– Жду не дождусь. – Я раздраженно пнула пустую бутылку от «Малибу», которая оказалась на полу во время развлечений вчерашнего вечера.

– И Гвен, – добавил он, – тебе, э-э, наверно, стоит что-нибудь надеть, ну знаешь, если кто-нибудь сюда войдет.

Я еле сдержалась, чтобы не швырнуть бутылку «Малибу» ему в голову. Но я решила, это будет выглядеть так себе, если ты стоишь полуголой посреди полицейского участка в семь утра. Я смотрела, как Лайонс выходит за дверь кабинета, оставляя меня стоять в бюстгальтере и джинсах.

Я захлопнула за ним дверь и оглядела разбросанные по офису диванные подушки и носки. Пока я убиралась, то заметила стопку документов на столе, видимо, принадлежавшем Форрестеру. Узнав имя, напечатанное на верхнем листе, я вытащила его. Судя по всему, это был ордер на обыск лодки Джамаля.

– Форрестер, засранец, – выругалась я, складывая лист и запихивая в лифчик. Если Джамаль попадет в неприятности за помощь мне, я себе этого никогда не прощу.

Я села в кресло на колесиках и надела носки. Крутанувшись вокруг, я провела по зубам языком и пожалела об отсутствии зубной пасты. Мозг, казалось, вертелся быстрее, чем крутилось кресло. Обри правда мог мне солгать? Он вел себя так, будто приложения для знакомств для него – дремучий лес, что было явно не так. Если Лайонс и правда был Паркером, то, может, он мог пролезть через окно в боулинге, бросить худи и вернуться в туалет, чтобы найти нас с Девом. Он не казался человеком, который способен на убийство, но, опять же, Чарли тоже не казался. Когда стул остановился, я обнаружила, что смотрю на свое отражение в черном мониторе компьютера Лайонса. Я рассеянно нажала на клавиатуре «enter». Экран вспыхнул и попросил ввести пароль.

– Что еще вы от меня скрываете, детектив? – пробормотала я.

Я задумалась на секунду и напечатала «ОБРИ1». Экран дрогнул и велел попробовать еще раз.

– Ладно, как скажешь, – буркнула я компьютеру.

Моим обычным паролем был «Б1НКИ», с единицей вместо буквы И. Бинки, потому что бедный старый пушистый комочек был звездой, и я любила его до последней шерстинки. И единица, потому что никакой хакер никогда не разгадает этот пароль. Но какой пароль бы выбрал парень вроде Обри Лайонса? Человек, в жизни которого, по-видимому, мало радости?

Я напечатала ГАМБ1Т. Экран снова вздрогнул.

Я снова крутанулась в кресле, изучая кабинет в поисках подсказок. Мой взгляд остановился на черно-белых паспортных фотографиях, приколотых рядом с компьютером Лайонса. Я повернулась обратно к клавиатуре.

Напечатала ОЛИВИЯ. Экран еще раз вздрогнул.

– Ладно, еще одна попытка, – сказала я себе.

ОЛ1В1Я

Вдруг темный экран сменился разноцветной стоковой фотографией пальмы, склонившейся над живописным пляжем.

– Говорила же, что я хороший детектив, – проговорила я себе под нос.

Я открыла Гугл и развернула историю поиска. Среди запросов «расписание работы Теско», «Дракон», «фильм Нетфликс акулы» и «Гвен Тернер» была одна фраза, от которой мое сердце сжалось.

«Колин Паркер фотографии».

Я резко вдохнула. Я нажала на ссылку, и экран заполнился знакомыми изображениями: сексуальный зомби, Колин смеется в пабе с друзьями, все те же фотографии из профиля Паркера.

Какого черта ты делаешь, Обри Лайонс?

У меня в животе забурлило так, словно плохой диджей на свадьбе пытался замиксовать мои внутренности. Лайонс был в боулинге, когда на Дева напали. А также около колеса обозрения, когда убили Себа. У него в телефоне был «Коннектор», хотя он говорил, будто никогда в жизни не пользовался приложением для знакомств. А теперь я нахожу фотографии из профиля Паркера в его истории поиска. Но ведь он не мог и впрямь быть Паркером, правда?

Трясущимися руками я закрыла браузер и нашла иконку почты на его рабочем столе. Там было 22 непрочитанных письма, но одно из них выделялось. Я кликнула на имейл от «Дракон Лтд».

Вниманию детектива Лайонса,
Мы получили ваш официальный запрос относительно данных, принадлежащих аккаунту «Коннектора» 394518Z, пользователь «Паркер».
Информация, касающаяся этого аккаунта, представлена ниже:
ИМЯ: Паркер Смит
ИМЕЙЛ: Princecharming007@znrecinik.net
ДАТА СОЗДАНИЯ: 7 Июля
ПОСЛЕДНИЙ ВХОД В АККАУНТ: 00:37, 13 февраля


Прищурившись, я смотрела на дату в нижнем левом углу экрана. 12 февраля. Это сегодня. Паркер вошел в аккаунт сегодня. Мое сердце забилось быстрее. Чарли всю ночь провел в камере. Лайонс забрал его телефон. Он не мог зайти в «Коннектор».

Я рванулась к двери кабинета, уже собираясь открыть ее, как вдруг сообразила, что все еще хожу в одном только бюстгальтере. Натянув майку и худи, я выглянула из кабинета. Сотрудники собирались, попивая кофе и включая компьютеры. Но Лайонса нигде не было видно.

Я схватила телефон, чтобы позвонить ему, но остановилась. Я не помнила, чтобы прошлой ночью Лайонс пользовался телефоном, но он легко мог отправить сообщение, пока я спала.

Чарли меня предал. Лайонс врал. А Ной бросил. Я больше не знала, кому верить. А кроме того, осознала я, завтра День святого Валентина. Сара и Ричард женятся. Мы с остальными гостями должны встретиться на пирсе в девять утра, чтобы на пароме поехать на остров Истли. Сара будет ждать нас там вместе с родителями.

Я вспомнила о бывшей девушке Роба и ее сообщении на посвященном ему сайте. Я снова подумала о матери Себа, сидящей в доме престарелых, пока ей пытаются объяснить, что ее сын больше не придет к ней. И жене Дева, которой постучит в дверь печального вида полицейский.

Я почувствовала пронзающее чувство вины. Ну, это была либо вина, либо тот факт, что прошлым вечером я не ела ничего, кроме карамельного батончика и «Малибу».

Если Чарли не был Паркером, тогда «последнее имя с салфетки» все еще в опасности. И я не могла позволить, чтобы с ним что-то случилось.

Я должна добраться до него раньше Паркера.

В «Опасной зоне» они всегда ищут закономерность. Что-то, что убийца повторял каждый раз (умышленно или нет), какую-то зацепку, которая приведет к нему полицию. И если Паркер пытался меня подставить, он оставлял зацепки, которые указывали именно на меня. Я села обратно в кресло и посмотрела на карту Истборна. На всех местах обнаружения тел были приколоты кнопки.

Роба нашли в Соверен-парке.

Фредди в большом мусорном баке в переулке за Саус-стрит.

Джоша в мини-гольфе.

Дева в боулинге.

А Себ подвергся унижению, будучи убитым на колесе обозрения Истборна.

Не знаю, чего я ожидала, может, что они сложатся в пентаграмму, или в мое имя, или еще что, но на меня накатывало отчаяние. Как ни печально, но они казались случайными точками по всему Истборну, которые не имели никакого отношения друг к другу. Я встала, посмотрела на Соверен-парк и заметила, что он находится очень близко к винному бару, куда мы ходили с Робом. А «Топпос», итальянский ресторан, где мы ужинали с Фредди, был на Саус-стрит. Я нашла труп Джоша на поле для гольфа. И разумеется, мы с Себом катались на колесе обозрения. Ничего из этого не было случайностью, поняла я. Это была закономерность.

Паркер заманивал жертв туда, где проходили наши свидания.

Оставалось только одно имя, так что я точно знала, куда мне нужно идти.

Глава 36

Сара врывается в квартиру и захлопывает за собой дверь.

– Все кончено, – рычит она.

– Что? – спрашиваю я, мгновенно отвлекаясь от своего розе и марафона «Поженились с первого взгляда».

– Помолвка, свадьба и так далее. Ричард говорит, все происходит слишком быстро. Я швырнула кольцо ему в лицо.

От злости она вся красная.

– Что ты сделала? – ахаю я.

Сара падает на диван рядом со мной и тянется к бутылке вина на столе.

– Хорошо-хорошо, успокойся, – говорю я, беря пульт, чтобы выключить телевизор. – Что он сказал?

– Что это слишком дорого, нам нужно подождать до следующего года, когда он получит свой бонус, бла-бла-бла и прочая чушь, – бурчит она.

Я забираю у нее бутылку, наполняю свой бокал и передаю ей. Она делает несколько медленных глотков, и ее дыхание постепенно возвращается в норму.

– Так он не совсем все отменяет? Может, ему просто нужно больше времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью?

Я вижу, как ноздри Сары раздуваются, когда она ставит пустой бокал на стол и сразу же наполняет его снова.

– Свыкнуться с мыслью? – фыркает Сара. – Мысль о том, чтобы на мне жениться, что, так ужасна?

– В данный момент? Немного, да. Дыши глубже. Он не бросил тебя, просто просит больше времени.

– Ты даешь мне советы об отношениях? Вот это да, – хмыкает она.

– Ну, я просто говорю… – начинаю я.

– Ой, да я поняла, ты просто не хочешь, чтобы я переезжала, да? И это твой шанс оставить меня при себе. Тебе никогда не нравился Ричард, и вот ты почуяла кровь. Так ведь?

– Нет, это не так! – мой голос слегка дрожит. – Просто ты всегда была так осторожна с парнями. К чему такая спешка теперь?

– Потому что мы с Ричардом созданы друг для друга, – заявляет Сара, словно это неоспоримый факт. – Понимает он это или нет.

– Ты правда так уверена? Ты же толком ни с кем не встречалась с университета.

Сара прищуривается.

– Тебе-то откуда знать? Ты так увиваешься за Ноем, что едва ли замечаешь, что происходит в моей жизни.

До знакомства с Ричардом Сара встречалась с несколькими парнями, но, несмотря на нездоровый интерес к моей личной жизни, она никогда особо не распространялась о том, почему у них ничего не вышло. Иногда я беспокоилась, что случилось что-то плохое, но возможно, никто из них просто недотягивал до ее слишком высоких стандартов.

– Ты о чем?

– Ой, Гвен, да ладно, ты рядом с Ноем как изголодавшийся подросток.

– Неправда!

– Еще как правда. Ты идолизируешь парня, и всегда так делала. Это жалко.

– С чего ты вообще это взяла? – Я чувствую, как закипает кровь.

– Ты в ужасе от того, что придется самой стоять на ногах, Гвен. Ты вьешься вокруг Ноя, будто он твой кокон безопасности. Ты могла бы получить гораздо больше и в глубине души знаешь об этом.

– Чушь собачья! – в гневе рявкаю я. – Я знаю Ноя много лет, а ты знаешь Ричарда примерно десять минут. Так что сомневаюсь, что ты в том положении, чтобы читать мне нотации.

– Ты несчастна и тонешь. Ты вот-вот выбросишь свою жизнь на помойку, чтобы поехать за этим парнем по всей стране, как преданный пудель. Поговори о созависимости.

– Эй, подожди секунду. – Я пытаюсь обрести контроль над ситуацией, которая, по всей видимости, обернулась против меня. – Может, мне нужна была стабильность, знаешь, после…

– После смерти твоего папы? Гвен, ты можешь сказать это вслух. Это случилось.

Ее слова жалят меня, словно тысячи маленьких кинжалов.

– Я знаю, что это случилось. – Мой голос так же холоден, как лед в Арктике.

– Это не то, чего бы он для тебя хотел. Он был бы так разочарован.

Мое тело напрягается, будто меня ударило электрошоком.

– Не надо, – предупреждаю я. – Не тебе рассказывать мне, что бы сказал мой папа.

Лицо Сары на секунду вспыхивает, и она берет себя в руки.

– Гвен, Ной не может заменить твоего отца, и это мне придется собирать тебя по кусочкам, когда все пойдет к чертям, что я и делаю каждый раз. Но вот ты нападаешь на меня.

– Сара, я не нападаю на тебя, я…

С этими словами она допивает вино, встает и, тяжело шагая, уходит наверх, оставив меня гадать, что же только что произошло.

На следующий день после работы я пишу Ричарду и прошу его встретиться со мной в «Браун-Дерби». Мне не по себе из-за нашей с Сарой ссоры, и я надеюсь, что, может, все наладится, если я помирю их с Ричардом.

Когда он заканчивает свой рассказ о бессмысленных событиях своей последней поездки на какой-то холм в Уэльсе, я пытаюсь повернуть разговор к Саре. Это слегка неловко, потому что мы никогда не оставались вдвоем. Обычно рядом всегда была Сара или Ной, чтобы разбавить туристические анекдоты. (Обратите внимание: анекдот – это большая натяжка.)

– Так что случилось у вас с Сарой? – спрашиваю я, прикинувшись дурочкой. – Ты не привез ей каких-нибудь энергетических батончиков?

– У нас случилось дурацкая ссора из-за свадьбы.

– Дай угадаю, ты хочешь темно-зеленую скатерть, а она светлую.

Ричард вздыхает. Я вижу, что он уже слегка пьян – очень необычное для него поведение посреди недели. Он рассказывает, что попросил Сару подумать о том, чтобы отложить свадьбу, пока у них не появится побольше денег. Она отреагировала в обычной для Сары манере, сняв кольцо и швырнув его в палисадник перед домом.

Я собираюсь сказать ему, чтобы он дал себе по лбу и помчался умолять ее о прощении, но чем больше мы разговариваем, тем больше мне его жаль. Я понимаю, что никогда с ним толком не разговаривала, всегда предпочитая подразнить его вместе с Сарой или отключиться, когда он талдычит о своих многочисленных мужских увлечениях. Возможно, все дело в бутылке мерло, которую я заказала «на стол» (то есть себе), но вдруг я вижу его в новом свете.

– Мы вместе всего год, – говорит он. – Мы даже не живем вместе. Иногда мне кажется, что ей больше нравится мысль о пышной свадьбе в церкви, чем я. Она сказала, что это мой последний шанс. Говорит, мне лучше ее больше не позорить.

Я пытаюсь подбодрить его историей о том, как облажалась сама, уволившись с работы и спустив все сбережения на безумную идею Ноя.

– На работе все шло так хорошо. Я только что получила повышение. А теперь он только и хочет, что уехать, – рассказываю я. – Ной всегда был моим якорем, понимаешь? Но с тех пор, как его мама заболела, он открыл это новое отношение «живи, будто каждый день – последний». И как мне сообщить ему, что я против? После того что он пережил за этот год, ему нужно что-то хорошее.

– А как же то, что нужно тебе?

Я смотрю на свой телефон, где мигает сообщение от Ноя, который спрашивает: «Ну что, ты это сделала? Что сказал начальник?» Я не отвечаю и сую телефон в сумку.

– Это неважно, – говорю я Ричарду. – Мне просто придется это сделать. Надеюсь, будет весело.

– Ты прошла такой путь не ради ходьбы, – произносит он, и моему опьяненному мозгу требуется некоторое время, чтобы осознать, что это звучит довольно возвышенно. Может, Ричард и напоминал облагороженного походника, но на самом деле он мог быть довольно милым.

– Ну, мы так говорим, когда доходим до лагеря на Невисе[32], – добавляет он.

– Лагерь. – Я улыбаюсь. – Какая глупость.

– Эй! – смеется Ричард. – Там я сделал Саре предложение, знаешь?

– Что, посреди горы Бен-Невис?

– Нет, посреди холма Роузберри, позади церкви на Истли. Я заставил ее пойти со мной в поход, и это самое дальнее, куда она дошла, пока не начала жаловаться на ноющие икры.

– Классическая Сара.

– Я сказал: «Хорошо, это лагерь. У меня в кармане есть энергетический батончик», – и достал кольцо. Остальное ты знаешь.

– И теперь вы там поженитесь.

– Ну, теперь, может, и нет, – говорит он, глядя в мутно-коричневые глубины своего пива.

После нескольких пинт для него и текилы для меня мы пошли домой вместе. Дом Ричарда первый по пути, и он предлагает зайти на стаканчик перед сном.

И в этот поистине блестящий момент принятия гениальных решений я соглашаюсь.

– Мои ключи у Сары, – говорит он, поднимая цветочный горшок у входной двери и доставая из-под него запасные ключи.

В своей очень аккуратной квартире он наливает нам выпить, в чем мы на самом деле не нуждаемся, и пьяно начинает показывать свои походные принадлежности. Я не могу перестать смеяться, глядя, как Ричард примеряет разнообразное термобелье, носки для поддержки голеностопа и непромокаемые штаны. В какой-то момент я обнаруживаю, что лежу на полу, потому что снимаю с его левой ноги очень упрямый трекинговый ботинок. Следующее, что помню, как Ричард падает на ковер рядом со мной и в обмен предлагает снять с меня конверсы. В моей голове туман, и кажется, колотящееся сердце – единственная часть тела, которую я могу контролировать. Прежде чем я понимаю, что происходит, мы начинаем стягивать друг с друга одежду, пока вдруг не начинаем целоваться. А потом больше, чем целоваться. Все плывет. Спустя секунды все кончается. Это случилось, и я не могу этого изменить.

После этого я в полном оцепенении иду домой. Слава богу, Сара уже спит, когда я прихожу. Меня дважды тошнит, и я засыпаю.

На следующее утро я вижу лежащее в грязи кольцо, подбираю его, мою и отдаю Саре, когда та просыпается. Я извиняюсь за нашу ссору и говорю, что она права, Ричард придурок, и ей, наверно, не нужно ждать, когда тот одумается. Сара отвечает, что ей придется, ведь он единственный нормальный мужчина вокруг, а она столько вложила в эти отношения, что теперь должна любой ценой сохранить их. Говорит, что не собирается сдаваться из-за того, что у него предсвадебный мандраж. Я чувствую, что меня сейчас снова стошнит.

Вот и все. Следующие несколько дней Ной постоянно спрашивает меня, что случилось. Я отмахиваюсь и предлагаю пойти в паб. Каждый раз, когда он говорит о фургоне или о нашем будущем, я меняю тему. Каждый раз, когда мне хочется признаться, я подавляю это стремление. На следующее утро, в субботу, мы должны поехать к его маме на выходные. Я не могу этого пережить и вру, что у меня болит живот.

Глядя, как Ной уходит, я чувствую себя опустошенной. Мое сердце разбито, и во всем этом виновата только я. И это я обладатель разрушающей силы. Я могу разрушить все лишь несколькими словами. Или я могу вести себя тихо и сохранить эту тайну навечно. Это ноша, которую я не знаю, как нести.

Когда на следующий день он возвращается домой, я все еще не знаю, что делать. Я провела выходные в его квартире, в беспамятстве пижамы и чипсов, размышляя, смогу ли вообще найти слова, чтобы сказать ему. Но когда Ной появляется в дверях, то говорит кое-что, что совершенно лишает меня остатков сил.

– Это насчет мамы, – говорит он. – Рак ушел, она в ремиссии.

Ной такой счастливый, такой восторженный – я никак не могу испортить это. Я всегда говорила, что мы лучшие друзья, и не понимаю, почему причинила такую боль своему лучшему другу. Это просто секс, говорю я себе. Это ничего не значит. Это ничего не меняет. Но секс никогда не был просто сексом. Я убеждаю себя в фантастических вещах – что могу оставить это позади, что фургон будет новым началом для нас обоих, – но в глубине души я знаю истину. Даже если Ной никогда не узнает, ничего уже не будет как прежде. Не имеет никакого значения, как глубоко я пытаюсь похоронить то, что наделала, в душе я всегда буду знать, что оно все еще там. Я создала трещину, которая постепенно разрушит наши отношения.

В следующие несколько недель маме Ноя постепенно становится лучше и лучше, и мы некоторое время продолжаем притворяться семьей, но я не испытываю восторга по поводу нашей новой совместной жизни. Я медленно начинаю отдаляться сильнее и сильнее, избегать совместного проведения времени, отменяю планы и совсем перестаю спать с ним, пока ему не остается ничего, кроме как меня разлюбить.

Поскольку мы официально не живем вместе, нет никакого долгого, сложного, выматываюшего разрыва. Никаких пассивно-агрессивных сообщений. Никакой ноющей спины после ночевки на диване. Когда тем морозным вечером я выхожу из паба, годы общей истории исчезают, как растаявший снег. Должно быть, я скучаю по нему – где-то в примечании, где говорится о побочных явлениях.

Эта потеря дает мне своего рода суперсилу. Внезапно я могу скачивать приложения для знакомств, вооруженная волшебной устойчивостью к страданиям или отказам, потому что единственный человек, чье мнение меня волновало, – Ной Коултер. Совершенно неважно, не обращают ли они на меня внимания или любят до безумия, потому что они не он. И какое-то время это слегка отвлекает меня от боли. Я запираю покрепче все воспоминания о Ное и бросаю их там разлагаться естественным образом, как чайки бросают черствый сэндвич.

Проблемы начинаются через несколько недель, когда мы все едем на остров Истли, чтобы подготовить свадьбу. Я сижу на скамье в дальнем конце церкви, листая «Коннектор», пока Ричард с Сарой в 73-й раз за сегодняшний день спорят о порядке проведения церемонии.

Не могу сказать, что я очень шокирована, увидев выскочивший на экране профиль. Он, конечно, изменил имя, а его фото в профиле намеренно расплывчатое, но это Ричард. Пролистывая остальные фотографии, я понимаю, что все они из его Инстаграма. Тем вечером я пишу ему в «Коннектор».

Гвен: Ричард, какого хрена ты делаешь, я знаю, что это ты. Твою мать, ты женишься на следующей неделе. Что ты творишь?


Давай встретимся в лагере, пишет он в ответ.

Я тихонько ускользаю из своего номера в отеле и иду на холм Роузберри. На полпути вверх по склону я нахожу Ричарда, упакованного в водонепроницаемую ветровку и шапку-бини, который чуть ли не рыдает. Он рассказывает о том, что скачал «Коннектор» по работе, потому что его компания делает конкурирующее приложение.

– Меня интересовали только алгоритмы, механика кода, понимаешь? Но потом я вроде как увлекся, – говорит он. – Я просто разговариваю с девушками. Ни с кем не встречаюсь. Я люблю Сару, но все вертится только вокруг свадьбы, и я больше не могу. Это помогает мне справиться. Я брошу, когда мы поженимся.

– Полная чушь, – возражаю я.

Ричард бросает на меня сердитый взгляд.

– Ладно, – огрызается он. – После того, ну ты знаешь, что случилось между нами, все трещит по швам. Я не могу перестать об этом думать. Ты со мной не разговариваешь, так что я разговариваю с девушками в «Коннекторе». Это отдушина, наверно. Но я никогда не перейду черту, это просто флирт.

Классика. Так это я во всем виновата.

– Скажи Саре. Отмени свадьбу, Ричард.

– Не могу, это разобьет ей сердце.

– Если ты женишься на ней, несмотря на то что не любишь ее, это тоже разобьет. Ричард, ты явно не готов к этой свадьбе.

– Я должен, – возражает он. – Все оплачено, она переезжает ко мне. Гвен, слишком поздно. И я люблю ее, клянусь, люблю. Это просто мандраж. Брак будет новым началом. Все, что было раньше, не имеет значения.

– Не уверена, что могу просто притвориться, будто ничего не было. – Я смотрю прямо на него и не оставляю ни малейшего сомнения о том, что имею в виду.

– Ты должна, – умоляет Ричард. – Потому что я притворяюсь и буду притворяться до конца своих дней. Гвен, ты не можешь сказать ей. Засунь голову в песок и забудь, что это вообще произошло. Пожалуйста, пообещай мне, что ты никогда ей не скажешь.

Я смотрю на церковь за холмами.

– Ричард, я не могу этого сделать, – вздыхаю я. – Это неправильно. Сара должна знать.

– Если ты ей расскажешь, ты знаешь, какие еще секреты выплывут. Думаешь, Ной когда-нибудь простит тебя?

– Это не имеет значения.

Ричард кладет руку на мое плечо и поворачивает меня так, чтобы я смотрела прямо на него.

– Знаешь, это уничтожит Сару. То, что ты наделала, полностью ее уничтожит. Ты ведь не хочешь этого, правда?

Я смотрю на него, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не столкнуть его с холма.

– Ублюдок, – бормочу я.

Он не отвечает и вместо этого смотрит себе под ноги. Я выхватываю его телефон из кармана ветровки и сую ему.

– Ладно, ты победил. Но ты должен перестать вести себя как урод и удалить приложение. Сейчас же. И поклянись мне, что ты больше никогда, никогда в жизни не сделаешь ничего подобного.

– Хорошо, – соглашается он, и я вижу, как Ричард зажимает пальцем иконку приложения до тех пор, пока ему не предлагают его удалить. – Готово.

Я возвращаюсь в отель в одиночестве и рыдаю до тех пор, пока уже больше не могу плакать. А потом, что ж, потом начинают умирать люди, и все это кажется куда менее важным.

Глава 37

Так вот, если вам интересен список худших поступков, которые я когда-либо совершала, вот он:



3. Дурацкий танец под песню Шакиры на школьном собрании.

2. Ударила Келли Санчес, когда она вилась вокруг Даррена на танцах в шестом классе (и да, технически это был скорее удар кулаком, чем пощечина).

1. Переспала с женихом своей лучшей подруги.



Да, один из них чуть хуже остальных. Ладно, ладно, сильно хуже. Видите, я же говорила, что я не совершенство.

С минуту побарабанив в его дверь, я ждала появления заспанного Ричарда. Но мне никто не ответил. Разумеется, было бы куда проще, если б я не удалила его номер. Посыпались ледяные крупинки снега вперемешку с дождем, и я задрожала на крыльце.

Я толкнула ногой цветочный горшок на ступеньке и обрадовалась, увидев лежащий под ним ключ от входной двери. Я вошла внутрь и пошла вверх по лестнице к его квартире. Обрывки воспоминаний о том, как я взбиралась по этой лестнице, исторгнутые моим мозгом, тихо ползли обратно.

Я толкнула дверь в гостиную и огляделась. Казалось, все в порядке. У двери стояла пара чемоданов, упакованных для медового месяца. Я инстинктивно схватила для защиты зонт с вешалки и медленно вошла внутрь.

– Есть тут кто-нибудь? – крикнула я, гадая про себя, каким образом собираюсь одолеть Паркера со старым зонтом из H&M, размеры которого едва позволяли защитить меня от дождя, не говоря уже о том, чтобы служить еще и в качестве смертельного оружия.

Я сунула голову в пустую гостиную, размахивая зонтом, словно у меня в руках меч. Осознав, что там никого нет, я поискала какие-нибудь следы борьбы. До этого я была у Ричарда всего раз. Его квартира была… вообще-то, она была почти идеальна. Неброская, чистая до безумия, с современной мебелью, разбавленной слащавыми фотографиями и постерами. Подушки аккуратно разложены по обоим краям дивана, а украшения красиво расставлены по полкам, не оставляя ни следа присутствия личности. Место было олицетворением семейной жизни, будто бы специально сделанное, чтобы развеять любые намеки о том, что их брак претендует на что-то меньшее, чем идеал. Но я видела, как появляются трещины.

Я поднялась по лестнице и толкнула дверь ванной зонтом. Пусто. Подошла к спальне и с опаской вошла внутрь.

– Ричард? – позвала я.

Никто не ответил. Если Паркер следует своей схеме, а имя Ричарда – последнее в списке, то он должен находиться здесь. Что-то было не так, я чувствовала.

Спальня выглядела пустой. Я огляделась вокруг: в комнате было опрятно, чисто и никаких следов борьбы. Я надеялась, что Ричард с Сарой уже уехали на место проведения церемонии. Но тут я увидела кое-что на кровати. Я подошла поближе и стянула одеяло.

Моя рука приблизилась ко рту, чтобы подавить крик. Простыни были красными от густой, влажной крови.

– Нет, – прохрипела я, отшатнувшись от кровати. – Нет, нет, нет, нет, нет.

Я инстинктивно потянулась рукой назад, чтобы опереться на стену спальни. Вдруг я подумала, что, кто бы это ни сделал, он мог все еще оставаться в квартире. Я собралась с силами и внимательно оглядела комнату в поисках места, где можно спрятаться. Я увидела, что дорожка из следов крови ведет к окну и с облегчением вздохнула. Кто бы здесь ни был, он уже ушел. Я вернулась на лестничную площадку и села на верхнюю ступеньку. Я обхватила голову руками в ожидании, пока мое чертово сердце перестанет колотиться.

И тут я увидела, что на ковре лежит что-то похожее на обрывок бумаги. Я придвинулась и подобрала его. Размером едва с номерок из раздевалки, он был сложен посередине, потертый на сгибе, как будто его складывали и разворачивали множество раз. Я положила его на ладонь и медленно развернула пальцем.

Это была шутка из хлопушки.

Где лучше всего спрятать книгу, говорилось там.

Глава 38

Какого черта она тут делает? Я не видела этот листок бумаги с тех пор, как мы с Ноем расстались. Она не могла валяться здесь, просто не могла.

Внезапно снизу донесся шум. Я быстро захлопнула дверь в спальню и побежала вниз, но увидела в гостиной только Лайонса с Форрестером.

– Что вы здесь делаете? – выпалил Форрестер.

– Это квартира моего друга, – запинаясь, пробормотала я. – А вы что здесь делаете?

– В участок поступил анонимный звонок, – ответил Лайонс, – сказали, что нам нужно приехать по этому адресу.

– И вы тут как тут, – добавил Форрестер.

– Нам сообщили, что в спальне кричали, – продолжал Лайонс. – Ты поднималась наверх?

Форрестер решил не дожидаться моего ответа. Он прошел мимо, поднялся по лестнице и открыл дверь спальни.

– Подождите, не надо, – заикаясь, крикнула я. Но было поздно. Я видела, как напряглась его спина, когда инспектор увидел комнату.

– Лайонс, не позволяй ей уйти, – наконец, произнес он.

– Вы же не думаете… – начала я. – Вы не можете считать, что я имею к этому какое-то отношение.

– Думаю, нам нужно поехать в участок и во всем разобраться, – предложил Лайонс.

– Нет, вы не понимаете, да, – выпалила я. – Убийца все еще на свободе. Подумайте об этом, кто, по-вашему, был этим анонимным заявителем? Это Паркер. Вы теряете время. Он не закончил – люди все еще в опасности.

– Мисс Тернер, кто именно в опасности? – Форрестер захлопнул дверь в спальню. Он медленно и осторожно спустился ко мне, будто на ходу производил вычисления. – Чья это кровь в спальне?

– Кое-кто остается в… – Я потянулась к заднему карману за салфеткой, но там было пусто.

– Вы это ищете? – спросил Форрестер, держа в руках смятую салфетку из «Каппачино». – Я нашел это в мусорной корзине в своем кабинете. Кажется, это из вашего передвижного кафе, да?

Он указал на корчащего рожи Аль Пачино на салфетке. Эмблема никогда не выглядела менее смешной, чем сейчас. Я робко кивнула.

– Правильно ли я понимаю, мисс Тернер, что вы написали список жертв? – Инспектор сделал ударение на слове «жертв» с таким наслаждением, что у меня скрутило живот.

– Да, но…

– И вы всех их вычеркнули? – продолжил он.

– Я знаю, это выглядит так себе. Но детектив Лайонс может поручиться за меня, я пыталась помочь, я…

Форрестер не слушал. Он уже звонил в участок, диктуя инструкции. Было ясно, что через несколько минут это место наводнят криминалисты и обклеят полицейской лентой, и я снова окажусь в этой жуткой, холодной комнате для допросов – или еще хуже, в тюрьме.

– Проверишь кухню, ладно? – Форрестер прикрыл трубку рукой и махнул рукой Лайонсу, чтобы тот обыскал квартиру.

Я прислонилась к стене в гостиной, пока Лайонс рыскал по безупречно чистой кухне Ричарда, а Форрестер отрывисто диктовал приказы, которые, несомненно, решат мою судьбу. Выхода не было. Мое отчаяние резко прервал знакомый звук телефона в кармане, и я достала его с мрачным ощущением неизбежности того, кто писал.

Паркер: Гвен, прости. Было весело, но я не думаю, что у нас в итоге что-то получится. Наверно, мы просто неподходящая пара. Желаю тебе удачи!


Эти слова ударили под дых, словно кто-то врезал мне бейсбольной битой в солнечное сплетение. Он подставил меня, и я абсолютно ничего не могла с этим сделать. Не успела я перевести дух, как Форрестер перевел огонь на меня.

– Мисс Тернер, положите телефон сейчас же.

Он положил трубку и подошел ко мне; его лицо было такое же красным, как и усы.

И тут я услышала, как поворачиваются ключи во входной двери, и мы оба повернулись, увидев, как внутрь протискивается Сара с полными пакетами покупок в руках. На секунду я ощутила волну облегчения, пока до меня не дошло, что мне каким-то образом придется объяснить, почему квартиру ее жениха вот-вот наводнят полицейские.

– Вы, блин, кто такие? – оторопело пробормотала она при виде Форрестера. – Гвен? Что происходит? Кто эти люди?

– Я старший детектив Форрестер, – представился он, доставая удостоверение. – Это ваша квартира?

– Да. Ну, моего жениха. Что вы здесь делаете? Что-то случилось? Гвен, это как-то связано с тем парнем, Робом?

– Вы Сара? – Лайонс вышел их кухни и оглядел происходящее со своим фирменным изумлением. Не успела она ответить, как он повернулся ко мне. – Гвен? Это Сара?

Я сумела кивнуть.

– Где сейчас ваш жених? – спросил ее Форрестер.

– Наверно, он уже уехал на место проведения свадьбы. Сент-Мэри, на острове Истли, – ответила Сара. – Что происходит? Гвен, что ты тут делаешь? Мы должны быть в церкви через несколько часов, чтобы все подготовить.

– Я могу объяснить, – начала я с колотящимся сердцем. – Просто дай мне секунду, ладно?

Я оглядела комнату, отчаянно ища кого-то, кто прислушался бы к здравому смыслу.

– Вы сможете объяснить все в участке! – рявкнул Форрестер. – Сейчас же.

– Я арестована? – спросила я.

– Нет, Гвен, – сказал Лайонс. – Нам просто нужно понять, что именно здесь произошло.

– Вообще-то, – Форрестер рукой сделал знак Лайонсу замолчать, – Гвен Тернер, вы арестованы по подозрению в убийстве. Вы не обязаны что-либо говорить, но все, что вы скажете, может быть использовано в качестве доказательства…

Адреналин пронзил меня, словно молния. Это все не могло происходить наяву. Я чувствовала, как все тело начало трястись.

– Гвен, какого черта? – ахнула Сара.

– Хорошо, хорошо, подождите, просто подождите, – заикаясь, бормотала я. – Все не так, как кажется.

– Гвен, не волнуйся, никуда ты не пойдешь, ты ничего не сделала. Мы найдем тебе адвоката или вроде того, – заявила Сара. – А вы двое можете убираться из моей квартиры, пожалуйста. Это моя лучшая подруга, и она не убийца.

Форрестер скрестил на груди руки и посмотрел на Лайонса.

– И сколько еще ты будешь делать поблажки своей маленькой подружке?

– Что, простите? – прорычала я. – Это еще что значит?

– Гвен, дай мне с этим разобраться. – Лайонс повернулся к Форрестеру. – Пит, все под контролем. Она поедет с нами, просто дай ей минутку, ладно?

Лайонс повернулся ко мне.

– Гвен, тебе необязательно это делать. Я знаю, кто это. Я знаю, чье имя было последним в списке.

– О чем вы говорите? Какой список? Пожалуйста, кто-нибудь может мне объяснить, какого черта здесь происходит? – заорала Сара, ее рука взлетела ко лбу, словно она вот-вот упадет в обморок.

– Гвен, мне кажется, я знаю, почему мы здесь, – продолжил Лайонс. – Это подходит под закономерность, правда?

Мои колени подкосились. Я не могла позволить ему произнести это вслух. Не перед Сарой.

– Гвен, о чем он? – рявкнула Сара.

Я посмотрела на Сару, потом на Лайонса, а затем на Форрестера.

– Я… я… я… – мямлила я.

Если я позволю Форрестеру увести меня отсюда, этим все и кончится. Но выхода не было – Лайонс решительно загородил собой дверной проем. На мгновение я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Я должна что-то сделать, и сделать быстро.

Мне нужно их отвлечь.

Когда я открыла глаза, то больше не дрожала.

– Подождите. – Я обвила руками талию Лайонса, встала на цыпочки, чтобы наши губы оказались на одном уровне.

– Гвен, – прошипел он. – Что ты делаешь?

Я не имела ни малейшего представления о том, что я делаю. Мне просто нужно было заставить его замолчать – немедленно. И я его поцеловала. В этот момент моя рука скользнула под его пиджак и наткнулась на что-то холодное, что-то металлическое.

Шокер.

Я быстро открыла кобуру, как Лайонс показывал мне в участке, и вытащила шокер.

Лайонс отступил назад, удивленный поцелуем, и посмотрел на меня так, словно я совершенно рехнулась.

– Гвен! – крикнула Сара. – Что ты делаешь? Какого черта происходит?

– Это место преступления! – сердито рявкнул Форрестер.

Я подняла шокер и дрожащей рукой помахала им перед Лайонсом с Форрестером.

– Не подходите ближе, – предупредила я. – Я ухожу.

Лайонс отошел назад, и, все еще держа шокер перед собой, я медленно вышла наружу. Оказавшись в коридоре, я положила шокер в карман худи и рванула с места так быстро, словно от этого зависела моя жизнь.

Сердце, кажется, готово было вот-вот взорваться, пока я бежала к соседнему с Хэмпден-парком дому и, преодолев три забора, я с полчаса просидела на детской площадке. Когда я вышла оттуда, солнце уже садилось и улицы почти опустели. С моря дул ледяной ветер, и я натянула на голову капюшон. Я вернулась назад тем же маршрутом и села на заднее сиденье 54-го автобуса, а потом вышла, когда мы проезжали мимо Старого города. Оттуда я пешком дошла до офиса «Пентэнгла».

Я молилась, чтобы никто не стащил велик двенадцатилетней давности с одним работающим тормозом, и мои надежды оправдались. Велосипед стоял там же, где я его оставила, – мокрый от растаявшего снега и ледяной на ощупь, но его совершенно точно никто не украл. Я застегнула худи и села на велосипед. Начинался ледяной дождь. Мой капюшон был бесполезен перед лицом бури. Холодный воздух и изморозь летели в лицо, пока я крутила педали по темным улицам (разумеется, фар у меня не было, вы вообще меня не знаете?). Я ехала мимо одинокого овощного фургона, чувствуя, как горят мои уставшие ноги. Впервые за несколько часов я согрелась. Я не могла пойти домой, там меня будут искать в первую очередь, а фургон, наверно, уже увезли на металлолом. Так что я направилась в единственное безопасное место, которое пришло мне в голову.

Десять минут спустя я приехала к квартире Ноя. Только он мог мне помочь, только ему я могла доверять – если он еще жив. Он возненавидит меня, когда я расскажу ему правду. Но я знала, что должна сделать это. Это единственный способ спасти Ричарда. Если я признаюсь и все ему расскажу, все закончится. Если б я только поняла, почему шутка из хлопушки была в квартире Ричарда. Ной носил эту ерунду в кошельке с вечера нашего знакомства, то есть он был там? Паркер заманил его туда, чтобы причинить ему боль?

Если только… Что, если Ной каким-то образом узнал о нас с Ричардом?..

Что, если… Нет. Я силой заставила себя выгнать эти мысли. Это невозможно.

Я позволила натруженным ногам доехать до Ноя на автопилоте. Когда я приехала, то посмотрела на задернутые шторы и темные окна, сделала глубокий вдох и позвонила в звонок.

Никакого ответа.

Я встала на колени, сложила руки рупором вокруг глаз и попыталась разглядеть что-нибудь через щель для писем. Я не заметила ничего похожего на труп, только кучу рекламы на коврике у двери. Судя по всему, он давно не появлялся дома. Внизу кучки я разглядела угол плотного кремового конверта, который казался знакомым. Я поблагодарила Бога за свои крошечные руки, просовывая в щель для писем руку и вытягивая конверт. Он был уже надорван, так что я вытащила оттуда карточку.

«Ной, мы будем рады, если ты посетишь нашу свадьбу, – было написано там рукописным шрифтом, который выглядел как почерк моей бабушки. – С любовью, Сара и Ричард. P. S. Извини за позднее приглашение, надеемся, у тебя получится прийти».

Мое сердце дернулось. Я ничего не понимала. Сара сказала, что не будет приглашать Ноя. Она обещала, что его там не будет.

Я сидела на крыльце, уронив голову на руки. На улице было тихо, если не считать странной машины, ехавшей больше 30 км/час. Я снова подумала о шутке из хлопушки. Книга в библиотеке. Как дерево в лесу, или игральная карта в колоде, или разбитое сердце среди сотни неудачных свиданий – лучшее место для того, чтобы что-то спрятать, – это среди похожих вещей.

И тут меня осенило. Как же я глупа. Это была даже не глупость, в глубине души я давным-давно об этом знала. Я просто не хотела смотреть правде в глаза. Сара права, я вела себя как страус, похоронивший правду на слишком долгое время. Пришло время вытащить голову из песка.

Я быстро достала телефон, блестящий чехол с единорогом, загрузила «Коннектор» и начала печатать.

Гвен: Я знаю, кто ты, Паркер, и я иду.
Паркер: Я жду. Базовый лагерь. Приходи без своего приятеля.


Я знала, куда должна отправиться, оставалось только одно место. И чтобы туда попасть, мне нужна лодка.

Глава 39

Я залезла на велосипед, но вдруг увидела за собой два ярких фонаря. Я оглянулась и, перед тем как меня ослепили автомобильные фары, заметила темный силуэт автомобиля. Я резко свернула на обочину. Фары последовали за мной.

Ледяная пурга разыгралась еще сильнее, оседая на моем лице, как ледяные брызги собачьих слюней. Хлопковая худи не выдерживала натиска погоды, и густая, холодная сырость била мне в лицо. Я почувствовала, что джинсы зажевало цепью, когда мчалась по улицам города. Гудок курьера из «Деливеру» бешено взревел, когда я свернула перед машинами и взлетела на тротуар, чтобы не ждать светофора. Я смотрела на дорогу и сильнее крутила педали. Но машина позади меня проехала на красный свет. Я оглянулась и увидела, как из водительского окна высунулась рука и поставила на крышу сирену.

Дерьмо.

Я почувствовала, как переднее колесо велосипеда заскользило по наледи. Вдруг я оказалась на тротуаре, прочесав лицом бордюр. Водитель машины выскочил наружу. В темноте я не могла разглядеть его. Когда фигуру человека осветил уличный фонарь, я смогла узнать лицо.