– Выглядит именно так, прости. Насчет Уэзли есть еще кое-что… – Дейл неловко ерзает в кресле и смотрит то на нее, то на Дженну. – Я с удовольствием расскажу тебе наедине.

– Мне плевать на Уэзли. После всего случившегося о нем я беспокоюсь в последнюю очередь. А от Дженны у меня нет секретов. – Оливия запивает эту ложь большим глотком чая.

Дейл чувствует себя неуютно.

– Тогда, после того как я тебя нашел, я вернулся к Камням. У меня были подозрения по поводу случившегося. И я обнаружил шприц. Отдал его проверить. Ты была права: кто-то вколол тебе наркотик. Такие колют на свиданиях, когда хотят изнасиловать.

Оливия выпрямляет спину, ее руки плотно сжимают кружку.

– Но никто не пытался меня изнасиловать. Было бы видно, правда?

– Это вряд ли входило в планы злоумышленника, – говорит он мягко. – Я сам не понимаю, какая преследовалась цель. Боюсь, что тебе придется спросить об этом Уэзли.

Оливия чувствует, как к горлу подступает тошнота.

– Почему? – Ей кажется, что ее окатили ведром холодной воды.

– Я пошел в «Ворон» и попросил предоставить мне записи камер наружного наблюдения. На них я увидел Уэзли. Около семи вечера он нес тебя на руках по улице от своей квартиры в сторону Стоящих Камней. Была и свидетельница. Женщина в пиццерии видела, как он нес тебя через дорогу в поле.

Оливия вспоминает свой страх той ночью, когда она шла домой, ощущение, что кто-то идет сзади. Рука, зажавшая ей рот. И боль в ноге целый день. Укол, сделанный в ногу, порванные бриджи для верховой езды… Этот укол сделал Уэзли. Просто невероятно.

– Почему? Почему он так поступил? Это… Я просто не могу понять. – Дженна качает головой.

Но Оливия понимает, почему.

– Он манипулировал мной столько лет… Я подозревала, что все именно так, но мне не хватало духу сказать об этом вслух; я просто благодарила судьбу, что у меня хоть кто-то есть. Уэз знал, что я стала от него отдаляться, и хотел меня запугать. И это почти сработало. Я, как полная идиотка, побежала спасаться к нему. Надеялась, что он спасет меня от монстров. А монстром оказался он сам.

Дейл и Дженна молча смотрят на нее. С восхищением?

– Боже, ты такая храбрая! И сама это знаешь, – говорит Дженна. – Хотела бы я быть хоть наполовину такой смелой…

Это самые приятные слова, которые Оливии когда-нибудь говорили. Несмотря на то что у нее сейчас, может быть, самые страшные дни, в ее глазах вспыхивает огонек радости. Правда, она почти сразу омрачается воспоминанием о том, что ее мир рушится.

Позже вечером Дженна предлагает ей погулять, чтобы немного очистить голову. Дейл пообещал держать их в курсе последних событий. Пока что Джей в критическом состоянии в больнице, Анастасия и Уэзли задержаны полицией. Оливии очень интересно, подтвердит ли мать официально свое признание; она хочет увидеться с ней при первой возможности. Что же касается Уэзли, пусть горит в аду. Дейл считает, что ему светит срок. Возможно, трудно будет доказать, что Уэз вколол ей наркотик, – она приходит в ужас каждый раз, думая об этом и о том, что он бросил ее одну ночью у Камней, – но дома у него обнаружен приличный запас кокаина и MDMA, явно не просто для развлечения. Дейл убежден, что он расколется на допросе, и Оливия на это надеется. Она вообще не хочет видеть Уэзли.

– Мне надо сказать тебе правду кое о чем. – Они бредут по густому лесу. Небо расчистилось, солнце поблескивает на листьях, на земле видны пестрые тени. Оливия держит руки в карманах, чтобы не замерзнуть.

– Что ты имеешь в виду? – Дженна аккуратно перешагивает через торчащие из земли корни. Они подходят к поляне, где стоит вагончик Ральфа.

– Записки. В букете цветов и на твоей машине. Их написала мама. Я сразу узнала ее почерк. Много лет я думала о той ночи и о ярком свете на месте аварии. Я была в тяжелом состоянии, то теряла сознание, то приходила в себя, но Ральф тоже видел свет – хотя и был уверен, что это инопланетяне, – она издает смешок. – Бедный Ральф! Меня ослепил этот свет, и поэтому я не смогла рассмотреть, кто сидел в машине. Но когда она развернулась и поехала обратно, я уверена, что увидела номер. Наш номер. Я сама себя уговаривала много лет подряд, что мне показалось. Но когда увидела эти записки… Я поняла, что маме известно гораздо больше, чем она говорит. – Оливия вытирает слезу. Она плачет сегодня весь день. – Я вела себя эгоистично. Я знала, что мои вопросы могли бы все изменить.

– Ох, Оливия…

– Я очень боялась, что ты поймешь, кто автор записок. И, когда увидела одну из них у тебя в кухне, то бросила ее в камин – на случай если там сохранились отпечатки или кто-то узнает почерк. Глупо, конечно… Мне не надо было пытаться защищать маму, но я никогда не знала масштаба всего. Честное слово.

– Я знаю.

– Мне в голову не могло прийти, что она навредила кому-то, я просто думала… она… – Оливия вздыхает, пар изо рта появляется облачком и рассеивается в холодном воздухе. – Я думала, может, мама знает, что случилось с Салли, Кэти и Тамзин.

Дженна останавливается и сочувственно пожимает ей руку.

Оливия еще не в состоянии понять, каким образом ее отец, этот Джон-Пол, связан с аварией. Его ли она видела тогда на дороге? Он сказал ее матери, что ехал за ними в тот момент, когда произошла авария. Значит, он не мог там стоять. Может, это был Ральф? Он просто обманул ее? Или слухи о всяких странных событиях в Стаффербери все-таки правда?

Они идут дальше, глубоко задумавшись.

На поляне Оливия останавливается при виде вагончика Ральфа. Внутри бурлят воспоминания про их последнюю встречу. Она вздрагивает. Ей неприятно находиться там, где умер Ральф.

– Кто же его убил, по-твоему? – Дженна как будто читает ее мысли.

– Не знаю.

– Думаешь, Джей? Что-то связанное с наркотиками? – Она смотрит на Оливию и видит боль на ее лице. – Прости, не будем об этом сейчас. Пошли. – Берет ее под руку. – Пошли, разберемся с твоими лошадьми, я помогу. И если неприятно ночевать сегодня одной, приходи ко мне.

Оливию переполняет благодарность. И желание оказаться рядом с ее любимыми лошадками. Они, в конце концов, не врут, не обманывают, не манипулируют тобой, не подводят, как люди.

Пятый день

52

Дженна

Голосовое сообщение: Пятница, 30 ноября 2018 года.



Коридор Дьявола забрал очередную жертву. Это Деррек Джейсон Нэптон – также известный как Джей. Он умер сегодня утром. Я приехала сюда, чтобы сделать передачу об исчезновении трех молодых женщин. Я не могла и предположить, что окажусь в самом эпицентре событий, когда начнет открываться правда. Возможно, в самой истории не было ничего мистического или сверхъестественного, но мадам Тоуви была права в одном. Все началось с любовников.



Мы приехали позавтракать в кафе. Вижу фигуру Иззи, она на работе. Прошлой ночью я осталась у Оливии, потому что мы обе не хотели проводить вечер в одиночестве. Мы долго сидели, пили вино, разговаривали, размышляли вслух. Говорили о Уэзли, о ее матери, о Джее и о распространении наркотиков.

– Я думаю, что Уэзли настаивал на покупке квартиры, потому что хотел отмыть деньги, – грустно сказала Оливия. – Ведь это выглядело странно после того, как мы столько времени были вместе… Наверное, он работал на Джея не меньше двух-трех лет.

– Тебе надо бы поговорить с ним. Узнаешь ответы на многие вопросы.

– Зачем? Он просто соврет. Я вообще не думаю, что он хоть когда-то говорил мне правду.

Она стоит рядом со мной, бледная, с опухшими глазами. Народу полно, свободен всего один столик. Иззи замечает нас, бросается и хватает Оливию за руку:

– Это правда? Ты знала?

– Конечно, нет! – Оливия невольно делает шаг назад.

У Иззи недоверчивое выражение лица. Ее темные глаза вспыхивают, но потом она вспоминает, что находится на рабочем месте, и приклеивает дежурную улыбку.

– Садитесь, я принесу меню.

Чувствую, что все смотрят на нас, пока мы идем к столику у окна. Может, зря мы сюда пришли? Едва мы присели, как к нам подходит женщина. Это Ханна Бёрк, мать Кэти.

– Как ты смеешь появляться здесь? Твои родители убили моего ребенка…

– Простите, миссис Бёрк… – начинает Оливия, подбородок ее дрожит.

– Так, стоп! Ей не за что извиняться! – резко говорю я. – Мне очень жаль вашу дочь, но Оливия не виновата в ее смерти. Она такая же жертва, как и ее подруги.

Миссис Бёрк плюхается на сиденье напротив нас, опускает плечи. Я замечаю, что другие посетители в ожидании смотрят в нашу сторону.

– Мой Тревор умер, так и не узнав… – Она всхлипывает.

Подходит еще одна женщина, низенькая кругленькая блондинка.

– Ханна, дорогая, ну что ты… – Она обнимает миссис Бёрк и поднимает ее со стула. – Оливия не виновата, она ни в чем не виновата.

Я наблюдаю за тем, как она доводит миссис Бёрк до своего столика.

– Господи, – шепчет Оливия. – Я чувствую себя отвратительно. Может, пойдем?

– Конечно, – соглашаюсь я, вставая.

Мы уходим, и я понимаю, что все внимательно за нами следят. Хочу сказать Оливии, что так будет всегда, если она останется в этом городе. Но потом вспоминаю – для нее все так и было с момента аварии. Она привыкла.

Я отвожу ее назад, в конюшни, где она в полной безопасности. По дороге мы заезжаем на заправку, чтобы купить круассаны. К счастью, сегодня нет забронированных уроков верховой езды, поэтому никто не должен прийти.

– Все эти лошади твои? – спрашиваю я. Мы идем во двор из холодного офиса, где нам удалось наконец позавтракать.

– Нет, только Сабрина. Остальные чужие, мы просто за ними ухаживаем. Те, кто разрешает использовать своих лошадей в школе верховой езды, платят меньше.

Оливия делает все на автопилоте. Я изо всех сил стараюсь помочь, но лошади пугают меня.

– Я не смогу все это содержать одна, – говорит Оливия, подкидывая сено в сетку.

– А что, если отменить уроки и закрыть школу на несколько дней? У тебя будет время подумать. Может, наймешь кого-нибудь в помощники?

Она молчит в ответ, только сжимает губы так, что те белеют. И я понимаю, что ей нечего сказать мне. Нет никого, кто мог бы помочь.

Стою посреди двора, наблюдая за тем, как Оливия вывозит конский навоз и мокрую солому на тачке, стараясь победить подступающую тошноту из-за сильного аммиачного запаха, и слышу звуки подъезжающей машины. Это Дейл. Он проходит через решетчатые ворота и приближается к нам.

– Я так и думал, что вы здесь, когда не застал вас в лесном домике. На секунду испугался, что вы уехали, не попрощавшись… Привет, Оливия!

– Все в порядке? Ты видел маму?

– Нет. Ее обвиняют в убийстве и воспрепятствовании расследованию. Позже она предстанет перед судом. Она не признает себя виновной, так что, вероятно, ее дело будет передано в вышестоящие инстанции.

– Когда я смогу ее увидеть?

Взгляд Дейла становится мягче.

– Скоро. Я все устрою.

– Что насчет Уэзли? – спрашиваю я.

– Ну, он все валит на Джея. Теперь это легко. Но согласился помочь нам с информацией относительно других членов группировки, чтобы получить более мягкий приговор. Похоже, Джей Нэптон был всего лишь одним из винтиков большого механизма.

Оливия молча смотрит в пол.

– Кто мог подумать, что такой маленький городок, как Стаффербери, станет крупным центром распространения наркотиков… – произношу я. – А давно Уэзли в это ввязался?

– Да, скорее всего, давно. Разные мошеннические схемы получения денег. У него список обвинений длиной с километр. – Кажется, Дейл хочет сказать что-то еще, но не решается. Я встречаю его взгляд, он краснеет и отводит глаза. Чего он недоговаривает?

– Мама тоже поучаствовала в этих делах? – спрашивает Оливия, поднимая голову, и внимательно смотрит на Дейла.

– Боюсь, что да… В какой степени, пока непонятно. – Он знает явно больше, чем говорит, я это чувствую.

Оливия опускает плечи, но молчит.

– Так во сколько вы уезжаете? – обращается ко мне Дейл.

Я смотрю на часы. Мне надо вернуться домой и собрать вещи.

– Скоро, – говорю с сожалением. Мне неприятно оставлять Оливию в таком состоянии.

– Начинают слетаться газетчики. Осторожнее с ними. – Сержант складывает руки на груди. – Если будут какие-то проблемы, звоните мне.

Я очень признательна ему за эти слова.

– Я провожу вас, – предлагает он мне и идет к машине.

Я поворачиваюсь к Оливии. Ее глаза полны слез. Она смахивает их со словами:

– Это глупо!

Я обнимаю ее.

– Все будет хорошо. Ты сильная. Ты много вынесла, так что сможешь пройти и через это. И помни: если захочется сменить обстановку, в любое время можешь приехать и пожить у меня в Манчестере.

Отъезжая, вижу ее около ворот, маленькую и потерянную. Сердце у меня ноет.

53

Дейл ждет меня около дома.

– Ну, господин детектив, сержант уголовного розыска, что вы не могли сказать там, в присутствии Оливии? – говорю я сразу, выйдя из машины.

– От вас ничто не ускользает, да? – смеется он.

– Не-а.

Мы входим в дом.

– Это насчет Тамзин, – говорит Дейл, усаживаясь в кухне. Сегодня он в черных носках. Почему-то их цвет меня огорчает. Символично это, что ли… – Уэзли ее шантажировал. Он велел ей украсть наличные на работе, иначе угрожал рассказать мне и ее друзьям, что она спала с ним.

– Вот же грязная свинья! – Я в шоке. – А это правда, что спала?

– Так он говорит. Якобы до того, как начал встречаться с Оливией, но в то время, когда она была со мной. – Он пожимает плечами. – Может, и врет, конечно… Чтобы меня завести. Иначе какой смысл сейчас это вспоминать?

– А есть что-то новое про Ральфа? Вы знаете, кто его убил?

– Уэзли уверяет, что Джей. Ральф якобы отказывался быть дилером, и они больше не могли ему доверять. Но сказать-то можно все… Не удивлюсь, если Уэзли сам его и убил. Конечно, доказать это мы не сможем.

– А фото, которые нашли в вагончике?

– Анастасия сказала, что Джей забрал их из пальто Джон-Пола и спрятал у Ральфа, потому что не знал, куда их деть. Побоялся оставить их рядом с телом Джон-Пола, поскольку не хотел никакой возможной связи между ним и Оливией, если тело вдруг найдут. Разумеется, он просто мог их сжечь, но не стал. Думаю, сохранил на всякий случай, если надо будет подставить Ральфа.

– А где Джей похоронил Джон-Пола и… и девочек?

Дейл морщится.

– Ему пришлось привлечь для этого кого-то еще. Скорее всего, своих подельников по наркобизнесу. Полиция надавит и на них, и на Анастасию. Уверен, что она в курсе.

Вспоминаю слова мадам Тоуви о Джон-Поле, Кэти, Тамзин и Салли. Что они здесь, в Стаффербери. По моей спине пробегает холодок. Она была права. Может, она не шарлатанка?

– Уэзли и Джей переживали, что снижается количество туристов, и всячески раскручивали мифы про здешние сверхъестественные события, – говорит Дейл. – У Джея в телефоне нашли записи с плачем ребенка.

– Подождите! Так я этот плач слышала тогда? Просто запись?

Дейл кивает.

– Я слышала это той ночью, когда на меня напали.

– Уэзли сознался, что это он напал на вас. Он же включил запись. Говорит, что не хотел вас поранить. Джей велел ему вас напугать, чтобы вы рассказали о сверхъестественных событиях в своей передаче. Думаю, он надеялся, что вы сосредоточитесь главным образом на аварии. Он всегда находил кого-нибудь вместо себя для грязной работы. Уэзли, кстати, признался, что дохлые птицы – тоже его рук дело. Джей играл важную роль в его жизни, особенно последние несколько лет.

– Господи…

– Мне кажется, с одной стороны, Джей хотел, чтобы вы рассказали о местных мифах и легендах, чтобы увеличить туристический поток, но с другой – боялся, что вы обнаружите правду про наркотики и про исчезновение девочек.

Невольно касаюсь головы в том месте, где меня ударили. Я легко отделалась.

Дейл потирает отросшую щетину. Вид у него уставший – синяки под глазами, волосы еще в большем беспорядке, чем обычно.

– Это было тяжелое дело, надо бы мне отдохнуть…

Внезапно я вспоминаю кое-что.

– Можно я сама расскажу все Бренде?

Дейл смеется.

– Конечно. Мне в любом случае надо на работу. Новый день, новое дело…

Он встает, я следую его примеру. На секунду возникает ощущение неловкости, наши глаза встречаются.

– Спасибо, Дженна. Я с большим удовольствием с вами встречался. Мы так здорово все обсуждали…

Дейл крепко обнимает меня. От удивления я резко вдыхаю, чувствую его мускусный аромат и тоже обнимаю его. Мы на какое-то мгновение замираем, потом я отстраняюсь.

– Приглядите за Оливией? Я волнуюсь за нее.

– Обещаю.

Провожаю его до двери и смотрю, как он идет к машине. Перед тем как сесть в нее, поворачивается ко мне с задумчивым выражением на лице. Машу ему вслед. В горле комок.

Через полтора часа сумки уже в багажнике моей «Ауди», а ключ в почтовом ящике. Интересно, что будет со всей этой недвижимостью? С тяжелым сердцем смотрю на домики. Я уже созвонилась с Лейлой, которая была в восторге, услышав, что подкаст получил должное завершение.

…После отъезда Дейла я навестила Бренду и все ей рассказала. Она слушала меня с широко раскрытыми от удивления глазами, в ужасе закрывая лицо, когда я описывала погоню с ножом.

– Могу теперь умереть спокойно, – сказала она, провожая меня. – Я думала, что так никогда и не узнаю правды.

…Я испытываю чувство облегчения при мысли об отъезде, хотя буду скучать по Оливии и, конечно, по Дейлу. Надо это честно признать. Сажусь за руль и медленно отъезжаю, в душе прощаясь с домом и лесом, где столько всего произошло.

Как только я попадаю в Коридор Дьявола, начинается ливень. Может быть, конечно, это происходит из-за дождя, но в зеркале заднего вида я замечаю фигуру в капюшоне.

Эпилог

Три месяца спустя

В помещении шумно и отвратительно пахнет. Охранник подводит Оливию к столу, где сидит ее мать, и отдает указания – слишком близко не подходить, руками друг друга не касаться…

– Спасибо, что пришла. – Мать поднимает глаза, в них читается отчаяние. Оливии сперва кажется, что в целом, с учетом обстоятельств, она выглядит неплохо. Седые волосы длиннее, чем обычно, и собраны в хвостик на затылке; это делает ее старше. В глазах же отражается ее истинное состояние – горе, ужас, одиночество. – Не думала, что ты придешь.

Оливия долго не соглашалась выполнить просьбу Анастасии навестить ее. Сейчас она чувствует, что готова к этому, хотя старается не встречаться с матерью глазами. Пододвигает пластиковый стул. Ей нельзя разрешить себе ее жалеть. Не сейчас. Садясь, она оглядывает все помещение: более десяти заключенных женщин тоже общаются со своими близкими.

– Мне так жаль… – голос матери дрожит. – Так жаль, что я никогда тебе ничего не рассказывала, что ты ничего не знала столько лет про подруг… Я все скрывала. Дела с Джеем, наркотики, все… Не хотела, чтобы ты попала в грязный мир, в котором я жила. Я злилась на Джея за то, что он втянул Уэзли.

Но Оливии не хочется все это обсуждать. Ей не нужны оправдания. Она пытается наладить свою жизнь в Стаффербери, а это дается нелегко. Она наконец повзрослела и твердо стоит на собственных ногах.

Они замолкают. Оливия видит, как мать пытается кривой улыбкой замаскировать свои чувства.

– Конюшни в порядке, – говорит Оливия, чтобы снять напряжение. – Джей добился того, чего хотел, – туризм процветает с тех пор, как правда вышла наружу.

Упоминание о Джее заставляет Анастасию опустить голову.

– Я наняла человека для работ во дворе. Это женщина моего возраста, Вайолет. Она тоже одинокая, ни детей, ни мужа. Она – мой спасательный круг, мы подружились. У меня теперь хороший бухгалтер, чтобы следить за финансовыми делами. И два помощника на почасовой оплате для ухода за лошадьми.

– Где ты взяла на это деньги?

К счастью, школа верховой езды работала абсолютно официально, и полиция не закрыла ее при расследовании дел с наркотиками.

– Я стала сдавать одну из хозяйственных построек под гостиницу, взяла небольшую сумму в банке…

– Я горжусь тобой, – тихо произносит Анастасия, глаза ее сияют.

Оливия чувствует комок в горле и старается держать себя в руках.

– Ты слышала про Уэзли? – Мать качает головой. – Ему дали двенадцать лет. Он признался в краже, распространении наркотиков и хранении веществ типа А. Думаю, он получил по заслугам.

– Прости, я так ошиблась в нем… Я думала, что он твой Гэтсби.

– Ради бога, мама, – шипит Оливия, заставляя женщину сжаться и отпрянуть, будто она получила пощечину. – Почему ты до сих пор городишь эту романтическую чушь? Ты ведь знаешь, что случилось с Гэтсби?

– Конечно, знаю. Я столько раз читала эту книгу…

Оливия издает смешок:

– Похоже, скорее Джон-Пол был твоим Гэтсби. Посмотри, что ты с ним сделала!

– Пожалуйста, Оливия, не надо. Я хочу, чтобы ты встретила свою любовь.

– Спасибо большое, но я этого не хочу. – Оливия глубоко вздыхает. Спорить ей не хочется. Она справляется со своей жизнью и всем довольна. Как будто довольна. У нее новая подруга Вайолет, и она общается с Дженной. Этого более чем достаточно. Она старается не обижаться на мать; несмотря на все, она любит ее.

– Ты придешь еще? – спрашивает Анастасия, когда время заканчивается.

– Конечно, приду, – резко отвечает Оливия, вставая.

Их ближайшее будущее – короткие разговоры через стол в тюрьме в разрешенные часы. Ее мать получила за убийство восемь лет. В конце концов она признала свою вину и получила более мягкое наказание, но все равно ей будет уже за семьдесят, когда она выйдет на свободу.

Оливия чувствует спиной ее взгляд, когда выходит. Только снаружи, вдали от людей, дает себе волю и не сдерживает слез.

По дороге домой, из поезда, она звонит Дженне. Они примерно раз в две недели разговаривают по телефону. Оливия очень надеется в скором времени навестить подругу в Манчестере.

– Так ты все еще не за рулем? – спрашивает Дженна.

– Начну, обещаю. Надо взять несколько уроков, чтобы освежить навыки; я так давно этого не делала…

– Как прошло все сегодня? – голос Дженны звучит мягче.

Оливия смотрит в окно, за которым быстро меняются пейзажи.

– Да, в общем, как я и предполагала. Мама выглядит неплохо. Обращаются с ней нормально. А ты как?

Дженна глубоко вздыхает.

– Я в порядке. Дом выставлен на продажу, пока живу в нем с Финном. Гевин будет встречаться с ним по выходным.

– То есть развод в процессе?

– Да. Когда я узнала про Клару, все стало необратимо. – Она горько смеется. Оливия не удивилась, когда Дженна сквозь слезы рассказала ей обо всем вскоре после возвращения домой. Гевин влюбился в другую женщину, коллегу, на десять лет его младше.

– Это не было сюрпризом, я пережила это… Нет, конечно, это неправда. Я дико злюсь, но я справлюсь. По крайней мере Финн со мной, а если мне нужно будет куда-то поехать, мама за ним присмотрит. То, что я узнала про Клару, дало мне моральное преимущество, которое было необходимо. Теперь Гевину остается только проявлять благоразумие.

– А как там Дейл?

– Ну, мы общаемся. – В голосе Дженны слышится улыбка. – Может быть, в будущем, что-то и произойдет… Еще рано об этом говорить. Мне надо побыть какое-то время одной. Не сразу смогу доверять мужчинам.

– Я поняла, – произносит Оливия, откидываясь на спинку сиденья. Почему-то, несмотря на все сложности, в этот момент она ощущает прилив радости.

…Оливия просит таксиста высадить ее в Коридоре Дьявола. Она давно здесь не была и вообще старалась не появляться тут после эксгумации тел. Но сейчас почему-то ей хочется посетить то мрачное место, где их нашли. Попрощаться с ними.

Дейл позвонил ей сразу после Рождества и рассказал, где Джей, или его дружки, закопал тела ее подруг. Их останки уже официально захоронили. Оливия ходила на похороны, стояла за спиной Дейла, стараясь быть незаметной. Иззи и Мэгги подошли и обняли ее после службы.

– Мы тебя не виним, – прошептала ей на ухо Мэгги, обнимая ее. Это признание сняло тяжкий груз с души Оливии.

…Она направляется к домику, где жила Дженна, в счастливом неведении, что жертвы лежат в земле сразу за ее двориком. Интересно, специально ли Джей выбрал для нее этот дом? Он как будто получал удовольствие от того, что играл с ней. Со всеми ними.

Оливия едва знала Джея, но ненавидит его всей душой.

Дом пустует. Рядом с участком огромная яма. Полиции пришлось довольно долго искать тела, поскольку мама сделала вид, что не знает, в каком точно месте они закопаны. Оливия очень надеется, что она и правда не знала. Невыносимо думать, что Анастасия специально продлила мучения своих бывших подруг.

Оливия проходит в глубину сада. Вспоминает все, что произошло в этом доме, – признание матери, ужас Дженны, сумасшедшее поведение Джея. Тот вел себя как загнанное в угол животное. Она встает на колени на твердую неровную землю и молится, хотя ее вера в Бога несколько ослабла.

Сегодня холодный февральский день, земля промерзла и похрустывает под ногами. Оливия встает, плотнее натягивает шапку, согревает дыханием руки в перчатках. Внутренне она готова увидеть здесь стоящего за спиной Джея со злобным блеском в глазах. Как мать могла полюбить такого человека? Хотя… не повторила ли она сама ее судьбу с Уэзли?

Оливия шепчет прощальные слова подругам, особенно Салли. Ей всю жизнь будет ее не хватать. Потом идет к полю со Стоящими Камнями, чтобы вернуться к конюшням. Нога опять побаливает, но у нее еще есть силы, чтобы сделать лишний крюк и пройти мимо вагончика Ральфа. Он так и стоит пустой, с треснувшим окном.

Оливия опускает голову. Жалко, у нее нет цветов, чтобы положить их здесь, на том месте, где он умер. Но это выглядело бы странно…

Она очень благодарна Ральфу за помощь в ночь аварии. Благодарность заставила ее смотреть сквозь пальцы на все его недостатки. Он нашел деньги в ее машине – те самые, которые украла Тамзин, как она поняла уже значительно позже. Забрал их и рассказал ей о них, когда через несколько недель пришел в больницу ее навестить. Это были те самые двести фунтов, и Оливия велела ему хранить их у себя. Она хотела таким образом защитить Тамзин, чтобы у нее не было проблем в связи с этой кражей. В то время она еще была уверена, что подруги вернутся.

В тот вечер, когда погиб Ральф, Оливия пришла навестить его, не подозревая, какой неожиданный удар он собирался ей нанести.

Ральф сказал, что был в тот день в лесу и слышал ссору между ее матерью и Джеем Нэптоном. Оливию это удивило.

– Чего им ссориться? – спросила она. – Они незнакомы.

И тут он рассказал ей, как иногда выполняет поручения Джея с распространением наркотиков и что ее мать тоже к этому причастна. Оливия отказывалась в это верить, уверяла, что мама не способна на такое.

– Они ругались по поводу ночи, когда произошла авария. Они что-то скрывают, знают что-то про твоих подружек. Я думаю, тебе надо сообщить в полицию.

В этот момент Оливия поняла, что подтверждаются ее самые жуткие подозрения. Свет на дороге той ночью… Номер машины… Значит, все-таки это была машина матери. Она не понимала, как и почему, но чувствовала, что мама имеет отношение ко всему происшедшему.

Ральф был непривычно жестким в тот раз. Перевозбужденным.

– Полиция рыскает тут повсюду. Мне надоело, что они постоянно пристают ко мне по этому делу. По-прежнему уверены, что я имею какое-то отношение к исчезновению твоих подруг… Они видели меня на следующее утро с Джейд, но считают, что это была Тамзин. Нет! Я покупал у Джейд «травку». Пропавшие девчонки никак со мной не связаны. Это несправедливо. Все это время настоящие виновники разгуливают у них под носом!

– Я не могу стучать на собственную мать, – ответила Оливия с ужасом. – И если она входит в ту же цепь торговцев наркотиками, что и Джей Нэптон, разве они не придут и за тобой?

Ральф ни в чем не был уверен. Он стал говорить, что полиция задает слишком много вопросов насчет его отношений с Джеем Нэптоном, о том, какие задания он выполняет. Сказал, что сеть собираются прикрыть, что необходимо что-то предпринять, что нужно, чтобы внимание полиции сфокусировалось на ком-то другом. На ком-то другом. Типа ее матери.

Оливия ушла от него в слезах. Бродила по лесу, стараясь собраться с мыслями. Что она собиралась делать? Нужно было пойти назад, к Ральфу, и убедить его молчать. Убедить его, что он неправильно все понял. Ее мать никогда не связалась бы с Джеем. Если он хочет обвинить кого-то, пусть обвиняет Джея Нэптона, а не маму. Несправедливо использовать ее в качестве козла отпущения. Но когда Оливия вернулась, Ральф оказался под кайфом и в очень агрессивном состоянии. Разговор разозлил его, и он накинулся на нее. Оливия не собиралась его убивать. Просто в испуге схватила камень и бросила в него, когда он повернулся спиной.

– Прости меня, – говорит она теперь, по ее щекам текут слезы. Эта вина будет с ней до конца ее дней.

Все было напрасно. Мать все равно арестовали и осудили.

…Оливия только один раз встретилась с Уэзли после его ареста. Он позвонил ей, очень просил прийти к нему в тюрьму, и она уступила. Он выглядел на удивление хорошо, сидел напротив нее и извинялся за все на свете, что ее крайне удивило.

– Знаешь, я правда любил тебя, – сказал Уэз, грустно опустив голову. – Я и сейчас люблю. И всегда буду любить. Знаю, что не всегда умел это показать, но хотел для нас другой жизни, получше. Поэтому и связался с Джеем. Я потерял работу в банке, но ничего не сказал, чтобы не расстраивать тебя. – Он рассказал, как вставал по утрам, надевал галстук и ехал в другой город якобы на работу. Неудивительно, что он запрещал ей звонить ему в банк и постоянно брал «больничные». – Когда Джей предложил добывать деньги другим путем, я подумал, что это так легко… Я не хотел причинять тебе боль. Я боялся тебя потерять.

Ей приятно это слышать; правда, она не думает, что сможет когда-нибудь его простить. Она не хочет никогда больше видеть его.

Перед самым концом свидания Уэзли наклоняется к ней через стол и тихо, так чтобы слышала только она, говорит:

– Я сказал полиции, что Ральфа убил Джей.

Оливия смотрит на него в упор, не в силах сказать хоть что-то. Уэзли подозревал? Она никогда не получит четкого ответа. Тайны… Она хранит много секретов, и теперь появился еще один, который она унесет с собой в могилу.

Оливия засовывает руки в карманы желтого плаща, бросает последний грустный взгляд на вагончик Ральфа и бредет в сторону дома.

Благодарности

Эту книгу мне было писать труднее, чем другие. Понадобилось несколько месяцев, чтобы закончить первый черновой вариант и отправить его моему замечательному редактору, Максин Хичхок. Я знаю, текст был достаточно сырой, недоработанный, и я очень признательна Максин за то, что она смогла увидеть все моими глазами и привела книгу в должный вид совместно с чудесной Клэр Баурон. Как только я получила их замечания, то сразу ясно увидела, что необходимо сделать, чтобы книга стала более остросюжетной, увлекательной, компактной. В итоге я сократила текст почти на 15 тысяч слов. Книга очень выиграла благодаря правке, и я крайне признательна им за их мудрые советы.

Разумеется, хочу выразить глубокую благодарность прекрасной команде Майкла Джозефа: Ребекке Хилсдон, Элли Морли, Вики Фотиоу, Элле Уоткинс, Беатрис Макинтайр, Дейдре О’Конелл, Ханне Пэдхэм и Кэти Коркоран. Отдельное спасибо Ли Мотли за красивую и яркую суперобложку книги и Хэйзл Орм за ее тщательное редактирование, а также ее энтузиазм и добрые слова. Большое всем вам спасибо!

Мне очень повезло, что моим агентом была Джулиет Машенс. Ее советы, решительность и талант способствовали тому, что мои книги изданы в более чем двадцати странах. Ее поддержка и дружба в течение многих лет (а также любовь к пушистым и иногда непослушным кошкам) неоценимы. Она умеет меня развеселить, держать меня в тонусе, да и просто она лучшая! И, конечно, я в долгу перед Лизой Деблок, Кией Эванс и Рейчел Нили из замечательной команды «Машенс энтертейнмент».

Отдельная благодарность моим иностранным издателям, особенно «Пенгуин Ферлаг» в Германии, Саре Стайн, Кристин Чиполла и остальным членам команды «Харпер Коллинз» в США и Канаде.

Огромное спасибо моим коллегам в Юго-Западной Англии – Тиму Уиверу, Джилли Макмиллан и Келли Тейлор – за их поддержку, рекомендации, встречи и хорошее настроение. Я писала эту книгу одновременно с Келли, которая работала над своим последним детективом, и мы договорились трудиться в тандеме, ежедневно поддерживая друг друга.

Конечно, как всегда, благодарю мою чудесную семью, особенно маму Линду и сестру Саманту, за то, что они читали первоначальные варианты моей книги до того, как я сдала их в издательство. Спасибо моему папе, приемным родителям, сводным братьям и сестрам и родителям мужа.

Хочу отдельно сказать спасибо своему мужу, Таю, и моим детям, Клаудии и Айзеку, за то, что терпели мои бесконечные разговоры о сюжетах и окончательных сроках. Люблю вас!

Выражаю глубокую признательность всем блогерам и рецензентам за их многолетнюю поддержку. Спасибо вам за все, что вы делаете; вы потрясающие!

И, наконец, эта книга посвящается вам, мои дорогие читатели, всем тем, кто читает ее здесь, в Соединенном Королевстве, и за рубежом. Без вашей поддержки я не смогла бы проделать эту работу, которая – забудем о черновой ее стороне – безусловно, работа моей мечты. Поэтому огромное вам спасибо. Спасибо за то, что вы покупаете, берете читать, рекомендуете друзьям мои книги. Это дает им шанс существовать во всем мире.