– Отойди, – подскочила к ним Алина. – Смотри, как надо… Мой хороший, иди ко мне, маленький… – Малыш перестал кричать, смотрел на нее с минуту и протянул руки. – Видишь, Веня, как надо?

– Он просто любит красивых девчонок, такой маленький, а уже бабник, – недовольно проворчал Веня, Алина с Настей рассмеялись.

Начали подготовку к ужину, Веня вызвался жарить мясо, Настя резала салат, пока Алина нянчилась с малышом. Несколько раз Вениамин звонил Терехову, тот не брал трубку, наконец Настя полюбопытствовала:

– Почему такой озабоченный? Что случилось?

– Нет, это так, по работе, – решил отговориться он.

– Тем более, – возразила Настя. – Сейчас ваша работа напрямую касается меня, Феликса и нашего Вовки. Веник, признавайся, что-то про Феликса узнал?

Подругу поддержала Алина:

– Правда, Веня, лучше расскажи Насте, это же не государственная тайна, а то как-то нехорошо…

– Какие у нас болтливые сотрудники, – отчитал он девушку, однако слово вылетело, оно не воробей, назад не загонишь. – Ладно, только не расстраивайся. Павел Игоревич поручил Женьке просмотреть сообщения на телефоне Феликса, ему не положено иметь телефон, но Павел Игоревич дал свой, а симку вставил твоего мужа. Вторая симка осталась в телефоне Феликса, так вот, ему тоже пришла эсэмэска с тем же содержанием, что и тебе. Вчера вечером пришла.

Настя задумалась, перестав резать салат, она догадалась:

– Значит, я права? Между нами хотят вбить клин?

– Похоже на то, – согласился Вениамин.

– Хорошо, что телефон у него забрали, ему только этого удара не хватало в его положении.

– Не переживай, Феликс уже в курсе, что тебя забросали подобными писульками. В общем, Настя, хочешь ты или не хочешь, а мы с Алинкой будем ночевать у тебя. Так решили Феликс с Тереховым, а мы с Женькой поддерживаем их. Так что завтра опять приедем ночевать, потом опять – пока не отпустят Феликса.

– То есть вас назначили меня охранять? – не смогла удержаться от скепсиса Настя. – Неужели все так серьезно?

– Ты правильно понимаешь, – сказала Алина, прохаживаясь по кухне с малышом на руках.

– Может, мы перестраховываемся, – пожал плечами Вениамин, – но лучше перебдеть, чем потом жалеть. К тебе, Настя, просьба от мужа и Терехова: не выходи из квартиры никуда, ладно? И никому не открывай, пусть хоть потоп на нижнем этаже, хоть истерики на площадке, ты просто звони любому из нас. Это днем, а ночью мы будем здесь.

– Я-то при чем, если кому-то Феликс помешал? – не унималась она.

– Может, и ни при чем, мы не знаем. Но и ты не все знаешь, друзьям Феликса, которых замочили, приходили такие же эсэмэски. Так что давай выполнять приказ Терехова. А теперь, девчонки, брысь из кухни, а то здесь будет много дыма.

– Ты только не спали кухню, – уходя, бросила Алина.

– Обижаешь. Это ты не умеешь готовить в отличие от меня, а хочешь замуж. Ты же ничего не умеешь.

– Зато я хорошая и красивая.

– Маловато для счастья, – не уступал ей Вениамин.

Фыркнув, она ушла с малышом к Насте, он, довольный собой, закатал рукава рубашки и приступил к мясу.

Павел почесывал под нижней губой…

…указательным пальцем, что выдавало растерянность, и это так, он нервно искал выход, но есть ситуации, прямо сказать, безвыходные. Никогда еще не было у него такого подавляющего ощущения от бессилия и безысходности, даже горло сдавливало удушье, только через паузу смог выговорить:

– Я что-то пропустил, неизвестные мне изменения внесли в наши правила? Я, кажется, имею право сам назначать меру…

– Мы все имеем право, – покривился Валерий Семенович, не любил он разглагольствования по поводу и без. – Принимай жизнь как она есть: некоторым плевать на наши с тобой права.

– Не понимаю – почему? Почему?

– Видимо, кто-то заинтересован закопать Феликса.

– А мы так спокойно идем на поводу у заинтересантов?

Несмотря на то что Павел позволил себе излишнюю эмоциональность, попросту вспылил, Валерий Семенович оставил без внимания его вопрос, а он несдержанных ставит на место сразу и грубо, без церемоний. Сидел патрон, подпирая кулаком щеку, второй рукой поигрывал ручными часами, лежащими на полировке стола, лишь бросая в Терехова взгляды из-под нахмуренных бровей. Валерий Семенович суровый дядька, близко к себе никого не подпускал, амикошонства тем более не позволял, а тут разоткровенничался:

– Знаешь, никто и никогда не смел мне указывать, даже в бандитские годы. Нет, время сейчас неплохое, тревожное только стало, как и на всем нашем шарике. В такие времена вылезает за своими кусками вся гнусь и нечисть, как из склепа, проверяет, где и что можно урвать. А у нас работы прибавляется. Видишь ли, Павел, надо мной тоже есть начальники, а тут такое дело… показательное, борьба с внутренними нарушителями, с коррупцией в правоохранительных органах. Слышь, как звучит?

– Угрожающе, – уныло произнес Павел. – И для того, чтобы некий высоко сидящий подлец повысил личные показатели, мы должны закопать Феликса? А почему он? Почему не Сидоров-Петров?

– Не знаю. Но думаю, что преследуются меркантильные интересы, делается по договоренности, когда интересы разных сторон совпадают.

– То есть?

– Павел, ну что за детские вопросы? Ладно, раз ты у нас не от мира сего, объясняю. Гражданину при исполнении заинтересант делает подарок в денежном эквиваленте, а размер – в зависимости от услуги.

– Вам тоже предлагают услугу оказать?

– А у меня репутация плохая, взяток не дают с давнишних времен, сволочи, – пошутил Валерий Семенович, что вообще с ним не вязалось, шутки и он – две вещи несовместные.

– И вас не пытались сместить?

– Еще как пытались, – расплылся в довольной улыбке Валерий Семенович. – Но у меня тоже есть связи.

Павел уложил локти на стол и подался к нему корпусом, заговорив доверительно и тихо:

– Так помогите Феликсу, привлеките связи.

– Сначала ты. Добудь преступников и доказательства.

– Значит, наш договор в силе? – поймал его на слове Павел.

– Судья будет Гаркуша… (По одному выражению лица патрона Павел понял, что будет туго.) Короче, требуй. Слышишь, не проси, а требуй. Открою одну тайну: она трусливая, напор для нее – сигнал, что у тебя сильная крыша. Ступай.

Получив добро на битву, Павел ехал домой в самом скверном настроении. Однако необходимо выбросить все проблемы из головы и поспать, вот только голова ничего не хотела выбрасывать, отсюда под черепом полный хаос роился. Встретила его мама:

– Опять ты поздно. Устал?

– Нет. Просто все так плохо…

– Неужели из-за Лоры расстроился? А я обрадовалась.

Раздеваясь, он мимоходом взглянул на Зою Артемовну – действительно, мрачности как не бывало, мама словно ожила, даже напевала, мурлыча под нос.

– Ма, жутко есть хочу, как у нас на этот счет?

– Отлично. Идем, сынуля, накормлю.

На кухне он сначала спросил, нет ли чего выпить наподобие водки, в кои-то веки ее сынок изъявил желание принять на грудь. Зоя Артемовна, немало изумившись, произнесла неуверенно:

– Ликер и коньяк есть, крепость гарантирую.

– Не очень уважаю коньяк, но давай. – Только когда выпил и начал закусывать, поинтересовался: – Так чему ты обрадовалась?

– А Лорика нет. Она собрала вещи и укатила.

– Неужто? – Павел не расстроился, лишь усмехнулся. – Вот зараза. Н-да… Напугал я ее, поэтому сбежала. Не следовало мне торопиться. Собрался допрос с пристрастием учинить Лорику, но откуда же я знал, что меня на работу вызовут в срочном порядке. Я – на работу, Лора – в бега.

– Ничего не понимаю… Напугал? Почему?

– Мама, история долгая, потом как-нибудь.

– Тогда я пошла спать. А, да! Послезавтра выписывают Тамару и твоих детей. Надеюсь, ты встретишь их у роддома, чтобы я не сгорела со стыда.

Не дождавшись ответа, она ушла, что касается Тамары и детей, мама непримирима и строга сверх меры. Павел положил нож и вилку, взял смартфон и позвонил, сигнал прошел, но Лора не ответила. Звонил еще пару раз, она не брала трубку, думает, сбежав, все проблемы оставит здесь. Ладно, сама напросилась, Павел решил, что выполнит все свои обещания, данные ей в порыве гнева, да, подаст в розыск. И пусть побегает по стране. Павел поел и отправился в свою комнату, разделся, но только лег, вдруг раздался звонок.

– Это я, Павлик, – сказала воркующим голосом Лора.

– Я понял. И где ты?

– Далеко, тебе не достать.

Кажется, она веселилась, а зря. В трубке Павел слышал звук мотора, значит, она ехала в автомобиле, он спросил:

– Тимоша с тобой?

– Тебя это волнует? Странно, милый. Ты проявил к нашему сыну потрясающую черствость и вдруг волнуешься о нем. Думаю, ничего полезного наш Тимочка не почерпнул бы от тебя. Так что хорошо, что ты отказался от нас.

Это уже смеху подобно, пора открывать карты. Нет, Павел не злился, не придал резкости своему тону, напротив, спокойно сказал:

– Хватит притворяться. Тимоша не мой ребенок, но и не твой, мы оба не имеем к нему отношения. Не убеждай меня в обратном, бесполезно.

– Значит, ты в курсе… – перестала ворковать Лора.

Лора явно не ожидала, что Павел раскроет ее обман, но что поделать, интеллект ниже среднего, аналитика и логическое мышление отсутствуют, вот и попадается она на мелких пакостях. Он не мог отказать себе в удовольствии, не рассказав, как ввел ее в заблуждение, воспользовавшись приемами Лоры:

– А как же, разумеется, в курсе. Анализы ДНК рассказали правду. Тебя не просветили, что установить отцовство сейчас можно не только в столице? Но я, зная, что ложь – твоя вторая натура, решил и твое материнство проверить. Оказалось… ты не мать Тимофею. Мне стало крайне любопытно: а зачем ты провернула такой экстравагантный ход? Я наблюдал за тобой.

– И давно? Давно ты узнал?

– Давно, Лора. Через незначительное время после вашего приезда.

– Поэтому ты не пустил меня в постель, уже знал, да?

– О сексе не могло быть речи в любом случае, что было когда-то, то прошло и кануло в Лету.

– Но я не сдавала никаких анализов на ДНК.

– Я незаметно взял у тебя материалы. Помнишь, однажды твои волосы зацепились за мою пуговицу на рубашке? Это я их зацепил и дернул. А утром ты обнаружила, что в ванной нет зубных щеток, я сказал, что выбросил, потому что их надо менять, и показал, где лежат новые. Да, выбросил все щетки, кроме твоей. Но хватило волос для анализа, я их правильно вырвал, с корнями.

– А ты стал скрытным и… коварным.

– В данном случае говорят в ответ: у меня были хорошие учителя. Догадываешься, кого я имею в виду? Скажи, зачем ты все это затеяла?

Лора молчала, вероятно, раздумывала, стоит или нет выкладывать правду. Заставить ее можно только одним аргументом – угрозой, что Павел и сделал:

– Если сейчас не выложишь правду, я подам на тебя в розыск. Ты, конечно, можешь спрятаться, но… Тебе придется, если не захочешь попасть на нары, жить в глубинке, в тайге, где нет регистраторов, которые способны идентифицировать, распознавая лица. В аэропортах, на вокзалах, в крупных магазинах эти штуки развешаны, даже если ты загримируешься, тебе не удастся скрыть себя. Выбор за тобой, Лорик. Но помни, что от твоего выбора сейчас зависит твоя свобода, потому что завтра будет поздно. Да-да, милая. Когда ты передумаешь, заработает машина, которую я не смогу остановить. Один раз в жизни, для разнообразия, ты можешь побыть искренней и честной?

Снова пауза, надо полагать, Лора взвешивала свои шансы, а Павлу стало ясно, что она обязательно расчехлится, потому он терпеливо ждал. Зверек, чувствуя приближение землетрясения, старается покинуть норку, чтобы спасти себя, она такой же зверек. Если Лоре надо себя выгородить или избежать опасной ситуации, она маму родную сдаст, как стеклотару. Павел не ошибся, через паузу началось признание:

– Забавное предложение. Ну, что ж… В конце концов, те, которые меня к тебе прислали, будут и за мной охотиться, ведь я не выполнила их требования. Ты оказался редким чурбаном, бревном бесчувственным.

– Я просто осторожный.

– Да-а, отправить меня к тебе – неудачная идея.

– То есть тебя наняли, я правильно понял?

– Именно. Эти странные люди, их двое, решили, что ты спечешься, если я появлюсь у тебя, сама бы никогда не согласилась, но они все про меня знали. В общем, я попала в очередной переплет, тебя это наверняка не удивляет, и ты, думаю, осуждаешь меня, ты же у нас праведник. Но так скучно бывает иногда, а жизнь течет так быстро, а дураков так много, почему бы их не употребить в свою пользу? Вдаваться в подробности не буду, скажу лишь, что с бойфрендом мы организовали… э… вариант финансовой пирамиды с привлекательными дополнениями, короче, замануха для лохов…

– Ты неисправима.

– Ты тоже. И вообще, будешь слушать или нет? Учти, я бежала из твоего дома, не зарядив телефон.

– Молчу, молчу…

– У нас так классно пошли дела, столько идиотов, готовых получить на халяву кучу денег, поэтому отдают свои бабки, их ничего не учит. Хочешь сказать, как и меня? Но это же весело. Хм… У нас собралась приличная сумма, но жалко было бросать такую прýху. А примерно семь месяцев назад в наш дивный офис… ты же знаешь, как эффектно я могу подать обстановку… в общем, в конце рабочего дня, когда никого уже не было, зашли два мордоворота. Закрыли дверь, нас швырнули на диван, поставили стулья. Один, похожий на хряка, оседлал стул, второй – вылитый сфинкс, подобного я видела в Египте и такого же болезненно песочного цвета, он сел, забросив ногу на ногу, в глазах безжизненная тоска, жуть просто…

* * *

– Вы кто? Что вам нужно? – истерично выкрикнула насмерть перепуганная Лора, решив, что это грабители.

– Хлеборезку закрыла, коза! – приказал Хряк.

– Мы все про вас обоих знаем, – проскрипел сиплым голосом Сфинкс, видимо, он из них двух был главным. – Где родились, где учились, с кем жили, с кем спали. Про эту контору, где вы народ дурите, тоже знаем все. Только за мошенничество в особо крупных размерах вам обоим светит очень большой срок, очень. Но наши условия намного хуже.

– Вы хотите денег? – Лора поняла, зачем они явились.

– Оставь их себе, у нас другие задачи. А теперь наши условия: будешь выполнять все, что мы скажем, останешься живой со своим хахалем. Заметь, я не спрашиваю твоего согласия, я ставлю условия. Если не пойдешь на сделку с нами, станешь трупом вместе с ним.

Он пренебрежительно указал своим тяжелым подбородком с выступающей вперед челюстью на Марика. Лора сидела ни жива ни мертва, кожей поняла (по всему телу она просто вздыбилась), что шутки с этими монстрами плохи, поэтому сидела и молчала в ожидании условий. Сфинкс встал, прошелся, подошел к окну… Он как будто нарочно тянул время, наверное, подарил им паузу, чтобы оба заложника осмыслили сказанное, наконец продолжил:

– Если сделаешь, как надо нам, а ты сделаешь, я в этом уверен, потому что ценишь свою жизнь, то получишь вознаграждение.

– Не пойму, что вы хотите? – прорезался голос у Лоры.

– Нам нужен Терехов. И ты нам сделаешь его.

* * *

– Ничёсе, – повторил Павел Женькино выражение крайнего удивления. – И что? Что ты должна была сделать со мной?

– Не убить. Я мошенница, а не киллер. Для начала должна была вернуть тебя в качестве мужа или любовника, – не лукавила Лора. – Временно вернуть, чтобы проникнуть в дела и доносить им, как ты ведешь расследование.

– Какое именно расследование?

– Мне не сказали в то время, сама догадалась, когда оказалась здесь, это связано с Феликсом. Я объясняла им, что мы с тобой расстались плохо, что я виновата, что ты никогда не поверишь мне, – бесполезно. Сфинкс сказал: «Кончай базар. Все зависит от тебя, захочешь жить, сделаешь, как надо нам, придумаешь, как залезть к своему бывшему в кровать. Не поверю, чтобы тебя, такую смачную, не захочет Терехов, нет таких мужиков».

– Как Тимоша появился у тебя?

– Я очень хотела жить, поэтому пришлось думать, каким образом вернуться к тебе. Меня одну твоя мать и ты выставили бы за дверь, но! Если привезти с собой твоего сына – вы не осмелитесь выгнать нас, вам будет жалко ребенка. Втайне я надеялась, что мордовороты не согласятся на мои условия и отвалят, но для них ничего невозможного нет. Я дала задание Сфинксу и Хряку найти ребенка, похожего на тебя, одни мы с Мариком не справились бы. Где искать ребенка, которого могут отдать мне? Только в детском доме. Сфинкс и нашел, к тому же умного и талантливого пацана, у мальчика хороший генофонд, родители были успешными людьми. А дальше уже было дело техники и денег, осталось убедить Тимочку, что я ему родная мама, дети доверчивы, особенно детдомовские.

– А родные мать и отец кто его?

– Они погибли. Отец ночью выехал на встречную полосу, видимо, заснул и… В той аварии выжил только Тимофей, больше родных у него не нашлось.

– Когда ты сказала, эти двое пришли в вашу контору?

– Месяцев семь назад.

– Значит, их цель Феликс? Кто-то решил его посадить.

– А вот я так не думаю.

– Не думаешь? Почему?

– Паша, ты же следователь, ну, посчитай. Столько возни, чтобы я проникла к тебе, а не к Феликсу, что было бы логичней. Мальчика нашли похожего на тебя, заплатили за документы – за настоящие из детдома и фальшивые с твоими отчеством и фамилией, почти полгода снабжали нас деньгами. И вообще их интересовал ты – привычки, недостатки… По мне, так у тебя одни недостатки. Еще их интересовало, есть ли женщина, с которой у тебя любовные отношения.

– А моя женщина им зачем?

– Откуда мне знать! Может, ею собирались шантажировать тебя? Короче, я провалилась и теперь убегаю. Испугалась не тебя, хотя твои угрозы тоже мне не по кайфу, я боюсь тех двоих, очень боюсь их, бойся и ты. Это мой добрый тебе совет.

– Что ты сделала с мальчиком?

– Ха-ха… – хохотнула Лора. – Паша, Тимофей моя месть тебе за то, что я теперь вынуждена скрываться от тех уродов, которым ты насолил вместе с Феликсом, скитаться, как бездомная собака.

– Намекаешь, что Тимофея с тобой нет?

У Павла реально мороз по коже пробежал, он, следователь, которого считают лучшим, а не просчитал, что эта дрянь свалит после разоблачения.

– Я твое любопытство удовлетворила? – вернулась к воркующему тону Лора. – Но и ты будь верен своему слову, не подавай в розыск. Надеюсь, мы квиты и больше не увидимся. Все же я подстрахуюсь, перекрою свое личико у хирурга, чтобы ни одна ищейка не узнала. Должна признать, ты хороший человек, но дурак. Не хватало мне за этот провал расплатиться жизнью. Прощай.

– Погоди, Тимоша где? С тобой?

– Тимоша спит.

– Разбуди, хочу услышать его голос. – Гудки ему ответили.

Находясь в машине, которая мчалась между голыми полями, на них попадали длинные лучи фар, Лора, прервав связь, смотрела в смартфон, пока он не погас. Она перевела взгляд на окно, но там была сплошная темнота, только далеко вдали светились огни города. Они въехали на мост через довольно широкую протоку, в которой плескалась круглая луна. Лора попросила водителя:

– Марик, останови машину.

– Зачем? – Он притормозил.

– Выкину трубку, чтобы нас по ней не нашли.

– Тогда и мой телефон выбрось.

Лора взяла его смартфон и вышла на мост. Холодно. Ветрено. Она поежилась и взглянула на небо, а там звезды с кулак величиной мигают, мигают… Улыбнувшись небу, Лора кинула в реку оба смартфона и, чувствуя свободу, села в машину.

– Поехали, Марик, в новую жизнь.

С утра пораньше Женя отправился…

…по адресу, который дала вчера знакомая Веры, точнее, дала телефон, а Сорин договорился с ней встретиться перед работой. Когда проверил, оказалось, номер в контактах Веры есть, но в самом конце, так как заявлен именем Янина. Знакомая Веры всего-навсего мать ученицы, как и Янина, обе возили свои чада на занятия, а потом подружились с Елагиной.

Женя приехал в микрорайон, выстроенный не так давно для людей с достатком, поднялся в лифте на десятый этаж, позвонил. Янина открыла дверь и пригласила его в квартиру – огромную, хоть в футбол играй всей командой. Она предложила кофе, Женя не отказался, и пока прислуга готовила напиток, он и хозяйка расположились в стильной гостиной в бежевых тонах. Янина – красивая женщина лет сорока, Сорин прикинул, что накинуть ей можно еще лет десять, ведь она ухоженная и косметикой умело пользуется, значит, примерно лет пятьдесят? Нет, не может быть, он остановился на сорока годах.

– Я вас слушаю, – прервала паузу Янина. – Что случилось, почему вы обращаетесь ко мне по поводу Веры?

Кажется, она не в курсе, что приятельницу похоронили, а когда не знаешь, с чего начать, надо начинать с дежурного вопроса:

– Вы давно знаете Веру Елагину?

– Лет шесть. Четыре года сын ездил в Центр на уроки французского. Муж работает в Бенине, обещал взять его с собой при условии, если он выучит французский, на котором там говорят. Вера превосходный педагог и человек, мы продолжили общаться и после курса. А почему вы ею интересуетесь?

– Потому что она умерла, – эдак рубанул Женя, а зачем тянуть?

– Как?! Не может быть… – разволновалась Янина, нисколько не наигрывая. – Нет, это невозможно! С чего бы ей умереть? Она была абсолютно здорова.

– Вы не знали о ее смерти?

Янина лишь отрицательно покачала головой, без сомнения, искренне расстроившись, Сорин догадался:

– Вам не сообщили?

Она снова отрицательно покачала головой. Женя потратил десять минут, изложив обстоятельства смерти приятельницы, причем умудрился не сказать причины ее смерти, зато подробно описал пистолет в руке, чтобы создалось впечатление, будто Вера застрелила мужа.

– Застрелила? – недоумевала Янина. – Это какой-то бред.

– Почему бред? – заинтересовался Женя.

– А Вера почему умерла? – кинула встречный вопрос Янина.

– Отравилась.

– Нет, это что-то из области фантастики.

– Почему вы так думаете?

– Потому что Вера не собиралась травиться, тем более убивать мужа. Она собралась уйти от Руслана.

– Куда? – прикинулся дураком Сорин.

– К другому! Скорее Руслан должен был застрелить ее.

Ай как интересно. Женя понял, что попал на весьма полезного свидетеля, сейчас Янина под воздействием шока от новости, это самый удобный момент выжать из нее максимум, главное – действовать осторожно. Вовремя принесла кофе домработница, Женя поблагодарил ее и пригубил чашку, наблюдая за Яниной, не притронувшейся к своему кофе.

– А кто он? – спросил. – Чем занимается друг Веры?

– Я не вдавалась в подробности, но кажется, работает в какой-то престижной компании.

– А имя его вам известно?

– Вадим. Фамилию не помню, может, Вера не называла, но мне его личные данные неинтересны.

– А как он выглядит?

– Высокий… красивый для девиц пубертатного периода, а по мне – слащавый. Блондин… полагаю, крашеный. Одевается хорошо, один раз я видела его в классике – костюм, бабочка, очень эффектно выглядит. Второй раз в джинсовой одежде, которая на многих смотрится неряшливо, а на нем – как на манекене в дорогом бутике. Манерный. Я хотела сказать, Вадим старается подавать себя в качестве аристократа, но это выглядит по-детски, грубо говоря, жалко. Всего этого Вера не видела в нем.

Вот это да, Янина психолог, она вполне конкретно обрисовала Вадима, так что Сорин, много читающий, легко вообразил любимца неумных женщин. Настала пора немножко поделиться с ней своими впечатлениями, тронуть ее сердце, спровоцировать на откровения, Женя вздохнул:

– Да, мало у нас информации. Понимаете, появилась версия, что в доме Веры на момент преступления был еще кто-то, этот неизвестный мог убить ее мужа, а потом отравил Веру и вложил ей в руку пистолет.

– Серьезно? – изумилась Янина. – Вы думаете, это Вадим? Не похож он на человека, способного хладнокровно убить. А какова цель… мотив – на вашем языке? Нет, не верится, он слишком… как бы это сказать… слишком рафинированный, вряд ли будет рисковать собой ради большой и чистой любви, тем более еще и отравить соблазненную женщину.

– Я не сказал, что Вадим убил, а сказал, что кто-то еще там был. Это версия – предположение, сделанное на основе найденных улик, которых, к сожалению, недостаточно, чтобы утверждать. А те улики, что в глаза бросились, нас не удовлетворяют, они слишком назойливы. Даже самые глупые преступники так не поступают, а стараются отвести от себя подозрения. Мы хотим разобраться и… Согласитесь, никто не должен отвечать за чужое преступление, а таких случаев много. Наша следственная группа хочет найти действительных преступников. Скажите, у вас нет случайно фотографии Вадима?

Янина пристально смотрела на Сорина, изучая молоденького паренька, умеющего формулировать и четко доносить мысли, сейчас это нечастое явление среди молодежи. Еще он воспитан, мальчик совершенно не похож на хамов-ментов, которыми наводнены сериалы на телевидении, вероятно, его достоинства в совокупности с выложенными фактами и послужили стать более откровенной:

– Вера мне ничего не говорила, ну, что встречается с мужчиной на стороне. Однажды я увидела их именно случайно и сфотографировала. С Русланом она меня познакомила, ее муж произвел самое хорошее впечатление, я видела, что он любит ее и детей. Стало любопытно – что случилось, почему Вера, а я знала ее как образец морали, вдруг целуется с другим. Она такая славная, я посчитала необходимым помочь ей… м… прийти в себя…

* * *

После того, как Янина зафиксировала компромат на Веру, она ждала с нетерпением встречи с ней. Да, можно уговорить себя: а твое какое дело до чужих измен, ошибок? Однако данная позиция характеризует человека, думающего так, с плохой стороны, нет ничего хуже равнодушных людей. Чтобы совесть не мучила, следует помочь разобраться близкому человеку, а Вера стала для нее как сестра.

Иногда она приходила прямо в салон, у Янины небольшая фирма по пошиву и продаже свадебных нарядов и аксессуаров, можно купить или заказать и вечерние наряды. Свадьба, праздник – это всегда радость, счастье, красота, с этим состоянием души работать приятней, чем в другой отрасли. Вера приходила сама, когда ей хотелось, однако на этот раз Янина настояла на встрече у нее в салоне, где никто не помешает после работы.

Не теряя времени, она, сидя за директорским столом, пересматривала эскизы новых моделей, пять принадлежат ей, остальные пятнадцать – девчонки из пошивочного цеха нарисовали, к ним прилагался крой. Да, она приветствует инициативу, а потому с удовлетворением откладывала в стопку самые лучшие эскизы. Вера пришла вовремя, уселась в кресло напротив, поздоровалась:

– Привет. Это что? Новые эскизы?

Она протянула руку к стопке, взяла листы и стала рассматривать, выпячивая нижнюю губу и кивая, мол, хорошие модели. Янина наблюдала за ней и про себя отметила, что Вера изменилась, но пока не могла понять, что в ней появилось нового. Не знала, как начать, поэтому спросила прямо в лоб, положила перед ней смартфон с фотографией поцелуя, Вера краем глаза взглянула, и, конечно, ее глаза стали квадратными. Но она молчала, тогда Янина заговорила аккуратно:

– Я встретила вас случайно… Что это, Верочка?

– Послушай… – сразу закрылась та. – Это мое дело.

– Конечно. Но меня обидела твоя скрытность, ты мне не доверяешь?

Вера опустила глаза на несколько секунд, затем распахнула их и по-недоброму посмотрела на подругу, но все же выговорила, правда, с натяжкой:

– Доверяю. А что тебя интересует?

– Кто этот парень?

– Вадим.

Ее трудно было узнать, Вера говорила с вызовом, дерзко и даже надменно, словно Янина наступила на рану, а она всячески скрывает боль. Оставалось держаться в хладнокровном спокойствии, не показывая ни раздражения (а оно было), ни удивления, ни других эмоций, которые менялись во время диалога:

– Ты с ним спишь, да?

– Да! Да. Да, – ответила Вера до глупости вызывающе.

– Ты произнесла свое «да» словно мне назло. – Янина держалась ровно. – Я в чем-то виновата?

– Нет, – внезапно смутилась Вера. – Просто… просто…

– Что – просто? У тебя прекрасный любящий муж, двое замечательных детей, есть все, чтобы быть счастливой, но ты все это можешь потерять.

– Я не против… потерять.

И вдруг она расплакалась, но при этом, когда слезы, как правило, обозначают слабость и боль, Вера бросала зло, с яростью:

– Ах, любящий и прекрасный муж? А ты знаешь, что он изменяет мне? Лживая мразь он, а не муж. Я, дура, у плиты, я с детьми – уроки-болезни, я на работе! А он в это время, гений чертов, по бабам бегает. Удобная я, потому что ничего не замечала.

– Если ты не замечала, как узнала, что он изменяет?

– А вот, смотри.

Вера нашла эсэмэску и показала Янине, потом вторую показала, потом еще и еще, но ту не впечатлили кляузы:

– Это же анонимки, Верочка! Нет подписи, нет реальных доказательств.

– Мне еще фотографию присылали.

Янина потребовала показать фото, на снимке Руслан и некая девица просто смеялись, глядя друг на друга.

– Это ты считаешь компроматом?! Вера, возьми голову в руки, данный снимок ни о чем не говорит. Вот этот… – И Янина быстро нашла в своем смартфоне фотографии Веры с Вадимом. – И этот! И даже вот этот! Здесь поцелуй, объятия, за ручку держитесь. А то, что тебе прислали… Это могла быть совершенно незнакомая, случайная девица… К примеру, они могли нечаянно столкнуться, в результате рассмеялись.

Янина вдруг осеклась, задумалась, нахмурив брови, затем взяла трубку Веры и уставилась на «компромат», тогда как та ядовито заметила:

– Что? Наконец и ты заметила между ними химию, как говорят психологи? Да, Руслан меня обманывает. Знаешь, обидней всего, что ему все это нравится, он в прекрасном настроении… Ну, ничего, я приготовила ему сюрприз.

– Что за сюрприз? – подняла на нее глаза Янина.

Еще одну свою сторону открыла Вера, она стала бравировать, при этом выглядела жутко глупо, до смешного глупо, но смеяться не хотелось:

– Я люблю Вадима, мы решили жить вместе.

– Ты хочешь бросить Руслана?

– Да, я его брошу, я! А не он меня.

– А дети? Ты о них подумала? Дети болезненно переживают развод.

– Миллионы семей разводятся, и ничего, дети остаются детьми.

Янина поняла, что Вера пострадала психологически, она не воспринимала адекватно слова, пришлось держать ровный и спокойный тон, чтобы сбить градус негодования и, как ни странно, ненависти к мужу:

– Ты сошла с ума от ревности. Верочка, дорогая, знаешь, что я думаю? Вас обоих пасли и выпасли. – Она повернула смартфон с фото к Вере. – Смотри внимательно. Объясни, как можно случайно очутиться в двух шагах прямо перед якобы парочкой и сделать нагло снимок? Я тебе говорю как художник и как любитель-фотограф: эту композицию кто-то режиссировал. И к тебе подкатил этот Вадим вовремя, когда ты находилась в стрессе. Хм, пожить вместе предложил? Этот? А такого пацана, упакованного по высшему классу, не смущает, что у тебя двое детишек? Неужели вот так внезапно любовь нагрянула? Не верится мне, все как будто подстроено, а ты тупо поймалась, потому что ревнива до шизофрении.

– Я не изменю своего решения, – бросила ей Вера.

– Как знаешь… Но все же послушай меня! Поговори с Русланом, в конце концов, ты ничего не теряешь, раз уже все решила. И подумай, хорошенечко подумай.

Вера встала и ушла, больше не сказав ни слова.

* * *

– Она ушла, а мне неспокойно было, – заканчивала рассказ Янина. – Звонила ей несколько раз, уговаривала не торопиться. Она ведь знала Вадима слишком мало, каких-то пару месяцев, убеждала, что они не юнцы зеленые, которыми руководят гормоны. Объясняла, что все может быть не так, как в сообщениях от неизвестного, что это гнусная интрига, что влюбленность проходит быстро, на смену приходит разочарование, а мосты сожжены. Просто надо переждать и хотя бы проверить, насколько правдивы эсэмэски и сильны чувства к новому партнеру, лично мне не внушающему доверия. Последний раз давила на «проверить», просто настаивала… Но она, образованная женщина, вдруг превратилась в упрямую сектантку. Только сектанты способны утверждать, что шар квадратный, а квадрат круглый, у них отключены функции анализа и логики.

– Последний раз это когда? – решил уточнить Сорин.

– А какого числа застрелили Руслана?

– В ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое октября.

– Хм, двадцать третьего, – быстро вспомнила Янина. – Я звонила ей из поезда, ехала в Москву за тканями, знаю там один склад роскошный, где подбираю материалы. Шла посадка, в купе я была одна, неспокойно стало, как только вспомнила о ней, вот и позвонила. Хотя всякий раз после разговоров с Верой давала себе обещание обидеться и больше не звонить.

Сорину не хватало аргументов в пользу Веры, точнее, всего хватало, ему нужно было послушать формулировки этой умной женщины:

– Но все же вы сами определили, что у Веры был стресс, она не совсем была адекватной, следовательно, могла в порыве гнева…

– Не могла, – перебила Янина. – Если уж не убила Руслана после измены, хотя Вера невероятно переживала в течение нескольких месяцев, переживала и тогда, когда встречалась с Вадимом. Какой же смысл убивать, если она решила бросить мужа? О чем вы! Она жить собиралась и посмотреть, будет ли страдать Руслан, очень хотела причинить ему боль. Да и где она взяла бы пистолет, его так просто не купишь.

– А у вас случайно не сохранились фотография Вадима?

– Случайно? – Янина потупилась, но в следующий миг призналась: – Где-то есть парочка. Но снимала издалека, вряд ли вы что-то там разглядите.

– На этот счет не волнуйтесь, – оживился Женя, – у нас спецы экстра-класса, вытащат изображение, поверьте.

– Сейчас поищу…

Янина взяла смартфон со столика и какое-то время искала среди фотографий нужную, иногда поглядывая на гостя.

– Но вы еще что-то знаете… – бросил наугад Женя, бросил на всякий случай, вдруг да повезет. – Я угадал?

Нет, не сразу она ответила, раздумывала, не отвлекаясь от смартфона, а через паузу рассказала немаловажные факты:

– Признаюсь в своем неблаговидном поступке. Мне настолько не нравилось ее решение уйти от мужа, не нравился ее любовник, что я решилась поговорить с Русланом и назначила ему свидание в день отъезда – двадцать третьего утром. Я рассказала ему все, кроме того, что Вера успела переспать с Вадимом. Знаете, упоминание об измене способно разрушить, а не соединить. Разумеется, никаких баб у него не было, я показала ему фотографию, которую тайком от Веры перекинула в свой телефон, когда она ушла в туалет. Так вот Руслан понятия не имел, кто та девица и где это вообще было.

– Вы поверили на слово?

– Руслану? Да. Он не тот человек, который будет бегать по бабам, гадить исподтишка, все эти комплексы от несостоятельности личности, а он…

– Идеал? – произнес с сомнением Женя.

– Вовсе нет, Руслан не был скучен, а идеал… это что-то унылое и жутко скучное, пресное. И представьте, он сказал, что тоже получает письма с тем же содержанием!

– Да ну! – прикинулся Женя, будто не знает этого.

– Да, да. Изменения в жене заметил, просто не придал значения анонимке, зная, что у некоторых свербит в одном месте, когда видят чужое счастье. Но тогда я окончательно поняла, что им приготовили западню, зачем – не знаю, Руслан тоже не знал. Он пообещал мне разобраться сегодня же, то есть двадцать третьего поговорить с женой и сгладить все углы.

Наконец она отпила из чашки остывшего кофе, затем углубилась в поиски фотографии, прошло немного времени, Янина сказала, словно оправдываясь:

– А знаете, почему я влезла, в сущности, не в свое дело, почему так настаивала, чтобы Вера хорошо подумала и не делала глупостей?

– Почему?

– Иногда люди, которых переклинивает, делают назло, ими как будто бесы управляют. Всему миру назло, а на самом деле наносят удар себе – непоправимый удар, иногда смертельный. В Вере я как раз и разглядела это «назло», ей словно не хватало отрезвляющего эликсира, сама с собой она не могла справиться. Мне хотелось оградить ее от необдуманных поступков, но… жаль, я была недостаточно активна, очень жаль. Если бы помогла ей разобраться, нанять детектива, была настойчива… все могло обернуться иначе. С этим теперь придется жить.

– Не стоит себя корить, – посчитал своим долгом успокоить ее Женя. – Моя бабушка говорит, когда человек делает выбор, то дальше будут только последствия этого выбора, добро множит добро, а зло плодит в три раза больше зла. Каждому надо это учитывать, делая сложный выбор.

– Вы такой молодой, а уже умный.

– Так это не я, а бабушка.

Она отложила телефон, но не порадовала:

– Здесь как будто нет… а может, я пропустила. Сейчас не могу искать, многого времени уйдет, а мне на работу. Давайте я вечером приеду домой и спокойно пересмотрю снимки, у меня еще есть смартфон, не помню, каким снимала их. А вам отправлю на телефон.

– Вы не забудете?

Она улыбнулась:

– Я ничего не забываю.

На совет к Терехову приехал и Кориков,

…его длинные опусы, напичканные специфическими терминами, никто не желал читать, все хотели только лично слушать Антошу Степановича. Женя опоздал минут на десять, влетел взмыленный, оправдался, мол, был у свидетельницы, добыл важные сведения. Павел потребовал сейчас же выложить, но Сорин, упав на стул, достал бутылку воды, залпом выпил почти все пол-литра и предоставил запись, одновременно получив паузу, чтобы отдышаться. Ребята давно записывают свидетелей тайком, чтобы не упустить важные факты, которые легко пропускает ухо. Да, это нарушение, но со временем записи уничтожают, не прилагая к делу, – вот и нет нарушения.

– Это уже маленький успех, – сказал Павел, не скрывая радости.

– Я-то при чем? – поскромничал Женя. – Нам с Веником не пришлось прилагать ум и сообразительность, просто шли по списку контактов, так я попал на свидетельницу. Вы же, Пал Игоревич, предполагали, что у Веры должны быть доверенные лица, одно нашлось фактически само. А подруги, на которых указали родители, мимо.

– Люблю скромных, но сейчас это лишнее, – улыбнулся ему Павел. – Ты молодец, Женя, опрос вел выше всяких похвал, просто блестяще. Это потрясающие сведения, очень многое проясняется с ходу, в данных обстоятельствах их ценность велика, ведь нам нужно вытащить Феликса.

Вениамин ободряюще стукнул Сорина по плечу, Антон показал ему большой палец, в то же время Павел продолжил:

– Теперь коротко давайте пройдемся по основным параметрам. Но сначала расскажу вам свою личную историю, сейчас я уверен: подстава Феликса и приезд моей бывшей жены – это один клубок…

Последовал скупой рассказ, лишь бы ввести в курс дела, затем Павел воспользовался двумя записями: когда Лора говорила по телефону с неизвестным и когда она, сбежав, признавалась в заговоре против Павла за обещание не подавать на нее в розыск. Все это очень важно, потому что теперь есть направление, куда им плыть.

– Ничёсе! – была первой реакция Сорина. – У нас сегодня день аудиоспектаклей и неожиданных открытий.

– Итак, нам теперь есть от чего плясать, – на этот раз не обратил внимания на его реплику Павел. – Я вам свою версию даю, а вы по ходу вносите свои коррективы. Что нам стало известно. Началась активная подготовка к… назовем данное преступление операцией, оно затрагивает не только Феликса, но и меня, а может, и вас, Евгений и Вениамин. Обратите внимание, Руслану и Вере приходили анонимки, но и Насте они пришли с тем же содержанием. Как выяснилось, Феликс получил такую же, пока одну.

– Я понял, – прервал его Сорин. – Преступники, а это именно преступники, так как один чел всю эту историю не мог замутить, выяснили, что у Феликса есть пара друзей Елагиных, и начали их обработку.

Но тут Вениамин внес свою лепту:

– Не обольщайся, мог и один чел придумать и заказать операцию, наняв исполнителей за хорошие бабки.

– А это реально, – согласился Павел, подняв указательный палец. – Подобная авантюра стоит хороших денег, взять хотя бы Тиму, только на эту часть расходы были внушительными. Женя, записывай основные пункты.

Показывая мимикой, что он идет на казнь, Сорин приставил стул к столу Терехова и сел, затем что-то начал искать в сумке, ворча:

– Как писать, так сразу Женя, писателя нашли…

– Что ты ищешь? – спросил Вениамин.

– Орудие написания… куда делась…

Павел положил на стол перед ним ручку и стопку чистых листов, затем продолжил:

– Итак, началась обработка Елагиных, слабым звеном оказалась Вера, на нее, как мне представляется, кинули Вадима. Униженная, оскорбленная, ревнивая жена Руслана довела себя до той точки, что согласилась бросить мужа. А Вадим получил возможность явиться к ней домой в любое время суток, под каким предлогом – не знаю, но она впустила его в дом поздно ночью. Один он пришел? Думаю, нет… Извините, ребята, одну минуту.

Павел взял со стола звонивший смартфон, номер неизвестный, но ему могли звонить и с неизвестных номеров, поэтому он всегда отвечал, когда звонили.

– Терехов слушает, – поднес он телефон к уху.