– И что? Вы нашли этого человека?

– Моментально! И самое интересное, что он не стал отрицать, что был в Березовой Руси, и, более того, признался, что бывает тут частенько.

– Надеюсь, вы его арестовали?

– Не вижу пока что никакой причины для этого.

– Но он же был на участке у Василисы!

– И имел на это полное право. Она сама его пригласила.

– И кто же он такой? Очередной ее муж или любовник?

– Ни тот ни другой.

– Тогда кто он?

Милорадов в ответ лишь улыбнулся, вид у него был хитрый и самодовольный одновременно.

– Пойдем, я тебя сейчас с ним сам познакомлю.

Отказаться было невозможно. Не так часто любимый мужчина приглашает вас куда-то.

И Саша пошла с Милорадовым. Она пошла бы с ним на край света, но, к счастью, так далеко идти им не пришлось. Ограничилось все соседским домом на соседней улице. Саша не была лично знакома с людьми, обитающими в этом доме. Но возле него стоял черный «китаец».

– Значит, договорились, – услышала она голос из-за ограды. – Я рассчитаю стоимость полиса на страхование всего вашего имущества и потом перезвоню вам.

И через секунду из калитки вышел усатый мужчина в темных очках. Кепка была лихо задрана вверх, но при виде посторонних мужчина тут же ее опустил. И все же несколько долгих мгновений лицо было открыто и отчего-то показалось Саше знакомым. Определенно она уже видела этого человека у них в поселке. И видела она его не один и не два раза, хотя он и не обитал тут постоянно. В этом она также была уверена, потому что хорошо знала в лицо всех, кто жил в Березовой Руси. Специально посещала с этой целью Лидию Львовну, у которой имелась картотека и досье на каждого жителя поселка с максимально точно отражающими его внешность фотографиями.

На фотографиях Лидии Львовны этого мужчины не было.

– Доброе утро! – поздоровался усатый мужчина и неожиданно снял очки. – Не желаете ли застраховать свой дом или другое имущество?

– Так это же наш страховой агент! – воскликнула Саша. – Здравствуйте, Павел Петрович!

– Здравствуйте, Сашенька.

– А вас и не узнать! Усы отрастили, темные очки носите. Еще красную кепку бы вам, вообще другой человек.

– Красная кепка у меня есть. В машине лежит. Сегодня я другую решил надеть. А усы?.. Разве вам не нравится? Моя жена утверждает, что с ними я похож на молодого Боярского.

Наверное, только очень влюбленная женщина могла бы сравнить Павла Петровича с Боярским, тем более с молодым.

– А очки – глаза от солнца берегу, – продолжал объяснять Павел Петрович. – Годы уже не те, глаза прооперировал, врачи велели пока что темные очки на улице носить.

Саша кивнула. Она была страшно разочарована. Значит, не было никакого таинственного усатого убийцы в очках и красной кепке, а был всем хорошо известный Павел Петрович, который застраховал добрую половину домов в их поселке и на достигнутом останавливаться не собирался. Был он разговорчивым, но услуги свои предлагал ненавязчиво. Умел расписать все преимущества, а компанию представлял весьма солидную и проверенную, так что отбоя от желающих оформить полис и застраховать свое имущество у него не было. Дома по большей части возводились из бруса или строились каркасные, а это вам не кирпич и не пеноблоки, хотелось бы иметь гарантию, что не останешься у разбитого корыта, если что-то случится.

– Надо же, как совпало, – произнесла Саша. – А мои родители только сегодня говорили о том, что хотят застраховать наш дом.

– Всегда с радостью и удовольствием. Очень правильное решение. Собственное спокойствие стоит своих денег. Я всегда говорил, все болезни в мире от нервов. А в нашем современном мире и так имеется достаточно поводов для тревог, чтобы волноваться еще и о сохранности своих дачных построек. Так что если я могу быть вам полезен, то пройдемте к вам домой, Сашенька.

Но Милорадов решительно преградил ему дорогу.

– Сначала ответьте на несколько вопросов.

– А с кем?..

Милорадов показал удостоверение, и Павел Петрович моментально сделался вновь вежливым и предупредительным.

– И чем я могу помочь нашему уважаемому следствию?

– У нас имеются показания очевидцев, согласно которым вы находились на месте преступления в момент совершения оного.

Павел Петрович выглядел безмерно шокированным.

– Где? Какого преступления?

– Дом вашей доброй приятельницы – Василисы.

– Ах, вот вы о чем! Так и чувствовал что-то неладное. Я всегда такие вещи чувствую. Жена говорит, что у меня интуиция очень сильно развита.

– У вас ведь был с ней роман?

– С кем? С моей женой? Ну, был когда-то. А как же без этого? Женщины без этого никак не могут.

И Павел Петрович засмеялся, всем своим видом призывая и Милорадова посмеяться вместе с ним. Но следователь просто из мужской солидарности смеяться не стал, а, напротив, нахмурился.

– Не притворяйтесь, будто бы вы не понимаете. Роман у вас был с самой Василисой.

– Послушайте, какое это имеет отношение к этому делу? – занервничал Павел Петрович. – С Василисой у нас было очень давно, она еще замужем была за своим Михаилом. Потом мы с ней расстались.

– Почему расстались?

– Жена начала что-то подозревать. Да и другие конкуренты стали меня выживать. Но нынешнего любовника Василисы я и пальцем не тронул. Я даже не знал, что он там.

– Но вы были той ночью в гостях у Василисы?

– Ну, заглянул к старой знакомой. Что же тут такого?

– Ничего, если не считать, что вы могли убить ее очередного кавалера. Слышали, наверное, про убийство?

– Ну слышал. Но это зачем же мне его убивать?

– Из ревности, к примеру.

– Вот уж глупости! Я Василису даже к мужу не ревновал. И к чему эти шекспировские страсти? Она замужем, я тоже женатый человек. Встретились, провели время вместе и разъехались каждый в свою сторону. Никаких обязательств, никакой ответственности, одно чистое удовольствие.

– Но вы были на месте преступления.

– И что? Он там тоже был.

– Кто?

– Михаил! Муж!

Это было неожиданностью, к которой ни Милорадов, ни Саша не были готовы.

– А что же он там делал?

– Вот уж чем не интересовался, так этим. И мне кажется, что Василиса тоже об этом ничего не знала. Она мне объяснила, что позвала меня, потому что ей необходимо с кем-то посоветоваться, но не с кем, потому что и с мужем, и любовником она поссорилась. Муж живет у мамы, а любовника она выселила из дома в палатку. И я в самом деле видел какого-то рыжего недомерка, который лез в палатку, стоящую у нее за домом. Удивительно, как Василиса согласилась принять у себя такого.

– Он был рыжий? Вы уверены?

– Я уверен.

– Опознать по фотографии сумеете?

Но от опознания Павел Петрович отказался, объяснив, что лица рыжего мужчины он не разглядел.

– Я ожидал скандала, потому что рыжий залез в палатку, где не так давно скрылся сам Михаил.

– Погодите, и Михаил тоже был в палатке?

– Ну да! – уверенно ответил Павел Петрович. – Но я вас уверяю, что ни шума, ни драки, ничего такого не было. Мы с Василисой сидели на веранде, пили чай, и я специально прислушивался, чтобы успеть предупредить мордобой или рукоприкладство, но ничего такого не было.

И пока Саша соображала, по какой причине Василиса утаила от следствия этот визит к ней Павла Петровича, мужчины продолжали свой диалог.

– А вы приходили к Василисе просто попить чаю? Или у вас было к ней какое-то дело?

– Вообще-то она хотела продавать свой дом и спрашивала моего мнения.

– А вы?

– Я ее отговаривал.

– Почему?

– Время сейчас ненадежное, а у Василисы не было четкого представления о том, куда бы она хотела вложить полученные от продажи дачного дома деньги. Я опасался, что так она может все потерять. Цены постоянно растут. Сегодня она продаст свой дом, скажем, за миллион. Нужно срочно что-то покупать взамен. А она даже не знает, что именно хочет. Будет искать, потратит на это время, но через несколько месяцев за этот имеющийся у нее на руках миллион ничего равноценного уже купить не сможет. Ну, и зачем ей это?

– Она с вашими доводами согласилась?

– Нет. Уперлась, и все тут.

– И как она объясняла?

– Сказала, что устала жить в постоянном соседстве со своим мужем и его матерью. Что они ее достали. Особенно свекровь. Постоянно следит за каждым ее шагом, устраивает скандалы, требует денег. В общем, Василиса хотела переехать куда-то в другое место, хоть и не скрывала, что ей жалко расставаться и с домом, и с поселком, в котором для нее многое было дорого.

Так почему же Василиса ничего не сказала про Павла Петровича? Саша продолжала терзаться этим вопросом. Ведь у Василисы спрашивали про мужчину в красной кепке, очках и с усами. Василиса знала, что этого типа разыскивает полиция. И более того, когда ее прямо спросили, кто был в тот вечер у нее дома, она снова не сочла нужным даже упомянуть о Павле Петровиче. И почему?

И Саша внимательно уставилась на страхового агента, пытаясь понять, что же с этим человеком не так. Но сам Павел Петрович ничего о снедающих Сашу подозрениях на свой счет не ведал.

И спокойно продолжал говорить:

– В итоге мы с Василисой договорились, что я подыщу для нее хороший симпатичный домик и место, в котором ей бы хотелось жить, а потом уж она найдет себе клиентов на свой дом.

– А вы еще и риелторские услуги оказываете?

– Профессионально я этим не занимаюсь, но много где бываю, знаю, кто, что и почем продает. К тому же по образованию я юрист, могу оказать помощь хорошей знакомой. Я Василисе так и сказал: «Завтра же поедем, посмотришь сама интересные варианты домов». Но по известным вам причинам Василиса никуда на следующий день со мной поехать не смогла. Когда я узнал про случившееся дома у Василисы убийство, то звонил ей с просьбой, если возможно, ничего не говорить о моем присутствии в тот вечер у нее в гостях. А она мне заявила, что ничего и не говорила. Выходит, врала?

– Не волнуйтесь, Василиса про вас ничего нам не говорила.

– Да? А кто же меня сдал?

– Соседка, с которой у вас был спор по поводу припаркованной не там машины. Она вас увидела и запомнила номера вашей машины.

– А-а-а!.. Вот уж настоящая злыдня! Не представляю, как можно быть такой склочной. Рад, что Василиса не такая.

– Но почему вы просили скрыть факт вашего визита?

– Ну, знаете, как это бывает. Одно-другое, начнут допрашивать, а у меня и без того дел выше крыши.

– Но все-таки почему вы поставили свою машину не у дома Василисы, а на соседней улице?

– Все очень просто. На той улице у меня живет клиент. Место там удобное. Я от него вышел и сразу направился к Василисе.

– Пешком?

– А пару шагов разве мне не пройтись? Тем более что задерживаться у Василисы на ночь я не собирался. Я люблю свою жену и ночую всегда дома, в собственной супружеской постели.

Сашу позабавило, что тон у Павла Петровича был гордый до невозможности. Кажется, он считал, что оказывает своей супруге огромное одолжение, являясь ночевать под родной кров. А что днем он в своих многочисленных поездках имел связи со столь же многочисленными дамами, конечно, это не в счет. Главное, что ночевать супруг возвращался в родной дом.

– А вас не удивило, что изгнанный к своей маме Михаил внезапно вновь оказался у Василисы? Пусть не у нее дома, а на участке, но все же?

– Что же тут удивительного? Они же супруги.

– Вовсе нет, – вмешалась в разговор Саша. – Они развелись!

– Да? – удивился Павел Петрович. – Я этого не знал. Вы в этом уверены?

– Мне известно о разводе из проверенного источника, – сказала Саша, умолчав, что источником была сама Василиса.

Однако Павел Петрович возразил:

– Но это довольно странно, потому что Михаил показывал мне свидетельство о браке. А его, насколько мне известно, при разводе изымают. Но ни он, ни его мать при мне об их разводе с Василисой ни словом не обмолвились.

– Значит, с Михаилом вы все же в тот вечер имели разговор?

– Нет, встретились и разговаривали мы с ним накануне. А тут бы я и не осмелился сунуться. Помилуйте, такая деликатная ситуация. Муж и нынешний любовник встречаются на нейтральной территории явно для того, чтобы обсудить их нынешние отношения.

– Погодите, так и любовник тоже был там?

– А вы чем слушаете? Я же сказал, сначала в палатку залез Михаил, потом туда же сунулся и рыжий.

– Но любовником Василисы был другой человек. И вовсе он не рыжий.

– Нет? – удивился Павел Петрович. – А кто? Василиса сказала, что в палатке кукует ее любовник. А кроме рыжего и Михаила, я никого там не видел.

– Потому что Спицын уже был внутри.

– Надо же, – хмыкнул Павел Петрович. – Каким успехом пользуется Василиса у мужчин. А я-то был уверен, что такая тихоня воды не замутит. Выходит, мог и ошибаться.

– Скажите, если вы так хорошо знали обоих супругов, Михаил мог из ревности совершить преступление?

– Михаил? Никогда.

– Но он же ревновал свою жену?

– Ревновал – это не совсем правильное слово. По большому счету Михаилу на нее наплевать. Есть такая порода людей, которым вообще наплевать на всех, кроме себя любимого. Вот Михаил как раз и относится к этой категории. Ему все равно, что творится вокруг него, лишь бы ему самому при этом было хорошо, сытно и комфортно. Он – эгоист до мозга костей. И я даже удивился, когда он вздумал проявить заботу об имуществе и здоровье Василисы.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, ее дом я ведь еще несколько лет назад застраховал. И в первый раз я сделал это по просьбе Михаила. В тот момент он проявил себя как заботливый муж и глава семьи. Признаться, я был поражен. Правда, полис оплатила сама Василиса со своей карты, но вы понимаете, для Михаила просто подумать о ком-то другом, кроме самого себя, – это уже подвиг. Так я могу идти?

– Я вас пока что не задерживаю, – ответил Милорадов. – Но на всякий случай будьте все время на связи. Вы еще можете понадобиться следствию.

Павел Петрович отправился страховать жизни и имущество жителей дальше, в том числе обещал он зайти и к родителям Сашеньки, а сыщики остались снова вдвоем.

– Итак, теперь мы имеем нескольких крепких подозреваемых. Первым номером у нас идет Антон – любовник Василисы.

– Но он и сам отравился паленой водкой.

– Человек он опытный в таких делах, мог отхлебнуть отравы для виду. Больничная койка – лучшее алиби в такой ситуации. Против него говорит его уголовное прошлое, ему уже доводилось убивать людей, мог и повторить. Вторым номером идет Михаил – муж Василисы. До сих пор мы его в качестве подозреваемого как-то не рассматривали, но теперь к этому человеку стоит присмотреться. И наконец, сам милейший Павел Петрович!

У Саши помимо воли широко открылись глаза, и Милорадов это заметил.

– А что ты так на меня смотришь? Его пространный рассказ ни на миг не снимает с него подозрений. Да, и чуть было не забыл, сама Василиса!

Вот этого Саша уже никак не могла понять.

– Что же, Василиса своего собственного любимого мужчину отравила? А потом еще и за Рыжиковым погналась, загнала его в лес и там до смерти забила дубиной?

– Во-первых, таких любимых мужчин у Василисы могло быть сколько угодно. Дама она любвеобильная, интересно бы узнать, что по этому поводу думает ее муж.

– Ничего не думает. Они сильно поссорились, Василиса не хочет его принимать назад, а он обижается и просится обратно. А что во-вторых?

– Во-вторых… Не будем забывать, что на кону стоит огромная сумма. То оружие, которое было украдено из коллекции Бородинского, оно до сих пор не найдено. Кортик и перстень с камеей – это лишь малая часть того, что было вынесено Рыжиковым и Спицыным. И там были далеко не одни только подделки. Да и подделки высокого качества, их без труда можно продать за хорошие деньги. А по меркам Василисы – за очень и очень хорошие, потому что женщина она совсем небогатая.

– Сами воры утверждали, что оружие из тайника украдено кем-то неизвестным.

– И почему бы этим кем-то не стать Василисе? Она последний месяц жила бок о бок со Спицыным, слышала все его разговоры, могла знать о планах и о тайнике. Водки было закуплено в достаточном количестве, даже не прибегая к отраве, она могла напоить Спицына до полной отключки, а потом смотаться на водоем и перетащить все ценности из тайника куда-нибудь к себе. А когда Спицын ей стал не нужен, попросту отравила его.

– Василиса получается каким-то чудовищем. А она не такая.

Но Милорадов лишь насмешливо цокнул языком. Он аргументы вроде «такая – не такая» всерьез не воспринимал. Что поделать, он и сам был мужчиной серьезным, а потому и доводы, чтобы его убедить, требовались по-настоящему железные.

Милорадов решил отправиться в гости к Михаилу и предложил Саше сопровождать его. Но Саша от приглашения отказалась. Пусть Милорадов считает себя великим сыщиком, но идея познакомиться с мужем Василисы посетила Сашу много раньше его. И то общение вряд ли можно было назвать приятным. Во всяком случае, Саше продолжать его точно не хотелось. И тут был тот редкий случай, когда даже общество Милорадова не могло скрасить обстановки.

– Нет, спасибо, – отказалась она. – Лучше уж я прогуляюсь до Василисы. Она куда приятней, чем ее муженек.

Милорадов, казалось, был удивлен, что девушка не приняла его приглашения. Но возражать или тем более настаивать он не стал.

И каждый из сыщиков пошел своей дорогой. Сашу так и подмывало оглянуться, чтобы проверить, не оглянулся ли он, но она ценой неимоверных усилий воздержалась. А если бы оглянулась, то была бы немало поражена тем, что следователь не только оглянулся, но и долго стоял, задумчиво глядя ей вслед.

Глава 12

Василиса была дома. Она лежала на диване, бледная и с обмотанной головой.

В первый момент Саша подумала, что у Василисы разыгралась мигрень или что-нибудь в этом роде, и приготовилась сбегать за таблеткой. Но потом она заметила на полотенце пятна крови и всерьез испугалась.

– Что с тобой?

– Ох, проклятый утюг! – простонала Василиса.

– Обожглась?

– Ударилась! Вернее, он меня ударил.

– Тебе на голову свалился утюг?

Вместо ответа Василиса показала на валяющийся на полу тяжеленный чугунный утюг из тех, которые наши прабабушки нагревали на огне, а потом ловко разглаживали складки на своих платьях и наводили стрелки на брюках мужа.

Помимо утюга на полу валялось еще много различных предметов. Тут была кочерга, несколько чугунков, каминные щипцы и еще узорчатая чугунная решетка, очень красивая, но даже по одному виду дико тяжелая.

– Не представляю, как это могло получиться, – стонущим голосом продолжала жаловаться Василиса. – Утюг всегда стоял на полке на кухне, а полка была надежно прикреплена к стене. Но сегодня что-то пошло не так. Стоило мне усесться, чтобы выпить кофе, как показалось, что стол стоит как-то не так. Я его подвинула, и… и тут раздался грохот. Потом меня ударило чем-то тяжелым, и когда я очнулась, то обнаружила, что лежу на полу, голова у меня в крови, а вокруг разбросаны эти предметы.

– Тебе нужен врач!

– В больницу я не поеду! – отказалась Василиса. – Да и голова у меня цела. Правда, шишка огромная.

– Но у тебя все полотенце в крови!

– Где? – испугалась Василиса.

Но, увидев красные пятна, с облегчением рассмеялась.

– Ох, нет, напугала ты меня. Но это всего лишь банка с малиновым вареньем разбилась. Она тоже там стояла и разбилась о мою голову.

– Так утюг или банка?

– Я не знаю. Наверное, и то и другое. Если тебе интересно, пойди и посмотри сама.

Саша не стала возражать. И пока Василиса, закатывая глаза, предавалась жалости к самой себе, Саша внимательно осмотрела и кухонный стол, и упавшую полку, и все место трагедии.

Наклонившись пониже, девушка обнаружила, что помимо свалившихся с полки предметов на полу имеется тонкая веревочка. Саша из любопытства проследила за ней и обнаружила, что один конец веревочки привязан к ножке стола, а второй обрывается где-то сантиметрах в двадцати от нее.

Сыщица стала исследовать дальше и обнаружила, что к полке также привязан обрывок веревочки, и, сравнив, Саша убедилась, что оба обрывка были явно взяты из одного мотка.

Видимо, при падении веревка порвалась. А обрывки так и остались каждый на том месте, где концы веревочки были привязаны.

К тому же Саша заметила, что одно из креплений на рухнувшей полке держится совсем слабо. Древесина была словно изъедена жучком, но высыпавшиеся крошки казались совсем свежими, словно древоточец поработал тут совсем недавно. Может быть, день, а может быть, и всего пару часов назад. Саморез, на котором держалось крепление полки, свободно выходил из своего отверстия. Достаточно было легкого касания, чтобы полка рухнула на голову Василисе. А если еще дернуть за привязанную к ней веревочку…

Саша вернулась к Василисе и спросила:

– А ты всегда сидишь по утрам под этой полкой?

– Когда утром пью кофе, то всегда. Это мое место. Я и сегодня собиралась попить кофейку.

Чашку и турку Саша уже заметила на полу. Кофейные пятна и яичный желток создавали на полу неповторимые узоры. Видимо, падая, Василиса опрокинула свой завтрак.

– Странное ты все-таки себе место выбрала. Весь этот ржавый металлолом у тебя над головой…

– Мне так нравится. И это не металлолом, а семейные реликвии. Они мне душу греют.

И больно бьют по голове!

Но вслух Саша этого говорить не стала, а спросила совсем другое:

– Василиса, а больше ничего странного у тебя не происходило? Никаких неприятностей травмоопасного характера не было?

Василиса подумала и сказала:

– У деревянной лестницы в саду ступенька обломилась.

– Ты еще и с лестницы упала?

– К счастью, ступенька была нижней. Так что я больше испугалась.

– Это все?

– Ветку у груши кто-то сломал. Поэтому я и лестницу-то взяла. Хотела подняться и ветку отпилить. Но где там.

– Но груша в полном порядке. Я ее видела. Все ветки на месте.

– Не все, – возразила Василиса. – Ту испорченную я все-таки отпилила.

– Как? Если лестница была сломана?

– Только нижняя ступенька. Правда, потом-то я поняла, что ступенька была не нижняя, а как раз верхняя. Это я по рассеянности случайно поставила лестницу не той стороной.

– Страшно представить, что бы могло случиться, поставь ты ее правильно.

– Да, – согласилась Василиса. – Но остальные ступеньки были в порядке, я их проверила, потом поднялась, насколько это было возможно, и спилила сломанную ветку. К счастью, высоты мне хватило, и груша теперь в порядке. Вот только странно, лестницу-то эту я только в прошлом году купила. Некачественные вещи делают теперь, просто беда. Поэтому я предметы старины и собираю. Особенно те, которые принадлежали еще моей семье.

И Василиса указала на рассыпавшиеся по полу чугунки. Саша кивнула, а про себя подумала, что Василисе здорово повезло. Получить такой железкой по черепу и остаться в живых – это надо в сорочке родиться. А еще Саша подумала, что Василиса неравнодушна к предметам старины. Сама призналась, что коллекционирует изделия из чугуна. Как знать, возможно, ее и другие металлы тоже не оставят равнодушной? Оружейная сталь, например?

Но тут Василиса так отчаянно охнула, что Саша кинулась к ней:

– Что? Тебе хуже?

– Нет, просто я вспомнила еще одну вещь! Ты спрашивала, не случалось ли у меня неприятностей, так вот было!

Лицо Василисы скривилось в страдальческой гримасе.

– Какая-то сволочь забралась в мое отсутствие в дом и перебила все мои заготовки. Представляешь размер потери? И лечо, и соленые огурцы, и томаты. Все погибло! Есть нечего! Я же в этом году с огородом решила не возиться, ничего не сажала, с прошлого года еще достаточно закруток осталось, мне и не нужно большего. А тут такой облом! И самое обидное, что из всего варенья всего одна банка уцелела – та самая, малиновая. Но и ею мне полакомиться не удалось, сегодня и она со стола слетела и вдребезги разбилась. Я ее как раз из общего погрома спасла, на стол водрузила, думала за завтраком открыть и полакомиться, да не успела.

– Когда это случилось?

– Все вчера.

– А точнее?

– Не знаю. Я вечером в магазин уходила, а когда вернулась, то обнаружила это безобразие. Дверь в кладовку открыта, а все банки с полок скинуты и содержимое по полу растеклось. До поздней ночи уборку делала, так умоталась, что легла спать, не поужинав. Думала, что с утра себя за все страдания вознагражу, а тут такое!

– Нужно позвать полицию.

– Зачем? Чем они помогут? Банки мне вернут?

– Они поймают человека, который это сделал.

Но звать полицию им не пришлось. Милорадов появился сам. Он с видимым интересом осмотрел место происшествия. Потом изъявил желание осмотреть кладовку, в которой вчера случился погром. А покончив с кладовкой, отправился на улицу. И Саша через оконное стекло видела, как он долго и внимательно рассматривал ту самую садовую лестницу, с которой вчера чуть не сверзилась Василиса.

В это время Василиса немного пришла в себя и пожелала убрать последствия утреннего происшествия. Но стоило ей подняться с дивана, как сразу же у нее закружилась голова, и стало ясно, такая работа ей пока что не по силам.

– Я могу помочь!

– Пожалуйста, – простонала Василиса. – Собери осколки разбитой банки и протри пол. А то иначе варенье засохнет, и его будет не отмыть уже никакими силами.

Саша начала с того, что осторожно перенесла все сегодняшние осколки в пакет к вчерашним. Попутно она обратила внимание на яркую крышку от этой последней уцелевшей банки. На ней были нарисованы веселенькие огурчики, причем фантазия художника разыгралась, и он изобразил овощи всех цветов радуги.

– М-м-м… не хотела бы я отведать красных огурчиков. И от фиолетовых тоже предпочла бы отказаться. Да и желтые аппетита как-то не вызывают.

И вообще, неужели нельзя было подобрать крышку с более подходящим рисунком? Например, когда Саша с мамой брались за консервирование, они предпочитали подбирать рисунки на крышках так, чтобы они хотя бы примерно соответствовали содержимому банки. Если варенье, то на крышке должны были быть изображены фрукты или ягоды. А если мариновались огурцы, тут уж малинка с клубничкой на крышке были совсем не к месту. Необходимый запас банок и крышек к ним имелся даже у самой захудалой хозяйки, а Василиса к таковым не относилась. Несмотря на случившееся с ней в этом году легкое завихрение и нежелание возиться с огородом, в хозяйстве у Василисы имелось целых три полиэтиленовых пакета, забитых исключительно крышками.

– А варенье это ты еще в прошлом году варила?

– Конечно. В этом году я поклялась самой себе, что не закатаю ни одной банки. Хватит с меня! Упахалась я за эти годы, могу один сезон и отдохнуть.

– Вот это правильно.

– Что с куста съем, то мое. Еще немного заморозила, сколько морозилка позволила. А остальное предложила соседям собрать. А что и они не взяли, то уж птичкам досталось.

И дальше они приятно поговорили о том, что женщине нужно обязательно о себе заботиться и любить себя. Ведь если сама себя не полюбишь, никто тебя не полюбит.

В порыве задушевного разговора Василиса призналась, что раньше с удовольствием поехала бы к морю, но сначала мешал непутевый муж, потом появился Спицын, а затем его убили, и вот она свободна, но на море уже совсем не тянет.

– Все хорошо в свое время. Нельзя откладывать на потом. Жизнь проходит, а несбыточные мечты так и остаются мечтами. Раньше хотела поехать хоть куда-нибудь, а теперь лень.

– Можно и дома неплохо расслабиться, – утешила ее Саша. – Принести свечи, наполнить ванну ароматной пеной, приготовить себе бокальчик с коктейлем, можно даже и алкогольным.

– Уговорила! – заявила Василиса. – Решено! Вечером разожгу камин, а сама пойду в баньку, а после нее хорошенько напьюсь чаю с малиновым листом и коньяком.

– Ну-у-у… можно и такое, – согласилась Саша. – Если тебе нравится.

К этому времени с уборкой было покончено. И Саша попрощалась, пообещав, что заглянет еще вечером к Василисе, проверит, как идет у нее процесс релаксации.

Милорадова нигде не было видно, но Сашу это ничуть не опечалило. Она осмотрела лестницу и убедилась в том, что ее подозрения верны. Ступенька сломалась не сама по себе, на древесине были четко видны следы ножовки. Кто-то старательно подпилил ступеньку, потому она и не выдержала веса Василисы.

Не зная, что ей делать с этой информацией, Саша вернулась к себе домой, где застала Павла Петровича, с увлечением вещавшего ее родителям о преимуществах нового вида страхования, а именно страхования жизни и благосостояния обоих супругов, все еще не слишком популярного у нас в стране.

– Подумайте, какая перспектива открывается вместе с открытием этого полиса. Наша компания работает по образцу, принятому во многих западных странах. Все деньги, которые вы выплачиваете по страховке, в любой момент могут быть вами обналичены. Придет трудный момент в вашей жизни, вроде бы страхового случая и нет, но деньги нужны позарез. Тогда вы обращаетесь в страховую компанию и объясняете, что сумма нужна вам на погашение задолженности или для погашения очередного кредитного платежа, и получаете эти деньги. Заболел кто-то из вас, а сумма не тронута, вы получаете очередную выплату на поправку здоровья. Деньги никуда не исчезают, они копятся на вашем счете, и в тот момент, когда они вам нужней всего, вы их, так или иначе, получаете. Кроме того, в случае наступления реального страхового случая вы получаете и выплаты сообразно тяжести постигшего вас несчастья.

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Наверное, у вас нет отбоя от желающих застраховаться по данной схеме?

– Очень многие пользуются услугами нашей компании. И сразу могу сказать, что если вас постигнет худшее из несчастий, потеря близкого вам человека, то выплата будет очень и очень солидной. На этот случай наша страховая компания сотрудничает с еще одной более крупной компанией, которая страхует уже наши риски. И благодаря этому выплата может достигать десятков миллионов рублей. Да, эти деньги не вернут вам близкого человека, но они могут значительно скрасить горечь от его утраты.

– Мы подумаем. Мне кажется, что это хорошая идея.

Но пока что родители ограничились стандартным договором на страхование дачной недвижимости, пообещав, что со всем прочим обратятся к Павлу Петровичу когда-нибудь в будущем.

Но когда он ушел, то родители позволили себе высказаться более откровенно:

– На словах все хорошо. Допускаю, что они и впрямь выплачивают эти деньги, но отдавать им свои деньги из года в год, чтобы они копились не в банке, а на счете этой страховой компании… А если однажды эта страховая компания исчезнет вместе со всеми нашими накоплениями? Как-то эта мысль мне не слишком нравится.

– И вообще, жить и думать, что если с кем-то из твоих близких случится несчастье, то ты на этом хорошо погреешь руки, как-то мне не по сердцу.

На этом родители и успокоились. Дом был застрахован и на случай вторжения третьих лиц, и на случай наводнения с пожаром, о большем они и не мечтали, и вся семья провела этот день с приятным чувством выполненного долга.

Этому не помешал даже визит соседки тети Наташи, которая пришла извиняться за своего сына Федьку.

– Большой охламон вырос, а ума до сих пор нету. Это надо же придумать, в чужой дом влезть!

– К кому же ваш Федор забрался?

– Да к вам! Или окно разбитое не находили? Его рук дело! Взял он у вас что-то? Или просто от глупости залез?

– Уверяю вас, вы ошибаетесь, – возразили родители соседке. – К нам Федор не лазил. Наговариваете вы на своего ребенка.

– Ребенок! – фыркнула тетя Наташа. – Как же! Ребенок! Пятнадцатый год парню. Нога больше отцовской! А уж мысли какие взрослые у парня в голове вертятся. Я даже, грешным делом, подумала, что он к вашей дочке полез. Очень уж она ему нравится.

– Нет, Федор ничем таким себя не запятнал.

– И к вам не лазил? – с сомнением спросила тетя Наташа. – А то его люди возле вашего дома видели. И вроде как звон разбитого стекла слышали.

– Ничего Федор тут не портил. Идите и извинитесь перед сыном.

Обрадованная соседка ушла, а Саша вздохнула с облегчением. Чуть не спалилась! Еще немножко, и родители бы поняли, что любимая дочь наврала им и про свои забытые ключи, и про отчаянного дядю Толю, вызвавшегося ей помочь и разбившего с этой целью окно.

Что же, по крайней мере, теперь Саше стало ясно происхождение букета цветов, найденного ими.

– Ну, Федька и впрямь дурак! – польщенно прошептала она. – Мог бы цветы мне лично вручить. Дурак какой-то!

Тем не менее настроение у нее повысилось еще больше. Соседский Федька был парень хоть куда, хотя до Милорадова ему было еще расти и расти. Но Милорадов, он где, а Федька, он все время тут, под боком. Это не могло не вселять определенные надежды на будущее. Да и родители, как заметила Саша, выглядели необычайно оживленно и то и дело перемигивались между собой.



Вечером Саша вновь отправилась с дружеским визитом к Василисе. Сыщица надеялась, что Василиса уже достаточно оправилась от полученной утром травмы и сумеет объяснить причину, по которой скрыла присутствие Павла Петровича у себя дома.

Ведь он попросил Василису молчать уже после того, как она поговорила с полицией. Но она про него и словечка не проронила.

Дома Василисы не оказалось, она сдержала свое слово и сейчас плескалась в бане, откуда раздавалось ее громкое пение. Но дверь в дом была открыта, и Саша прошла на кухню, где застала полномасштабные приготовления к обещанному вечернему чаепитию. Василиса приготовила красивые сервизные чашки, заварила листья малины и извлекла откуда-то из своих запасов бутылочку коньяка, на дне которой булькал приличный слой ягод малины.

Вскоре появилась и хозяйка. Румяная, распаренная, она была чудо как хороша. От нее веяло таким здоровым оптимизмом, какого сроду не дождешься от женщин тощих или сидящих на диете.

– Бывает рябина на коньяке, а у меня малина на коньяке, – объявила Василиса. – И смею тебя заверить, этот напиток куда вкуснее. Попробуешь? От одной рюмочки с тобой ничего не случится.

– Это тоже из прошлогодних запасов?

– А как же! – весело откликнулась Василиса, которой явно стало значительно лучше, чем утром. – И представляешь, я откопала сегодня после твоего ухода еще одну банку варенья. Правда, клубничного, и не представляю, как я его раньше просмотрела, но это и к лучшему! Нашла бы раньше, раньше бы съела. А так пригодилось для нас с тобой.

И с этими словами она водрузила банку варенья, увидев которую, Саша моментально насторожилась. Варенье в банке было клубничным, сомнений нет, клубничины были видны через прозрачное стекло. Но вот крышка… Это была все та же крышка с сумасшедшими разноцветными огурчиками.

– Василиса… А ты уверена, что это твое варенье?

– По правде сказать, совсем не уверена. Таких крышек у меня отродясь не водилось. Но какая разница?

– Не знаю.

Отчего-то Саше вдруг стало неуютно. И пробовать это варенье совсем расхотелось.

– А где ты его нашла?

– В шкафчике, рядом с коробкой с чайной заваркой.

– Но ты же чай пьешь каждый день.

– И не по одному разу! Я вообще чаевница. Кофе только по утрам пью.

– Если ты часто берешь заварку, то как же ты не заметила раньше эту банку?

Рука Василисы замерла, и с ложки на скатерть капнула тягучая капля варенья.

– Кто его знает, – произнесла она. – Странно, да?

– Очень. И плюс упавшая тебе сегодня на голову полка, у которой явно кто-то повредил крепления. И лестница, у которой подпилили ступеньку. И еще утренняя банка с малиновым вареньем…

– А с ней что не так?

– У нее была точно такая же крышечка, как и у этой.

Василиса долго смотрела на крышку, потом положила ложку обратно в банку.

– Хочешь сказать, что кто-то нарочно переколотил все мои заготовки, оставив мне лишь одну свою банку малинового варенья?

– А когда и она разбилась, а с тобой ничего плохого не произошло, этот человек принес тебе еще одну банку из своих запасов.

– И что это может значить?

– Может быть, ничего. Может быть, кто-то хотел тебя порадовать, всего-то и делов. Но возможно, что этому человеку было крайне необходимо, чтобы ты отведала именно его варенья. Я бы на твоем месте отдала эту банку завтра Милорадову, чтобы в полиции провели экспертизу ее содержимого.

– Считаешь, меня хотят убить?

– Упавшая полка, которая лишь по счастливой случайности тебя не убила, и подпиленная ступенька на лестнице говорят об этом достаточно ясно. Этот человек тебя неплохо знает. Он понял, что ты не потерпишь непорядка у себя в саду, увидишь сломанную ветку груши, захочешь ее спилить, чтобы глаза не мозолила. И ты поступила именно так, как он и рассчитывал. Тебе повезло, что лестницу ты поставила не тем концом.

– Чушь какая-то!

– И полка упала не сама по себе. Кто-то знал, что ты завтракаешь всегда на одном и том же месте, и он приготовил тебе там ловушку. Лишь по счастливой случайности ты отделалась легкой травмой, а в случае с лестницей всего лишь испугом.

– Кому могло прийти в голову убить меня?

Саша развела руками. В голову лезло только одно объяснение. Покушения на жизнь Василисы могут быть так или иначе связаны с пропавшей частью коллекции оружия господина Бородинского.

Пришла пора поговорить с Василисой о том, что она могла знать об этом деле.

И первым делом Саша задала вопрос, который изводил ее сильней всего:

– Почему ты покрывала Павла Петровича?

– Не покрывала я его!