– Оставь, Марк! – Надежда оттолкнула его. – Это не смешно!

– Не смешно?.. Тебе не смешно, говоришь? – Поникнув, Марк горестно отступил. – Ты даже не представляешь, как мне сейчас больно. Чувствую себя так, как будто по мне потоптался слон. Какая же ты жестокая…

– Ты не знаешь, что такое жестокость и боль.

– Не жонглируй словами, Наденька. Это неумно.

– Тебе нужны факты? – Надежда открыла ящик стола, достала оттуда кольцо и швырнула его на столешницу: – Вот! Ты подарил мне его и в тот же день подал заявление в ЗАГС. Но только не со мной, а с Мариной.

– Смотри-ка… не выбросила, – тихо проронил Фридманович, будто оправдываясь.

– Забери его.

– Зачем? Можешь его носить. Астраханский тебе такого не подарит.

– Из рук Астраханского я приму даже медное.

– Вот видишь… Ты никогда меня не любила.

– Прекрати разыгрывать трагедию, – приказала Надежда. – Я слишком хорошо тебя знаю.

Их перепалку прервал телефонный звонок. Надежда ответила:

– Слушаю…

Из трубки прозвучал голос Антона Шелегеды:

– Передайте вашему приятелю, что я беру его на работу.

– Откуда у вас мой телефон?

– Вы это устроили нарочно? – Шелегеда отвечал вопросом на вопрос. – Двадцать минут в ожидании примерки – только уловка? Кто он вам?

– В каком смысле? – растерянно проронила Надежда.

– Этот Фридманович кем вам приходится? Любовник или приятель?

– Он мне никто.

– Не врите… Я все про вас знаю. Вы состояли с ним в связи несколько лет.

– Да как вы смеете!

– А что в этом такого? Я должен знать подноготную человека, с которым имею дело.

– У нас с вами нет общих дел.

– Я плачу вам большие деньги, не забывайте, – сухо заметил Шелегеда. – Передайте Фридмановичу, что завтра с ним свяжутся люди из моего секретариата.

Нажав отбой, Надежда выразительно посмотрела на Марка.

– Что? – спросил он.

– Шелегеда взял тебя на работу.

Глава 8

Забытый костюм

– Позволите? – Протопопов заглянул в кабинет и запоздало постучал в дверной косяк.

– Проходите, Иван Макарович! – Надежда забрала со стола портфель Марка и сунула ему в руки. – Фридманович уже уходит.

– Не побеспокоил? – Протопопов обменялся рукопожатием с Марком и, попрощавшись с ним, прошел к столу.

– Чаю? – осведомилась Надежда.

– Спасибо, уже пил. Ираида Самсоновна обеспечила нас кипятком и заваркой.

– Как продвигается раследование?

– Подождите… Сначала спрошу я. – Иван Макарович тяжело опустился в кресло: – Что за человек ворвался в оперативную комнату?

– Он наш клиент.

– Тогда почему он разгуливал по служебным помещениям?

– Искал меня.

Протопопов достал блокнот:

– Его имя и фамилия?

– Антон Шелегеда.

– Ого! – Иван Макарович скроил ошеломленную мину. – Тот самый?

– Вероятнее всего – да.

Протопопов тут же захлопнул блокнот и сунул его в карман.

– Это меняет дело. И все-таки его нужно проверить.

– Не думаете же вы, что он убил и расчленил всех этих людей?

– Нет, не думаю. Но мне хочется понять, зачем Шелегеда ворвался к нам. С каким умыслом?

– Такой уж он человек. Для него невозможного мало.

– А-ха-ха, – рассмеялся Протопопов. – Знакомая фраза. Это из «Жестокого романса»?

– Из «Бесприданницы», – с улыбкой уточнила Надежда.

– Так о чем вы меня спрашивали?

Надежда повторила вопрос:

– Как продвигается расследование?

– Ах да! – Иван Макарович горестно покачал головой. – Ребята прочесали окрестные дома, опросили большую часть жильцов. Никто ничего не знает, никто ничего не слышал. Траншею прошлым летом видели все. Как зарывали, помнят. И больше – ничего. Никаких подозрительных людей, никаких происшествий. Среди жильцов никто не числится в розыске. Никто не пропадал, никто не сбегал. Заколдованное царство. Волшебство, да и только! Сказка!

– А что по тому человеку?

– По которому? – уточнил Протопопов.

– Его нашли в яме вторым.

– Есть заключение судмедэксперта. Шестидесятилетний коротышка с вставным глазом. Фигура колоритная, однако зацепок – ноль. У нас ведь как: если убиты двое, нужно сначала установить или исключить родственную связь между ними. Ждем результат ДНК.

– А если они муж и жена? Ей – за сорок, ему – шестьдесят. Очень правдоподобно.

– Муж и жена – не родственники. По крови не совпадут.

– Ах да! И что же… – проговорила Надежда. – Убийц могут не найти?

– Знаете, как говорят сыщики: в расследовании преступления важны первые сутки. А здесь прошел почти год.

– Ясно.

– Но мы работаем. Оперативники продолжают утюжить дома. Проверяем всех пропавших в Москве и области. При необходимости расширим поиск. Как же иначе?

Внезапно их разговор прервал возмущенный голос Виктории, прозвучавший совсем близко, где-то на лестнице:

– Вам туда нельзя!

Одновременно с этим по лестнице протопали несколько пар крепких ног, и дверь с треском распахнулась. В комнату не то чтобы вошли, ворвались трое мужчин, один из которых, темноволосый, с усами, ткнул пальцем в Ивана Макаровича:

– Вы Протопопов?

– Я. – Он встал и не спеша застегнул пиджак. – А вы кто? Представьтесь.

– Моя фамилия Зильбер. Я представляю строительный трест «Пробел КТМ».

– Должность? – бесстрастно уточнил Протопопов.

– Какая вам разница?

– Большая. Вот я, например, могу показать удостоверение и подтвердить свою личность. Что представите вы?

– Короче… – Зильбер подошел к Протопопову. – Мне нужно знать, когда наши рабочие смогут продолжить работу.

– До тех пор, пока оперативники и криминалисты ведут процессуальные действия, стройки не будет, – спокойно, с расстановкой сказал Протопопов.

– Когда они закончат? – спросил Зильбер.

– Не знаю.

– Вы хоть понимаете, какие убытки несет застройщик?

– Представляю. Мне каждое утро звонит мой начальник и называет сумму убытков. А ему, надо понимать, звонит ваш начальник.

– И что?

Протопопов пожал плечами:

– Ничем не могу помочь.

– Черт знает что… – Зильбер хищно сузил глаза: – Какого черта вы там копаетесь? Нашли двоих, и хватит. Чего еще хотите найти?

– Кого…

– Что? – напрягшись, спросил Зильбер.

– Лично вы, гражданин Зильбер, можете гарантировать, что под фундамент нового дома не закатают останки еще нескольких человек?

– Да уж лучше бы и тех двоих закатали. Рабочие – идиоты… Надо ж было додуматься – позвонить в полицию.

– А вот здесь вы не правы. Рабочие проявили себя как сознательные граждане.

– За что и были уволены, – резюмировал Зильбер.

– Это вы зря, – нахмурился Протопопов. – Придется вам их восстановить.

– Кто сказал?

– Я.

– Ну да… – усмехнулся Зильбер.

– Сегодня же установлю в дежурной части фамилии заявителей и завтра проверю, уволены или нет.

– И что, если уволены? Что тогда?

– Начнем с того, что ваши убытки значительно вырастут. Потом – уголовное дело по статье двести девяносто четыре УК РФ: «Воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования». Часть третья: деяния, совершенные лицом с использованием своего служебного положения. Срок – до четырех лет с лишением права заниматься профессиональной деятельностью до трех лет.

– А ты меня не пугай!

– На «ты» мы с вами не переходили. Это во-первых. Во-вторых, я не пугаю. Просто посажу, и дело с концом.

Протопопов виновато посмотрел на Надежду:

– Простите за беспокойство, Надежда Алексеевна. Сейчас мы уйдем.

Он растопырил руки и погнал незваных гостей к двери:

– Идите отсюда. Не мешайте человеку работать.

Когда все четверо, включая Протопопова, вышли, в кабинет заглянула Виктория:

– Надежда Алексеевна, простите меня. Я говорила им, что сюда нельзя, но они не послушались.

– Вас я ни в чем не виню. Но где был охранник?

– В туалете.

Надежда равнодушно махнула рукой:

– Он бы все равно с ними не справился. Идите, Виктория, продолжайте работать.

– У меня есть вопрос.

– Давайте, только по-быстрому. Мне нужно в цех.

Виктория показала короткий список:

– Что мне делать с невыкупленными вещами? Ираида Самсоновна велела разобраться и навести порядок.

– Вот и разбирайтесь. Вот и наводите…

– Я уже начала. Воронина – за границей, вернется через месяц и заберет свою блузу. Червинскую бросил муж, и теперь она ищет деньги, чтобы выкупить платье. Филиппова пообещала завтра прийти.

– Что там у нее?

– Летнее пальто из парчи.

– Вот и прекрасно.

– Остался один Фугенфиров. Что делать с ним?

– А что с ним можно сделать? Звоните, приглашайте, увещевайте. Что-то я его не припомню…

– В том-то и дело, что не могу дозвониться.

– Почему?

– Сначала номер был заблокирован, а теперь принадлежит другому человеку.

– Постойте. – Надежда сосредоточилась на проблеме. – И давно вы его разыскиваете?

– Давно.

– А точнее?

Виктория заглянула в список:

– Уже восемь месяцев.

– И все это время готовый костюм висит неоплаченный? Но почему Ираида Самсоновна мне не сказала?

– Спросите у нее. Я не знаю.

– Ну, хорошо. Предположим, что Фугенфирову не нужен костюм. За восемь месяцев он мог с этим определиться. В таком случае действуем по проверенной схеме: реализуем костюм по остаточной стоимости. Если Фугенфиров объявится, вернем ему внесенный аванс.

– Да как же его реализуешь?! – Виктория задохнулась, как от обиды. – Сорок четвертый размер, первый рост. Где найти похожего коротышку?

– Такого нам не найти, – согласилась Надежда.

– Я будто чувствовала, когда оформляла его заказ. Ничем хорошим это не кончится.

– Почему?

– Он не выглядел преуспевающим человеком. Было в нем что-то такое…

– Но деньги-то заплатил?

– Заплатил.

– Вы сказали, что в нем было что-то не то…

– Он не смотрел в глаза. Или нет… Я вспомнила. Он смотрел как будто в глаза, но немного в сторону. Поговорите с Вилмой. Она с ним виделась чаще.

Надежда вышла из кабинета, спустилась по лестнице и быстрым шагом направилась в мужскую закройную. Войдя туда, окинула взглядом помещение: Анастас Зенонович кроил на столе, Вилма Карклиня стояла у манекена, выверяя посадку пиджака.

Надежда ринулась к ней:

– Помните заказчика по фамилии Фугенфиров?

– За его костюм я до сих пор не получила оплату, – не слишком любезно ответила Карклиня.

– Вы его помните? – настойчиво повторила Надежда.

– Подождите, взгляну на его мерки… – Просмотрев свои записи, Вилма обронила: – Тот самый, без глаза, маленький такой человек.

– Что значит без глаза? – оторопела Надежда.

– У Фугенфирова один глаз стеклянный. Когда с ним говоришь, кажется, что он смотрит в сторону.

– Какого цвета его глаза? – спросила Надежда, не в силах унять дрожь.

– Таких деталей не помню, – сказала Вилма. – Наверное, серые или голубые. Волосы у него очень светлые, как солома.

Выхватив у Вилмы листок с мерками Фугенфирова, Надежда вышла из закройной, стремительно пронеслась по коридору и, не стуча, ворвалась на склад фурнитуры.

На этот раз там было только два человека. Переводя взгляд с Протопопова на Астраханского и обратно, Надежда положила листок на стол:

– Его фамилия Фугенфиров! Он был нашим клиентом.

Глава 9

Латвия, хутор Лиепиньш

Март 1949 года



– Ешь! – сказала Милда и поставила перед мужем миску с вареной рыбой.

Он безмолвно покачал перевязанной головой. На его холщовой повязке темнело пятно крови.

– Да не убивайся ты так! Не мучай себя! – не выдержав, вскрикнула Милда и придвинула миску ближе. – Проживем как-нибудь.

– Мы-то проживем, – тяжело вздохнул Янис. – А Петриса чем кормить собираешься? А этого, когда народится? – Он кивнул на ее живот и спросил: – Духом святым?

– Люди кругом живут, а не звери. Люди помогут, – упрямо сказала Милда. – Сестра твоя, Эрна. К ней обратимся. У нее в деверях мельник, неужто не даст нам мешок муки? Даст!

– Такую, как Эрна, только подпусти к чужому добру! За мешок муки весь наш хутор вместе с землей отберет. И мужа ее, Зигиса, не стану просить. От этого семейства лучше держаться подальше. Не заметишь, как лишишься последнего. Уж лучше иметь дело с чужими людьми. С ними и расчет проще, и сговор короче.

– Папа! Папа! – В дом забежал малыш Петрис. – Дядя Зигис приехал! А тетя Эрна мне конфетку дала! – Он продемонстрировал родителям обсосанный леденец.

– Велика честь, да слава плоха, – проворчал Янис и поднялся из-за стола. На ходу бросил жене: – Собери на стол, да не слишком старайся. Невелики гости. Лишнего не рассказывай и ничего не вздумай просить.

Он вышел во двор. Оттуда послышались голоса Эрны и Зигиса. Вскоре все трое появились на кухне. Сестра Яниса раскрыла объятья и ринулась к Милде:

– Невестушка наша! Уж сколько не видались! Соскучилась по тебе! – обнявшись, Эрна погладила ее огромный живот: – Когда ждешь малыша?

– На Пасху должна разрешиться, – ответил за жену Янис и, не церемонясь, спросил: – Зачем явились? Дорога дальняя, без дела бы не приехали.

– Проведать вас, зачем же еще? – Эрна развязала платок и покрыла им плечи. – Узнали, что беда у вас приключилась. Зигис сказал: надо бы помочь, все же родственники.

– Никакой беды у нас нет. Живем, как и жили.

– А что с головой? – смекалисто прищурилась Эрна.

– Стойло чистил, о перекладину стукнулся.

– Стойло чистил, а жеребца-то в нем нет.

– Глазастая. – Янис покачал головой. – Когда только приметила?

– Для этого много времени не надо.

– Коня своего я Круминьшу одолжил, – сказал Янис, и это было похоже на правду. Лиепиньши и Круминьши жили в соседних хуторах, в нескольких километрах, и часто помогали друг другу.

Янис не спеша забил табаком трубочку и поманил рукой Зигиса:

– Идем, зятек, потолкуем. А женщины пока на стол соберут.

Мужчины вышли, и пока хозяйка сновала по кухне, Эрна пристально за ней наблюдала.

– Значит, все хорошо? – спросила она.

– Все как обычно, – сдержанно ответила Милда.

Эрна встала, прошла к буфету и распахнула его створки. Внутри было пусто.

– Что же ты врешь, подлая? У тебя и в закромах – шаром покати. – Она обернулась и со злым упреком в глазах посмотрела на Милду: – Или мы не родня? Или не поможем?

Уткнувшись в подол передника, жена Яниса разрыдалась.

– Беда у нас, Эрна… Ой, какая беда…

– Рассказывай!

– Трех дней не прошло, как нас разорили.

– Кто? Говори!

– «Лесные братья» ночью пришли из леса. Запрягли нашего жеребца и увели вместе с телегой.

– На телеге что повезли?

– Все, что было. Все наши припасы, – всхлипнула Милда. – Забрали все: муку, сахар, картошку, бочонок меда.

– А говорят, будто Янис сам половину свиньи к телеге тащил, – поделилась Эрна. – Вроде бы как это он «братьев» к себе позвал.

– Господь с тобой, Эрна! – вспыхнула Милда. – Или ты не знаешь своего брата? Он сначала о семье позаботится, и только потом – о других. Отдать все припасы «лесным братьям»… Да как только в голову такое пришло?

– Люди говорят, – пожала плечами Эрна, взяла со стола лепешку и разломила ее пополам. Потом громко крикнула: – Зигис! Иди скорее в дом! Еда на столе.



Настоящая весна на хуторе настала внезапно. Пришли теплые дни, а с ними и надежды на лучшую жизнь. В семье Яниса Лиепиньша особо не жировали, однако и голода в доме не было. Он, как и обещал, договорился с соседом, и Круминьш ссудил ему пару мешков картошки, мешок муки и кое-что по мелочам, без чего не приготовить обед.

Однако вскоре вместе с весной на хутор пришла беда. В одно воскресное утро во двор усадьбы въехала полуторка, в кузове которой сидели трое военных. За полуторкой следовал черный «Студебеккер». Обе машины остановились у дома Лиепиньша, из «Студебеккера» вылезли двое в штатском. У одного из них в руках были папки, у другого – наручники. Последним из легковушки выбрался пастор Балодис.

– Янис Лиепиньш здесь проживает? – спросил человек в штатском.

Милда как стояла посреди двора с тазом белья, так и застыла. За нее ответил пастор Балодис:

– Он живет здесь. – Обведя скорбным взглядом двор, Милду и Петриса, который прижался к материнским коленям, пастор продолжил: – Смирись, дочь моя. Эти люди приехали из волости за твоим мужем.

– Янис! – вскрикнула Милда.

– Где он? – спросил человек в штатском, но в этот момент из риги вышел сам Янис Лиепиньш и направился к дому:

– В чем дело? Кто вы такие?

Из кузова полуторки тем временем стали выпрыгивать военные. Они окружили Яниса, и тот, что был с папкой, сказал:

– Гражданин Лиепиньш, вы задержаны за пособничество бандитам.

– Это неправда! Я им не помогал! – громко сказал Янис Лиепиньш.

– Это правда! – прикрикнул «штатский». – Пока одни, проливая кровь, ловят бандитов, другие подкармливают их свининкой. Нам известно, что две недели назад вы отправили в лагерь «лесных братьев» подводу с провизией. Теперь вас будут судить по всей строгости закона. На снисхождение не рассчитывайте. Таким, как вы, прощения нет.

Из рук Милды с грохотом выпал таз, и она кинулась к мужу:

– Янис! Не отдам! Не пущу!

Вслед за ней заревел Петрис и тоже повис на отце. Военные оттеснили их к дому и, надев на Яниса наручники, втащили его в кузов полуторки. Машина газанула и тронулась с места.

– Идемте! – велел «штатский» и потащил Милду в дом.

Там, сев за стол, он расстегнул папку и вытащил из нее документы. Милда заторможенно следила за его руками и ничего не понимала. Наконец, «штатский» сказал:

– Я, оперуполномоченный Постников, должен зачитать вам постановление. В соответствии с решением Совета Министров Латвийской ССР от двадцать девятого января этого года вы, как член семьи пособника бандитов, подлежите депортации.

– Что это значит?.. – тихо спросила Милда.

– Вас переселят в другое место.

– Но Янис никому не помогал. Они насильно отобрали и увезли все наши припасы.

– Вот только врать мне не надо! – прикрикнул уполномоченный. – Мы располагаем достоверными сведениями. – Он вытащил из папки лист, на котором от руки сверху было написано «Заявление», а в конце текста стояла подпись сестры Яниса Эрны. – Из этой бумаги ясно, что ваш муж неоднократно снабжал бандитов провизией, а две недели назад отдал им своего коня. В своих показаниях заявительница ссылается на ваши слова, гражданка Лиепиня.

– Это неправда!

– Советую успокоиться и начинать собирать вещи. Вы с сыном подлежите депортации.

– Куда?.. – бескровными губами прошептала Милда.

– Точно указать не могу.

– Мы встретимся с мужем?

– Это вряд ли.

– Когда нам уезжать?

– На сборы – двадцать минут. На станцию увезу вас в своей машине.

Глава 10

Начнем с нее

Москва, Замоскворечье

Наше время



– Его фамилия Фугенфиров! Он был нашим клиентом. – Надежда положила на стол бумажный лист и обвела взглядом мужчин. Сначала посмотрела на Протопопова, потом на Льва Астраханского и сказала только ему: – Я в этом абсолютно уверена, иначе бы сюда не пришла.

– Бред… – тихо сказал Лев и взял листок. – Что это?

– Мерки Фугенфирова. Их снимала закройщица Вилма Карклиня.

– И что это нам дает?

– Иван Макарович сказал, что найденные останки принадлежат невысокому человеку. – Надежда посмотрела на Протопопова, словно ища опоры.

Тот ответил:

– Так и есть.

– А у Фугенфирова был сорок четвертый размер, первый рост.

– С размером все ясно. А вот с ростом – не совсем. Сколько это будет в сантиметрах? – спросил Лев.

– Сто пятьдесят восемь. Он был ниже меня на голову.

– Действительно – коротышка. Но даже это не дает нам повода утверждать, что он – тот, кого обнаружили в яме.

И тут Надежда выдала свой главный аргумент:

– У Фугенфирова был стеклянный вставной глаз!

– Сама его видела?

– Мы с ним не встречались.

– Тогда откуда тебе знать?

– Рассказала закройщица Вилма Карклиня.

– Та-а-ак… – заинтересованно протянул Протопопов. – Что еще есть на Фугенфирова?

– Он не забрал свой костюм, и мы в течение восьми месяцев не могли до него дозвониться.

– Костюм был готов?

– Полностью. И наполовину оплачен.

– А вот это уже серьезно… – Иван Макарович почесал в затылке и ухмыльнулся: – Учитывая, какие у вас цены.

– Когда он должен был забрать свой костюм? – снова спросил Лев.

– Прошлым летом, когда раскопали траншею.

– Получается, что его застрелили и расчленили здесь? В ателье?

– Что за глупость!

– Но по твоей версии так и выходит. Если, конечно, у Фугенфирова не было дел по соседству. А это, по теории вероятности, полностью исключается. Что еще, кроме костюма, связывало Фугенфирова с тобой или с твоим ателье?

– Ничего! – категорично заявила Надежда и тут же добавила: – Во всяком случае, очень на это надеюсь.

– Ну, хорошо… – Протопопов захлопнул лежавшую перед ним папку и достал блокнот. – Возьмем эту версию за рабочую. Тем более с версиями у нас небогато.

– Не нравится мне все это… – пробормотал Астраханский. – Такое ощущение, что версия притянута за уши. Похоже на совпадение или на подтасовку.

– Есть выбор? – с иронией в голосе спросил Протопопов. – Лева! У нас ведь как у портных: шей да пори. – Улыбнувшись, он взглянул на Надежду: – Пригласите сюда эту Карклиню. Дал же господь имечко…

– Карклиня – это фамилия. Зовут ее – Вилма.

– Главное, чтобы пришла она, а не другая. – Протопопов сделал в блокноте запись, после чего распорядился другим, деловым тоном: – Пригласите сюда закройщицу.

– Мне тоже прийти?

– Вам не обязательно.

– Но мне бы хотелось… – заговорила Надежда.

Ее прервал Астраханский:

– Иди к закройщице, Надя!

Она сконфуженно отвернулась и направилась к выходу, понимая, что нарушает договоренность со Львом и совершает ошибку за ошибкой. Было такое чувство, что она утратила путеводную нить и металась в темноте, натыкаясь на острые углы. Ей было страшно и больно.