Затеплилась надежда, что он успеет спасти Марину, если она еще жива и скрывается у родственников.

– На машине около двадцати минут, – ответил Василий и взглянул на майора. – Как я понял, ты уже погнал.

– Спасибо, Вася, – торопливо отозвался Горбатов. – Тебе действительно нет равных.

Не дослушав программиста, тоже отвесившего какую-то любезность, следователь помчался к оперативникам, надеясь застать Громова в кабинете.

На его счастье, оба перебирали какие-то бумаги.

– Ребята, Миленко обнаружил адрес. Деревня Зуево. Нужно срочно ехать.

Оба встали, не выражая недовольства.

– Думаешь, сегодня и закончим? – с надеждой спросил Павел.

– Без понятия, – откровенно признался Сергей. – Это адрес двоюродной сестры нашей Заломовой. Думаю, именно она и лежит в морге вместо Марины. Попытаемся спасти хотя бы безумную археологшу.

– Хорошо бы. – Дима потрогал кобуру и улыбнулся. – Во всяком случае, сделаем все возможное.

Через минуту они уже сидели в машине, и капитан процедил, заводя ее:

– Серега, когда ты себе коня купишь? Вроде бы уже давно собирался.

– Да черт его знает! – недовольно буркнул Сергей.

Дмитрий, сам того не ведая, затронул больную тему. Без автомобиля он чувствовал себя как без рук. Может быть, не нужно было продавать свою «ласточку», как он называл «Тойоту»? Но она прослужила верой и правдой десять лет, и ему захотелось новую. Как назло на присмотренную машинку не хватало денег. Сергей уже свыкся с мыслью, что у него будет именно «Ауди», и не помышлял о чем-нибудь подешевле. Вот и бегал пока на своих двоих.

– Не злись. – Выехав на трассу, Громов увеличил скорость. – В конце концов, это не наше дело.

– Извините, ребята. – Горбатов сцепил пальцы. – Наверное, надо было расстаться с машиной тогда, когда нужная сумма лежала в кармане. Я почему-то думал, что быстро скоплю недостающее, но не вышло. А на следующий год мой старший школу оканчивает. Придется раскошелиться на выпускной. А потом еще поступление.

– На юрфак? – подал голос Павел.

– Нет. – Следователь нахмурился. – В семье достаточно одного юриста. Вам ли не знать, что эта профессия может быть опасной?

Оперативники переглянулись.

– Смотря где работать, – протянул Дмитрий.

– Вот я и не хочу, чтобы он повторил мою судьбу, – буркнул майор. – Далеко ли еще до деревни? Что-то мне неспокойно.

– За Заломову боишься? – понимающе проговорил Громов.

– Боюсь, – признался Сергей. – Акула, кстати, тоже. Этот Петренко, судя по всему, – настоящий отморозок. Только отморозок может так хладнокровно убивать людей.

Дмитрий кивнул и увеличил скорость. Машина плавно неслась по сухой дороге, по обеим сторонам которой высились сосны.

– Сколько раз подумывал дом в деревне купить, – признался следователь, – да жена против. Она говорит: «Дом, сад, огород. Кто работать будет, если тебя сутками дома не бывает?»

– Права твоя супруга, – подал голос Павел. – У бабки моей дом в деревне. Не представляете, сколько там работы. Мой брательник как туда поедет, так спину не разгибает. «Хуже каторги», – говорит.

– Зато отдых какой! – Сергей мечтательно заложил руки за голову. – Рыбалка, грибы… Фрукты, овощи без химикатов.

Автомобиль подъехал к автобусной остановке, вывеска на которой гласила: «Зуево».

– Где же традиционные бабули со своими домашними заготовками? – усмехнулся Дмитрий.

Машина нырнула на проселочную дорогу и медленно поплыла вдоль одноэтажных домиков. Кое-где между ними попадался заброшенный недострой.

– Серега, помнишь дело деревенских жуликов? – поинтересовался Буков. – Они скупали по дешевке землю в деревнях, а потом продавали участки втридорога городским, уверяя их, что скоро эта земля станет золотой, потому что мимо деревни пройдет магистраль. Многие повелись на это и приобрели участки, даже начали строиться. А потом выяснилось: это фейк, и тогда одураченные покупатели стали избавляться от земли. Немногим это удалось. Кто захочет жить в почти безлюдной местности?

– Да, было такое. – Сергей внимательно смотрел на номера домов. – Стоп, вот и наш восьмой.

Автомобиль припарковался к старому забору, давно не чиненному и не крашенному. Следователь и оперативники вышли из салона и направились к калитке. Если на ней когда-то и висел замок, то это было давно. Коллеги без проблем оказались на участке, где давно хозяйничали сорняки, и направились к дому.

Горбатов постучал в дверь:

– Хозяева, открывайте!

Когда ему никто не ответил, он не удивился и подергал дверь. Она была заперта.

– Ребята, нам нужно во что бы то ни стало проникнуть в дом, – буркнул следователь и стал дергать ставни ближайшего окна.

Они заскрипели и подались, обдав Сергея пылью и остатками краски.

– Э-э-э, ты что собираешься делать? – Громов схватил его за руку. – У нас нет постановления.

– Иногда бывают ситуации, когда постановления ждать некогда. – Следователю удалось открыть окно, и он, придвинув к себе булыжник, встал на него и подтянулся. – Ну я пошел. Ждите, когда открою вам дверь.

Павел и Дмитрий послушно двинулись к двери и через полминуты уже заходили в дом. Пахло сыростью. Комнаты не выглядели жилыми.

– Да тут давно никого… – хотел сказать Громов, но его пристальный взгляд наткнулся на остатки еды на столе.

Хлеб еще не зачерствел, сыр не заплесневел.

– Впрочем, беру свои слова обратно, – усмехнулся он.

Сергей метался по маленьким комнатушкам в поисках Марины, но девушки нигде не было.

– Марина! – заорал он, не выдержав напряжения. – Где вы, Марина?

Ему никто не ответил. Капли пота стекали по бледному лицу, капали на бежевую рубашку.

– Наверное, она в подвале, – решил майор и отбросил ногой затоптанную до дыр старую ковровую дорожку.

Крышка погреба возникла перед их глазами как в фокусе. Сергей схватил ржавое кольцо и потянул на себя. Крышка заскрежетала, но подалась, и Горбатов посветил в темноту фонариком.

– Марина, вы здесь?

В погребе царили темнота и тишина. Огромные клочья паутины свисали по углам. Старые консервные банки, покрытые слоем серебристой пыли, громоздились на полках. Заломовой нигде не было.

– Марина! – Сергей крикнул еще раз, ни на что не рассчитывая.

– Нет здесь никого. – Дмитрий нервно потирал руки. – Были и уехали. И где теперь их искать?

– Должна быть какая-то зацепка. – Горбатов еще раз осмотрел комнаты и вышел на участок.

Возле сарая его внимание привлекла свежевскопанная земля.

– Ребята, идите сюда! – позвал он оперативников и взял лопату, прислоненную к стенке сарая.

– Что-то нашел? – Громов выбежал к нему, от волнения покусывая губу.

Сергей указал на землю:

– Сдается мне, здесь совсем недавно копали.

– Но бриллианты вряд ли прятали… – проговорил оперативник и осекся. – Ты думаешь, она там?

Сергей посмотрел на него и ничего не ответил. Дмитрий пнул дверцу сарая, сразу угодливо распахнувшуюся перед ним, и взял кирку. Они стали торопливо разгребать землю, стараясь быть осторожными. Рука, неожиданно вынырнувшая из чернозема, казалась неестественно белой.

– Вот она, – буркнул майор и запнулся. Рука была большой, с черными волосками, явно не женской. – Нет, не она, слава богу.

– А кто? – Дмитрий не отрывал глаз от руки. – Неужели…

– Давай не отвлекайся. – Сергей осторожно раскидывал комья мокрой земли.

Когда открылось лицо, он подумал, как Миленко удачно составил фоторобот. Можно сказать, один к одному.

– Это Петренко, – выдохнул следователь. – Паша, вызывай наших.

Глава 33

Санкт-Петербург, 1880 г.


Похоронив отца, Николай снова уехал в Петербург.



На его счастье, отец не успел изменить завещание, и львиная доля большого наследства отходила корнету.



Савин хотел продать отцовский дом, но тут воспротивились его братья. Старший, Сергей, случайно прочитавший роковую статью, жестко заявил, что не даст братцу-проходимцу избавиться от родового поместья и требует немедленно покинуть его.



Николай попробовал выудить с брата деньги, так как дом тоже был отписан ему, но Сергей наотрез отказался, и корнет махнул рукой.



Пришлось забирать чемодан с бриллиантами царской иконы и пока хранить его в номере гостиницы.



Получив огромное наследство, корнет принялся тратить его, устраивая грандиозные попойки, будто прощаясь с белым светом (на самом деле сознание вины в смерти отца никуда не исчезло и по-прежнему не давало покоя), и в один прекрасный день проснулся без гроша в кармане.



Николай подумал о бриллиантах, уютно покоившихся в чемодане – не загнать ли их? – однако пришел к выводу, что они для него действительно стали неким талисманом, приносившим удачу в его аферах. Пока камни с ним, все у него получается. Следовательно, и деньги можно добыть другим путем.



Он вспомнил о Европе и решил снова отправиться туда. Конечно, лорд Бенквист постарался, чтобы порочащая его, Николая, информация была напечатана и в иностранных газетах. Но молодого прохвоста это нисколько не волновало. В конце концов, фамилию и имя можно сменить.



Николай добрался до вокзала, рассчитывая сразу сесть на поезд, но, вывернув карманы, вдруг, к ужасу, убедился, что у него нет ни копейки, а билет без денег никто не даст.



Савин сел на скамейку и еще раз изучил карманы и портмоне, не трогая лишь внутренний: там, в холщовом мешочке, лежали бриллианты – неприкосновенный запас, приносивший удачу. Он почему-то считал, что последняя сторублевка еще не была потрачена, но, перебирая в памяти события прошлого дня, вспомнил, что прокутил ее вместе со случайным знакомым.



Эта мысль нисколько не обрадовала. Выходит, за границу ему не попасть.



Корнет встал, раздумывая, у кого из друзей можно одолжить монет, чтобы добраться до отцовского дома и, помирившись с братом, пересидеть там пару-тройку месяцев, пока управляющий не принесет деньги, но неожиданно услышал знакомый сочный бас:



– Николай, ты ли это? Сколько лет, сколько зим!



Корнет обернулся. Перед ним стоял лицейский приятель и завсегдатай хвостовской компании, сын богатого купца Игорь Сумароков.



– Да, я. – Савин несказанно обрадовался встрече. Игорь мог ссудить ему нужную сумму, он никогда не слыл скупердяем. – Вот, собрался в Европу, а… – Что-то помешало ему рассказать о своем бедственном положении. Может быть, то, что он не видел Сумарокова несколько лет, а может быть, и то, что сразу просить деньги было неприлично.



– А я тоже в Европу, решил повидать Рим. – Игорь поставил на землю дорогой чемодан из свиной кожи, но, словно испугавшись, что он испачкается, быстро поднял его. – Друг, а почему мы стоим на перроне? Давай зайдем в ресторан. До отхода моего поезда еще целый час.



Николай, услышав слово «ресторан», почувствовал, как засосало под ложечкой. С утра он почти ничего не ел.



Друзья вошли в помещение ресторана. Игорь уверенно расположился за столиком в углу и позвал официанта, бросив Николаю:



– Я угощаю. Заказывай, не стесняйся.



Савин и не думал стесняться, и вскоре приятели наслаждались отбивными с трюфелями, не забывая щедро заливать их шампанским.



– А я ведь читал о тебе скабрезную статейку, – усмехнулся Сумароков, и его верхняя губа приподнялась, открыв острые, как у хорька, зубы. – Чего это тебе вздумалось подшутить над лордом? У него, между прочим, большие связи.



Николай развел руками:



– Да вот, захотелось наказать старого дурака. Он часто унижал меня, говорил, что я не гожусь в женихи его дочери. И мое самолюбие взыграло…



По сузившимся черным глазам Сумарокова Савин понял, что тот ему не очень верит.



– А почему же ты не женился на Анне? – допытывался приятель. – Эх, попадись мне бабенка с таким приданым, я бы чихал на ее папашу. Особняк-то он тебе все-таки отвалил.



Савин пожал плечами.



– Видишь ли, – медленно, будто обдумывая каждое слово, ответил он. – Деньги тут ни при чем. Если ты виделся с Хвостовым, он наверняка сказал тебе, что купил у меня дом за сущие копейки. Анна никогда мне не нравилась, и я был рад, что ее отец подтолкнул меня к такому шагу. И потом, я не создан для женитьбы. Больше всего на свете я ценю свободу.



– Ишь ты, – изумился Сумароков, поднимая бокал. – Ну, тогда за свободу.



Они чокнулись.



– Дурная слава о тебе скорее всего долетела до Европы, – проговорил Игорь с набитым ртом. – Не боишься туда ехать?



– Я надеюсь, что эта история вскоре забудется, – отозвался Савин. – Ну, сам посуди: наказывая меня, Бенквист наказывает и свою дочь.



Игорь моргнул:



– Это верно. Ее репутация тоже пострадала, хотя она ни в чем не виновата.



– Конечно. – Николай хотел подозвать официанта, чтобы заказать еще бутылку шампанского, но Сумароков замотал головой:



– Нет, мой друг, не нужно. Я расплачусь и сяду в поезд. Думаю, его уже подали.



Он раскрыл бумажник, и Николай был поражен пачкой банкнот, такой толстой и манящей, что дух захватывало.



Игорь выудил одну купюру, бросил ее на стол и попытался подняться. Его шатало, как матроса на палубе корабля в шторм, и Николай вызвался помочь:



– Я доведу тебя до поезда.



Сумароков лукаво улыбнулся:



– Сначала в уборную, дорогой мой. И побыстрее, не то случится конфуз.



Николай исполнил его просьбу, на счастье, туалет находился недалеко.



– Посторожи мой чемодан и подержи бумажник. – Игорь вручил ему толстый саквояж и кошелек, побоявшись, что выронит его в уборной, и скрылся за дверью.



Ощутив в руке приятную тяжесть, Савин почти не раздумывал, что делать дальше. Дверь вокзального туалета закрывалась на защелку как изнутри, так и снаружи.



Корнет запер своего несчастного друга, а сам, подхватив чемодан, побежал к поезду.



Кондуктор в синей форме недовольно посмотрел на мошенника.



– Вы на этот поезд? Почему опаздываете? Все уже заняли свои места.



Савин потупился, изображая раскаяние.



– Извините. – Он выудил из бумажника билет и сунул под нос кондуктору: – Если не ошибаюсь, у меня до Рима.



– Да, – согласился кондуктор и помог ему забраться в синий вагон – вагон первого класса. В каком же еще мог путешествовать сын богатого купца?



Пройдя по коридору, Савин подумал, что не ездил в поездах целую вечность. Он с удовольствием смотрел на рамы из красного дерева, на хорошо одетых пассажиров и на мягкие кресла, в которых можно было и вздремнуть в пути.



Примостив чемодан рядом с креслом, Николай уселся и закрыл глаза, предвкушая приятное путешествие.



Судьба несчастного Сумарокова его нисколько не волновала. В конце концов, приятель сам виноват. Зачем так напиваться перед поездкой?


Глава 34

Зуево, наши дни

Машину долго ждать не пришлось. Сердитый Бублик, которого оторвали от сытного обеда, хмуро посмотрел на следователя.

– И понесла же тебя нелегкая в это Зуево… Нет чтобы что-то хорошее откопать. Драгоценности, например.

– Ладно, не бурчи, – усмехнулся Сергей. – Лучше скажи, как его убили?

Александр поднял голову Петренко и кивком указал на обширную рану на голове.

– Черепно-мозговая. Похоже, его стукнули чем-то тяжелым, может быть, даже лопатой или киркой. Мне придется это изъять, – он постучал по черенкам кирки и лопаты толстым указательным пальцем.

– Женщина могла нанести такой удар? – поинтересовался майор.

Бублик хмыкнул и надул красные щеки.

– Могла, конечно. Тебе ли об этом спрашивать? Разве ты не помнишь аналогичные случаи?

– Да, помню, – отмахнулся Горбатов. – И каждый раз надеюсь услышать отрицательный ответ.

– Не хочется разочаровываться? – понимающе подмигнул эксперт. – К сожалению, в этой жизни бывает все. И ты об этом знаешь не хуже меня. – Он повернулся к санитарам: – Грузи, ребята.

Хмурые парни быстро упаковали труп в мешок и погрузили на носилки.

– Вы скоро? – спросил Бублик, дергая себя за ухо – такая привычка появлялась у него, когда он нервничал.

– Да надо бы с соседями поговорить, – ответил Сергей. – Так что ты давай, не жди нас. У нас и свой конь имеется.

– О`кей. – Казалось, Александр обрадовался возможности скорее покинуть место преступления и быстро пошел к машине.

Небо, словно внемля его настроению, брызнуло дождиком, и Буков поморщился:

– Ну вот, выехали на природу. Знаю я эти места. Тут в лесу болота. Через полчаса, если начнется ливень, попадем в непролазную грязь. Надо сматываться.

– Подождите десять минут. – Горбатов открыл калитку. – Я к соседям наведаюсь. Вроде соседский дом обитаем, вон белье висит. А вон и обитатели.

Он показал на женщину в белом платке, вышедшую на крыльцо с ведром. Видно, услышав голоса, она подняла голову, и следователь махнул ей:

– Здравствуйте, можно с вами поговорить?

– Полиция, что ли? – поинтересовалась она. – Да заходите, не заперто.

Сергей прошел на соседский участок и улыбнулся:

– Почему вы решили, что полиция?

– Много народу и машин, – отозвалась женщина.

Горбатов дал бы ей лет шестьдесят, отметив про себя, что когда-то она была хороша собой: правильные черты лица, большие серые глаза. Но время изрезало лицо морщинами и побелило волосы, непослушными космами выбивавшиеся из-под платка.

– Что-то с Заломовыми случилось? – Она выплеснула воду в огород. – Давно я замечаю неладное.

– Правда? – Следователь вытащил удостоверение, чтобы разговор получился более доверительным, но женщина замахала руками:

– Да не надо мне твоих документов. Только вот имя посмотрю. Ага, Сергей. А меня – Антонина Ивановна. Ты хочешь узнать, что я заметила неладного?

– Что вы вообще можете рассказать про своих соседей? – Дождь усиливался, и Антонина Ивановна кивнула на стул под навесом:

– Садись, в ногах правды нет. В дом не приглашаю, уборку затеяла. Со дня на день дочь должна внуков привезти. А побеседовать можно и тут. – Она провела рукой по платку, словно проверяя, не сполз ли он.

– Про Заломовых много и не расскажешь. Родители девчонок, Нинки и Юльки, пили, и они с молодости пристрастились. Потом почти одновременно и родили, Юлька – Марину, Нинка – Аллу. Юлька повозилась, повозилась немного и в детдом ребенка сдала. Уж как я ее корила… А она мне отвечала: «Тетя Тоня, вы подумайте, что я дитяти своему дать могу? Останется со мной, пить будет… А так… Может, кто удочерит и даст ей шанс на другую жизнь». Я думала, и Нинка туда свою отправит, но та решила сама ее воспитать. Она часто сестре говорила: «Ну и кто удочерил твою? Лучше бы с нами осталась. Слыхала я, что в этих детдомах делается». Сдается мне, Юлька иногда своим ребятенком интересовалась. А потом сестры распрощались с белым светом, одна за другой. Алка тоже в мать пошла. А какой она могла вырасти, если сызмальства родительнице за бутылкой бегала или самогон варить помогала? Не училась, не работала… Иногда у наших старичков землю в огороде вскопает и деньги получит. Только они у нее не задерживались – мигом за бутылкой гнала. – Антонина Ивановна шумно выдохнула и продолжала: – А недавно Маринка объявилась. Я бы ее и не узнала – фифа городская, – если бы не сходство с Алкой. Да и Алка потом ко мне прибегала, хвасталась: дескать, сестра двоюродная ее отыскала, в город забрать хочет. Через пару дней они действительно уехали. А потом Алка вернулась… Видно, не заладилась жизнь в городе. А может, и Маринка выгнала. Ну кому нужна сестра – тунеядка и пьяница? Верно?

– Верно, – кивнул майор.

Женщина наклонилась к нему, будто собираясь доверить важную тайну, и прошептала:

– Только Алла после этого стала странная какая-то. Раньше со мной за километр здоровалась. Я ведь ей тоже за мелкую работу платила. А теперь, как меня увидит, – сразу в дом. Мужик какой-то у нее на участке крутился. Чужой, незнакомый, видимо, из города привезла. Так что с ними случилось? Упились до смерти, что ли?

– Один мужик упился, – буркнул Сергей. – Аллы в доме нет. – Он вытащил визитку и протянул женщине: – Антонина Ивановна, если Алла появится, пожалуйста, позвоните по этому телефону. Мне нужно с ней поговорить.

Антонина Ивановна аккуратно взяла картонный квадратик:

– Отчего ж не позвонить? Позвоню. А у Маринки вы уже были?

Майор горестно вздохнул:

– Умерла Марина. Сердечный приступ. Алла, вероятно, тогда и обратно вернулась.

– Ой, горе-то какое, – запричитала женщина. – Конечно, я вам позвоню, как только Аллу увижу. И не сумневайтесь.

– Спасибо вам огромное, – поблагодарил ее Сергей. – Вы нам очень помогли. – Он подумал, что соседка действительно снабдила их ценными сведениями. По крайней мере, они будут знать, что Заломова здесь была и вряд ли снова появится, разве только спустя какое-то время. Но это сомнительно. Если Марина действительно торопится продать бриллианты, чтобы помочь детдомовскому талантливому мальчику, ей здесь делать нечего. С потенциальными покупателями лучше все время быть на связи, а в Зуево она плохая. Вон столбик на телефоне еле теплится, иногда и совсем пропадает.

– До свидания. – Он развернулся и зашагал к калитке.

Павел и Дмитрий ждали его в машине.

– Узнал что-нибудь ценное? – поинтересовался Громов и погладил урчавший живот. – Есть хочется.

– Сейчас и поедим в отделе, – успокоил его следователь. – А узнал я кое-что интересное. Марина действительно приезжала в Зуево, якобы для того, чтобы забрать сестру. Мне кажется, она решила ее забрать только после того, когда убедилась, что они с ней похожи. А потом Аллу отравили и положили в гроб вместо Марины. А мнимая покойница вернулась в Зуево вместе с Петренко и прожила здесь, думаю, до убийства.

– По-твоему, она его и убила, – протянул Буков. – А может, этот коллекционер, ну, как его, Бабин, отыскал их, чтобы забрать бриллианты?

– Вряд ли, – скривился Горбатов. – Вы обратили внимание на рану Петренко? Его ударили, когда он стоял спиной к убийце и не чувствовал опасности. Вряд ли он позволил бы сделать это Бабину или его подручным. А напасть врасплох коллекционер со своими подельниками не смог бы: Заломова и Петренко были готовы ко всему. Получается, женщина его и убила.

– Интересно, где ее теперь искать, эту Заломову? – процедил Павел. – Официально она мертва.

– Она-то мертва, да вот сестра ее официально жива, – усмехнулся Горбатов. – Тут нашей Мариночке повезло: с паспортом заморачиваться не нужно, даже фотографию новую клеить не придется. Думаю, нам и надо искать Аллу Заломову.

Машина, петляя по проселочной дороге, наконец выехала на трассу. Мелкий дождь, давно превратившийся в ливень, стучал по окнам и крыше автомобиля, а следователю казалось, что это мать Аллы, Нина, оплакивает свою непутевую дочь.

Глава 35

Ницца, 1881 г.


Николай сначала остановился в Риме, потом рванул в Париж и, получив деньги от брата, продавшего одно из имений, осел в Ницце.



Этот город, с лазурным морем, с размеренным течением жизни, таким размеренным, что казалось, это не город, а дачный поселок, с домами в стиле барокко, с балконами, украшенными резными решетками, где богатые семейства пили чай по вечерам, вдыхая ароматы экзотических растений, с узкими улицами, с отелями, принимавшими состоятельных людей со всего мира, и, наконец, с казино – жемчужиной Ниццы, – очень понравился корнету.



Он стал часто пропадать на площади Массена, где и находилась эта жемчужина – Муниципальное казино, отдыхая после игры в оранжерее среди высоких пальм с разлапистыми листьями, напоминавшими растопыренные человеческие ладони, и фонтанов. Иногда ему везло, но чаще всего – нет.



Здесь, в приморском городке, он познакомился с очаровательной девушкой, белокурой проказницей Мадлен, и теперь нужно было зарабатывать на двоих.



Бывшая актриса, некоторое время жившая на содержании богатого банкира, привыкла к роскошной жизни и порой сама была не прочь составить компанию своему любовнику. Но, желая помочь ему отыграться, она промотала последнее. В отчаянии Николай потащил ее из казино.



– Что ты наделала, что ты наделала! – стонал корнет, сжимая ее руку. – Я так рассчитывал на эти деньги! Завтра мы поехали бы в Монте-Карло, и мне бы обязательно повезло. Зачем ты взяла их? Зачем ввязалась в игру?



Мадлен тяжело вздохнула, откинув со лба прядь прямых белых волос:



– Ну, дорогой, я же не знала… Это правда, что завтра нам нечего будет есть?



– Вполне возможно, – буркнул Николай, продолжая тащить ее к отелю, где они остановились. – Во всяком случае, обеда и ужина в ресторане ты не дождешься. Пусть это станет тебе уроком. – Они вошли в вестибюль одного из самых роскошных отелей и стали подниматься в номер.



– Нужно посмотреть, что мы можем заложить, – продолжал Савин. – Вполне возможно, это будут твои драгоценности.



Она заскулила, заныла, попыталась обнять его:



– Дорогой, пожалуйста, не надо… Ну не надо, прошу тебя.



Он оттолкнул ее и поджал губы:



– Подожди, можешь помолчать хотя бы десять минут? Мне нужно подумать.



Она села на диван, всем видом выражая отчаяние, а Николай прошел в спальню.



Он открыл чемодан, «подаренный» Сумароковым, и, вытащив серый холщовый мешочек, высыпал на ладонь горсть бриллиантов.



Солнечный луч упал на них, вызвал причудливую игру цветов, и Николай залюбовался камнями. Император в свое время отобрал для оклада иконы самые ценные, отборные, и каждый из них можно было продать за кругленькую сумму и решить проблему с деньгами.



Однако, хитро улыбнувшись, он приготовился положить их обратно – мистическая сила обещала принести удачу завтра в Монте-Карло.



– Матерь Божья, что это? Откуда? – раздался голос Мадлен.



– Что ты здесь делаешь? – Корнет неловко попытался высыпать камни в мешочек, но два из них, скользнув между пальцами, упали на ковер. – Я не звал тебя. Ты следишь за мной?



Мадлен с быстротой кошки схватила бриллианты:



– Боже мой, какая красота!



Он выдернул их из ее руки: