Юля снова замерла, Влад физически почувствовал сковавшее ее напряжение.

– И я тоже не защищен от того, что ты встретишь кого-то другого. Это может произойти в Испании, это может произойти в Москве. Уверен, Роб не оставит свои попытки очаровать тебя ни там, ни здесь…

– У него нет шансов, – быстро возразила Юля. – Потому что я тебя люблю…

Она сказала это – и наверняка испугалась. И ему бы перебороть себя, сказать то же самое, но Влад не смог.

– И я тоже не собираюсь искать кого-то другого. Знаешь, я не очень-то верю во все эти вторые половинки и прочие предназначения, но что-то привело меня к тебе. Не просто в этот город и в этот дом, а именно к тебе, Юль. Чем бы оно ни было и что бы ни имело в виду, я знаю одно: мой мир все еще окутан темнотой, но с твоим появлением моя жизнь стала гораздо светлей. Я не буду сейчас обещать тебе совместную вечность. Дорога любой длины одолевается по шагу. Поэтому… Как ты смотришь на то, чтобы для начала все-таки познакомиться с моими родителями? Я с твоей мамой уже знаком, а ты пока только с моей сестрой. Мы могли бы пообедать как-нибудь вместе. Что думаешь?

Она снова ответила не сразу, то ли слишком ошарашенная его предложением, то ли просто смущенная открывшейся перспективой.

– Думаю… Где взять подходящее платье? – Юля нервно рассмеялась.

– Предлагаю пойти в джинсах, – улыбнулся Влад.

Она все-таки высвободила руку из его, но только чтобы крепко обнять его.

– Хорошо, давай сделаем это… И, кстати, мне уже совсем скоро исполнится двадцать два. Мы успеем отпраздновать до того, как я уеду.

– Правда? А когда? Я еще успею выбрать подарок?

– Успеешь. У меня день рождения восемнадцатого марта.

Сердце испуганно дернулось, и на мгновение Владу показалось, что оно сейчас остановится. Но он искренне надеялся, что ему удалось не измениться в лице слишком заметно. Иногда и в слепоте можно было найти положительные моменты: суеверный ужас, внезапно накативший на него в тот момент и заставший врасплох, вряд ли отразился во взгляде.



2 февраля 2017 года, 21:50

– О, Леха, ты еще здесь?

Леха, тоже не ожидавший, что в мастерской, кроме него, кто-то остался, едва не подпрыгнул от неожиданности на месте. От такой позорной реакции ему удалось себя удержать, но весь испуг ушел в руки, которые конвульсивно дернулись и выронили рабочие инструменты, которые он как раз нес поближе к машине, с которой продолжал возиться. Инструменты упали на пол, оглушительно звякнув металлом о плитку. Леха цветасто выругался, пытаясь скрыть смущение.

– Напугал меня, – объяснил он удивленному коллеге. – Я думал, что один остался.

– Ну так сейчас останешься, – хохотнул тот, хотя ничего смешного ни в ситуации, ни в своей реакции Леха не видел. – Еще скажи спасибо, что я тебя заметил, а то закрыл бы…

– Спасибо, – буркнул Леха. Он уже подобрал инструменты и вернулся к машине. – Иди, я сам все закрою потом.

– А че ты завозился-то? Из-за ментов, что ли, напрягся?

Конечно, все уже знали, что полиция приходила и говорила с Лехой, такое не скроешь! И да, он действительно сегодня завозился, потому что слишком много возвращался мыслями то к разговору с опером, то к походу с Николаем Ивановичем на фабрику, то к вопросу о том, что все-таки случилось с наставником. Думать одно и делать другое одновременно Лехе было трудновато, вот он и не успел закончить вовремя. А заказчик крайне настаивал на том, чтобы забрать машину завтра прям с утра. Поэтому сегодня обязательно нужно было все доделать.

– Да ходят тут все время всякие, от работы отвлекают, – огрызнулся Леха. – То менты, то ты…

– Намек понял, сваливаю в туман, – хмыкнул приятель, ничуть не обидевшись. – Тока ты не забудь тут все закрыть, лады? А то мне Борисыч голову снимет.

– Не забуду. Я скоро закончу.

– Ну до завтра тогда.

– До завтра, – буркнул Леха уже после того, как хлопнула внешняя дверь.

Он действительно надеялся скоро все доделать, но пустая болтовня вновь напомнила ему о дневном разговоре с полицией и о случившемся с наставником. А вместе с тем вспомнилась и история о якобы оставшихся за черной дверью бандитских деньгах, которые тоже не шли у него из головы. Потому пришлось заново фокусироваться на задаче и вспоминать, зачем ему были нужны принесенные инструменты.

Когда ему это наконец удалось, за дверью в соседнем помещении что-то приглушенно звякнуло. Леха выпрямился и прислушался. Может, в мастерской остался кто-то еще? Но звук не повторился, и Леха снова склонился над двигателем. Лишь для того, чтобы через пару минут вновь услышать тревожный шум.

Почему тот казался тревожным, Леха не знал. До того момента вообще не обращал внимания ни на какие шумы, хотя тоже был уверен, что давно остался один. А теперь отчего-то не мог их игнорировать.

– Эй, есть здесь кто? – позвал он, когда в соседнем помещении снова что-то зашумело.

Звук моментально стих. Влез кто-то, что ли?

Леха схватил тряпку, чтобы протереть испачкавшиеся руки, и подошел к двери, из-за который ему мерещились то приглушенные удары, то позвякивания. Снова прислушался. Тихо. Он открыл дверь и заглянул в соседнее помещение. Там уже не горел свет и сейчас не было заметно никакой жизни.

«Наверное, Васька лазит», – вдруг сообразил Леха, моментально чувствуя, как холодные пальцы, сжавшие сердце, расслабились.

Васькой звали прикормленного ими бездомного кота. Летом он приходил только днем в поисках еды, а зимой иногда оставался в мастерской на ночь, потому что здесь было теплее, чем на улице.

Разгадав для себя загадку странных звуков, Леха с облегчением выдохнул, захлопнул дверь и направился обратно к машине, но через пару шагов замер, запоздало осознав, что что-то не так.

– Не может быть… – пробормотал он, боясь обернуться, посмотреть и убедиться.

Ему все же удалось пересилить себя и посмотреть на только что закрытую дверь.

Она действительно выглядела не так, как всегда. Стала черной от копоти, словно рядом что-то долго горело. И вообще подозрительно походила на совсем другую дверь.

Когда полотно с тихим лязгом поползло в сторону, Леха не выдержал и заорал от страха.

Глава 16

3 февраля 2017 года

Соболев нутром чуял, что в это раз все должно получиться. Если только они все сделают правильно, маньяка удастся не просто выследить, но и взять с поличным. В идеале, конечно, до того, как он совершит очередное убийство.

После разговора с Алексеем они с Нурейтдиновым успели проверить два альтернативных места для пятого ритуала.

Первым, пока не успело начать темнеть, осмотрели пустырь, местами превратившийся в стихийную свалку. Сейчас бо́льшая часть хлама была заметена снегом, и этот нетронутый белый покров лучше всего свидетельствовал о том, что в последнюю неделю здесь определенно ничего не происходило. И никто сюда не наведывался. Они обошли весь пустырь, нашли почти идеально круглое свободное пространство в центре, куда даже мусор по какой-то причине никогда не довозили, но так и не заметили никаких следов.

– Вообще-то, ему или им совсем не обязательно приходить сюда заранее, – не захотел сдаться Нурейтдинов, которому идея пустыря нравилась больше всего. – Равно как совершенно не обязательно досрочно пробуждаться легенде.

– Место неудобное, – с сомнением заметил Соболев. – Слишком открытое, несмотря на весь этот хлам. И будет весьма проблематично замести следы. В прямом смысле. В прошлый раз их скрыл поваливший снег, но сейчас в прогнозе никаких осадков на всю ближайшую неделю. Слишком высок риск. И потом, я заметил некоторую закономерность.

– Какую именно? – Нурейтдинов заинтересованно покосился на него.

– Он чередует убийства в закрытом помещении и на открытом пространстве. Смотрите сами: усадьба – закрытое место, кладбище – открытое, детский лагерь, где труп был найден в подвале, – закрытое… Потом колодец в лесу – открытое пространство. Сейчас очередь помещения.

– Едва ли такое чередование может иметь значение для ритуала, – нахмурился Нурейтдинов. – Но личным пунктиком быть может. И все же… на вашем месте я поставил бы тут хотя бы одну камеру и посматривал бы за ней.

– Я передам Велесову ваше мнение, – пообещал Соболев, мысленно соглашаясь. Как минимум он видел смысл в том, чтобы демонстративно взять это место под наблюдение и внушить маньяку, что они идут по ложному следу. Федоров это или нет, а наблюдать за их действиями убийца все равно может.

Следующей по списку у них шла четвертая легенда, поскольку вариант номер два – исчезающий и заново появляющийся вагон – они решили исключить, а с вариантом номер три – черной дверью – уже и так разбирались. Им даже удалось найти место, описанное в легенде, хотя это оказалось чуть сложнее, чем в случае с пустырем.

Нужное здание стояло не в самой промзоне, а рядом с ней. Возможно, когда-то давно здесь тоже располагалось какое-то производство, но сейчас оно никак не использовалось и было заброшено. Попасть внутрь оказалось не так уж сложно: замок на двери был кем-то взломан и, возможно, уже давно. Большую часть стекол разбили вандалы, и кто-то просто заколотил окна фанерой, отчего в помещениях царил полумрак. Пришлось доставать фонарики.

– Мне этот вариант кажется наименее перспективным, – признался Нурейтдинов, пока они осматривались. – Очень уж мало конкретики, много шокирующих деталей и никаких следов в реальной криминальной хронике. По крайней мере, той, до которой смогли добраться мы. Я даже не уверен, действительно ли здесь когда-то был магазин.

– А легенду напомните? – попросил Соболев, который так увлекся фабрикой и дверью, что и о пустыре знал в основном со слов самого эксперта, а не из составленной им подборки.

– Рассказывают, что в девяностые здесь находился частный продуктовый магазин, в котором даже в самые непростые годы можно было недорого купить свежее мясо. Но время от времени в этом районе пропадали люди. И якобы потом выяснилось, что хозяин магазина заманивал их к себе в подвал, убивал, разделывал и…

– Я понял, – перебил Соболев, брезгливо поморщившись. – Кажется, я слышал эту легенду еще в школе, но не про этот магазин.

– Это и отличает городские легенды от реальных историй, – снисходительно улыбнулся Нурейтдинов. – Легенда воскресает снова и снова в разных местах, обрастая несуществующими подробностями и теряя реальные детали. Это то, что всегда случается где-то поблизости или со «знакомым моего знакомого», даже если на самом деле произошло много лет назад или вообще никогда не случалось.

– Так в этой истории есть синий человеческий ноготь, который как-то нашла в фарше мать пропавшей девочки, незадолго до исчезновения накрасившей ногти синим лаком?

Нурейтдинова заметно передернуло, он покачал головой.

– Нет, здесь история заканчивается иначе. Когда все вскрылось и хозяина магазина пришли арестовывать милиционеры, он заперся в своем подвале и в ответ на все требования выйти и сдаться лишь расслабленно насвистывал. А когда дверь наконец взломали, за ней нашли лишь его расчлененный труп, но ни топора, ни того, кто мог это сделать, рядом не оказалось, хотя другого выхода из подвала не было. Утверждается, что кто-то из шокированных милиционеров даже снова услышал тихий свист и чей-то смех…

Он еще не договорил, когда в гнетущей тишине пустого зала, когда-то, возможно, бывшего торговым, послышалось тихое насвистывание простенького мотива. Нурейтдинов резко оглянулся, свет его фонаря метнулся из стороны в сторону, но никого не обнаружил. Когда эксперт повернулся к Соболеву, на его лице явно был написан вопрос: «Вы это слышите?», но свист как раз резко оборвался, а Соболев виновато улыбнулся.

– Простите, не удержался.

Нурейтдинов, осознавший, что его просто разыграли, бросил на него укоризненный взгляд и отвернулся.

– Как бы там ни было, а все это действительно больше похоже на кровавую страшилку, какие любят школьники, а не на реальную историю, – подытожил он недовольно. – И как я уже сказал, в криминальной хронике такого дела не нашлось…

И все же, не желая делать свою работу спустя рукава, они нашли вход в подвал, спустились в него и как следует осмотрели, но ни предварительно начерченной пентаграммы, ни каких-либо следов чьего-либо пребывания не нашли.

После Нурейтдинов попрощался с Соболевым, сославшись на скорую встречу с попавшей в очередной переплет хорошей девочкой Юлей. То ли обиделся на невинный розыгрыш, то ли действительно торопился.

Соболев для очистки совести все же добрался и до легенды, официально списанной со счетов. Пусть для нее и был «не сезон», это еще не значило, что маньяк не мог ее рассматривать.

Найдя нужный тупик уже в кромешной темноте, Соболев побродил по заброшенным путям в поисках какого-нибудь бесхозного вагона. Если бы нашелся такой, то вполне мог бы стать декорацией для пятого ритуала (все-таки тоже закрытое помещение), но ничего похожего в связанном с легендой месте не оказалось.

И это еще больше убедило Соболева в том, что они на правильном пути.

Пока он бегал с проверками по местам легенд, за черной дверью на фабрике установили наблюдение. Настолько незаметное, что Соболев и сам ничего не обнаружил, когда приехал проверить. Лишь связавшись с коллегами, убедился, что все под контролем. Конечно, шестого февраля он и сам будет сидеть в засаде все двадцать четыре часа, а пока хватит и этого.

Под конец рабочего дня ему пришло в голову снова позвать на ужин Федорова. Нурейтдинов был прав: главного подозреваемого стоило держать к себе поближе, Соболев и сам придерживался той же тактики. Но сегодня ему хотелось лишний раз дать Федорову понять, что к информации о расследовании его близко не подпустят. Пусть выясняет через Нурейтдинова. Почему-то Соболеву казалось, что тот не подведет и «сольет» нужную «дезу».

Следующий день он планировал начать с демонстративной установки парочки временных камер на пустыре, но судьба распорядилась иначе. Едва добравшись до отделения, Соболев получил сообщение из автомобильной мастерской, в которой побывал накануне. И судя по тому, что звонил сам владелец с сомнительным прошлым, случилось что-то серьезное.

– Ребята обнаружили это, как только пришли, и сразу меня набрали, – пояснил хозяин, когда Соболев приехал по уже знакомому адресу.

Несколько человек – видимо, работники мастерской, – толпились на улице, нервно курили и взволнованно переговаривались. Заметив Соболева, они притихли и постарались сделать вид, что его визит их не особо заботит, но встревоженные взгляды искоса бросали.

– Я велел им ничего не трогать, сразу приехал сам… Пришлось долго успокаивать клиента, который хотел забрать машину сегодня сразу после открытия. Он был в бешенстве, конечно, но мне удалось его спровадить.

Соболев не понимал, к чему это лирическое отступление про клиента, пока не переступил порог и не оказался внутри помещения, где стояло несколько машин. У одной из них был поднят капот, и, подойдя ближе, Соболев разглядел на корпусе несколько алых капель. Чуть сместившись в сторону, он выругался сквозь зубы.

Крови было много. В одном месте – в самом начале, рядом с машиной, – особенно. На боку автомобиля, покрытом белой краской, брызги были очень хорошо заметны. Судя по подсыхающей луже и траектории полета капель, в этом месте кто-то стоял на коленях или, скорее, на четвереньках, когда ему резким уверенным движением перерезали горло. Какое-то время кровь хлестала из раны в одном месте, а потом жертву потащили прочь. Судя по тянущемуся до самой двери следу – в соседнее помещение. Все это было подозрительно похоже на картину, которую они обнаружили на ткацкой фабрике. Только убийство произошло не много лет назад, а совсем недавно.

– Кто работал с этой машиной?

– Парень, с которым вы говорили вчера, – с готовностью сообщил хозяин. Он казался довольно спокойным, готовым к сотрудничеству, но по тому, как мелко дрожали пальцы, которыми он мял незажженную сигарету, было видно, как сильно он на самом деле нервничает. – Алексей. Витек вчера уходил предпоследним, сказал, что Леха еще оставался, но собирался скоро закончить. Утром ребята пришли, а тут все открыто и… вот это вот.

Он махнул рукой на след и испачканную машину.

– И сразу мне звонить. Лехе тоже набирали, но он не отвечает. В смысле абонент недоступен.

Это показалось Соболеву странным. Неужели они даже не заглянули за дверь, а сразу вышли и начали звонить? Какое-то очень уж разумное поведение, прям мечта любого криминалиста. Но обычно все всегда проверяют до последнего, прежде чем вызвать полицию. Мало ли, может, просто какой-то живодер убил кота?

– Так это Алексей? – уточнил он у хозяина. – Тело там, за дверью?

– А вы сами посмотрите, – предложил тот и все же засунул сигарету в рот и поджег.

При этом ни шага вперед не сделал, явно не желая заглядывать за дверь вместе с оперативником.

«Что же там такое?» – промелькнуло у Соболева.

Хозяин, судя по всему, был из тех ребят, что крови в девяностые повидали. Вряд ли его может так трясти от простого трупа. Пусть даже с перерезанным горлом…

Готовясь увидеть нечто ужасное, Соболев шагнул к двери один, стараясь не наступить в кровь и вообще не затоптать ничего важного. Подошел к двери, натянул рукав свитера на ладонь, чтобы не оставить отпечатков на ручке – перчаток под рукой не оказалось. Когда он потянул дверь на себя, она послушно поехала ему навстречу, однако никакого кровавого месива в соседнем помещении не оказалось. Равно как и трупа. Кровавый след тянулся строго до порога, а потом обрывался.

– Я не понял… – пробормотал Соболев, пялясь на порог.

– Вот и мы тоже, – согласился со своего места хозяин, выдавая, что они все же ходили по следу и искали, где и чем он заканчивается.

Соболев отпустил ручку, позволяя двери снова закрыться, оглянулся к началу кровавого следа, проследил его взглядом до порога, снова заглянул в соседнее помещение. Ничего не изменилось и понятнее не стало.

Выглядело все так, словно кто-то тащил мертвое тело до двери, а потом… А что потом? В соседнем помещении прямо у порога лежала полиэтиленовая пленка, в которую тело завернули и увезли? Зачем? И разве можно положить пленку так четко, чтобы она не завернулась и кровь не брызнула за порог или не затекла? Да и зачем это? И куда потом могли деть тело?

Вариант в голову пришел только один, но короткий телефонный звонок его отбросил: на фабрику в комнату за черной дверью никто свежий труп не привозил.

– Так чего? Это место преступления? Или нет тела – нет дела, и нам можно работать? – поинтересовался хозяин, успевший к тому времени докурить.

– Тела, может, и нет, а дело есть, – огрызнулся Соболев, вызывая из памяти смартфона номер Велесова. – Можете своим ребятам дать выходной. Как минимум на сегодня.

Быстро переговорив со следователем, Соболев снова склонился над порогом, обрезавшим кровавый след, немного подумал и заново набрал коллегу, следившего за черной дверью.

– Никит, можешь сделать мне одолжение? – попросил он, чувствуя себя немного глупо. – Аккуратно загляни в ту комнату, где повешенного нашли, и посмотри: там крови свежей нет? И еще одного трупа заодно…

– Я же тебе сказал, что туда никто не заходил, – немного обиженно отозвались в трубке. – Откуда там взяться крови и тем более целому трупу?

– Просто… проверь, ладно? – попросил Соболев. – И скажи.

– Ладно, сейчас схожу. Перезвоню.

На том конце отключились, а Соболев выпрямился, напряженно ожидая ответа.

Никита перезвонил через бесконечно долгие четыре минуты. За черной дверью никаких свежих следов крови обнаружено не было. Не оказалось там и нового трупа.

Так куда же он делся?

Глава 17

3 февраля 2017 года, 16:05

Звонок Влада застал Юлю уже на подъезде к дому. Сегодня у нее не было причин задерживаться: она взяла с собой на занятия привычный перекус и не успела сильно проголодаться, а Семку от бабушки забрала уже вернувшаяся с семинара мама.

– Нурейтдинов что-то нашел, – сообщил Влад, – уже едет сюда, чтобы рассказать. К тебе или ко мне?

– К тебе, – улыбнулась Юля, слегка удивленная быстрым результатом. Вот что значит профессионал! – У меня мама уже вернулась, не стоит при ней вести такие разговоры.

– Согласен. Ты уже придумала, как убедишь ее не открывать шкаф? И вообще… как прошла ночь?

Юля тревожно закусила губу. На самом деле она не собиралась ни в чем убеждать маму, просто планировала проделывать фокус, которому ее научили, каждый вечер перед сном. Но ей не хотелось говорить Владу, что она сама наложила защиту на двери шкафа, а Нурейтдинов только подтвердил, что у нее все получилось. Ей было трудно признаться в подобном. Какому парню понравится, что его девушка – потенциальная (или даже уже практикующая?) ведьма? Влад, конечно, не был похож на обычных парней, но его это все равно могло напугать.

Подробно рассказывать о прошлой ночи желания тоже не было. Нет, ничего такого не случилось, но Юля долго не могла поверить, что так и будет, поэтому все лежала, прислушивалась, несколько раз даже вставала и заглядывала в прихожую, проверяя, действительно ли двери шкафа закрыты и все хорошо.

Когда ей наконец удалось провалиться в сон, она все равно дрейфовала где-то на поверхности, просыпаясь от любого шороха и звука, донесшегося с улицы. Наконец ей почудилось, что где-то в прихожей все же что-то зашуршало. Она открыла глаза и какое-то время прислушивалась к тишине, не зная наверняка, действительно ли что-то услышала или ей просто приснилось.

Наконец она заставила себя встать и сходить посмотреть еще раз. Двери шкафа оставались плотно закрыты, а если внутри что-то и шуршало, сейчас Юля не собиралась открывать их и проверять, что это могло быть. Может, страшный человек все же приходил, попытался проникнуть к ним, но двери не открылись?

Или все это ерунда полная, и она сама себя накрутила! А на самом деле никто страшный никогда и не приходил…

Юля как раз пришла к такому выводу, когда осознала, что стоит напротив зеркала. В последнее время ей удавалось не заглядывать в него в темноте, и она почти забыла о том, что в нем кто-то периодически мелькает.

Сейчас же шею буквально зажгло от желания повернуть голову и посмотреть на свое отражение. Будет ли там кто-то еще? Но Юля боролась с этим желанием: было страшно снова увидеть чужой силуэт рядом.

В итоге она лишь аккуратно скосила глаза, используя больше боковое зрение, чем сделала только хуже: в темноте ей показалось, что собственное отражение смотрит на нее из зеркала так, словно Юля все же повернулась к нему всем корпусом. Ей даже показалось, что двойник ударил кулаками по стеклянной поверхности зеркала и что-то беззвучно крикнул, как будто пытаясь привлечь к себе внимание и позвать на помощь.

Однако, стоило Юле отскочить подальше и все же повернуться к зеркалу, видение исчезло. На нее смотрело обычное отражение, разве что испуганное сверх меры. А утром, проснувшись в собственной постели, она и вовсе усомнилась: не приснилось ли ей ночное блуждание вместе с шумом в шкафу и странно ведущим себя отражением?

Вот все это ей и не хотелось рассказывать. Девушка, планомерно сходящая с ума на почве паранойи, по ее мнению, должна пугать парня еще больше, чем потенциальная ведьма.

– Знаешь, мы уже почти подъехали, – объявила Юля в трубку, хотя они стояли на последнем светофоре перед ее домом и времени поговорить хватало. – Давай я поднимусь к тебе, тогда и обсудим все.

Расчет был прост: за те пять минут, что пройдет до ее явления в его квартире, Влад успеет отвлечься и забыть о своем вопросе. А не успеет, так она отвлечет его сама.

Что она с успехом и сделала, с порога принявшись рассказывать о том, как ее мозги едва не свернулись в трубочку на занятии, и жаловаться на сонливость из-за постоянной темноты за окном.

Пока Влад предлагал ей выпить кофе, пока кофемашина его готовила, успел прийти Нурейтдинов, еще сильнее задвигая тему минувшей ночи и защиты шкафа в дальний ящик.

Юля предложила кофе и гостю, но он предпочел чай, и пока закипал чайник, устроился за кухонным столом, раскрыв перед собой записную книжку и положив рядом смартфон.

– Знаете, вы оказались правы, когда предположили, что все это связано: Настасья, ваши сны о человеке в черном балахоне и человек за черной дверью.

– И как именно? – поинтересовалась Юля, ставя перед ним чашку кипятка с едва нырнувшим в него пакетиком.

Нурейтдинов поблагодарил, разблокировал экран смартфона и вывел на него сообщение, с текстом которого решил свериться, прежде чем начать свой рассказ. Впрочем, много времени у него это не заняло, он лишь мельком взглянул на экран, словно просто убеждаясь, что сообщение никуда не делось.

– Очевидно, человек в черном балахоне из ваших снов и человек за черной дверью – это один и тот же персонаж. Его настоящее имя до нас не дошло, во всех записях и воспоминаниях он фигурирует просто как «черный человек». Он жил в одно время с Настасьей и тоже практиковал магию. Только в самом темном и мерзком ее смысле. Ради получения силы он убивал людей. Приводил их в активные места, проводил ритуал, перерезал горло, напаивая их кровью землю и… самого себя.

– Пил кровь? Как вампир? – уточнил Влад.

Он сидел за столом напротив Нурейтдинова и сосредоточенно хмурился, слушая его рассказ, как будто боялся что-то упустить.

– Я бы сказал, что он хуже, чем вампир. Потому что классический вампир пьет кровь, потому что без нее не может существовать. Черный человек жаждал безграничной силы и власти над людьми, для чего и проводил свои кровавые ритуалы. Но судя по всему, желаемого эффекта не добился.

– Почему? – не поняла Юля.

– Если бы добился, его история не закончилась бы так, как она закончилась, – пожал плечами Нурейтдинов. – Думаю, этот способ получения силы был придуман им самим, потому и не работал. Но человек не обращал на это внимания и продолжал убивать. Возможно, ему просто нравился сам процесс.

– И чем для него все закончилось? – поинтересовался Влад.

– До этого я еще дойду, – заверил Нурейтдинов с видом человека, стремящегося удержать интригу до конца рассказа. – А пока несколько слов о его связи с Настасьей. По всей видимости, он был одержим девушкой, преследовал ее даже тогда, когда она жила с князем. А когда тот женился, эти… скажем так, ухаживания стали еще более настойчивыми. Но Настасья ему отказала. То ли совсем не мил был, то ли она действительно любила своего князя, то ли просто тот мужчина пугал ее своей черной душой. Когда жена князя умерла, а сам князь уехал в Европу, черный человек поставил перед Настасьей вопрос ребром: или будешь моей, или я тебя уничтожу. Настасья снова отказала…

– И этот человек настроил против нее жителей деревни, – догадалась Юля, вспомнив свой первый кошмар на эту тему. – Он был там! Не просто был, он руководил людьми, когда ее топили!

– Именно, – торжественно кивнул Нурейтдинов. – Он отомстил ей за пренебрежение и отказ.

– Такая себе любовь, – хмыкнул Влад.

– Это, скорее, темная страсть, одержимость. Настасья не смогла дать отпор и спастись: ее силу, как считается, частично оттянул на себя портрет. Но есть мнение, что ей хватило сил перед смертью проклясть настойчивого колдуна. У предсмертных проклятий особая сила, а уж если такое налагает знающий человек… Всего пару месяцев спустя, в самом начале осени, черного человека тоже настигла смерть. Преступления, творимые им, стали слишком заметны, поэтому его выследили и казнили. Повесили на дереве у развилки лесной дороги. Так иногда делали на случай, если повешенному удастся вернуться в виде призрака, чтобы обезопасить себя.

– В смысле? – не понял Влад.

– Предполагалось, что дух не сможет решить, по какой дороге нужно идти, останется на месте и не сможет отомстить убийцам, – пояснил Нурейтдинов и улыбнулся. – Чистое суеверие.

– Я видела все это в своем сне, – вставила Юля. – Дорогу, перекресток, повешенного. Но потом он почему-то вспыхнул огнем…

– Его подожгли. В деле записано, что он все никак не умирал, лишь хрипел в петле, поэтому палачи подожгли его балахон, чтобы… ускорить процесс.

– Это что… обычная практика судебных органов тех времен? – удивился Влад.

– Не совсем. – Юле показалось, что Нурейтдинов слегка смутился. – Все эти сведения я получил от одного… общества. Объединения энтузиастов, веками противостоящих людям вроде того колдуна. И вроде меня, если уж на то пошло.

По его губам скользнула нервная улыбка, и он быстро поправил очки, хотя те в этом не нуждались.

– Противостоящих? – переспросила Юля. – В смысле, до сих пор?

Их собеседник молча кивнул.

– И как же вы получили от них сведения, если они противостоят таким, как вы? – недоверчиво уточнил Влад.

– Долгая история, – отмахнулся Нурейтдинов. – Если коротко, то дело из их архива получила моя невеста. Она раньше состояла в этом обществе.

– Непростые у вас, должно быть, отношения, – заметил Влад.

– У вас есть невеста? – не поверила Юля. В ее понимании Нурейтдинов был слишком стар для подобного.

– Как я уже сказал, это долгая история, – сдержанно отозвался тот, не желая вдаваться в подробности. – И сейчас речь не обо мне. Важно то, что лесная дорога, на которой был убит черный человек, проходила как раз там, где сейчас располагается промзона. Вполне возможно, что здание фабрики стоит именно на том месте, где мужчина был повешен и сожжен. Поэтому версия с вырвавшейся из ада черной душой убийцы выглядит очень даже правдоподобно.

– При Соболеве такое не скажите, – фыркнул Влад. – Его разорвет от возмущения. А так, надеюсь, в этот раз полиция все же сделает свою работу хорошо и выследит убийцу.

– О нет, это место никак не связано с вашим нынешним маньяком, – неожиданно уверенно заявил Нурейтдинов. – Мужчина, которого нашли повешенным в той комнате, по всей видимости, просто неосторожно пробудил дух убийцы, за что и поплатился. А убийство маньяка, скорее всего, произойдет на пустыре. Так что усилия полиции сосредоточены вокруг него.

– Что за бред?! – возмутился Влад.

– Это не бред, это мое экспертное мнение, – спокойно возразил Нурейтдинов, но то, как он снял очки и принялся протирать платком их стекла, выдало волнение, которое он пытался скрыть. – Пустырь больше подходит для ритуала. То, что случилось на фабрике, трагическое совпадение…

– Но я нарисовал именно ту дверь!

– А вы так уверены, что ваши рисунки всегда связаны с убийствами маньяка? – поинтересовался Нурейтдинов, и по мнению Юли, тон его прозвучал немного странно. Как будто эксперт намекал на что-то нехорошее. – Почему?

– Потому что всегда так было… – заметно растерялся Влад.

– Всегда?

– Ну… С тех пор, как рисунки привели меня сюда.

– Но вы же рисовали еще и этот дом, как я понял. И вашу подругу. До того, как встретили ее. Значит, могут быть варианты. Так?

Юля повернулась к Владу, ожидая, что тот парирует, но он промолчал, бессильно откинувшись на спинку стула. Достойных аргументов у него не нашлось.

– Это должно произойти там, – только и смог пробормотать он. – Иначе какой во всем этом смысл?

– Ну, полиция разберется, – Нурейтдинов пожал плечами и закрыл записную книжку с тихим хлопком.

– А как теперь… усыпить его обратно? – поинтересовалась Юля. – Дух убийцы. Раз он дремал, а потом его пробудили, значит, он может снова уснуть?

– В таких делах не существует универсальных рецептов, дающих стопроцентную гарантию. Возможно, дух уснул, потому что фабрика прекратила работу и туда никто не приходил. А если и приходил, то не приближался к двери. Призраку стало нечем подпитываться, а уйти он не мог, вот и впал в спячку. Насколько я понимаю, он все еще привязан к той комнате. Возможно, она находится прямо над развилкой, где его когда-то повесили.

– Значит, если туда никто не будет приходить, он никого не сможет убить? – уточнила Юля. – А потом и вовсе уснет обратно? Все, что нужно, – это изоляция?

– Возможно. Но если он действительно способен открывать дверь в любое другое место, изолировать его будет непросто. Я поищу варианты…

Нурейтдинов не успел договорить, поскольку внезапно заиграла мелодия входящего звонка на его смартфоне. Юля успела прочитать на экране: «Лилия», и по тому, как вдруг изменилось лицо гостя, догадалась, что это и есть ранее упомянутая невеста.

– Прошу прощения…

Он подхватил смартфон и вышел с ним из кухни в прихожую, чтобы поговорить без свидетелей.

Юля покосилась на Влада. Ей отчаянно хотелось узнать, что он думает обо всем услышанном, но Влад лишь недовольно барабанил пальцами по столу. А эксперт довольно быстро вернулся после своего разговора.

– Мне очень жаль, но, боюсь, я не смогу остаться и продолжить это расследование, – сообщил он с крайне озабоченным видом. – Кое-что случилось, и мое присутствие необходимо совсем в другом месте. Я выезжаю немедленно. Постараюсь все же продолжить свои изыскания, как минимум в дороге. Если что-нибудь найду, обязательно сообщу.

– Что? – возмутился Влад. – Вы не можете вот так просто все бросить и уехать!

– Вообще-то, могу, – возразил Нурейтдинов, уже одеваясь в прихожей. – Там ситуация гораздо серьезней, под угрозой несколько жизней. И я очень нужен именно там. Как я уже сказал, поиском решения для вас я продолжу заниматься, если найду – пришлю всю необходимую информацию. И приеду, как только смогу. А пока… держитесь подальше от черных дверей. Как их запирать, ты знаешь.

Последние слова были адресованы Юле, но она предпочла бы, чтобы он их не произносил. У Влада наверняка появятся вопросы, от которых не получится так просто увильнуть.

Юля успела об этом подумать до того, как Нурейтдинов затронул еще менее приятную ей тему:

– Да, и по поводу глаза, меняющего цвет… Я не нашел упоминаний, что такое может происходить при передаче ведьмовской силы. Так что настоятельно рекомендую вам, Юлия, обратиться еще раз к врачу и пройти всестороннее обследование.

– Глаз, меняющий цвет? – переспросил Влад. – Юль, о чем он говорит?

Нурейтдинов замер, только сейчас заметив, что Юля безуспешно пыталась подать ему знак не касаться этой темы.

– Простите, я думал, вы в курсе, – повинился он.

После чего торопливо попрощался и ушел, оставив ее наедине с вопросами Влада.

От них увильнуть оказалось еще сложнее, поэтому пришлось все рассказать. А поскольку врать Юля не умела, рассказала она все довольно подробно и абсолютно честно. Хоть и пыталась делать вид, что ей некогда говорить о всякой ерунде, потому что она крайне занята приготовлением ужина.

– Я не могу поверить, что ты ничего не сказала мне раньше, – возмутился в конце ее истории Влад. – Значит так, я договорюсь в клинике, в которой лечился сам. Она очень хорошая, там действительно классные специалисты, а еще их несколько зарубежных врачей консультируют…

– Влад… – попыталась возразить Юля, но его это не остановило:

– Все расходы я, конечно, возьму на себя – и это не обсуждается! Это твое здоровье, а не платье или айфон. И даже не курсы испанского.

– Влад, не надо! – Юле пришлось повысить голос, чтобы все-таки донести до него свое несогласие. – Я не поеду в твою клинику! Я уже прошла обследование, врачи ничего не обнаружили.

– Нашла кому верить! «Бесплатной», – он пальцами изобразил кавычки, – медицине!

– Я всегда пользовалась бесплатной медициной. И моя мама, и мой брат, и мой отчим, и все бабушки с дедушками! Целая страна как-то живет с бесплатной медициной – и ничего. А в твоей клинике за твои деньги у меня обязательно найдут что-нибудь ужасное…

– Глупость какая! – не сдержался Влад. – Бесплатная медицина у нас хороша для тех, кто ничем серьезным не болеет. Если они ничего не нашли, это еще не значит, что ничего нет! Не понимаю, почему ты упираешься? Это ведь твое здоровье, Юль…

– Вот именно! – она в порыве захлестнувшего ее раздражения не стала понижать громкость голоса. – Мое здоровье. И это мое дело. Мое тело – мое дело, слышал когда-нибудь про такое?

– О, только давай без этой феминистической ереси! Я же не прошу тебя сделать лазерную эпиляцию, накачать губы или грудь. Я просто прошу пройти обследование…

– Ты не просишь, – возразила Юля, сама не зная, почему реагирует так нервно. – Ты никогда не просишь, Влад. Ты или требуешь, или ставишь перед фактом. Ты принимаешь решения за меня, даже когда я не прошу тебя о помощи. Я благодарна тебе за курсы и вообще за все, что ты делаешь, но не надо влезать вообще во все и всегда! Я только-только маму отучила распоряжаться моей жизнью, а теперь и ты туда же? Не будет этого! Вот почему я не хочу быть тебе чем-то обязанной и брать твои чертовы деньги! Я не хочу принадлежать тебе, Влад! Я хочу и буду сама решать за себя!

Она выпалила это все – и почти испугалась, как днем раньше, когда внезапно призналась ему в любви. Неужели она действительно все это ему сказала? Да, иногда подобные мысли бродили в ее голове, но ей потребовалось несколько лет и хороший пинок от него, чтобы объяснить нечто подобное родной матери. И то она выбрала формулировки мягче. Как она могла сказать все это Владу? Словно это была и не она вовсе, а кто-то другой вытащил наружу все ее самые темные потаенные страхи.

Или это снова взросление? Одно цепляет другое и изменения, стоит им начаться, уже не остановить, они идут лавиной?

Мрачное молчание Влада заставило Юлю отвлечься от панических мыслей и осторожно обернуться, посмотреть на него.

Он стоял на пороге кухни, слегка касаясь рукой стены, чтобы не терять ориентацию в пространстве. Его челюсти были плотно сжаты, Влад, в отличие от нее, явно пытался удержать какие-то едкие слова внутри. Слепой взгляд, как обычно, был направлен куда-то вниз.

– Как знаешь, – наконец выдавил Влад. – Ты права: это твои глаза. То, что я привык на них полагаться, не делает их моими. Свое зрение я уже потерял. Прости, что так боюсь потерять еще и твое.

Он медленно повернулся, продолжая контролировать рукой местонахождение стен и дверного косяка, и вышел из кухни.

Юле захотелось вырвать себе язык. Следовало догадаться, что его реакция продиктована не привычкой решать по-своему все на свете, а болезненностью для него темы глаз и зрения. Конечно, Влад в первую очередь подумал, что таинственное заболевание может привести Юлю к слепоте, и испугался. Он, безусловно, не желал ей такого исхода, ведь прекрасно знал, каково это.

– Идиотка, блин, – пробормотала Юля себе под нос, раздраженно бросая на рабочую поверхность кухонное полотенце, которое перед этим зачем-то взяла.

Не теряя времени зря, она последовала за Владом в комнату, верно угадав, что он ушел в гостиную. Влад сидел там за письменным столом. Перед ним лежал чистый лист бумаги, пальцы сжимали простой карандаш, но он ничего не рисовал, просто сидел, постукивая кончиком карандаша по столу.

Юля осторожно приблизилась сзади, положила руки ему на плечи, быстро поцеловала в макушку и прижалась к ней лбом.

– Прости, – мягко попросила она. – Сама не знаю, что на меня нашло. Я врачей с детства не люблю, вот и психанула. Если ты хочешь, я пройду это обследование.

Он ничего не ответил, но и уклоняться от ее прикосновений не стал.

– Влад?

– Я не хочу, чтобы ты проходила обследование, – прозвучало наконец в ответ. – Я хочу, чтобы ты была здорова. И если есть странный симптом, я считаю, что его нужно проверить. Вполне возможно, я перестраховываюсь, потому что глаза для меня – больная тема. Ты вольна решить иначе. Я настаивать не буду. Но если ты захочешь, я все оплачу. Не для того, чтобы ты была мне чем-то обязана…

– Вла-а-ад, – перебила она жалобно, – ну не надо! Не обращай внимания на мои слова! Я иногда несу чушь…

Он повернулся вместе с креслом, нашел руками ее талию, обхватил и усадил себе на колени. Юля с облегчением заметила привычную улыбку у него на губах.

– Я не могу не обращать внимания на твои слова, – возразил Влад, но тон его прозвучал уже иначе. – Мне важно, что ты говоришь и что чувствуешь. Ты мне важна.

Юля подавила разочарованный вздох. Ситуация вполне располагала к более серьезному признанию, но Влад по-прежнему не торопился его делать. Не хотел связывать себя словами? Юля, наверное, так и подумала бы, если бы в самом начале знакомства Влад не сказал ей: «Чем больше мужчина чувствует к женщине, тем труднее ему даются слова». Комментарий тогда касался другого ухажера Юли, но Влад определенно говорил о том, как это работает для него.

Она коснулась рукой его щеки, легонько погладив и обратив внимание на то, что он снова закрыл глаза. С недавних пор он стал всегда так делать, когда их лица оказывались близко, хотя в самом начале отношений она подобного не замечала. Это началось после того, как Влад уезжал из Шелково на пару дней ради какого-то обследования.

– Почему ты теперь закрываешь глаза, когда я рядом? – тихо поинтересовалась Юля. Сегодня ее язык явно жил какой-то своей жизнью.

Между его бровей появилась складка непонимания, но секунду спустя лоб разгладился, а Влад едва ощутимо пожал плечами.

– Да так… Я ведь точно не знаю, как мои глаза теперь выглядят со стороны. Все говорят, что они кажутся здоровыми, но… мало ли. Вдруг тебе неприятно видеть их так близко?

Юля обняла его за шею и прижалась губами к губам в быстром, но эмоциональном поцелуе.

– У тебя очень красивые глаза, Влад, – прошептала она. – Тебе не нужно их прятать.

Его руки сжались вокруг ее талии сильнее, и на этот раз Влад сам потянулся к ее губам. Глаза, правда, так и не открыл, но Юля не обратила на это никакого внимания: во время поцелуя она и сама их закрывала.

Когда его рука сначала весьма недвусмысленно скользнула по ее бедру, а потом забралась под свитер, Юля прервала поцелуй и с улыбкой заметила:

– Вообще-то, я собиралась приготовить ужин…

– К черту ужин, – хрипло пробормотал Влад. – Доставку закажем.

Глава 18

4 февраля 2017 года

– Ничего не бойся, – велел Влад, взяв Юлю за руку, едва они сели в машину. – Все будет хорошо. Ты им понравишься. А если нет, то это все равно не имеет значения. Главное – ты нравишься мне.

– А я и не боюсь, – нарочито самоуверенно отозвалась она, но выдала истинное положение вещей глубоким тяжелым вздохом, которым пыталась унять бешенное сердцебиение.

Юля понимала, что объективно бояться ей нечего. Особенно если сравнить предстоящий совместный обед с мертвой уже больше ста лет ведьмой, парящей посреди ночи под потолком твоей комнаты, с призрачным убийцей с кладбища, возможно, идущим по твоему следу, с психопаткой, привязывающей тебя к стулу и размахивающей перед твоим лицом ножом, или с мерзким чудовищем, вылезающим из колодца. Не говоря уже о мертвом колдуне, приходящем из-за черной двери. Родители Влада, какими бы они ни были, не могут оказаться ужаснее всего перечисленного. К тому же сегодня Юля чувствовала себя привлекательнее и увереннее, чем в прошлый раз, когда перед ней маячила перспектива познакомиться с этими людьми.

Ее уверенности хватило ровно до того момента, как Игорь остановился перед въездом на участок, окружающий дом отца Влада. Сам дом уже был виден, и когда ворота открылись, пропуская их на территорию, у Юли вырвалось тихое:

– Вот черт…

Выглядело это грандиознее самых смелых ее фантазий. Оказалось, что она просто не в состоянии представить истинный масштаб катастрофы. Даже квартира Влада произвела на нее меньшее впечатление: она была просто просторной и шикарной. Дом его отца вполне мог посоперничать с княжеским дворцом в Грибово. В лучшие его годы, конечно.

Впрочем, именно на дворец князя он не походил. Очевидно, отец Влада, как и он сам, предпочитал более современный стиль. В нем не было нарочитой кичливости, заставляющей ожидать, что где-то в санузле притаился золотой унитаз, но абсолютно все говорило том, что денег, вложенных в дом, Юлиной семье хватило бы на несколько жизней. Даже если считать родного отца, отчима, их новые семьи, а также всех бабушек и дедушек.

Влад вновь сжал ее руку и тихо повторил:

– Все хорошо, Юль. Это просто дом. К тому же не мой.

Как будто от этого ей могло стать легче.

Ее волнение усилилось, когда Игорь даже не дернулся, чтобы выйти и открыть им двери, как делал всегда. Здесь для этого, по всей видимости, были свои люди. Ей дверь открыл серьезного вида мужик с обтянутыми черной курткой широкими плечами и наушником в ухе. Он подал ей руку, еще больше сбив с толку. Игорь так никогда не делал, только дверь открывал.

Юля попыталась опереться на предложенную руку, в результате чего едва не запнулась, выбираясь из салона: очень уж непривычно оказалось делать это с посторонней помощью.

Пока она неловко барахталась, Владу помогал какой-то немолодой мужчина, небрежно набросивший на плечи теплое пальто.

– Владислав Сергеевич, очень рады наконец снова вас видеть! Проходите! Вас уже все ждут.

– Спасибо, Аркадий Борисович, – вежливо отозвался Влад, привычным движением раскладывая трость. – Я тоже рад нашей новой встречи.

Мужчина расплылся в улыбке и помог Владу подняться на крыльцо, а там уже Юля снова взяла его за руку, не то ведя, не то просто держась.

В огромном холле мужчина, которого Влад назвал Аркадием Борисовичем, забрал их верхнюю одежду и еще не успел далеко унести, как им навстречу вышла Кристина.

– Ура, вы приехали! – громко объявила она. – Я боялась, что опять в последний момент сорвется.

Она обняла сначала Влада, потом смутившуюся от столь громкого радушного приема Юлю и тут же поманила за собой обоих.

– Идемте в столовую, обед уже готовы подавать.

Юля опасалась, что им придется есть в зале, гипотетически способном вместить в себя полсотни человек. В прошлый раз Влад небрежно упомянул именно такое количество гостей, говоря о «скромном» праздновании дня рождения отца. Но обошлось. Столовая, куда их привела Кристина, не выглядела огромной, скорее, просторной. В ней стоял не бесконечно длинный стол, вроде тех, что мелькают в фильмах про аристократов, а круглый, за которым с комфортом могли разместиться человек десять, но не больше.

Конечно, стоило им переступить порог, как все внимание Юли сосредоточилось не на мебели и обстановке, а на людях, с нетерпением их ожидавших.

Их было трое: высокий немолодой мужчина, еще не потерявший полностью былую форму, довольно красивая женщина, показавшаяся Юле ровесницей ее матери, и мужчина примерно одного с Владом возраста. Артема она знала в лицо, а этого человека видела впервые, поэтому предположила, что это Олег, муж Кристины.

Он остался стоять у окна, а родители Влада – точнее, отец и мачеха – пошли им навстречу. Женщина при этом тепло улыбалась обоим, переводя взгляд с Юли на Влада и обратно. Мужчина смотрел на Юлю скорее изучающе, чем радушно, а на Влада с легким недовольством. Радовало уже то, что на его лице не было написано откровенной враждебности.

– Здравствуй, Влад! Молодец, что наконец приехал, – мягко поздоровалась женщина, подойдя к ним.

Она сначала осторожно коснулась плеча пасынка рукой, потом все же крепко обняла. Он неловко обнял ее в ответ одной рукой, поскольку второй продолжал сжимать ладонь Юли.

– Привет, мам, – тихо отозвался Влад.

Юле показалось, что он хотел сказать что-то еще, но то ли передумал, то ли просто не смог подобрать слов. Когда его выпустили из объятий, Влад снова неуверенно застыл, явно прислушиваясь. Возможно, не мог понять, здесь ли отец. Судя по тому, как судорожно сжались его пальцы, встреча с ним нервировала Влада даже больше, чем Юлю.

Повисла неловкая пауза, во время которой старший Федоров молча смотрел на сына, а тот просто замер, не решаясь что-либо сказать или сделать. Кристина, столь бойко начавшая встречу, почему-то затихла, а Юля боялась даже вдохнуть слишком громко и привлечь к себе внимание.

Наконец мачеха Влада коснулась руки мужа, выразительно посмотрев на него. Юля не могла знать наверняка, но ей показалось, что взгляд женщины говорил: «Хотя бы ты веди себя как взрослый, ты же старше!»

Отец Влада заметно поморщился, словно роль взрослого не очень-то ему нравилась, и наконец уронил лаконичное:

– Влад.

Наверное, это было своего рода приветствием.

– Папа, – в тон ему отозвался Влад. – Ты все-таки тоже здесь.

И он протянул вперед руку для рукопожатия. Как это происходило чаще всего, с направлением Влад не очень угадал, а, может быть, даже и не пытался, просто обозначая свое намерение и оставляя зрячим возможность направлять его.

Федоров-старший посмотрел на протянутую наобум руку, поднял взгляд к ничего не выражающим, смотрящим в пустоту глазам, потом перевел его на белую трость, которую Влад сжимал в свободной руке. Его лицо почти не изменилось, но Юле показалось, что в глазах на мгновение промелькнуло болезненное выражение. Наверное, ему трудно было видеть сына таким. Или просто очень жалко.

Неловкая пауза грозила снова затянуться, но на этот раз Федоров-старший сам этого не допустил: шагнул вперед и вместо того, чтобы пожать протянутую руку, обнял Влада так же крепко, как пару минут назад его жена. Насколько Юля могла судить, Влада это удивило не меньше, чем тронуло. И в то же время он испытал заметное облегчение.

Когда объятия были наконец разорваны, общее внимание переключилось на Юлю. Первым к ней повернулся как раз отец Влада и неожиданно улыбнулся.

– Значит, вы и есть та девушка, о которой мы столько слышали?

– Наверное, – Юля неловко улыбнулась в ответ, бросив на Кристину быстрый взгляд. Рассказывать о ней могла только она.

– Папа, это Юля, – спохватился Влад, словно забыл перед этим, ради чего, собственно, они приехали. – Юля, это мой отец Сергей Александрович. И моя мама Анна Владимировна.

– Можно просто Анна, – тут же заявила женщина и шутливо добавила: – Отчество меня старит.

– Тебя, мамочка, ничто не в состоянии состарить! – весело заверила Кристина, обнимая ее за плечи.

– А вот я сейчас умру от голода, не дожидаясь старости, – заметил Сергей Александрович и, продолжая смотреть на Юлю, кивнул на накрытый стол. – Давайте садиться, пока что-нибудь не стряслось и меня не выдернули.