— Уверен, — ответил он. — Брак его не изменит. Он и прежде бывал женат. Еще ни разу он не отдал предпочтения одной женщине перед другой.

— С чего это ты решил рассказать мне все это?

— Ты — моя дочь, — ответил президент с улыбкой. — А когда-то была его женой. Вот я и подумал, что ты должна стать первой, кто узнает о том, что он вновь пользуется моим благорасположением.

Когда президент оглянулся на Ампаро от самой двери, она уже подносила к сигарете горящую спичку. Непривычный, тяжелый аромат вновь стал заполнять комнату.

19

— О Боже! Остановись!

Голос Сью-Энн звенел от боли, руки его колотили его по спине. Сбросив его с себя, она перекатилась на бок, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Упругий матрац подбросил ее тело вверх, когда Дакс встал с постели.

Сью-Энн услышала, как он чиркает спичкой по коробку прикуривая. С благодарностью взяла сигарету из его пальцев, глубоко затянулась. Боль в ее лоне утихала. Дакс закурил еще одну — для себя. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него.

Он сидел на краю постели, его темное, крепкое, мускулистое тело чуть подрагивало, когда он ласкал ее взглядом своих непроницаемо-черных глаз.

— Лучше?

— Намного, благодарю тебя. — Сью-Энн приподняла голову, опершись щекой о локоть. — Такого со мной еще никогда не было. Я совершенно пересохла.

В полутьме комнаты она заметила, как блеснули его зубы.

— Может, это из-за того, что у тебя никогда раньше не было медового месяца, — сказал он с едва заметной ноткой юмора в голосе.

— Да, у меня никогда еще не было такого, чтобы четыре дня подряд провести в постели, не выходя из комнаты, если ты это имеешь в виду.

— Уже жалобы. Что ж, медовый месяц закончен?

– У меня Костя, и он спит. Так что не трезвонь и не ори. Говори, что надо.

Дакс поднялся, подошел к окну, раздвинул шторы. В комнату хлынул солнечный свет. Дакс распахнул окно, впуская в спальню бодрящий морской воздух.

– Спит? После секса, что ли? – Толик хитро улыбнулся и подмигнул Нюсе.

— Прекрасный сегодня день! Сью-Энн нырнула под одеяло.

Вышло это почему-то крайне неприлично.

— Закрой окно, иначе я погибну от холода!

– После работы, – отрубила Нюся. – Болонин, ты с ума сошел? Ты у меня будешь пикантные подробности моей личной жизни выспрашивать? Я же у тебя твоими бабами не интересуюсь.

Дакс захлопнул створки и встал у постели, с улыбкой глядя на Сью-Энн. Из-под одеяла виднелись только ее глаза и пышные светлые волосы.

– Ну, поинтересуйся. Я расскажу. – Он пожал плечами: – Слушай, Нюсь, я вообще-то по делу. Можно я сегодня у тебя Тоба оставлю?

— Что ты за человек?

Нюся мрачно опустила глаза на сидящего у ног друга Тобика. Тот, услышав свое имя и почувствовав ее взгляд, приветливо завилял хвостом.

Дакс не ответил.

– Толя! Мы, по-моему, договаривались.

— Такие, как ты, встречались на свете раньше?

– Нюсь, ну я и так больше двух недель тебе его не оставлял.

– Ну и что? Это твоя собака.

— Видимо, — ответил он с улыбкой. — Адам начал это дело задолго до меня.

– Нюсь. Очень надо.

— Я не могу в это поверить. Прости меня, Дакс, — сказала Сью-Энн вдруг.

– Что на этот раз? – осведомилась она. – Новая дама сердца? Снова плохо бабушке? Или отец требует твоего срочного присутствия? Как говорится, «у Деточкина очень много родственников».

– Можешь издеваться сколько угодно. – Толик помрачнел. – Но мне нужно Илюхе помочь. У него там какие-то неприятности. Он из-за них не может в Малодвинск съездить, к бабушке. А ему очень надо. Продукты отвезти.

— За что?

Малодвинск был райцентром, расположенным в пятистах километрах. Милым, очень ухоженным городком с домами, похожими на зефирки. Нюся пару раз ездила туда на фотосессии. Заказы делал тамошний олигарх, содержащий практически всю туристическую инфраструктуру, пользующуюся в рамках страны довольно большой популярностью. К примеру, там был Музей сказок, посмотреть который приезжали чуть ли не из Владивостока. Да и природа там красивая.

— За то, что я тебя оттолкнула. Я вовсе не хотела, чтобы ты уходил, просто у меня уже не было сил.

— Это я виноват. Не подумал.

Сделанные фотографии получались милыми, практически пасторальными, продавались хорошо. Правда, года два Нюся уже там не была, но город помнила отлично.

— Знаю, — ответила она тихо, — и это самое замечательное. Ты не думал, ты просто делал.

– А что, в Малодвинске продуктовые магазины закрылись? – спросила она. – Продукты надо за пятьсот километров возить? Деньги не перевести, чтобы старушка сама купила?

Сью-Энн следила за тем, как Дакс, совершенно обнаженный, подошел к шкафу. Взял с тумбочки часы, молча посмотрел на них.

– Нюся, нечего издеваться. Ты лучше помоги, – в голосе Толика появилась то ли злость, то ли возмущение. – Я ж тебя как человека прошу. Говорю же, у Илюхи проблемы.

— Который час?

– У вас все время проблемы, – возмущалась Нюся, прислушиваясь к происходящему в недрах ее квартиры. Из-за закрытой двери было ничего не слышно. – Толь, я правда сегодня не готова. Давай завтра. Зачем тебе гнать так далеко на ночь глядя? Времени восьмой час.

В глазах Дакса прыгал смех.

– Я бы к полуночи уже там был. Все отдал, у старушки пару часов поспал и обратно. К десяти утра уже на работе. Если ехать с утра, надо день пропускать. Отец убьет, ты что, его не знаешь?

— Я забыл их завести. Не знаешь, почему? Лицо Сью-Энн осветила нежность, она выпростала из-под одеяла руку и ласково коснулась его.

– Тем более поезжай завтра после работы. Если часов в шесть выехать, то к ночи будешь там. Переночуешь у Илюшиной бабушки, утром поедешь обратно. Суббота же.

— Помнишь, как в Бостоне я приходила в твою комнату? Дакс кивнул.

– А может, ты со мной поедешь? – спросил вдруг Толик. – Ты же любишь бывать в Малодвинске. А Тобика тогда можно с собой взять. Он один в машине плохо ездит, а с тобой будет нормально.

— А ты не думал о том, что мы когда-нибудь поженимся? Он покачал головой.

Нюся на мгновение задумалась. А что? Может, и правда махнуть в короткое путешествие? Сменить картинку, наделать новых фотографий, почувствовать дорожный ветер в волосах. Она действительно это все любит. Правда, в субботу они с Костей собирались сходить в кино. Но к вечеру она же уже вернется. Или можно предложить Косте поехать тоже.

— Нет.

От такого предположения у Нюси даже дух захватило.

— А я думала. Мне было до безумия любопытно, что должна чувствовать твоя жена?

– Может, и поеду, – ответила она звенящим от радости голосом. – Да. Точно поеду. Это ты хорошо придумал, Болонин. Так что скажи Илюхе, что мы выполним его просьбу завтра. А сегодня, Тобик, извини, но я не могу пригласить тебя в гости. У меня один гость уже есть. Спит на твоем диване.

— Вот теперь ты знаешь это.

– Ладно, придется изменить планы, хотя я этого и не люблю, – покладисто согласился Толик. – Ты что, меня даже в квартиру не пустишь? Я бы поел чего-нибудь.

— Да. — Сью-Энн прижалась к нему губами. — Теперь я знаю и удивляюсь, почему я столько лет потратила впустую.

– Не пущу. Во-первых, Костя спит, и мне не надо, чтобы ты его будил. Во-вторых, есть все равно нечего, мы все смели. А в-третьих, Толя, ну возьми уже в толк, что ты иногда бываешь лишним.

Дакс опустил руку вниз и нежно провел по ее волосам.

Она не рассчитывала, что Толик обидится. Он и не обиделся.

— Все мы так или иначе тратим свои годы впустую.

– Ладно, Нюсь, я понял. Переиграю свои планы. Я реально не прав, что не предупредил тебя заранее. Я рад, что ты готова со мной поехать. Тогда до завтра.

Она чуть повернула голову набок, чтобы лучше видеть его лица.

Он ушел, волоча за собой на поводке несчастного Тобика, не понимающего, почему его в этот раз не впустили в знакомую квартиру. Нюся вернулась домой, заперев дверь, прислушалась к звукам, доносящимся из гостиной. Тишина. Она на цыпочках прошла по коридору и заглянула в комнату. Костя по-прежнему спал на диване и ровно дышал во сне. Неожиданный визит Толика его не разбудил. Ну и хорошо. Вот и славно.

— Ты счастлив со мной?

Нюся взяла ноутбук и вернулась в кухню. Пока он спит, она поработает. Ей нужно обработать фотографии с фотосессии детей Сони Лаврецкой. У старшего мальчика был день рождения, и Соня заказала фотосессию, приуроченную к этой дате. На первую встречу она не явилась, потому что помогала какой-то приятельнице, а вот вторая все-таки состоялась, и теперь Лаврецкие с нетерпением ждали фотографии своих чудесных детей. Нюся почти закончила. Осталось совсем чуть-чуть.

Костя проснулся, когда часы показывали половину двенадцатого, а Нюся заканчивала заливать в облако полностью готовый к отправке пакет фотографий. Он появился в кухне заспанный, с полосой от подушки на щеке и донельзя смущенный.

— Да, впервые в жизни я твердо знаю, чего от меня ждут.

– Прости, я сам не понимаю, как так получилось, что я уснул, – сказал он покаянно. – И на диване как-то очутился.

— О, вот как? — Она куснула его. — Ну, тогда остынь немножко. Я хочу принять горячий душ.

– Ты заснул сидя, прямо за столом, – покачала головой Нюся. – Это я отвела тебя в гостиную.

Он явился в ванную в тот момент, когда на нее упали первые струи воды. Приподняв ее своими сильными руками, прижал к стене, Она уронила мыло.

– Ничего не помню.

— Вот как? — со смехом задал он ей ее же вопрос. — Теперь ты вся мокренькая, какие еще будут отговорки? Медленно он опустил ее вниз, заключая в объятия.

– Потому что ты очень много работаешь и мало отдыхаешь, – проговорила Нюся ласково. – Костя, приходил Толик, зовет завтра вечером махнуть в Малодвинск. У него там дело, а мы бы просто покатались и город посмотрели.

— Боже, осторожнее, не наступи на мыло! Она почувствовала, как он вошел в нее, и, закрыв глаза, постаралась вжаться в его тело, раствориться в нем.

– В Малодвинск? – удивился Костя. – Сто лет там не был. А когда выезжать?

– Завтра после работы. В субботу в ночи вернемся. Или можно до воскресенья остаться, если у тебя нет дежурств. Правда, ночевать предлагается у неведомой старушки, но там и гостиницы есть.

— Так! Так! Так! — хрипло выдыхала она в экстазе. Потом, когда они вновь лежали в постели и спокойно курили, она повернулась к нему.

– А что! Выходные у меня свободные, – сказал Константин и вдруг улыбнулся: – Роскошная идея. Как же она мне самому в голову не пришла?

– Тогда поедем на моей машине, – обрадовалась Нюся, – чтобы Болонин зависел от нас, а не мы от него. Я, правда, не знаю, получится ли устроиться на ночлег в гостинице с Тобиком. Но в крайнем случае они в машине переночуют или у той старушки. А мы в гостинице.

— Я думаю через месяц открыть сезон в Палм-Бич.

— Отлично.

Ей вдруг пришло в голову, что со стороны это звучит немного неприлично. Как будто Нюся предлагала остановиться в одном номере. От смущения у нее вспыхнули уши. Сильно. Как в далеком детстве. С тех пор она была уверена, что переросла привычку краснеть.

— Там должно быть неплохо в это время года. Зимой меня никогда не тянуло в Европу.

– А мы в гостинице, – повторил Костя, подошел к ней близко-близко и наконец-то поцеловал.

Дакс выбрался из постели, пересек комнату.

* * *

— Ты куда?

— Пить захотелось.

Настя понимала, что следователь Зимин вовсе не собирается выполнять данное ей обещание и рассказывать о ходе следствия. Наивной она не была и характер Зимина прекрасно представляла. Каково же было ее удивление, когда на зазвонившем телефоне высветилось его имя.

Он прошел в другую комнату и тут же вернулся со стаканом воды, жадными глотками стал пить.

– Да, Михаил Евгеньевич, – ответила она на звонок осторожно, – что-то случилось?

— Кроме того, — продолжила Сью-Энн, — готова поклясться, что мои родственники умирают от желания увидеть, что ты из себя представляешь. — Она начала тихонько смеяться. — Мои кузины с ума сойдут. Вот посмотришь, на кого они будут похожи, когда ты появишься перед ними в купальных трусах, — они тут же написают в свои кружевные штанишки!

В тот момент, когда Дакс ставил стакан, раздался телефонный звонок.

– Анастасия, по-моему, мы с вами заключили пакт об обмене имеющейся информацией. Поэтому я готов рассказать про врача, лечившего Гольцова и его помощника Илью.

— Кто это может быть? — спросила Сью-Энн. — Ты кому-нибудь давал номер?

– С чего вдруг такая уступчивость?

— Только Котяре. Я отвечу. — Он подхватил трубку. — Алло? — Это Котяра, — прошептал он, прикрыв трубку ладонью.

– Ну, это вы первая раскопали, что Гольцов наблюдался в частной клинике, так что я вам должен. Кроме того, признаюсь, что предпочитаю держать вас в поле своего зрения, чтобы вы чего-нибудь не натворили.

Сью-Энн, закурив сигарету, слушала быструю испанскую речь, не понимая ни слова. Интересно, подумала она, на скольких языках он говорит? Испанский, английский, французский, итальянский, немецкий — пересчитала она в уме, преисполнившись к Даксу еще большего уважения. Сама она так и не справилась в университете с французским.

Настя мгновенно ощетинилась:

Дакс закончил разговор, положил трубку и подошел к постели.

– Я не собираюсь ничего творить.

— Наше консульство в Париже получило на мое имя письмо от президента, видимо что-то важное.

— Они перешлют его тебе? Дакс покачал головой.

– Хорошо, – примирительно сказал Зимин. – Вы слушать будете или нет?

— Нет, им приказано передать его из рук в руки. Ты не будешь возражать, если мы съездим за ним?

– Буду!

— Конечно, нет. Я и сама думала купить кое-что из одежды. В конце концов, не могу же я вернуться домой без приданного?

Он рассказывал, а Настя притянула лист бумаги и начала быстро записывать, используя только ей понятные крючки и сокращения, чтобы не потерять информацию. Итак, врач Павел Игоревич Глушко и медбрат Илья Вакулин были вхожи в квартиру нелюдимого и закрытого Гольцова. Эти имена ничего Анастасии Пальниковой не говорили.

— Этого никак нельзя допустить.

Частные вызовы, курс уколов и капельниц на дому, регулярный массаж… Как интересно.

— Когда ты собираешься выехать?

– Слушайте, Михаил Евгеньевич, – сказала она, когда Зимин закончил свой рассказ, – а откуда у одинокого пенсионера деньги на все это великолепие? Я немного знакома с прайсами частных клиник, это недешевое удовольствие.

— Если мы поторопимся, то успеем на последний рейс из Прествика в Лондон.

– Зрите в корень, Анастасия. Вот и я задался именно этим вопросом. Равно как и вопросом, точно ли сын Гольцова не общался с отцом все эти двадцать лет? Почему-то мне кажется, что это не так.

— Все-таки медовый месяц кончился. Дакс рассмеялся.

– И что планируете делать?

— А может быть, еще и нет, — Сью-Энн пришла в голову новая идея. — Говорят, что поездка на машине через всю францию очень романтична. Взяв письмо, мы могли бы пересесть в Париже на твой «феррари».

– Для начала еще раз поговорить с Вершининым. Писатель знает, из-за чего отец с сыном поссорились, но не хочет говорить, ссылаясь на то, что дал слово хранить семейную тайну. Постараюсь объяснить, что эта информация может быть важной. А еще собираюсь по второму разу осмотреть квартиру Гольцова. Анастасия, не хотите случайно пройти мимо и побыть понятой?

Дакс покачал головой.

– Конечно хочу, Михаил Евгеньевич, вы еще спрашиваете. – Настя так обрадовалась, что даже не смогла это скрыть.

— Боюсь, ничего не выйдет. Родной брат Джереми Хэдли, Кевин, вместе со своим другом отправился на нем в Италию, прихватив с собой двух девушек.

Отчего-то ей казалось, что в жилище старого искусствоведа она обязательно увидит что-то, позволяющее раскрыть взаимосвязь убийства и найденной картины Левитана. В том, что эта связь есть, она совершенно не сомневалась.

— Девушек? — с удивлением переспросила Сью-Энн. — Вот так штука!

– Тогда жду вас у подъезда Гольцова ровно через сорок минут. Думаю, о полной конфиденциальности можно не предупреждать?

— Что же тут удивительного? Для молодых людей это обычное дело.

– Можно, – заверила Настя.

— Да, знаю, только не для таких. — Сью-Энн бросила на него интригующий взгляд. — А ты ничего не слышал? Дакс вопросительно посмотрел на нее.



— Этот самый братец — обыкновенный педераст.

Спустя полчаса Настя припарковала машину у нужного дома, вылезла на улицу и огляделась. Дом, где жил Гольцов, располагался в районе, который в их городе назывался «дворянским гнездом». Дома здесь были старые, построенные еще в конце семидесятых годов прошлого века, но квартиры в них до сих пор стоили бешеных денег, во-первых, из-за расположения (как говорится, «центрее некуда»), а во-вторых, из-за отличных планировок.

Она встала с постели и направилась в ванную комнату, Дакс провожал ее взглядом. Через мгновение до него донеслись звуки падающей воды. Он в нерешительности посмотрел на телефон, достал из пачки сигарету. Звонить мадам Блан-шетт уже не имело смысла. Она, наверное, решила, что Дакс полный идиот, если не предупредил ее об этом. Да нет, Сью-Энн ошибается, подумал он. Парни пробыли в Европе все лето, и мадам Бланшетт не сказала ни слова. Там все в полном порядке, иначе она уже дала бы ему знать.

Здесь, в квартирах, большие кухни, просторные холлы, правильной формы комнаты и высокие потолки. Вот только без лифтов, так что подъем на пятый этаж заставлял изрядно запыхаться. Три так называемых обкомовских дома стояли чуть в стороне, на отшибе, а эти два квартала располагались через дорогу, напротив, и селили тут помимо средней руки партийных чиновников еще деятелей культуры и искусства.

Арина Морозова жила в доме на параллельной улице, а квартира Гольцова выходила в чистый зеленый закрытый двор, заросший давно не стриженными кустами и деревьями, ветви которых угрожающе кренились над дорогой. Несмотря на элитность, дома были старыми, и двор тоже. И жильцы-старожилы имели весьма преклонный возраст.

20

— Мне очень жаль, но я не вижу, что тут можно сделать.

Молодые успешные люди предпочитали селиться совсем в других местах, например строили загородные дома. Здесь все дышало прошлыми заслугами, ушедшей молодостью, потерянным здоровьем и ускользающими надеждами. Вот как Настя воспринимала окружающую ее атмосферу.

Дакс посмотрел на маленького ангелоподобного человечка с голубыми глазами. Он больше походил на мелкого торговца, чем на преемника не так давно умершего сэра Петра Ворилова. За его спиной, у стены, в бдительном молчании стояли двое телохранителей. Дакс повернулся к окну.

Дом Дениса, в котором она сейчас жила, располагался в двух кварталах дальше от центра, но построенный на пятнадцать лет позже, он был многоподъездным, девятиэтажным, менее удачным с точки зрения планировки и населенным разномастными жильцами, поскольку квартиры в нем давали военным, работникам строительного треста и агропромышленного комплекса.

Барри Бакстер захватил все: старинный особняк Ворилова, стоявший на вершине холма, откуда открывался прекрасный вид на Монако, город, порт, само море.

— И мне тоже жаль, мистер Бакстер. Бессмысленное истребление людей будет продолжаться.

Много квартир сейчас сдавалось, и в них обитали приезжие из райцентров. Разношерстная публика, не то что в «дворянском гнезде» с его чопорностью и тишиной. Из подъезда, в котором жил Гольцов, вышла старушка, неодобрительно осмотрела и Настю, и ее припаркованную машину. Чужаков здесь не любили и побаивались.

— Это меня не касается. Я — бизнесмен. Мой принцип: вы платите деньги, я поставляю товар. Что с товаром происходит дальше — не мое дело.

– Ну что, Анастасия, вы готовы?

Она и не заметила, как подошел Зимин. Именно подошел, а не подъехал. Странно.

— Я сообщу своему президенту о нашем разговоре. — Дакс поднялся.

Бакстер тоже встал.

— Вам ясна моя позиция? Если бы я начал выбирать своих клиентов, это привело бы меня к необходимости принимать чью-то сторону. А как раз этого я позволить себе не могу.

Дакс повернулся к двери, и Бакстер вышел из-за стола, чтобы проводить его.

— Будьте любезны сообщить его превосходительству, что мы располагаем целой партией отличного вооружения, специально предназначенного для подавления партизанских войн и всякого рода восстаний. Оружие в превосходном состоянии.

Дакс молча кивнул. По невидимому сигналу дверь перед ним распахнулась. За ней стояли еще два телохранителя. Дакс повернулся к американцу и холодно, не протягивая руки, попрощался:

— До свидания, мистер Бакстер.

— До свидания, мистер Ксенос. Если я смогу быть вам полезен в чем-либо другом, не стесняйтесь, звоните.

Дверь позади него закрылась, и Дакс в задумчивости направился через просторный вестибюль к выходу. На сотрудничество с Бакстером нечего было рассчитывать. Даксу это было ясно с самого начала. Поставки оружия следовало остановить каким-то другим путем, по возможности еще до того, как оно попадет в страну. В этом-то и была вся проблема. Не могли же они перевозить оружие на маленьких лодочках — слишком уж велико было его количество. Видимо, бандиты придумали нечто иное.

Дакс подошел к машине, и шофер почтительно распахнул дверцу. Перед тем, как усесться, Дакс поднял голову: небо быстро затягивалось тяжелыми тучами, которые ветер нес из Италии. К вечеру будет дождь, подумал Дакс. В конце сентября на Ривьере такое частенько случалось.

— В гостиницу, мсье? — спросил шофер.

— Да, — рассеянно ответил Дакс.

Перед воротами маппгаа чуть притормозила, привратник развел в стороны тяжелые металлические створки. Когда они уже выезжали на улицу, Дакс обернулся на особняк с колоннами из белого камня и внезапно выпрямился на сиденье.

Вырезанный на камне древний герб Ворилова вызвал в памяти смутные воспоминания. Сергей как-то говорил о том, что когда он служил секретарем у сэра Петра, он слышал, будто бы Марсель являлся торговым агентом старика в Макао, и деньги, необходимые ему для покупки японских сухогрузов, заработал именно тогда.

В раздумье он еще раз оглянулся на белое здание, стоявшее на вершине холма. Марсель все время жаловался, что его судам приходится возвращаться в Кортегуа налегке. Интересно, нашел ли он попутный груз? Заняться перевозкой оружия для Марселя не составило бы никакого труда: в порту он пользовался полной свободой. В конце концов, его компания была единственной, получившей право на перевозки от правительства, и сам президент Кортегуа был крупнейшим держателем ее акций.

Ужин подошел к концу. Была уже почти полночь. В окна уютного зала в казино, где они сидели, стучал дождь.

— Я чувствую себя такой счастливой, — сказала Сью-Энн.

— Тебя ждут, — улыбнулся Дакс.

— Сначала я наведаюсь в одно место, а уж потом буду готова сорвать в Монте-Карло банк.

Дакс чуть приподнялся на стуле, сделав официанту знак рукой, и тот, подойдя, вновь наполнил его чашку кофе. Дакс уже было коснулся ее губами, когда над его плечом раздался негромкий голос метрдотеля.

– Я домой забегал, – объяснил следователь, видя ее недоуменный взгляд. – Я же тут живу напротив. В доме, где ателье.

— Мсье Ксенос? — Дакс поднял голову. — Вас просят подойти к телефону.

– Точно. Это же ателье вашей жены, – вспомнила Настя.

Дакс встал и проследовал за ним через зал в небольшую кабину. Трубка лежала на столе. Он поднес се к уху.

– Да. Она ждет ребенка. До родов осталось чуть больше недели. Я стараюсь не пропустить этот момент, поскольку в силу моей профессии это вполне возможно. Вот, пользуясь своим визитом сюда, зашел домой проведать.

— Алло?

— Мистер Ксенос, это Барри Бакстер, — донесся до него довольно высокий и чуть отдающий металлом голос американца.

— Слушаю вас, мистер Бакстер, — ровным тоном отозвался Дакс.

– Ясно. – Настя отвернулась, скрывая улыбку, потому что этот высокий и крупный, очень суровый мужчина выглядел сейчас крайне трогательно. – Я готова, Михаил Евгеньевич, пойдемте.

— У вас есть «феррари» с парижскими номерами?

Подошел Костя Малахов, помахал Насте рукой. Выглядел он каким-то непривычно счастливым. Аж светился весь. Интересно, в лотерею выиграл или влюбился?

– Где второго понятого будем брать?

– В любую из соседских квартир позвоним. Тут одни пенсионеры живут, так что проблемы не составит.



— Да.

Казалось, Бакстер колеблется.

Жилище Гольцова встретило их тишиной и какой-то безысходностью. Алексея Аркадьевича убили ночью, так что шторы повсюду так и остались закрытыми, не пропуская солнечный свет. Зимин прошагал к окну в гостиной, раздвинул их, но веселее не стало.

— На Гранд Корниш произошел несчастный случай.

— Серьезный?

Настя подумала, что такое ощущение создает антикварная мебель, которая заставляла комнату так плотно, что съедала и пространство, и воздух. Мебель была дорогая, сразу видно. И техника… Большой современный телевизор чуть ли не во всю стену гостиной, еще один в спальне, компьютерный моноблок в библиотеке. И это не говоря о водонагревателе в ванной, качественной кухне из натурального дерева, недешевом матрасе на кровати. Да, покойный явно жил на широкую ногу.

— Да, весьма. Двое погибших. Дакс ощутил легкий озноб.

— А вам известно, кто они?

Костя и Зимин начали осматривать квартиру. Старушка-соседка, приглашенная понятой, пугливо умостилась в углу дивана. Насте же не сиделось. Трогать она ничего не могла, зато оглядывалась с полным на то правом, стараясь примечать детали. К примеру, дверь в квартиру одна, но сейфовая, чуть ли не бронированная. Неужели покойный так боялся грабителей? Хотя да, тут явно есть что грабить.

— Нет еще. Я услышал о происшествии по приемнику, он настроен у меня на волну полиции.

— Где это? Думаю, что мне лучше поехать прямо сейчас.

Картин на стенах нет. А это странно, ведь Гольцов считался знатоком живописи. И вообще из антиквариата только мебель, больше ничего. Ну и еще очень много книг и альбомов по искусству. Одна из комнат заставлена стеллажами, на которых хранится целое научное состояние.

— В такой дождь вы ничего не найдете. Я буду у вас через десять минут.

«Роллс-ройс» взбирался на очередной холм по дороге в Гранд Корниш.

Настя подошла ближе, принялась рассматривать книги. Следить за тем, как мужчины вытаскивают ящики шкафов, ей было неинтересно. Если найдут что-то стоящее, все равно позовут. Она же понятая. Стеллажей было пять. Настя медленно прошлась вдоль них, жалея, что не может погладить пальцами прохладные корешки. Четыре стеллажа, по два с каждого края, были заставлены именно книгами, среди которых, надо признать, имелись не только научные труды, но и классика, и даже беллетристика, включая детективы.

— А другие сообщения были? — спросил Дакс.

Например, Алексей Аркадьевич очень любил Дика Френсиса с его детективами о скачках и Рекса Стаута с его Ниро Вульфом. Что ж, не самый плохой выбор, как и полное собрание сочинений Агаты Кристи. На среднем стеллаже, более широком, чем прочие, лежали альбомы.

— Нет, — ответил Бакстер. И не будет. Я связался с шефом полиции и сказал, что мы уже едем. Он отозвал их по рации.

У Настиной мамы дома тоже была неплохая библиотека, и альбомы с живописью в ней имелись. Лежали они сверху и сильно выступали вперед, что портило внешний вид, придавая неряшливость. Мама из-за этого злилась, все грозилась что-нибудь придумать, но руки не доходили. Здесь же этот вопрос был продуман изначально.

Дакс взглянул на Бакстера. В одном можно было быть уверенным: дураком он не был. Без всяких размышлений сделал то, о чем, как он сам понимал, Дакс мог его попросить. Дорога все еще шла на подъем. Но вот наконец машина выбралась на горизонтальный карниз и устремилась в сторону Ниццы. Отъехав от Монте-Карло километров шестнадцать, «ройс» свернул на узенькую дорожку, ведущую вниз к морю.

Она бы взяла альбом, на глянцевой суперобложке которого было написано «Русский музей», полистала бы страницы. К живописи Настя, в отличие от подруги Нюси, была равнодушна. Это та в какой-то момент так увлеклась искусством, что записалась к Гольцову в кружок. И дома у него бывала. Наверное, эти альбомы ей прекрасно знакомы.

— Так мы срежем немного. Это произошло за следующим поворотом, — объяснил Бакстер.

– Анастасия, подойдите, пожалуйста. – Голос Зимина вернул ее из раздумий.

В свете фар показались полицейские автомобили и крутой изгиб дороги. «Роллс-ройс» остановился. Комиссар местной полиции подошел к машине прежде, чем Бакстер или Дакс успели выбраться из нее.

Настя прошла в спальню, куда переместились Зимин и Малахов. Там, в одной из прикроватных тумбочек, была обнаружена коробка из-под шахмат, а в ней перетянутая резинкой пачка долларов. Три с половиной тысячи. Не много, но и не мало. Для одинокого пенсионера особенно.

— Мистер Бакстер? — уважительно осведомился он. Бакстер указал на Дакса и сказал по-французски:

– Больше ничего ценного, – сказал Костя. – Правда, еще одна комната осталась.

— Это владелец «феррари», мсье Ксенос. Полицейский окинул Дакса печальным взглядом.

– Да, библиотека, – кивнула Настя. – Но там только очень много книг, диван, рабочий стол с компьютером и кресло.

— Боюсь, мсье, ваш автомобиль уже не починить.

– Может, документы какие найдем. Договоры. Откуда-то у него все же были средства на такую безбедную жизнь. И убийца, похоже, ничего не забрал. Даже пачку долларов, которая лежала в открытом доступе. Такое чувство, что он вообще ничего не трогал. Пришел, убил, слил кровь и ушел.

— Автомобиль меня нисколько не беспокоит, — ответил Дакс, вылезая наружу и направляясь под дождем к месту происшествия.

Все, включая соседку, переместились в библиотеку. Теперь старушка сидела на самом краешке дивана здесь. Настя опустилась рядом, потому что все, что ее интересовало, уже посмотрела. Больше здесь ничего не было. В ящиках стола действительно оказались документы, в том числе старые трудовые договоры с юридической академией, где Гольцов недолго читал лекции.

Несколько полицейских расступились, освобождая ему дорогу. «Феррари» лежал на боку, врезавшись в дерево, вся передняя часть его была смята в гармошку. Дакс медленно обошел вокруг. За рулем он увидел неподвижное тело, руки безвольно болтались.

Компьютер оказался запаролен, и Зимин досадовал, что не сможет посмотреть электронную почту.

– Может, спецам показать? – спросила Настя.

Из-за спины ударил острый луч полицейского фонаря.

– Чтобы показать спецам, изымать надо, а у меня на то ни малейшего основания. Гольцов – жертва, а не подозреваемый. И ничего подозрительного мы так и не нашли. Костя, среди книг посмотри.

— Он мертв, — сказал кто-то.

– И зачем ему такая прорва альбомов? – Малахов подошел ближе, поднял стопку, покачал на ладони. – Это за всю жизнь не пересмотреть.

Дакс сделал шаг вперед. Это, без всяких сомнений, был Кевин. Лицо его абсолютно не пострадало, только глаза были широко раскрыты. К Даксу приблизился шеф полиции.

– А надо бы, если хочешь считаться культурным человеком, – засмеялся Зимин. – Мою Снежинку из этой комнаты было бы не увести.

— Кажется, что на нем и царапины нет, — произнес Дакс. — Что же его убило?

– Ребята, тут что-то не так, – в голосе Малахова послышалась легкая растерянность.

— Посмотрите, — полицейский вытянул руку Водительское кресло, на котором сидел Кевин, и весь его пах были залиты уже начавшей свертываться кровью. Дакс повернулся к полицейскому.

– Что именно не так? – Зимин моментально насторожился, как медведь, почуявший угрозу.

— Но каким образом? Ведь рулевое колесо его даже не коснулось.

Он вообще походил на медведя. Это Настя еще при первом знакомстве отметила. Большой медведь с густой, чуток свалявшейся шерстью, медленными движениями и способностью постоянно быть начеку.

— Он истек кровью, и руль здесь ни при чем. — Голос комиссара звучал совершенно бесстрастно. — Пойдемте.

– Ширина полок. У этого среднего стеллажа они шире, чем у остальных.

Дакс последовал за ним чуть в сторону от разбитой машины. На траве лежало еще одно мертвое тело в совершенно мокрой от дождя одежде. Голова была прикрыта носовым платком. Наклонившись, комиссар поднял его. Лицо под маской крови оказалось мужским.

– Кость, так это из-за альбомов, – предложила Настя, удивленная, что Малахов может не понимать такой очевидной вещи. – Они шире стандартной книги, поэтому и стеллажи так заказаны.

— Это не девушка, — без всяких интонаций сказал полицейский. — Это гомосексуалист. Они, наверное, сошли с ума, если решили заняться этим на такой дороге да еще в дождь.

– Настя, я не тупой, – сказал Костя весело и достал из кармана рулетку. – Смотри. Полка с книгами глубиной двадцать сантиметров. Полка с альбомами – тридцать. А этот средний стеллаж выступает вперед не на десять сантиметров, а на двадцать. Точнее, даже на двадцать два.

В сопровождении комиссара Дакс вернулся к машине Бак-стера. Бакстер, увидев его лицо, нырнул в кабину и тут же появился вновь с бутылкой виски и стаканом в руке.

– Ничего не поняла, – призналась Настя.

— У вас такой вид, что выпивка вам не повредит. Дакс с благодарностью сделал глоток. Жидкость обожгла горло, он глубоко вздохнул.

— Благодарю вас. Все это само по себе достаточно трагично, и я был бы весьма признателен, если бы детали не стали достоянием гласности.

Бакстер окинул его проницательным взглядом.

Зато Зимин с заинтересованным видом шагнул вперед:

— Глупо мокнуть под дождем. Почему бы нам втроем не сесть в машину и не поговорить?

– А ну-ка, покажи.

Комиссар устроился на откидном сиденье. — Фотографии уже сделаны, — сказал он. — Этого требует закон.

— Понимаю, — согласился Бакстер. — Но к сожалению, никто не подумал о том, что аппарат может быть сломан.

Костя протянул ему рулетку, и Зимин повторил какие-то непонятные Насте манипуляции с замерами, после чего отдал рулетку и озадаченно почесал затылок. Медведь взъерошил шерсть.

— Журналисты любят задавать кучу вопросов, — продолжал шеф полиции, — а у моих людей такая маленькая зарплата.

– Ну ты, Константин, глазастый. Действительно, сантиметров двенадцать лишних.

— Мы, само собой разумеется, — обратился к нему Дакс, — не допустим, чтобы их стремление помочь нам осталось без вознаграждения.

Полицейский на мгновение задумался, потом согласно склонил голову.

– И что это значит? – жалобно спросила Настя.

— Хорошо, мы сделаем так, как вы хотите. Вы правы, хватит одной трагедии.

Внезапно Дакс вспомнил о брате сенатора.

– А это значит, что за средним стеллажом есть полость или еще какое свободное пространство, аккурат в эти двенадцать сантиметров.

— Когда они выезжали из Парижа, с ними были еще один молодой человек и девушка.

– То есть тайник? – сообразила Настя.

— В машине сидели только эти двое, мсье. Мои люди тщательно осмотрели местность.

— Мне нужно разыскать другого парня, — сказал Дакс. — Видимо, они где-то остановились, а эти двое уехали вперед.

– Ага. Надо только понять, как эта штука открывается.

— Мы разыщем их для вас, мсье.

Они с Малаховым начали ощупывать конструкцию, а Настя с интересом наблюдала за их действиями. Неужели и правда тайник?

Начальник полиции выбрался из «роллс-ройса» и направился к полицейскому автомобилю. Поговорив по рации несколько минут, он вновь подошел к лимузину.

– Может, надо книги снять? – спросил Костя.

— Полицейский в Антибе говорит, что видел машину у виллы мсье Хэдли. Она отъехала сегодня в десять вечера. В ней были только двое.

Настя хмыкнула: