— Старик, сидевший рядом с Чжоу в тот день, когда его застрелили? Копаем, но пока на него немного. Бывший военный, уволился из армии сто лет назад, живет в Европе, британское подданство.
— Питер Шан — подпольный торговец оружием. Он мне сам сказал.
— Это полезная информация.
— Зачем Чжоу приезжал в Рим?
— Не знаю.
— Не много же вы знаете, инспектор.
— Вы знаете куда больше, чем я. Вот почему нам так хочется найти вас.
— Я убил Чжоу Сехэ, правительственного чиновника. Это двадцать лет за решеткой. Так что вы простите меня, что я не сдаюсь.
— Информаторам под прикрытием дают меньше.
— Я уже был под прикрытием, если помните. И видите, куда меня это завело.
— Так на кого вы работаете?
— На этот вопрос я ответить не уполномочен.
— Если вы не хотите говорить, как я найду того, кто хочет вас убить?
— Вы полицейский. Делайте свою работу.
— Вы уже работали на них, когда вступили в Иностранный легион? Вы были на задании?
— Видите фонарь у себя за спиной? Посмотрите на лампочку вверху. Смотрите очень внимательно.
У подчинился. Он смотрел минуту. Две минуты. Ай Ли скрылся. У плотнее запахнул пальто. Не хватало еще простудиться.
Итак, Ай Ли был в такой же растерянности, как и он сам. Ну что же, по крайней мере собственность паркового хозяйства испорчена не зря: теперь У был уверен, что Ай Ли, как и Качок, работал на некое официальное ведомство. Теперь нужно только найти, сколько таких «ведомств» имеется в военной разведке.
Забежать домой, чтобы переодеться в сухое? Нет, слишком мало времени.
Он поспешил в Министерство обороны и с удовлетворением убедился, что Сюн все еще в офисе.
— Инспектор У, с вас капает, посмотрите, в каком вы виде! Я велю принести имбирного чаю.
— Не стоит, полковник. Но мне хотелось бы поговорить с Ло Фэньин.
У было знакомо выражение, появившееся на лице Сюна. Впервые он увидел его в отеле «Лорел».
— Нам понадобится официальный запрос из бюро. В связи с каким делом это нужно?
— Она проходила снайперское обучение вместе с Чэнь Личжи и Ай Ли, теми двумя европейскими снайперами. Я бы хотел знать, что она может рассказать, и общалась ли с кем-нибудь из них.
— Без протокола? Не как свидетель? В качестве дружеской услуги?
— В качестве услуги.
— Я спрошу ее завтра.
У проглотил полчашки имбирного чаю и распрощался. Сюн помахал ему вслед.
— Я слышал, инспектор, вы уходите на пенсию через четыре дня.
— Через три, согласно трудовому законодательству, — показав на свои часы, ответил У.
Холодный, дождливый час пик. Такси не было, поэтому У влился в толчею у метро. Он обдумывал, не сказать ли Сюну, что Ли вернулся в Тайбэй, и спросить, к кому, по мнению Сюна, Ли может обратиться за помощью. Прав ли У? Может ли это быть Ло Фэньин?
Или же в жизни Ли на Тайване было еще что-то, чего не мог обнаружить сын У?
Он собирался наведаться в социальные службы и проверить записи об усыновлении Ли Би Цзуи-нем, но они уже будут закрыты. Тогда назад, в контору, повидаться с Умником.
В прицел Ай Ли видел человека лет пятидесяти, с седеющим «бобриком», стоявшего выпрямившись, невзирая на ветер и дождь. И он не вздрогнул при всех трех выстрелах. Не похож на типа, которые лгут. А если бы и солгал, то что?
Уложив винтовку в футляр, он покинул парк. У не сказал ему ничего толкового. Итак, кто следующий? Кого еще он знает?
Все эти пять лет вдали от Тайваня Ай Ли тосковал по нему. Теперь, вернувшись, он здесь в совершенном одиночестве. Язык ему знаком, пища знакома, но из-за постоянного чувства незащищенности все кажется чужим.
Он натянул на лицо капюшон и зашагал в дождь, мимо автобусных остановок и станций метро; прошел мимо полицейского участка, в окне которого висел новый плакат: «особо опасные». Вот он, Ай Ли, с самого верху.
За информацию, способствующую аресту, предлагались вознаграждения. Все весьма щедрые, а за самого опасного из них, Ай Ли, десять миллионов тайваньских долларов.
Умник был не в настроении для своих обычных шуточек, а У потягивал горячий имбирный чай. После того как шеф покинул бюро, никто в течение пяти минут не сказал ни слова.
Инструкции шефа были просты: пока нет достаточных оснований для того, чтобы связать эти три смерти в Европе и две на Тайване, они будут расследоваться по отдельности. Все свидетельствовало о том, что Чжоу Сехэ убит Ай Ли. Был выдан общеевропейский ордер на его арест в связи со смертью Чжоу, Качка и неизвестного в Тельче, и, разумеется, тайваньские власти выдали собственный ордер. Что касается мотива: вероятно, старая вражда или ссора из-за денег. У не имел доказательств, подтверждающих его теорию о коррупции в отделе разведки, и она не подлежала обнародованию.
Дела Цю Цинчи и Го Вэйчжуна тоже рассматривались раздельно. Цю был застрелен, и полиция вела активное расследование. Вскрытие Го показало, что он тоже был убит, но не исключалась возможность самоубийства, и не было соображений, кто мог убить его. Поэтому дела были разделены и поручены разным следователям.
— Найдите факты! — рычал шеф на обоих своих подчиненных. — И арестуйте Ай Ли. Ордер уже выдан, вы двое свяжитесь с местными участками, и пусть его найдут!
И что касается татуировок, связывающих смерть Чэнь Личжи с неубедительным самоубийством Го Вэйчжуна:
— Минуту назад это были шпионы вражеской разведки, теперь тайные общества? Не может быть сразу и того и другого, и я не хочу, чтобы эти теории просочились в новости. Не дайте себя втянуть в интриги, которые тут кто-то завел. — С этим словами шеф испепелил взглядом офис и вышел.
Все сидели, склонившись над столами, и работали так тихо, что, казалось, кто-то отключил звук.
Первым заговорил Умник:
— У, ты слышал, что он сказал. Как будем баланс подбивать?
Я ухожу на пенсию. Завтра вечером прощальный банкет в мою честь.
— А я, значит, останусь конюшни чистить? Друг, называется. Ты это серьезно?
— Расскажи, что ты еще узнал в Италии. И давай сюда ту бутылку, которую ты привез, я посмотрю, какие у меня соображения.
Умник встал и затянул речитативом, сопровождая его движениями тайцзи:
— Я должен претерпевать сие унижение, дабы достичь результата. Человек в моем положении не может опуститься до того, чтобы жахнуть уходящего на пенсию коллегу бутылкой по голове.
— Недурное винцо, почем брал?
— Ладно, я первый. Все началось, когда Ай убил Чжоу. Мы опознали троих за столом: Чжоу Сехэ, военный советник тайваньского правительства, в Риме по неизвестным нам причинам. Слева от него Шэнь Гуаньчжи, отставной сержант армии, ныне торговец оружием, путешествующий с британским паспортом на имя Питера Шаня. Третий — не русский, а украинец по имени Агафонов, бывший депутат, теперь лоббист. Итальянцы подтвердили, что Агафонов выехал из страны, украинцы говорят, что не знают, где он. И я думаю, что шеф прав. Сначала нам нужно найти Ай Ли.
— Мы понятия не имеем, почему он убил Чжоу, у нас нет оружия, у нас нет признания. А на догадках далеко не уедешь.
— Мы не продвинемся, пока не узнаем, для чего Чжоу приехал в Рим.
— А итальянцы что думают?
— Предполагают, что обсуждал продажу оружия, а Шэнь организовывал покупку от имени того, кого представлял Агафонов.
— И что же украинцы могут продать? Автоматы Калашникова? У нас своего стрелкового оружия навалом.
— Ответ может дать только администрация президента. Не может быть, чтобы они не знали, зачем Чжоу ездил в Рим.
Умник потребовал назад бутылку и налил большой бокал.
— У меня потрясающая идея, У, но не думаю, что ты ее одобришь.
— Ну давай послушаем.
— Посмотри, кто тут замешан. Министерство обороны укрывает Ло Фэньин. Вдова Цю критикует министерство по телевизору. Остается вдова Го. Говоришь, ее запугивают? Что, если ты устроишь с ней встречу? Я это сниму на видео, мы передадим запись на телевидение. Тогда тот, кто посылает ей угрозы и пачки денег, всполошится и снова свяжется с ней. Установим камеры в ее квартире, выделим охрану. Мы сцапаем запугивателя и посмотрим, куда нас это приведет. Это может оказаться тем самым прорывом, который нам нужен.
— Использовать гражданское лицо как наживку? Дешевый прием, Умник, я так не играю.
— У, на твоих нравственных принципах далеко не уедешь. Ладно, мы с ней честно это обсудим и установим круглосуточную охрану.
— А Европа?
— Через пару дней мы установим личность погибшего в Тельче. Итальянцы правильно определили, что Чжоу, Ли и Качок — все тайваньцы, и предполагают, что человек из Тельча тоже. Проверяют пограничные записи. И еще я привез отпечатки пальцев — правда, их нужно проверить, это займет какое-то время.
У напряженно соображал: что сказать вдове Го?
— И нам понадобятся люди, наблюдать за тобой, когда ты поедешь на встречу с этим главарем тайного общества…
У углубился в свой мобильный.
— Эй, повнимательней во время совещания!
— Сообщение от твоего племянника.
— Опять что-нибудь взламывает? Как-то несолидно нам полагаться на мальчишку.
— Он говорит, что Ло Фэньин тоже сирота.
— Что? Кто сирота?
— Ло Фэньин.
— Они что, все сироты?
— Пора снова повидаться с Хуан Хуашэном. Чего-то он недоговаривает.
12. Район Цзиньшань, Тайвань
Ни зимой, ни летом Хуан Хуашэн не накрывал ступни одеялом. Этой ночью, в девять часов, его разбудил холодок сквозняка, пробежавший по ногам.
— Сяо Ай, это ты? — позвал он, втягивая ноги под одеяло.
Черная тень, прильнувшая к стене, отозвалась:
— Так точно.
— Хорошо. А к чему вся эта загадочность? — спросил Хуан; включив свет, он сел на постели и потянулся. — Ну, иди сюда, обнимемся.
Ай Ли подошел, с трудом сдерживая рыдание.
— О чем можно плакать в твоем возрасте? Хорошо, что тебе пришло в голову появиться именно в такой час, ведь здесь уже была полиция.
Ай Ли перестал всхлипывать.
— Ты ведь собирался объехать мир на мотоцикле, когда выйдешь на пенсию, а сам креветочную ферму открыл.
— Ой, ты помнишь, что я тогда говорил? У меня это всё еще в планах, но для людей вроде меня существуют правила. Три года после выхода на пенсию я не имею права выехать из страны.
— Кто сейчас вместо тебя? Куколка?
— Мою прежнюю работу перехватил какой-то политик. Прежде заседал в законодательном комитете, на выборах потерял место. Правительство дало ему работу. Не знаю, он там просто ради зарплаты и шофера или они натаскивают гражданского, чтобы тот возглавил министерство. Он, правда, взял к себе Куколку секретаршей.
— Теперь ясно.
— Что?
— На ней были все телефонные звонки.
— Не на обед тебя звала, надо полагать.
— Она передала мне приказ убить Чжоу Сехэ.
— Она сама, не ее начальник? Так значит, приказ убить Чжоу поступил через ее босса. И ты выполнил приказ?
— Да.
— Это против правил.
— Почему?
— Должно быть только одно контактное лицо для связи с тобой. Он не должен был поручать ей звонить тебе.
— Мне тогда это не показалось важным. Я спросил, где ты, она не смогла ответить.
— Ли, как солдату я отдаю тебе должное. Все эти годы ты выполняешь приказы. Представляю, в какой ты ужас пришел, когда узнал, что Качка послали убить тебя.
— Я не знал, пока не увидел его в прицел.
Айронхед кивнул.
— Глаза у него были всё такие же ненормальные.
— Качок давным-давно расстался с армией. По слухам, они с подружкой держали в Юнхэ лавку или что-то вроде того. На нас он не работал, я бы знал.
— Кто заказал Чжоу? И кто приказал Качку убить меня?
— Наверняка один и тот же человек.
— Я так и подумал. Поэтому и вернулся. Если я их не выслежу, они от меня не отстанут. Я встречался с торговцем оружием, который был с Чжоу в Риме. Питер Шан. Он знал Дедулю.
— Шэнь Гуаньчжи. Да, он работал с твоим дедом. Возможно, ты видел его, когда был совсем маленьким, а сейчас, конечно, забыл его. Они дружили, эти двое. Много лет назад, когда твой дед служил механиком, им обоим предложили испытать M14, которую сделали американцы. Вот так у нас появилась Т75.
— Что мне теперь делать?
— По всему видать, пора Айронхеду завязывать с пенсией. У меня остались кое-какие знакомые. Но тебе нельзя терять голову. Этих людей трудно выследить.
— Насколько трудно? Труднее, чем тех, на кого ты прежде работал?
— Президент не хочет, чтобы кто-то знал, зачем Чжоу был в Риме. Скажем, они весьма немолоды, и их очень трудно найти.
— Тем меньше причин для тебя впутываться. Айронхед хлопнул Ай Ли по плечу.
— А я никогда и не выпутывался. Кстати, из этого можно выжать все возможное. Я уж лучше потягаюсь с президентами и министрами, чем с упрямым старым солдатом. Тебе есть где остановиться? Поспи здесь, на завтрак будут креветки.
— Спасибо. Но ты всегда говорил, что снайперы работают в одиночку. Мишень поменьше.
— Ха, ты еще помнишь всю эту чепуху?
Порывшись в ящике стола, Айронхед нашел очень маленький и очень старый телефон.
— Вот, возьми. Детский телефончик, без прибамбасов, с него можно позвонить только на один номер. Заблудившийся ребенок или старик может обратиться за помощью.
— Или к тебе?
Айронхед рассмеялся.
— Я сам позвоню, когда узнаю что-нибудь.
Ай Ли подвесил телефон за шнурок на шею. Совсем как ребенок.
Отдел борьбы с организованной преступностью всю ночь разрабатывал план. Одна группа засядет на Синьчжуйской станции скоростной железной дороги, другая полетит на полицейском вертолете, который будет следовать за маячком, вставленным в каблук У.
Умник и У отправились на креветочную ферму и проторчали там до четырех утра. Ворота были наглухо закрыты на цепь, деревянная табличка оповещала о том, что хозяин отбыл в теплые края и вернется через неделю.
Звонок в местную полицию мало чем помог: Хуан приобрел это место около шести месяцев назад и не давал никаких поводов для беспокойства.
— Думаешь, он там? — спросил Умник. — Не думаю, что ему особо есть куца еще пойти.
— Нам понадобится ордер на обыск. Это займет время.
— Нет у нас времени.
Они обошли изгородь по периметру, ища прорехи и камеры. Не найдя ничего, перелезли через нее.
В центре площадки располагался вытянутый овальный пруд, защищенный навесом от солнца и дождя. Вдоль пруда были расставлены табуретки для клиентов, а на подставке выстроились десятки бамбуковых удочек — аккуратно, как оружие в арсенале.
За навесом стояло кирпичное здание из двух комнат. В передней размещался кабинет: письменный стол, белая доска с нацарапанными на ней телефонными номерами. Позади спальня: кровать, стол, ноутбук. Постель аккуратно заправлена, армейское зеленое одеяло натянуто так туго, что кажется пришпиленным к кровати. Под нею три пары обуви: пластиковые сандалии, шлепанцы и кроссовки. Умывальный таз, в нем мыло, шампунь, зубная щетка и паста, металлический стакан. Казарма в гражданском исполнении. На столе пять книг, все о рыбалке. Ноутбук включен, на экране заставка. Хуан ушел совсем недавно и определенно не переживал о счетах за электричество.
— Что думаешь?
— Он здесь не живет. Слишком уж чисто.
— Звони в контору. Скажи, пусть проверят недвижимость и отчетность по налогам.
— Понадобится разрешение прокурора.
— Ты ведь знаешь Ли из налоговой, верно? Примени творческий подход, вечно тебе правила мешают. Ты уходишь на пенсию, чего бояться? И найди кого-нибудь, чтобы тут посматривали.
Все их сотрудники были заняты, поэтому У подключил к наблюдению местную полицию. А у тех методы были аховые: старая машина у перекрестка, в которой камера фиксировала проезжающие туда или оттуда автомобили.
Единственная дорога вела к морю и к шоссе Цзиньшань. А еще можно перейти через горный перевал и выйти к шоссе Янцзинь. Но даже если Хуан и Ай Ли в отличной форме и не прочь прогуляться, они попали бы на камеру, выйдя к магистрали.
— Тебе нужно ехать в Синьчжу. Мы раскинули сеть: теперь подождем, кто в нее попадется.
Выбора не было.
Умник и У упустили и Хуан Хуашэна, и Ай Ли.
Ли не поехал по шоссе Цзиньшань и не отправился по живописному маршруту к шоссе Янцзинь. Он сел на мотоцикл и по горным тропам рванул на север, в Даныпуй.
К северу от Даныпуя строился новый город; половина квартир в его домах-башнях еще пустовала. Обогнув стройки, Ай Ли направился в гавань, где отыскал почти законченное здание, и взобрался по лестнице, у которой все еще отсутствовали перила. На седьмом этаже, под дождем и ветром, хлеставшим через пустые окна, он выбрал подоконник, уселся и через телескопический прицел стал изучать дом напротив.
Пятый этаж; он прикинул, что это должно быть третье окно слева. Света нет, тем не менее он набрал давно не используемый им номер, который легко восстановил в памяти.
Телефон в квартире звонил и звонил, потом перестал. Ли набрал снова.
Сонный женский голос:
— Алло?
— Куколка?
Молчание, но вспыхнул свет, и он различил фигуру за занавеской.
— Ли?
— Давно не виделись.
— Ты где?
— Как поживаешь?
— Ты вспомнил мой номер?
— Ты же мой вспомнила.
Оба помолчали, слушая дыхание друг друга.
— Видел Айронхеда?
— Да. А теперь хочу видеть тебя.
Теперь молчала только она.
— Куколка, можешь объяснить, что происходит? Силуэт за занавеской двигался. Похоже, она одна.
— Ты в самом деле хочешь знать?
— Да.
— Надо будет встретиться.
— Ты не можешь сказать мне сейчас?
— Это работа. Я не могу говорить об этом по телефону. И я хочу тебя видеть.
— Хорошо. Когда?
— Ты помнишь, где мы обедали перед твоим отъездом во Францию?
— Место еще цело?
— Да. Завтра в семь?
— В семь.
Ай Ли нажал отбой. Фигура за занавеской оставалась так же неподвижна, как прицел в его руках. Затем загорелись еще лампы, и фигура исчезла.
Он зашел в переулок у стройплощадки. Дождь не прекращался. Даньшуй, сплошной дождь и никакого тепла. Холод такой, что, как говорят здесь, до сердца достает.
Отъехала вверх металлическая дверь подземного гаража в доме напротив, и из него вырвался, чуть не взмыв в воздух на выезде, ярко-красный «мини-купер». Ай Ли с потушенными фарами последовал за машиной до шоссе — не более чем тень под гонимым ветром дождем. Тень, в которую воплотились пять лет отчаянной тоски.
Красный «мини-купер» презирал ограничение скорости и многочисленные камеры. Вероятно, штрафы Куколку не волновали. В отличие от Ай Ли на краденом мотоцикле. Но вот «мини» свернул на эстакаду у реки — мотоциклам проезд запрещен, и другие водители не преминут известить полицию. Ай Ли лихорадочно пытался вспомнить карту дорог Тайбэя, потом съехал на улицу Чэндэ, повернул на Чжуншань Бэйлу в направлении улицы Миныпэн Дунлу.
Красный «мини» остановился у офисного здания. Ай Ли затормозил и взглянул на тринадцатый этаж. Там горел свет.
Он бывал здесь, много лет назад. Он, Качок, еще несколько человек, включая Ло Фэньин. Вечеринка, устроенная Айронхедом в баре, владельцем которого был его друг Цзинь. Качку пришлось тащить отрубившегося Ай Ли в машину, и Айронхед промчал их через ворота казармы. Охранники наябедничали бригадному командиру, но на этом все и кончилось.
Из-за здания появился серебристый «порше» и подкатил к «мини». Куколка вышла, взяла с заднего сиденья сумку и пересела в «порше».
Ай Ли не последовал за ними. За «порше» ему было не угнаться.
Дождь настиг его, гонимый ветром вниз по реке и вдоль улицы Миньшэн Дунлу.
Возможно, намокли свечи зажигания. А может быть, бедный старина байк просто выдохся, перетрудившись в такую слякоть. Ай Ли оставил мотоцикл у машины Куколки: старый «кавасаки» в компанию одинокому «мини». Может быть, вернувшись, она почувствует исходящее от них разочарование.
Умник и У сидели в «Лай лай соймилк»: один — мученик джетлага, изнуренный просмотром пяти фильмов подряд на борту самолета; второй — слишком занятой и даже не помнящий, сколько ему осталось до пенсии. Каждый держал в руках миску с горячим супом с тофу; между ними стояли блюда, напичканные куца большим количеством калорий, чем было под силу употребить двум мужчинам, далеко перешагнувшим черту среднего возраста.
— У тебя завтра пенсионный банкет?
— Ага. Шеф сказал, тоже будет.
— А насчет того, чтобы ты остался, он ничего не говорил?
— Да ладно тебе. Знаешь, как говорит мясник на нашем рынке? Мясо приходит, мясо уходит, а тесак остается.
— Что\'? Это шеф-то мясо? Поосторожнее, я напишу в «Полицейский ежемесячник».
— В нашей работе, Умник, существуют две категории людей. Первая предана работе, служению народу. Они считают себя чем-то вроде героическою магистрата, сражающегося с преступностью, типа судьи Пао
[26] в том шоу, и думают, что выйдут на пенсию, гордые своей чистой совестью. И они выйдут и будут сидеть за обедом в каком-нибудь дешевом кабаке, и вдруг войдет какой-нибудь толкач или бандюк, которого они упекли лет двадцать назад: ба, да никак это Умник, начальник отдела борьбы с организованной преступностью! Что ты здесь делаешь, вот это да, давай-ка угощу тебя стейком и стаканчиком бордо. Второй тип не слишком предан работе, и в свободное от нее время занят тем, что делает себе друзей. Если они могут не гнать, они не гонят, если могут подставить вторую щеку, они ее подставят. Поэтому их все любят, и еще до выхода на пенсию они украшают офисы в небоскребе «Тайбэй 101» и могут там поиграть в начальника. Вполне возможно, у фирмы будет американский филиал, куда пристроят вашу дочку, чтобы ей хватало налички, пока она учится. «Я буду заботиться о ней, как о родной», всякая такая хрень.
— И что ты хочешь всем этим сказать?
— Бюрократы приходят и уходят. Ты сколько видел начальников нашей конторы? Вспомни мясницкий тесак. День за днем крушить кости, рубить фарш. Разделать тысячи туш, но остаться тесаком. И всякий, пообедав, говорит: какая прекрасная свинина. Ты когда-нибудь слышал, чтобы хвалили тесак?
— Правильно говоришь. — Умник крикнул хозяину: — Одно лукошко баоцзы с поросятиной нам.
Друзья сидели и ели, пустые миски сменялись полными под аккомпанемент непрерывного дождя за окном.
— Так ты, значит, собираешься стать частным детективом у своего приятеля?
— Может быть. Отловил парочку мужей-ходоков, отыскал несколько заблудившихся котов, оттрубил свое — и домой к ужину. Зарабатывай карму, пусть боги будут довольны. Как знать, вернусь мажором с крутой спортивной тачкой.
— Столько лет тебя знаю и никогда не задумывался, какой ты тоскливец, У.
— Разве я виноват? Понятно же, что мы раскрыли бы это дело, если бы администрация президента дала нам необходимую информацию. Но у них рот на замке. Они скорее дадут нам запустить руку в трусы своей прабабушки, чем раскроют драгоценный государственный секрет. И вот мы, копы, ищем отпечатки пальцев и обуви, а эти поплевывают на нас сверху. Почему нам приходится быть судьями Пао, когда они прикрываются государственными тайнами?
— У, поосторожнее, ты становишься циником.
— А что насчет Ай Ли? Живет себе припеваючи, и с чего тогда вдруг хвататься за винтовку? Идет и палит в человека, которого никогда не встречал, — и становится объектом смертельной травли. Или взять Качка. Стало ему скучно, и он решает прогуляться за тысячу миль до Италии и убить человека, который был его лучшим другом? И двое военных умирают здесь, на Тайване, но я прошу Сюна поговорить с Ло Фэньин, а реакция такая, словно я пытаюсь назначить свидание его жене.
— Ты видел его жену? Какая она?
У справился с искушением раскроить сияющий череп Умника.
— Может, тебе. У, еще супа взять? Мой отец ушел на пенсию из полиции, когда ему было пятьдесят пять, пошел перебирать бумажки в конторе, чтобы было на что растить троих сыновей. Когда я поступил в академию, он усадил меня рядом и сказал: сынок, не думай, что это плохая работа. Ты правительственный чиновник, хотя и младший. А в правительственной работе только одно правило: не рвись наверх, просто смотри, как бы не оказаться внизу. Не бери взятки только потому, что видишь, как это делают другие. Но если кто-то раздает деньги, не упусти свою долю. Молись богу войны на работе и получай повышения, стань богатым. Потом возвращайся домой и молись о тишине и покое. Подожди тридцать лет, и сможешь снять форму, вернуть оружие и поздравить себя с тем, что уцелел.
— А ты явно не послушался его, потому что лезешь наверх. По крайней мере, ты залез выше меня.
— Выше лезешь — быстрее надорвешься. Хотел бы я, как ты, выйти на пенсию. Я-то знаю, что никогда не выбьюсь в начальники конторы, но не могу отказаться от того статуса, который у меня есть. Никакая большая компания меня не возьмет, как моего отца. Я пока не в тех годах, чтобы получить крутую должность, а обидеть меня, предложив что-нибудь помельче, они не рискнут. Плюс я никогда не помогал их сыновьям, снимая обвинения в торговле наркотой, не препятствовал журналам публиковать фото их дочерей с женатыми мужчинами. Ты должен делать всю эту мелкую хрень для них, У, или, выйдя на пенсию… Я знаю, что буду делать! Буду постоянно шляться в твое детективное агентство и вытаскивать тебя выпить.
Синхронно зажужжали сигналы, и оба одновременно схватились за телефоны. Умник посмотрел на У, У посмотрел на Умника. Как старший по званию, Умник проговорил первым:
— Твою мать… отец Ло Фэньин умер за четырнадцать лет до ее рождения?!
Часть третья
Приготовление жареного риса с яйцом — наука невеликая. Хорошие яйца, вчерашний рис, зеленый лук, сильный огонь. Ветчина, креветки или свинина с гриля добавляются по желанию. Тан Лусунь, автор книги о традиционной китайской кухне, дает следующие указания: добавить холодный рис в горячий вок и поджаривать, пока рис не начнет потрескивать. Вот, попробуйте. И помните: рис надо постоянно перемешивать.
1
Начиная с XIV века султаны Оттоманской империи отбирали мальчиков из христианских семей Центральной Азии. Этих мальчиков, рабов, обращали в ислам, давали им образование и делали из них солдат. Эти мальчики становились личной охраной султана. Они были преданы исключительно султану, не брали жен и не зачинали детей. В храбрости им не было равных.
Ученые считают, что христианские сироты пользовались большим спросом, поскольку в Оттоманской империи у них не было семей и они были верны только султану, который заботился о них. Их было легче превратить в безжалостных убийц.
В I веке ханьский император У отбирал детей мужского пола у своих побежденных врагов для обучения в своей гвардии. Известные как «императорские сироты», эти мальчики сделались личными телохранителями правителя.
Может быть, это объясняет дела Ай Ли, Качка и Ло Фэньин? Сироты, обученные сражаться за хозяина?
В регистрационных документах значилось имя ее отца: Ло Мэйчжи. Матери не указывалось. Результаты поиска выдали семнадцать человек с именем Ло Мэйчжи на Тайване. Семеро не подходили по возрасту, пятеро уже умерли. Оставалось еще пятеро. Устанавливать с ними контакт необходимости не было, поскольку — компьютерный поиск по идентификационному номеру, закрепленный за именем в per ис грационных документах, вскоре выдал ошеломляющий результат: Ло Мэйчжи, указанный как отец Ло Фэньин, скончался от болезни в Мяоли в тысяча девятьсот семьдесят третьем году.
Значит, они взяли имя мертвеца и записали его отцом Ло Фэньин?
Умник ударил кулаком в ладонь:
— Императорские сироты? Недурно, звучит как фильм про кун-фу.
У записал адрес Ло Фэньин на клочке бумаги и передал подчиненному.
— Захватите пару ребят. Мы едем сюда.
Перед выездом У как всегда, проверил адрес по гугл-картам.
— Ваше превосходительство господин Умник! Мы не можем ехать.
— Почему не можем? Шишки на ногах? Артрит? — Бессонная ночь и переедание обеспечили Умнику воспаленные глаза и дурное настроение.
— Это на улице Бэйань, сорок девять. Министерство обороны.
С какой стати использовать Министерство обороны как адрес прописки?
— И что теперь?
— Мы нашли ее приемных родителей?
Ответа ни у кого не было. Умник хлопнул рукой по столу и взревел:
— Мы их нашли или нет?!
На это ответ был.
— Нашли, но тут неувязка. Мы собирались вернуться и попросить проверить результаты.
— Какие результаты?
— Ее удочерил некто Хо Дань.
— Ну отлично, отправьте кого-нибудь найти Хо Даня!
— Прошу прощения, но Хо Дань в Синьчжу.
— И что, это на краю света?
— И родился в тысяча девятьсот сорок первом.
— В тысяча девятьсот сорок первом?
— Да. Сейчас ему было бы семьдесят пять. Будь он еще жив.
— Ло Фэньин двадцать девять. Значит, когда ее удочерили, Хо Дань было бы сорок шесть, не умри он в восемьдесят первом, в сорок лет.
— Значит, ее настоящий отец умер в тысяча девятьсот семьдесят третьем, приемный отец умер в восемьдесят первом. А она родилась в восемьдесят седьмом. Что за черт, кто устроил ей фальшивого папашу, потом фальшивого приемного папашу? Придется потолковать с отделом регистрации.
У вытащил Умника проветриться, пока тот не разнес весь полицейский участок.
Кое-что начало проясняться. Процедуры удочерения Ло Фэньин и усыновления Ай Ли и Качка были тщательно подтасованы социальными службами под давлением неких высокопоставленных сил. Только таким образом Чэнь Ло в возрасте пятидесяти трех лет мог усыновить Качка; или Би Цзуинь в возрасте пятидесяти восьми — Ай Ли. Или Хо Дань с того света удочерить Ло Фэньин.
Чэнь Ло, Би Цзуинь и Хо Дань — все они были отставными военными.
И это не могло быть простым совпадением.
Все три усыновления нужно было расследовать.
Кто подписал разрешения трем пожилым мужчинам, неженатым пожилым мужчинам, пожилым мужчинам, гниющим в могиле?
Не так уж это сложно: наведаться в местные социальные службы и отделы регистрации, поднять исходные записи, и всё откроется.
Сложность заключалась в другом: что делать, если этих исходных записей больше не существует?
Но если записи можно найти и те, кто подписывал разрешения, все еще на этом свете, им можно будет задать кое-какие вопросы.
Если они все еще на этом свете. Если они все еще на этом свете, придется поздравить их с долгими годами жизни и спросить, не могут ли они помочь с расследованием. И, может быть, они в точности объяснят, кто попросил их обойти закон. А может, и не объяснят.
И что делать бюро, если исследование выведет на кого-то стоящего слишком высоко, чтобы до него можно было дотянуться? У Ло Фэньин явно имелись друзья на важных постах в министерстве, иначе она не была бы там прописана.
Усыновление не могло совершиться без заключения суда о смерти или отсутствии биологических родителей и постановления социальных служб о том, что усыновители отвечают требованиям. Если все прошло гладко, то в отделе регистрации создается новая учетная запись. У кого же имелись такие хорошие связи, послужившие порукой тому, чтобы все это осуществилось?
— У помнишь, что ты сказал, когда мы ели суп?
— Насчет чего?
— Насчет двух типов людей и как я обнищаю, когда выйду на пенсию, и мне придется умолять тебя, чтобы ты вывел меня пообедать?
— Помню.
— Что случится, если я разозлю шефа? Или какой-нибудь загадочный отдел разведки? Или даже администрацию президента?
— Тебя сошлют на острова Мацзу
[27]. Там делать нечего, сможешь спокойно сидеть там пенсии.
— Опять ты со своими страшилками.
— А еще можешь проявить характер или потребовать досрочного выхода на пенсию.
— И что тогда?
— Хватит себя жалеть. Мы все знаем, где работает твой брат, и мы все знаем, что тебя дожидается должность начальника охраны банка.
— О, а это легкая работа?
— Настолько легкая, что будешь там помирать со скуки. Ограбили банк — страховка платит. Пожар начался из-за окурка — страховка платит. Папарацци зацепили твоего брата с любовницей — звонишь по старой памяти в полицию, и парочка бандитов отводит их в темный переулок и убеждает не продавать фотографии. Жизнь, исполненная богатства и славы.