— Пожалуй, я спущусь за сигарой, — сказал он. — Извини, Уолтер.

Не дождавшись ответа, Рис встал и вышел в коридор.

Оставшись один, Уолтер глубоко вздохнул и уставился на пыльные носы своих замшевых туфель. Пинк, ворча себе под нос, хлопал дверцами посудного шкафа.

Уолтер поднялся и постучал в дверь спальни Вэл. Так как ответа не последовало, он повернул ручку и вошел, закрыв за собой дверь.

Вэл в пальто и шляпе лежала на кровати, тупо уставясь на картину Ван Гога на противоположной стене. Шляпка без полей кокетливо съехала на один глаз, но сама девушка выглядела отнюдь не кокетливой, а холодной и отчужденной.

— Вэл...

— Уходи.

Уолтер героическим усилием добрался до кровати и опустился на нее, с беспокойством устремив на девушку мутный взгляд и неуклюже положив руку ей на плечо.

— Я знаю, что пьян, но ничего не могу поделать... Не говори так со мной... Я люблю тебя, Вэл...

— Убери руку, — коротко сказала Вэл.

— Но я люблю тебя!

— Ты избрал странный способ это доказать! — свирепо произнесла Вэл.

Уолтер выпрямился, теребя пуговицу на воротничке.

— Ладно, Вэл, я ухожу...

Он с усилием поднялся и заковылял к двери.

Вэл лежала неподвижно, наблюдая за ним. Внезапно она вскочила с кровати, пробежала мимо Уолтера и встала у двери, прислонившись к ней спиной. Уолтер остановился, быстро моргая.

— Подожди, — сказала Вэл.

— Но я пьян...

— Сначала ты мне ответишь. Почему ты лгал инспектору Глюке? Ты же не будешь отрицать, что был в доме твоего отца в 5.35!

— Да, — пробормотал Уолтер, стараясь удержаться на ногах.

Вэл сильнее вцепилась в дверь распростертыми руками, чувствуя, что у нее останавливается сердце. Она словно видела сквозь резное осиновое дерево своего хепплуайтовского[20] бюро лежащий под грудой белья пистолет.

— Я должна знать, Уолтер, — прошептала она. — Ты убил своего отца?

Уолтер перестал раскачиваться. Его нижняя губа снова упрямо выпятилась, но налитые кровью глаза воровато забегали.

— Пропусти меня, — пробормотал он.

— Ты сделал это? — настаивала Вэл.

— Прощай, — на удивление четко произнес Уолтер и протянул руку, чтобы отодвинуть девушку в сторону.

— Если ты его не убивал, — крикнула Вэл, подбегая к бюро и запуская руку в ящик, — то почему ты носил вот это? — Она показала пистолет.

— Рылась в моих карманах? — с презрением фыркнул Уолтер. — Отдай его мне!

Вэл позволила ему взять пистолет. Он посмотрел на оружие и сунул его в карман.

— Было много угрожающих писем... Я ведь сын человека, разорившего тысячи людей. Поэтому я и купил пистолет... — Плечи его обмякли, и он жалобно добавил: — Я люблю тебя, но не лезь в чужие дела.

Это был совсем не тот Уолтер, которого она знала так давно. А может быть, подобные кризисы всегда обнажают неприглядные качества?

— Ты позволил этому инспектору думать, что мой отец приходил днем в Сан-Суси! — крикнула девушка. — Почему ты не сказал ему, что это тебя видел Фрэнк идущим по дорожке к дому, что это ты случайно надел папино пальто?

Уолтер несколько раз моргнул, словно стараясь что-то разглядеть сквозь скопившуюся за неделю пелену голливудского вечернего тумана.

— Ты должна доверять мне, — пробормотал он. — Не задавай вопросов, Вэл.

— Доверять тебе! С какой стати? — вспылила Вэл. — После того, как ты себя вел? Разве я не имею права задавать вопросы, когда из-за твоего молчания подозревают моего отца? — Внезапно она вцепилась в мокрые лацканы пиджака Уолтера и прижалась головой к его груди. — Мне все равно, что ты сделал, Уолтер, только бы ты был честен со мной! Ты просишь доверять тебе! А почему ты не доверяешь мне?

Странно, но трогательно-робкий Уолтер в один миг становился суровым и отстраненным. Казалось, вопросы замораживают его, делая непроницаемым для теплоты и ласки.

— Никто не должен знать, что я был в доме отца, — заговорил он, все еще с трудом ворочая языком. — Не вздумай ничего рассказывать им, Вэл, понятно?

Значит, это правда...

Вэл отшатнулась от Уолтера. Полное доверие уместно в сентиментальных романах, но в жизни существуют вещи, которые просто нельзя безоговорочно принимать на веру. Внешние обстоятельства в некоторых случаях могут быть обманчивы, но обычно они соответствуют действительности.

— Очевидно, — холодно произнесла Вэл, — тот факт, что Глюке подозревает моего отца в убийстве и что одно твое слово может очистить его от подозрений, ничего для тебя не значит. Самое главное — спасти собственную шкуру.

Уолтер полностью взял себя в руки. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыл его, не издав ни звука.

— Так что будь любезен уйти, — закончила Вэл.

Он ведь не знал — не мог знать, что у Риса есть алиби на время убийства.

— Хорошо, — тихо сказал Уолтер.

И он никогда об этом не узнает — во всяком случае, от нее! Если бы она сказала Уолтеру об алиби, он легко мог бы вывернуться, заявив, будто все время знал, что Рису не грозила реальная опасность и что ему нужно было защитить себя. Протрезвев, он, возможно, изобрел бы какую-нибудь правдоподобную историю, объясняющую его поведение. Уолтер умеет быть убедительным, когда хочет. А Вэл в глубине души знала, что не может доверять себе...

— Что касается меня, то твой секрет, каков бы он ни был, в полной безопасности, — с горечью сказала она. — Теперь ты, наконец, уберешься?

Уолтер вцепился в воротничок рубашки, словно он нестерпимо сдавливал ему горло, затем открыл дверь, зигзагами пересек гостиную и вышел в коридор, забыв свою шляпу.

Вэл подобрала шляпу с пола гостиной и бросила в коридор вслед ее владельцу.

— Я хочу есть, Пинк, — окликнула она, направляясь в кухню. — Что сегодня в меню? — Внезапно ее глаза прищурились. — Что это?

Пинк виновато спрятал что-то в карман брюк.

— Ничего, — быстро ответил он, поднимаясь со стула и подходя к плите, где кипели чайник и кастрюли. — Ушел этот чокнутый?

— Пинк, что ты спрятал? — Вэл подошла к нему и потянула его за руку. — Покажи мне!

— Говорю тебе, ничего! — повторил Пинк, но его голос звучал неубедительно.

Вэл запустила руку ему в карман. Он попытался увернуться, но она оказалась слишком проворной. Ее рука извлекла маленькую книжечку в твердом переплете.

— Это же банковская книжка! О, Пинк, извини, пожалуйста... — Внезапно она умолкла, и по ее коже забегали мурашки.

На книжке стояло имя Риса Жардена.

— Папа положил в банк деньги Уолтера... — начала она, но снова остановилась. — Это другой банк, Пинк, — Тихоокеанский прибрежный — банк Спета.

— Не ломай себе голову, попрыгунчик, — пробормотал Пинк и начал помешивать ложкой фасоль с такой энергией, будто вся его жизнь зависела от того, прилипнет ли хоть одна фасолина к кастрюле. — Не раскрывай книжку.

Но Вэл тут же ее раскрыла. Вклад был только один, отметки о снятии со счета отсутствовали. Однако размер вклада заставил ее выпучить глаза. Это невозможно! Должно быть, тут какая-то ошибка... Однако цифры выглядели абсолютно реальными.

Пять миллионов долларов.

Вэл вцепилась Пинку в руку.

— Где ты это взял? Пинк, скажи мне правду!

— Сегодня утром в спортзале Сан-Суси, — ответил Пинк, избегая ее взгляда. — Я упаковывал принадлежности для гольфа и нашел книжку в кармане старой сафьяновой сумки Риса, под коробкой с мячами.

— О! — Вэл села на табурет и прикрыла ладонью глаза. — Пинк, — заговорила она сдавленным голосом, — ты не должен... ну, не рассказывай об этом никому. Это выглядит, будто папа, как говорили те люди, в действительности не был разорен.

Пинк продолжал сосредоточенно помешивать ложкой в кастрюле.

— Я не знал, что мне делать, Вэл. Книжку ведь мог найти какой-нибудь любопытный агент из транспортной конторы. Я должен был забрать вещи, которые Рис передал музею... ну и сунул книжку в карман.

— Спасибо, Пинк, — поблагодарила Вэл.

Никто из них больше не произнес ни слова. Газ шипел, Пинк помешивал фасоль, а Вэл сидела за столом, глядя на банковскую книжку.

Хлопнула входная дверь.

— Вэл? — послышался голос Риса.

Никто не отозвался.

Рис вошел в кухню, дымя сигарой и стряхивая воду со шляпы.

— Опять идет дождь. Пинк, это чудесно пахнет... — Он остановился, удивленный молчанием.

Банковская книжка в желтом переплете лежала на кленовом столе. Рис посмотрел на нее, нахмурился и перевел взгляд на два окаменевших лица.

— Это книжка Уолтера? — озадаченно спросил он. — Парень так ничего и не сказал?

— Нет, — ответила Вэл.

Рис уселся в промокшем пальто, попыхивая сигаретой.

— Не поступай опрометчиво, котенок. Я наблюдал за ним. Конечно, он что-то скрывает, но я чувствую, что это не то, о чем ты думаешь. Уолтер всегда был сдержан на язык — в конце концов, он был лишен преимуществ нормального воспитания и всегда предоставлен самому себе. Я изучал его и уверен, что он не способен на дурное. Я не мог ошибиться в нем, дорогая...

— Интересно, — бесстрастно промолвила Вэл, — не могла ли я ошибиться в тебе?

— Вэл! — Рис с удивлением посмотрел на нее. — Пинк, в чем дело? Что произошло?

— А ты не знаешь? — буркнул Пинк.

— Я знаю, — резко отозвался Рис, — что вы оба ведете себя по-детски.

Кончиком ногтя Вэл подтолкнула к отцу банковскую книжку.

Рис не сразу взял ее. Он продолжал смотреть на Вэл и Пинка, но его худые загорелые щеки заметно побледнели.

Медленно подобрав книжку, Рис взглянул на имя владельца счета, потом открыл ее, глядя на цифры, даты, инициалы кассира...

— Что это? — осведомился он. — Да не смотрите на меня как болваны! Пинк, тебе что-нибудь известно об этой книжке? Откуда она взялась?

— Это не мое дело, — пожал плечами Пинк.

— Я спрашиваю, откуда она взялась!

Пинк оставил в покое ложку.

— Черт возьми, Рис, что ты от меня хочешь? Не прикидывайся передо мной! Это банковская книжка с вкладом пять миллионов баксов, и я нашел ее сегодня утром в твоей сафьяновой сумке для гольфа!

Рис поднялся, держа в одной руке книжку, а в другой дымящуюся сигарету, и начал ходить взад-вперед по узкой кухне. Морщины на его коричневом лбу углублялись с каждым шагом. Бледность сменилась гневным румянцем.

— Никогда не думал, Рис, что ты окажешься таким подлецом, — с горечью сказал Пинк.

Рис остановился.

— Я не могу не сердиться, — спокойно заговорил он, — хотя не виню никого из вас. Выглядит это чертовски скверно. Но я не намерен отрицать это больше одного раза. — Пинк побледнел. — Я ничего не знаю об этом вкладе. У меня никогда не было счета в банке Спета. Эти пять миллионов не мои. Вам понятно?

Вэл хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Она была так измучена, что могла заплакать только от одной усталости. Бледность Пинка исчезла — он покраснел до корней своих рыжих волос и склонился над плитой, грызя ногти.

Рис снова открыл книжку и посмотрел на дату вклада.

— Пинк, где я был в прошлую среду? — спросил он тем же спокойным голосом.

— Мы ездили в Лонг-Бич на яхте, чтобы повидать парня, который раздумал ее покупать, — пробормотал Пинк,

— Мы отплыли в шесть утра, а вернулись в город, когда уже стемнело, верно?

— Да.

Рис швырнул книжку на стол.

— Посмотри на дату. Вклад был сделан в прошлую среду.

Пинк подобрал книжку. Цвет его лица из розового стал алым. Он, не отрываясь, смотрел на дату, как будто не мог поверить своим глазам, а возможно, пытаясь таким образом скрыть смущение.

— Прости, папа, — прошептала Вэл, опустив голову на руки.

Последовала длительная пауза.

— Это мог сделать только Спет, — заговорил наконец Рис. — Он приходил ко мне в спортзал сегодня утром, как я сказал Глюке. Должно быть, когда я отвернулся, он сунул книжку в сумку.

— Но за каким чертом?! — воскликнул Пинк. — Кто же запросто дарит пять миллионов? Неудивительно, что я решил...

— Теперь я понимаю. — Рис бросил сигарету в раковину. — Я никогда не говорил вам, но когда дела с «Огипи» начали идти скверно, я поручил своему доверенному бухгалтеру все расследовать... — Он снова принялся шагать, кусая губы. — Я выяснил, что дружище Солли, до сих пор действовавший только по инструкциям Руига, решился на самостоятельную операцию и крупно погорел. Он разослал проспекты дальнейшей продажи акций, в которых сфальсифицировал финансовое положение компании. Ему было нужно, чтобы акции выглядели надежными...

Вэл подняла голову.

— Солли всегда был вором, — устало промолвила она.

— Ну и что дальше? — осведомился Пинк.

— Использование почты с целью обманного получения денег — серьезное преступление, Пинк, — объяснил Рис. — Если бы правительство добралось до Спета, его бы ожидала тюрьма.

— Почему же ты не остановил его? — хрипло спросил Пинк.

— В то время еще был шанс возместить убытки. А вот позже, когда наводнение разрушило электростанции, я пригрозил отправить его за решетку, если он не восстановит их. — Рис пожал плечами. — Но Спет выдвинул встречную угрозу. Он сказал, что может настолько испортить мою репутацию и подорвать доверие ко мне, что ничто уже не спасет электростанции. Должно быть, он имел в виду этот вклад, который представил бы меня двуличным мошенником, только притворившимся разоренным.

— Но пять миллионов долларов!..

— Если уплата десяти процентов от полученной им пятидесятимиллионной прибыли могла спасти его от тюрьмы, — глухо отозвался Рис, — то Солли был достаточно хорошим бизнесменом, чтобы на это пойти.

— Грязная крыса! — воскликнул Пинк. — Порочить ни и чем не повинных людей! И зачем только разыскивают тех, кто убивает подобных мерзавцев? Это несправедливо!

— Меня поставили в затруднительное положение, — вздохнул Рис. — Я не могу оставить деньги себе — они не мои. А если бы я использовал их с целью создания фонда для спасения «Огипи», никто бы не поверил в эту историю. Ведь после аукциона меня считают полностью разоренным... Я не могу ни хранить, ни отдать эти деньги.

— Да, — пробормотал Пинк, — это нужно обдумать.

Рис вышел из кухни в прихожую, чтобы снять пальто.

Пинк резко повернулся к плите, будто что-то начало пригорать. Вэл с трудом встала.

— Пожалуй, мне уже не хочется есть, Пинк, — сказала она. — Я пойду...

— Боже мой! — послышался сдавленный голос Риса.

Вэл застыла, парализованная страхом. Голос вернулся к ней вместе со способностью двигаться.

— Папа! — крикнула она и едва не сбила с ног Пинка, стараясь первой выбежать в прихожую.

Рис включил верхний свет. Дверца стенного шкафа была открыта, и он, присев на корточки, заглядывал внутрь.

На полу шкафа лежали два предмета.

Одним из них была длинная рапира с рукояткой-чашечкой и бурым пятном на острие.

Другим было скомканное коричневое пальто из верблюжьей шерсти.

Глава 8

ПОДВИГ РИСА

— Твое пальто! — ахнула Вэл. — И... шпага!

Рис схватил рапиру за рукоятку, вытащил ее из шкафа и стал вертеть в дрожащих руках, будто был настолько ошеломлен, что мог лишь разглядывать страшную находку.

Это, безусловно, была та самая итальянская рапира, которая ранее висела на стене в кабинете Солли Спета. Окровавленное острие уничтожало последние сомнения на этот счет.

— Не трогай ее! Не прикасайся к ней! — прошептала Вэл. — Она... она отравлена! Ты можешь пораниться!

— Положи рапиру, — сказал Пинк. — Нет, лучше дай мне. Мы должны избавиться от нее.

Но Рис крепко держал рапиру, внимательно обследуя ее, как ребенок — необычную игрушку.

Пинк полез в шкаф, вытащил пальто и встряхнул его. Несомненно, это было пальто Риса. Под правым карманом был выдран узкий лоскут шерстяной ткани.

— Смотрите! — тихо вскрикнула Вэл.

На груди пальто было запачкано темной жидкостью. Красная кровь, свернувшись, приобрела грязно-бурый оттенок.

Рис поднялся, все еще сжимая в руках рапиру.

— Каким образом эти вещи оказались здесь? — прохрипел он.

Перед глазами Вэл промелькнуло малопривлекательное видение мрачного и пьяного Уолтера Спета, сидящего на краю кресла в их гостиной, когда они вернулись после допроса. Он сам признался, что украл ключ со столика портье внизу. Неужели...

— Уолтер! — тихо простонала Вэл.

Рис провел рукой по глазам.

— Не делай поспешных выводов, Вэл. Мы должны сесть и все обдумать. — Он стоял с рапирой в руке, словно не зная, что с ней делать.

— Ради бога, Рис, не будь ослом! — заговорил Пинк. — Ты не можешь торчать здесь с этой штукой. Это слишком рискованно...

И тут в дверь позвонили.

Все выглядело настолько нелепым и мелодраматичным, что Вэл начала нервно хихикать и не могла остановиться, пока слезы не покатились по ее щекам.

Звонок раздался вновь, уже не прекращаясь, как будто человек за дверью забыл убрать палец от кнопки.

Пинк взял Вэл за подбородок и встряхнул ее голову, как непослушного щенка.

— Заткнись! — прорычал он. — Рис, нужно спрятать ни вещи... Минуту! — крикнул он в сторону двери, откупа донесся резкий голос инспектора Глюке:

— Откройте!

— П-папа, — запинаясь, начала Вэл, окинув помещение диким взглядом, — выбрось рапиру в окно. Ее не должны найти здесь...

Лицо Риса обрело осмысленное выражение.

— Нет, — медленно произнес он. — Так не пойдет.

— Откройте, Жарден, или я взломаю дверь!

— Ради бога, папа! — шепнула Вэл.

— Нет. — Рис покачал головой. — Этого не избежать.

— Глюке явно предупредили, и он должен найти эти вещи. Открой дверь, Пинк.

— Рис, не будь дураком!

— Впусти их.

Вэл отшатнулась. С подавленным рычанием Пинк шагнул к двери. Рис подобрал пальто, отнес его в гостиную имеете с рапирой и положил на диван.

Вошла группа мужчин, возглавляемая Глюке.

— Ордер на обыск, — грубо сообщил он, размахивая бумагой. Пройдя мимо Вэл, инспектор остановился у входа в гостиную.

— Вам нужны эти вещи? — устало спросил Рис, опускаясь в кресло.

Глюке рванулся к дивану. Его подчиненные загородили выход в коридор.

— Ага! — произнес инспектор, ограничившись этим возгласом.

— Полагаю, — промолвил Рис, — бесполезно уверять вас, что мы только что нашли пальто и рапиру в стенном шкафу нашей прихожей?

Глюке не ответил. Он поднял пальто, внимательно обследовал его, затем повернулся и подал знак своим людям. Двое из них подошли к дивану с сумками и оберточной бумагой и начали упаковывать пальто и рапиру с такой осторожностью, будто те были сделаны из китайского фарфора времен династии Мин[21].

— Он говорит правду! — с отчаянием воскликнул Пинк. — Не будьте ослом, инспектор, выслушайте нас! Мы втроем нашли эти вещи. Кто-то хочет оклеветать Риса! Вы не можете...

— Возможно, в ваших словах кое-что есть, мистер Пинкус, — заметил Глюке.

— Пинк, — машинально поправил Пинк.

— Отделение «Вестерн Юнион» в центре Лос-Анджелеса передало по телефону в Главное полицейское управление анонимную телеграмму, где нам советовали немедленно обыскать эти апартаменты. Телеграмму отправили также по телефону, и нам не удалось отследить звонок. Может, это в самом деле подтасовка.

Однако, судя по голосу, сам он едва ли в это верил, просто пытался таким образом завязать дружескую беседу.

Глюке кивнул подчиненным, и двое мужчин вышли вместе с ним из апартаментов. Третий стал спиной к открытой двери, время от времени переминаясь с ноги на ногу.

Вэл съежилась у стены прихожей, будучи не в силах шевелиться и даже думать. Рис поднялся с кресла и направился к своей спальне.

— Не выходить из комнаты, — скомандовал детектив у двери.

Рис посмотрел на него и снова сел.

— Привет! — послышался голос из коридора.

Пинк подбежал к двери, ткнув локтем в живот детектива, сердито отпихнувшего его руку. Два других детектива склонились на перила запасной лестницы, которая спускалась в вестибюль. Они находились не более чем в пяти футах от двери и равнодушно смотрели на Пинка.

— Привет! — повторил тот же голос.

Пинк увидел Фицджералда из «Индепендент».

— Никому не входить, — распорядился детектив у двери. Бегающие глаза Фица под похожими на птичьи гнезда бровями заметили стоящую у стены Вэл, а потом и Риса, неподвижно сидящего в гостиной.

— Они что, держат здесь вахту? Отойди, парень, это пресса.

— Ты слышал, что тебе сказали? — проворчал Пинк, наступая на него.

— Мне позвонил знакомый из Главного управления, — продолжал Фиц. — Вроде бы... Уйди с дороги, приятель.

Детектив у двери закрыл глаза.

— Убирайся отсюда! — рявкнул Пинк.

— Рис! — позвал Фиц. — Я хочу поговорить с тобой. Это важно, Рис. Может, я смогу подать тебе нужный намек...

Шагнув за порог, Пинк толкнул своей широченной ладонью Фица в грудь.

Детектив у двери оставался с закрытыми глазами, а двое у лестницы даже не шевельнулись.

— Уйдешь по-хорошему, как пай-мальчик, или хочешь получить в зубы? — осведомился Пинк.

Фиц расхохотался и взмахнул кулаком. Пинк отступил в сторону, слегка согнув левую руку. Он ощущал исходящие от журналиста пары алкоголя — Фиц явно был навеселе.

— Эй, вы, прекратите, — сказал один из детективов у лестницы. — Выясняйте отношения на улице.

Пинк схватил Фица за брюки и поволок его к лестнице.



* * *



Вэл вошла в гостиную и села на пол у ног Риса, прижавшись щекой к его колену.

— Думаю, времени у нас мало, — тихо сказал Рис. — Вэл, слушай меня...

— Да, папа?

— Глюке скоро вернется. — Он покосился на детектива в дверном проеме. — Может, через пять минут, а может, через час. Но в любом случае с ордером на мой арест.

Вэл вздрогнула:

— Но он не должен так поступать! Ты же не убивал — не мог этого сделать! Ты был здесь, когда...

— Тише, Вэл, не то тебя услышат. — Рис наклонился и зашептал ей на ухо: — Об этом я и хотел с тобой поговорить. Ни полиция, ни кто другой не должны знать о моем алиби.

Вэл приложила руку ко лбу. У нее путались мысли.

— Мне ничего не грозит, — продолжал Рис. — Мибс Остин в любое время подтвердит, что я находился в вестибюле «Ла Салль», когда убили Спета. Понимаешь?

— Да, — кивнула Вэл.

— Существует важная причина, по которой я должен позволить Глюке арестовать меня, котенок... Не шуми, иначе услышит детектив.

Вэл отпрянула, чувствуя, что внутри у нее все дрожит. Ее кидало то в жар, то в холод.

— Но я не...

Рис обнял ее за плечи.

— По-моему, мне грозит беда с другой стороны, — снова зашептал он. — Я все как следует обдумал. Кто-то этим вечером подложил пальто и шпагу к нам в шкаф и предупредил инспектора, чтобы он приехал сюда. Тот, кто это сделал, хочет, чтобы меня обвинили в убийстве.

— Нет! — вскрикнула Вэл.

— Это единственное разумное объяснение. Выходит, этот человек не только ненавидел Солли, но и ненавидит меня. Он убил Спета и мстит мне, сваливая на меня свое преступление.

— Нет!

— Да, котенок. А если я сейчас заявлю о своем алиби и полиция прекратит меня подозревать, что произойдет? Маньяк, проделывающий все это, увидит, что его подтасовка провалилась, и еще сильнее захочет отомстить. Поняв, что не сможет убить меня с помощью закона, он постарается сделать это сам. Однажды он уже совершил убийство — почему бы ему не пойти на это снова? Неужели ты не понимаешь, что в тюрьме мне будет безопаснее, чем здесь? К тому же есть еще одна причина. — Рис сделал паузу. — Это Уолтер. Если я сейчас заявлю о своем алиби, его сразу же заподозрят.

«Уолтер! Так вот что за этим кроется», — подумала Вэл.

— Полиция узнает, что он надевал мое пальто. У него был мотив для мести отцу, который исключил его из завещания. Они выяснят, что Уолтер был в доме Спета во время преступления, и докопаются до всего, если мы сообщим им о моем алиби.

— Но как...

— Разве ты не видишь, котенок? — терпеливо продолжал Рис. — Мое алиби зависит от показаний мисс Остин. Она может подтвердить, что во время убийства я был в вестибюле отеля, но ей также известно, что это связано с телефонным звонком в дом Спета. И она сама говорила с Уолтером. Полиция это выяснит с помощью нескольких вопросов. Нам нужно проследить, чтобы ее не допрашивали.

— Нет, — сказала Вэл, — я не позволю тебе так поступить. Ты должен заявить о своем алиби. Тебе нельзя жертвовать собой...

— Уолтер не убивал своего отца, Вэл. Он не убийца, но у меня есть защита, а у него нет. Неужели ты не понимаешь?

«Понимаю. Понимаю, что я меньше букашки. А ты такой большой, сильный... »

Рис приподнял ее голову за подбородок.

— Вэл, ты должна довериться мне.

Она снова задрожала. Ее язык словно прилип к гортани.

— Есть еще кое-что. Думаю, мне известен след, который может куда-то привести. Пока я буду в тюрьме прикрывать Уолтера, тебе придется идти по этому следу, Вэл. Мы должны узнать, кто убил Спета, прежде чем заговорим! Слушай внимательно. Только этим утром...

— Ну вот и все, Жарден, — сказал инспектор Глюке.



* * *



Вэл вскочила. Рис сидел неподвижно.

В комнате вместе с Глюке находились трое детективов; один из них сурово смотрел на Пинка, который машинально притопывал ногой, словно в такт неслышимой музыке.

— Так скоро? — со слабой улыбкой спросил Рис.

— Дактилоскопист ждал меня внизу, — ответил инспектор. — Вам интересны результаты? На вашем пальто пятна крови. На рапире в числе отпечатков пальцев имеются и ваши. Бронсон, который тоже приехал со мной, утверждает, что кончик рапиры покрыт кровью и смесью мелассы с цианидом. У вас есть что сказать, Жарден?

— Пинк, принеси, пожалуйста, мои пальто и шляпу, — попросил Рис, вставая.

Пинк, спотыкаясь, вышел в прихожую. Рис обнял Валери.

— Увидимся завтра, — шепнул он ей на ухо. — Помнишь наш старый код? Возможно, нам не удастся поговорить. След может оказаться важным. До свидания, Вэл. Вечером побеседуй с Мибс Остин.

— До свидания. — Вэл едва шевелила пересохшими губами.

— Спасибо, Пинк, — повернувшись, поблагодарил Рис. — Позаботься о Вэл.

Пинк что-то пробормотал. Рис поцеловал Вэл в холодную щеку и отошел. Пинк помог ему надеть пальто и подал шляпу.

— Пошли, — сказал инспектор Глюке.

Два детектива взяли Риса за локти и вывели из квартиры.

— С вами двумя побеседуем позже, — бросив инспектор Пинку и Вэл. Он кивнул третьему детективу, и они вышли следом за остальными.

Пинк неподвижно стоял в центре гостиной, судорожно моргая, как будто солнце било ему в глаза.

Вэл подошла к двери и посмотрела, как Рис устало бредет по коридору к лифту между двумя детективами.

Он не делал этого! У него есть алиби!

Она едва не прокричала это им вслед.

Тюрьма. Грязная камера. Отпечатки пальцев. Обвинение. Картотека преступников. Репортеры. Надзиратели. Суд. Убийство...

Только не это...

К лифту сейчас должен был идти Уолтер. Если бы она заговорила, так оно и было бы. Но она этого не сделала...

Уолтер или папа? Папа или Уолтер? Это несправедливо. Она не может выбрать между ними. Но ведь у папы есть алиби! Он не делал этого! Остановитесь!

Никто не остановился, и лифт начал спускаться, оставив коридор холодным и пустым.

Часть третья

Глава 9

ЛЕДИ ИЗ ПРЕССЫ

Валери плохо спала в ночь с понедельника на вторник. Апартаменты казались темными, холодными и полными таинственных шепотов. Она металась в кровати с открытыми глазами и заснула, когда за окнами уже начало светать.

В семь утра Пинк постучал в дверь, и Вэл поднялась, чтобы впустить его. Когда позднее она вышла из спальни в старом спортивном костюме из твида, он уже приготовил завтрак. Они молча поели, после чего Вэл вымыла посуду, а Пинк, чьи широкие плечи, казалось, поникли навсегда, спустился за утренними газетами.

Когда Вэл скребла щеткой кастрюли, ей пришло в голову, что последние слова она произнесла вслух вчера вечером и это были слова прощания. Теперь это выглядело мрачным пророчеством. Вэл сказала «привет» сковородке и чуть не уронила ее, испугавшись звука собственного голоса.

Вернувшись с газетами, Пинк застал Вэл припудривающей подозрительно красный нос.

Разумеется, пресса успела отреагировать на происшедшее. Рис выглядел на скверной фотографии как враг общества номер один. Газеты пестрели заголовками: «Спортсмен задержан как важный свидетель», «Ван Эври намекает на арест по обвинению в убийстве», «Партнер Спета отказывается говорить». На первой полосе сообщалось: «Рис Жарден, сорокадевятилетний бывший миллионер, широко известный в высшем обществе Голливуда, этим утром задержан как важный свидетель по делу о вчерашнем убийстве Соломона Спета, делового партнера Жардена в злополучном гидроэлектрическом предприятии «Огипи».

Вэл отшвырнула газету.

— Я не хочу это читать.

— Почему он не наймет адвоката?! — воскликнул Пинк. — Здесь говорится, что Рис открывает рот только для того, чтобы заявить о своей невиновности. Он что, спятил?

Прозвенел звонок, и Пинк открыл дверь. Он попытался тут же закрыть ее, но с таким же успехом можно было сопротивляться Тихому океану. Мгновение — и Пинк исчез среди мелькания рук, ног, камер и вспышек.

Вэл бросилась в спальню и закрыла дверь.

— Вон отсюда, вонючки! — орал Пинк. — Наемные паразиты капиталистической прессы! Сейчас же убирайтесь!

— Где шкаф, в котором нашли шпагу?