– Только не говори, что ты ошибся и что у нас в СИЗО не Заломова, то есть не Марина.

Александр смешно надул свои пухлые щеки.

– Ну этого я не скажу, не волнуйся, – успокоил он коллегу. – Дело в другом. Вчера вы принесли мне бриллианты, которые Заломова нашла в разрушенной усадьбе Николая Савина. Кстати, она подтвердила это?

Сергей почувствовал, как дрожат пальцы.

– Ты это к чему? – спросил он, заикаясь.

– А к тому, дорогой друг, что эти бриллианты ну никак не могут быть савинскими, – улыбнулся Бублик. – Это искусственные камни, которые вырастили в лаборатории годах эдак в семидесятых. Красная цена таких камешков – две тысячи долларов за штуку.

– Я не ослышался? – От неожиданности майор дернулся и задел локтем чашку. Чай выплеснулся на стол, и следователь торопливо бросил салфетку на образовавшуюся лужицу. – Это искусственные бриллианты?

– Точно так, – подтвердил эксперт. – Кстати, я вспомнил об одном уголовном деле этого времени. Помнишь, в своей квартире в конце семидесятых была убита генеральша Самсонова, а в ее спальне нашли искусственный бриллиант?

– Не помню, потому что тогда еще не родился, – усмехнулся Сергей, – впрочем, как и ты. Но, разумеется, нам о нем рассказывали в университете. Убийцей оказался ее двоюродный брат, который работал в институте, где камни выращивали. Ему удалось вынести около пяти бриллиантов. Один он продал сестре-генеральше, а потом потребовал с нее еще денег, думая, что продешевил. Во время этого нелицеприятного разговора братец толкнул ее, и она ударилась виском об острый угол тумбочки.

– И вам, конечно, рассказывали, что бриллианты у него так и не нашли, – вставил Александр.

Горбатов кивнул:

– Верно. Я так понимаю, что их обнаружили только сейчас. – Он сел и достал вторую кружку. – Попей со мной чайку. Жена вот бутерброды завернула. С домашней колбасой, теща делала.

– Не откажусь. – Полный эксперт всегда был готов поесть, хотя постоянно повторял, что надо бы сесть на диету.

Горбатов приготовил ему чай и придвинул тарелку, на которой разложил бутерброды:

– Угощайся. – Он сделал глоток. – Саша, честно говоря, я думал, как это Заломовой удалось найти бриллианты Николая Савина. Этой байке уже сто лет, даже больше. Представь, сколько желающих рылось в разрушенных стенах.

– Согласен, – подтвердил Бублик, уминая бутерброд. – Ради интереса я запросил материалы этого старого дела и выяснил, что брат Самсоновой умер в тюрьме, а родных, кроме двоюродной сестры, у него не осталось. Так что забрать бриллианты было просто некому. А спрятал он их в усадьбе, считая безопасным местом. Может быть, даже слышал о бриллиантах хозяина.

– Значит, искусственные. – Горбатов снова сделал глоток. – Представляю лицо Заломовой, когда я ей об этом сообщу. Столько жертв – и все напрасно. Ее подкосило известие о том, что для больного ребенка нашелся спонсор.

– Мне ее не жалко, – буркнул Бублик, принимаясь за второй бутерброд (он всегда ел торопливо, словно боялся, что кто-то отнимет у него пищу). – Она небось утверждала, что делала все ради благой цели.

– Точно, – согласился следователь. – Я еще вспомнил одно распространенное изречение.

– Ну да, про благие намерения, – усмехнулся эксперт. – Я тоже об этом подумал.

– Самое печальное, что Заломова так и не поняла, что натворила, – процедил майор, – и вышла в полной уверенности в своей правоте.

– Да, это печально, – кивнул Бублик и похлопал коллегу по плечу. – Да не переживай ты так.

– Я всегда переживаю, когда человек сбивается с истинного пути, – тихо сказал Горбатов. – Особенно если это человек образованный, который мог бы принести пользу.

– Я тебя понимаю. – Александр схватил третий бутерброд, но, посмотрев на следователя, едва надкусившего первый, положил его обратно.

– Бери, – напутствовал его майор. – Знаешь, мне и есть расхотелось. Паршиво как-то на душе.

– Больно уж у тебя колбаска вкусная, теща – мастерица, – похвалил Бублик и завернул бутерброд в салфетку. – Ладно, успокойся. Это не первое и не последнее твое дело. – Он хотел еще что-то добавить, но передумал и махнул рукой: – Захочешь поговорить – заходи.

– Ты тоже. – Майор еле выдавил улыбку.

Ему хотелось вскочить, закричать и бить кулаками по столу, пока не затихнут бушевавшие эмоции.

Глава 51

Болгария, София, 1884 г.


Оказавшись в Кракове, Николай первым делом разузнал, в какой гостинице лучше остановиться. Денег у него было достаточно, бриллианты уютно лежали в чемодане, но отсутствие документов могло сильно повредить ему.



В Европе хозяева отелей все были людьми законопослушными и связанными с полицией, сообщая ей о подозрительных личностях, пытавшихся заселиться в их гостиницы. Вот почему свобода Николая оставалась относительной, а опасность продолжала подстерегать его на каждом шагу.



Прежде чем заселиться в одну из самых дорогих гостиниц, Савин зашел в ресторан и, угостив парочку завсегдатаев, коротавших время за бутылкой шампанского, узнал, что есть один небольшой отель, принадлежащий старику французу.



Хозяин скучал по родине и поэтому относился к клиентам-французам как к родным.



Узнав об этом, Савин обрадовался. Он решил продолжать выдавать себя за графа де Тулуз-Лотрека, естественно, французского подданного русского происхождения, и, попрощавшись с двумя новыми знакомыми, нанял извозчика и приказал везти к отелю.



Отель действительно был небольшой, но очень чистенький и аккуратный.



Хозяин, бледный старик с морщинистым, как печеное яблоко, лицом, сидел на скамейке возле входа и лично встречал каждого желающего поселиться.



Николай, быстро поднявшись по ступенькам, галантно поклонился ему и произнес по-французски:



– Добрый день, мсье. Я слышал о вас много хорошего и желаю поселиться в вашем отеле.



Французский Савина, как всегда, был безупречен.



Тусклые глаза старичка оживились, лицо засияло.



– Вы парижанин? – спросил он с придыханием, будто не веря своему счастью.



Николай кивнул:



– Да, я живу в Париже, но, признаюсь, во мне больше русской крови.



Хозяин хлопнул в ладоши и засуетился, как наседка возле цыплят:



– Нет, нет, вы настоящий парижанин. О этот ни с чем не сравнимый говор! – Он взял Савина под руку и доверительно сообщил: – Вы не представляете, как я жажду уехать отсюда. Но, – он грустно заморгал, – пока не могу этого сделать, потому что моя жена, полька, категорически против продажи отеля. Его ведь с собой не увезешь. Вот и приходится мне… – старик не закончил фразу и горестно улыбнулся. – Так вы хотите поселиться здесь? Весьма вам благодарен.



Хозяин подошел к конторке и достал потрепанную книгу.



– Будьте добры ваши документы, мсье.



Николай замялся. Наступила самая неприятная минута.



– Видите ли, – он немного побледнел, его глаза увлажнились, лицо выражало отчаяние, – со мной произошла одна история. В поезде у меня украли сумку с документами. Счастье, что деньги находились в кармане и не достались ворам. Я не знаю, что делать, мсье. Может быть, вы поможете мне добрым советом?



Старик закивал, и огурцеобразная голова закачалась на тонкой жилистой шее:



– Разумеется, я помогу вам. Но какая неприятность, мсье. В наше время развелось столько мошенников!



Савин поклонился, всем видом выражая согласие.



– Как ваше имя, мсье? – поинтересовался хозяин.



– Я граф де Тулуз-Лотрек, – ответил Николай важно. – В Париже я занимаю достойное положение в обществе. Но в Кракове, к сожалению, я никого не знаю. Кроме вас, мой дорогой друг.



Трясущимися руками старик надел очки с толстыми стеклами и принялся стучать по конторке длинными подагрическими пальцами.



– У меня есть связи в полиции, – задумчиво проговорил он. – Мне кажется, мой друг полицмейстер поможет вам. А сейчас, – он повернулся к стене, где висели ключи от номеров, и снял один из них, – держите, мсье. Вы, верно, устали с дороги и желаете принять ванну и отдохнуть. Я даю вам ключ от лучшего номера, для вас он не будет стоить дорого.



Николай со слезами на глазах обнял доброго старика и, взяв ключ, отправился в просторный номер.



Он принял ванну, переоделся и почувствовал себя другим человеком.



Зеркало подтвердило, что Савин не ошибается: выглядел он замечательно.



Взяв деньги, Николай решил немного прогуляться и пообедать в одном из ресторанов. Он почему-то не сомневался, что старик поможет с документами.



Когда корнет снова оказался в холле, француз сидел за конторкой и что-то подсчитывал.



Увидев нового постояльца, он дружески улыбнулся:



– Вижу, вижу, мсье, что вы немного отдохнули и, наверное, желаете перекусить. Позвольте порекомендовать вам очень хороший ресторан, где любят бывать наши соотечественники. Это совсем недалеко отсюда, в какой-нибудь парочке кварталов.



Он подробно объяснил Николаю, как пройти, и Савин, выйдя из отеля, побрел по узким улицам Кракова.



Все здесь дышало стариной и Средневековьем, но Николай не стал любоваться архитектурой.



История города его не интересовала. Он думал о другом. В ресторане, который посоветовал француз, можно было обзавестись полезными знакомствами.



Небольшой, но уютный ресторанчик расположился возле Вислы, и официант с птичьим лицом быстро принял заказ Николая и побежал его исполнять.



Савин развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и принялся созерцать публику. Судя по хорошей дорогой одежде, она была солидной.



– Разрешите? – К нему подошел высокий молодой господин приятной наружности, с рыжими, лихо закрученными усами и напомаженными рыжими волосами, и по-английски поинтересовался: – Вы говорите по-польски?



Этот язык Савин не знал и, отрицательно покачав головой, ответил:



– Вы меня очень обяжете, если говорите по-французски. Я граф Тулуз-Лотрек.



Усатый господин развел руками:



– Вы француз? Очень приятно вас здесь видеть. – Он произносил слова с акцентом, выдававшим в нем европейца.



– Да, я француз, – кивнул Николай. – Но ваше лицо мне кажется знакомым. Мы встречались в Париже?



– Вполне возможно, что мы там виделись, но нас не представляли друг другу, – усмехнулся молодой человек. – Я граф Андрей Потоцкий. И мне тоже знакомо ваше лицо.



Савин порадовался, что в Париже они не были друг другу представлены. Потоцкий мог и не слышать о его славных подвигах.



– Что вы делаете в Кракове? – поинтересовался граф, усевшись рядом с корнетом.



– Я возвращаюсь из Царства Польского, – ответил Николай, обдумывая каждое слово. – Видите ли, я имею русских родственников, и дядя оставил мне наследство – парочку имений.



Граф Андрей усмехнулся:



– Это очень любезно с его стороны.



– Я тоже сначала радовался, – Савин вспомнил, что отец молодого человека не кто иной, как губернатор Галиции. Знакомство с его сыном могло сослужить хорошую службу, – но, видите ли, произошла неприятная история. Меня обокрали в поезде.



Потоцкий прищурился:



– Обокрали? И вы, конечно, заявили в полицию?



Савин грустно покачал головой:



– Нет, я еще не успел. Самое неприятное, что воры унесли мои документы. Теперь я без паспорта… Хозяин отеля поверил мне на слово и обещал помочь.



Андрей закивал:



– Очень благородно с его стороны. – Он вдруг прокрутился на стуле и крикнул вошедшему в ресторан господину, чем-то похожему на него, с такими же усами и в такой же дорогой одежде: – Георгий! Иди сюда!



Георгий махнул приятелю, как бы показывая, что услышал его, и стал спешно пробираться между столиками.



– Знакомьтесь, – Потоцкий сиял, – это мой давний друг, князь Георгий Войцеховский. А это – граф де Тулуз-Лотрек.



Войцеховский прищурил явно подслеповатые глаза и наклонился к Николаю:



– Правда? Очень приятно. Мне довелось знать вашего дядю, графа де Тулуз-Лотрека.



Савин немного побледнел, изо всех сил стараясь не выказать волнения.



Черт возьми, неужели на свете есть представители фамилии, которую он сам придумал? И неужели они вращаются в высшем обществе?



Если так, то надо немедленно что-то придумать, и прежде всего сбежать от этой веселой компании, пока они не начали задавать неудобные вопросы.



– Правда? – произнес он, выдавив улыбку. – Дядя о вас ничего не рассказывал. Где вам довелось с ним познакомиться?



Георгий наморщил лоб, будто припоминая, и корнет понял: князь сказал это для красного словца. Никакого Тулуз-Лотрека он никогда не видел.



– Сдается мне, это было в Париже. Я имел честь быть представленным ему. – Он вдруг замялся. – Возможно, ваш дядя забыл об этом.



– Возможно. – Савин не стал спорить, а Потоцкий тут же сменил тему:



– Представляешь, нашего дорогого друга обокрали в дороге. Ему нужен новый паспорт. Хозяин отеля, где он остановился, обещал помочь. – Он вдруг со смехом ударил князя по плечу. – Я думаю, мы могли бы сделать все быстрее. Кажется, у тебя есть знакомые в префектуре.



Войцеховский почесал затылок:



– Есть, точно. Пан Ежи Возняцкий. Но ты его тоже знаешь.



Андрей расхохотался:



– Да, знаю. – Он повернулся к Савину. – Мы отправимся к префекту немедленно. Уверяю вас, завтра вы получите новые документы.



Николай был готов запрыгать от радости, закричать, расцеловать новых знакомых, которые даже не ведали, какую услугу оказывают.



– Я благодарю вас, господа, – скромно произнес он, опустив ресницы. – Вы не представляете, как выручите меня.



Князь и граф наперебой принялись убеждать его, что это ровным счетом ничего не стоит. Компания быстро расправилась с шампанским и котлетами и отправилась в префектуру.



Пан Ежи, потная лысая голова которого блестела в свете лампы, не стал задавать Николаю лишних вопросов. Потоцкий и Войцеховский действительно имели вес в обществе, и их поручительства оказалось достаточно.



На следующий день Савин получил новые документы, и компания снова собралась в ресторане, чтобы выпить за удачное окончание дела.



– Я так понимаю, вы не задержитесь здесь, граф, – проговорил князь, приглаживая усы, смоченные вином. – Куда же думаете направиться?



Савин пожал плечами:



– Даже не знаю, господа. Может быть, съезжу в Париж, а потом отправлюсь путешествовать. Иногда мною, как Онегиным, овладевает охота к перемене мест.



Потоцкий ухмыльнулся:



– А я никогда не путешествую без дела. Учитесь совмещать приятное с полезным, мой дорогой.



Николай выразил удивление, хотя прекрасно понял графа – он и сам был таким.



– Что вы имеете в виду?



Андрей подмигнул:



– Важные дела требуют моего присутствия здесь, иначе я бы уже отправился в Болгарию. И знаете почему, мой друг?



Корнет покачал головой. Он никогда не интересовался этой маленькой страной на Балканах – разве там можно было провернуть крупную аферу?



– Наше правительство не ведает, как прибрать ее к рукам, – заявил Андрей, хвастаясь своей осведомленностью. – Много лет мы пытаемся посадить на престол нашего князя, но у нас это не получается. А все потому, что мы неправильно действуем.



– И ты, конечно, знаешь, как нужно действовать. – Войцеховский чуть не подавился со смеху и хлопнул приятеля по спине.



Андрей поморщился:



– Представь себе. Болгария – бедная страна и нуждается в деньгах. Любой, кто дал бы ей кредит, мог бы претендовать на престол. Тебе прекрасно известно, какое положение я занимаю в обществе. Любой банкир даст мне кредит без проволочек, и я поборюсь за место болгарского князя.



Георгий вытаращил и без того выпуклые глаза:



– Хочешь поцарствовать?



Потоцкий приподнял черные соболиные брови и в раздумье проговорил:



– Пожалуй, нет. Это означало бы конец моей бурной светской жизни. Но я посадил бы своего человека. Может быть, даже тебя, мой дорогой, – добавил он со смехом. Войцеховский тоже расхохотался и потянулся к бутылке шампанского:



– За это нужно выпить, господа, и немедленно.



Князь и граф не представляли, что их шутливый разговор вызвал бурю эмоций в душе корнета. Желание бежать в Америку или в Англию отпало само собой.



Он знал: следующий пункт назначения – Болгария. Если все окажется так, как рассказывал Андрей, почему бы не ему, Савину, занять княжеский престол?



Если нужны кредиты, он их добудет. Нет, разумеется, не сами кредиты, а поддельные бумаги на них. Нужно только увидеть, как они оформляются, в конце концов найти в Кракове человека, который бы за деньги взялся изготовить хорошую подделку.



Впрочем, это можно провернуть и не в Кракове. С документами появилась возможность уехать в любую страну Европы и там сделать все, чтобы замаскировать приезд в Софию.



Если он появится как деловой человек, уполномоченный крупных французских капиталистов, ему обеспечен хороший прием. Правда, чтобы достойно выглядеть, нужно было хорошо подготовиться, почитать книги по финансовым операциям, потому что люди, с которыми ему придется общаться, наверняка станут задавать массу вопросов.



Немного поразмыслив, Савин решил отправиться в Венецию – город, где о нем еще не слышали. А в Венеции, познакомившись с секретарем одного из банков, он отрекомендовался представителем известных банкиров и попросил изучить обстановку в Болгарии и подготовить его, богатого французского графа, для переговоров в Софии.



Синьор Висконти – так звали молодого секретаря, смуглого, черноглазого и черноволосого, – оказался неглупым малым. В атмосфере финансов он чувствовал себя как рыба в воде и через некоторое время смекнул, что дело нечисто.



– Сознайтесь, граф, вы планируете мошенничество, – сказал он однажды Савину. – Насколько я знаю, банкиры крупных домов никогда бы не выбрали своим представителем человека столь несведущего. Разумеется, я могу вас научить, но предусмотреть все – это невозможно. Вы действительно граф де Тулуз-Лотрек?



Савин побледнел. А Висконти стоял перед ним как ни в чем не бывало и улыбался.



– Я действительно граф де Тулуз-Лотрек, – буркнул он. – И вам известно это по моим документам.



Хитрый итальянец прищурился:



– Допустим, я знаю несколько умельцев, которые изготовят документы не хуже, чем в префектуре.



– Вы знаете? – Николай почувствовал, как холодный пот стекает по лбу. Он открыл бумажник и вынул несколько крупных купюр. – Во сколько вы оцениваете эти знания, мой дорогой?



Висконти хмыкнул:



– Этого мало, синьор граф. Прибавьте сюда за молчание.



Корнет достал еще столько же:



– Этого хватит?



Итальянец сверкнул черными глазами:



– На первое время. Потом посмотрим. Во всяком случае, я хочу быть вашим компаньоном, если афера выгорит.



Савин, почувствовав в нем родственную душу, протянул молодому человеку белую холеную руку:



– Согласен.



С этой минуты Висконти занимался не только просвещением своего клиента.