– Она сказала мне не делиться с ним сумасшедшими бреднями его сестры. – Дороти окинула обеих женщин сердитым взглядом. – А его сестра, конечно же, побежала к нему плакаться, и теперь он на меня обижен.

– Едва ли в этом моя вина, – возразила Кэролайн. – На самом деле его поступок лишь указывает, к кому лорд Эппинг на самом деле привязан. Разве вы бы хотели выйти замуж за человека, для которого сестра будет важнее вас?

– Нет, ты права, – кивнула Дороти. – И я все равно не собиралась за него замуж.

– Так чего же злиться на Кэролайн? – Миссис Фроджертон направилась к двери. – Пойдемте вниз. Мы и так уже припозднились.

Подождав, пока Дороти пройдет мимо, она повернулась к Кэролайн:

– Что-то случилось?

– Джошуа сказал мне, что я ничего не знаю о том, что происходит на самом деле, и посоветовал не лезть в это дело, иначе мне не поздоровится, – хмуро пересказала Кэролайн. – Я пыталась узнать больше, но он отказался рассказывать.

Миссис Фроджертон вздохнула. Вместе они начали спускаться по лестнице.

– Все крайне запутанно, да? В романах все решается гораздо проще.

– Я очень надеюсь, что доктор Харрис вернется, – призналась Кэролайн. – У меня ощущение, что он и есть ключ к разгадке.

– Если он вернется. Убийцей может оказаться и он, это нельзя сбрасывать со счетов.

– Так мы никогда не разберемся в этом деле, мэм.

– Убийцы часто оказываются очаровательными людьми, – заметила миссис Фроджертон.

– В таком случае доктор Харрис вряд ли из их числа. Он один из самых грубых людей, которых я встречала.

– Я всегда находила его очень привлекательным, – возразила миссис Фроджертон и, войдя в гостиную, любезно улыбнулась собравшимся.

У камина вместе с супругом и Мэйбл стояла леди Элинор. Ее светлость кивнула Кэролайн, которая, однако, была не в настроении подходить к ним, а вместо этого повернулась к миссис Фроджертон и ненавязчиво подвела ее к группе гостей постарше, собравшихся у эркера с видом на сад.

– Добрый вечер, миссис Форд, мистер Форд. Позвольте представить вам миссис Фроджертон, мою нанимательницу. Ее дочери предстоит дебют в Лондоне в этом сезоне, и, уверена, миссис Фроджертон было бы очень интересно узнать, как вам удалось обеспечить такие превосходные союзы своим четырем дочерям.

Несколько часов спустя Кэролайн поднялась в спальню и надежно заперла за собой дверь. Доктор Харрис так и не появился, и Кэролайн терялась в догадках, а вернется ли он вообще. Может, он решил, что больше не хочет иметь ничего общего ни с ней, ни с Гринвуд-холлом? Она почти могла это понять, но ведь, наверное, как ученый он захотел бы изучить все доказательства и докопаться до сути?

Ее взгляд упал на сундук с одеждой, в котором она спрятала пачку писем из стола тети Инес. Тогда она лишь бегло пролистала их, но, возможно, если в доме действительно творилось что-то неладное, без доктора Харриса это ее единственный шанс призвать убийцу к ответу.

От углей в камине Кэролайн зажгла новую свечу и, достав письма, развязала ленточку. Какое-то время она потратила, разбирая их по датам, потому что переписка охватывала несколько десятилетий, и Кэролайн задавалась вопросом, почему же тетя сохранила именно эти письма. Разложив их на кровати, она призадумалась, с чего же начать. Интуиция подсказывала ей прочитать сначала более ранние, относившиеся как раз к тому времени, когда в особняке появились Роуз Харрис и ее брат.

Она взяла первое по дате, открыла и прищурилась, разбирая мелкий почерк: для экономии места строки шли, перпендикулярно пересекая друг друга. Очень скоро Кэролайн обнаружила, что сохранились только ответы, но примерно через час чтения поняла, что даже много лет назад тетя Инес участвовала в нескольких финансовых сделках.

Неужели она продавала вещи из особняка все то время, что жила в Гринвуд-холле? И если так, почему никто ничего не заметил? Из того, что смогла разобрать Кэролайн, поначалу суммы были смехотворные, но вскоре они выросли от шиллингов и полукрон до гиней.

Потерев глаза, Кэролайн поправила фитиль свечи, которую периодически задувал сквозняк из камина. Переодевшись в ночную рубашку и накинув на плечи шаль, Кэролайн забралась в кровать и продолжила чтение. Из ответов и жалоб тетушкиных собеседников выходило, что, что бы Инес ни отправляла, оно не всегда оказывалось приемлемым или удовлетворительным.

Она открыла следующее письмо, короткое и по существу, и все неожиданно встало на свои места.

«Девчонка не соответствует требованиям. Постоянно плачет, с трудом может выговорить связное предложение и отказывается работать. Отправим ее обратно при первой возможности. Ждем возмещения дорожных расходов и возврата всей выплаченной вам суммы».

Кэролайн подняла голову: в царившей тишине собственное торопливое дыхание казалось ей оглушающе громким. Впервые она встретила прямое упоминание, что предметом торговли был ребенок: в предыдущих письмах ей встречались намеки, которые она разрешила себе игнорировать. Она всегда предполагала, что сироты, которым ее тетя давала стол и кров, обучались достойному ремеслу или обязанностям прислуги, и только потом их отправляли на новое место работы.

Тетя Элинор брала за детей деньги? Даже если так, кто-то мог бы указать, что она имела полное право возместить расходы за свою благотворительную деятельность, – но как с этим может быть связана тетя Инес?

Кэролайн отложила письмо в сторону и продолжила читать. Теперь, наконец понимая, о чем на самом деле речь, в следующих письмах она могла найти больше подсказок. Единственное, что она знала наверняка, так это что вне зависимости от бала утром ей предстоит очень сложный разговор с тетей Элинор, после чего ей могут навсегда запретить появляться в Гринвуд-холле.

Глава восемнадцатая

– У меня нет ни времени, ни желания разговаривать с тобой, Кэролайн. – Леди Элинор перебирала бумаги на столе. – Мне нужно организовать бал.

Кэролайн закрыла за собой дверь и посмотрела на сидевшую перед ней женщину.

– Прошу прощения, что беспокою вас, но этот вопрос не может ждать.

Ее светлость встала.

– С меня довольно твоих грубостей, племянница. Могу только предположить, что более низкое социальное положение твоей нанимательницы начало сказываться и на тебе.

– Правда ли, что вы получали деньги за детей, которых отправляли новым работодателям?

Леди Элинор нахмурилась.

– Если ты имеешь в виду плату за обучение, то, конечно же, нет. Более того, это мы за них платили.

– А как насчет тех, кто шел в услужение?

– Мы никогда не брали за них денег. Если ты закончила со своими дерзкими вопросами… – Ее светлость двинулась к Кэролайн, стоявшей у дверей.

– А вы знали, что тетя Инес брала деньги за детей?

– Как тебе вообще пришел в голову этот абсурд? – раздраженно фыркнула леди Элинор.

– Я прочитала ее переписку, – Кэролайн показала письма. – Судя по ним, тетя Инес несколько десятилетий собирала за них плату.

– Отдай. – На щеках ее светлости появились два ярких пятна, и она выхватила письма из рук Кэролайн и начала листать. – Это какая-то ошибка.

Кэролайн терпеливо ждала, пока ее тетя просматривала три или четыре листа и наконец подняла голову.

– Насколько я вижу, в большинстве своем это просто домыслы с твоей стороны.

– Тетя Инес вела дела за вас или она предложила помочь с организацией? – уточнила Кэролайн. – Я подумала, вдруг она занималась этим без вашего разрешения?

– Сейчас это вряд ли имеет значение, не так ли? Инес мертва, и, что бы она ни делала, все закончилось вместе с ней. Не вижу причин порочить ее репутацию.

– Но как же дети?

– А что дети? Благодаря вмешательству нашей семьи они все оказались в более выгодной ситуации, чем могли рассчитывать. Если на то пошло, они должны быть нам безмерно благодарны.

– Дэн Прайс никакой благодарности не чувствует, как и семья Харрисов. Помните, как они обратились в суд, пытаясь забрать собственных детей?

Ее светлость поджала губы.

– Я не желаю обсуждать это с тобой. Это было… небольшое недоразумение, и оно разрешилось задолго до какого-либо судебного процесса.

– А как насчет судебного процесса, который вы недавно затеяли против Вудфордов?

– Какого процесса? Мне в данный момент неизвестно ни о чем подобном.

– Мисс Вудфорд рассказала мне, что ваш поверенный послал им письмо с приказом прекратить воровать из Гринвуд-холла. Не хотите же вы сказать, что забыли про это?

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь. – Леди Элинор вздернула подбородок. – А теперь уйди с дороги, иначе мне придется позвать лакея, чтобы тебя отсюда вывели.

Кэролайн отступила в сторону.

– Не стану дольше задерживать вас, но не могу сказать, что вы убедили меня в своей непричастности. – Она бесстрашно встретила гневный взгляд тети. – Кто-то извлекал выгоду из этих детей. Вы точно уверены, что речь не о вас?

Леди Элинор с силой дернула за дверную ручку.

– Я позволю тебе остаться в моем доме до конца бала, а затем ты уедешь. И больше не жди никаких приглашений.

– Как пожелаете. – Кэролайн сделала книксен. – Но полагаю, когда вы обдумаете наш разговор, то, возможно, осознаете, что мы обе были введены в заблуждение. И я очень надеюсь, что вы сделаете все, что в ваших силах, чтобы исправить эту недопустимую ситуацию.

– Очень сомневаюсь. Как только ты исчезнешь с глаз моих, подозреваю, что все вокруг очень быстро вернется на круги своя. Видимо, я пригрела змею на груди. – Бросив на племянницу последний раздраженный взгляд, ее светлость распахнула дверь и гневно удалилась.

Кэролайн повернулась и прошла в одну из гостиных, где подали завтрак: ее нанимательница с дочерью уже наслаждались разнообразными блюдами. Погода улучшилась настолько, что сквозь тяжелые тучи даже выглянуло солнце, купая в лучах особняк и окрестные земли. Дороти, чья улыбка становилась все более довольной с каждым взглядом лорда Эппинга, вскоре удалилась, объявив, что хочет прогуляться по розарию.

– Как себя чувствует леди Элинор этим прекрасным утром? – поинтересовалась миссис Фроджертон, наливая Кэролайн чашечку кофе. Она решила спуститься и позавтракать внизу, чтобы быть рядом, когда Кэролайн озвучит леди Элинор свои подозрения по поводу тети Инес.

– Она велела мне уехать после бала и больше не возвращаться. – Кэролайн опустилась рядом и вздохнула. – И еще сказала, что не обращалась к поверенному по поводу Вудфордов.

– Как странно, – заметила миссис Фроджертон. – Логично было предположить, что ей будет небезразлично то, что происходит в ее собственном доме.

– Она крайне возмущена тем, что я привлекла ее внимание к этим событиям, и просто терпеть не может ошибаться. Особенно ее разозлило мое предположение о том, что она продавала детей.

– Возможно, об этом она не подозревала, – заметила миссис Фроджертон.

– Я пыталась дать ей возможность так и сказать, но она даже внимания на это не обратила. – Кэролайн смотрела на ряд серебряных блюд с крышками для сохранения тепла и размышляла, стоит ли ей вообще есть в состоянии подобного напряжения. – А вам случайно не удалось узнать про доктора Харриса?

– Со вчерашнего вечера его никто не видел, – понизив голос, ответила миссис Фроджертон. – Если он не убийца, то очень надеюсь, что с ним все в порядке. Он весьма откровенно высказывался о сокрытии подозрительных смертей.

Теперь Кэролайн есть расхотелось совершенно.

– Я об этом не подумала. Возможно, мне стоит заглянуть к нему в комнату.

– Вы этого не сделаете, – твердо произнесла миссис Фроджертон. – Если увидят, как вы выходите из спальни неженатого мужчины, на вашей репутации это скажется крайне отрицательно.

– Какой репутации? Кому вообще придет в голову брать меня в жены?

– Я попрошу одного из лакеев узнать о местонахождении доктора. Ну а теперь позавтракайте – что вы будете?

– Только кофе. – Кэролайн попыталась улыбнуться.

– Как пожелаете. А хотите примерить свое новое платье? Пегги сказала, что Марта его закончила.

– Думаю, оставлю это на потом. – В дверях мелькнул Джошуа, и Кэролайн встала. – Если позволите, я вас на минуту покину.

Следом за Джошуа она вышла из дома на дорожку, ведущую к конюшням, где ей совершенно точно нечего было делать так рано утром. Немного не дойдя до флигеля, Джошуа резко обернулся к ней, сжав кулаки. Дыхание его вылетало облачками пара в холодном воздухе.

– Что вам еще нужно, мисс?

– Все дело в том, что леди Инес продавала детей в услужение?

Он нахмурился.

– Кто вам это сказал?

– Я прочитала ее письма, – пожала плечами Кэролайн.

– А вы всегда были смышленой. – Джошуа огляделся. – И выбраться отсюда сумели, в отличие от многих из нас.

– То есть ты признаешь?

– Что старая ведьма зарабатывала на нас деньги? Мне не нужно ничего признавать. Она мертва, и да смилостивится Господь над ее душой, потому что у меня на нее милосердия не осталось. – Он сплюнул на землю. – Скатертью дорожка.

– Мистер Вудфорд тоже участвовал в этом?

– В продаже детей, которых вверили его заботам? Почему вы так решили?

– Потому что он тоже скончался.

– А мне и на это наплевать, мисс. – Он посмотрел в сторону конюшен. – Мне пора идти.

– То есть ты отказываешься взять на себя ответственность за случившееся?

– Послушайте, если бы я хотел их убить, то у меня за эти годы было полным-полно возможностей.

– Но я все еще не понимаю почему.

– А зарабатывать на невинных детях, по-вашему, – недостаточный проступок? – пожал плечами он. – Поговорите со своим другом, доктором Харрисом. Спросите, что бы он хотел сотворить с семьей Гринвудов и почему.

– Когда он вернется, обязательно спрошу.

– Так он сделал ноги, а? – ухмыльнулся Джошуа. – Не скажу, что удивлен. Может, это все, что вам нужно знать о человеке с веской причиной убить, мисс. Подумайте об этом.

И он ушел, насвистывая, оставив Кэролайн в еще большем замешательстве, чем прежде. Джошуа не подтвердил ее подозрений о тете Инес и мистере Вудфорде, но и не опроверг их. Судя по всему, Джошуа намекал, что доктор Харрис может ответить на волнующие ее вопросы, и она начала опасаться, что так оно и есть. Повернув к дому, Кэролайн медленно пошла по укромной дорожке мимо розария.

Если с Роуз Харрис и ее подругой в Гринвуд-холле случилось что-то ужасное, в то время Джошуа и братья Прайс вряд ли были достаточно взрослыми. И, получается, у доктора Харриса, который отчетливо помнил, что произошло, был самый серьезный мотив отомстить.

– Нет! – вслух произнесла Кэролайн. – Не может быть.

В дом она вошла через черный ход, радуясь немедленно окутавшему ее теплу. В главном холле прислуга начищала и полировала паркет и лестницу к балу. Один из садовников заносил в бальную залу внушительные цветочные композиции, и Гринвуды также пригласили струнный квартет. Судя по всему, леди Элинор не пожалела ни сил, ни средств, чтобы бал в честь дня рождения дочери имел успех.

Было очень непривычно не принимать участия в лихорадочных приготовлениях. С их последней беседы, закончившейся горячим спором, леди Элинор не обращалась к Кэролайн за помощью, а у нее самой не было ни малейшего желания ее предлагать. Как только она сможет обеспечить Сьюзан всем необходимым, то сразу же избавит тетушку от этого бремени и будет держаться от Гринвуд-холла как можно дальше.

Поднявшись по лестнице, Кэролайн остановилась на площадке, наблюдая за суетой внизу. Скучать по этому месту она не будет, но и забыть его никогда не сможет. Столько надежд и мечтаний разбилось здесь: смерть матери во время родов, самоубийство отца и недавнее болезненное осознание, что, если она хочет избежать судьбы других детей, взятых из милосердия, ей придется покинуть свет и найти оплачиваемую работу.

И, похоже, не только ее мечты увязли в болотистых пустошах Норфолка. Тетя Инес приехала сюда нежеланной родственницей, старой девой, и прожила всю жизнь в доме, который ей не принадлежал, в семье, которая ее не ценила. Мистер Вудфорд тоже вырос здесь и вместе с Инес решил, что они заслуживают большего.

То, что они стали использовать сирот в качестве валюты, не укладывалось у Кэролайн в голове. А из записей в дневнике можно было представить самое худшее. Кэролайн вздохнула, поворачивая к комнатам миссис Фроджертон. Узнает ли она когда-нибудь, что же произошло на самом деле, и вернется ли доктор Харрис?

Если не вернется, возможно, она получит ответ на свой вопрос.

Постучав, Кэролайн вошла; ее уже ждали миссис Фроджертон, Пегги и Марта.

– Вот вы где, моя дорогая. Марта хочет, чтобы вы примерили платье сейчас – вдруг понадобится что-то изменить, а то потом у нее не будет ни минутки.

– Ну конечно. – Кэролайн улыбнулась модистке Элизы. – Не терпится увидеть, что у тебя получилось.

– К такому платью вам нужно завить кудри, – объявила Пегги.

По настоянию миссис Фроджертон, Пегги пришла в спальню к Кэролайн перед главным праздничным ужином и балом – помочь ей одеться и сделать прическу.

– Не уверена, что это подобающе.

– Вы все еще часть этой семьи, мисс. – Пегги уже взялась за расческу, и вскоре темные волосы Кэролайн были искусно уложены и заколоты. – Я уже поставила разогреваться щипцы. Не пропадать же зазря.

Кэролайн, смирившись, откинулась на спинку кресла, наблюдая, как Пегги колдует над ее прической.

– А где ты взяла эти шпильки?

– Мисс Фроджертон сказала, что сапфиры прекрасно подойдут к вашим глазам и платью, но после бала она хочет их обратно, имейте в виду.

– Разумеется. Это очень мило с ее стороны.

– Она вполне приятная барышня, – дипломатично отозвалась Пегги. – Спросила, не против ли я уехать отсюда и стать ее личной горничной.

– Это отличный шанс.

– Семьи у меня здесь нет, так что я не прочь поехать. Но она бывает очень резкой, когда что-то ей не по вкусу.

– Она определенно весьма прямолинейна, но это необязательно плохо, – постаралась искренне ответить Кэролайн. – Не думаю, что она будет намеренно вести себя грубо.

– Да я и сама не против разговора начистоту, – признала Пегги, прикалывая очередной локон. – Ну вот, думаю, будут держаться крепко, даже если вы решите станцевать джигу на столе.

– Я вовсе не планирую танцевать. – Кэролайн с удовольствием полюбовалась завитыми локонами по обе стороны от пробора и тем, как поблескивали на свету драгоценные камни. – В моем положении это не пристало.

– Готова спорить, некоторые джентльмены попробуют изменить ваше мнение, увидев вас такой хорошенькой, мисс.

– Спасибо, Пегги.

– Пойду проверю, не нужно ли миссис Фроджертон еще что-нибудь, и передам, что вы просто блеск.

Поднявшись, Кэролайн расправила светло-голубой подол нового сатинового платья. Уже долгое время она не чувствовала себя одетой столь непрактично и модно и не знала, плакать ей или улыбаться отражению в зеркале – ведь там отражалась девушка, которую она оставила в прошлом. Все ее мечты и надежды разбились, но она стала умнее, выжила и не позволит сбросить себя со счетов. Она не была слабой, как отец, и это приносило ей чувство безграничного удовлетворения.

В ящике с чулками лежала спрятанная банкнота в двести фунтов, сумма, сравнимая с достойным заработком за год, и работала Кэролайн на женщину, которую не только уважала, но и научилась ценить. Как только Сьюзан снова будет рядом, в ее жизни все станет на свои места.

Коротко кивнув своему безмятежному отражению, Кэролайн набросила на плечи шаль, взяла веер, сумочку и прошла к двери. До ужина меньше часа, а затем начнется роскошный бал. Ну а завтра утром она без сожалений покинет Гринвуд-холл. Обидно, что найденные ею свидетельства против Джошуа никогда не дойдут до суда. Доказать, что он, Дэн Прайс или доктор Харрис кого-то убили, нет никакой возможности.

Кэролайн медленно спускалась к покоям миссис Фроджертон, тихонько наслаждаясь шуршанием юбок нового платья. Отказывать себе в покупке новых или перешитых платьев неожиданно показалось абсурдным решением. Что ж, она сможет исправить это по возвращении в Лондон.

Постучавшись, Кэролайн вошла. Миссис Фроджертон выглядела великолепно в пурпурном сатиновом платье с алой отделкой и затейливым тюрбаном на голове. Дороти надела бледно-розовое платье с богато расшитыми рукавами-буфами и таким же роскошным подолом со шлейфом, по которому были пышно вышиты цветы.

– Вы выглядите очаровательно! – радостно улыбнулась ей миссис Фроджертон.

– Как и вы, мэм, – улыбнулась в ответ Кэролайн и повернулась к Дороти: – И мисс Фроджертон просто прекрасна.

– Это так, но ты более элегантна, – признала Дороти, разглаживая юбки. – Мы все выглядим очень достойно.

– В таком случае пойдемте вниз? – Подхватив веер и остальные вещи, миссис Фроджертон направилась к двери. – Как я понимаю, погода значительно улучшилась, так что несколько новых гостей прибудут прямо к ужину, и еще больше – на сам бал.

– Как чудесно, что к Мэйбл на день рождения приехали все друзья и родные, – заметила Дороти. – Она, конечно же, ждет его с нетерпением.

– У тебя будет свой бал в Лондоне, Дотти, и такой же великолепный, – пообещала миссис Фроджертон, спускаясь по широкой лестнице в холл. – И теперь ты сможешь пригласить на него новых друзей.

– Эта поездка определенно была полезной, – согласилась Дороти и бросила взгляд на Кэролайн. – Полагаю, я должна поблагодарить тебя.

– За приглашение стоит благодарить мою тетушку.

Кэролайн оглядывала собравшихся гостей, но доктора Харриса, чья высокая фигура обычно была хорошо заметна, среди них не оказалось. Пришли братья Прайс и Тина Браунворт, Джошуа разносил напитки, а перед камином стояла сияющая улыбкой Мэйбл, принимая поздравления и комплименты от прибывающих гостей. В качестве украшения она надела новое рубиновое ожерелье и такие же серьги – вероятно, подарок ко дню рождения, как предположила Кэролайн.

Миссис и мисс Фроджертон вместе с Кэролайн присоединились к веренице гостей, и их поздравления и пожелания были встречены с восторгом и благодарностью. Леди Элинор, как и лорда Гринвуда, нигде не было видно, а значит, Кэролайн могла с удовольствием поговорить с кузиной без их надзора.

– Ник тоже приедет?

– Сказал, что приедет, но они с папой в ссоре из-за его игорных долгов и расходов на любовницу, – состроила рожицу Мэйбл. – Думаю, он снова воспользуется этим предлогом никуда не ехать.

– Мне жаль.

– А мне нет. Я его едва знаю, и, по общему мнению, они с отцом друг друга стоят.

– По крайней мере, Джордж с Элизой приехали. – Кэролайн слегка беспокоилась, что кузина может узнать свое платье даже после того, как его перешили, и призовет ее к ответу.

– Да, хотя Элиза уже жалуется, что мама посадила ее за ужином не туда и совершенно не сочувствует ее «положению». – Мэйбл бросила взгляд на эркерные окна, где Джордж развлекал группу молодых людей. – А вот Джордж просто молодец.

– Так и есть, – согласилась Кэролайн.

– Кэролайн, мне нужно тебе кое-что рассказать, но, боюсь, ты на меня рассердишься.

«И если бы сейчас я искала в этой таблице данные о женщине по имени Шэрон, – подумала Джина, – мои поиски ни к чему бы не привели, потому что я бы искала сведения о своей подруге, ориентируясь не на то имя».

– Как я могу сердиться на тебя в твой день рождения?

– Это моя вина, что лорд Фрэнсис приехал, – выпалила Мэйбл. – Сьюзан была уверена, что если он снова тебя увидит, то тут же передумает и все станет как прежде. Я позволила себе поверить в это, и мне очень хотелось сделать вам обоим что-то хорошее. Так что я пригласила Нору, зная, что ее отец в дипломатической миссии и что в таком случае они попросят дядю сопровождать их.

– Хоть бы на «си» начиналось именно ваше первое имя, миз Райан, – прошептала Джина, говоря сама с собой.

Кэролайн молча смотрела на кузину, которая уже была готова расплакаться.

Интересно, подумала она, а не поможет ли мне «Фейсбук» сузить круг поиска? И начала с первой женщины из своего списка: Карли Райан. Как и следовало ожидать, в социальной сети нашлись десятки женщин, носящих это имя, а также несколько мужчин, называющих себя так же. Тогда Джина напечатала в поисковой строке «Карли Райан, Бостонский колледж». Выскочили имена четырех женщин, но все они явно были не в том возрасте, который мог бы подойти. Тогда она напечатала в поисковой строке «Карли Райан, «РЕЛ Ньюс», но в ответ «Фейсбук» не выдал ничего.

– Кэролайн, мне очень, очень жаль! Я просто хотела, чтобы ты была так же счастлива, как и я.

– Все в порядке. – Кэролайн успокаивающе коснулась плеча Мэйбл. – Вначале мне было не очень приятно его видеть, но мы по крайней мере получили возможность признать, что ничего бы не вышло, и простить друг друга.

Джина решила было напечатать «Кейси Райан, «РЕЛ Ньюс», но потом передумала. Си Райан написала, что пережила «нечто ужасное», работая в «РЕЛ Ньюс». «Если бы нечто подобное случилось со мной самой, – подумала Джина, – стала бы я упоминать «РЕЛ Ньюс» в моем собственном аккаунте на «Фейсбуке?» Вероятно, нет. И вообще, если тебе пришлось пережить нечто скверное, вполне возможно, что тебе захочется просто исчезнуть с радаров. А может быть, Си Райан одна из тех людей, которые не любят светиться в социальных сетях».

Мэйбл часто-часто заморгала.

Джина рассмотрела со всех сторон и в конце концов отвергла мысль о том, чтобы послать каждой из девяти женщин в ее списке по электронному письму. Ведь эта Си Райан по какой-то причине предпочла так и не ответить на письмо, которое Джина отправила ей полторы недели назад. Так с какой стати ей вдруг захочется ответить на то электронное письмо, которое она получит от того же человека сегодня? Джина взяла телефон и начала набирать номер Карли Райан.

– Ты слишком добра и великодушна и ко мне, и к Фрэнсису.

– Алло. – Похоже, голос в трубке принадлежал женщине средних лет.

Кэролайн улыбнулась кузине и отошла с полной сумятицей в голове. Она-то гадала, как Фрэнсис мог оказаться в числе приглашенных, и сперва решила, что это было дело рук ее тетушки. Вмешательство Мэйбл, на которое она пошла из лучших побуждений, казалось гораздо более логичным. В конце концов, ее светлость, пусть и с большой неохотой, позволила дочери пригласить половину гостей лично.

– Здравствуйте, это миссис Райан?

Невозмутимо кивая знакомым лицам, Кэролайн тем временем краем глаза наблюдала, где находятся дамы, которых она сопровождает. Миссис Фроджертон двигалась по залу, непринужденно заговаривая с каждым, кто изволил к ней обратиться, а Дороти отошла к братьям Прайс и другим молодым гостям Мэйбл.

– Да, это я.

– Леди Кэролайн. Вы сегодня прекрасно выглядите. – К ней подошел Фрэнсис.

– Меня зовут Джина Кейн. Я окончила Бостонский колледж в 2008 году.

– Благодарю, милорд, – сделала книксен Кэролайн.

– А вы тогда были знакомы с моей дочерью Карли? Она окончила его в 2006 году.

– Кажется, на вас было платье именно такого оттенка, когда я в первый раз пригласил вас на танец, – улыбнулся он. – Этот голубой всегда будет моим любимым цветом.

– Если честно, я не помню, чтобы я встречалась в те годы с Карли. Я сейчас провожу изыскания для статьи о выпускниках Бостонского колледжа тех лет, которые после окончания начинали работать в СМИ. Карли когда-либо работала в какой-нибудь телевизионной сети, такой, например, как «РЕЛ Ньюс?»

После недавнего разговора с Мэйбл Кэролайн не могла решить, как ей лучше ответить, поэтому просто улыбнулась и повернулась в сторону.

– О нет, только не моя Карли, – тихо рассмеявшись, ответила женщина. – Телевизор она даже не смотрит, считая это пустой тратой времени. Она работает инструктором в транснациональной сети школ экстремального и приключенческого туризма «Любители странствий». Сейчас она руководит группой молодежи, сплавляющейся на каноэ по одной из рек Колорадо.

– Вы не оставите мне танец? – окликнул ее Фрэнсис.

Кэролайн обернулась через плечо.

Вычеркнув из своего списка Карли, Джина посмотрела на остающиеся в нем имена и телефонные номера. Невозможно определить, какие из этих номеров принадлежат самим выпускницам, подумала она, а какие – их родителям.

– К чему вам привлекать к себе внимание таким образом? Никто не ждет от вас внимания к женщине, которая разорвала с вами помолвку.

Она набрала следующий номер. Кейси ответила после первого же гудка и объяснила, что по окончании колледжа сразу же поступила в школу права, а затем ее приняла на работу одна из юридических фирм Чикаго. Еще один тупик.

– Я просто хотел бы потанцевать с вами. – Немного помолчав, он продолжил: – И хочу, чтобы все видели, что я вовсе не держу на вас зла и что мы остались друзьями.

После этого Джина позвонила на телефон Кэтрин и, поскольку ответа не последовало, оставила ей сообщение на голосовой почте.

Имя Чарли, подходящее обоим полам, как оказалось, принадлежало мужчине, работающему бухгалтером.

– Разве?

Телефонному номеру Шарлотты предшествовали цифры 011, а в колонке «домашний адрес» значилась одна из лондонских улиц. Джина посмотрела на свои часы. В Англии сейчас на пять часов позже, чем на северо-востоке США, то есть еще не слишком поздно для звонка туда. После второго гудка трубку взяла женщина средних лет, говорящая с британским акцентом. И объяснила, что сразу же по окончании Бостонского колледжа ее дочери Шарлотте предложили работу в страховой компании «Ллойдз» в Лондоне, и с тех пор она продолжает работать в этой фирме.

– Не вижу причин, почему нет, – парировал Фрэнсис. – Возможно, пришло время нам самим, а не нашим отцам решать, кто мы.

Кэролайн посмотрела ему в глаза.

Хлоя не ответила, и Джина оставила ей сообщение.

– Если я соглашусь танцевать с вами, то это будет в последний раз.

Мать Клариссы в крайне утомительных подробностях сообщила, что ее дочь вышла замуж за парня, с которым у нее была любовь со старшей школы, что у нее уже есть четверо очаровательных детей и что после окончания учебы она проработала только один год в Питтсбурге, после чего целиком посвятила себя мужу и детям. Ее собственный опыт был совершенно иным, добавила миссис Райан.

– Как пожелаете, – поклонился он. – Оставьте мне вальс.

Кэролайн потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки, и она направилась в дальний конец гостиной, к большому эркерному окну, которое выходило на парк за домом.

– Сама я проработала почти десять лет, прежде чем решила завести семью. Хотя Кларисса и довольна своим выбором, не кажется ли вам, что для женщины куда разумнее поработать хотя бы пять лет, чтобы заложить фундамент своей карьеры и в полной мере приобрести уверенность в себе, и только после этого начинать семейную жизнь? Я пыталась убедить в этом Клариссу, но, думаете, она стала меня слушать? Конечно же, нет. Я…

– Кэролайн, – раздался голос леди Элинор.

Тут на мобильник Джины перезвонила Хлоя, что наконец дало ей долгожданный повод закончить беседу со словоохотливой матерью Клариссы. Оказалось, что после колледжа Хлоя сразу же поступила на медицинский факультет и теперь работает в качестве узкого специалиста в клинике Кливленда.

– Добрый вечер, тетя. – Кэролайн сделала книксен.

Номер домашнего телефона Кристы оказался отключен.

– Ты выглядишь очень хорошо для женщины, которая сама зарабатывает себе на жизнь, – подняла бровь ее светлость. Судя по всему, ее гнев на Кэролайн нисколько не утих. – Должно быть, еще один щедрый подарок от твоей нанимательницы?

Кортни ответила на звонок во время своего обеденного перерыва. Оказалось, что после бакалавриата она тут же поступила в магистратуру, а окончив ее, сразу же начала преподавать.

– Нет, всего лишь перешитое платье.

Подавив досаду, Джина взглянула на имена двух женщин, на телефонные номера которых ей еще предстояло позвонить: Кэтрин и Кристина. Не зная, с которой из них начать, она встала из-за стола и приготовила себе сандвич.

– Оно привлекает внимание.

– И что в этом плохого?

Глава 6

– Я видела, как ты разговаривала с лордом Фрэнсисом. Все в курсе твоего нынешнего финансового положения, племянница. Предложения, которые ты можешь получить, не будут подразумевать свадьбу.

Пообедав и взбодрившись, Джина посмотрела на домашние адреса обеих бывших выпускниц Бостонского колледжа, оставшихся в ее списке. Последним адресом местожительства Кристины оказалась Уиннитка, штат Иллинойс, фешенебельный пригород, расположенный в пятнадцати милях от Чикаго. У Уиннитки оказалось два телефонных кода: 224 и 847. В таблице, которую Джине переслал Роб, номер телефона Кристины начинался с цифр 224.

– Это предупреждение или угроза? – уточнила Кэролайн.

– Всего лишь наблюдение.

– В таком случае остается удивляться, что же это за гости, которые сочтут допустимым сделать подобное предложение незамужней девушке в доме ее родственников. Можно было бы подумать, что в подобном месте женщине ничего не грозит, но, как мы определили ранее, мэм, не все здесь то, чем кажется.

Надеясь на авось, Джина набрала этот номер. Бодрый молодой женский голос приветливо сказал:

– Ты ведешь себя очень дерзко. – Леди Элинор вздернула подбородок.

– Алло.

– Нет, я просто устала нести вину за грехи своего отца. Я не сделала ничего дурного. Моя репутация – только моя, и ваши намеки на то, что я могу принять такого рода предложение, просто оскорбительны.

Джина, уже затвердившая фразы, с которых лучше всего начинать разговор, изложила цель своего звонка.

– Я этого не говорила.

И сразу же тон Кристины, поначалу дружелюбный, стал гневным, и она разразилась обличительной тирадой:

– Вы дали понять, что я нарядилась с целью привлечь внимание так называемых джентльменов, которые могут предложить мне финансовую поддержку в обмен на некоторые услуги.

– Стало быть, вы звоните мне, чтобы я помогла вам написать хвалебную статью о Бостонском колледже – какой он, дескать, распрекрасный. Забудьте обо всех этих идиотских похвалах в его адрес и лучше напишите вот о чем. Мои родители познакомились, когда они оба учились на тамошнем бакалавриате. Более преданных своей alma mater выпускников, чем они, было не сыскать днем с огнем. Они каждый год жертвовали Бостонскому колледжу деньги и добровольно работали в целой прорве его различных комитетов. То же самое после выпуска делала и я. А потом, через пять лет после того, как я окончила учебу, заявление на прием в этот колледж подал мой младший брат. Он окончил старшую школу, будучи одним из ее лучших учеников и капитаном школьной команды по лакроссу[10], и во время учебы участвовал во всех внеклассных мероприятиях. Короче, он был отличным абитуриентом, с какой стороны ни погляди. И что же? Они ему отказали. А в ответ написали только: «Из вашего региона к нам поступило слишком много заявлений от абитуриентов, отвечающих нашим критериям отбора». И это после всего того, что для этого учебного заведения сделали наши родители и я! Так что сделайте милость, никогда больше не звоните на этот номер.

– Твое поведение сказывается на добром имени всей семьи, а я не могу допустить, чтобы на репутацию Мэйбл пала тень еще до ее дебюта в Лондоне, – возразила леди Элинор. – А ты не проявила ни малейшей преданности семье, юная мисс.

Сделав поспешный вдох, Кэролайн ответила:

И Кристина Райан шваркнула трубку на рычаг. Джина усмехнулась. Если бы Кристина подождала еще минутку, прежде чем бросать трубку, она, возможно, дала бы ей номер телефона Роба Мэнниона. Уверена, у этих двоих получился бы просто чудесный разговор, подумала она.

– Тетя, я очень благодарна вам за все, что вы для меня сделали, искренне благодарна. Но я не могу сидеть сложа рука, пока убийца разгуливает на свободе.

* * *

Леди Элинор прижала пальцы к вискам.

Джина сидела, уставившись с окно. Все ее попытки отыскать нужную ей Си Райан заканчивались тупиком. В таблице Роба в качестве домашнего адреса Кэтрин Райан значился город Пичтри-сити, Джорджия. Но когда Джина просмотрела в интернете соответствующую базу данных для тамошних мест, в ней не оказалось ни одной Кэтрин Райан, которая соответствовала бы по возрасту той женщине с этим именем, которую она искала.

– Пожалуйста, остановись. Я просто хочу отпраздновать день рождения своей младшей дочери с семьей и друзьями.

Что же делать? Если Кэтрин Райан и есть та самая Си Райан, которую она ищет, можно было бы дать ей еще немного времени, чтобы она прослушала сообщение на своей голосовой почте, которое оставила ей Джина, и перезвонила. Но чутье подсказывало Джине, что лучше не ждать, а продолжать действовать и попытаться отыскать какой-то другой способ связаться с Кэтрин.

– В таком случае надеюсь, что вы получите удовольствие от праздника. Я желаю Мэйбл только счастья и всех благ.

Она вспомнила слова Роба о том, что отдел по связям с выпускниками обновляет имеющиеся у него контактные данные, когда тот или иной выпускник сообщает им свой новый адрес и номер телефона. Значит ли это, что они удаляют из базы данных старые адреса? Или же Бостонский колледж все еще продолжает хранить адрес родителей Кэтрин?

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, и пропасть между ними все ширилась и ширилась. Наконец ее светлость отрывисто кивнула.

Она позвонила в колледж, попросила соединить ее с Робом, и он ответил после первого же гудка. Когда она назвала свое имя, он быстро сказал:

– Мне надо распорядиться насчет ужина.

– Менее чем через минуту у меня должна начаться телефонная конференция.

– Разумеется.

Джина поняла, что надо торопиться.

– Судя по последнему адресу Кэтрин Райан, она должна жить в Джорджии. Но я ее там не нашла. Я надеюсь отыскать через вас адрес ее родителей. У вас сохранился ее первоначальный адрес, тот домашний адрес, который был у нее до выпуска?

Через несколько минут Джошуа объявил, что ужин подан. Так как собрание получилось весьма внушительным, леди Элинор встала у дверей, ненавязчиво указывая гостям подходящую пару. Когда подошла Кэролайн вместе с дамами Фроджертон, ее светлость их окликнула:

– Мне надо будет поискать его в более старой базе данных. Подождите, я попробую его найти до того, как мне нужно будет позвонить по конференц-связи.

– Миссис Фроджертон, вас ждет господин викарий, прошу. Мисс Фроджертон? Мой сын Джордж с радостью сопроводит вас к столу.

Кэролайн подождала, пока все вышеназванные пары встретятся, и вопросительно взглянула на тетю.

Джина слышала, как он бормочет полное имя Кэтрин Райан по буквам, вводя его в поисковую строку.

– А ты чего ждешь, Кэролайн? Компаньонки едят в детской или на кухне.

– Ну, все, файл открывается. Ага, вот и адрес. Коннектикут, Дэнбери, улица Форест-драйв, дом 40. Все. Теперь я должен с вами попрощаться.

– Но позвольте! – Джордж, который еще не успел далеко уйти, потрясенно уставился на свою мать. – Это довольно жестоко, мама. Кэролайн – часть нашей семьи.

– Джордж, все в порядке, – улыбнулась Кэролайн кузену. – Я понимаю, что при таком торжественном собрании у ее светлости не так много места.

– Мне все равно это не нравится. – Джордж, нахмурившись, смотрел на мать. – Это недопустимо.

Глава 7

Не желая участвовать в еще одном семейном споре Гринвудов, Кэролайн вышла в холл. Год назад от подобного унижения она бы чувствовала себя раздавленной, а сейчас это ее не особенно и взволновало. Сидеть за одним столом с людьми, которые хотят порадоваться ее несчастьям, больше не было в списке ее желаний. Ей в любом случае будет приятнее поужинать в детской со Сьюзан.

Джина отыскала в интернете данные о Джастине Райане и Элизабет Райан, живущих в Дэнбери. Их адрес совпадал с тем, которые дал ей Роб. Джастину было шестьдесят пять лет, а Элизабет – шестьдесят три. Подходящий возраст для родителей, дочери которых сейчас под тридцать или чуть за тридцать, подумала Джина. Журналистское чутье говорило ей, что лучше съездить к ним в Дэнбери лично, чем связываться по телефону.

– Мисс Мортон! – Обернувшись, она увидела доктора Харриса.

В прежнем кителе и со шляпой в руке он стоял у входа в крыло для слуг. У Кэролайн не было настроения бежать на зов, так что она раздумывала, можно ли просто пройти мимо и подняться по лестнице, но он окликнул ее второй раз. К несчастью, любопытство было ее вечным грехом, поэтому с обреченным вздохом Кэролайн подошла к доктору Харрису. Он окинул ее взглядом:

Поездка в Коннектикут в этот свежий осенний день оказалась приятной, а движение на дорогах совсем ненапряженным. Слава богу, что есть Waze, подумала Джина, пока это бесплатное навигационное приложение для мобильных устройств вело ее прокатную машину из города в приятную пригородную зону, расположенную на юге Коннектикута, с дорогими, фешенебельными домами, каждый из которых окружал просторный участок земли.

– Вы выглядите… иначе.

– На мне новое платье.

Когда Джина позвонила в дверной звонок, дверь ей открыла седовласая женщина, которой, судя по ее виду, было где-то под семьдесят. Поначалу, читая визитную карточку Джины, она насторожилась, но затем оживилась и объяснила, что они с мужем купили этот дом у семьи Райан меньше чем год назад и их теперешний адрес им не известен.

– И вы завили волосы. – Он открыл дверь и сделал приглашающий жест, указывая в глубь коридора, к комнатам дворецкого.

– Для бала всегда стараешься приложить максимум усилий.

Как же неточны эти онлайновые базы данных, подумала Джина. Но, повернувшись на крыльце, чтобы уйти, она заметила на лужайке соседнего дома табличку с надписью «ПРОДАЕТСЯ». Это заставило ее сразу же опять повернуться к новой хозяйке дома родителей Кэтрин, которая все еще стояла в дверях.

– Ну конечно, сегодня день рождения мисс Мэйбл, – кивнул он. – В таком случае почему вы сейчас не на ужине с остальными гостями?

– Последний вопрос, – пообещала она. – Вы купили этот дом с помощью агента по операциям с недвижимостью?

– Потому что моя тетушка перевела меня за стол прислуги.

– Да, именно так.

– Все еще злится на вас? – фыркнул доктор Харрис. – Никогда не встречал женщины, которая настолько упорно отказывалась бы признавать собственные ошибки.

– А вы помните, как его звали?

Кэролайн обернулась к нему.

– Да, и я могу дать вам его визитку.

– Где вы были?

Навигационное приложение показало, что до офиса агента, продавшего дом Райанов, надо проехать еще одну милю. Было пять часов, и, надеясь, что он все еще у себя в офисе, Джина поехала туда по городским улицам, с трудом заставляя себя не превышать предписанную правилами максимальную скорость, составляющую десять миль в час.

Доктор Харрис поднял брови, останавливаясь.

Офис находился на главной торговой улице, и рядом с ним располагались химчистка, кулинария, парикмахерская и магазин спорттоваров. В окне офиса были выставлены на всеобщее обозрение фотографии продаваемых здесь домов. Продолжая надеяться на лучшее, Джина нажала на ручку входной двери, и, к ее немалому облегчению, дверь открылась. Она вошла внутрь как раз в тот момент, когда из задней комнаты вышел плотный лысеющий мужчина лет шестидесяти.

– Почему это имеет значение?