– Нет. Программа их выделила бы. Значит, непохоже, чтобы ее шантажировали, – резюмировал Джонс.

– Ну, шантаж не всегда требует уплаты денежных средств, – заметила Уайт.

– Правда, да… – Джонс вдруг встревожился. – Боже мой, это правда. О, надеюсь, Джулия… Я хочу сказать…

– Спасибо за вашу помощь, – подвел черту Декер.

На улице Уайт сказала:

– Что ж, это был тупик.

– Нет, это галочка в графе.

– Но раз ее не шантажировали, как же Камминс и Дреймонт сконтачились?

– Я думал, на этот вопрос уже ответила ты. Мы просто зашли сюда, чтобы исключить вероятность шантажа.

– Уже ответила я? – удивилась Уайт.

– По-моему, Камминс положила глаз на Дреймонта. Ты использовала это выражение, чтобы объяснить, как Лансер и Дреймонт сошлись на Капитолийском холме.

– Да, верно. Молод и хорош собой, такое бывает… Но у Камминс?

– «Гамма» обеспечивала в ее районе охрану других клиентов, в том числе и для Перлманов прямо по соседству. Они рекомендовали «Гамму» Камминс, когда она поинтересовалась услугами охраны. И мы получили подтверждение, что Дреймонт входил в один из прикомандированных к ней нарядов. Может. Камминс просто увидела его и увлеклась им. А судя по тому, что я слышал о Дреймонте, он мог быть очень харизматичным и без колебаний запрыгнул бы в постель к такой богатой и очаровательной женщине, как Камминс.

– Ладно, но тогда к чему все эти разговоры о необходимости защиты из-за угроз? Я знаю, что мы это уже проходили, но это по-прежнему выглядит как-то сумбурно.

– Она искренне не желала, чтобы кто-либо знал, что она встречается или спит с другими мужчинами. Погляди на меры предосторожности, которые она принимала с Деннисом Лэнгли. Они заехали аж в Майами, чтобы заняться сексом в отеле. Ни разу не пригласила его домой. Но единственный способ, каким она могла привести Дреймонта в свой дом – это сделать вид, что он ее охраняет. Для нее это, вероятно, было дополнительным плюсом, чтобы запасть на Дреймонта. Прикрытие было встроено прямо в его работу.

– Декер, она должна была по-настоящему бояться кого-то, чтобы так из кожи вон лезть.

– Ну, как оказалось, она была права, что боялась, разве нет?

– Ты все еще считаешь, что это был ее муж, да?

– Он – наиболее очевидный вариант. Но лично он сделать этого не мог. «Зум»-конференции и алиби, предоставленное Тайлером, на его стороне. Однако он мог кого-нибудь нанять. Вот только мы подняли его финансовую отчетность, а она не показывает вообще никаких странных платежей. Я думал, может, криптовалютой, но даже не представляю, как она работает. Но он употребил термин «искромсать»…

– Может, у него есть друг, который убил его жену бесплатно? Это объяснило бы отсутствие платежа.

– Не думаю, что хоть у кого-нибудь есть настолько хорошие друзья, – заметил Декер.

Глава 59

Амос повел машину в поселок судьи. Миновав охраняемые ворота, они остановились перед домом Камминс.

– Пройдемся по месту преступления еще раз? – спросила Уайт. – А то не хочется найти очередной труп.

– Нет, эта поездка для прощупывания соседей.

Подведя ее к двери Перлманов, он постучал. Открывший дверь Тревор Перлман был одет в бежевые шорты для гольфа и белую рубашку поло.

– Никаких новостей о случившемся с Джулией? – поинтересовался он.

– Еще работаем над этим.

– А где другой агент?

– В больнице.

– Несчастный случай?

– Ничего случайного. У вас найдется время для пары вопросов?

– Вообще-то нет. Как раз собираюсь играть в гольф пара на пару.

– А жена ваша здесь?

– Да, но так ли уж это необходимо? Мы сказали вам всё, что знаем.

– Забавно, как люди вспоминают новые подробности, если продолжать расспрашивать, – произнес Декер.

– Майя, тут ФБР! – обернувшись, крикнул Перлман. – Мне пора уходить! – И бесцеремонно бросил Декеру: – Пожалуйста, не расстраивайте ее.

Они вошли в дом в тот момент, когда Майя Перлман в белых слаксах, блузке в горошек и бандане под цвет переступила порог прихожей. Вид пришедших ее явно не обрадовал.

– Мне пора идти, золотко, – сказал Тревор Перлман, – я и так уже опаздываю к первому удару.

Она бессловесно кивнула, а он припустил к гаражу. Не прошло и нескольких секунд, как Декер увидел его спину в уносящемся щегольском бордовом гольф-каре.

– Сюда, – пригласила Майя. Провела их на веранду, и все трое сели у бассейна. Было уже восемьдесят градусов[18] и солнечно.

– И такая погода все время? – полюбопытствовал Декер.

– По большей части. В июле – августе в Южной Флориде бывает совсем невыносимо, но для того и существуют кондиционеры… Ну, чем я могу помочь?

– Алан Дреймонт состоял в сексуальных отношениях с Джулией Камминс.

– Должно быть, вы шутите… – Она разинула рот.

– Мы располагаем убедительными доказательствами этого. А ваша соседка Дорис Клайн уже подозревала, что это так.

– Дорис никогда не упоминала об этом.

– Вероятно, из деликатности, – вставила Уайт.

– Вот мы и гадали, не заходила ли к вам Камминс, пока Дреймонт вас охранял, и не вступала ли с ними в контакт? – осведомился Декер.

Откинувшись на спинку кресла, Перлман задумалась над этим.

– Джулия заходила выпить и поужинать несколько раз, пока мы были под охраной. Мы говорили о том, почему нам потребовались охранники. Она искренне посочувствовала, посетовав, что мне приходится проходить через такое. Возможно, Дреймонт был тогда на дежурстве. Если так, она могла видеть его и даже говорить с ним. Он патрулировал периметр, проверял двери и окна, мог немного посидеть в машине. А иногда заходил в дом проверить обстановку или воспользоваться туалетом.

– А потом она в какой-то момент спросила вас об охране для себя. Когда это было?

– Ой, точно не помню… Может, за коктейлем?

– Муж был с вами?

– Не думаю. Нет, точно, мы с Джулией были тет-а-тет. Вышли, чтобы пропустить по бокалу.

– И она сказала, что получает угрозы? – спросила Уайт.

– Не уверена, что она выразилась настолько прямолинейно.

– Или она просто хотела знать, какая компания оказывает эти услуги?

– Спросила у меня название. И я ей сказала. Вот, теперь вспомнила. После того как мы выпили, мы с ней и Тревором сели и обговорили это более детально.

– А она конкретно спрашивала о Дреймонте или любом другом конкретном лице?

– Не думаю. Но Тревор показал ей фото сотрудников, которые нас охраняли.

– И Дреймонт был одним из них? – Достав свой телефон, Декер показал ей фото Дреймонта.

– Да, полагаю, он был одним из тех, кого мы показали Джулии.

– И Камминс нацелилась на этого субъекта?

Перлман чуточку смутилась.

– Ладно, да, теперь я помню. Она сказала… что он… просто писаный красавец.

Уайт и Декер переглянулись.

– Было бы славно знать это, когда мы беседовали с вами в прошлый раз, – сказал он.

– Я только что вспомнила. И потом, я не догадывалась, что они спали вместе, так что не придавала этому человеку особой важности. А вы действительно уверены, что у них был секс?

– Да, – заявила Уайт. – Почему вам это кажется столь маловероятным? Он был молод и красив. Да и сама судья сказала, что он писаный красавец.

– Я просто думала, что Джулия на голову выше этого. То есть, чтобы спать с любым, кто переступил порог твоего дома?.. Мне дела нет до того, как он красив. Вдобавок он ее охранял. Это совершенно непрофессионально, а Джулия была профессионалом до мозга костей.

– Но он ее не охранял, – возразил Декер. – Она вовсе не нанимала «Гамму». Имя Дреймонта ей требовалось лишь потому, что ее к нему влекло.

– Боже правый! – воскликнула Перлман. – Джулия могла получить, кого захочет, а она польстилась на телохранителя?

Уайт одарила женщину испепеляющим взором, но промолчала.

– Деннис Лэнгли – человек, с которым Камминс встречалась с полгода назад, – продолжал Декер. – Вы знали, что она встречается с кем-то, но не знали его имени. Он-то дотягивает до вашего уровня?

Она выпрямилась на сиденье с ошеломленным видом.

– В самом деле? Деннис?.. Ни разу не видела его у нее дома. А Джулия мне и словом не обмолвилась.

– Вы его знаете?

– Конечно! Он очень хорошо известен в коллегии адвокатов по уголовным делам, активным членом которой я была. Сообщество юристов невелико, все знают друг друга наперечет… – Она вдруг задумалась. – Я иногда недоумевала, почему он ни разу не выступал перед ней.

– Что вы можете сказать нам о нем?

– Он хороший адвокат.

– И?..

– И о нем ходят слухи, что он имеет подход к женщинам и что у него их был целый выводок.

– Одну мы недавно встретили. Глорию Чейз.

– Не знаю такой. Но, полагаю, шикарная и при деньгах.

– Так и есть, – подтвердил Декер. – Но почему вы так сказали?

– Потому что это в стиле Денниса. Его фишки – внешность и богатство. Уверена, потому-то он и ухватился за Джулию.

– Его называют властным, – заметил Декер.

– Пожалуй, что так. Я видела его в суде. Он хорош, но за глянцевым фасадом таится нечто неприглядное. И был один инцидент…

– Какой инцидент? – вскинулся Декер.

– Не хочу выносить сор из избы.

– А мы хотим распутать серию убийств, миссис Перлман, – надавила Уайт.

Положив ладони на колени, та напустила на себя безмятежный вид.

– Это случилось около года назад. Дело, связанное с проституткой. Обвинения так и не были предъявлены, и дело спустили на тормозах. По-моему, от нее откупились.

– А поконкретнее нельзя? – настаивала Уайт.

– Ее избили.

– Лэнгли?

– Разумеется, он это отрицал, но примерно во время инцидента его видели с этой женщиной. И первоначально она утверждала, что на нее напал он.

– Но потом… пошла на попятную? – досказала Уайт.

– Да. Я думаю, что деньги перешли с рук на руки. Но никто ничего не мог доказать. А женщина покинула город.

Уайт поглядела на Декера.

– Ладно, а с какой стати Камминс встречаться с субъектом, пользующимся подобной репутацией? Она должна была знать.

– Может, ей нравился привкус опасности…

– А еще Лэнгли и Камминс вместе посещали юридический факультет Нью-Йоркского университета. Он сказал нам, что судья сильно переменилась с тех пор. Сказал, что она стала куда сумасброднее. Как по-вашему, похоже это на вашу подругу?

– Ну, я не думала, что она станет спать с телохранителем, так что, может статься, знала ее не так хорошо, как думала. Но… после развода она, как говорилось в старину, пустилась во все тяжкие.

– Что ж, очевидно, кому-то это пришлось не по душе, – подвела черту Уайт.

Глава 60

Потом они попытали судьбу в доме Дорис Клайн, однако та на стук не отозвалась.

– Машина в гараже, – сообщил Декер, заглянув в окно. – Но там есть свободное место, где мог стоять гольфкар.

– Может, у нее тоже первый удар на поле для гольфа, – высказалась Уайт. – Похоже, в их штате это очень модно.

Они забрались в машину, но зажигания Декер не включил. И поглядел на Уайт.

– Ну, чем бы ты занялась дальше?

– Вернулась бы в суд и поговорила с клерками судьи, в первую голову с Сарой Ангстрем.

– Хочешь сказать, судья могла распахнуть душу перед ней?

– Женщины распахивают душу друг перед дружкой, Декер, куда чаще, чем мужчины. Мужики любят держать всё в секрете, пока их не прорвет… Кстати, мама просила передать тебе привет. По-моему, ты ей нравишься.

– Но она меня даже в глаза не видела.

– Быть может, как раз поэтому, – усмехнулась Уайт.

Трогая машину с места, Декер тоже ухмыльнулся.

* * *

Сара Ангстрем встретила их в своем кабинетике. Одета она была мрачно, и настроение ее было под стать наряду.

– Не уверена, что могу поведать вам что-либо полезное.

– Что угодно из того, что могла поведать вам судья о своей личной жизни, – пояснила Уайт. – Даже если это кажется банальным. Это может быть важно.

– Вообще-то мне не по себе разглашать подобную информацию.

– Сара, – убедительно проговорила Уайт, – кто-то убил вашего босса, причем жестоко. Ничего из сказанного вами дальше нас не пойдет, да и судье уже все равно. Мы лишь хотим найти того, кто отнял ее жизнь. Уверена, вы тоже этого хотите.

Ангстрем несколько секунд переводила напряженный взгляд между ними, прежде чем кивнуть и привалиться к спинке кресла.

– Я знала о Деннисе Лэнгли. Судья Камминс сказала мне и Дэну Сайксу – полагаю, чтобы мы знали о наличии потенциального конфликта. Вообще-то он мне не нравится. Насмотрелась на него в суде. Он вечно просто-таки зациклен на себе. Так и выпячивается.

– Значит, вы удивились, что судья с ним видится? – спросил Декер.

Этот вопрос заставил Ангстрем буквально уйти в себя.

– Пожалуйста, Сара, скажите же нам хоть что-нибудь, – взмолилась Уайт.

– Когда я пришла сюда, судья была разведена уже пару лет. Она была красива, умна и весьма зажиточна. Я знала о ее фамильных деньгах. А потом попала к ней в дом и увидела, какой он замечательный и что вещи у нее сплошь дизайнерские. И отпуск она проводила на юге Франции и в Италии, бывала даже в Японии и Австралии… Просто изумительная жизнь.

– Расскажите нам о ее жизни в последнее время, – попросил Декер.

– Когда я только-только пришла сюда, настоящих отношений у нее ни с кем не было – в смысле, серьезных. Но потом ни с того ни с сего она начала встречаться с вереницей мужчин, в том числе и Лэнгли. Как будто у нее в голове щелкнул выключатель.

– Ее возраст подбирался к пятидесяти. Может, она просто хотела дать себе волю и насладиться жизнью, – заметил Декер. – Кризис среднего возраста распространяется не только на мужчин.

– Может, так оно и было. До этого она казалась застегнутой на все пуговицы. А потом стала одеваться… ну, как молоденькая, пожалуй. Новая крутая прическа с изысканным мелированием. Села на диету, сбросила вес, хоть ей особо и не требовалось. По-моему, что-то сделала с лицом. Носила дорогущие вещи, ничего не скажешь. Но…

– Может, не совсем по возрасту? – подсказала Уайт.

– Это не мое дело, – твердо заявила Ангстрем. – Она могла одеваться, как ей вздумается. Но дело в какой-то ее внутренней перемене, пожалуй. Вот что мне бросалось в глаза.

– Какие-нибудь другие ухажеры, бросавшиеся в глаза? – поинтересовался Декер.

– Вообще-то нет. Однако меня удивило, что она встречалась с Лэнгли.

– Она когда-нибудь о нем говорила?

– Вообще-то только однажды, когда он заявился к ней в гости в кабинет, и я видела, как они обменялись поцелуями. Должно быть, судья видела выражение моего лица. После его ухода она рассмеялась и сказала, чтобы я не тревожилась – мол, она знает, что делает. И что это для нее просто забава. Она ни за что не выйдет за него замуж, как бы он этого ни хотел.

– Она так сказала? – переспросил Декер. – Что он хочет на ней жениться?

– Да. У меня прямо камень с души упал. В смысле, у меня от него мурашки по коже бегали. Когда я только-только пришла, ходили какие-то слухи о нем и проститутке…

– Да, мы об этом слышали. Судья когда-либо упоминала это при вас?

– Нет.

– Лэнгли сказал нам, что судья ни разу не пригласила его домой, – сообщил Декер. – Когда они были… близки, это было у него дома, а один раз они ездили в отель в Майами.

– Странно. – Ангстрем аж побледнела. – Зачем ей это? Она ж не была замужем или еще что… Могла делать, что хотела и где хотела.

– В его интерпретации, это потому, что она чего-то боялась.

– А вы уверены, что она боялась не его? – спросила Ангстрем.

– Она когда-либо признавалась вам, что боится Лэнгли?

– Нет. Но когда она с ним порвала, сказала, что самое время, а то он становится чересчур назойливым, чересчур… ну, не знаю… одержимым. И ей пришлось «перерезать пуповину» – это ее выражение.

Бросив взгляд на Декера, Уайт сообщила Ангстрем:

– Подружка Лэнгли дала ему алиби на время убийства судьи.

– Вы имеете в виду Глорию Чейз?

– Откуда вам известно ее имя?

– Оттуда, что Лэнгли обожает всем распространяться, что встречается с ней. Очевидно, она просто изумительная бизнес-леди. А еще шикарная. Так что он носится с ней, как с каким-то трофеем. – Она помолчала. – Забавно.

– Что именно? – заинтересовалась Уайт.

– Моя подруга работает в канцелярии округа. Сказала, что видела там Лэнгли и Чейз.

– Когда? – спросил Декер.

– Вчера.

– Что они делали в канцелярии? – подхватила Уайт.

– Подруга говорит, получали разрешение на брак.

Глава 61

– Садись за руль, мне надо погуглить кое-что, – выйдя из суда, сказал Декер.

Уже в машине Уайт заявила:

– Дай угадаю: флоридское законодательство о свидетельствовании против супруга?

Декер лишь резко кивнул. В дороге он пролистал несколько экранов и сообщил:

– Хорошо, свидетельского иммунитета во Флориде нет, зато есть иммунитет на общение супругов. Так что если они поженятся, Лэнгли может не дать жене осуществить конфиденциальный обмен сведениями, если только не найдется пара исключений, а уж этого умный уголовный адвокат наверняка ни за что не допустит.

– Но она уже предоставила ему алиби, Декер.

– А если она лгала? Если он велел ей так сказать, а потом этот разговор станет предметом иммунитета и ее нельзя будет спросить, не велел ли он ей солгать?

– Но как мы вообще можем выдвинуть обвинения мужику, если его женщина говорит, что он был с ней в ту ночь?

В магазине приходится ждать минут сорок, пока Пенни оценивает каждую вещь, но в конце концов она делает предложение:

– Нам надо с ней поговорить, пока узелок не завязался.

– Ты правда думаешь, что он может быть убийцей?

— Тысяча четыреста?

– Он производит впечатление властного склизкого отморозка, но я навидался таких, и на деле большинство из них боятся собственной тени. Впрочем, довольно одного исключения из правил, чтобы произошло убийство. И имей в виду, что, если я прав и убийц было двое, прищучив Лэнгли, мы решим лишь половину уравнения.

«Ого сколько за ворох старых шмоток!»

– Опять же, меня гипотеза двух убийц не убеждает. Хоть я и не могу представить, чтобы тип вроде Лэнгли запихивал иностранные деньги людям в глотку, следил за нами до Ки-Ларго, снял Келли и выстрелил в агента ФБР. Но, может статься, он социопат.

— Ах, я надеялась на сумму несколько побольше. Видите ли, это отцу на памятник…

– Давай поговорим с соседями Глории Чейз. И соседями Лэнгли. Они могли видеть его в тот вечер.

Естественно, мне плевать с самой верхушки «Шар-да», где похоронен Деннис Хоган, и я скорее спляшу на его могиле, нежели потрачусь на увековечение памяти этого человека в граните. Но личные чувства, разумеется, совершенно не мешают мне прибегнуть к коварному инструменту торга.

– Убийство произошло среди ночи. Они могли ничего не видеть, потому что были в постели.

– Мы ни за что не узнаем это, пока не спросим.

* * *

Пенни стучит по кнопкам калькулятора.

В фешенебельном районе Лэнгли их ждал провал. Жильцы по обе стороны от него во время убийств даже не были в городе. Сосед через улицу ничего не видел и не мог даже сказать, была ли машина Лэнгли в ту ночь на месте, потому что у него двухместный гараж.

— Могу поднять до тысячи шестисот, но выше, боюсь, уже никак.

– Можно пробить дорожные камеры, – предложила Уайт. – Через платные турникеты ему проезжать не требовалось, так что они нам ничего не дадут. Можно отследить маршрут от его дома до дома Чейз и посмотреть, не было ли в ту ночь поблизости того, что что-нибудь видел.

— Ладно, — вздыхаю я, — это уже что-то.

– Он водит темно-синий «Бентли», так что хотя бы автомобиль приметный.

– А ты откуда знаешь?

Если ад существует, то билет туда мне определенно уже забронирован, поскольку я не испытываю ни малейших угрызений совести, разыгрывая из себя скорбящую дочь ради денег.

– Он был припаркован перед его конторой, когда мы приходили к нему побеседовать, – пояснил Декер.

Хозяйка отсчитывает шестнадцать сотен, и мы пожимаем друг другу руки. Я покидаю магазин с ворохом пустых мешков и распухшим от наличных бумажником.

Закинув пакеты в багажник, усаживаюсь за руль, и мне стоит определенных усилий удержаться от радостного вопля — вдруг Пенни наблюдает за мной через витрину, неловко выйдет. По дороге домой мои мысли заняты исключительно песчаными пляжами и крепкозадыми официантами.

– Но откуда ты знаешь, что это его тачка?

Паркуюсь возле дома, достаю сумку и замечаю краем глаза блокнот, небрежно брошенный туда еще утром. Забираю его, чтобы выбросить вместе с остальными пожитками Денниса Хогана.

– Номерной знак гласил LAW1. Не надо быть гением… А если на «Бентли» ездит его ассистент или один из партнеров, можно предположить, что это относится и к нему.

С облегчением убедившись, что дверь в квартиру заперта, поднимаюсь наверх. Определенно, сейчас не помешает кофе, и я направляюсь на кухню.

Уайт расстроилась.

Отложив блокнот в сторону, прячу деньги в глубине ящика. Если действительно нагрянут грабители, сомневаюсь, что они станут копаться в старых счетах за коммунальные услуги и прочем хламе, для которого мне попросту лень искать подходящее место.

– Что? – спросил Декер, заметив это.

Пока греется чайник, от нечего делать беру блокнот и принимаюсь его листать. Содержимое его совершенно не отвечает моим ожиданиям. Вверху каждой страницы от руки написана, судя по всему, фамилия, под которой следуют две колонки. Левая озаглавлена буквой «О», правая — «П». В обеих колонках приводятся какие-то подсчеты — четыре вертикальные черточки, перечеркнутые горизонтальной, обозначают пять. На некоторых страницах отмечено только две или три, на других — десять-одиннадцать. Смысл букв остается совершенно непонятным.

– Я должна была заметить «Бентли» и номер.

Во всем блокноте около ста фамилий. Возможно, Деннис Хоган промышлял букмекерством и эти записи — учет долга игроков. Подобная версия вполне объясняет его доход, но это лишь версия.

– У меня преимущество: я помню все, что вижу или слышу, или почти все.

Мне становится любопытно, и я разглядываю вытисненное на обложке слово — «Клоуторн». Оно абсолютно ничего мне не говорит, так вполне может называться, например, компания по производству письменных принадлежностей. Я гуглю слово в телефоне.

– Недурно располагать таким оружием.

Результатов кот наплакал, и ни один из них не относится к канцелярским товарам. Только случайные пользовательские профили да игровые форумы для гиков. Что бы «Клоуторн» ни означало, название это настолько загадочное, что до него не добрались даже поисковые алгоритмы Гугла.

– Ага. Но вот способ заполучить его – просто убийственный.

Я делаю шаг к мусорному ведру, намереваясь дополнить его содержимое блокнотом. И все же не делаю этого. Любопытство не позволяет мне оставить вопрос без ответа. Пусть это сущая ерунда, но теперь мне, хоть тресни, необходимо выяснить, что такое «Клоуторн» и что за подсчеты вел Деннис Хоган.

По пути в район Чейз они остановились у «Рикардос», куда Лэнгли, по словам Чейз, сбегал за джином в ночь убийства, о чем Декер и сообщил Уайт. Проверка чеков показала, что кредитной картой Лэнгли воспользовались в пять минут первого, чтобы купить бутылку джина. Кассир в ту ночь не работал, так что не смог опознать Лэнгли по фотографии, которую предъявил ему Декер. Амос отправил фото кассиру, дежурившему в ту ночь, вкупе с текстовой просьбой удостоверить личность.

Фотографирую обложку блокнота и первые три страницы и выкладываю в Твиттер в надежде, что кто-то из моих восьмисот подписчиков что-то подскажет.

Далее они поговорили с тремя соседями Чейз. Одна из них помнила, что «Бентли» там был, но не могла присягнуть, что именно в ту ночь. Двое других ни Чейз, ни Лэнгли в ту ночь не видели – во всяком случае, как им кажется. «Астон Мартин» никто не видел, но у Чейз есть гараж, где машина и могла стоять.

– Тупик, – констатировала Уайт, когда она возвращались к машине.

– Но это хотя бы окончательно не ставит крест на возможности, что убийцей был Лэнгли.

Дальнейшее расследование моего участия уже не требует, и я убираю блокнот в сумочку и приступаю к кофе.

– Ну, если мы не сможем поколебать версию Чейз, типа как ставит.

– Мы можем поднять записи дорожных камер, как ты предлагала.

– Если он пользовался «Бентли». Он мог взять другой автомобиль, такси или воспользоваться каршерингом.

11

– Или воспользоваться машиной Чейз. Надо проверить со всех сторон.

— Да-да, лапуля. Темы просто улетные для современной девушки!

– Ты начинаешь думать, что этот тип годится на роль убийцы Камминс, а?

Если Мэдисон Марш еще раз назовет меня «лапулей», я вызову такси, доеду до самого Эссекса и вцеплюсь ей в глотку. Вообще-то, я позвонила с намерением договориться обо всем с ее секретаршей, но в итоге нарвалась на мурыжный разговор с самой знаменитостью.

– Не знаю, Фредди. – Он поглядел на нее. – Потому-то мы и выплясываем.

Еще только утро, а я уже до отвала нахлебалась поноса.

– Но если так, Чейз должна быть замешана.

— Это потрясающе, Мэдисон! Так когда мне лучше заглянуть к вам?

– Ты так думаешь, да?

— Ах, боже мой, — словно и не слыша меня, захлебывается светоч моды, — еще же есть платье с кружевным лифом! Это вообще полный отпад, ты в жизни не видела ничего подобного, лапуля.

– А ты нет?

— Мне не терпится увидеть собственными глазами… Как насчет следующего четверга или пятницы?

– Я не уверен, что эта особа пошла бы на такой риск ради кого бы то ни было. Такое впечатление, что у нее сильный инстинкт самосохранения.

— Может, в среду?

– Но если она его любит? Любовь может довести до помешательства. Сотворить такое, что раньше и в голову не пришло бы.

«Если бы я могла в среду, то и назвала бы ее, тупая ты сука!»

Декер подумал о Мэри Ланкастер, отнявшей собственную жизнь потому, что она ненадолго забыла свою дочку.

— К сожалению, в среду у меня очень насыщенный график. Тогда перенесем на следующую неделю?

– Да, может.

— Заметано, лапуля. Вторник?

— Отлично. В час дня?

Глава 62

— Замечательно… Я прям места себе не нахожу, лапуля, вот увидишь, ты сразу влюбишься в мою коллекцию!

Я торопливо завершаю разговор, пока у нее не открылось второе дыхание.

Позже они поужинали в отеле, и уже совсем стемнело, когда Декер направил машину обратно к дому Камминс. Припарковавшись перед ним, они вышли. В доме Дорис Клайн по-прежнему не было ни проблеска света, а ее автомобиля и след простыл.

Мэдисон Марш — яркий пример того, что бывает, когда тупице приваливает богатство. Ее муженек, Данни Марш, зарабатывает семь миллионов фунтов в год. Семь миллионов за то, что пинает мячик — куда, черт побери, катится наш мир?

– Хочешь поговорить с Тревором Перлманом? – спросила Уайт.

– Не знаю, что он может нам открыть такого, что не могла сказать его жена. Пройдемся-ка по дому Камминс еще разок. Может, что-нибудь всплывет…

После сказочной свадьбы в прошлом году — вроде как обошедшейся в шестьсот тысяч фунтов — молодожены поселились в типовом дворце с десятью спальнями в Эссексе. Явно изнывающая от скуки Мэдисон вбила в свою пустую черепушку, что ей необходима более респектабельная работа, нежели постоянно светить сиськами перед фотографами. И вот она запускает собственный бренд одежды и готова осчастливить им ни в чем не повинную общественность.

Он отпер переднюю дверь полицейским ключом, и оба вошли.

Лично я подозреваю, что народ предпочел бы ее коллекции эпидемию хламидиоза.

Тотчас же вскинув ладонь в воздух, Декер огляделся.

Словом, утро выдалось не из лучших, никакого сравнения со вчерашним приятным вечером. Устроившись на диване в пижамке, в компании бутылочки вина и пиццы, я самозабвенно изучала предложения экзотических отпусков — спасибо неожиданно свалившемуся наследству.

Уайт тоже расслышала. В доме кто-то был.

Прежде чем выбирать место вожделенного отпуска, необходимо официально договориться о сроках, что означает разговор с Дэймоном. Без всякого энтузиазма направляюсь к нему в кабинет.

Оба достали оружие. Амос указал на лестницу наверх, откуда доносился шум.

— Есть минутка? — спрашиваю я, постучавшись в распахнутую дверь.

— Вообще-то, нет.

Они медленно двинулись на второй этаж, останавливаясь на каждой ступеньке, чтобы прислушаться. Добравшись до площадки второго этажа, Декер осторожно выглянул из-за угла.

— Прекрасно, мне хватит и тридцати секунд. Я хочу оформить отпуск.

– В спальне Камминс свет, – шепнул он Уайт.

— Зачем? — тут же вскидывает он голову.

Та кивнула.

— Потому что имею на него право.

Когда они двинулись по коридору, шум стал слышен отчетливее. Декер в замешательстве поглядел на Уайт. Звук был такой, словно кто-то всхлипывает.

— Да конечно! — фыркает шеф. — Продолжай не являться в редакцию, как вчера, и окажешься в бессрочном отпуске.

Они добрались до двери в комнату; Декер встал справа, Уайт слева. Дверь была чуть приоткрыта.

— Я работала с источником.

Подняв три пальца, Декер согнул их один за другим. И как только убрал последний, пинком распахнул дверь, и оба ринулись внутрь, дугообразно поведя оружием перед собой.

И остановились, нацелив стволы на человека, сидевшего на кровати.