– От кого?

– Между нами, девочками, Павел Петрович у нас еще тот ходок до женского пола. Кого-то он там с кем-то не поделил или его дамы между собой не поделили. В общем, я не вдавалась, мне эти чужие шекспировские страсти не нужны. Но, видимо, кипело там нешуточно, потому что Павлу Петровичу до сих пор приходится соблюдать осторожность и маскироваться, передвигаясь днем по нашему поселку. Боится, что его могут узнать и поколотить, вот и гримируется.

Это было похоже на правду и запросто могло ею оказаться, к тому же совпадало с показаниями других свидетелей, которые тоже видели Павла Петровича безусым. И Саша решила, что вполне может оставить этот вопрос на совести самой Василисы. И будет лучше им двоим сейчас сосредоточиться на личности Бородинского и на украденном у того старинном оружии.

Потому что кто его знает, этого жулика Бородинского, что еще он там накрутил да напридумывал? Это такой аферист, что ни одному его слову полностью доверять нельзя. Возможно, украденные у него Рыжиковым и Спицыным экспонаты были как раз подлинными и очень-очень дорогими. И их исчезновение возмутило некое третье лицо, которое и принялось расправляться со всеми, кто был причастен или мог быть причастен к этой краже.

– Но я-то тут ни при чем! Я эти ножи-сабли и в глаза не видела.

– Твой кавалер домой ничего не приносил?

– Нет!

– А если он это сделал без тебя? – предположила Саша. – Бывало такое, что вы на какое-то время расставались?

– Случалось, конечно. Мы же не дети, чтобы все время за ручку друг с дружкой ходить.

– Если подумать, то где в твоем доме Спицын мог бы устроить тайник?

Василиса задумалась, потом произнесла:

– Дом-то большой. Укромных уголков в нем много.

– Может, осмотрим их все?

– На предмет спрятанной у меня в доме украденной коллекции? – оживилась Василиса. – А что? Давай! Спицын еще тот жук был, как я теперь понимаю. Мог и соврать, что коллекцию в водоеме утопил. А в запой мог уйти по любой другой причине или даже вовсе без нее. Он же мужик, а много ли мужику надо, чтобы контроль над собой потерять!

Мнение Василисы о мужской половине человечества было не слишком оптимистичным. Но стоило вспомнить те кадры, которые ее окружали, как мнение это становилось оправданным. Один Антон с его уголовным прошлым чего стоил. И Спицын с его темными делишками. Да и внешне респектабельный Павел Петрович оказался еще тем пронырой.

Обыск было решено начать со второго этажа, которым Василиса совсем не пользовалась уже много лет и даже слабо себе представляла, что там может храниться.

– Если Спицын там что-то спрятал, то я этого запросто могу и не обнаружить.

Комнаты второго этажа были тесно заставлены старой мебелью, которую сюда свозили не один десяток лет.

– Дом строил мой папа. В советское время он работал на стройбазе, и у него был доступ к стройматериалам. В те годы все стройматериалы были в страшном дефиците, но стоили дешево. И папа стремился построить дом побольше и попросторней, благо было из чего строить. Доски, брус, те же гвозди и шифер у него имелись в избытке. И не думай, что он стройматериалы крал, все по чеку покупалось. Ведь стоило все копейки, только достать могли далеко не все.

– Дом просторный. Тут можно не одну коллекцию, а весь Эрмитаж распихать. Ну, не Эрмитаж, но Русский музей совершенно точно.

– Папа строил с размахом, да еще потом с улицы к дому пристраивались разные подсобные помещения. Семья у нас была большая, поэтому строили с учетом, чтобы каждому члену семьи досталась бы своя комнатка. Сейчас этот дом для меня слишком велик, ведь из всей семьи я одна осталась.

– Что же? Ни братьев, ни сестер у тебя нет?

– Все умерли, – со вздохом отозвалась Василиса. – Братья и сестры были много старше меня, своих семей не создали, внуками родителей не порадовали. Мама всегда говорила: какое счастье, что Василисушка у нас есть, одна отрада в старости. Ведь я у родителей появилась, когда маме было уже за сорок. Редкий случай по тем временам.

– Значит, наследников у тебя нет?

– Получается, что нет. Во всяком случае, я о них ничего не знаю.

– А Михаил?

– Мы с ним разведены.

Василиса произнесла это таким спокойным и будничным тоном, что у Саши не возникло желания усомниться в правдивости ее слов.

– А почему же Михаил всем вокруг иначе говорит?

– Что именно?

– Ну, что вы все еще муж и жена.

– Не знаю. Идиот, наверное, потому что. Мы с ним и в ЗАГСе были, и заявление о разводе там вместе подали. Потом мне звонили и сообщили, что нас официально развели. Спрашивали, могу ли я свой экземпляр свидетельства о разводе забрать. Я тогда болела, не могла подъехать, Мишка вызвался поехать, и поехал, и свидетельство о разводе и мое, и свое забрал. Я все собиралась у него свой экземпляр взять, да то одно, то другое, то он не может, то я не могу, вот все и забываю. Но что нас развели – это точно!

С этими словами Василиса нырнула в недра очередного шкафа. Все шкафы, ящики и даже сундуки, были тут и такие, оказались набиты какими-то вещами, так что нечего было рассчитывать на быстрый результат. Нужно было все разобрать и рассортировать.

Саша постанывала от обилия работы, а вот Василиса была довольна:

– Заодно и от хлама избавлюсь! Давно нужно было этим заняться.

Она с воодушевлением сортировала старье, что на выброс, что отдать, что оставить себе. Последнее складывала обратно в шкафы, которые, как замечала Саша, не сильно пострадали от такой ревизии.

В итоге, потратив на осмотр в общей сложности около трех часов, они нашли один старый самодельный лук, пару ножей, по виду кухонных, и один игрушечный пистолет, который хоть и был похож на настоящий, но, увы, не стрелял и вообще был слишком современным, чтобы удостоиться чести быть экспонатом коллекции Бородинского.

Но Василиса была настроена оптимистично:

– Если оружие спрятано у меня в доме, мы его найдем! Это ведь мы с тобой только второй этаж осмотрели. А впереди еще необозримое поле для деятельности! Чердак, первый этаж, подвал, потом сараи! Только их три штуки, и там вообще напихано столько всякого разного, что мы неделю ковыряться будем.

– Неделю! – ахнула Саша.

– Не меньше, – с гордостью заверила ее Василиса. – Сегодня уж поздно, но ты приходи завтра пораньше, позавтракаем вместе и начнем. Придешь?

– Приду.

Еле передвигая ноги, Саша доплелась до дома и рухнула в кровать словно подкошенная. У нее совершенно не было сил. А при мысли, что завтра им снова придется рыться в старой чужой рухляди, хотелось заплакать от отчаяния. Василиса хоть какую-то пользу от этой работы получает, а зачем Саше это нужно? И все-таки Саша понимала: если существует самый малюсенький шанс, что в доме у Василисы хранится часть коллекции Бородинского, они должны им воспользоваться.

Глава 13

Но утро спутало все планы. Когда Саша притащила себя к Василисе, то сразу поняла: что-то с ней не так. Василиса была бледна, а глаза у нее были красными и заплаканными. Можно было подумать, что это последствия вчерашних поисков и войны с пылью. У Василисы еще вчера обострился насморк, под конец чихала так, что распугала всех пауков в доме. Но вчера она приняла лекарство, и за ночь ее аллергия должна была притормозить или вовсе остановиться. Однако этого не произошло.

– Что случилось? Ты заболела?

– Если бы!

И Василиса оглушительно чихнула.

– Не обращай внимания, – прогундосила она. – Снова пыль в нос попала. На старые дрожжи и развезло.

– Ты начала без меня?

– Пришлось, – вздохнула Василиса. – Полиция попросила помочь. Не могла же я им отказать?

– Полиция? А при чем тут полиция?

На минутку Саша подумала, что Милорадову пришла в голову та же мысль, что им с Василисой. И он с помощниками захотел обыскать ее дом. Но оказалось, что дело совсем в другом.

– Я не знаю, что им всем, медом намазано, чтобы они тут у меня один за другим помирали? – жалобно произнесла Василиса. – Сначала Спицын погиб, потом Антон пострадал, затем Рыжикова убили, после снова Антон.

– Погоди, Антон же был в больнице.

– Выписали его. Говорят, лучше ему стало, вот его, на беду, и отпустили.

– Но если ему стало настолько легче, что его даже выписали, значит, он жив?

– В том-то и дело, что нет. Убили его! А тело сегодня под утро у меня перед калиткой обнаружили!

И Василиса принялась рассказывать, как было дело. Собственно говоря, сама она знала не так уж много. Спала, проснулась от чьих-то громких голосов, выглянула на улицу и обнаружила там группу полицейских, которые столпились у тела Антона.

– Как же он погиб?

– Голову ему проломили. И эксперт сказал, что, судя по характеру ранения, мог действовать тот же человек, что и в случае с Рыжиковым.

– Но в этот раз преступление случилось прямо перед твоей калиткой?

– Счастье ко мне так и прет, верно? – горько улыбнулась Василиса.

«Как знать, – вот что хотела сказать Саша. – Еще неизвестно, с какой целью Антон пожаловал ночью в гости к Василисе. Вполне возможно, что Василисе очень повезло, что это свидание с Антоном не состоялось».

– Калитку я после твоего ухода на ключ закрыла, наверное, убийца хотел мне подарочек на участок подкинуть, но не получилось. Есть следы, что он пытался Антона через калитку перекинуть, но тоже не смог. Антон-то какой здоровенный детина был, полтора центнера весил, не меньше. Где уж такого через калитку перекинуть.

– А следы? Следы есть?

– Что-то есть. Эксперт долго там возился. Слепки делал, это я видела. И другие полицейские тоже по кустам рыскали. Наверное, что-то найдут. Но не это главное. Дело в том, что неподалеку от тела Антона нашли булаву.

– Но это же… Это же старинное русское оружие.

– Не всю целиком нашли, а только ее навершие, – поспешила продолжить Василиса. – Но следователь сказал, что такую же использовали при убийстве Рыжикова. Форма ранения от удара такой штуковиной получается очень уж характерная.

– Орудие убийства оказалось в обоих случаях одним и тем же? Сначала преступник убил Рыжикова, а сегодня ночью прикончил Антона?

– Но сегодня у него что-то пошло не так, и часть булавы после удара отлетела в сторону.

– Крепление, наверное, не выдержало, оружию-то не одна сотня лет.

– В том-то и дело. Но самое главное, что такая булава была в коллекции Бородинского, и она у него пропала в числе других экспонатов!

– То есть булава была среди украденных Спицыным вещей!

– Была! И кто ею стукнул Антона по голове, большой вопрос.

– И что думает полиция по этому поводу?

– Ох, много чего думает! – простонала Василиса. – И дернула же меня нелегкая ляпнуть им про наши с тобой вчерашние изыскания. Они прямо так оживились сразу! Отлично, говорят. Если коллекция у вас в доме найдется, значит, и Антон тоже побывал у вас в доме, и у вас же его убили. Вот дура я, скажешь?

– Ты поступила правильно. А полиции нужно во всем разобраться, чтобы сделать верные выводы.

– Но мне-то каково! Они с пяти утра у меня в доме роются. Перевернули все вверх дном. Я за ними сунулась, чтобы немножко прибрать кавардак, да там такая пылюка, меня снова на чих пробило.

И, словно в подтверждение своих слов, она вновь чихнула.

– Выходит, твой дом уже обыскали сверху донизу?

– И дом, и чердак, и подвал, и сараи, и сам участок с металлоискателем прошли! Ничего нет. Пусто!

Саша не могла сказать, разочарована она или рада. Хорошо, что полиция сделала за них всю грязную и пыльную работу. Плохо, что ничего не нашли.

– Но где-то эта коллекция есть, – произнесла девушка. – И Антон мог знать, у кого она хранится. И этот же человек его и убил!

– Так-то оно так, но где же нам этого типа искать?

– У нас в поселке! Больше негде! Если бы Антона убили в другом месте, вряд ли его поволокли бы в такую даль к тебе под калитку! Вот Рыжикова убили в лесочке неподалеку, но к твоему дому его тело никто не потащил. Значит, убийство Антона произошло совсем рядом. Преступник его подкараулил, ударил по голове, булава сломалась, и навершие ее отлетело в сторону. Преступнику было некогда его искать, или в темноте он не смог этого сделать, и он ушел. Но он еще может вернуться, вот в чем дело.

– Не пугай ты меня! – взмолилась Василиса. – И так не по себе. Тут ведь, помимо убийства Антона, еще есть новости.

– Какие?

– Помнишь, то клубничное варенье, которое с крышкой с огурчиками? Я же по твоему совету его следователю отдала. И знаешь, что он мне сказал?

– Яд?

– Включения стекла.

– Это неудивительно, банка-то была разбита.

– В том-то и дело, что я ему на экспертизу целехонькую баночку отдала. Малиновое при падении полки со стола упало и разбилось, ты его вместе с осколками выкинула. А банку с клубничным вареньем я на другой день нашла. Банка-то целехонька, но при этом в самом варенье оказалась стеклянная крошка. Как она там очутилась? Ясно, что не случайно. И я почти уверена, что и в малиновом варенье тоже было стекло. Поела бы я такого варенья, и порезало бы мне все кишки. Кровью бы истекла, а никто бы и не понял, что случилось.

– Господи, какой ужас!

– Кстати, эти крышки с огурчиками у нас в магазине продавались. Это мне тоже полиция сказала.

– То есть тебя хотел убить кто-то из наших соседей! – ахнула Саша, до которой наконец дошла жестокая правда во всей своей очевидной наготе.

– И Антона убил тоже кто-то местный! И вот какие у меня есть соображения по такому случаю.

Василиса поманила Сашу к себе поближе и принялась шептать:

– У Антона в поселке есть кореш. Они с ним не разлей вода. Если Антон что-то с коллекцией оружия замутил, то этот тип стопудняк будет знать!

– Чего же мы ждем? Идем к нему!

– К нему без бутылки соваться не нужно, разговора все равно не получится.

– Это кто же такой? – насторожилась Саша. – Уж не наш ли дядя Толя?

Приятеля Антона звали Колей, но он выглядел копией дяди Толи. Впрочем, остатки миловидности, как и прилипшая к влажному лбу белокурая челка, еще присутствовали в этом человеке. Но алкоголь, уже не один год делавший свое гнусное дело, почти уничтожил крепкого симпатичного мужчину и превратил его в жалкую деградирующую развалину.

Разговор, поведение, даже взгляд казались у Коли с дядей Толей похожими. Коля – это была чуть более свежая и молодая версия дяди Толи. Лет десять-пятнадцать, и его точно так же будут звать дядей Колей, примет он эстафету у дяди Толи, и станут теперь уже к дяде Коле таскаться алкаши со всего поселка, чтобы весело провести время, попить, попеть и погудеть.

Перед свиданием с Колей подругам пришлось дождаться открытия магазина, купить там бутылку дешевой бормотухи и только после этого отправиться вместе с бутылкой в гости к Коле.

Тот бормотуху принял и сразу же налил прямо в грязный, мутный от чужих пальцев стакан.

Сашу затошнило от одного вида этого стакана, но Коля никаких недостатков ни в нем, ни в принесенном ему пойле не видел.

– За упокой души моего другана бедного Антохи!

И, закатив глаза к закопченному потолку, он благочестиво возвестил:

– Царствие ему небесное!

И выпил до дна. Потом налил еще стакан и снова выпил. Затем еще один. Если бы царствие небесное зависело от количества выпитых за помин души Антохи стаканов, то смело можно было гарантировать почившему прямой и стремительный путь в рай.

Выпив, Колька разоткровенничался.

– Это ты, Василиска, виновата, что Антоху порешили, – сказал он. – Это все из-за тебя! Стерва ты, а не баба!

– Я-то чего?

– А того! Не любила ты Антоху, а он тебя любил.

– Ага, и бил, наверное, поэтому?

– Да, – невозмутимо и важно кивнул Коля. – Поэтому!

– Ну, а мне такая его любовь не нужна, чтобы я из-за нее вся синяя с головы до ног ходила. Пусть спасибо скажет, что я в тюрьму его не засадила!

– Тюрьмы Антоха не боялся, а боялся он черствости человеческой.

Три стакана портвейна сделали свое дело, и Коля прослезился, окончательно поверив, что лучше его покойного друга на свете человека не было.

– Тонкой души человек был друг мой Антоха! Сколько раз сидим с ним вместе, а он все о тебе! Будто бы других тем уж и нет! Так что ты знай, от великой любви к тебе он погиб!

– Да при чем тут его любовь ко мне?

– А при том, что догадывался он, тебе деньги от него нужны.

– Мне?!

Василиса даже задохнулась от возмущения, но Коля невозмутимо продолжал:

– Жадная ты баба, Василиса, меркантильная.

– И в чем же таком моя меркантильность выражалась?

– Подарки ты с Антона все время требовала!

– Это какие же подарки, позволь спросить? – рассвирепела Василиса. – Это когда я ему намекнула, что приходить ко мне и все мои запасы провианта подъедать – не дело? Что иной раз не худо мужику и в дом хоть хлеба с колбасой принести?

– Вот я и говорю, меркантильная. Он тебе бухло приносил…

– Которое сам же и выпивал! Я такую дрянь, как вы хлещете, не пью!

В таком ключе разговор длился еще некоторое время, пока Василисе не надоело отбрехиваться от нелепых наговоров и она не выпалила:

– Отвечай, что Антоха такое задумал, что ему по башке нынче ночью прилетело? К кому он пошел, как из больнички выписался?

Колька важно взглянул на Василису:

– А вот не скажу!

– Мне не скажешь, следователю скажешь! Как миленький! В полиции с тобой церемониться и портвейном поить не станут. Так примут и отрихтуют, что света белого не взвидишь!

Василиса была в такой ярости, что Колька струхнул.

– Э-э! – предостерегающе поднял он руку. – Ты потише! Чего шумишь? Разве я отказываюсь говорить? Пожалуйста, все скажу.

– Вот и говори!

– Антоха и впрямь дело надумал. Когда его в больничке следак допрашивал, Антоха ему соврал, что бутылку ту с водкой паленой в траве нашел, ну и не удержался, отпил из нее глоточек-другой. А на самом деле не так было.

– А как же?

– Уж не знаю, но не так, потому что Антоха сказал мне, что знает, кто твоего полюбовничка сивухой паленой отравил, и догадывается, кто рыжего приятеля в белые тапочки обрядил. И еще сказал, что знает, как ему с этого навар поиметь.

Василиса даже ахнула:

– То есть Антон знал, кто убийца, и собирался его шантажировать?

– Вроде того.

– А коллекция старинного оружия? Про нее Антон что-то упоминал?

– Сказал, что знает, где тот гад оружие старинное заховал. Что его он в колодец опустил.

Саша чуть не закричала от злости. Да что же это такое! Один в пруду пожарном прятал, второй в колодец сбросил. Металл ржавчины боится, вещи старинные, деликатного обращения с собой требуют. А они их из одного водоема в другой таскают!

– Оружие же там заржавеет!

– За это я вам ничего не скажу. А только Антон был твердо настроен деньги с этого типа стрясти. И еще сказал, если не получится деньги взять, так он у него оружие из тайника вынет. Мол, он узнавал, оно на многие тысячи потянет.

– На многие тысячи неприятностей! Оружие-то ворованное!

– Антоха сказал, если хозяину свистнуть, что коллекция его нашлась, так он на радостях и сам вознаграждение нехилое отслюнявит.

– Понятно, – кивнула Василиса. – Какой человек, такие у него и планы! А теперь говори, кто этот гад? Кто оружие у Спицына притырил? И кто Антона с Рыжиковым убил?

– Да если бы я знал! Уж я тогда бы за своего Антошку горло бы этому типу перегрыз.

Василиса пытливо уставилась на Кольку:

– Не знаешь?

– Не знаю!

– Врешь!

– Загробным миром для Антохи клянусь! Не знаю!

И подруги как-то ему поверили. Несмотря на свою непутевость и алкоголизм, Колька производил впечатление человека искреннего. И Антона он явно любил и сейчас скорбел о его участи. Если бы Коля что-то знал, он бы им сказал. Но он не знал.

Подругам ничего другого не оставалось, как попрощаться и уйти, оставив Колю тосковать наедине с опустевшей бутылкой.

Саше показалось, что Василиса уходит как-то неохотно, словно бы ее тянуло еще немного поговорить с Колей. Но конечно, это Саше просто показалось, кого может интересовать законченный алкоголик! Уж точно не Василису!

Отойдя на небольшое расстояние, Саша произнесла:

– Очень жаль, что нам ничего не удалось у этого кретина выяснить.

– Не называй его так, – внезапно попросила Василиса. – Коля очень хороший человек, но от него недавно ушла жена, он переживает.

– От хороших людей жены не уходят.

– Она была очень жадной до денег. Всегда и всего ей было мало. Я ее немного знала, но более неприятной особы трудно себе даже вообразить. Колька потому и пить начал, что иначе с ней существовать было просто невозможно.

– Ага! Конечно! У алкоголика всегда найдется куча оправданий для своего порока.

– Ты сейчас говоришь совсем как она.

– Кто?

– Его жена. Лично я считаю, что Кольке крупно повезло, что женушка свалила. Если бы только он понял, насколько лучше станет его жизнь без нее!

– Мне совершенно все равно, почему он пьет, а вот наш с тобой поход к нему прошел впустую!

Василиса ответила не сразу, видно, обдумывала свой ответ. И когда он прозвучал, то Саша сразу поняла: за этой фразой стоит нечто большее:

– Да, впустую, но знаем об этом только мы с тобой.

Саша тоже какое-то время помолчала, потом осторожно спросила:

– И что?

– Не понимаешь?

– Боюсь даже подумать.

Василиса молчала, и Саша рискнула предположить:

– Неужели ты хочешь, чтобы мы с тобой всюду распустили слух, что Коля назвал нам имя человека, которого Антон собирался шантажировать?

– Не нам, а мне. Тебе совершенно ни к чему лезть в это дело и рисковать.

– Я тебя одну не оставлю.

Василиса обняла ее.

– Я тебе очень благодарна за поддержку. Но это моя война. То, что случилось со мной и Спицыным, тебя совсем никак не касается. Ты и так уже сделала больше, чем должна была.

– Я одну тебя не оставлю! – повторила Саша с нажимом. – Хорошо, можем распустить слух, что личность злодея известна тебе одной, это облегчит работу полиции. Куда проще заботиться о безопасности одного человека, чем сразу двоих, да еще проживающих в разных местах. Но я все время должна находиться рядом!

И дело тут было даже не в Василисе и заботе о ней. Хотя и это тоже было важно. Но куда важней было то, что ни за что на свете Саша не согласилась бы пропустить тот момент, когда злодей будет наконец схвачен и изобличен. Девушку буквально корежило от любопытства.

Кто это может быть? Кто убийца? Саша всю голову себе сломала, и удалиться в такой ответственный момент, когда загадка будет решена, она бы просто не смогла.

Она так прямо Василисе и сказала.

– Тогда нам нужно приступить к осуществлению нашего плана, – сказала Василиса. – Сейчас я пойду в магазин, расскажу там Лали и вообще всем, что была у Кольки и знаю, кто убил моего любимого Антона. А ты иди к Лидии Львовне, проинформируй ее. Она у нас главная сплетница, уже к вечеру все кумушки будут знать обо мне и поделятся за ужином свежей сплетней со своими домашними. Так что уже этой ночью, если все пойдет по плану, я могу ждать гостя.

Девушки решили всем говорить, что Василиса прямо сегодня хотела бежать в полицию, но не смогла найти следователя, а делиться столь ценной информацией с кем попало в полиции не захотела. Но уже завтра утром она обязательно отыщет Милорадова, и тогда они вдвоем придут и арестуют убийцу.

– До утра он ждать всяко не захочет, явится убивать меня прямо тут же.

И они разошлись в разные стороны. Каждая постаралась сообщить новость как можно большему количеству людей. И, как водится, горячая сплетня быстро разлетелась по поселку.

Произошло это настолько быстро, что когда спустя всего пару часов Саша сунулась к себе домой, родители радостно сообщили ей новость про то, как Василисе удалось изобличить преступника.

И тут же наперебой стали строить версии:

– Василиса знает, кто убийца, но хранит его имя в тайне.

– Дурочка!

– Это и впрямь очень неосмотрительно с ее стороны.

– Василиса говорит, что не хочет спугнуть преступника, но он-то знает, что она про него знает, и может принять меры, чтобы этим знанием она больше ни с кем не поделилась.

– Интересно, почему ей так принципиально сообщить новость именно Милорадову? Уж не замешан ли в преступлениях кто-то из сотрудников местного отдела полиции?

– Не иначе! Если бы это было не так, то Василиса с легкостью могла бы довериться любому. Но она хочет сообщить новость только сыщику из города. Значит, кто-то среди местных полицейских и является убийцей.

– Или он даже не один, вот Василиса и боится говорить в полиции о том, что ей стало известно.

– Как жаль, что с Милорадовым ей не удалось поговорить сегодня. Мне было бы спокойней, если бы Василиса поделилась этой опасной тайной как можно скорей.

И тут Саша выпалила:

– Мама, папа, а можно, я переночую у Василисы?!

Но смотрела она при этом на одного лишь отца.

Тот колебался.

– Ты?

– Вдвоем со мной будет не так страшно.

– Если тебе так хочется…

Мама пыталась возразить, но Саша быстренько поблагодарила родителей и побежала к Василисе.

Там они стали звонить Милорадову.

Тот выслушал рассказ Саши внимательно, но от их плана в восторг совсем не пришел.

– Это сопряжено с риском для жизни, – заявил он.

– Василиса добровольно выступила в роли живца. Вам остается только подсечь рыбку, когда она клюнет на крючок.

– Мне это совсем не нравится, но… это может сработать.

– Значит, вы приедете?

– Нет.

У Саши перехватило дыхание.

– Как… нет?

– Как вы себе это представляете?

– В смысле?

– Как мы можем приехать? Уже через час всем в вашем милом поселке это станет известно. А если преступник подсуетился и уже взял дом Василисы под наблюдение, то через минуту.

– И… и что же нам делать?

– Придется вам и дальше действовать вдвоем. Как начали сами, так и заканчивайте.

От услышанного у Саши пересохло во рту.

– Вы что… хотите сказать, что мы вдвоем с Василисой должны поймать убийцу? – дрожащим голоском спросила она.

– Если он появится, конечно.

– Он появится, – мрачно произнесла Саша. – Можете даже не сомневаться, он придет. А вы утром застанете дома у Василисы два бездыханных трупа!

– Если ты говоришь о себе, то я ставлю сто против одного, что вы вдвоем скрутите негодяя.

Саша положила трубку и взглянула на Василису.

Та выглядела перепуганной.

– Не приедут?

– Нет. Говорят, сами справитесь.

– Я как-то иначе представляла себе все это, – пробормотала Василиса, которая тоже пребывала в смятении.

– И что нам делать?

– Есть два варианта: первый – мы запираем двери, баррикадируем и до утра ни с кем не общаемся.

– И чего мы этим достигнем? Все останется точно так же, как и сейчас. Личность преступника нам так и останется неизвестной. Нет, придется рискнуть.

– Тогда мы должны вооружиться.

Вот эта идея понравилась Саше куда больше, чем все прочее.

– Как жаль, что коллекцию оружия мы так и не нашли. Небольшая сабелька или даже дуэльный пистолет сейчас нам очень бы пригодились.

Они обыскали весь дом, нашли целый арсенал подручных средств, которые можно было использовать в качестве оружия. Во-первых, кухонные ножи. Все они перекочевали из кухни поближе к подругам. Во-вторых, дезодоранты и лаки для волос. В комплекте с ними шла зажигалка, которая моментально превращала облако брызг в огнедышащего дракона. И наконец, старый ухват для чугунков. А самое главное – кочерга, которая Василисе досталась по наследству от ее деревенских деда с бабкой.

Ухват был очень тяжелым, что заставило Сашу уважительно подумать о женщине, которая регулярно сажала с помощью этого ухвата в печь чугунки с варевом.

Саша сам ухват еле-еле в руках удерживала, а ведь нужно было им еще посадить в печь чугунок, в котором плескалось изрядное количество жидкости. И так раз за разом, день за днем. Наверное, у бабки были стальные мускулы.

Кочерга оказалась еще тяжелее.

– Какая огромная! – восхитилась Саша.

– Ею моя прабабка «сосватала» жениха моей бабке – своей дочери.

– Это как же?

– Ну как… Мой дед не очень-то стремился жениться. Молодость, погулять ему хотелось, да и бабку не так уж сильно он и любил. Но прабабка таких легких нравов не терпела. Зазвала жениха к себе в дом да там и поговорила с ним по-свойски. Сама в дверях встала, а кочергу в руках держала. Ну, как-то после этого разговора с будущей тещей дед у бабки официально руки просил. И потом всю жизнь очень тихо и скромно себя вел, покуда прабабка жива была. А когда та помирала, то кочергу эту дочери своей завещала. А она моей матери подарила, ну а мать уже мне.

Саша с уважением взглянула на железную кочергу, вещь оказалась с историей. Ну, если на ней благословение многих поколений семьи Василисы, то и сейчас она поможет.

– Стучат!

У Саши от страха мигом взмокли ладони.

– Надо открыть.

Они подкрались к дверям и почему-то шепотом спросили:

– Кто там?

– Саша, открой, это папа.

Саша открыла дверь. Это и вправду был папа, и он выглядел смущенным.

– Мама прислала меня за тобой, – избегая смотреть на дочь, сказал он.

Чего-то в этом роде Саша и ожидала от своей мамы. Не верилось ей, чтобы мама так легко смирилась с тем, что ее дочь подвергает свою жизнь опасности.

И у Саши был готов ответ:

– Я не пойду. Останусь с Василисой.

– Тогда и я останусь с вами.

– Папа!

– Ничего-ничего, я вам не помешаю.

И папа, не спрашивая разрешения, вошел в дом.

– Твоей матери не мешало бы подлечить нервишки, – сообщил он дочери. – Вбила себе в голову, что вам грозит опасность. Василиса, где вы меня положите спать?

– Спать?

– Ночью нормальным людям надо спать. Мне точно надо.

– М-м-м… можете лечь вон в той комнате.

– Благодарю вас, – обрадовался папа. – А то вымотался я за последние дни. Хоть высплюсь хорошенько. Мать будет довольна, вечно жалуется, что я тесню ее к краю кровати. Если буду слишком громко храпеть, не стесняйтесь, будите меня.

Василиса с Сашей пообещали, что они именно так и сделают. И отец тут же заснул.