– Да, пожалуйста.

– Горжусь вами, мисс Мортон.

Они вернулись в дом и прошли к кабинету лорда Гринвуда. Кэролайн постучала, но в ответ не раздалось ни звука. Тогда она заглянула внутрь: темно, лишь красноватые всполохи пламени из камина освещали комнату.

– Мне пойти наверх, проверить, не лег ли он спать? – предложила Кэролайн.

Доктор Харрис нахмурился.

– Давайте сначала пройдем на кухню и спросим прислугу.

Миссис Мэддокс там не оказалось, а все лакеи были заняты. Когда доктор Харрис задал вопрос, Натаниэль, мальчик-посыльный, который следил за всеми печами и плитами, поднял руку:

– Я видел, как его светлость спускался к конюшням, сэр. Сказал, что с одной из его призовых кобыл что-то не так.

– Уйти с бала дочери по такому поводу – вполне в его духе, – прошептала Кэролайн доктору Харрису. – Он невероятно эгоистичен.

Ночь стояла ясная, дождевые тучи наконец уступили место звездам, так что они решили выйти во двор, не переодеваясь. Света из бальной залы и полной луны вполне хватало. По какой-то причине Кэролайн позволила доктору Харрису вновь взять ее за руку, но, так как он ничего не сказал, она тоже решила промолчать.

Конюшни были хорошо освещены, и присматривали за ними лучше, чем за всем домом. Прибывшим лакеям и кучерам тоже требовался отдых, так что во дворе практически никого не было. Доктор Харрис вдруг остановился и поднял голову, точно гончая.

– Слышите? Вой.

– Наверное, одна из собак дяди Николаса.

– Он держит свору? – Доктор Харрис двинулся к углу конюшенного двора.

– Да, но псарня в противоположной стороне, – сообщила Кэролайн, идя следом. – Может, это одна из его домашних собак.

Когда они дошли до запертой двери, Кэролайн пробрала дрожь. Доктор Харрис остановился и обернулся в ответ на ее встревоженный взгляд.

– Могу я попросить вас остаться здесь? – предложил он. Из конюшни громко раздавались отчаянные завывания.

– Почему?

– Там что-то не так. – Он повернулся к двери. – Пожалуйста, подождите здесь.

В тот же момент, как он открыл дверь и наружу с прежним отчаянным лаем вырвалась собака, Кэролайн уже все поняла. Запах пороха, меди и крови невозможно ни с чем спутать. Прижав ладонь ко рту, она отвернулась.

Наконец в дверном проеме показался доктор Харрис, мрачный и c пятном крови на прежде безупречно чистой рубашке.

– Мисс Мортон, можете позвать главного кучера? Произошло ужасное несчастье.

Глава двадцатая

О кончине мужа леди Элинор сообщили после бала. Ее светлость лишилась чувств и больше не вставала с постели, куда ее сразу же перенесли. Она уже не узнала, что Мэйбл исчезла в неизвестном направлении вместе с Гарри Прайсом. Джошуа, Дэн и Тина тоже пропали. Кэролайн и дамы Фроджертон остались, так как больше некому было взять на себя управление погруженным в отчаяние домом.

Организаторские умения миссис Фроджертон особенно пригодились при подборе нового персонала и, в частности, сиделки для леди Элинор – ее светлость перенесла что-то вроде апоплексического удара. Кэролайн тем временем занялась улаживанием юридических вопросов с семейным поверенным.

Ник, спешно вызванный из Лондона, прибыл быстро, но особого интереса к своей новой роли главы семьи не испытывал, равно как и не представлял, каким образом действовать дальше.

Элиза уехала домой, чтобы не подвергать опасности еще не родившегося ребенка, а Джордж остался помочь Кэролайн разобраться с делами поместья. Вместе они пережили эти неспокойные дни, и уважение Кэролайн к кузену возросло многократно. С доктором Харрисом им больше не довелось поговорить: он уехал вместе с сестрой почти сразу. Роуз потом написала Кэролайн из школы-пансиона в Норидже, где служила учительницей.

– Вы очень помогли своей семье, моя дорогая, – похвалила Кэролайн миссис Фроджертон, когда они сидели за завтраком в малой гостиной, просторной и почти опустевшей. – Состояние леди Элинор улучшается, и ваши кузены вполне справятся с управлением поместьем самостоятельно – разумеется, при некоторой поддержке управляющего.

– Вы отнеслись ко мне с большим терпением, мадам, – сумела улыбнуться в ответ Кэролайн. – А ведь мне прекрасно известно, что вам давно пора быть в Лондоне вместе с дочерью, наслаждаться ее дебютом в свете.

– Не беспокойтесь об этом, – снисходительно махнула рукой миссис Фроджертон. – Только подумайте, какой скандал мы привезем. К нам будут выстраиваться очереди за подробностями из первых рук.

Новости о том, что случилось на званом вечере, – о смерти лорда Гринвуда и побеге Мэйбл – просочились практически сразу. Даже новостные полосы лондонских газет изобиловали предположениями о том, как будут развиваться события и не мог ли любовник Мэйбл убить ее отца, а потом сбежать на континент.

Свежий скандал, как водится, всколыхнул и дела минувших дней: газетчики вспомнили о смерти отца Кэролайн при похожих подозрительных обстоятельствах «в результате несчастного случая с ружьем», что ей было крайне неприятно. Откровенно говоря, она не знала, оставаться ли ей в доме, где ее не желали видеть, или вернуться в общество, где ее будут игнорировать или нахально разглядывать.

– Что держит вас здесь? – мягко спросила миссис Фроджертон. – Вы беспокоитесь о сестре? Не думаю, что ваша тетя сейчас в состоянии настаивать на немедленном отъезде Сьюзан. Но, даже будь это так, вы должны знать, что ей всегда найдется место в моем доме.

– Вы слишком добры, мадам. Я не могу ожидать…

Миссис Фроджертон накрыла руку Кэролайн своей.

– Она ваша семья. Куда еще ей идти? Я подумывала, возможно, она могла бы посещать какую-нибудь школу поблизости.

– Об этом определенно стоит подумать. – Запнувшись, Кэролайн добавила: – То есть если Сьюзан вообще захочет жить со мной. Она все еще расстроена из-за внезапного отъезда Мэйбл.

Сьюзан была безутешна. Она настаивала, что Мэйбл скоро пошлет за ней, как и обещала, и убедить Сьюзан уехать из Гринвуд-холла не представлялось возможным – во всяком случае, пока она продолжала ждать и надеяться. Кэролайн не хотела ни к чему принуждать убитую горем сестру, боясь, что в таком случае окончательно потеряет ее расположение.

– Дело не только в Сьюзан, – вздохнула Кэролайн. – А также в Розмари.

– Вам бы хотелось знать, что с ней произошло, – кивнула миссис Фроджертон. – Крайне неудачно, что те, кто мог дать ответ на этот вопрос, мертвы.

– Мы с Джорджем вчера разбирали корреспонденцию его светлости, которую он держал в запертом ящике стола, и узнали подробности его иска против Вудфордов. А что, если Мэйбл начала шантажировать отца раньше, чем мы предполагали, и ее отец попытался избежать скандала, пригрозив Вудфордам тюрьмой за воровство, чтобы они молчали?

– Я бы не удивилась. Юная Мэйбл на удивление целеустремленная для семнадцатилетней девушки. Они так часто видят все в черно-белых тонах, не допуская других оттенков, – заметила миссис Фроджертон. – Лорд Гринвуд, должно быть, беспокоился, что если Вудфорды заговорят, то ненароком сболтнут и про Розмари Прайс. – Она вздохнула. – Возможно, он даже не знал об их гнусных деяниях и просто хотел защититься. Это также объясняет, почему леди Элинор ни о чем не подозревала.

– Мы также нашли счет за ремонтные работы в доме, но в книги учета, которые обычно проверяла тетя, его не внесли. Я сверила даты, и он относится к тому же времени, что и исчезновение Розмари.

Миссис Фроджертон окинула ее внимательным взглядом.

– В таком случае, возможно, вам стоит разобраться, что к чему.

– Должна признаться, я почти боюсь того, что могу найти, – вздохнула Кэролайн.

– Иногда лучше встретиться со страхами лицом к лицу, иначе они могут преследовать вас всю жизнь. Милая, если что-то необходимо сделать – делайте сейчас, и мы уедем в Лондон с чистой совестью.

– Да, мадам. – Кэролайн встала. – Я поговорю с управляющим.

Три часа спустя Кэролайн вместе с мистером Джонсом и плотником стояли перед выступом дымохода в дальней гостиной, где тетя Инес любила заниматься рукоделием. Небольшая кучка камней вместе с птичьим гнездом и горкой сажи уже лежала на прикрывающей очаг парусине.

Кэролайн заставила себя вернуться в детскую и определила, какая комната кукольного домика, где она обнаружила записку и засунутую в камин куколку, соответствует комнате настоящего особняка. Пока она изучала домик, Хэтти заметила, что нашла другую куколку среди домашней скотины и лошадей, и Кэролайн стало нехорошо.

– Что-то застряло в дымоходе, – гулко донесся до них голос плотника. – Похоже, кто-то намеренно сузил его, и прямо над каминной полкой получился уступ. Что бы они там ни спрятали, оно слегка сдвинулось и заблокировало вытяжку.

Мистер Джонс нахмурился и, наклонившись, прокричал в дымоход:

– А убрать засор можно?

– Попробую, сэр!

Некоторое время ничего не было слышно, как вдруг донеслось восклицание плотника:

– Чтоб мне лопнуть!

Он спустился вниз, и даже под слоем сажи его лицо казалось мертвенно-бледным.

– Кажется, кто-то затолкал туда тело. – Он перекрестился и вздрогнул. – Ну и перепугался же я. – Отступив на шаг, он заглянул в дымоход. – Может, эти жуткие россказни про замурованных монашек в стенах все же правда, и их призраки до сих пор бродят по дому.

Мистер Джонс, с которым Кэролайн уже поделилась своими подозрениями, кивнул.

– Спасибо за работу, Фред. Если это в самом деле тело, я свяжусь с местными властями, и мы решим, что делать дальше. Пока же я прошу тебя сохранить все в тайне, до тех пор пока мы не поймем, чьи это останки.

– Буду нем как рыба, сэр. – Фреда передернуло. – Даже не сомневайтесь.

Подхватив инструменты, он как можно скорее вышел, оставив Кэролайн с управляющим у дымохода.

– Похоже, вы были правы, мисс Мортон, – кашлянув, признал он. – У вас есть предположения, кто это может быть?

– Думаю, это Розмари Прайс, сэр.

– Вот как… – Управляющий замолчал. – Кажется, отец упоминал это имя, когда мы разговаривали, прямо перед своей отставкой. Он сказал, что лорд Гринвуд дал ей денег и отослал из дома, потому что она носила ребенка, и что я ни в коем случае не должен упоминать об этом при ее светлости.

– Не думаю, что он что-либо заплатил ей, мистер Джонс. Полагаю, он убил ее и спрятал тело здесь.

Ее спутник поморщился.

– Если ваши подозрения верны, можно задуматься, уж не старые ли легенды подали его светлости идею о том, где спрятать тело. Я пошлю за доктором, пусть взглянет на останки, а потом уведомлю судью соседнего графства. У этой женщины были родственники в деревне?

– Два младших брата, Гарри и Дэн, – они тоже когда-то жили в особняке.

– Те двое молодых людей, которые приехали на бал, а потом испарились. Начинаю понимать, почему они опасались, что эта история выплывет наружу. Их связь с лордом Гринвудом через сестру определенно бы обнаружили. И тогда остается лишь гадать, действительно ли смерть его светлости была несчастным случаем. – Он вздохнул. – Надо полагать, будет следствие.

– Подозреваю, что да. – Кэролайн в последний раз взглянула на камин. – Уверена, что могу оставить это дело в ваших надежных руках, сэр. Завтра я уезжаю в Лондон вместе со своей нанимательницей.

– Мне будет жаль прощаться с вами, мисс. У вас ясный ум, и за эти две недели вы оказали мне неоценимую помощь.

– Благодарю вас, – улыбнулась Кэролайн. – Пожалуйста, дайте мне знать о результатах расследования или если понадобятся мои показания.

– Разумеется. – Он открыл перед ней дверь. – Леди Элинор будет жаль терять вас. Уверен, что даже до бала она надеялась, что вы останетесь.

Кэролайн подавила дрожь, плотнее запахиваясь в шаль.

– К сожалению, я уже не распоряжаюсь своим временем и связана условиями договора с миссис Фроджертон. Уверена, новый лорд Гринвуд превосходно со всем справится, как только обустроится.

Сомнения на лице мистера Джонса свидетельствовали об обратном, но Кэролайн могла больше не беспокоиться о том, что случится после ее отъезда. Ее все устраивало при условии, что Сьюзан останется в особняке, пока не потеряет всякую надежду на возвращение Мэйбл и не захочет вновь прислушаться к родной сестре.

Она поднялась наверх, в покои миссис Фроджертон, где печальная Пегги уже паковала чемоданы к их завтрашнему отъезду. Свои вещи Кэролайн уже собрала – оставила только перешитое бальное платье, так как оно всегда напоминало бы ей о жутком вечере и неожиданном признании Мэйбл.

Так, все-таки, ее кузина с сообщниками добивались справедливости, пусть и своеобразным извращенным путем, или же безнаказанно совершили убийство, причем не одно? Кэролайн могла только надеяться, что теперь семья Прайс, в которую, по всей видимости, уже входила и Мэйбл, сможет оплакать Розмари как должно. Даже если связь дяди Николаса с Розмари Прайс обнаружат, Кэролайн сомневалась, что из этого что-либо выйдет. Она только надеялась, что те, кто решил разрушить семью Гринвудов, будут жить с этой виной вечно.

И, если этого недостаточно, она была более чем готова выступить свидетелем в суде против них всех. Мэйбл могла считать себя выше закона, но смерть ее отца и брак с простолюдином делали ее позицию более шаткой, чем она сама осознавала. Маловероятно, что ее брат Ник, как и любой повеса, уступит требованиям сестры и даст хоть какие-то деньги, и в таком случае все более подходящим вариантом становилось обвинить братьев Прайс вместе с Джошуа во всех убийствах.

Кэролайн уже не была уверена, искренне ли Мэйбл хотела добиться справедливости, или же с самого начала она действовала в собственных интересах. Но если бы кузина не оставила дневник в комнате Кэролайн и не меняла местами куколок в детской, Кэролайн бы так и не узнала ни о Роуз с Розмари, ни о том, где искать тело. Кто-то в какой-то момент сплетничал о ремонте камина или один из детей стал невольным свидетелем? Мэйбл всегда удавалось располагать к себе людей.

Кэролайн подобрала упавший за кресло кружевной чепец и передала Пегги.

– Спасибо, мисс. – Пегги взяла чепец. – Я решила принять предложение мисс Фроджертон и завтра поеду в Лондон с вами.

– Замечательные новости, – улыбнулась Кэролайн. – Думаю, тебя ждет успех.

– Посмотрим. – Пегги поклонилась, порозовев от предвкушения. – Сегодня ночью глаз не сомкну!

Пегги вышла, и миссис Фроджертон повернулась к Кэролайн:

– Они что-нибудь нашли?

– Нашли. Мистер Джонс сообщит коронеру, местному судье и доктору.

– Да упокоится с миром ее душа, пусть она наконец обретет покой, – пробормотала миссис Фроджертон. – При встрече передайте своей тетушке, что похороны на местном кладбище я оплачу, чтобы бедняжка могла покоиться рядом с родными.

– Я не планировала навещать тетю. – Кэролайн прошла к туалетному столику и начала раскладывать по местам обширную коллекцию украшений своей нанимательницы. – Мне нечего ей сказать.

– Придумайте что-нибудь, – ободряюще посоветовала миссис Фроджертон. – Идите прямо сейчас, и завтра утром будете готовы к отъезду с чистой совестью.

– Мне не удалось привлечь преступников к ответственности, мэм. Я чувствую только вину.

– Вы разгадали старую тайну, милая. И не так уж важно, считаете вы свои действия успешными или нет. Вы сделали все, что было в ваших силах, и сейчас готовы двигаться дальше. – Миссис Фроджертон махнула в сторону двери: – А теперь идите к тете, а когда вернетесь, вместе спустимся на ужин.

– Да, мэм.

Кэролайн поступила так, как было велено. После стольких дней, проведенных вдали от города, возвращение к новым испытаниям в виде предстоящего сезона в высшем обществе уже не казалось ей таким пугающим. Она наконец поставила точку в отношениях с бывшим женихом, доказала тете, что была права, научилась ценить свою нанимательницу и выжила, чтобы обо всем этом рассказать. Что еще готовила ей судьба?

Кэролайн постучала в дверь и вошла. Медсестра, читавшая у камина, подняла голову и улыбнулась ей:

– Ее светлость не спит, если хотите поговорить с ней, мисс. Она провела спокойную ночь.

Кэролайн повернулась к леди Элинор, которая полусидела в кровати, откинувшись на подушки. Правая часть ее лица была искажена в гримасе, а рука сжата в кулак, точно лапа с когтями.

– Я пришла попрощаться. Как только обустроюсь, заберу Сьюзан к себе.

– Я… не знала… – неразборчиво пробормотала леди Элинор. – И отказываюсь брать на себя вину за что-либо.

Кэролайн лишь молча смотрела на нее.

– Доктор Харрис рассказал мне о том, что произошло. Я понятия не имела об иске, который подал твой дядя, как и о том, что происходило с детьми на моем попечении. – По щеке леди Элинор скатилась слеза. – Я бы никогда…

– Я соболезную вашей потере, тетя, и сожалею, что не смогу присутствовать на похоронах дяди, – ровным тоном продолжила Кэролайн, не желая поддаваться неожиданному приступу раскаяния ее светлости. – Завтра утром я возвращаюсь в Лондон. Уверена, Джордж будет мне писать о вашем самочувствии.

– Вижу, милосердие тебе чуждо, как и твоему отцу.

– Возможно, это семейная черта. – Кэролайн сделала книксен. – Спасибо вам за все, что вы сделали для нас. Этого я не забуду и всегда буду вам благодарна.

Ее светлость отвернулась к стене, и Кэролайн вышла из спальни, не оглядываясь.

По дороге к покоям миссис Фроджертон Кэролайн остановилась, глядя сквозь покрытые налетом соли окна на сияющее солнце. В воздухе чувствовался едва ощутимый запах болот, тишина казалась оглушительной. Может, она никогда больше не вернется в Гринвуд-холл, но совершенно точно его не забудет. Виной тому было ее воображение или нет, но сам дом будто стал светлее, избавленный от дурных воспоминаний: правда о преступлениях раскрыта, справедливость удалось восстановить.

С тех пор как Мэйбл с сообщниками сбежали в ночь бала, от них не было ни слуху ни духу. Кэролайн сомневалась, что кузен Ник захочет тратить силы на погоню, когда все его время уходило на попытки разобраться, как управлять поместьем. Правда, если Мэйбл начнет требовать денег, он может и передумать, но Кэролайн это уже не касалось, и она ощущала лишь удивительное чувство свободы.

Она в последний раз взглянула в окно, выходящее на озеро и узкие проливы за ним, тянувшиеся по равнинам через весь Норфолк: такой умиротворенный и успокаивающе знакомый пейзаж. Глубоко вздохнув, Кэролайн медленно выдохнула.

Жизнь продолжалась. Пусть трагедии и отголоски прошлого забыть не удастся, впереди ее все же ждала новая жизнь, и она собиралась прожить ее без сожалений.

– Кэролайн? – Она обернулась и увидела у входа в комнату миссис Фроджертон. – Вы готовы к ужину?

– Да, мэм, – улыбнулась она. – Уже иду.

Конец