Но внезапно услышала, как Арсений произнес:

– Так… А вот это уже интересно!

И голос у него был такой напряженный, что Фима сразу поняла, на видео происходит нечто неординарное. И открыла глаза.

Первым, что она увидела, была огромная волосатая задница, а рядом с ней еще одна. Первая была мужской, вторая принадлежала даме. Эти двое стояли с вытянутыми по швам руками и изображали из себя прилежных учеников, которые наблюдали за другой парой, которая давала им мастер-класс на широкой кровати. Вместе со своим партнером они вытворяли такие штуки, что вызвали одобрительные возгласы полицейских и очередной румянец на щеках у Фимы.

Потом кто-то сказал:

– Я эту дамочку где-то уже видел.

– Конечно, видел! Это же наша потерпевшая. Жила на нашем участке. Только тут она намного моложе будет.

– Что же, она тоже у своего мужа в кино снималась?

– Ну, тогда-то они еще в браке не состояли.

– Все равно, не хотел бы я жениться на женщине, которую на моих глазах шпилил бы чужой мужик.

В этот момент стоящая спиной к экрану девушка повернулась, и Фима увидела ее лицо.

– Ой! – вырвалось у нее.

Но никто из полицейских не обратил на этот возглас внимания. Они обсуждали, как может повлиять увиденное ими на пленке на ход расследования. Пока что получалось, что никак.

– Пленке этой уже лет тридцать, если не больше. Ну, познакомились потерпевшие раньше, чем мы думали, и не совсем так, как это принято в приличном обществе, и что с того? В конце концов, это их личное дело. Если обоих устраивало то, чем они когда-то занимались, то мы-то тут при чем?

– Да, будь еще жив чокнутый братец потерпевшей, можно было бы увязать одно с другим. Мол, наказал братец сестренку за развратное поведение, а заодно и ее муженька, чтобы неповадно было такие штуки на пленку снимать. Чуток, правда, припозднился с возмездием, но все знают, лучше поздно, чем никогда.

– Сидор мертв, и говорить не о чем. Остальным по барабану, кто и кого когда-то оттарабанил.

Фима сидела молча. Она так и не решила, стоит говорить о сделанном ею открытии или нет. Колебалась она не потому, что хотела что-то скрыть от следствия, просто не была уверена, что вещь эта стоящая.

Потом все же робко произнесла:

– На видео есть еще одна знакомая Анатолия и Татьяны.

– Да? И кто же?

– Марина, их соседка по дачному поселку.

Но полицейских не слишком впечатлила эта новость.

– Пусть они там все друг с другом перетрахаются, нам-то что с того? Нам убийцу искать надо. А вероятность того, что нынешние убийства связаны с видео тридцатилетней давности, практически равняется нулю.

На этом полицейские и порешили. Сеанс просмотра видео они прекратили на середине, даже не дождавшись концовки и заявив, что прекрасно знают, чем там дело кончится. После чего кассета была возвращена Фиме, и вроде бы делать ей в отделении больше было нечего. Она нарочно громко попрощалась, надеясь, что Арсений обратит на нее внимание, но ему было не до Фимы. Он разговаривал со своими коллегами, что нужно усилить охрану в больницах, где находятся Михаил и Венди.

– Если на их жизни и впрямь покушались, то преступник может захотеть повторить свое покушение.

И сделать это ему будет удобнее именно сейчас, когда пострадавшие еще не отошли от действия яда и их смерть можно легко списать на последствия неправильного лечения или даже полное отсутствие оного.

Фима еще с удовольствием бы послушала, но кто-то из коллег Арсения спохватился, что она все еще находится в кабинете, и вызвался проводить ее.

Фима не отказалась, надеялась, что Арсений заметит и приревнует, но ничего такого не произошло. Какая там ревность, он в их сторону даже не посмотрел!

В полнейшем разочаровании жизнью и мужчинами Фима оказалась на улице. В руках у нее была кассета, а в душе пустота. Она не понимала, в каком направлении нужно шагать дальше, чтобы в итоге дойти до поимки преступника. Приходилось двигаться наобум.

Фима позвонила Михаилу.

– Как здоровье?

– Спасибо! Худшее уже позади.

– Это вы так думаете. А на самом деле жизнь ваша висит на волоске.

Михаила эти ее слова по понятным причинам сильно взволновали, и он пожелал уточнить, что имеет в виду девушка.

– На вас планируется еще одно покушение. На вас и на Венди. Есть какие-то догадки по этому поводу?

– Не представляю, кому может быть выгодна наша с Венди смерть.

– Но если это как-то связано с Татьяной? Вы же работали с ней вместе.

– Работали – это сильно сказано. Мы помогали ей обманывать людей и за это имели определенный процент в ее бизнесе.

– Но оторванных кусочков банкноты больше, чем два.

Последовала пауза, после которой Михаил признался:

– С нами был кто-то еще.

– Кто-то? Вы что, не знаете, кто именно?

– Не знаю. Этого человека привела лично Татьяна. Только она с ним и контактировала. Я даже не знаю, кто это был – мужчина или женщина.

– Как же это?

– Я видел этого человека только в гриме. И могу сказать, что это настоящий мастер перевоплощений. Вот мы с Венди профессиональные артисты, у нас за плечами опыт, но такого мастерства даже мы никогда не демонстрировали. Этот человек настолько точно вписывался в образ, что я первое время думал, что Татьяна всякий раз привлекает нового компаньона. И даже попенял ей, что это может быть опасно. Тогда она и объяснила, что это один и тот же человек, но всякий раз надевающий на себя новую личину.

– И даже по голосу нельзя было понять, мужчина это или женщина?

– Нет. Голос он пародировал столь же умело, как и внешность.

– А рост? Телосложение?

– Думаю, что он среднего или даже невысокого роста, потому что по личному опыту знаю, из маленького человека можно соорудить гиганта, а вот уменьшить гиганта до размеров гномика – это уже потруднее будет.

– И вам с Венди не было любопытно? Вы ни разу не попытались проследить за ним?

– И любопытно было, и пытались, но ничего у нас не вышло. Это человек просто какой-то неуловимый. Зашел в кафе, через несколько минут мы зашли следом, но его там уже не было.

– Вышел через запасной ход?

– В том-то и дело, что такого в кафе не имелось. То есть теоретически он был, конечно. Но воспользоваться им было невозможно из-за коробок, которыми он был плотно заставлен. Мы с Венди провели в кафе не меньше часа, пытаясь вычислить, кем может оказаться наш неуловимый друг, но так и не смогли этого сделать.

– В кафе было так много одиночек?

– Вот как раз одиночек там не было вовсе, все сидели парочками или даже целыми компаниями.

– А что за кафе?

– Обычная закусочная на Лиговском проспекте. Я сейчас даже не назову точного адреса. Где-то не доезжая до Обводного канала.

– А у Обводного канала находится дом Татьяны.

Мысль о том, что Татьяна привлекла кого-нибудь из своих соседей для работы в шайке мошенников, Фима отвергла сразу.

Увы, больше Михаил не мог ничего добавить.

Но уже прощаясь, Фима спросила у него:

– Значит, третий кусочек от банкноты Татьяны находится сейчас у этого мистера Икс?

– Думаю, что да. Раз Татьяна разделила банкноту между своими помощниками, то и ему тоже должно было достаться.

И тогда этому человеку может грозить опасность! Если только он и не является убийцей. Ведь если банкнота и впрямь ведет к спрятанному Татьяной сокровищу, то польститься на него может ее третий компаньон. И если он решил, что целое лучше одной трети, то физическое устранение Венди и Михаила является лишь логическим завершением этого решения.

– Если Венди и Михаил умрут, то не смогут претендовать на деньги Татьяны. И вся сумма целиком достанется ее третьему таинственному сообщнику. Всего-то и надо, что устранить трех человек. Да, но тогда при чем тут Анатолий? Или все-таки яд достался ему по ошибке?

Но как найти этого преступника, если он был настолько ловок, что даже ближайшие сообщники никогда не видели его настоящего лица и не знали о нем ничего, кроме того, что он является знакомым Татьяны?

– И у кого же я могу спросить о знакомых убитой? Кто у нас там есть из числа неохваченных друзей, знакомых, родственников? Даже не знаю… Разве что Катя осталась?

С дочкой Анатолия Петровича сыщица еще не успела толком пообщаться. И ей казалось, что это не совсем правильно. Столько всего навалилось, а с Катей они не обсудили.

Фима позвонила Кате, но та была занята.

– Я сейчас на работе.

– Так поздно?

– Кафе работает до одиннадцати. Если хочешь поговорить и это срочно, то подъезжай к этому времени.

– А куда?

– Доедешь на метро до Обводного канала, потом пройдешь по Лиговскому проспекту одну остановку. И вот ты уже на месте. Ну что? Приедешь?

Фима подтвердила, что приедет. Если раньше у нее еще были какие-то сомнения, то, узнав адрес работы дочки Анатолия Петровича, сыщица уже не сомневалась. Ей срочно нужно туда! Ей нужно в это кафе! Она должна своими глазами увидеть место, где работает третий таинственный помощник Татьяны в тонком деле отъема денег у граждан без их на то согласия.

Глава 11

Время было уже позднее, когда Фима подходила к нужному ей месту. На улицах совсем стемнело и Фиме казалось, что фонари тут светят слишком тускло, словно им больше не под силу прогнать ночную мглу. Наверное, так казалось, потому что Фиме было страшно.

– Неужели Катя и есть тот третий таинственный помощник Татьяны, который всех убивает? И Анатолия Петровича тоже она отравила? Ужас-то какой! Он же ее отец!

Но если смерть Анатолия Петровича от руки Кати еще как-то укладывалась в голове у Фимы, все-таки отец бросил их с матерью, а потом безобразно мало уделял времени своей дочери, предпочитая откупаться от нее деньгами, то смерть его жены не лезла уже ни в какие рамки.

– Одно дело яду в еду или питье нелюбимому папеньке подлить, который слишком зажился на белом свете и все никак не помрет и наследства за которым не дождешься. И совсем другое, вот так взять и забить насмерть молотком другую женщину. Все-таки такой способ убийства не вяжется с образом юной девушки.

Но опять же, кто сказал, что у Кати не было, в свою очередь, какого-нибудь помощника, который и сделал за нее грязную работу в случае с Татьяной?

– Очаровала какого-нибудь дурака или обманула, а может, просто денег ему заплатила, вот он и сделал для нее то, на что сама Катя пойти бы не осмелилась.

Да и в полиции говорили, что убийство Татьяны – дело рук человека физически сильного, мужчины, предположительно молодого или средних лет, но никак не старого. И Фима невольно озиралась по сторонам, словно ожидая увидеть рядом с собой этого молодого и физически сильного с молотком в руке, который явился теперь по ее душу. Но никого такого поблизости не наблюдалось. Рядом с Фимой, опережая ее или двигаясь какое-то время нога в ногу с ней, спешили по своим делам самые обычные граждане – мамочки с детками, пенсионеры с хозяйственными сумками или шатающиеся без дела молодые оболтусы, с любым из которых Фима запросто бы справилась, даже не прибегая к подручным средствам, вроде пилочки для ногтей.

В кафе было многолюдно, шумно и жарко. Время шло к закрытию, но многие посетители не торопились покидать застолье и весело проводили свое свободное время. Тут были граждане разных социальных слоев, национальностей и вероисповедания. Роднило их всех то, что были они сильно под градусом и мало на что обращали уже внимание. Например, чистота и порядок – это были последние вещи, которые гостей волновали.

Поэтому и персонал не особенно утруждался. На полу валялся мусор, на столах громоздились остатки заказанного пиршества. Официантки давно махнули рукой на эту пьяную толпу, не суетились, а лишь время от времени подходили к желающим расплатиться, а потом так же лениво убирали грязную посуду и закрывали освободившиеся столы перевернутыми на попа стульями. Это должно было послужить намеком засидевшимся гостям, что пора и честь знать.

– Катя тебе нужна? Туда иди!

Катя обнаружилась на кухне, где она пристроилась за крохотным столиком и деловито считала чеки.

– Я к тебе все по поводу этих пуфиков, – сказала Фима, которой было нужно с чего-то начать разговор.

Катя недоуменно наморщила лоб:

– Каких еще пуфиков?

– Ну, помнишь, я тебе говорила, что родственники твоего папы сначала их взяли, а потом то ли забыли, то ли сознательно оставили.

– И что? Я же сказала, мне они не нужны.

– Тебе – нет, а им? Вдруг им нужны? Не хочу, чтобы потом возникли какие-то проблемы, мол, мы с тетей и братиком чужое умыкнули.

– Господи, мне бы твои проблемы, – вздохнула Катя. – Ну, хочешь, я сейчас позвоню папиной родне, они сами тебе все скажут?

– Хочу!

Катя пожала плечами, но набрала чей-то номер. И вскоре Фима услышала голос, который показался ей знакомым.

– Это моя двоюродная тетка, жена двоюродного брата моего папы, она с мужем и забрали мебель к себе. Говори с ней.

Значит, это была та самая женщина, которую уже видела Фима. Это было хорошо, существенно облегчало объяснения. Вот только начав говорить, Фима с ужасом осознала, что если придется вернуть пуфики, то они не смогут этого сделать! Пуфиков-то теперь, считай, уже и нет, от них остался один каркас.

– Что? Пуфики? Ну да, мы их специально оставили. Мы люди порядочные, нам чужого не надо!

– Зачем же вы их из квартиры вынесли?

– Мужики вниз по ошибке спустили, а я недоглядела. Когда в машину грузить всю мебель стали, ошибка и выяснилась.

– Значит, пуфики не ваши?

– Никогда у нас такого уродства не имелось. Пуфики принадлежали Таньке или кому-то из ее прежних мужей. С ними и разбирайтесь, а нас оставьте в покое. Нам и без ваших пуфиков забот хватает. Толю хоронить нужно, а тело не отдают. Все эта гадина – его жена виновата.

Тот факт, что гадина и сама пострадала не меньше их Толи, тетку не успокаивал.

– И зачем только Толя с ней связался. Ведь чуяло мое сердце, принесет она ему беду. Как есть дрянь, оторви и брось! Нет, женился на ней! Свою первую жену бросил, Колину мамочку, видного ученого и доктора психологических наук. Вторую жену бросил, Катину маму, известного архитектора. А на этой… пройдохе, ни одного дня нигде не работавшей, пользы, кроме себя, никому не приносившей, женился! Лучше бы уж он тогда на той хорошей женщине женился, с которой жил после второго развода. Она хотя бы готовила вкусно. Толя на ее харчах даже поправился. Тоже ничего из себя не представляла, никаких успехов у нее не имелось, но хоть с образованием. И без прошлого. И ее стряпню я всегда с завистью вспоминаю. Вот уж кулинарка была. Цыплят для Толи парных покупала, сметану, сливочки. Все для него, все для любимого Толи. А на Таньке и клейма ставить было негде. Кроме себя, никого не любила!

В таком русле женщина крыла нелюбимую Татьяну, ничуть не смущаясь, что та уже давно мертва. Когда Фима попыталась деликатно намекнуть, что это не дело, женщина отрезала:

– Про мертвых либо хорошее, либо ничего, кроме правды! А я говорю правду!

Катя слушала их разговор краем уха и посмеивалась. И когда Фима закончила, спросила:

– Ну что? Понравилось?

Можно подумать, Фима этими розысками для своего удовольствия занималась! Но Катю она поблагодарила за помощь.

– И это все? – спросила у нее Катя. – Ты только ради этого приперлась?

– Тебя еще повидать. Ты давно тут работаешь?

– Давненько. Я теперь администратор. Больше с подносом бегать мне нет нужды. Спасибо тете Тане, научила уму-разуму.

– Тетя Таня? Это что же, твоя родственница?

– Ну да, папина жена, моя мачеха, которую вы только что так мило обсуждали по телефону.

Фима неподдельно удивилась:

– Так ты была с ней знакома?

– Мы дружили.

– Но мне показалось, что с твоим папой вы не слишком были близки.

– С ним нет, а с ней да.

– Как же это получилось?

– Она сама меня нашла. Сказала, что хочет познакомиться. Почему бы и нет? Я была не против. Тетя Таня мне нравилась, она была веселой и такой… видавшей виды, но при этом не сделалась занудой. Папа тоже разного в жизни повидал, но он все больше зудел: учись хорошо, веди себя правильно, старших слушайся, они плохого не посоветуют. Прописные истины, которые и так все знают. Скучный до зевоты старикан. Совсем не мой типаж. А уж что он мне устроил, когда узнал, что из экономического я ушла и поступила в театральный. Жуткий скандал был! Денег перестал давать, сказал, чтобы шла работать, раз такая умная. А тетя Таня была другая! Мне с ней было легко. С ней все было, словно игрой! Она и сюда меня устроила, сказала, что частенько бывает в этом кафе, знакома с хозяином, может похлопотать за меня. Не знаю, как ей это удалось, но меня взяли. Сначала работала официанткой, потом помощником администратора, теперь я старший администратор, фактически я заправляю всеми делами в кафе. Хозяин-то появляется исключительно для того, чтобы забрать выручку!

– Подожди, но разве отец не оплачивал твое обучение?

Катя хмыкнула:

– Когда училась по его правилам, платил. А как свой путь выбрала, снял меня с финансирования.

– Разве Татьяна тебе не давала денег?

– Давала. Но та помощь была разовая, ее хватало на оплату очередного семестра моего обучения. А жить на что? Ведь кушать нужно каждый день, а платить за квартиру ежемесячно.

– И людей обманывать, переодеваясь в чужие образы, тоже?

Катя вздрогнула.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Михаил с Венди тебя рассекретили. Видели, как их третий помощник зашел в это кафе. Зашли, а тут ты.

– Вот ведь! – опечалилась Катя. – Видела, что они за мной тащатся. Но мне на работу пора было. Нырнула в наше кафе, надеялась, что они меня не узнают. Узнали, значит?

Она была неподдельно огорчена.

– Где же я прокололась? Мы с тетей Таней были уверены, мой образ безупречен. Она лично контролировала все мои переоблачения и говорила, что нигде и никогда не проглядывало из-под них ни кусочка настоящей Кати.

Фима была сама поражена, как легко ей удалось рассекретить Катю. Вот что делает фактор внезапности, помноженный на добрые приятельские отношения. Своим успехом требовалось воспользоваться в полной мере.

– Так что меня выдало? Как Венди и Миша поняли, кто я есть на самом деле?

– Об этом ты лучше с ними сама поговори. Я лишь хочу узнать, как же ты согласилась участвовать в последней афере Татьяны? Ведь она фактически продала твое наследство! И продала его задешево, потому что очень спешила.

Катя покраснела.

– Меня там не было. И… я ничего не знала! Конечно, когда появился этот новый владелец и зашел разговор о том, что мой папа, который в тот момент уже находился при смерти, вдруг решил ни с того ни с чего продать свой любимый дом и обожаемую квартирку, то я все поняла. Татьяна частенько прокручивала такие трюки. Выведает, где хозяева долго не появляются в своих квартирах, документы подготовит фальшивые, нас замаскирует, и вперед – на сделку! Так в этот раз она против меня сыграла. Но что я могла поделать? Не разоблачать же ее при всех!

– Как минимум ты могла ей отомстить. Ведь это было твое наследство. Твое и твоего брата. Татьяна вас ограбила.

– Если ты намекаешь на то, что мы ее убили, то нет.

Фима не стала спорить, в конце концов, степень виновности каждого определит суд. Она лишь собирает материал для следствия.

– Еще один вопрос, Татьяна давала тебе обрывок банкноты с цифрами?

– Обещала.

– Что это значит?

– Мы же с ней не так долго сотрудничали. Татьяна обещала на наш с ней трехлетний юбилей выделить мою часть номера банковской ячейки, в которой у нее хранились ее драгоценности и деньги, полученные… не совсем честным путем.

Вот оно что! Значит, права была Юля, когда утверждала, что драгоценности ее тетка хранит в банковской ячейке.

А Катя продолжала:

– У Венди и Миши их части от номера ячейки были уже давно. А мне еще предстояло получить свою часть. А весь номер полностью хранился у самой Татьяны. Где именно, она мне не говорила.

Но об этом Фима знала и сама! Банкнота дореволюционной России была разорвана таким образом, что один из двух дублирующих друг друга номеров сохранился на ней. Большая часть банкноты находилась в распоряжении Татьяны, которая и контролировала процесс. Ее помощники могли получить доступ к ячейке, только объединившись. Но так как Венди с Михаилом не имели понятия о том, кто был третий участник их аферы, то ячейка находилась вне зоны их посягательств, они о ней даже и не задумывались.

– Значит, это и есть тот самый номер к сокровищам в банковском сейфе.

Фима тут же извлекла банкноту и принялась ее изучать. Номер был пятизначный. 11724. Если принять это за номер ячейки, то размер хранилища с таким количеством ячеек сильно впечатлял.

– Это должно быть очень крупное хранилище. Мы-то сначала думали, что это номер счета или код от сейфа, но раз это номер самой ячейки… Значит, этих ячеек в банке должны быть десятки тысяч, а это может себе позволить лишь очень крупный банк.

– Или часть цифр – это код от ячейки? – предположила Катя, которую все это тоже заинтересовало.

Но Фима ее разочаровала:

– Обычно ячейка, или, как он официально называется, банковский сейф, просто снабжена двумя замками. Ключ от первого выдается владельцу, ключ от второго остается в банке и используется в том случае, если владелец ячейки желает посетить свое сокровище. Тогда ячейку отпирают двумя ключами, и все. Никакие коды там и не предусмотрены.

И у Фимы в голове вновь закрутилась та самая мысль, которая не давала ей покоя уже долгое время. Если оторванная часть банкноты представляет из себя три обрывка, то где же находится третий? Судьба первых двух известна, ими владеют сообщники Татьяны – Михаил и Венди. Третий по логике вещей должен был находиться в руках у ее третьей сообщницы – падчерицы Кати. Но Катя утверждает, что Татьяна ей кусочек счастья только пообещала, а в руки ничего не дала. Вот только можно ли верить в таком деле самой Кате?

– Как думаешь, тетя Таня хотела, чтобы я получила третью часть из ценностей в ее ячейке?

– Вероятно, раз других распоряжений не оставлено, это будут решать ее наследники. Верней, наследница Юля.

Катя хотела что-то возразить, но тут на кухне появился один из официантов:

– Катерина, к тебе там пришли.

Катя извинилась и вышла в зал. Фима из любопытства выглянула тоже.

От увиденного сердце у нее один раз сильно стукнулось о ребра, так что даже больно стало, а потом остановилось вовсе. Во всяком случае, Фима его не чувствовала нигде в своем теле. Она и дышать-то забыла, потому что не сводила пораженных глаз с человека, который искал Катю.

Это был высокого роста молодой мужчина, на взгляд Фимы, достаточно крепкий и физически развитый, чтобы у него хватило сил проломить кому-нибудь голову молотком. Одет он был в черную кожу, на голове красовалась косынка с черепами, а шею и пальцы рук украшали объемистые украшения все с той же тематикой. Плюс густая борода, длинные волосы и остроносые сапоги со шпорами. Вид у мужчины был пугающий, но Катя явно была рада этому визиту.

Мужчина в ответ тоже улыбался, и общались эти двое между собой с обоюдным удовольствием. Вот только расслышать, о чем у них был разговор, Фима не сумела. Да и сам разговор закончился достаточно быстро. Молодой мужчина чмокнул Катю в щеку и ушел, довольно улыбаясь.

– Кто это был? – набросилась Фима на приятельницу, когда та вернулась.

– Коля… брат.

– Брат!

А ведь у Анатолия Петровича и впрямь имелся сын – Коля. Музыкант! Сын от первого брака, но это не мешало ему быть таким же наследником, как и его сестра.

– Вы с ним неплохо ладите, – заметила Фима.

– А почему мы должны ссориться? Мы же брат и сестра. Ближе Коли у меня и нет никого.

– А как же мама?

– У мамы своя жизнь, молодой муж, они с ним сейчас вообще укатили куда-то на отдых. Звонили по скайпу, такие довольные, загорелые, плевать им на то, что у меня тут происходит.

А вот Коле было явно не плевать. И с чего Фима решила, что у брата с сестрой плохие отношения и что они фактически не общаются друг с другом? Кто-то ей об этом сказал… Кто? Да все та же Марина – соседка по загородному дому. Но Марина, судя по всему, была плохо осведомлена.

– Твой брат совсем не похож на музыканта.

– Почему? Как раз похож. Коля выступает в ночных клубах вместе со своей рок-группой.

Рок-музыкант! Почему-то, когда речь зашла о том, кто Коля по профессии, Фиме представился тонкий изящный музыкант со скрипочкой в руках, берегущий свои передние конечности пуще всякого другого. Такого невозможно было заподозрить в том, что он нападает на женщину с молотком в руках. А вот рок-музыкант – это дело совсем другое. Конечно, и в их среде полно и наркоманов, практикующих прием всяких зелий, в том числе и грибных, и просто отвязных типов, да и сам Коля выглядит так, словно ему человека убить, что муху прихлопнуть.

Фима сама не помнила, как она свернула разговор. Убедившись, что Катя занялась своими делами и больше не обращает на нее внимания, Фима выскользнула из кафе и позвонила Арсению.

– Я знаю, кто убийца! – выпалила она. – И я только что видела ее сообщника.

Голос у Арсения мигом сделался напряженным.

– Ты где?

– На Лиговском.

– И что тебя занесло в те края?

Фима объяснила причину своего нахождения тут.

– Катя знала о том, что дома у Татьяны будет сумка с миллионами, полученными за продажу квартиры и загородного дома. Она далеко не глупа, и прекрасно сообразила, что дом и квартира ее папы продались не сами по себе, а при участии ее мачехи. Катя и сама не один раз участвовала в аферах Татьяны и была полностью в курсе ее дел. И она единственная из всех участников этой банды, кто никак не пострадал. Ведь сама организаторша – Татьяна – убита, Михаил с Венди – ее старейшие помощники находятся в больнице, они чудом ускользнули из лап смерти, а Кате хоть бы хны. Да, она была самая младшая в шайке мошенников, но все остальные мертвы или при смерти, а на Кате нет ни единой царапинки!

– Согласен, подозрительно выглядит.

– Кроме того, они с Колей должны были сильно разозлиться, поняв, что мачеха устроила им плохую штуку. Взяла и продала дом и квартиру, оставив их с носом. А у Кати с ее братом прекрасные отношения! Мы-то думали, что они почти знать друг друга не знают, а они отлично общаются и даже дружат. Брат запросто мог помочь сестренке в решении их общей проблемы. Татьяна мертва, на наследство их отца претендовать не сможет. И все! Денежки у них. А дальше можно попытаться отыграть назад и саму сделку купли-продажи недвижимости. С обмишуренными покупателями при наличии хороших адвокатов братец с сестренкой как-нибудь разберутся. Сделка-то мошенническая, а значит, недействительная. Конечно, будет суд, но мне кажется, что овчинка стоит выделки. Рано или поздно квартира и дом будут возвращены детям Анатолия как его законным наследникам.

– Это же сколько времени пройдет.

– А мне показалось, что Катя с Колей совсем не торопятся. Деньги-то у них! А если они еще доберутся до банковского хранилища Татьяны…

Пауза получилась многозначительная, но замолчала Фима совсем не потому, что хотела молчанием подчеркнуть размер богатства мошенницы. Замолчала она потому, что последняя фраза не понравилась ей самой. В разговоре с Катей последняя совсем не демонстрировала интереса к этой теме. Разве что легкое любопытство и робкий вопрос, получит ли Катя какую-то часть от хранящихся в банковской ячейке денег. Но зачем ей часть, если она могла получить все целиком? Если уж Катя с Колей взялись за дело и потравили столько народу, то не для того ли, чтобы им никто не помешал добраться до хранилища единолично?

– Это отсутствие интереса объяснимо, если у них уже есть номер ячейки.

– Знать номер ячейки в банке – это еще полдела, – заявил Арсений. – Куда важней, что имена этих двоих должны быть указаны в договоре в числе лиц, допущенных к посещению данной ячейки. Ты уверена, что Татьяна указала в списке имен Катю?

– Мне Катя сказала, что Татьяна ждала их трехлетнего юбилея совместной деятельности. Но Катя могла и солгать.

– И самое главное – это ключ!

– Ключ?

– Банковская ячейка открывается с помощью двух ключей.

Фима даже за голову схватилась.

– Про ключ-то я совсем забыла! Где же он? Где его искать?

– Если он был на квартире у Татьяны, то искать его уже пустая трата времени.

– Значит, мы должны найти саму ячейку! И установить за ней наблюдение. Или если она пуста, то узнать, кто ее обчистил!

– Легко сказать… Ну, продиктуй мне ее номер.

Фима продиктовала, и Арсений присвистнул.

– Ничего себе! Десятки тысяч ячеек. Это где же такое хранилище может находиться? В Лондоне? Швейцарии?

– Нет, оно у нас. Татьяна не стала бы мотаться в такую даль всякий раз, когда ей приходила охота полюбоваться на свои драгоценности или добавить новую сумму к уже имеющимся там денежкам.

– Согласен с тобой. Ладно, завтра первым делом я обзвоню банки и узнаю, в каких из них могут быть ячейки с таким номером. А потом…

– Позвонишь мне!

Арсений пообещал, что именно так он и поступит, но у Фимы были серьезные сомнения на этот счет.

– А как там Михаил с Венди?

– Идут на поправку семимильными шагами. Правда, Михаил умудрился где-то потерять свой паспорт. Звонил моим коллегам, плакался. Придется кому-нибудь завтра смотаться к нему, взять заявление о пропаже документа.

– Думаешь, его украли?

– Если это и так, то он не в состоянии вспомнить, как и где это могло произойти.

Арсений отвечал на вопросы Фимы, но девушку не оставляло ощущение, что он только и думает, как бы попрощаться с ней. Его мысли витали где-то далеко, и что было хуже всего, так это то, что Арсений не пожелал провести остаток этого вечера с ней. Отговорился какими-то делами, хотя какие дела могут быть у человека без пяти минут одиннадцать?

Фиму не оставляло стойкое ощущение, что она знает, куда отправится сейчас Арсений. Лопать пироги и пирожные, которыми наверняка закармливает его та Лена с искусственными ресницами и грудью. Вот ведь зараза! И зачем ей сдался нищий участковый? Ведь с запросами такой девушки зарплаты Арсения вряд ли хватит больше, чем на один день их совместной жизни. Или Лена влюбилась? Ведь могут же влюбляться даже такие искусственные девушки? Или они способны ощутить биение сердца лишь в случае, когда банковский счет их избранника стремится в небеса?

Но коль скоро сама Фима приглашения не дождалась, ей ничего не оставалось другого, как вернуться домой. Там ее ждали все те же пуфики и чрезвычайно рассерженная тетя Римма.

– И что это такое, позволь спросить? До какой поры эти ужасные деревяшки будут отравлять мое чувство прекрасного?

– Ты же сама забрала у меня материал для обивки.

Тетя поманила племянницу к себе в комнату.

Там она указала куда-то наверх и коротко приказала:

– Лезь!

Фиме пришлось забраться на стремянку, с которой ей открылся увлекательный вид. Оказывается, шкафы в комнате тетушки представляли собой сильно пересеченную местность, состоящую из каких-то узлов, коробок и чемоданов.

– Чемоданы видишь? Их должно быть три штуки. Бери центральный и тащи вниз.

Измазавшись пылью, Фима спустила чемодан, который оказался тяжеленным.

– Что в нем?

С видом королевы, оделяющей своих подданных милостями, тетушка щелкнула замками, и Фима увидел отрезы тканей, аккуратно сложенные и пересыпанные нафталином от моли.

– Можешь взять любой материал, – великодушно предложила тетя.

Фима начала рыться, и первоначальная радость быстро уступила место унынию. Либо в отрезе не хватало ткани, либо ткань была неподходящей, слишком тонкой или слишком колючей.

– Это все не годится. А больше у тебя в закромах ничего нет?

Тетя Римма поджала губы.

– За это золотое кружево когда-то я отдала целое состояние.

– Не спорю, кружево красивое, но для пуфика оно не подходит. Тут уместней искусственная кожа, бархат или другая плотная ткань.

– Кожа? Я подумаю, – произнесла тетя Римма, и прозвучало это столь загадочно, что Фима даже поежилась.

Добравшись до своей комнаты, Фима вспомнила про еще один нерешенный вопрос. Найденные в пуфике драгоценности по-прежнему ждали решение своей судьбы.

– Столько времени прошло, а я по-прежнему не знаю, что мне делать с этими брильянтами. Юля от них отказывается, говорит, что таких камешков у ее тети никогда не видела. Но при этом на свадебной фотографии они красуются на Татьяне.

И Фима взяла в руки фотографию.

– Кто же из них кто?

Было ясно, что ни Сидора, ни Юли на фотографии не будет. Сидор уже исчез из жизни Татьяны, а Юля в ней еще не появилась. Но внезапно Фима поняла, что одно из лиц на этой фотографии ей все же знакомо. Это открытие до такой степени поразило ее, что она долго сидела, пытаясь понять, что к чему.

– Да ладно! А она-то тут каким боком?

Но сколько бы ни смотрела Фима на женское лицо, чьи черты были ей хорошо знакомы, ответ на вопрос не находился. Убедившись, что так у нее ничего не получится, Фима полезла в интернет. Авось там найдется что-нибудь, что позволит пролить свет на очередную загадку в этом деле.

Глава 12

Первым делом Фима исследовала свою почту, которая давно призывно подмигивала ей синим глазом. И неспроста! В почтовом ящике хранилось послание от Арсения, в котором тот после коротенькой приписки информировал Фиму о личной жизни потерпевшей Татьяны. Досье было максимально полным, а сканированные документы не оставляли простора для фантазий и домыслов.

Имелись в деле и фотографии, так Фима без труда установила, что мужчина со свадебной фотографии является третьим по счету мужем Татьяны, тем самым бандитом, которого убили его же кореша. Звали его Дмитрий Семенович Данилов. И в числе членов его семьи были указаны отец с матерью, а также родная сестра – Марина. В числе активов семьи значился земельный участок в поселке Комарово с дачным домиком.

– Значит, все правда, – пробормотала Фима. – Значит, я не обозналась и на свадебной фотографии это она и есть.

Когда среди лиц приглашенных на свадьбу людей Фима разглядела лицо соседки Анатолия по поселку в Комарово, она решила, что ошиблась. Ну, не бывает таких совпадений. Не в этой жизни. Но оказалось, что бывает и еще как.

– И что же это может означать? Марина и Татьяна когда-то были родственницами, а потом стали ближайшими соседками. И они обе в молодости снимались в фильмах для взрослых Анатолия. Интересно, какие взаимоотношения связывали всех их троих на самом деле?

Судя по тем отзывам, которые сыпались из уст Марины в адрес Татьяны, никакой симпатии сестра Данилова к вдове своего брата не испытывала. Что было тому причиной? Обычная зависть? Или были куда более глубокие основания для неприязни?

Фима решила, что утром первым делом поговорит об этом с Арсением. Но утро внесло свои коррективы в планы девушки.

Когда Фима выползла из своей комнаты, то споткнулась обо что-то твердое. Ноге было так больно, что глаза раскрылись сами собой, и Фима увидела что-то наподобие черной трубы, которой вчера у них в коридоре еще не наблюдалось, а сегодня вот откуда-то взялась.

– Зачем тут труба? – заголосила Фима. – Разве мы сантехнику меняем?

На ее стон выглянул Павлик.

– Что это за фигня такая? – жалобно спросила у него Фима, которой все еще было очень больно. – Ты притащил?

Павлик испуганно помотал головой.

– Это тетя Римма только что принесла.

Фима онемела, а потом поковыляла разбираться к тетушке.

Та нашлась на кухне. Вид у нее был счастливый и какой-то торжествующий.

Племянницу она приветствовала такими словами:

– Теперь у тебя не будет больше отговорок!

– Что?

– Раздобыла для тебя шкуру африканского буйвола! Сменяла ее на золотое кружево.

Фима прислонилась к косяку двери. Ну, все ясно! Деменция все-таки накрыла ее тетушку. Причем сделала она это внезапно и без всякого предупреждения. Еще вчера тетя была в адекватном, хотя и не самом радужном расположении духа, а сегодня несет полный бред.

– Будет теперь, чем обить эти проклятые пуфики!

Постепенно до Фимы стало доходить. Деменция откладывалась.

– Так эти черные трубы в коридоре…

– Свернутая в рулон кожа буйвола! – радостно подтвердила ее догадку тетя Римма.

– Но… откуда ты ее взяла?

– Муж моей подруги привез из Африки, где они с товарищами в рамках помощи развивающимся странам строили очередную ГЭС.

– Так это еще при СССР было? – уточнила Фима и, получив утвердительный ответ, окончательно скисла.

Но тетя ее настроения замечать не желала.

– Иди и посмотри, какая прекрасная кожа! Твердая, словно рог! Такая не порвется! Вообще никогда!

Фима пошла. Но ближайший осмотр лишь подтвердил ее первоначальные впечатления. Кожа пересохла, заскорузла и затвердела настолько, что если просто развернуть ее еще и представлялось возможным, то придать ей какую-то форму кроме ровной гладкой поверхности – это уже вряд ли.

– Да ее же иглой не пробить.