Глава 14

Тейлор

Я зачерпываю горсть песка и просеиваю его между пальцами. Утренний массачусетский ветерок уносит песчинки. Прохладный воздух этого туманного воскресенья – это то, что мне требуется, чтобы развеяться после сна о Майлзе, донимавшего меня перед пробуждением. Будь я умелой пловчихой, как Джуд, то нырнула бы сейчас в воды Атлантики, чтобы прийти в себя. Но нет, лучше я полюбуюсь, как ныряет мой брат.

Сидя на песке, я оглядываюсь на Майлза, стоящего в темных очках на верхней ступеньке ведущей на пляж лестницы и басящего в прижатый к уху телефон. Ветер треплет его темные волосы. С моего наблюдательного поста внизу на пляже он выглядит воином-горцем, совершившим путешествие во времени и щеголяющим здесь, у нас, в джинсах и худи.

Заметив, что я за ним слежу, он прерывается на полуслове и стискивает челюсти, но быстро возобновляет разговор. Я перевожу взгляд на океан и вижу, как Джуд выходит из волн. Убирая с лица волосы и широко улыбаясь. Я автоматически отвечаю ему улыбкой.

– Когда он здесь появился? – спрашивает Джуд, тянясь за полотенцем.

Я подаю ему синее пляжное полотенце с вышитым якорем.

– Он всю ночь появлялся и исчезал. Такая у него манера – появляться и исчезать. То тепло, то холодно.

– Что у вас произошло вчера вечером на стоянке?

Даже на прохладном ветру меня бросает в жар от воспоминаний. Всю ночь они заставляли меня вертеться. Уснув в конце концов, я быстро проснулась из-за того, что простыня намокла от пота. Майлз рвет зубами упаковку моего вибратора. Сплевывает на него. Его верхняя губа кривится всякий раз, когда он загоняет в меня игрушку. Его властные поцелуи. Его стон при моем оргазме. Неужели после этой бурной сцены в общественном месте я смогу продолжить обычную жизнь? Одежда стала мне чужой, нервы на взводе, зудит все тело, до корней волос. Меня до крайности раззадорили, а потом столкнули с горной вершины вниз.

– На стоянке?.. – Джуд не первый раз спрашивает меня об этом. Кое-что, безусловно, произошло. По пути домой я трижды сворачивала не туда, отвечала на все односложно. Но теперь, когда я более-менее переварила случившееся, возникла необходимость с кем-то поделиться. – Началось с поцелуев…

Подробности излишни. Не уверена, что смогу рассказывать, не потея до полного неприличия.

– А потом мы расстались, хотя так и не начали встречаться. Мы пытались положить конец нашим несуществующим отношениям с самого момента знакомства. Фишка у нас такая.

– М-да… – Джуд ненадолго оборачивается и лениво машет Майлзу. – Он не хочет пробовать отношения на расстоянии?..

Я фыркаю.

– Мы не дошли до конкретики, вроде дальности расстояния, совпадения или противоречия наших политических взглядов или его согласия с тем, что я еще в ноябре наряжаю рождественскую елку. По его словам, я отвлекаю его от расследования. Он… – Странно обсуждать с кем-то вслух прошлое Майлза, но я напоминаю себе, что это Джуд. – Прежде чем зажить жизнью бродячего охотника за головами, он облажался с раскрытием дела о похищении ребенка в Бостоне. Это преступление – первое его дело с той поры и…

– И он не хочет снова облажаться.

– Да. – Я поджимаю колени к груди и обхватываю себе плечи руками в длинных рукавах фуфайки. – Он все время казнит себя. Я не могу этому помешать, как бы ни хотела. Мы не любовники. Где бы мы ни оказались вместе, у нас не обходится без споров.

– Тем не менее он ночевал под твоим окном. А теперь расхаживает по лестнице, дожидаясь, когда его бесценная Тейлор вернется в безопасное помещение.

– Что да, то да. Зная Майлза, я не поручусь, что он исключил из числа подозреваемых бескрайний океан.

Джуд хихикает, подползает ко мне по песку, закидывает руку мне на плечо.

– В кои-то веки нашелся мужчина, нарушивший твое равновесие. Ничего, ты обретешь почву под ногами.

– А с тобой такое случалось?

Он фыркает и смотрит вдоль пляжа в даль.

– Нет, это я так, вообще.

Я откашливаюсь.

– Ты уверен? – Я легонько пихаю его локтем в бок. – Я очень стараюсь не лезть в твою личную жизнь. Необходимости обычно не возникает, потому что ты не заводишь длительных отношений. Но… – Чувствую, он напрягся, зная, куда я клоню. – Хочешь поговорить о Данте?

– Вот не надо! – Он мотает головой, брызги летят во все стороны. – Нет, я определенно не желаю обсуждать Данте.

– Он звонил тебе после того, как мы сюда приехали?

– До того, во время, после. Никак не уймется.

– В каком смысле? Я думала, вы просто друзья.

– Так и есть! – Джуд рубит ладонью воздух. – Друзья, не более того.

– Я знаю…

– Данте играет Голиафа во франшизе «Фантом Файв». Последнее, что я о нем слышал, – что он съехался с роскошной Офелией Тэн, своей партнершей по спектаклю. Его предпочтения ясны и несомненны. Данте есть Данте, я бы не хотел его менять. Пусть дальше живет своей невероятной жизнью и больше не пытается продолжать… это.

Мне трудно скрыть недоумение.

– Ты о вашей дружбе?

– Все сложно, Ти. – Он улыбается, чтобы смягчить металл в голосе. – Поверь, очень сложно.

– Ладно. – Я киваю и кладу голову ему на плечо. – Больше не буду об этом.

Он прижимается щекой к моей макушке.

– Спасибо. – Некоторое время он молчит. – Мне гораздо больше нравится простота, а тебе?

Шевеля пальцами ног в песке, я обдумываю его вопрос.

– Даже не знаю. У меня было много встреч с простыми парнями. Все они исправно платят налоги и обязательно дружат с неким Марком. Играют в гольф. Имеют любимую химчистку. Я тоже этого хотела. Хотела. Но…

– Но охотник за головами вскружил тебе голову?

– Это все равно что съесть на завтрак острый буррито после многолетней овсянки.

Он крепче меня обнимает.

– Это прямо проклятье, да?

– Оно самое.

– Хуже всего то, что он мне нравится. Нравится, и все тут. Сначала я думала, что он просто вредничает, но теперь понимаю, что это честность. Когда я вспоминаю свои свидания с потенциальными женихами, то понимаю, до чего неестественны все их разговоры. Мне нравится общество Майлза, потому что я знаю, чего от него ждать. Он не врет. Когда он говорит что-то значительное или приятное, то это как… рождественское утро. Звучит глупо, но…

Позади нас кто-то покашливает.

Я давлюсь, готова взять свои последние слова назад, у меня такое чувство, словно мне в бок воткнули раскаленную кочергу.

Интуиция подсказывает мне, кто тут кашляет.

Я не ошиблась: это Майлз.

Охотник за головами возвышается над нами, зарывшись башмаками в песок, с презрительной гримасой на лице.

Гримаса предназначена мне, но глаза при этом глядят ласково, удивленно, уязвимо.

– Привет! – бросает Джуд, нарушая смущенное молчание. Майлз меня слышал, наверное, он подслушал все мое выступление. Как мне быть? Прикинуться дурочкой? Откровенничать дальше? Как вообще поступают в таких случаях?

– Трудное утро?

Майлз не сразу выходит из транса. Он не сводит с меня глаз.

– Что?

Джуд не соизволит спрятать улыбку.

– Трудно следить за моей сестрой с утра пораньше?

– Не следить, а охранять, – бурчит Майлз.

– Как скажешь. – Джуд переводит взгляд с него на меня. – Мы с Тейлор вернемся в дом и сделаем на завтрак буррито.

Я наконец нахожу силы, чтоб встать, и стряхиваю с задницы песок. Нехотя кошусь на Майлза и не сразу понимаю, что ему тоже не по себе. Он не знает, куда девать руки. Обычно он уверенно складывает их на груди, властно жестикулирует или пишет в телефоне. Но сейчас он не находит им применения. Я стеснялась откровенно на него пялиться, но оказалось, что зря.

– Хочешь с нами позавтракать? Как тебе буррито?

Он мотает головой.

– Нет.

От его резкого тона я моргаю и бреду к лестнице.

– У меня скоро встреча в полицейском участке. Они получили результат баллистической экспертизы, – объясняет Майлз, шагая за мной. – Перед этим надо навести порядок в делах.

– Понятно, – отвечаю я с улыбкой.

– Не уверен, что понимаешь.

– Наши буррито на завтрак – это все, что было вчера в такос, вот только тортилья размякла, пришлось добавить яиц, – встревает Джуд. – Тейлор никогда ничего не выбрасывает.

– Почему не уверен? – спрашиваю я Майлза, когда мы втроем останавливаемся у лестницы.

Охотник за головами подбоченивается, но его взгляд устремлен вниз, словно он ищет объяснение на песке.

– Как я погляжу, ты недовольна, что я отказываюсь от буррито.

Теперь я и вправду ничего не понимаю.

– Ну и что?

– А то, – отвечает он с раздражением, – что мне не хочется бесить тебя с самого утра, что тут неясного?

– С каких пор тебе важно, бесишь ты меня или нет?

– Сам не знаю, провалиться мне на этом месте!

– Обычно мы добавляем в буррито авокадо, но в этот раз не нашли спелых, так что… – Джуд чешет себе лоб. – Сегодня без авокадо.

Майлз опять не знает куда девать руки. Я могла бы ему подсказать, но уже догадываюсь, что позволение этому типу прикасаться ко мне с самого начала было саморазрушением. Другие мысли просто не идут мне в голову.

– О чем ты сейчас думаешь? – Майлз подступает ко мне, щурится, вглядывается в меня. – Вижу, о чем-то нехорошем.

– О своем, о девичьем, Майлз. Ступай, приводи в порядок дела.

– Уговорила, я приду на ваши долбаные буррито.

Я всплескиваю руками.

– Господи!..

– Однажды мы попытались заново пожарить бобы, но утром это такая возня! – не унимается Джуд, похлопывая себя по животу. – Слушайте, вы двое, может, хватит загораживать лестницу? Никак вас не обойду.

Я отхожу вправо.

– Извини.

Джуд развивает при подъеме максимальную скорость, возможную при поврежденной ноге.

– Встал не с той ноги, Майлз? – спрашиваю я.

Он проводит рукой по лицу, и я вижу темные круги у него под глазами, усталую складку рта.

– Все было хорошо, пока я не услышал, что ты тут обо мне несла.

У меня вспыхивают щеки. Так я и подозревала, что он подслушал, как я откровенничала с братом, но от подтверждения вся пылаю, так мне стыдно.

– Что-то я не пойму. Тебе так неприятно слышать, когда перечисляют твои положительные качества?

– Не знаю, откуда ты их взяла.

– Ценю твою честность. Что теперь? Потащишь меня в суд?

Он шевелит губами, как будто жует невидимую зубочистку.

– А я ценю твое упрямство и сострадательность. Еще смелость, хотя ты ее в себе не замечаешь.

Эти его слова равносильны теплым объятиям. Теплым и крепким – настолько, что у меня перехватывает дыхание.

– Благодарю.

Он коротко кивает, отходит и устремляет взор в океан. Просто невероятно, что разомкнулось у меня внутри после начала этого путешествия. Во-первых, мне открылось, что я гораздо сильнее и выносливее, чем думала раньше. В этот самый момент мой возмущенный собеседник вынужден это подтвердить. Это то, что я всегда о себе подозревала. И я полна решимости действовать исходя из этих своих похвальных свойств.

Чего я хочу?

Хочу ли я отмахнуться от дела, в которое невольно вовлеклась? Нет.

Хочу ли положить конец знакомству с этим мужчиной, бросить начатое на полпути?

Нет. Будь моя воля, мы с ним прямо сейчас отправились бы в его номер в мотеле. Во мне бушуют физические потребности, утолить которые, как я сильно подозреваю, под силу одному Майлзу. Я боюсь вернуться домой, так этого и не испытав. Но при этом мне не хочется его отвлекать. Его терзает боль. Он выбивается из сил, чтобы это скрыть. Возможно, я слишком мягкосердечна, поэтому меня разбирает желание помочь. Мне хочется доказать себе, что я сильная и живучая, а еще внушить Майлзу, что его неудача в Бостоне уже не повторится. Это не значит, что он должен забыть всю свою прошлую жизнь, карьеру, для которой он явно предназначен.

Сухой остаток: он держит меня на расстоянии не просто так. Мне следует уважать его причины.

Но он прав, я упрямая.

Я с самого начала хочу помочь раскрытию убийства Оскара Стенли. Решить головоломку и заодно доказать, что я не просто «осторожная Тейлор». А теперь вдобавок хочу быть полезной Майлзу.

Нравится это ему или нет.

Знает он об этом или нет.

– Так ты придешь на буррито?

– Да, – рычит он, отворачивается от океана и пробегает мимо меня.

Я улыбаюсь ему в спину и иду за ним.

– Я тут подумала…

– Боже, опять ты за свое!

– Ничего страшного. Мне стало нечего читать. Раз ты взялся меня опекать, то можно я сегодня съезжу с тобой в город?

Он замирает на верхней ступеньке, я натыкаюсь на него, он не дает мне упасть и с подозрением смотрит на меня.

Сейчас я – само простодушие. Во всяком случае, с виду.

– Загляну в библиотеку, только и всего.

Но его не провести.

– Ты уверена, что это весь твой план?

– Вообще-то… – Чтобы его отвлечь, я кладу ему на грудь ладонь. Он с тяжелым вздохом смотрит, как моя ладонь скользит вверх, потом спускается вниз, к пряжке ремня. – Если ты хочешь вернуться на ту стоянку, то я не возражаю.

– Тейлор! – рычит он, хватает меня за запястье, отбрасывает мою руку, пытается отдышаться. – Не поступай так со мной, милая.

Я делаю вид, что мне нет дела до его реакции. Я прекрасно его понимаю и сочувствую ему.

– Так ты возьмешь меня с собой?

– Конечно.

– Вот и хорошо. – Я выдавливаю улыбку, хотя меня ранила его неподатливость. Умом я все понимаю, но сердце все равно щемит. – А сейчас давай поедим.

Он несколько секунд стоит столбом посреди мостовой, на его виске пульсирует жилка. Наконец он берет себя в руки и идет за мной.

Глава 15

Майлз

Как мне поступить с этой женщиной?

Тейлор наклоняется, чтобы налить мне еще кофе, и мне требуется вся сила воли, чтобы не отнять у нее кофейник и не усадить ее себе на колени. Ничуть не сомневаюсь, что это выглядело бы совершенно естественно. Но чем сильнее моя уверенность в этом, тем крепче решимость не прикасаться к ней.

Когда мы только познакомились, я решил, что ей нужны отношения, чинная оседлая жизнь.

Все это не для меня.

Она мне не годится.

А потом она делает грубый обманный маневр, ловит меня на секс, и я уже думаю: а что, почему бы не сдаться, почему бы не показать ей класс игры?

Но вместо этого она сама показывает мне класс.


Сильнее.



Притворись, что это ты!


Она губит меня своими губами, своей доверчивостью, своим яблочным ароматом. Я уже не могу толком спать, логично мыслить, о том, чтобы сосредоточиться на расследовании, и говорить нечего. А теперь, подслушав ее на пляже, я и подавно чувствую себя голым. Переживаю за ее чувства, как будто мне есть до них дело. Хочу быть тем человеком, за которого она меня принимает. Может, я всегда им был, просто не встречал созданной для меня женщины. Так долго бежал, что утратил представление о самом себе. Но, улыбаясь мне, она его возвращает. Вернее, я хотя бы пытаюсь себя разглядеть.

А ведь мне этого не хочется! Я уже шел этим путем – старался быть добрым, благородным героем, а оказалось, что я создан для роли негодяя. Быть негодяем легче, чем не прятаться от собственного прошлого. Напрасно я впрягся в это расследование, потому что теперь где-то глубоко внутри меня проклевывается надежда. Надежда, что можно уйти от случившегося со мной и двинуться дальше. Тейлор поливает этот росток, направляет на него лучик солнца. Но забыть то, что произошло тогда с мальчишкой… Нет, я недостоин прощения. Мои поступки нельзя искупить.

Если я забуду об осторожности, то все повторится. В этот раз – с Тейлор. Поэтому я должен глядеть в оба, охранять ее, понять, кто убил Оскара Стенли, и продолжить путь. Вот и весь разговор.

Увы, моя решимость стоит на шатких подпорках.

Тейлор возвращается к кофеварке с полупустым кофейником, и я невольно за ней наблюдаю. Попался бы мне тот, кто продал ей эти узкие брючки! В них она все равно что голая. Сквозь серый нейлон видны стринги. Я скрежещу зубами, чтобы справиться с желанием выбежать следом за ней в кухню и пристроиться к ней сзади… Туда, где мне самое место.

– Ты готов? – спрашивает она, заглядывая в свою сумочку. Ей невдомек, какой у меня сейчас стояк и что творится внутри моей грудной клетки.

– Ага. – Я отъезжаю от стола и встаю. – Только в библиотеку, да, Тейлор?

Она невинно моргает.

– В библиотеку, куда же еще?

Так я ей и поверил.

Но мы еще поглядим, как все сложится. Если я не возьму ее в город, то она отправится туда сама. Если я буду волноваться за ее безопасность, то у меня опустятся руки.

– Не возражаешь, если мы поедем на байке? – спрашиваю я ее по пути к двери, потом берусь за дверную ручку. Она не отвечает. – А, Дюймовочка?

– Я думаю.

Я складываю руки на груди и приваливаюсь к косяку.

– Что тебя гложет?

– Вдруг авария? – Она теребит свою сумочку. – У мотоцикла нет прочной крыши, Майлз. И подушек безопасности.

– А то я не знаю, Тейлор.

– Но я набираюсь храбрости. – Она идет ко мне, как по канату, натянутому над кишащим аллигаторами болотом. – Надо же в кои-то веки бросить вызов смерти!

Из-за ее болтовни о возможности погибнуть меня грозит вывернуть наизнанку.

– Со мной ты в полной безопасности, – говорю я, поражаясь собственному исповедальному тону. Откуда что берется? Виноваты, что ли, ее слова, сказанные на пляже, когда она не знала, что я слушаю?

– Я знаю, что с тобой мне ничего не грозит, – уверяет она меня, моргая. – Но по дороге гоняют другие люди… – Она идет через комнату ко мне, заставляя ускоряться мой пульс. – Тебе я доверяю.

Лучше на нее не смотреть. У меня от горла к животу распространяется теплая волна.

– Тем лучше.

– Тебе льстит мое доверие?

Я издаю нечленораздельное мычание и киваю на тот случай, если мычания окажется недостаточно.

Она вкладывает ладошку мне в пятерню. Ощущение до того приятное, что я едва не шарахаюсь. Мы не договаривались, что будем держаться за руки.

И вот я, как влюбленный подросток, веду ее за ручку к своему байку. Аккуратно надеваю ей на голову свой шлем, помогаю устроиться на заднем сиденье. Она выглядит на моем огромном железном скакуне такой хрупкой, что меня прошибает пот. Если какой-то автомобиль на дороге приблизится к нам меньше чем на десять футов, я могу психануть. Угораздило же меня предложить ей ехать на мотоцикле! Может, не поздно взять машину?

– Я уже дрожу от возбуждения, – признается она, улыбаясь мне сквозь щиток. – Достаточно будет держаться за сумочку?

– Нет. – Я отнимаю у нее сумочку и прячу в кофр. – Будешь держаться за меня.

– Вас понял.

Я сажусь, она обвивает мне руками поясницу, припадает щекой к моему плечу – и со мной происходит сразу много всякого. Все мышцы напрягаются, я превращаюсь в олицетворение защитника, язык с трудом ворочается во рту, местами я холодею, местами горю. Что уж говорить о пульсирующем члене: им столько пренебрегали, что боль в нем уже становится привычной… Но главное – неистовый мотор у меня в груди, стучащий громче мотоциклетного. У меня нет сомнения, что никто, кроме Тейлор, уже не сядет на заднее седло моего байка. Она – последняя.

Что бы ни произошло.

С этой неудобной мыслью я сжимаю рычаг сцепления, завожу мотоцикл и медленно выезжаю на дорогу. Она так стискивает мне коленями зад, так обхватывает руками талию, что мне трудно дышать. Я не тороплюсь, соблюдаю ограничение скорости. В каждой рытвине, каждом дорожном знаке мне чудится угроза.

– Быстрее! – просит она, захлебываясь от ветра, и стискивает меня еще сильнее. Меня тошнит от ускорения, но одновременно я горжусь ею. Горжусь ее смелостью, способностью преодолеть страх, довериться мне. Черт, я бы соврал, если бы сказал, что мне не нравится, как она льнет ко мне своим горячим лобком. То, как ее сексуальная попка в стрингах попирает мой ретивый байк, вызывает у меня лютый голод. Наводит на мысли о горячем, потном сексе. Она кричит мне в ухо: «Быстрее!», а я представляю нас в постели. Поневоле подумаешь о самоудовлетворении! Утром я вернулся к себе в мотель, чтобы принять душ и переодеться. Мне ничего не стоило избавиться там от накопившегося напряжения, но я удержался, хотя не припомню, когда у меня раньше был такой же твердый член. Тело знает, что ничто не заменит мне настоящую Тейлор.

Боже, как же я ее хочу. И при этом сознаю, что она недосягаема, потому что здесь замешано мое сердце. Если бы не это, я бы не вылезал из ее постели. Все было бы совсем просто, я был бы избавлен от тошнотворного страха завалить дело и причинить вред ей.

Если не хуже.

Мои руки уже превращаются в желе. Я запрещаю своим мыслям развиваться в ненужную сторону и сосредоточиваюсь на том, чтобы доставить Тейлор в город в целости и сохранности.

Фалмут встречает нас столпотворением.

– Совсем забыла! – перекрикивает она ветер. – Митинг!

Я киваю и медленно заезжаю на одну из муниципальных стоянок. Она забита под завязку, мне приходится оставить мотоцикл в неположенном месте, между автомобилем и воротами. Я снимаю с Тейлор шлем, она усмехается.

– Ну, что скажешь? – спрашиваю я голосом, больше всего похожим на скрежет битого стекла.

– Мне понравилось! – выдыхает она, закидывая руки мне на шею. – Спасибо, что уговорил. И что не поднял меня на смех, когда я заартачилась.

– Больше никто не будет над тобой смеяться, – выпаливаю я.

Надо же обещать такую глупость! Я никак не могу этого гарантировать. Но что прикажете говорить, когда она улыбается мне, как всамделишному герою? Следующая стадия – клятвы… Ахнуть не успею, как наобещаю ей дом, детишек и поездку в «Дисней Уорлд». Мысль об одинаковых маечках уже не кажется мне такой отвратительной, как раньше.


Боже. Ты себя слышал?


Я стаскиваю ее с мотоцикла и прижимаю к себе, заставив привстать на цыпочки. Она раскраснелась от поездки. Ничего не помешает мне сейчас ее поцеловать. К своему удивлению, я целую ее осторожно, бережно. Наматываю на кулак ее волосы, медленно засовываю ей в рот язык и наслаждаюсь ее вкусом, ее яблочным ароматом. Она пытается что-то лепетать, но я не тороплюсь. Я размеренно поглощаю ее. Так мы еще не целовались, я… Что я делаю? Это что, обожание? Похоже на это. Неспешный танец двух языков, ее сочные губы, мои губы, поцелуй как затянувшийся припадок. Мы ведем себя так, будто нам совершенно некуда торопиться. Как же мне это нравится. Долой спешку!

Я чертыхаюсь и прерываю наш поцелуй.

Тейлор налегает на меня, и одно это равносильно отвертке, воткнутой мне в солнечное сплетение. Что дальше? Чтобы отвлечься, я достаю из кофра и отдаю ей сумочку.

– Я пойду с тобой в библиотеку. – Я дотрагиваюсь до ее руки в надежде, что она в меня вцепится. Она опять вкладывает мне в пятерню свою ладонь, и я перевожу дух. Оказывается, я давно перестал дышать. – А потом ты подождешь меня в полицейском участке.

– Я не смогу перебирать книги, если ты будешь за мной следить. Что мне грозит средь бела дня? Иди на свою встречу, встретимся потом. – Она улыбается. – Поедим мороженого.

Я фыркаю.

– Я что, похож на того, кто ест на свидании мороженое, Дюймовочка?

– Нет. – Она вздыхает. – Не похож.

Несколько секунд мы идем молча.

– Какое ты любишь?

Ее пальцы сжимают мои. Я пропал.

* * *

– Друзья и обитатели Фалмута и графства Барнстейбл, – говорит мэр в микрофон, и ее голос слышен даже на дальнем конце главной торговой улицы. – До меня доносятся ваши жалобы, и можете не сомневаться, мой долг – помогать вам.

Мы с Тейлор останавливаемся перед полицейским участком и смотрим на происходящее. Мэр стоит в кузове грузовика, в руке у нее микрофон, за спиной колонки. На дверцах грузовика – плакатики на магнитах: «Переизберем Ронду Робинсон!» Ее аудитория – сотни местных жителей с плакатами и в майках с лозунгом: «Арендаторы, убирайтесь!» Этот же лозунг они скандируют, заглушая мэра, как ни жестикулирует ее очкастый ассистент Курт, пытаясь их утихомирить.

Не пойму, Курт и впрямь таращится на Тейлор или это только мое воображение?

Нет, не воображение! Он поправляет очки и значок-блюдце на груди и наклоняется, чтобы лучше ее разглядеть в густой толпе.

Я подношу к губам ее руку и целую костяшки пальцев. Ассистент торопится упереться взглядом в свой блокнот.

Я, конечно, внутренне торжествую, но… Похоже, Тейлор рано или поздно приберет примерно такой тип, как он: ровесник, чисто выбритый, с уважаемой профессией. Прямо вижу, как он учит детишек ценности труда на благо общества, водит их на уроки йоги, гуляет с ними на природе и все такое прочее.

– Гляди! – зовет меня Тейлор среди шума. Я очень ей признателен. Но долго ли я сумею закрывать глаза на реальность? Рано или поздно мне предстоит жесткая посадка, неприглядный конец. Это без вариантов. – Гляди, Сал.

Я прослеживаю ее взгляд и вижу временного соседа Тейлор, слившегося сейчас с публикой в одинаковых майках. Он чувствует наше внимание, поднимает глаза, отворачивается, снова смотрит на нас, уже с ухмылкой. Я в ответ оскаливаюсь, и он спешит затеряться в толпе.

– Если у кого-то из вас есть жалобы в связи со сдаваемой внаем собственностью по соседству с вашей или если ее собственник, по вашему мнению, проявляет халатность, как то: сдает дом непроверенным гостям или пренебрегает правилами нашего сообщества, – продолжает мэр, – то обязательно пишите или звоните нам. Мой ассистент Курт немедленно зарегистрирует жалобу и предпримет все необходимые меры. Мы работаем над ограничением аренды в нашей юрисдикции, чтобы все оставалось, как было – мирно и уютно.

– Вы обещали то же самое в вашу прошлую кампанию, четыре года назад! – кричит кто-то в толпе.

– Мои дети больше не могут играть на улице из-за пьяных водителей!

– Невозможно спать, когда рядом беспрерывное веселье!

– Слышно, как арендаторша по соседству поет в душе. Визжит, как дворовая кошка!

Тейлор ахает и косится на меня. Я стараюсь справиться с желанием расхохотаться, но куда там. В итоге я сгибаюсь от смеха посреди тротуара, хотя моя задача сейчас – расследовать преступление. Ничего не могу с собой поделать, когда подворачивается случай от души повеселиться. Не припомню, когда такое было со мной последний раз, пока не появилась она.

Тейлор морщит носик, но ее зеленые глаза глядят весело. Не любоваться этими глазами превыше моих сил. Она приподнимается на цыпочки, тянется к моему уху, и я торопливо наклоняюсь.

– Ты уже нарушил одно свое обещание – не делать из меня посмешище. Жду теперь, когда ты назовешь меня Шакилом.

Я чмокаю ее в выпяченные губки.

– Лучше я куплю тебе еще мороженого, не возражаешь?

Она увертывается от следующего поцелуя.

– Это наибольшее, на что ты способен? – Она игриво толкает меня в грудь. – Ступай на свою встречу. Встретимся через час и поедим мороженого.

Я показываю себе под ноги.

– Встань здесь и поцелуй меня.

Она кусает себя за нижнюю губу и отрицательно мотает головой.

Она дразнит меня, вызывает голод. Теперь мне нужно сразу все.

И у нее получается. Господи, помоги.

Глава 16

Тейлор

– Ты та еще штучка! – бормочу я себе под нос, пружинисто шагая по тротуару. Этим утром я не только прокатилась на «Харли-Дэвидсоне», но и избежала подозрения со стороны самого подозрительного в мире мужчины. Он думает, что я пошла в библиотеку за последним бестселлером. Что ж, это тоже может быть целью, я способна убить одним выстрелом двух зайцев. Но Майлзу невдомек, что к библиотеке примыкает офис секретаря округа, туда я и собралась.

Очень хочется, конечно, взять пару книжек и потом поесть с Майлзом мороженого. Жаль его разочаровывать. Но раньше, на пляже, я решила помочь раскрыть дело и предпринять для этого все возможное – для себя и для Майлза. Если я могу сделать так, чтобы он перестал наказывать себя за прошлое и снова стал профессиональным детективом, то я не пожалею для этого сил.

После нескольких лет слушания подкаста «Высеченное в кости» я знаю одно. Всегда существует какая-то спрятавшаяся от взглядов улика. На первых порах расследования главная забота – это хронология, возможность, вещдоки, но настоящее расследование начинается тогда, когда детективы возвращаются в начало и начинают изучать связи убийцы, нападают на документальный след. Это и помогает раскрыть преступление.

По словам Майлза, собственность убитого брата достанется Лайзе Стенли. Чем не мотив для его устранения? Сплошь и рядом главным мотивом служат деньги.

Штука в том, что недвижимость в Кейп-Код весьма недешева, особенно на берегу океана. А кем был Оскар Стенли? Почтальоном на пенсии.

Что-то здесь не вяжется. У него могло быть семейное состояние, полученное в наследство, или страховка за травму, позволившая накупить домов, но все это подробности, требующие изучения. Для этого я и могу пригодиться. И заодно доказать себе, что не сижу сиднем и не сливаюсь с фоном, пока остальные рискуют.

Решительно расправив плечи, я двигаюсь вдоль полок в глубину библиотеки, к стеклянной двери секретарского кабинета.

– Привет! – жизнерадостно приветствую я женщину за письменным столом. – Я ищу имущественные ведомости.

Она кивает и берет карандаш.

– Адрес?

– Их много.

– Ну, разумеется, – соглашается она со вздохом.

Через двадцать минут я ухожу с охапкой распечаток. Открываю коленом дверь библиотеки и нахожу стол в тихом месте читального зала. Раскладываю копии имущественных свидетельств Оскара Стенли. Проверяю, не звонил ли Джуд – нет, не звонил. Майлз тоже не звонил. Тем лучше, мужчины при деле. Мне никто не помешает.

Я кладу телефон на стол и открываю первое свидетельство – на тот самый дом, где убили Оскара. Никаких странностей я не вижу. Указан один собственник – он сам. Но уже второе свидетельство заставляет меня напрячься. Собственник – он же, Оскар Стенли.

Но кроме него, указан второй собственник – Evergreen Corp.

То же самое в следующем свидетельстве. И так далее.

Оскар Стенли не владел всеми этими домами в одиночку. Он был их совладельцем.

А как известно, бизнес-партнеры чаще всего совершают убийства, на втором месте – супруги. Обязательно скажу Майлзу…

Но я не успеваю додумать эту мысль: что-то тяжелое бьет меня по затылку, я успеваю почувствовать острую боль – и погружаюсь в кромешную тьму.

* * *

– Тейлор!

Сознание медленно возвращается, но лучше бы продлился обморок! Голова раскалывается, я чувствую запах крови.

Но мало этого: охотник за головами надрывается всего в дюйме от моего лица.

Я приподнимаю одно веко, и он бормочет в потолок молитву, а потом опять срывается на крик:

– Ты в порядке? Где еще болит? Скажи, что ты в порядке!

– Да в порядке я, в порядке, хватит орать, – прошу я придушенным шепотом.

– Не орать? Ты лежишь здесь окровавленная, а мне заткнуться? – Он ощупывает меня всю, каштановая прядь волос, упав на лоб, заслоняет его расширенные зрачки, по вискам струится пот. Кажется, он дрожит. – Что стряслось, черт возьми?

– Не знаю. – Увидев, что нас окружают люди, и многие из них звонят, кажется, на 911, я пытаюсь сесть. – Я сидела вот здесь. Кто-то меня ударил. Кажется, книгой в кожаном переплете.

– На полу книга, вот здесь, – сообщает помогавшая мне окружной секретарь. Сколько времени я пролежала без сознания на полу библиотеки? – На переплете кровь – наверное, ее.

– Господи… – хрипит Майлз, сам в полуобморочном состоянии.


На меня напали.


Я взволнованно вздыхаю и оказываюсь в объятиях Майлза. От исходящего от него тепла и своего чувства безопасности я забываю о посторонних и просто приникаю к нему, сжимаю коленями его поясницу, руками – шею. Мне отчаянно нужно согреться: я так замерзла, что клацаю зубами, как если бы меня выудили из полузамерзшего пруда.

– Майлз…

– Я здесь, Тейлор, я с тобой. – Он тяжело дышит, как будто ему самому необходимо успокоиться, но я вижу, что у него не получается. – Здесь есть камеры? Я хочу знать, кто это сделал. Немедленно.

– Камер нет, сэр, к сожалению, – отвечает ему мужской голос. Пауза, я слышу, как колотятся в унисон наши с Майлзом сердца. – Сюда уже едет «Скорая».

– Не хочу «Скорую», хочу домой.

– Вдруг у тебя… – Он судорожно глотает, адамово яблоко ходит вверх-вниз, касаясь моего виска. – Вдруг сотрясение мозга? Я получил баллистическую экспертизу и сразу ушел с совещания. Найденный тобой, Тейлор, на пляже пистолет – не орудие убийства. Его еще не нашли. Я как чувствовал, что нельзя оставлять тебя без присмотра…

Меня удручает известие о результате экспертизы.

– Ты не виноват. Я пришла в библиотеку в разгар дня, – говорю я ему в плечо. – Чего мне было бояться?

– Значит, было чего, Тейлор.

Интуиция нашептывает мне, что события принимают нехороший оборот. Не только потому, что на меня напали уже во второй раз, но и потому, что, попытавшись помочь Майлзу, я могла все испортить.

– Я в порядке.