Со времени событий в Боровиках прошло три недели. Тетя Леля так и не уехала в Смоленск. Она была одной из основных свидетельниц по двум уголовным делам: о похищении ее внучатого племянника Коли и об умышленном поджоге деревни Боровики. По первому делу был арестован сосед Кондрашовых Евгений Ковальков: он обвинялся в убийстве, в похищении ребенка и в двух покушениях на убийство – кроме Коли, фигурировал здесь в качестве предполагаемой жертвы Игорь Глухов. По трем делам в совокупности срок Евгению грозил большой. Глухов тоже не мог уехать из Пржевальского в связи с предстоящим судом – проходил как главный свидетель по всем трем делам.
Сучок и Гусь дали признательные показания очень быстро. Оба рассказали, что их нанял сжечь деревню Боровики некий Павел Плескачевский. Этот человек уже много лет отдыхал в Пржевальском – купил здесь дом. Зимой жил в Москве, а летом – в Пржевальском; он говорил, что отсюда, из Слободы, происходили его предки. Обладая коммерческой жилкой, Плескачевский задумал построить собственный пансионат на другой стороне озера. Деревня там малонаселенная, можно было бы договориться о продаже земли, однако мешали оставшиеся избы… Здесь должны были помочь Сучок и Гусь. Осуществлению замысла помешал более всех Игорь Глухов.
Как появился он в Пржевальском? Почему так яростно, рискуя жизнью и свободой, сражался за два уцелевших дома на окраине чужой деревни?
Игорь Глухов родился и вырос в Петербурге. Он был уже известным скульптором, когда в его мастерской произошло двойное убийство. Бывший любовник, придя в нетрезвом виде для объяснения, убил жену Глухова, Асю. Второе убийство совершил сам Глухов: в состоянии аффекта он сильно ударил убийцу жены. Этого оказалось достаточно.
Отсидел Игорь семь лет из назначенных судом десяти. Потом его отпустили за хорошее поведение. В Петербурге у него оставалась младшая сестра, она звала Игоря вернуться в родительскую квартиру. Но у сестры во время его пребывания в колонии уже появилась семья, и Игорь решил вначале встать на ноги, заработать денег хоть на первое время, чтобы не сидеть у сестры и ее семейства на шее. Может, и на квартиру заработает. У него были золотые руки, он прекрасно умел работать с камнем. Снял комнату в Рудне, недалеко от места отбывания наказания, начал получать заказы. Вскоре сумел купить недорогую подержанную машину и стал ездить по окрестным селам – делать печки, строить и ремонтировать дома.
Заказ Натальи Ивановны его чрезвычайно привлек: заинтересовал дом, да и сама печка, которую его звали перекладывать. Окончивший специальный вуз, Жора до колонии подрабатывал в Эрмитаже в качестве научного сотрудника. Дом Натальи Ивановны Аникеевой, так же как и рядом стоящий дом Кузьмича, был прекрасным образцом сельской архитектуры конца девятнадцатого столетия. Строил их, по-видимому, один и тот же человек, очень талантливый, без сомнения. По-хорошему, музею бы эти дома! Печка тоже была произведением искусства, с большим энтузиазмом Игорь решил, что сумеет построить такую же, не испортить замысел строителя. Была и еще одна причина: здесь, в Боровиках, Игорь стал припоминать рассказы бабушки… в детстве он не очень ими интересовался, слушал, как сказки. Бабушка рассказывала внукам, что ее мать, то есть прабабушка Игоря, Марфа Кирилловна, была родом из Слободы. И что будто бы ее мать, жена Кирилла Мельникова Ксения, говорила Марфе, что она внебрачная дочь великого путешественника Пржевальского. В сказки про внебрачную связь прапрабабки с путешественником никто не верил, и это бабушку Игоря обижало.
– Да ты и похож на него! И высокий такой же, и силушки не занимать, и вспыльчивый! – в сердцах говорила она внуку.
Внук смеялся и не верил: мало ли кто на кого похож…
Но что происходила семья из Слободы и задокументированный отец прабабушки Марфы был мельником и мастером-столяром – в этом сомневаться не приходилось.
Поэтому, когда Наталья Ивановна рассказала ему, что дом, как и печь, строил еще до революции ее предок, безземельный крестьянин по фамилии Мельников, прекрасный столяр и охотник, лично с Пржевальским охотившийся, Игорь заинтересовался вдвойне: а вдруг и правда этот Мельников его предок, а Наталья Ивановна – очень дальняя родственница? Однако сообщать ей о своих догадках и домыслах не стал – фантазировать не запрещено, а навязываться в родственники на основании домыслов ни к чему: что там в реальности было, теперь никто не знает. Но дом и печку он полюбил еще больше.
Сожжение деревни Игорь воспринял как личное горе и решил во что бы то ни стало спасти оставшиеся дома – возможно, творчество его дальнего предка.
В полиции он, конечно, этих подробностей не излагал, а просто сказал, что как искусствовед понимает большую ценность боровиковских построек, поэтому так старался их спасти.
Второй эпилог. В кругу друзей
Прошел год. Вновь наступило прекрасное лето. Коля перешел во второй класс и очень этим гордился. Гордился он также и дружбой с дядей Жорой, петербургским скульптором. На зимних каникулах они с папой, мамой и Петей ездили к дяде Жоре в гости в Петербург, смотрели там музеи, дядя Жора их везде водил. С котом Бунькой в это время оставалась тетя Леля. Сейчас и она, и дядя Жора опять приехали в Пржевальское, отдохнуть.
Дядя Жора теперь тоже часто будет приезжать: он стал сотрудником музея Пржевальского. Водит экскурсии в Боровиках. Печку он все же достроил, оба дома – бывший Натальи Ивановны и Кузьмича – признаны художественными и историческими ценностями. Охраняет их Кузьмич, по-прежнему живущий в своем доме с женой и собакой Дунаем, но получающий теперь небольшую зарплату сторожа. Дети Натальи Ивановны продали ее дом музею-заповеднику. Летом Игорь Глухов приезжал проводить там экскурсии: рассказывал о строителе дома Кирилле Мельникове, о его совместных с Пржевальским охотах, упоминал о Ксении и ее предполагаемом романе с великим путешественником. Нефритовую лошадь, правда, в доме не оставили, а передали в поселок, в дом-музей Пржевальского: там все же охрана понадежнее, чем Кузьмич с Дунаем.
Сегодня дядя Жора пришел в гости к Кондрашовым по случаю приезда Елены Семеновны. Зашли также на огонек Порфирий Петрович Потапов и бывшая студентка Шварц Таня с сыном Сережей – они нынче опять отдыхали в санатории.
Сидели за столом, тихо беседовали под бутылочку сухого вина, привезенного Игорем из Италии нынешней весной. Сыр тоже был итальянский. А вот рыбка, грибочки и огурцы – из личных запасов Кондрашовых, все добытое ими лично в здешних лесах, озерах и огороде. Вспоминали минувшие дни и ту великую битву за деревню Боровики, которую они выиграли. Помянули Наталью Ивановну и ее далеких предков – Кирилла и Ксению Мельниковых. Вспомнили и великого путешественника Николая Михайловича Пржевальского. Жаль, что на могилу к нему нельзя сходить. На берегу далекого озера Иссык-Куль высится памятник путешественнику – мощный орел с распростертыми крылами на высокой скале и барельеф героя-путешественника, в скале высеченный… После того как выпили за помин души Пржевальского, наступило молчание.
– А давайте споем? – предложил Порфирий Петрович.
– Давайте! – подхватила Елена Семеновна. И, подумав с минуту, вдруг затянула:
Ну что сказать нам, старый др-у-у-уг,
Мы в этом сами винова-а-аты,
Что много есть невест вокруг,
А мы с тобою не женаты…
Подхватили все. И каждый думал о своем. Тетя Леля – о пятерых своих мужьях, всех поминала добром, с каждым было что-то хорошее… С любовью она их вспоминала. Надо будет, кстати, как в Смоленск приедет, навестить своих бывших – она с ними, с их нынешними женами и детьми дружила.
Любили девушки и на-а-ас…
Потапов вспоминал свою единственную покойную жену Клавдию Ивановну. Хорошо они жили, это была настоящая любовь на всю жизнь, и верность он всегда хранил ей, единственной большой любви своей. Может, Бог даст, в другом мире встретятся…
…сидим вдвоем и слышим вью-у-у-угу…
Нам с каждым годом все нужней
И все трудней найти подругу…
Игорь Глухов вспоминал Асю. За десять лет боль от потери притупилась. Осталось радостное воспоминание о ее красоте, легкости… «Вот эта девушка, Таня, немного похожа на Асю, – думал он. – Надо будет ее с сыном пригласить в Петербург, показать музеи…»
Выходит, зря, мой старый друг,
Мы берегли свою свобо-о-о-ду…
Пели Маша и Юра Кондрашовы, улыбаясь друг другу. Оба думали сейчас о том, как им необыкновенно повезло – они друг друга нашли!
И второклассник Коля, которого обидно рано уложили спать, из своей детской тоже слушал слабо доносящееся сюда негромкое пение и забывал обиду…
Ну что сказать нам, старый дру-у-уг…
Как хорошо, что у него и его родителей есть такие замечательные старые друзья! Тетя Леля, дядя Жора, тетя Таня, Потапов… Они всегда будут дружить. Помогать друг другу. Вместе ходить на озеро, в лес, в музей. Хорошо, что у него есть все друзья, и поселок Пржевальское, и музей. И что можно сколько угодно в музей приходить и смотреть там на эту чудесную фигурку из тибетского нефрита – изображение лошади Пржевальского.