Ей почему-то стало жаль эту девушку – такая красавица и с такими тараканами в голове. Кто же мог внушить ей столько комплексов?

– Наташа, а ты после тренинга торопишься?

– Нет, а что?

– Может, поужинаем где-нибудь, поболтаем? – предложила Тина.

– И тебе не жаль тратить на меня время?

У Володиной сделались большие глаза:

– Я же сама предложила.

Наташа как-то странно на нее посмотрела, как будто ждала, что сейчас Тина рассмеется и скажет, что пошутила.

– Ну… если ты хочешь, давай поужинаем, – нерешительно ответила красотка, и Тина лишний раз убедилась в том, что внешность вообще не делает человека.

К счастью, дальше занимались только фитнесом, а затем еще и йогой с весьма приятной девушкой-инструктором. Тина даже получила удовольствие от упражнений и специального дыхания.

«Ну, хоть какой-то плюс за эти деньги».



Они с Наташей зашли в небольшой ресторанчик итальянской кухни, расположенный недалеко от места проведения тренинга, заказали пиццу, кофе и сок.

Наташа держалась настороженно, как будто ждала от Тины подвоха. Та же, наоборот, чувствовала себя отлично и совсем расслабленно после сеанса йоги.

– Как получилось, что ты на этот курс пришла? – вдруг спросила Наташа, ломая в пальцах хлебную палочку.

– Да как все… Любовник у меня женатый, разводиться никак не хочет, а я устала терпеть. Ну, сама подумай – который год одно и то же – надо потерпеть, надо подождать… А сколько ждать? Время уходит…

– Я не понимаю… ты такая в себе уверенная, чувствуется, что надежная, – и не можешь нормального мужчину для замужества найти, с женатым встречаешься? Что вас вообще в женатых привлекает?

– Вас – это кого? – невинно поинтересовалась Тина, радуясь, что не пришлось напрягаться и разговор сам выворачивает в нужную колею.

– Да вот хоть Оксанку взять…

– Это кто?

– Та девушка из моей первой группы, я говорила, что она пропала, помнишь?

– А-а, – стараясь не выказывать явной заинтересованности, протянула Тина. – И что – у нее, выходит, не получилось развести своего мужчину?

– Нет. Она очень страдала. Мы с ней после окончания курса еще общались какое-то время, но потом она перестала на звонки отвечать. А мне следователь звонил, спрашивал, что я о ней знаю.

– Следователь? Серьезно…

– Да уж… я думала, что к Лолите тоже придут, но нет, ей никто вопросов не задавал. А мой телефон был в Оксаниной книжке, потому мне и позвонили.

Речь шла явно о записной книжке, которую мать Оксаны отдала следователю – телефон она к тому моменту еще не нашла. Книжку Ирине Петровне вернули, Тина сделала ксерокопии всех исписанных страниц.

«Телефон Бесстыдниковой-Конде там тоже был, но ей не позвонили, – отметила про себя Тина. – Выходит, Вовка прав, и крыша тут о-го-го, не прострелишь».

– Погоди… то есть вы встречались с этой Оксаной после окончания курсов… а потом?

– Что потом?

– Ну ты ведь говоришь, что она перестала на звонки отвечать – так может вышла замуж просто? Не до подруг?

– Да не вышла она замуж, в том и проблема, – вздохнула Наташа. – Она, когда еще мы общались, сказала, что все кончено – мол, поняла, что бесполезно. Я ее успокаивала, говорила, что она себе еще найдет мужчину – молодая ведь, симпатичная, и профессия хорошая, и обеспеченная… А она как заведенная – нет, и все, я другое предназначение нашла.

«Так-с… а вот отсюда, Наташенька, поподробнее…», – Тина сделала заинтересованное лицо, что, в общем-то, труда не составляло:

– Это как же?

– Мне кажется, она ударилась в какое-то новое верование, что ли… не знаю, как это правильно называется. Но Оксана постоянно рассказывала про пихты – вообще ни о чем другом не могла говорить… может, это нехорошо, но я в какой-то момент даже обрадовалась, когда она перестала на мои звонки отвечать и сама не звонила, – призналась Наташа, чуть наклонившись к столу. – Слушать ее было тяжело – какой-то бред все время несла, мне даже страшно становилось – как умалишенная…

– Надо же…

– Да… она как-то рассказывала, что ей в метро афишу в руки сунули – какой-то батюшка выступал где-то в Выхино, что ли, не помню… мол, у девушки такое светлое лицо было, что не взять афишу Оксана не смогла, а когда прочитала – поняла, что она должна с этими людьми ближе познакомиться, – Наташа умолкла, пережидая, пока официант расставит перед ними тарелки и деревянное блюдо с пиццей. – Я еще удивилась – ну как человек с высшим образованием может на ровном месте начать верить в какую-то чушь?

– Наташа, а я заметила, что ты в перерывах кофе не пьешь – почему? – вдруг спросила Тина, увидев, что новая знакомая придвинула к себе чашку с напитком. – Думала, что кофе не любишь.

– Я после первого тренинга долго в себя приходила. Заметила, что после кофе плохо соображаю, голова как в тумане. Дома почему-то нет такого. На втором тренинге не стала ни кофе пить, ни печенья есть – и все было как-то иначе.

«Ну, я права – подмешивают там что-то», – подумала Тина, вспомнив об умыкнутой из вазы печеньке.

– Наташ… слушай, это не мое, конечно, дело, но… Вот уж раз тебе эти тренинги не помогли ни сразу, ни потом – так зачем ты снова туда пришла? – Тину этот вопрос мучил не меньше, чем ситуация с исчезновением Оксаны. Ей хотелось понять, как именно работает схема Конде, раз люди возвращаются, даже не имея результата.

Наташа долго смотрела в пустую тарелку, потом вздохнула:

– Я просто надеюсь, что рано или поздно это сработает. Ну у других же срабатывает – ты читала отзывы?

– Ой, да отзывы – дело такое…

– А ты? – вдруг спросила Наташа, и Тина прикусила язык, поняв, что едва не разрушила своим любопытством собственную легенду. – Ты же зачем-то пришла?

– Так я в первый раз… и потом подруга… она-то вышла замуж после этого тренинга. А я на нее смотрю и хочу так же – ну я ведь не хуже, не глупее, не страшнее, – убежденно произнесла Тина.

– А если не получится у тебя с первого раза? У меня вот не получилось.

– Нууу… я так далеко не загадываю. Пройду весь курс, попробую… вдруг я сумею все правильно сделать?

– Выходит все-таки дело во мне, – произнесла Наташа, глядя перед собой пустыми глазами. – Это я ни на что не гожусь, мама была права…

«Ну вот и нашлась причина. Мать гнобит с детства, внушает, что она недостойна. Елки, какая дичь – такая красивая девка…», – Тина испытала жалость к собеседнице.

Ее собственные отношения с мамой всегда были очень близкими, дружескими, мама поддерживала ее во всех начинаниях, считала самой лучшей – ну а как иначе, и Тина не могла понять, что бывает и наоборот.

– Наташа, – она дотянулась до руки девушки, безвольно лежавшей на скатерти. – Ты такая красивая женщина… у меня дыхание сперло, вот честно – я таких только на картинах видела. Ты же должна себя над землей нести – а ты постоянно ежишься, прячешься… Тут тебе точно нужна мантра нашей гуру – ты-то реальная королева, даже внушать себе это не надо.

– Ты так говоришь из вежливости…

– Что за бред? Мы с тобой едва знакомы, льстить тебе мне нет резона, – возразила Тина.

– Со мной никто никогда не дружил. Ни в школе, ни во дворе, ни в институте… меня даже на вечеринки не звали…

– Да еще бы! Кому конкуренция нужна? Ты просто не видишь, какое впечатление на окружающих производишь, – Тина оглянулась и сразу наткнулась на взгляд мужчины за столиком наискосок – он рассматривал Наташу с нескрываемым восхищением. – Да вон у меня за спиной сидит… посмотри – у него даже рот открылся.

– Это ничего не значит…

Тина поняла, что все ее попытки доказать Наташе обратное разобьются об эту глухую стену из неуверенности.

«Жаль я не психолог – тут поле непаханое…».

Она полезла в сумку и наткнулась на телефон, вспомнив, что забыла включить звук. И буквально тут же раздался звонок – это, конечно, оказался Вовчик:

– Ты нормальная вообще?! На часы смотрела?

– Ну…

– И где ты?

– Сижу в ресторане.

– Тинка! Ты смерти моей хочешь?! – взревел Добрыня. – Хоть бы позвонила, мы тут с Аней с ума сошли уже!

– Вов… я заболталась.

Тина вдруг поймала взгляд Наташи, который из равнодушного стал заинтересованным, и поняла, что надо гнуть линию и делать вид, что звонит любовник:

– А что, ты меня потерял? – кокетливо проворковала она в трубку.

Кущин замолчал от неожиданности, но потом, видимо, догадался, в чем дело:

– Хотел с тобой вечер провести.

– О… хорошо, я скоро буду. Не скучай, котик, – и она сбросила звонок, виновато посмотрела на Наташу: – Потерял! Жену свою лучше поскорее потеряй…

– Тебе, наверное, идти нужно? Ждет ведь.

– Наташечка, мы так хорошо посидели! – затараторила Тина. – Давай повторим как-нибудь?

– Если захочешь.

– Тогда до завтра? – Тина выбралась из-за стола и, попрощавшись, пошла к выходу, попутно сделав любовавшемуся Наташей мужчине недвусмысленный знак, что путь свободен.

В машине она закинула сумку на заднее сиденье, села за руль и выдохнула – все, на сегодня можно расслабиться, и даже есть неожиданный результат. День прошел не зря.



Следующие несколько дней Тину поглотили – она посещала тренинг и понимала, что с этим пора заканчивать. С каждым днем практики становились все более откровенными, задания все более странными и какими-то извращенными, а порции печенья, выкладываемые на подносы, все увеличивались.

Тина, которая к печенью не прикасалась, наблюдала за товарками с интересом – после перерывов они становились все откровеннее и начинали вести себя не совсем адекватно.

Тех, кто печенье не трогал, было видно сразу – сама Тина, Наташа и девица-телохранитель. Сегодня Вовчику должны были прислать отчет из лаборатории, куда он увез стянутое Тиной в первый день печенье, но она уже почти не сомневалась в том, что какой-то наркотик там присутствует.

Наташа вдруг стала чуть иначе выглядеть – у нее как-то расправились плечи, взгляд сделался более уверенным, она даже курила как-то по-другому. Тина отметила эти изменения и в один из перерывов тихо поинтересовалась, чтобы никто больше не слышал:

– С тобой что-то случилось?

Наташа вспыхнула:

– Я не знаю, как это назвать… помнишь, мы в ресторан в первый день ходили?

– Да.

– Там, когда ты ушла, ко мне мужчина подсел…

– Ну-ка, ну-ка! – оживилась Тина. – И что?

– Мы проболтали до закрытия, – призналась Наташа.

– И?

– Он меня проводил домой, но как-то, знаешь… без нахальства… но телефон попросил и даже свой оставил.

– Наташа, так это же прекрасно! Позвонил?

– Да… позвал в театр.

Тине захотелось подпрыгнуть, как в детстве – она искренне порадовалась за девушку, мужчина показался ей привлекательным и не похожим на любителя развлечений.

– Как его зовут?

– Стас. Представляешь, он частный детектив, – шепотом произнесла Наташа, и Тина вдруг напряглась – какое-то странное совпадение.

– Да? Забавно…

– Что в этом забавного?

– Я никогда частного детектива не видела, – не моргнув глазом, соврала Володина, подумав про себя, что надо пробить этого Стаса.

Тут их снова позвали в зал, и разговор пришлось свернуть, а после занятий Тина торопилась домой – только сегодня Семен Исаакович смог выкроить время для беседы с Анной, нужно было успеть вернуться до его прихода.

Уже сидя в машине, она позвонила мужу:

– Вова, у меня дело. Тут нарисовался какой-то перец, представился частным детективом. Зовут Стас. Я понимаю, что данных мало, но, может, ты пробьешь как-то?

– А что ты так заволновалась?

– Не люблю совпадений.

– Высокий, лет сорока, на правой щеке шрам?

– Да… а ты откуда…

– Да это Лёгкий, бывший опер из Лосиноостровского, – захохотал Кущин.

– А ты его откуда знаешь?

– Пересекались как-то по прежней работе. А пару лет назад он открыл контору, специализируется на неверных супругах. Но вот ты где его видела?

– Да он, похоже, за Наташкой приударил – ну помнишь, я тебе рассказывала про красотку с головой, полной тараканов? – Тина вздохнула с облегчением – это действительно оказалось простым совпадением, Стас мог выполнять работу, но, зайдя перекусить, наткнулся на них и увидел Наташу.

– А-а… ну что – Стас неплохой мужик, похоже, твоей приятельнице повезло, и тараканов ее он точно разгонит, – снова рассмеялся муж. – Ты, кстати, домой-то едешь? У нас Глейдер сегодня, не забыла?

– Нет, я скоро уже буду.



Разговор с Семеном Исааковичем вышел довольно тяжелый. Анна, выслушав все его размышления и прогнозы, заплакала – выходило, что хорошего ждать не стоит, организм Дарины сильно расшатан наркотиками, у нее обнаружился целый букет болезней, вылечить которые разом, конечно, не удастся. Кроме того, ее зависимость тоже плохо поддавалась терапии – Глейдер не смог определить вещество, которое Дарина вводила себе, а она сама категорически отказывалась его назвать.

– Но хотя бы начала идти на контакт, – вздохнул Семен Исаакович, протирая очки кусочком замши. – Первые дни разве что не кусалась…

– Что мне с этим делать, Семен Исаакович? – вытирая глаза платком, поданным Тиной, спросила Анна.

– А что вы можете сделать, кроме того, что сделали уже? Разве что не гробить свою жизнь ради помощи сестре.

Анна приоткрыла рот и недоверчиво посмотрела на Глейдера:

– Вы это серьезно?

– Конечно, Анечка, – вздохнул он. – Вы не представляете, сколько я перевидал родственников, готовых пожертвовать собой ради детей, сестер, братьев, родителей… Но большей частью это напрасные жертвы – даже если удается вернуть наркомана к прежней жизни. Жизнь рядом с ними разрушает, высасывает до дна. Я уже давно даю родственникам своих пациентов этот совет – живите свою жизнь, не пытайтесь жить за них.

– Боже мой… – Анна закрыла руками лицо. – Но это же… это же жестоко…

Тина с трудом сдерживалась, чтобы не вклиниться и не сказать, что говорила то же самое, но понимала – нет, не надо, пусть Глейдер говорит это, от него Анне все равно проще воспринимать подобную информацию.

– Анечка, я не призываю вас отказаться от сестры – даже мысли такой не было, ей непременно нужна ваша поддержка, – похлопав Анну по колену, сказал Семен Исаакович. – Но вы не должны приносить себя в жертву ее пристрастиям. Попросит помощи – окажите ее, но сами не старайтесь что-то ей предлагать, не решайте, как и где ей жить, чем заниматься. А лучше увезите ее туда, где у нее будет меньше соблазнов.

– Вот как раз там, где, казалось бы, совершенно нет таких соблазнов, она и подсела на наркотики в первый раз, – вздохнула Анна, вытирая глаза. – Да, сейчас в Уйгууне нет наркотиков, мой заместитель за этим жестко следит, но кто знает? Всегда находятся бесстрашные и жадные до денег…

– Анечка, вы не сможете застраховать Дарину от всего, – мягко сказал Глейдер. – После лечения у нее будет выбор – жить или умирать, и вы бессильны на это повлиять. У вас должна быть собственная жизнь, понимаете? И вы должны перестать винить себя за все, что случается с вашей сестрой. Вы дали ей больше, чем были должны, пора остановиться.

Тина видела, что внутренне подруга с этим утверждением не согласна, что все ее существо отвергает подобный совет. Однако в какой-то момент в глазах Анны мелькнуло что-то – как будто ей пришло решение, но она пока не готова его озвучить.

– Вы, Анечка, хорошая сестра, это видно, – продолжал Глейдер. – Но повторю еще раз – остановитесь, иначе сломаете собственную жизнь. Вы замужем? – Анна кивнула. – Ну вот – занимайтесь супругом, занимайтесь своим комбинатом, да и мало ли дел в городе, где он расположен? Не посвящайте всю жизнь сестре, она этого никогда не оценит и даже спасибо не скажет, наоборот – будет обвинять вас в любых своих провалах, даже в мелких. К сожалению, это так устроено. И если честно, я вообще считаю, что сейчас вам лучше вернуться домой. Вы не помогаете Дарине своим присутствием, вы уговариваете свою больную совесть, а это ни к чему – вы ни в чем не виноваты. Когда вы это поймете, вам станет немного легче, поверьте.

– Знаете, Семен Исаакович, – вдруг произнесла Анна, вытирая слезящиеся глаза платком, – в свое время мама Тины нечто подобное сказала мне о моей матери – мол, я ни в чем не виновата, и хватит себя корить и пытаться сделать больше чем могу. Мне тогда тоже было жутко и непонятно, а теперь, спустя годы, я вижу, что она оказалась права. Мама в интернате, за ней хорошо ухаживают – я плачу за это большие деньги. Но – все. Я не приезжаю к ней, не пытаюсь установить контакт, я просто обеспечиваю ей уровень жизни, которого у нее раньше не было, – Анна вздохнула. – Наша мать – алкоголичка, пила, сколько я себя помню. Дарина – результат какой-то пьяной связи, мать до последнего даже не понимала, что беременна. Мне тринадцать было, когда сестра появилась…

– И с тех пор вы ей мать, а не сестра, – подхватил Глейдер. – Аня, вы должны себе уяснить – это не так. Дарине вы не мать, и взваливать на себя эти функции не должны, даже если вам это кажется единственно правильным и возможным. Нельзя подменять понятия и социальные роли, это, в первую очередь, вредит вам самой.

– Вы предлагаете мне уехать?

– Более того, я на этом настаиваю, – мягко произнес Семен Исаакович, беря руку Анны в свою. – Средства связи позволяют получать информацию в любое время, ведь так? Можете звонить мне, я всегда отвечу на ваши вопросы. А когда мы тут закончим, сможете снова приехать и уж тогда решать, где и как будет жить Дарина. Но я бы настаивал, чтобы подальше от вас.

«Звучит, конечно, бесчеловечно, но совершенно правильно, – подумала Тина, грызя костяшку указательного пальца. – Чем дальше они будут друг от друга, тем лучше будет Аньке».

Глейдер ушел от них за полночь, оставив Анну совершенно разбитой и деморализованной. Тина видела, как мучительно подруга пытается принять верное решение и как не находит его, не может переступить через свои привычки и понятия. Помочь ей в этом Володина, конечно, не могла, понимая, что любое ее слово сейчас Анна воспримет в штыки – ей и так непросто.

– Наверное, он прав, – вдруг произнесла Анна, вставая из-за стола. – Настало время отпустить ее. Завтра я улетаю домой, пойду билет закажу. Спокойной ночи, Тинка, – и, поцеловав ее в щеку, подруга скрылась в кабинете, где спала на диване.



К концу второй недели тренингов Тина окончательно убедилась в том, что Бесстыдникова-Конде использует в своих практиках не только техники программирования, но и наркотические вещества – анализ печенья показал это, и заключение эксперта сегодня лежало в Тининой сумке вместе со справкой о судимости и копией приговора. Всем этим она собиралась припереть мадам к стенке и выяснить подробности ее общения с Оксаной Евсеевой вне курсов. Распечатки их переписок, привезенные Кущиным, дали Тине основание считать, что общение это было куда более тесным, чем может возникнуть между преподавателем и учеником например. Конде была в курсе каждого шага Оксаны, направляла ее, подсказывала, и это давало надежду на то, что Лолита и знает чуть больше, чем все остальные.

Улучив момент, в перерыве Тина подошла к Лолите и попросила о беседе с глазу на глаз.

– А в чем дело, милая? – удивилась та.

– У меня… понимаете… словом, мне нужен ваш совет, Лолита Аполлоновна, – выпалила Володина. – Мне кажется, что только вы способны разобраться в ситуации… я сама уже не вижу никакого выхода…

– Конечно, дорогая, мы во всем разберемся, – согласно кивнула Конде. – Как только занятия сегодня закончатся, мы с вами поговорим, задержитесь.

– Спасибо! – Тина прижала к груди руки, словно пыталась сдержать рвущуюся благодарность, хотя на самом деле ей хотелось вцепиться этой бабе в безупречную прическу – она видела, как сильно изменились за это время курсантки, некоторые вообще казались психически нездоровыми.

«Ну ничего… хоть и муж у тебя о-го-го, но попробовать всегда нужно», – подумала Тина, выходя на улицу и присоединяясь к Наташе, которая курила и улыбалась каким-то своим мыслям.

– Как дела? – негромко спросила Тина, чтобы не привлекать излишнего внимания.

– Хочу с завтрашнего дня перестать сюда ходить, – тоже шепотом призналась Наташа.

– А чего ж с завтрашнего?

– Хотела еще раз с тобой встретиться. Мы ведь даже телефонами не обменялись… если это, конечно, удобно…

– Конечно, это удобно. Мы с тобой прекрасно можем общаться и дальше.

Наташа снова, как и в первый день, недоверчиво посмотрела на Тину с высоты своего великолепного роста.

Володина, поймав этот взгляд, улыбнулась:

– Ты все еще мне не доверяешь? А со своим поклонником ты тоже постоянно настороже?

Наташа покраснела:

– Бывает…

– Знаешь, Наташа, о чем я думаю? Тебе нужен хороший психолог, который тебе поможет, – решительно произнесла Тина. – Не курсы вот такие, не гуру и коучи, а специалист, который с тобой разберет все проблемы. Я так понимаю, что все из детства, да?

– С чего ты…

– Я умею хорошо слушать, Наташа, внимательно. И ты однажды произнесла фразу «мама была права, я ни на что не гожусь». Думаешь, корень зла не в этом?

– Но… я маму люблю…

– Наташа, да никто ж не говорит, что ты ее не любишь или что она не любит тебя – нет. Но то, что она тебя подавила, внушила неуверенность в себе – при такой-то внешности, отсюда и все твои проблемы. Кстати… отца ведь у тебя нет?

Наташа чуть приоткрыла рот, рука с сигаретой так и замерла на полпути:

– А как ты узнала?

– Ну это вообще не высшая математика. Будь у тебя отец – и мать никогда не смогла бы так тебя изуродовать. Отец внушал бы тебе, что ты самая лучшая, он научил бы ценить себя, общаться с мужчинами. Но у тебя была только мама, которая так больше и не вышла замуж, верно?

– Да…

– Знаешь, мой отец погиб, когда мне исполнилось шестнадцать. Мама тоже больше замуж не вышла и мужчину не нашла, да, кажется, и не искала. Но ей никогда не приходило в голову обвинить в этом меня, – сказала Тина, в душе очень сочувствуя Наташе.

– Тут немного другое… твой отец погиб – я так понимаю, что где-то на работе, да? – Тина кивнула. – Видишь… А мой ушел к другой женщине, и мама считала, что причина во мне. Я в детстве болела… мама уделяла мне много внимания, наверное, отец не выдержал… – Наташа говорила сбивчиво, торопливо, словно боялась не успеть рассказать все, пока их не позвали обратно в зал, и Тина, поняв, что ей нужно выговориться, взяла девушку за руку:

– Наташа… сейчас надо успокоиться. Давай дождемся конца занятий и посидим где-нибудь. Ты мне все расскажешь, а я подумаю, к кому бы мы могли обратиться за помощью.

– Мы? Ты хочешь пойти к психологу… со мной? – удивилась Наташа, и Тина подтвердила:

– Да. Я пошла бы с тобой – просто для поддержки. Согласна? Иначе ты снова не сможешь выстроить нормальные отношения с этим Стасом, будешь себя за это съедать, опять придешь сюда – потому что будешь думать, что в очередной раз что-то не дослушала, не доделала…. Я не хочу, чтобы так было.

В этот момент на крыльце показалась Кира и пригласила всех пройти в зал на занятие по йоге.

Йога, пожалуй, была единственным во всем тренинге, что не вызывало у Тины ни вопросов, ни подозрений, кроме, может быть, настойчивых советов инструктора отказаться от мяса и молочных продуктов. Но насильно делать это никто не заставлял, так что вполне можно было пропустить все мимо ушей и заниматься исключительно дыханием и физическими упражнениями.

Сразу после занятий, пока все пошли в душ, Тина, избегавшая этого массового мероприятия и мывшаяся после всех, решила припереть пока Конде. Она заметила, что телохранительница тоже ушла со всеми, так как по-честному отработала все занятие, потому не особенно переживала, что та помешает.

Конде она застала у машины, окликнула:

– Лолита Аполлоновна, вы же обещали поговорить со мной!

Та застыла на секунду, уже открыв дверцу:

– Что? Ах да… вы… – она защелкала пальцами, припоминая имя, и Тина подумала, что за те немалые деньги, что Конде брала с клиенток, могла бы хоть к середине курса запомнить двадцать пять имен, тем более что все на ее лекциях сидели с бейджами.

– Валентина Кошкина…

– Да-да. Верно – Валентина Кошкина. Так о чем вы хотели со мной поговорить, Валентина? У вас какой-то вопрос? – И в этот момент у нее в машине зазвонил мобильный.

Сделав Тине знак подождать, Конде нырнула в салон, ответила на звонок, поговорила пару минут и, обернувшись к Володиной, пробормотала:

– Извините, Валентина, нам придется поговорить завтра… у меня срочное дело, мне нужно ехать. Извините! – это она проговорила, уже захлопнув дверцу, и через секунду машина сорвалась с места.

«Странно, – подумала Тина, проводив ее взглядом. – Кто бы это мог быть и что должно было случиться, что Лолита вмиг растеряла всю сановную осанку?»

К выходу потянулись курсантки, и Тина вернулась в здание, быстро сбегала в душ, оделась, схватила сумку и кинулась на улицу, где ее ждала Наташа:

– Ну что, в кафе?

– Может, лучше просто пройдемся? – предложила та. – Погода хорошая…

– Давай, я с удовольствием.

Они вышли в тихий переулок и пошли по тротуару. Тина исподтишка наблюдала за своей спутницей и с удовольствием отмечала, что за это время Наташа действительно стала выглядеть немного иначе, чем раньше. В ее походке появилась какая-то легкость, а голова, вечно опущенная вниз, сейчас была поднята, и взгляд устремлен вперед, а не на асфальт, как прежде.

«Надо же… а ведь бывает такое, что мужчина способен помочь избавиться от комплексов, зря я в это никогда не верила», – подумала Володина.

– Как погиб твой отец? – вопрос Наташи едва не застал ее врасплох, но Тина умела хорошо владеть собой, потому мгновенно собралась:

– В аварии, – ей совершенно не хотелось рассказывать, что отец погиб, преследуя преступника – успел оттолкнуть в сторону своего напарника, получил пулю в сердце и умер мгновенно.

Собственно, гибель отца и толкнула Тину в Школу милиции, а потом в уголовный розыск, хотя мама была категорически против. Но Тина чувствовала, что должна продолжить то, чем занимался ее папа, которого она очень любила, потому пошла наперекор маминым уговорам и не пожалела ни на секунду. Правда, после ранения ей самой пришлось принять нелегкое решение и уйти из розыска, но к тому времени она уже заинтересовалась сектами и людьми, туда попадавшими, потому и решила открыть собственное агентство по розыску таких пропавших. Но рассказывать об этом Наташе она не собиралась – просто на всякий случай, мало ли…

– В аварии… – эхом повторила Наташа. – Наверное, твоя мама очень переживала, да?

– Конечно, – воспоминания об этом разрывали Тине сердце до сих пор.

– Вот потому ты не поймешь… у вас с мамой не было повода друг друга ненавидеть, вы же ничего не могли сделать с этим, никак не могли повлиять… Это несчастный случай, трагедия…

– Наташа, то, что ты росла болезненным ребенком, вовсе не делает тебя виновной в уходе отца. Такое случается – мужчины слабее женщин, им намного сложнее пережить такие потрясения, сложнее смириться, что жена отдает все время ребенку.

– Это ты так думаешь. А мама с самого первого дня, как он ушел, говорила мне – это ты виновата. Если бы ты не была такая дохлая, мне не приходилось бы все время лежать с тобой в больницах, я была бы рядом, и отец не ушел бы, – с горечью сказала Наташа, пнув подвернувшийся под ногу камешек.

– Глупости какие…

– Это я сейчас понимаю… а тогда… ты представляешь, каково ребенку, которому с утра до вечера твердят – ты некрасивая, у тебя на голове не волосы, а пожар в осеннем парке, кому ты такая нужна будешь, от тебя даже отец ушел… От меня – а не от нее!

– Наташа, Наташа, успокойся, – Тина взяла ее под руку. – Ты выросла давно, ты самостоятельная. Почему ты не уйдешь от мамы?

– Я не могу ее бросить, у нее никого больше нет.

– А кто есть у тебя? У тебя есть только ты, только твоя жизнь. Никто не предлагает тебе маму бросить – я говорю о том, что жить пора отдельно, вот и все. Приезжать к ней в гости, проводить выходной вместе – если захочется, звонить. Но жить – отдельно. У моей мамы тоже никого нет, только я. Но я поступила учиться в другой город, сняла комнату, стала жить одна, потом вышла замуж. Мы ездим к маме нечасто, но постоянно созваниваемся, если что-то нужно, мы помогаем, бросаем все дела и мчимся к ней. Точно так же живет мой хороший друг, – слукавила Тина, назвав Вовчика другом, чтобы не сломать легенду. – Он сперва в армию ушел, потом в Москву приехал, поступил учиться, к родителям на каникулы и то не каждый раз приезжал. И у нас прекрасные отношения с родителями – мы их любим, уважаем, ни за что не бросим, но жить хотим сами по себе.

– Я, наверное, трусиха, – пробормотала Наташа, снова глядя под ноги. – Мне хотелось поступить куда-то в другом городе, но мама… как же так, все едут учиться в Москву, а ты хочешь отсюда убежать? Какие перспективы после института в другом городе, а здесь столица… И конечно, последний аргумент – а как же я, я на тебя всю молодость положила, а ты неблагодарная… – Наташа опять всхлипнула.

– Наташка, а ты не думала, что, например, Стас может тебе предложение сделать? Ну я понимаю, что еще рано об этом, но теоретически? И тогда что? Его к маме приведешь? – Тина прищурилась. – А он, насколько я успела заметить, не мальчик, ему лет сорок, да?

– Тридцать девять.

– И ты всерьез считаешь, что в этом возрасте мужчина пойдет жить в квартиру твоей мамы?

– У него есть своя, в Лосинке…

– Понимаешь, к чему я это говорю?

– Понимаю… – пробормотала Наташа.

– И даже если вдруг это будет не Стас – непременно найдется кто-то еще, и он тоже вряд ли захочет жить с твоей мамой. Что ты тогда будешь делать? Откажешься? Будешь отдавать долг маме?

– Валя, а ты злая, – пробормотала Наташа, роясь в сумке в поисках платков.

– С чего бы? – удивилась Тина. – Тебе просто не нравится то, что я говорю. А знаешь, почему тебе это не нравится? Потому что ты понимаешь, что я права. Ты и сама так думаешь, но изо всех сил от себя эти мысли гонишь, потому что они кажутся тебе кощунственными. Заметь – я уже сказала, что не предлагаю бросить маму, наоборот, я считаю, что в этом случае ваши отношения станут намного лучше. А сейчас вытирай нос, хватит рыдать, – велела она, подтолкнув Наташу под локоть. – Посмотри вокруг – жизнь прекрасна. Когда у тебя свидание?

– Сегодня… Стас заканчивает в девять и приедет за мной.

Тина бросила взгляд на часы:

– Тогда нам пора расходиться. Я бы на твоем месте привела себя в порядок, надела что-то красивое и несла себя, как королева. Помни – ты королева! – подражая выговору Конде, повторила она, и они с Наташей прыснули от смеха – получилось похоже. – Завтра придешь?

– Да я подумала… в принципе, осталось немного, дохожу – денег жалко.

– Тогда увидимся завтра.

Они попрощались, и Наташа направилась к метро, а Тине нужно было вернуться назад, на парковку.

Она уже подходила к своей машине, когда заметила, что с другой стороны въезжает машина Лолиты. Тина быстро юркнула в салон и устроилась так, чтобы видеть крыльцо и ту часть парковки, где остановилась машина Конде. Лолита буквально выскочила из салона и даже не закрыла дверь, кинулась к крыльцу и скрылась в помещении. Через десять минут она вернулась, держа в руках какую-то папку, бросила ее на сиденье, вынула из сумки мобильный и набрала номер.

– Я нашла! – громко сказала она в трубку. – Не знаю… а что делать? Но ты следователю звонил?! Как?! А чего ты ждешь?! Что меня обвинят?! Не хватало еще, чтобы кто-то заинтересовался… Гоша! Гоша, послушай… – но ее собеседник, видимо, сбросил звонок. Лолита швырнула телефон в машину и, сжав кулаки, затопала ногами, закружилась на одном месте, зажмурившись.

«Ого… как мадам распирает-то. Интересно, что такое случилось? Слово «следователь» меня настораживает, а Гоша, видимо, наш муж. Надо все-таки вытрясти из Вовчика, кто же это такой», – подумала Тина, наблюдая за бесновавшейся Лолитой почти с жалостью.

Наконец Конде выплеснула эмоции, села в машину и умчалась. Тина тоже собралась уезжать, когда на крыльце появилась Кира в своих очочках и с большой сумкой на плече. Она говорила по телефону, и до Тины долетели обрывки разговора:

– …да она совсем взбесилась… орала… а я знаю? Вроде кто-то из бывших курсанток с собой покончил… нет, я не поняла, кто… Куда я уйду?! Ты меня кормить будешь? Вот и молчи! Да не знаю я! Вроде прошлый набор… нет, сегодня ничего не привози, надо осторожнее сейчас… ну, вдруг следователи приедут? Не хватало еще… – тут Кира отошла от Тининой машины на приличное расстояние, и больше ничего Володина не услышала, как ни пыталась.

– Однако… – пробормотала она, вытаскивая свой телефон и набирая номер мужа. – Что-то в нашем королевстве пошло по параболе… Вова, это я. Слушай, а ты можешь быстренько пробить номер телефона и распечатку последних звонков с него? Номер я сброшу, имя Кира, фамилию не знаю. Мне нужен последний звонок, время – сейчас плюс-минус три минуты. Да, я домой еду. Сделай, пожалуйста, это важно.

Поручив Вовчику выяснить интересующую информацию, она наконец выехала с парковки и направилась домой.

К ее приезду Кущин уже держал в руках два листа распечаток разговоров Киры Мокроусовой с неким Вадимом Соколовым, из которых следовало, что именно этот Соколов поставляет Мокроусовой некое вещество, именуемое в разговорах «пудрой». И сегодняшнюю поставку Мокроусова отменила, испугавшись, что в связи с гибелью кого-то из учениц Бесстыдниковой-Конде к ним может нагрянуть полиция.

– Подозреваю, что именно эту «пудру» обнаружили эксперты в печенье, что ты принесла, – сказал Вовчик, наблюдая за тем, как жена напряженно вчитывается в переписку.

– Сто процентов. Осталось выяснить, в курсе ли мадам и какова причина гибели курсантки.

– Тина, даже если мадам в курсе, ее голой рукой не прихватишь.

– Кстати… а кто у нас этот таинственный Гоша все-таки, а? – Тина сдвинула очки на кончик носа и посмотрела на Добрыню изучающим взглядом.

Тот поежился:

– Какой Гоша еще?

– Вова… не стыдно? Ну я уже знаю имя – какой смысл темнить-то?

– Я даже не спрашиваю, откуда ты его знаешь.

– А я скажу – Лолита его так в разговоре назвала, и по контексту было понятно, что это именно всемогущий супруг. Колись, Кущин, не тяни время.

Добрыня вздохнул:

– Вот что от тебя скроешь-то… Волокушин Георгий Васильевич.

– Волокуша?! – У Тины перехватило дыхание. – Да ему же лет сто уже… Удивительно, что жив до сих пор…

– Чего это – сто? Шестьдесят девять ему, вполне еще дееспособный.

– Елки-палки, Волокуша… какой тесный мир… – Тина схватилась за голову.

– Вот я потому и не хотел тебе говорить, – Вовчик подошел к жене, положил руки ей на плечи и сжал. – Тинка…

– Да ладно… но это, конечно, новость…

Георгий Волокушин, бывший авторитет Волокуша, был тем самым преступником, преследуя которого, погиб отец Тины и еще один милиционер. Всю свою бытность опером Володина пыталась пересечься с ним, но никак не выходило – Волокуша то сидел, то скрывался в Испании, потом вернулся, снова отсидел сколько-то и вроде как потерялся, а оказывается, жил все это время в Москве и даже женился на такой же аферистке Лолите Бесстыдниковой.

– Погоди-ка… а что ты имел в виду, когда говорил, что мне его не достать? Он сейчас кто?

– Он сейчас высоко взлетел, сидит в мэрии, советник по экономическим вопросам у кого-то там.

– По экономическим?! Да ты шутишь! – не поверила Тина. – У него семь классов, и те, кажется, на зоне!

– Ну это не ко мне вопрос, дорогая, не я его пристраивал.

– С ума сойти можно… – пробормотала Тина. – В Москве, значит, окопался, скотина…

– Так, Тинка, прекращай это! – предостерегающе произнес Вовчик. – Ты свою вендетту закончить не успеешь – головенку отвернут тебе в подворотне. Даже не вздумай, поняла?!

Тина только рукой махнула. Сейчас ей действительно было не до Волокуши – ей нужно свое дело закончить, а уж потом…

– А как ты думаешь, реально узнать, в каком районе дело заведено о гибели курсантки?

– Тина… ну, ты берегов-то не теряй, – вздохнул муж. – Ни фамилии, ни обстоятельств смерти – как я найду тебе в Москве-то?

– Вов… ну у тебя же есть какие-то знакомые… сводку по городу за двое суток… а я бы посидела и выбрала что-то подходящее, а? – она смотрела на мужа глазами кота из мультфильма «Шрек», и Кущин ожидаемо сломался:

– Ладно, попробую… Но учти – я сидеть над сводкой не буду, все сама-сама. Мне бы с типографией этой разобраться, не могу концов найти, чувствую, на Алтай придется ехать.

– Один не поедешь! – отрезала Тина, сразу перестав походить на мультяшного кота. – Мы договорились, что по одному больше туда не суемся.

– Ты, смотрю, решила тут делами заняться, непонятно, правда, с какой целью, – фыркнул Добрыня.

– У меня какое-то странное предчувствие, – призналась Тина, понизив голос. – Понимаешь, не бывает таких совпадений, я в них не верю. С чего ради вдруг возник Волокуша? Сто лет о нем ничего не слышно – и вдруг…

– Да Волокуша тут при чем? Так сложилось.

– Нет, Вова, просто так ничего не складывается обычно. Всегда есть что-то еще. А прикинь, если Волокуша… кстати, а где он сидел, когда из Испании вернулся? – вдруг спросила она, вспомнив что-то.

– Да черт его знает… мне-то это зачем?

– А вдруг пригодится… пробей, а?

Кущин вдруг разозлился:

– Ты на своих курсах печенья, что ли, поела?! Тебя куда понесло-то? Мы чем занимаемся с тобой? Исчезновением Оксаны Евсеевой! Волокуша каким боком сюда?! Ты клиентке что говорить будешь?

Тина открыла рот от удивления – Добрыня за все время повышал на нее голос раза три, и то по реально заслуживавшим внимания поводам, а тут… Второй раз за пару дней.

– Вова…

– Да что?! Я так и знал, что, едва ты услышишь эту фамилию, у тебя взыграет, и ты бросишь все! А так не работают, Тина! У нас клиентов не будет совсем!

– Ты не кричи, а? – закусив задрожавшую губу, попросила Тина. – Я же сказала – не собираюсь гоняться за Волокушей…

– И упомянула его в разговоре раз десять уже!

Кущин развернулся и вышел из комнаты, чтобы не продолжать ссору, грозившую перерасти в настоящий семейный скандал с рабочими элементами. Тина осталась в кабинете, еще раз перечитала распечатку разговоров Киры Мокроусовой, убрала бумаги в стол и машинально повернула ключ.

«Вовку обидела, – думала она, спрятавшись за тяжелой шторой и глядя в окно на закат. – А он прав – я не о том начала думать. Надо заканчивать с этой Конде прямо завтра и лететь на Алтай, там все-таки ближе к предполагаемому месту поиска».



На тренинг Лолита не приехала. Тина, в отличие от других курсанток, выслушала новость о том, что сегодня вместо лекции Лолиты Аполлоновны состоится дополнительное занятие арт-терапией, совершенно спокойно. Она знала причину – Конде будет заметать следы, ей необходимо почистить все в офисе на Павелецкой. Поэтому в первом же перерыве Тина выскользнула на улицу, переждала, пока все вернутся в помещение, села в машину и поехала в центр.

В офис-будуар она попала сразу, охранник внизу даже не спросил, куда и к кому она – был занят болтовней с симпатичной девушкой в синей форме, протиравшей листья большого фикуса. Тина проскользнула сквозь рамку металлоискателя и быстро свернула к лифтам. У двери, в которую входила прошлый раз, она замерла на несколько секунд и прислушалась – там явно кто-то был, но никакой паники, все спокойно.

Тина толкнула дверь и вошла в розовый офис. Лолита, стоявшая на коленях перед диваном, у которого было поднято спальное место, быстро повернулась, недовольным тоном поинтересовалась:

– Валентина? Почему вы не на тренинге?

– Неотложное дело, Лолита Аполлоновна, – решив не играть, а сразу выложить все козыри на стол, Тина протянула ей развернутое удостоверение частного детектива и села в кресло. – Поговорим?

Лолита села прямо на пол и вздохнула: