Друг автора Вячеслав – вполне преуспевающий и жизнерадостный, впереди предстоит еще пройти многое. 1992 год



Знающие, но предпочитающие молчать люди говорят, будто бы до сих пор неизвестно откуда взялся его начальный капитал, ведь ничего удачного на тот период он не создал. Лично я уверен, и тому есть основания, в том числе и из личного опыта, что как и во многих других случаях того времени, Волошин был из круга лиц, прибывших в Россию и бывшие республики СССР с одной единственной целью – завладеть каким-нибудь военным секретом или вывезти из страны, хоть что-то имеющее отношение к вооружению, чему мы и будем свидетелями на ближайших страницах книги.

В этой мутной воде невозможно разобраться без надежных и преданных, пусть и снова приобретенных за деньги помощников. Он начинает с помощников в низшем звене, как говорили в царской России, «нужников» – охранников и людей для поручений, которым можно доверять, и которых можно в случае надобности использовать как бампер безопасности.

Ими оказываются молодые люди Вячеслав Беззубиков, по совместительству мой друг детства, и Семен Дмитриев, работающие на тот период в охране отеля «Космос». Именно там Марк с ними знакомится, «прощупывает», полностью завладевая их волей и сознанием не только своими планами, деньгами, возможностями, но и пока человеческим отношением.

В глазах своих друзей и родственников ребята быстро становятся преуспевающими бизнесменами, всегда занятыми, нафаршированными дорогими шмотками, автомобилями со спецсвязью, аппаратура которой, занимает половину багажника фешенебельной иномарки. Кажется, что они поймали золотую рыбку без ограниченного количества желаний, впрочем, это часто встречающееся тогда обстоятельство, как и действие обратное, обязательно последующее взлету…

Как же разнообразны человеческие судьбы, невероятны повороты в них, непредсказуемы последствия. Двигаемся дальше, плавно скользя над шероховатой поверхностью прошедшего когда-то времени, застывшее русло которого выложено то совершено серыми, то чересчур аляповато-вызывающе, то очень искусно раскрашенными кирпичиками с разного уровня четкости рисунками эпизодов из жизни каждого, но так выглядит только при небрежном взгляде назад! На самом деле эти кирпичики старательно покрывались нашими вычурными оправданиями и задуманными мотивациями. Попробуем разобраться в них хотя бы немного.

Вот так выглядят лишь некоторые отметки событий, составляющие своими мазками целую фреску достаточно большой вехи прошлого в соборе истории отдельно взятой страны.

Трофим Кононович Молодый – внук известного советского физика и сын известного советского же разведчика Конона Трофимовича Молодого, в 1989 году по состоянию здоровья покидает в звании майора свою альма-матер КГБ. Через несколько лет он возглавит ЧОП «Великая держава», целиком и полностью принадлежащий «медведковскому профсоюзу».

Этот же год становится переломным и жизни Тимофеева Сергея Ивановича, будущего всевластного «Сережи новгородского», «Иваныча», но больше известного как «Сильвестр». Он арестован по обвинению в вымогательстве, по делу вместе с ним проходят: Михайлов – «Михась», Аверин – «Авера», Чистяков и еще ряд известных коллег. Колония в Тверской области становится ему пристанищем на целых три года. Его появление в 1992 году окажется «разведкой боем», плавно перешедшей в небольшую гражданскую войну между бригадами, бандами, «профсоюзами».

Ананьевский Сергей Дмитриевич, будущий «Культик», готовит вместе с другими спортивными функционерами первый дебют сборной СССР в чемпионате мира по пауэрлифтингу, который в 1990 году, пройдя в Голландии, принесет стране бронзовые призовые награды. После чего, с течением времени, он станет первым президентом Федерации пауэрлифтинга в России и заслуженным тренером по силовому троеборью, завоевав в личном первенстве, между прочим, первое место в упражнении «жим штанги лежа» в 1991 году на чемпионате СССР.

Сергей Махалин, через несколько лет уже «правая рука» Олега Пылева, представитель «крыши» СП «Марвол», параллельно отвечающий за координацию «исполнителей», напрямую подчиняющихся Олегу Пылеву, в «работе» по устранения неугодных «профсоюзу» лиц[89], как из своей среды, так и среди противостоящих бригад, коммерсантов, бизнесменов. Именно он при задержании в Одессе, вместе с Олегом Пылевым, после скачек на ипподроме, где Олег Александрович выступал в роле коневода-заводчика, на приз мэра города, уходя от преследования, направил свой джип в толпу людей, проскочив ее насквозь, вылетел на трассу, и совершив семь аварий, врезался в дерево, представляющее местную историческую ценность. Уходящего по полю бегом, его настигла пуля спецназовца, прошившая при повороте тела, для производства выстрела в сторону преследователей, сбоку грудные мышцы, не зацепив ни внутренние органы, ни даже костей ребер. Потерявшим сознание, Сергей произвел на преследователей впечатления хладного трупа, очнувшегося только в машине, именно поэтому его не добили на месте.

Этот крепкий тогда, еще в 1992 году, парень, вернулся домой «дембелем», празднующим ежегодно день своих войск 2 августа. Прослужив два года в разведывательной роте, Махалин к спортивному разряду по боксу прибавил много других навыков, применение которым не смог найти на «гражданке».

Случайно познакомившись в Подольске с представителями местной братвы, постепенно подтянулся к криминальному бизнесу, пока только, как рядовой «боевик». Разразившийся скандал между ним и более старшим по положению братком (вряд ли здесь стоит раскрывать причину тогдашнего скандала), оставшийся одной из темных страниц биографии, вытолкнул его из родного города, аккуратно в сторону севера столицы нашей родины, в объятия Григория Гусятинского, которому было не до того, а потому решением этого вопроса занялся Пылев Олег. Одно удачное, второе не очень, покушения на бывших «руководителей» Сергея «закрыли тему, убив вопрос на корню» – как говорилось в то время «порядочными людьми»…

В этот же период атлет-культурист Алексей Кондратьев, человек не злой и не добрый, в силу своего заболевания несколько ограниченный в умственном и интеллектуальном развитии, гонял на байке вместе с тем самым «Хирургом», снялся в двух фильмах в эпизодических ролях, в общем и целом был всем доволен, пока не разбил своего двухколесного «друга» в пух и прах. О починке и речи не было, финансы отдыхали от его карманов, а потому не только на бензин, но на еду их не хватало. Именно в это время и появился соблазн, озвученный соседом по двору Сергеем Елизаровым, единокровным братом обоих Пылевых по отцу.

Последний, уже ставший к тому времени членом «профсоюза»[90], не лез в прямой криминал, водил автомобиль, участвовал в групповых мероприятиях, в основном помогая братьям в бытовых вопросах, на которые у родственников уже не хватало времени, да и желания особенного этим заниматься не было.

Я окончил ЛВУ ЖДВ и ВОСО им. М. В. Фрунзе в звании лейтенанта. В этом же 1989 году 30 октября был награжден орденом «За личное мужество» за номером 5596, всем довольный, строил планы совместной жизни с молодой супругой Ольгой, даже не представляя, что чуть больше чем через год моя стезя сделает разворот в никогда не предполагаемую сторону.

Отец моей тогдашней супруги Виктор Ильич в чине полковника служил начальником отдела в штабе тыла ВС СССР («дом номер два»), мы сразу нашли общий язык, взаимопонимание, так же, как и с тещей Светланой Михайловной…

Наконец-то собирается бригада «медведковских», но еще не «Гусятинско-Пылевская», ставшая лишь ее предтечей. В первую входят: «Удав»; «Стас»; «Леня Пантелей»; «Леня Усатый»; братья Пылевы, Стас «Чеснок»; Григорий Гусятинский – «Гриня», ставшие после ее распада главшпанами в других, уже собственных, с идентичной же привязкой к этой замечательной местности «Медведково» и еще ряд товарищей, рангом пониже. Занятия их были разноплановыми, разнородными, криминальными от поездок на «каблучке» – «Москвич»-пикап с крытым кузовком, от палатки к палатке, из которых под стволами забиралось все ценное и плохо лежащее, до «крышевания» перегонщиков автомобилей, овощных баз и импортеров обуви. Ничего крупного, а потому хотелось большего, серьезного, настоящего.

Чтобы быть причастными к крупному во время этой первой бригады бизнесу, нужно было рисковать и уже не просто здоровьем или свободой, но жизнью. Наверное, на этой почве произошли столкновения, подогретые появляющимися серьезными делами у всех, кроме Гриши и Пылевых[91]. Делиться своими барышами не хотелось никому, а потому вышел скандал, пролёгший, как выросшая граница между бывшими подельниками…

Хороший знакомый Марка Волошина, генерал ГРУ Жан Федорович Зинченко – до 1988 года руководитель закрытого предприятия ВПК «АГАТ», стал самым удачным знакомым бывшего стоматолога, «открывавшим» в течении многих лет двери во многие кабинеты власти, пробивая их в большинстве своем конвертами с деньгами, получаемыми от своего шефа. Именно он помогает бывшему эмигранту приобретать таким образом связи в Министерстве обороны; Главном разведывательном управлении ВС; «Росвооружении»… Именно он, уже в 2016 году в приватном разговоре с Надеждой Юрьевной Хлебниковой произнесет в сердцах: «Только в этой стране потомственный офицер (имея в виду меня, ибо именно обо мне и был разговор) может стать киллером, а генерал ГРУ – мальчиком на побегушках у мошенника Волошина!»…

Чуть раньше, в 1989-м, Марк Волошин появляется в СП «Информ-Право». Предлагаю на время отстать от бандюшков и обратиться к началу образования бизнеса этого человека, казавшегося тогда порядочным и многообещающим в России, участия в нем, уже ставших возлюбленными Нади и Тимура, что приведет нас, в конце концов, к точке отсчета, в которой соберутся все персоны, перечисленные выше.

Марк, вначале, явившись с не очень крупными по западным меркам капиталами, решил покорить «страну непуганых идиотов»[92], справедливо полагая, что связи, взятки и озвученные им громкие проекты проложат ему дорогу в желаемые коридоры, и не ошибся.

В первом разговоре с ним, Надежда Чеснокова предстала во всей мощи своих возможностей и образования. Их свел Александр Бендик – типичный представитель «золотой молодежи» того времени, светский тусовщик, фарцовщик, в основном балабол-понтовщик, иногда попадающий в самый центр мишени. Этот человек с неограниченным запасом энергии влезал везде, пробуя свои силы, доставал все и вся и часто был в курсе многого происходящего, поскольку крутился рядом с людьми, обладающими связями и деньгами.

За день до встречи с главой «МАРВОЛ» (громкое название происходило от Марк Волошин) Саша позвонил Чесноковой:

– Надюшь, привет! Есть дело! Ты тем же занимаешься, чем и в ТТП? На Минфин выходы есть? Совместные предприятия регистрируешь?.. – Надя, несмотря на свою женственную натуру, обладала множеством мужским качеств, что и пугало Тимура, среди которых выделялись жесткость, наигранная конкретность, краткость, желание выглядеть более значимой и независимой, как в жизни, так и на работе, зачастую превосходящие по своим параметрам мужнин:

– Бендик, ты в своем репертуаре. Просто так никогда ни позвонишь… гад!

– Да тебе звонить без толку – везде при тебе этот грузин, как тень отца Гамлета.

– Лааадно, излагай…

– Есть маза заработать денег.

– Да ну!..

– Не ехидничай… Приехал наш бывший советский стоматолог…

– Неее, нууу если стоматолог, тогда конееечно!.. – Язвить хотелось – и время, и само появление старого знакомого, а теперь еще и «стоматолог» с грандиозными проектами, веселили от души.

– Да, стоматолог! В общем, есть маза, он уже заимел какие-то связи. Вроде имеет деньги. Плаааанов – громадье! Хочет сделать несколько СП в Москве и по СССР. Сделаешь?

– Саш, это дороже намного, чем в Торгово-промышленной палате теперь стоит. Сейчас я на себя работаю, а не на государство.

– Ну ты че! Он платит.

– Посмотрим… Вези…

– Надь…, ну только со всем респектом! Я у него типа на жаловании. Нууу… и это…, я сказал, что ты готовишь СП одна на весь союз! Я же тебя знаю, ты ведь можешь пыль в глаза пустить…

– За отдельную плату даже смогу сказать, что вот тут сижу и жду только тебя. Я поняла – не подведу. Когда ждать?

– Завтра можно?

– Можно Машку через ляжку… Хорошо, я клиентов раскидаю к вечеру. Часов после восьми вечера годится?

– Ваааще! Мы будем!..

Тимур Хлебников со своим партнером Александром Тобаком, к моменту появления Волошина в офисе были в командировке в Хельсинки. Надя встречала клиентов в одиночестве не в первый раз.

Наконец приехали Бендик и Марк. Марк…, показался ей новоиспеченным Остапом Бендером новой формации, прежний бы и ни дня не продержался на одном уровни с этим дельцом авантюрного плана международного масштаба. Наметанный уже взгляд и женская интуиция не оставляли и капли сомнения в его намерениях.

Приехали «важные гости» на дребезжащих «Жигулях» Саши. Марк в белом дорогом тулупе, дедушка Чесноковой говорил именно про них: «Что в его бытность извозчики в таких ходили».

Она начала задавать вопросы: объем предполагаемых инвестиций, предмет деятельности будущих СП, наличие партнеров, необходимость их подыскивать?

Волошин отвечал, что у него есть проект, за которым стоят деньги оборонки ЮАР. Это – главное!

– Но как вы планируете работать с ЮАР, которая под международными санкция и вздохнуть не может?

– Мы прикроем это как советско-германское совместное предприятие для создания маленьких самолетов, приспособленных для эксплуатации в условиях пустыни. Схема у меня есть. Главное – подготовить уставные документы, технико-экономическое обоснование и зарегистрировать пакет в Минфине. Бендик мне сказал, что это делаете только вы. Это так?.. – Вот при этих словах и стоило бы задуматься о целях, преследуемых приехавшим в Россию гостем, что непременно сделали бы в бытность КГБ СССР.

– Это так. Я обучалась на Высших курсах ЮНИДО (Организация ООН по промышленному развитию) в Вене, вон там… на стене мой диплом. Я работаю по компьютерной методике (а это 1989 год!) COMFAR, лицензированной в ЮНИДО. Это единственная методика, по которой расчет рентабельности проекта принимается не только советскими предприятиями банковской системы, но даже Минфином. И самое главное, эээтооо принимают западные банки, финансовые фонды, которые выделяют средства на инвестиции в СССР.

– Сколько стоит Ваша работа?.. – Тут Надежда задумалась. Для иностранцев у них была «такса» – 300$ в час. Но когда речь шла о таком комплексном проекте, Тимур, заключая с клиентом договор, обозначал общую стоимость работы супруги от первой встречи до регистрации СП, включая подготовку данных, участие в переговорах и «проталкивании» проекта на всех решительных этапах. Очень быстро Надя поняла, что без мужа и Тобака, она не может оценить объем предстоящей работы.

На этом этапе Марк получил «рыбу» («скелет» контракта без прописанных данных, объясняющий суть предполагаемого) на контракт оказания консультационных услуг, список необходимых ей данных для начала работы, она попросила приехать его в то время, когда будут в офисе вернувшиеся из Хельсинки начальники.

На следующую встречу Волошин приехал с Лео Шумахером, тоже когда-то покинувшим СССР, но чуть позже, поэтому, чтобы тот казался равным партнером, его пришлось толкать уже по проторенной дорожке, как это всегда делают евреи. Лео (Лева) представился другом, партнером и доверенным лицом Марка. Надя провела перспективных клиентов в кабинет к Тимуру, и еще не успела прикрыть дверь, как услышала равнозначный по грохоту выстрелу главного корабельного калибра, голос Хлебникова: «Левчик!» – ему вторил многократно слабейший: «Тим!». Оказывается в Тбилиси Шумахер и Тимур учились в одной школе и вместе выбивали окна соседей футбольным мячом.

Так и хочется констатировать тесноту мира, нас окружающего, но почему-то мне, человеку, обладающему определенным опытом, в такие моменты приходит другая мысль: «Чем же это закончится?!».

Я люблю импровизировать и удивлять, люблю сам неожиданности, но ожидая от них не только первого всплеска радости – если бы знать наперед, кому и чему сопутствуют наши старые, добрые друзья, желающие нам поначалу только счастья и благополучия!..

Тут же встречу было решено перенести в ресторан. Впятером: Тимур, Марк, Лео, Тобак в сопровождении вездесущего Бендика, отправились в ближайший. Чеснокова не стала их сопровождать, хотя ее и упрашивали – нужно было забрать дочь у родителей, выгулять собаку и приготовиться к встрече любимого.

Тимур, вернувшись домой, рассказал, что по своим старым знакомствам с помощью денежных купюр, с изображением Джорджа Вашингтона, Марк уже заимел нужные связи в «Росвооружении», ГРУ и МО. Задача же их СП – готовить проект, прокладывать ему «лыжню» и потом обслуживать его существование. Это был 1989 год.

Не долго думая, в СП «Информ-Право» решили создавать «МАРВОЛ Групп Россия» – группу независимых юридических лиц в статусе совместных предприятий, где с советской стороны – разные партнеры, с западной – «MARVOL Inc.», зарегистрированная в оффшорной зоне британской юрисдикции, имеющая свои филиалы в Ганновере, Лондоне, Швейцарии, ЮАР и где-то еще. Скоро, таким образом, появились: «Конкорд-Тревел» – туристическая компания, «Росстекло», совместное предприятие по древесине в городе Бор (Украина). Надя сделала по всем этим проектам полную документацию. На начальном этапе все эти проекты начали работать: снимались офисы, поставлялось оборудование, находились поставщики, заказчики продукции, продавались путевки. Но главной задачей стало СП «Русджет».

Для видимости, статусности и координации Волошин снял офис в Октябрьском переулке Москвы. Со временем в его поле зрения попали новые для читателя персонажи: Головин, Галушко, Ческис. Эти люди перетекли из менеджмента КБ Микояна. Дмитрий Ческис за полгода до этого был начальником отдела стендовых испытаний, его мгновенная переквалификация в финансиста не вызвала удивления ни у кого из знающих этого человека лично, поскольку он был, кроме всего прочего, и талантливым приспособленцем, прекрасно адаптируясь почти к любому виду деятельности.

Пока оба офиса были на удалении, не имея общих дел и одного подчинения, никто из офиса «Информ-Права» на них не обращал внимания. Работа полным ходом шла по проекту СП «Русджет», пока в какой-то момент Волошин не озвучил желание сделать фирму «Информ-Право» своей по простой причине – работа подошла к уровню крайней секретности. Он предложил вывести из учредителей швейцарцев и финнов, оплатив им неустойку, и войти самому в акционеры. Расчет был на то, что Чеснокова и Хлебников должны были запустить проект СП «Русджет», а после продолжать работу с внешними клиентами.

Надя, понимая, что это исключит всякую независимость, да и Марк не внушал ей доверия, сопротивлялась, как могла, но Тимур, Тобак, а так же Хейфиц, председатель Московской городской коллегии адвокатов, которая была с советской стороны партнером в «Информ-Право», приняли решение сотрудничать с «МАРВОЛ». Она хотела уйти, но Тимур уперся, просто потому, что не он это заметил и обосновал, хотя и видел правоту супруги. Она же искренне не понимала, почему он так поступает, но ее удержала страстная привязанность к нему и уже образовавшаяся почти семья – ведь мечта сбылась, сыграв на стороне обстоятельств, которые приведут к неисправимому несчастью. Если бы знать, если бы поверить предупреждающим ощущениям, если бы Тимур обладал теми же мыслями, что и жена, если бы, если бы, если бы! Но бывало, она ошибалась в сложных ситуациях и глобальных вопросах, он был почти всегда прав, а видя, что Надя строит планы, никогда не задумываясь о последствия каждого шага, считал, что прав в очередной раз именно он.

Возможно, у Чесноковой сыграло тщеславие, ведь при такой перемене роль мужа возвышалась, а ее собственная уничижалась до уровня только исполнителя, что ей не могло нравиться, как помнит читатель, еще девочкой она предпочла единоличный вид спорта, при котором можно быть первым, а не просто тем, кто равен многим.

В это же время Надю приглашали вернуться в ТПП, а в тот период это становилось не только местом более приличного заработка, но и перспективным в смысле продвижения по государственной службе. Её тянули в Государственный комитет по науке и технике, в Госплан, даже в «NIGHT FLIGHT» – советско-шведское СП, первый ночной клуб в Москве, который они и делали СП, часто летая в Стокгольм и Нордчоппинг. Но слово Тимура, признанного мужа и любимого человека, единственного, кого она была способна слушаться беспрекословно, перетянуло все рациональные выкладки и личные желания, заставив выбрать худшее из возможного. Довольно часто мужские амбиции, разрушающиеся со временем, не дают в полную меру раскрыться талантам любимых женщин, в то время как именно они и могут быть тем бриллиантом, что нужно собою оправлять. Тимур не только «перетянул на себя все одеяло», но и паровоз поставил на свои рельсы, направляя его в сторону, где вырастающие препятствия оказались выше его сил, при том, что жена не заметила бы их, как препятствия, но воспользовалась ими как трамплином.

В результате Волошин пригласил Хлебникова на должность руководителя этого совместного предприятия, что казалось поначалу прыжком вверх, заместителем стал сын Степанова, генерального директора одного из оборонных заводов, с которым «МАРВОЛ» заключил контракты по проекту «Супер Мираж»… Почти сразу потекли деньги, не такие большие, но живые и нужные для выживания в новых условиях, связанных с изменением государственного строя, внутренней и внешней политики, раскрывшихся, но еще не утвердившихся непривычных правил и возможностей. Весь смысл затеваемого бизнеса заключался в нехитром: у СССР есть продукт и его хотят купить. Это вкратце. Одно «НО» – продукт под грифом «СЕКРЕТНО»!

Волошин и Тимур заключили договор на три года, по которому последнему за день работы обязаны были платить тысячу долларов[93], на что и «повелся» Хлебников. То есть всего работодатель обязался заплатить один миллион! Для того времени очень большие деньги, но и работа не была простой.

Необходимо было свести воедино несколько заводов Военно-промышленного комплекса (ВПК), удовлетворив запросы каждого, контролировать, не упуская ни одного, даже маленького нюанса, во все вникать, что для специалиста-химика, имевшего прекрасную память и развитый интеллект, было не только интересно, но и возможно.

Волошин арендовал в Заречье дачу – бывшую резиденцию Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева, где и происходили основные встречи. Чета, на тот момент, уже Хлебниковых, по рабочей необходимости постоянно ездила в Ганновер. Вышли на руководство КБ Микояна (директора Белякова и Зазулова); завод, выпускающий авиационные двигатели в Питере (генеральный конструктор Саркисова); завод по производству фюзеляжей в Рыбинске (директор Патрикевич).

Все эти уважаемые ученые и академики влачили вместе со своими предприятия жалкое существование, нависшая гибель огромных, хорошо настроенных гигантов, ведущаяся в них научно-исследовательская деятельность, обученный, сплоченный персонал, подбиравшийся десятилетиями, инженеры, конструкторы, слесари, токари высочайшей квалификации, все это разваливалось, никому из верхов не было дела до того, кто и за чей счет выживает. Именно поэтому руководители принимали предложения, видя в них шанс для сохранения предприятий и коллективов.

С позиции сегодняшнего дня можно предположить, что эти мудрые, умные дядечки с учеными степенями и званиями докторов наук, академиков, лауреаты всевозможных громких премий, кавалеры высоких правительственных наград пошли на сделку с иммигрантом-авантюристом из-за денег и престижа. Это мнение может принадлежать тем, кто привык разрушать, равнодушно следить за гибелью чужого создания, совершенно не страдая при этом сам, то есть рассуждая и делая выводы, основываясь на своем опыте и привычках. Не такими были советские ученые и конструкторы с мировыми именами.

Конечно, альтруистов среди них почти не было, личный достаток стоял на своем месте в градации их ценностей, но первым были те самые отстроенные и налаженные организмы с их персоналом, которыми гордилась вся страна, как и тем, что они выпускали. «Плюнули» на основную профессию Марка – стоматолог, на ЮАР, которой никто ничего не был должен, и ударили по рукам.



Генерал МО Жанн Федорович Зинченко. Когда-то руководитель секретного предприятия «АГАТ»



Все, что касалось тайн и секретов, осуществлял и пропускал через себя знакомый Марка генерал ГРУ Зинченко Жан Федорович, он часто руководил переговорами с иностранцами. Вхожий в правительственные круга, он без проблем, обладая необходимыми отношениями, связями и теперь материальными ресурсами дотягивался до самых верхов, добиваясь любых нужных бумажек и указов, даже в моменты, когда это противоречило интересам страны.

Шло время, несмотря на промежуток в несколько лет, появившийся благодаря краху ГКЧП (Государственный комитета по чрезвычайному положению) русские «Антеи» и «Русланы» без опознавательных знаков бороздили воздушное пространство половины мира, доставляя контрабандный груз в Йоханнесбург и Кейптаун. Примечательно, что охваченный этим спрутом министр иностранных дел Козырев специальной секретной нотой останавливал боевые действия в воздушном пространстве Анголы, на территории которой шла гражданская война на несколько часов, ради пролета авиационного борта, несущего в своем чреве двигатели для стендовых испытаний. В салоне самолета летели: академик А. А. Саркисов, его подчиненные и сам Тимур Хлебников.



ЮАР, вилла Волошина, декабрь 1993 года. Слева направо: Зазулов, «Хлебников», Патрикеичев, Саркисов крайний справа.



Надежда Юрьевна по стечению обстоятельств присутствовала при телефонном разговоре в кабинете министра, решившего за пять минут данную проблему – силен еще был дух «СОЮЗА СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК».

В спарке с другими по этому проекту был и Сидорков Сергей Сергеевич – заведующий в «Белом доме» сектором по Южной Африке. Многие и многие известные люди из правительства «проплывали» в этом деле своими подписями, многие даже не осознавая своего участия, но так ли это важно, если заводы получили работу, а люди – деньги. Волошин пока платил исправно, разумеется, не сам, а деньгами, поступавшими ему со счетов «АРМСКОР»[94], конечно, не забывая в первую очередь «откусывать» большую часть, переводя ее на свои счета.

Все выглядело так же успешно, выходя так же невероятно, как было кустарно и не продуманно. Например, два близких Марку Семеновичу человека, облаченных доверием: Слава и Семен, провезли скрытно через границу на только что приобретенных «Мерседес Бенц» из Германии банковские чеки на предъявителя на общую сумму около двух миллионов долларов! Заработав на этом полный гардероб и подержанные иномарки в 126 кузовах, они остались более чем довольны, готовые выполнить любое подобное же рискованное задание, продолжали служить доктору медицины верой и правдой, что делал бы в то время, скорее всего, любой.

Не все было гладко, впрочем, так же, как в нашей стране и чуждом для него государстве. Техническая сторона, пожалуй, единственный сектор, где гладкие соприкасающиеся поверхности теории и практики были доведены до идеала. Оформление документации, преодоление барьеров нестабильности, настроения чиновников, непродуманность со стороны закона, ненормативность самой задачи и его громадность, напоминали бег на длинную дистанцию с барьерами.

Нет смысла копаться в этих хитросплетениях – время не ждет кропотливых, хотя они иногда и догоняют его своей настойчивостью. Пока не появился СП «Русджет» в деле были несколько человек, впоследствии отстраненных от проекта, один из них Чернухин А. В., в свое время он станет первой жертвой прилепившегося к «МАРВОЛУ» криминала, но это ноябрь 1993 года, а потому говорить об этом еще рано. Просто запомните…

Рубежом не только для всего, чем занимались выше перечисленные люди, но и для многих других стала попытка в 1991 году взять власть в «свои руки» ГКЧП. Генерал Зинченко поначалу радовался – возглавлял это выступление его друг Бакланов, а значит, всему ожидался «зеленый свет», но попытка спасти полезный и сильный остов, созданный СССР, провалилась, не оставив о себе даже воспоминаний! Кто знает, возможно, жизнь в стране, которую хотели сохранить эти люди, была бы гораздо лучше и справедливее, чем пришедшие им на смену разрушительные действия Ельцина и компании, продолжавшие «великое дело» уничтожения России Горбачевым.

В принципе, они ратовали за сохранение не прежнего, а лучшего из него, пытаясь остановить горбачевское сумасшествие! Сдается, они были правы, раз этот президент-болтун, получивший за начало развала Великой империи Нобелевскую премию, опасается жить у себя на Родине – единственный за всю историю.



Государственный комитет по чрезвычайному положению. О. Бакланов пятый слева. На мой взгляд, с краха этого самого комитета началась эпоха падения страны.



И еще, что хотелось бы сказать о тех людях – они были из тех, кто оказался неспособен стрелять в собственный народ, а это, помяните мое слово, дорогого стоит! Тогда их не выслушали, не знали замысла, цели их действий, пути достижения, осудили, захватили, ставшую ничейной, власть, и мы знаем, кто получил ее в руки и как ей воспользовался. А ведь их дело с сегодняшней точки зрения может выглядеть поступком, если не героическим, то спасительным. Но вышло, как всегда: мы старый мир разрушим, а затем…

Встречи, пересечения, слившиеся или оборвавшиеся стези – мир полон этими необъяснимыми стечениями обстоятельств, они кажутся далекими от нас, но стоит лишь всмотреться, как проявляется необычное и часто пугающее. «Пугающее» не по своему изначальному происхождению, а спустя годы, вселяющее опасения не с первой встречи, дающее понимание о том, что было не нужно и опасно, только по истечении долгого времени, хоть и подавало надежду лучшего и прекрасного.

Отец Надежды, олимпийский чемпион Юрий Чесноков, по спортивной линии, оказывается, прекрасно знал Зинченко. Генерал сразу узнал в уже состоявшейся счастливой женщине семнадцатилетнюю девицу, дочь родителей, у которых он бывал когда-то в гостях. А на «обмывании» генеральского звания Жанна Федоровича Юрий Чесноков познакомился и с Баклановым. Но что это для того времени, когда в будущем все меняется до неузнаваемости – просто зарисовка от Провидения Господнего…



Узник новооткрытого СИЗО-48/4, ныне СИЗО-99/1. В свое время ее посетителями станут известные люди. Автору также пришлось пробыть в ней три года и восемь месяцев.



В провале военного переворота, последовавшей после этого анархии, засилья бездарностей, рвачей и, конечно, криминала, хотя и в меньшей мере, что происходило при полном попустительстве властей, можно обвинять кого угодно, как угодно, за что угодно, но кажется очень показательным тот факт, что первый и последний президент СССР позорно прячется от своего народа. Может потому, что он «его» никогда и не был?! Прошу прощения за повтор…

* * *

Вы спросите, каким образом бывший стоматолог смог пробраться, даже с помощью денег (заметьте не своих, а другого государства), даже с помощью целого, очень не простого, генерала, в святая святых ВПК? Я тоже заинтересовался. Оказывается все просто.

Сначала Волошин пробрался в правительственные круги ЮАР. Нужно отдать должное неуемным изобретательности и энергии этого человека. Его склад ума вряд ли подходит для государственного деятеля – ему там не интересно – слишком спокойно, прямолинейно, предсказуемо, другое дело подводные, постоянно меняющиеся течения, где ты всегда можешь стать первопроходцем!

Марк кипел планами и проектами, многое было не лишено рациональности, но как часто бывает, от мысли до ее исполнения может пройти несколько жизней и не факт, что ваша будет в этом ряду финальной.

Рассмотрев издалека, из глубин самой Южной Африки перспективность раскрывшейся, не подготовленной к знакомству с прожженным иностранным бизнесом наивной России, и зная потребности Южно-Африканской Республики, он в уме уже свел не только нужды одних и возможности других, но и прекрасно рассмотрел цифры, мелькающие в этих проектах длинной цепочкой нулей. Характерная особенность его авантюрного склада ума не в «соединении не соединяемого», а в таланте видеть в этих точках пересечений возможность вести только свой бизнес, причем умудряясь проводить его таким образом, чтобы он становился выгодным не столько странам и государствам, сколько, в первую очередь, ему самому, а потом и тем людям, обычно чиновникам, которые попадались на пути этого самого устроенного и управляемого им «подводного течения».



Марк Волошин – в море слов и луже правды…



Самый пик удовольствия для такого блестящего махинатора наступает в тот момент, когда потоки финансовых средств, направленные им в свой карман, лишь слегка касаясь жадных чужих своим соблазняющим запахом, проплывают мимо них и оседают в им заранее запланированных закромах с инициалами МВ…

Итак, Марк Волошин уговаривает Фредерика де Клерка[95], разумеется, не без участия и ссылки на интересы людей, всегда остающихся вне истории, обратить внимание на Россию, «раскрывшую от удивления рот» от неожиданно хлынувшей на нее мнимой свободы, и, воспользовавшись моментом, залезть в ее внутренние карманы, возможности, тайны. Тот соглашается и поручает, конечно же, ему организовать бросок первого пробного камня, который аккуратно ляжет в начало построении отношений между двумя странами. Да уж, надежды юношей питают…

Так южно-африканская делегация с первым официальным визитом появляется в тогда еще СССР. Основные темы, обсуждаемые представителями обеих сторон, касаются политики, чем Марк не очень доволен, но вскоре происходит ответная делегация, которую Волошин встречает среди множества других чиновников в роли одного из атташе, то есть человека вполне официального, а значит, облаченного доверием.

Примерно в это же время Надежда и Тимур отправляются в Грецию. Эта поездка, предполагаемая оставаться просто отдыхом от работы и вселенской суеты, постепенно осознавалась чем-то большим, и все благодаря этому мужчине с громогласным голосом, пронзительным взглядом, которого женщина буквально боготворила, преклоняясь безусловно, хотя никогда даже не могла представить, что такое для нее станет возможным. То, что произошло с Тимуром, не имело аналогов не только в ее жизни, но и в ее памяти. Причем она до сих пор так и не может понять, чем он так повлиял на нее. Свобода стала тяготить настолько, что единственным приемлемым показалось отказаться от этого бесценного сокровища, ставшего неподъемной тяжестью. Понять это сможет только женщина. Зависимость полная, подконтрольная, приведшая к признанию себя его вещью, его рабой, вот что стало идеалом для нее сегодняшней, и это несмотря на то, что со многим в его мировоззрении она была не согласна, принимая и подчиняясь не идеальному, но имеющемуся.

Тимур не принял это подношение, он схватил его, сжал, как свое и больше ничье, даже с точки зрения визуальной. Она вся его!.. «Поставив штамп» «МОЕ ЛУЧШЕЕ», а значит, в принципе, не единственное, владел безраздельно. Обычно человек, вслушивающийся в смысл фразы, придающий значение каждому звуку, в «лучшем» улавливает «не единственное», что несет в себе окрас не совсем счастья, скорее скрытые опасения, сомнения, со временем перерастающие в ревность.

Женщина же всегда поначалу старается стать лучшей, продолжает этот порыв до ремарки «единственная», но всегда ли этого хочет мужчина?! И так ли вы уверены, что написанное выше касается только характеров мужчин?..

Парфенон принял их радушно, это воплощение древнего тщеславия эллинов даже не предполагало, что желтизна давно постаревшего мрамора, гордость творческой мысли архаических скульпторов и архитекторов, эта жемчужина человеческого искусства и величия станет только рамочкой для задуманного Хлебниковым.

Он долго обходил вокруг храма Афины Паллады, присматривался к другим постройкам и статуям, заглядывал под огромные обломки обработанной породы, всматривался в даль с этого величественного пьедестала истории, но все не находил достойное своему замыслу. На следующее утро он ненадолго исчез, а появившись, с заговорщическим лицом направлял возлюбленную, держа своей здоровенной ручищей сзади за шею, в сторону того же национального музея под открытым небом. Слова его, наполненные загадочным смыслом, несли интонации помпезного события, обязательные для занесения особыми чернилами на «скрижалях» ее сердца. Все произносимое сводилось к принадлежности женщины ему безотчетно, полностью и навсегда, чему обязался соответствовать и отвечать тем же и столько же:

– В противном случае, Наичка, я сожму свои пальцы, и сломаю твою самую красивую шейку. Я не долго проживу после этого… – По ее щекам пробежала незаметная слеза счастья, полностью исчезнувшая сохраненной в недосягаемых для разума недрах разрывающегося от умиления сердца. На всю жизнь она осталась в памяти воспоминанием, возвращающимся каждое утро, пробегая той же дорожкой, но, после его смерти, растопленным свинцом боли, напоминая о первой и никогда невосполнимой потере.

Говоря это, Тимур, словно отвлекая о главного, дабы оно стало неожиданным, подвел Надю к храму языческой богини и там надел на палец обручальное кольцо с единственной надписью «Тимур», словно поставив свое клеймо на своей самой драгоценной вещи, с которой никогда не пожелает расстаться. «МОЕ»! – совершенно отчетливо гласила эта надпись.

Весь обряд происходил молча, отточенными движениями, будто он делал подобное каждый день или очень долго тренировался… Перед водружением украшения на свое место, он показательно долго целовал драгоценный метал, пронзительно глядя на возлюбленную совершенно счастливым человеком.

Ей всегда казалось, сними она его кольцо, и останется совершенно обнаженной, стоящей посреди огромной площади, на которой все люди сразу обратят внимание на нее.

Расписались они позже, в 1992 году. 27 июня станет самым непростым днем в ее жизни, особенно после 17 января 1995 года…

Тогда, в 1992 году они ненароком решили заехать в ЗАГС. По дороге Тимур улыбнулся и произнес:

– Наичка, тут стоять запрещено, выйди у метро, купи себе цветы, все-таки, неудобно…

– Тебе не стыдно? Я сама себе цветы должна покупать?

– Ну ты меня представь с букетом!.. – Выросший мальчиком среди цветов прекрасной Грузии, взрослым мужчиной он не любил дарить цветов. Да это невесте было и не нужно. В их жизни будет много цветов… потом…, когда принесенные на могилу Тимуру ею и детьми, они будут стыть на морозе или обезвоживаться на жаре, как кровь в ее сердце при каждом воспоминании обо всем, что имело когда-нибудь к нему отношение…

В ЗАГСе Тимур сказал:

– Наичка, я хочу, что бы ты носила мою фамилию.

– Это даже не обсуждается! Все твое – это мое! Я хочу быть Хлебниковой, я с восторгом буду носить твое имя!

К этому времени в их жизни уже появился Волошин, ворвавшись горячей струей надежд, громадьем планов, неотвратимостью успеха, которым не суждено было сбыться…

Он называл Надю «коварным иезуитом», говоря о себе – «залп артиллерии». Он умел прощать, она даже не представляла, как это делать, по словам друзей юности, как мы помним, так и оставаясь «Снежной королевой» по отношению к кому угодно, только не к нему. Лишь одна его вина предъявляется ею по сей день, не давая покоя – он умер, оставив ее и детей одних! Все остальные претензии, вызывающие даже обоснованную вполне ревность – мелочь по сравнению даже с сегодняшним ощущением одиночества времени, сразу после его смерти…

1990–1991

Вернемся немного назад, в 1990 год. На снятую брежневскую дачу приезжали большие чины, крупные звезды, разведчики из ЮАР. Постоянные встречи, переговоры, притирки. Поначалу Хлебников не понравился, как кандидат на должность руководителя СП «Русджет» Саркисову А. А., возглавлявшему питерский завод, изготовитель двигателей. Александр Александрович предполагал, что Тимур станет воровать деньги из и так уже «кастрированных» потоков, предназначенных его и другим предприятиям, противился, возмущался, но затем смирился, убедив себя в ошибочности своих мыслей. Извинившись за подозрения, а это, надо заметить, редкая черта, присущая только благородным сердцам – извиняться за то, что никто никогда не узнает, он всей душой принял Тимура.

Все шло как по маслу, на территории КБ Микояна, расположенного на станции метро «Войковская» под СП «Русджет» выделили целый этаж в отдельном крыле. Был нанят штат: таможенники, охрана, секретари, переводчики, финансисты, бухгалтерия. Тимуру предложили уже официально, а не только на время организации предприятия, должность генерального директора с озвученной ранее оплатой – 1000$ в день! Его контракт истекал в декабре 1994 года.

В Москву контрабандным образом привезли фюзеляж «Миража». Из Чкаловского аэропорта его везли в колоне военной техники на «Войковскую» ночью. Видевшие эту грандиозную процессию горожане думали, что это подготовка к параду. Доставленное полностью разобрали, сделав подробные чертежи. КБ им. Микояна занялось электроникой, завод имени Климова в Питере – разработкой и модернизацией двигателя, устанавливаемого на МИГ-29. Чеснокова взяла на себе труд перевода всей технической информации – другому человеку Тимур доверить этого не посмел.

За безопасность и секретность отвечал, назначенный «конторой» на эту должность полковник КГБ Николаевский, что по идее не должно было стать гарантией безопасности ни от криминала, ни от мошенников. Головной офис «МАРВОЛ», расположенный в здании на Октябрьском переулке, достаточно долго имел отношение к военному проекту, пропуская через свои счета довольно большие суммы, что не могло нравиться Хлебникову, поскольку в этом случае он не имел решающего значения, но выглядел посредническим звеном. По его мнению, руководители «Марвол групп» Ческих и Галушко не были достаточно профессиональны на занимаемых ими местах, допускали иногда задержки с переводами, используя крупные суммы на свое усмотрение, что было, но по согласованию с Волошиным.

Задержки действительно имели место быть, но причина была не столько в двух названных лицах, сколько в несоблюдении графика возврата денежных средств их контрагентами, с которыми они работали, пытаясь заработать. В сущности Хлебников получал на счета своего СП денежные средства, которые распределял между заводами, тратя остаток на содержание СП. На первый взгляд одно из двух звеньев действительно казалось лишним. Но так только на первый взгляд, ведь самому Марку Волошину требовался масштаб, а содержать два СП ему не хотелось, поэтому и появилось разрешение на использование некоторых сумм, какое-то время «лежащих» в ожидании перевода в СП «Русджет».

Конечно, не только распределение, но и контроль за исполнением пунктов договоров, и поставки, и плановые промежуточные испытания, таможня, договора, контракты, разрешения, резолюции на документах, обеспечивающих и ход работы, и многое другое – все это лежало на его плечах. Со всем он справлялся без единой помарочки, а потому требовал избавить его от ставшего со временем ненавистным влияния офиса в Октябрьском переулке, переводя всю необходимую сумму непосредственно на счета его СП.

Необходимо вставить еще одну важную ремарку, появление которой дает полное объяснение справедливости такого потока с лишним звеном, и вот в чем дело. Достаточно скоро мы подойдем к происшествию, заключавшемуся в пресеченной попытке вывоза контрабандой нескольких готовых двигателей, нескольких сверхсекретных ракет с наладочным и проверочным оборудованием, которые были арестованы и заведено уголовное дело, следствием чего стал нависший над проектом крах. Волошин, испугавшись неожиданных обстоятельств, исчез, оставив расхлебывать проблему Тимура. Ческис и Голушко, выступавшие гарантами выплат и перед СП «Русджет», возглавляемым Хлебниковым, и перед заводами, хоть и косвенно, но все же, оказались единственными, кто мог позаботиться о деньгах. Брать их было не откуда, и они решили искать. В результате были взяты кредиты у коммерческих банков, займы у частных лиц, под их честное слово, вложены какие-то собственные средства, что нужно было рано или поздно возвращать.

Хлебников тогда отстранился, заявив, что с него достаточно и разборок с прокуратурой, что было справедливо, к тому же в момент происшедшего инцидента он был направлен в командировку, как мы понимаем не случайно, что его сильно раздосадовало, поскольку, независимо от его местоположения, ответственность с него никто не снимал! Тимур ожидал ареста, и ни о каких других моментах думать не мог, и права не имел.

Марка это не заботило нисколько, поскольку свою долю он «отпиливал» еще в Европе. Она составляла разницу в стоимости работ европейских инженеров и рабочих узких специальностей, с теми суммами, которые полагались российским, и это была только часть, пока «честно» заработанных им средств на посредничестве. Но внакладе никто не оставался, к тому же, какие обиды, когда это делалось втайне.

Надо заметить, что деятельность далеко не каждого совместного предприятия санкционировалась громогласно постановлениями и указами, заявленными с самих верхов власти. СП «Русджет» было санкционировано тогда первым вице-премьером правительства России Олегом Лобовым. В функции СП входили организация модернизации двигателей РД-33 и их адаптация к стоящим на вооружении ЮАР «Миражам». Это не было конечными планами по отношению к этим машинам. В 1993 году создается еще одно СП «СИВ» (сокращенное Стрельников и Волошин), в задачи которого входила техническая адаптация российского авиаракетного вооружения к южноафриканским самолетам французского производства.

Партнером россиян должна была стать южно-африканская же корпорация «ARMSKOR» – аналог российского «Росвооружения».

Волошин вложил всего в оба совместных предприятие за все время их существования – 5,7 и 3,2 миллионов долларов, и то в виде кредитов (это не опечатка – россияне работали почти даром!), казалось бы, совсем не густо для столь масштабных проектов. Но все разговоры на финансовые темы он умеючи переводил на философскую основу, пространно рассуждая о временных трудностях всех, без исключения, начинаний, расписывая величины будущих невероятных барышей.



Марк Волошин среди гостей Нельсона Манделы.



Несмотря на «временные трудности» он приобретает в ЮАР винную ферму, ряд отелей, туристическую фирму, завод солнечных батарей и несколько вил, на которых с комфортом отдыхали российские высокие чиновники, генералы и совсем скоро – представители криминала. Бывали частыми гостями и юаровские высокие чины, в том числе и министр обороны, бывший легендарный партизан Джо Медиссе.

Но из-за не вовремя поднявшегося мятежа развитие проекта затянулось, хотя до отмены санкций ООН «Мираж-1» уже в 1994 году был оснащен российскими двигателями, а к осени и ракетами. Прежде, чем перейти к следующей теме, подчеркнем, что первые двигатели поступили еще раньше, как и ракеты, то есть, ввезены контрабандой в находящуюся еще под санкциями ЮАР, что значит на русском языке – контрабанда оружием на государственном уровне.

Вывозиться они должны были обязательно после прохождения испытаний, но странно было бы Волошину рассчитывать на барыши, не продай он их сразу ЮАР, еще даже не адаптированными, в количестве семи штук, вкупе с одиннадцатью секретными ракетами (о них мы говорили страницей ранее). Именно отсюда дикая прибыль бизнесмена в шестьдесят миллионов долларов, при вложении не больше десяти и то, как оказалось, не своих, поскольку вся техника, произведенная ВПК СССР, ушла в Африку за семьдесят.

Но об этом чуть позже…

* * *

Группа специалистов, бизнесменов, военных после удачного окончания стендовых испытаний в ЮАР «омоложенного» «Миража». Первый слева – Головин Ю. П., третий слева – «Хлебников Т. И.», пятый Саркисов А. А., за ним Волошин М., первый справа – Зазулов В. И.



Пока члены Совета Министров СССР решают судьбу заново пытающегося пробиться к продукции ВПК волошинского проекта, при этом даже не проверив надежность его «Марвол Прожект Консалтинг ГмбХ», между прочим, не значащуюся за период 1985–1996 гг. в налоговых регистрациях ФРГ, что значит «пустышка», или, по-русски говоря, «компания-чернослив», предназначенная для мошенничества, обычные граждане бывшего СССР живут своей простой жизнью, среди которых и нам уже знакомые…

Сергей Махалин, в недалеком будущем правая рука Олега Пылева, младшего из братьев, держащего в своих руках всю безопасность «медведковского профсоюза», блюдя за ней как снаружи, так и изнутри, и его армейский товарищ Олег Михайлов демобилизуются со срочной службы из рядов ВДВ. Последний появится в «профсоюзе» в 1994 году, и почти сразу займется устранением неугодных Пылеву лиц.

Григорий Гусятинский уже покинул КГБ, прослужив меньше полугода, пристает к Пылевым и компании. Разумеется, все произошло раньше, но не сразу Григорию показалась звучная аббревиатура менее привлекательной, чем «профсоюз».

Автор, будущий «Леша-Солдат», через несколько дней после падения путча и неадекватного выступления Ельцина с «броневика», где он объявил армию врагом свободы и граждан России, назвав их непривычным «россеяне», напоролся с еще одним офицером, бывшим в метро также в форме, на возбужденную толпу. Столкновение обрушило часть моего мировоззрения, благодаря чему через несколько месяцев мотивация обеспечения семьи необходимым для жизни переборола желание служить народу, который в этом не нуждался.

Происходившее со мной и еще с десятками тысяч офицеров, не уместится в этих строчках. Но если вспомнить, то вкратце это выглядело следующим образом: товарный кризис, пустые прилавки, отсутствие элементарных продуктов питания, гуманитарная помощь, поступающая от еще недавно бывших противников в «холодной войне», что не совсем понималось нами. При этом американцы развивают операцию «Буря в пустыне», показывая в очередной раз – воевать они не умеют! Независимо от этого, происходящее не может не волновать военного.

Устраняется понятие о социализме; на моей Родине двоевластие: Ельцин и Горбачев, оба тянут страну в гибельную пучину, думая только о себе, но не о народе. Все поголовно кричат о свободе, совершенно не понимая, что свободными быть не суждено, а если и мечтать о ней, то только о глубоко внутренней, личной. Обещаемая либералами и демократами всех мастей свобода от засилья порядка, социалистической законности, диктатуры КПСС, на деле предсказуемо приводит только к анархии и разрушению прежнего настроенного организма – прежнее разрушили, не создав ничего взамен!

Россию рвут на куски кому не лень, психопатия верхов, судорожное терпеливое, будто при намеренном удушении, ожидание низов, скрашенное обещанными возможностями и появляющимися, ранее недоступными, часто аморальными новшествами и продуктами зарубежной, чуждой нам культуры.

Что касается армии, «Горби» сдал все позиции Варшавского договора, чем заработал Нобелевскую премию и пожизненное убежище в Германии. Успешное сокращение армии вдвое, с опусканием ее авторитета ниже плинтуса, а после перехода власти к Ельцину, развязывание конфликта на Кавказе, неспособность договориться с настоящим генералом-летчиком Джохаром Дудаевым, честным, на мой взгляд, человеком, поверившим первому президенту России, и как трагедия перед опускаемым занавесом, бросание воинских частей на растерзание боевикам.

Ну и совсем предел непонимания для военных того времени – это развал империи, ее бестолковое разделение, подарки в виде памятников героизма русского оружия – Крыма и Севастополя! Уполовиненная армия разделилась на еще более крохотные, теперь национальные единицы. Разрезав по живому, даже не зашили, бросив, как подачку: «Вы не нужны! Валите в сельское хозяйство!». Это звучит примерно, как сегодняшняя фраза профильного министра, обращенная врачам: «Если кого-то что-то не устраивает, идите в бизнес!»…

Разумеется, и сама ситуация, и обстоятельства не могут быть оправданием для участников быстро организующихся «бригад», в пока еще далеком 1996 году описанных в новом уголовном кодексе, как организованные группы, или банды. Вопрос выживания военнослужащих вставал перед каждым в разных ракурсах.

В самом начале, лично для меня, этот выбор был среди законной деятельности, к которой я и приступил «засучив рукава». Не хочу сказать, что исчерпав все возможное за полтора года, я был вынужден кинуться в криминальный образ жизни, но обязан констатировать, что вышло именно так. Большинство из нас направилось зашоренными, направляемыми эгоизмом и обстоятельствами во вновь открывшуюся нишу не совсем понятного и доселе неизвестного. Ранее подобного не было, моему опыту подсказать мне было нечего, мечущееся молодое сознание поджимает ответственностью за семью, гордость и честь не могут уступить собственному бессилию, поэтому даже почти очевидные вещи распознаются с надеждой, что и здесь, как и у всех, а значит пройдет или минует. «Я все смогу, все преодолею, пока поработаю так вот и здесь, в конце концов, только драки, возвращение долгов, что, вроде бы, справедливо. А чем это не бизнес – зашита другого бизнеса, ведь разве не этим я занимался в ЦДТ, отбивая нападки тех же братков, мошенников, крадунов всех мастей? К тому же Гусятинским мне было ясно сказано: «Твое дело организовать ЧОП»». Но это уже в следующем, 1992 году. А сейчас шел 1991…

Итак, к концу года, сразу после демобилизации, я обрелся телохранителем кинорежиссера Карины Плуховской и ее мужа-бизнесмена. Восемь месяцев моя супруга и маленький, родившийся в апреле сын Илюшка, видели меня только ночью, все остальное время папа, занимался безопасностью и жизнеобеспечением другой семьи.

Следующее день рождение сына я отпраздновал уже в должности начальника безопасности большого отеля, расположенного на пересечении Ленинского проспекта с улицей 28 бакинских комиссаров…

Этот же год стал первым в служении верой и правдой Кондратьева Алексея Пылевым, начавшись со знакомства с Олегом, прохождения «собеседования» и согласия «выбивать долги» с должников за долю малую и честно заработанную.

В этом же году распадается первая «медведковская» бригада, о которой я писал ранее, на несколько, пока «карманных» бригадок. Каждый из участников уходит, оставаясь со своим бизнесом и постепенно начиная прирастать своими бойцами.

После провала ГКЧП Марк Волошин принимает решение отказаться от услуг «Экопром» и Чернухина[96], обманув его на деньги и в данном слове. Создается подготавливаемое СП «Русджет», где генеральным директором становится Тимур Хлебников, председателем правления академик Саркисов Александр Александрович…

Подписывается огромное количество бумаг. Генерал Жан Зинченко, вернувшийся из США, где он прятался от возможного преследования после неудачи с ГКЧП, не безуспешно по проторенной Чернухиным дорожке, прокладывает путь обновленному проекту, видя в нем не только свою личную выгоду, но понимая необходимость его свершения и для заводов, уже задыхающихся от нищеты и отсутствия государственных заказов, а также для будущего, в виде сохранения коллективов, мощностей, продолжения новых разработок. Наверное, и личные интересы играют у каждого не последнюю роль, но в этом нет ничего постыдного в свете новой экономической политике, где присутствует все, кроме правил, законности, порядка. Пишу так, потому что хочу в это верить, хотя чем дальше подробно рассматриваю людей, способных существовать рядом с Волошин, тем худшее мнение о них формируется…

Все больше осмелевших индивидов из людской массы вливается в частное предпринимательство от «челноков» до представителей коммерции, раньше называющихся фарцовкой, или незаконным получением прибыли за счет перепродажи за более высокую цену. Бартерные сделки процветали на каждом шагу, меняли все что угодно на все что попадется, с молотка пошла военная колесная техника, которую можно было применять в сельском хозяйстве, живые деньги были дикостью, появились на слуху авизо, жившие раньше тихой спокойной жизнью в руках еврейских осторожных воротил теневого бизнеса, но оглашенные на всю страну благодаря жадности чеченских нуворишей. Потоки денег проходили «где-то», обходя стороною тех, кто действительно нуждался хотя бы в копейках, чтобы выжить.



Реклама – двигатель… вот на двигатели Волошин и обратил внимание, как на средство своего обогащения, сподвигаемый противными России силами…



Вот в таких вот обстоятельствах Марк Волошин с якобы миллиардными планами, показался всем без исключения спасителем. И неважно при этом, сколько и каким образом зарабатывал он сам, было это законно или считалось контрабандой, уходили тайны и государственные секреты за рубеж – он действительно мог спасти, и переживающие за дело главные конструкторы, талантливые люди, честные граждане, шли навстречу и работали, работали, работали…

Пора озвучить предмет суеты и старания ради проекта, выраженный в денежном эквиваленте. Итак. Парк ВВС ЮАР составлял 64 борта, их и нужно было оснастить авиационными двигателями российского производства, того самого, что ставят на МИГи-29. Чистый доход с каждого «переобутого» «Миража» составлял порядка ПЯТИ миллионов долларов (это те доллары, а не сегодняшние!!!). Но не это главное. Основные, впрочем, необоснованные и не существующие даже на бумаге, планы были направлены на другие страны Африканского континента, вооруженные теми же самолетами, что было мизерной вероятностью, но постоянно озвучивалось. Услышанная конечная сумма впечатляла, поскольку общее количество бортов составляло 600 единиц! Умножьте это число на пять миллионов и поймете, что это вполне сопоставимо с государственным кредитом, предоставленным России при Ельцине, который был успешно «распилен» между… впрочем, как всегда, между самыми нуждающимися и несчастными «россиянами»… Так вот, кредит, предоставленный нам, составлял три миллиарда долларов. Усилиями коллективов заводов ВПК можно было получить, по уверениям Волошина, ровно столько же, только благодаря осуществлению проекта, чем спасти практически уничтоженные на сегодняшний день общими усилиями мощности военно-промышленного комплекса!

Можно было бы, если бы… решением Пылева Олега у одной женщины не отняли ее любимого человека! НЕ ЗЛИТЕ РУССКИХ ЖЕНЩИН!..

1992 год

Страницами выше мы забегали немного вперед ради общего понимания складывающихся картин и упрощения ориентирования в последующем.

Начало года «ознаменовалось» привлечением в «профсоюз» «Гусятинского – братьев Пылевых – медведковских», пока еще не влившегося в общую «Триаду» Юрия Тутылева – «Мясной» (пишу это так, поскольку многие журналисты, работающие в этой теме, и рассуждающие дилетанты, интересующиеся тем временем, сваливают все в одну кучу, называемую ими «ореховскими», которые имели весьма опосредованное отношения к нам, всего-то в виде нескольких близких «главшпанов», объединяющихся в это под знаменем только освободившегося из мест лишения свободы «Сильвестра» (Тимофеева Сергея Ивановича).

Тутылев не имел никакого влияния ни в бригаде, ни на ситуацию вокруг нее. Совсем молодым человеком, не достигшим и двадцатилетнего возраста, спортсменом – КМС СССР по плаванию, вступил он под начало Олега Пылева как обычный среднестатистический «боевик», и, естественно, как «бык комолый», пёр напролом не задумываясь, ибо люди его склада ума ставят перед собой совсем примитивные цели, первыми из которых были две: раскачаться до безобразия и стать страшным до ужаса в глазах людей, видящих его.

Тут он попал в ловушку, которую не могли обойти и другие. Его одногодок Алексей Петухов, приставленный «смотреть» за сутенерской конторой (и такое допускалось Григорием Гусятинским, хотя и считалось не столь чистым и порядочным), но так увлекся подробностями, что за короткий промежуток времени «перепробовал» весь рабочий персонал не по одному разу, что надоело последнему, и о чем было доложено вышестоящему руководству.

Алексей был не только отлучен от «сладкого», но и сильно избитым вышвырнут за обочину «великих свершений». В избиении участвовал почти весь состав «бригады», каждый обязан был ударить хотя бы раз, если «начальству» казалось, что удар не достаточно действенен или силен, неудачно бьющий получал в свою сторону достойное возмещение своему милосердию, а потом заново обязан был нанести уже несколько. И так до тех пор, пока не получится «хорошо».

Получивший отставку, пожалуй, был единственным, который остался после подобной экзекуции в живых, правда, через год с небольшим его вернули, а еще через столько же он погиб в автомобильной катастрофе.

Тутылев Юра, заместивший Алексея Петухова на его поприще, оказался более ответственным и действительно не тронул ни одну из проституток, зато непотребное вышло в другой отрасли его ответственности – пищевой. Небольшое кафе на Полярной улице, основным блюдом которого была выбрана курица-гриль, терпела убытки от его усердия. Растущий организм, как и мышцы, набиваемые стероидами в больших количествах, нуждались в белке. Юра потреблял по несколько куриц в день, разумеется, не платя ни копейки. Несколько месяцев к ряду продолжалось объедание, пока об этом не узнали «старшие» товарищи и не отстранили его от этой возможности.

Так он появился рядом с Олегом Пылевым, став преданным «псом». Вскоре он устранил первого своего «клиента». Как я уже писал, «Мясной» не был изначально по характеру злым человеком, но обладал очень неуравновешенной психикой. Не способный сдерживать свою ярость вкупе с по-детски необузданным тщеславием, что в сумме с его не очень высокими умственными способностями делало его весьма управляемым в руках более интеллектуальных и изощренных людей – «генераторов зла», в виде не задумывающегося исполнителя их не добрых планов (если мне не изменяет память, школу он еле закончил, ничем особенно не интересовался, не читал, воспринимал только силу). В сущности, он был почти двойником Кондратьева Алексея, исключая тщеславие, гордыню, амбиции, которыми Алексей не обладал чрезмерно, зато имел болезнь эпилепсию, которая была причиной для прохождения курса лечения ежегодно в соответствующих клиниках.

Юра стал дерзким, но иногда проявлял осторожность, помня об уроке с кафе. Ему нравилось проявлять инициативу в некоторых вопросах, где это было допущено «руководством», чего совершено не любил Алексей «Кондрат» (Кондратьев).

Очень быстро эти ребята, схожие не только одним увлечением – бодибилдингом, но и характерами и подходящей для них работой, сошлись, став единомышленниками и приятелями. Заметив это, Олег Пылев с тех пор начал ставить им задачи совместно, что не лишено было смысла и редко давало сбои.

Оба стреляли неважно – службу в армии не проходили, поэтому, будучи неуверенными в попадании, на всякий случай выпускали в жертву не меньше пяти пуль. Несмотря на это, люди иногда выживали.

После первых «исполнений», а к этому времени Тутылев уже был женат и по-своему вполне счастлив, погибает его супруга вместе с маленьким ребенком. Переходящих дорогу их сбивает легковой автомобиль, следовавший на большой скорости, после скрываясь навсегда. Событие настолько пробудило в нем иногда не контролируемые до этого всплески агрессии, что многие начали замечать его ненормальность, но все устраивало, ведь это были всего лишь всплески, направленные на других.

Чтобы уходить от действительности он, вместе с Алексеем, начал принимать наркотики, сначала легкие, потом героин, чего особенно пока не скрывали от Пылева[97]. Тогда, вначале, это еще не было под запретом, я сам наблюдал общее «забивание косяков», раскуривание. Однажды, вынужденный зайти после смерти Григория Гусятинского, когда решалась судьба Бачурина Юрия (за день до смерти его и Садовникова в бане на Путевом проезде), при мне без смущения раскатывались кокаиновые дорожки на крышке белого рояля, и весело употреблялись в присутствии человека, который буквально через несколько месяцев начнет предъявлять это как причину для лишения жизни одному из своих подчиненных (Пирогову, приговор был приведен в исполнение сразу же).

Это, конечно, не совсем полные, но основные, касающиеся именно их «профессиональных» способностей, характеристики обоих киллеров. Привожу их, поскольку именно эти лица станут «исполнителями» убийства Тимура Хлебникова почти через три года, воплощая чужой замысел, как это обычно бывает, совершенно не задумываясь над причинами происходящего. Вдумайтесь, каким, в данном случае, было противостояние криминала и бизнеса, лишенное не только индивидуального окраса, но и интеллектуальной соревновательности.

Играя в шахматы или в любой другой индивидуальный вид спорта, вы всегда размышляете о противнике, учитываете его индивидуальные особенности, пытаетесь отвести его от своих, конечно, известных вам, слабостей, вы желаете победы и играете, поскольку сами этого захотели. Здесь игра совершенно другая!

Даже если человек, на которого объявлена охота, знает о ней, что он может противопоставить? Что бы он ни придумал, кого бы он ни нанял, нет ничего, что гарантировало бы ему однозначную безопасность. Он может иметь шансы, если исполнитель не избирательный, не пытливый умом, не изобретательный, не терпеливый, прется напролом, не думая о последствиях.

Улавливайте мысль – чем ниже профессионализм киллера, чем выше можно оценить шансы принятых мер защиты, тем больше шансов выжить. Вокруг этого, как изолента вокруг крюка хоккейной клюшки, наматываются вариативность обстоятельств, настрой возможной жертвы, ее уверенность в себе, возможная доля отрицания своей равности всем остальным смертным, мол, меня-то чаша сия минует, переоценка своих способностей или, напротив, недооценка противника. А если жертва и не предполагает о своем предназначении в Провидении Господнем?! А если он предполагает, что защищается всеми возможными средствами, а на деле копает себе яму?

Хотя и клюшки ломаются где угодно, совсем не обязательно в месте крепления этого самого «крюка» – в рукоятке, а бывает часто, и совсем вырываются из рук…

Но вернемся к нашей хронологии. 1992 год. Именно в этом году Марк Волошин, в момент якобы финансовых затруднений, через несколько лет признается самолично в интервью российским журналистам, правда, совсем не предполагая, что кто-то будет совмещать хронологию и анализировать ее (статья «Дейли Коммерсант» 1996 года):

«Волошин покупает 585 акций публичной компании «Конкорд Тревел», далее крупную гостиничную сеть «Карос Хотелс», она владела всеми отелями во всех городах ЮАР, гостиницей и казино в Мозамбике и кораблем-гостиницей в Анголе. Все это было позже перепродано с большой прибылью, что и не удивительно.



Олег Сосковец, на тот период вице-премьер РФ.



В этом же году он приобретает роскошный гостевой дом; в конце года дом в Претории, в котором останавливались когда-то Лучано Паваротти, Ясир Арафат, Альберт Гор и другие знаменитости. Поверив в перспективы экологической энергетики, он запускает в ЮАР завод по сборке солнечных батарей «Хелиос Пауэр», позднее переименованный, и, конечно, позже, в 1999 году, перепроданный с прибылью. (Заметим, что до сих пор он отказывается вдове Хлебниковой выплатить по акциям, принадлежавшим ее мужу на сумму 120 000 долларов, причитающееся ей.)

Последствия провала ГКЧП для «Марвол Групп» оборачиваются остановкой проекта, но не его полный провал. Целый год был потрачен на поиски новых ходов и троп в правительство к нужным людям, теперь облеченным властью. Новые были, естественно, голодны и амбициозны, цифры притягивали, оказанное уважение приподымало над соратниками по правительству и ставило в зависимость от тех, кто приподымал в глазах других.

В результате лично Ельцину представили проект. Поначалу пытались через Черномырдина, но он, протолкнув несколько бумажек, отказался продолжать – и «Газпрома» было достаточно! Вторым по списку оказался вице-премьер Олег Сосковец, и по прошествии некоторого времени Борис Николаевич «подмахнул» проект.»

Как вы думаете, что может значить фраза «содействие проекту на всех уровнях»? В то время, а возможно, подобный включаемый в документ набор слов безвременен, означала что угодно в зависимости от устных обоснований людей, ею бравирующих. Как реагировали люди, четко понимающие, что закон нарушен, после прочтения этой «великой» – не побоюсь этого слова, бумажки, несущей в своей нижней части подпись «первого», пусть и редко трезвого (Аааа ктооо без грехааа?!) лица государства?



Гусятинский Григорий



Реагировали по-разному, но всегда уступая, за исключением одного случая. Но об этом чуть позже…

В начале 1991 года я, из-за скандала со своим неофициальным «шефом» Левоном, к сожалению не помню его фамилию, не согласный с его методами работы, ушел из ЦДТ в свободный поиск работы. Найдя ее ненадолго, вынужден отказаться от нее, поскольку хозяин палаток, доверивших мне патронировать не только течение бизнес, но и их безопасность, лишился одной из них в виду моего усердного нежелания сращивания с бандюшками (это оказались люди Григория Гусятинского, которые и спалили палатку моего знакомого, на которого я работа). «Медвежья услуга» была оценена по достоинству, и через месяц с небольшим я оказался лицом к лицу с предложением того же Григория, якобы вошедшего в мое тяжелое положение, а он прекрасно знал о его причинах – заняться организацией ЧОП, и параллельно помогать в других очень важных и нужных делах.

Я согласился, не осознавая, что тот «легкий» криминал, на который я мог согласиться, представляет собой совершенно другую оборотную сторону, относительно представляемой мне картины. Пока же я занимаюсь бумажками, учусь вместе еще с несколькими людьми из окружения «Грини», как и он сам. В перспективе, по окончанию курсов, мы должны были получить лицензию, позволяющую не только осуществлять охранную деятельность, но и носить совершенно официально стволы. Тут же и поездки, в виде усиления на какие-то мероприятия, ни о чем мне не говорящие, сборы денег по точкам, спортивный зал и разговоры, разговоры, разговоры.

Гусятинский присматривался ко мне, я делал порученное, пока не влился потихонечку с несколькими ребятками, работавшими под моим руководством в ЦДТ: Шараповым Александром, Дмитрием Туркиным, Тимофеем Карасевым в уже существующий коллектив.

В виде исключения несколько раз приходилось участвовать среди прочей «массовки», при каких-то встречах явно криминального плана. Когда подошел момент почти официального образования ЧОП, как структуры, с быстротой молнии начали развиваться события, не входившие в мои планы, несущие окрас, не оговоренный при первых договоренностях.

Я понемногу уступал, говоря сам себе, ну сейчас вот заставим отдать долги, вернем деньги одолжившему их человеку, в конце концов, это заработок, а потом уже охрана. Я видел точки и предприятия, которые нуждались в охране – о них говорил Григорий, я был уже в это погружен своими мыслями, воспринимая остальное временным, необходимым. На деле просто тупя и не отдавая себе отчет, что временна как раз таки моя уверенность в невозможном. Но мои усилия были настолько усердны, что я поверил не окружающим очевидным обстоятельствам, а себе, принимая желаемое за действительно – правда, знакомо?!.. Таким я подошел к 1992 году, когда было суждено произойти изменениям в моей жизни, до сих пор определяющим меня как «киллера», которому, по чужим словам, нет равных, с чем я не согласен, поскольку лучшие всегда остаются неизвестными, если такое, конечно, возможно. Прошу прощения, вынужден написать это, лишь повторяя общественное мнение… предпочитая имидж и неизвестность простого счастливого обывателя.

18 мая, между тем, Марк Волошин и А. А. Саркисов подписывают декларацию о передаче прав собственности на одиннадцать модернизированных двигателей РД-33 волошинской же компании «СОАВ». Под этой декларацией стоят подписи не только вышеозначенных, но и Тимура Хлебникова, В. Степанова, В. Зазулова, последние двое – руководители крупных заводов ВПК, участвующие в проекте. Кажется маловероятным полное понимание сути документа этими людьми, поскольку неожиданностью для них стал в 1994 году факт принадлежности не только самих двигателей, но ракет и прав самого проекта, именно на основе этого документа, компании «СОАВ», принадлежавшей самому Марку Волошину!

Волошин пояснял, что это всего лишь проформа, под видом которой должна осуществлять череда шагов в этом большом деле – ведь это у людей все просто, а в бизнесе, каждый из них должен как-то называться, оформляться, подтверждаться. Лишь при таком оформлении возможно инвестирование, и все будет выглядеть совершенно по-другому, когда проект войдет в фазу промышленного производства.

На деле эта фирмочка оказалась не чем иным как посредником, сыгравшим на крайней нужде бывшего советского ВПК. Главная козырная карта в объяснениях этих алгоритмов для неискушенных в подобных делах конструкторов и ученых была не в отсутствии возможности выйти на рынок ЮАР, что само по себе не было проблемой, а в эмбарго, наложенном ООН. Обратись напрямую после окончания ограничений и запретов поставок, российское «Росвооружение» (это, конечно, утрированное объяснение) с подобным предложением к руководству Южно-Африканской Республики, и суммы были бы другие, без жадного интереса МАРВОЛ и его «рулевого», и честность сделок не вызывала бы сомнения, и не вышло бы в конечном итоге позорного обмана Марком Семеновичем, после которого российские предприятия лишились своей продукции, недополучив огромные суммы денег, но поделились тайнами и секретами, в результате чего потерпели фиаско в «подковерной» борьбе с другими государствами.

Сложно кого-то винить. Прежде всего, чиновников и конструкторов беспокоило состояние заводов и их жизнедеятельность – это основная причина, неподсудная следующими поколениями. Чтобы сравнить нравственную составляющую, сравните с деяниями бывшего министра обороны Сердюкова, никогда пороха не нюхающего, ненавидимого профессиональными военными, продавшего все и вся, ни за что не ответившего…

Нечистоплотность действий и направлений развития бизнеса на коррупционный манер, не может быть виной, на мой взгляд, для делающих все возможное и невозможное для выживания архисложного организма конструкторских бюро и заводов-изготовителей с военной направленностью, адаптирующихся через сумасшедшую кровопотерю, отсечение членов заводов-поставщиков из других бывших республик СССР, теперь ставших «иностранными». От них отказывались, не давали заказы, отворачивались, кроя крохи на, хоть какое-то существование, хотя бы в нищете, но существование, ибо верили: ВРЕМЯ ПРИДЕТ!

Вспомните, что их ждало дальше по приходу молодых реформаторов с ваучерами! Государственные монополии перестали существовать, а к этому времени «военка» переобувалась в гражданское «платье» – поинтересуйтесь у людей, подвергнутых этим страшным переменам, каково это выпускать самолеты, танки, оружие, не имеющие аналогов в мире, а после бытовую технику по давно устаревшим лицензиям бывших вероятных противников!

Даже в случае присутствия какого-то личного интереса, информации о котором в этой книге нет, никто из нас не вправе осуждать тогдашнее руководство заводов, пытающееся сделать, хоть что-то, благодаря чему сегодня страна в состоянии сама выпускать, пусть мизерное количество, но все же самостоятельно, и военной техники, и вооружения, и боеприпасов…

Итак. Компания «СОАВ», принадлежавшая Марку Волошину, посредством подписанной 18 мая 1992 года декларации, становится обладателем одиннадцати двигателей, четырнадцати ракет «воздух – воздух», оснащенных секретными опознавательными системами «свой – чужой», права на ведение проекта единолично. Разумеется, это делается не зря и сознательно, в подтверждение этого бизнесмен сразу перепродает все это аналогу российского «Росвооружения» – «АРМСКОР», о чем никто из российских граждан и подозревать не может, в том числе, как я уже упоминал и поставившие свои подписи ученые.

Это становится очевидным, когда ЮАР отказывается от сотрудничества и заявляет свои права, чем вводит в ступор всех участников проекта, за исключением самого Волошина. Что не удивительно, ведь на этой сделке он сам поимел шестьдесят миллионов долларов, не дав ни копейки тем, кто их заработал. Повторяю это, как констатацию, дабы не забылось при прочтении следующих пояснений неискушенному в этом читателю.

Знали ли в «АРМСКОР» об подводных камнях этой сделки, имею в виду неполном ее понимании остальными ставящими подписи людьми? Похоже, что да, а потому не сомневались в существовании некоего тайного соглашения, заключенного на высоком уровне ЮАР, позволяющего расторгнуть контракт с россиянами на определенном этапе, спрятав концы в воду. О чем в юаровском «АРМСКОР» действительно могли не догадывались, так это о размерах сумм, осевших на банковских счетах Волошина.

Весьма реально предположить, что юаровцы сами разыграли свою карту. Купив тайны и недоступные разработки, вряд ли они стали бы суетиться со старыми истребителями. Почему бы не предположив, что не обладая ученой базой для внедрения новейших советских технологий, они не продали эту интеллектуальную собственность стране с высоким технологическим уровнем, добавили что-то и поменяли весь парк истребителей на новенькие, производства этого самого развитого государства, в нашем случае – английские. Так действительно и произошло!

В таком случае не стоит удивляться, почему они решили заплатить за каждую боевую машину дороже, чем потратили бы при обновлении старых – зачем эта суета, когда новое всегда лучше. При этом им ничего не стоило продолжать разработки силами России за копейки – вдруг что-то и выйдет. И ведь вышло!..

Первым человеком, обнаружившим явную нечистоплотность Волошина, оказался первый генеральный директор СП «Русджет» Тимур Илларионович Хлебников, обретший в своих руках документ, свидетельствующий, что его начальник, помимо махинаций с правами собственности на российскую военную технику, вел еще и двойную бухгалтерию по самому контракту. Естественно, он изначально понимал нечистоплотность сделки, других тогда и не встречалось, но не понимал в полной мере насколько она «грязна».

Как я уже писал, юаровцы оплачивали работу завода имени Климова по одним расценкам, тогда как сам завод за работу получал от Волошина значительно меньшие суммы! Это обнаружилось лишь в конце 1994 года, то есть почти в конечной стадии проекта, когда срок подписанного с Хлебников договора подошел к концу.

Произошло незамедлительное выяснение обстоятельств, гендиректор, как мог, защищал интересы предприятий и вверивших ему свою судьбу работников – я могу это утверждать, поскольку для подобных психотипов мнение таких великих людей, как перечисленные директора и академики, стоит в основе смысла жизни. Волошин в ответ на это решил заменить несговорчивого подчиненного, против восстали директора во главе с Саркисовым, даже не понимающие, что тем самым только усугубляют его и без того опасное положение. Следом Марк задержал странным образом выплату Тимуру заработанные им 333 000 долларов, а 17 января 1995 года, через два месяца, после этого разгоревшегося конфликта, мужа Надежды не стало…

Почему Волошин не побоялся гангстеров? Он был уверен, что проект не рухнет, а та копеечная долька, которой он собирался поделиться, вполне удовлетворила бы любого. Почему не опасался других структур? Никто не хотел бы огласки «подпольного проекта», да и безусловно, в случае успеха, а он был очевиден, жирный кусок смог накормить каждого до отвала.

Почему ему верили? А как не поверить человеку, раздающему щедрой рукой вспоможения чиновникам, да кому угодно из тех, кто был в состоянии помочь, и это в тот момент, когда страну захлестнул кризис?! Никто и представить не мог, что эти средства поступали не из его собственных карманов, а из недоплаченных, недополученных, украденных, предназначенных работающим без устали конструкторам, слесарям, токарям, всем, кто имел отношение к проекту. Он покупал всех за их же собственные деньги!

Вспомним, что этот человек не удосужился выплатить сразу и вовремя полагающееся за целый год работы уже вдове Тимура Хлебникова, оставшейся без копейки после смерти мужа. А ведь эта сумма – триста тридцать три тысячи долларов на тот период не составляла для главы «МАРВОЛ» большой проблемы. Как порядочный человек, он был обязан сделать это в первый же день, безо всяких условий – оставим это на его совести, правда, придется адресовать это в неизвестность…

Все, что было ей предложено – какая-то единовременная сумма, пусть и крупная, не как заработок ее супруга, а как подачка в обмен на прекращения хождения по прокуратурам, операм, чиновникам с просьбами найти и наказать убийц. Странно – зачем ставить такие условия, если свое «рыльце не в пушку»!

Люди, имеющие совесть, все же есть! Друг детства Тимура, запомните эту фамилию, друг же и самого Марка и его компаньон Лева Шумахер, то ли испугавшись чего-то, то ли действительно из уважения к смерти бывшего друга детства, потихонечку, небольшими сумами, выплачивал ей эту сумму в течении нескольких лет. Правда, началось это только через ДЕСЯТь лет после гибели Тимура, сразу по вынесении приговора на состоявшемся суде, и за каждую сумму Шумахер брал с вдовы расписку, строки которой оглашали, что таким образом погашается долг «МАРВОЛ» – делайте выводы сами. Удобно дать хоть что-то, при этом не учитывая ни процентов, ни неустойки, ни прося прощения…

Сейчас же приникнем к «замочной скважине» времени, рассматривая в подробностях ход событий по хронологии и крепнущего преступного сообщества с его членами, и роста бизнесменов с их подчиненными, и счастья четы Хлебниковых, что стало возможным, благодаря откровениям Надежды Юрьевны ради памяти своего мужа…

Сколько раз я наблюдал счастье людей еще не женатых, не объединенных штемпелем в паспортах, столько же раз делал вывод, что нет зависимости чувств от этого действия. Но мы все равно продолжаем тянуться к ЗАГСам. Наверное, женщине приятнее чувствовать себя, что ли, помеченной печатью своего возлюбленного. Не будем думать об имеющих иногда место меркантильных помыслах, ибо любящие по-настоящему стремятся отдать, а не взять.

В стопроцентной настоящей женщине заложена аксиома принадлежности мужчине, чувствуя себя охваченной им, она вполне счастлива, чего не может быть без ощущения обладания ей любимым. Некоторые, говоря языком упрощенным, характеризуют эту принадлежность, как владение «вещью». А ведь обидного в этом ничего нет, поскольку наше тело действительно «тленная вещь», данная нам во временное владение. Оно принадлежит не нам – Создателю, хотя, к сожалению, сдается почти всегда нами нашим же страстям в бессрочную аренду, ибо если бы было иначе, каждый берег свой организм, живя не меньше ста лет. Но мы слабы!

Наступает время, которое заранее узнают единицы, и Господь возвращает «прах к праху», изымая важнейшую из тайн, к которой прикасается каждый из нас, поскольку речь идет о душе. А если тело принадлежит не нам, не нами выбрано или заработано, то душа тем более. Эта частица Неведомого Вечного, которую мы сразу по рождении начинаем пачкать, голос которой в виде совести приглушаем как неудобный, надоевший шум, нами и вовсе не ощущается. Это бесплотная, бессмертная часть каждого из нас, бесценным, но несберегаемым своим существом соединяется с себе подобной в любимом нами человеке, необъяснимым образом, лишь иногда мистически проявляемым и внезапно ощущаемым нами. От того мы чувствуем происходящее с нашими близкими на огромных расстояниях.

Наши души принадлежат огромному Целому и, как мне кажется, могут сливаться только с тем, кого мы любим. Мы даже способны погубить их ради огромного чувства, поглощающего нас полностью. Жизнь просто белкового организма, переполненного жидкостью, как жертва воспринимается нами мелочно, поскольку и так временна, а вот положить вечное на алтарь своей любви – это вполне доказательное и впечатляющее подношение, правда с одной оговоркой – для человека, не являющегося стопроцентным законченным материалистом.

Хотя и эта оговорка, исходя из моего опыта, часто выглядит потешно, особенно в моменты, когда убежденный в отсутствии духовного человек, начинает неожиданно прибегать, к понятиям сердечности и одухотворенности, ссылаясь на веру, ум, мысли, которых сам никогда не видел, но оказывается, все же ощущает где-то в глубине своего разума…

Так вот, если нам не принадлежит душа и тело, так что же зазорного может быть в их полном подчинении, принадлежности любимому человеку, тем более, если для жены муж должен быть как бог на земле. Женщина должна принадлежать, конечно, не раболепствуя, не унижаясь, не теряя своего личного достоинства, но отдаваясь полностью во власть чувственности и любви своего сюзерена, руководствующегося своими желаниями и стремлениями сделать свою ненаглядную, обожаемую, единственную счастливейшей из женщин…, прежде себя ее, только через это ощущая свою причастность к их общему счастью. Став одним целым, одной душой, одним телом, они охвачены и единым чувством, слившимися судьбой и стезей, они могут существовать теперь в этом мире, прежде всего благоустраивая свой общий на двоих теперь семейный мир, состоящий из двух внутренних их индивидуальных вселенных.

Пишу эти строки не фантазируя или предполагая, а исходя из собственного опыта, доподлинно пережитого и переживаемого сегодняшним днем.

Даже влюбленные пары, не видящие практического значения в бракосочетании, приходят к этой необходимости рано или поздно. Не особенно вдаваясь в подробности, зачем им это нужно, делают это зачастую мимолетом. Наверное, это ничего не меняет, но каждый долго любуется этим ясно выраженным оттиском на одной из страниц паспорта. «Моя!»; «Мой!» – проносятся мысли этих давно принадлежащих друг другу людей в их собственных головах, что придает какой-то особенный привкус, а то и шарм, словно после стирки и освежения, немного запачканной ноской сорочки…



И как прекрасно, когда все предопределенное до вашей встречи становится понятным сразу после первого взгляда. Счастливым и свободным можно быть везде! Автор с супругой Мариной. Июнь 2016 года…



Прошло почти четыре с половиной года, прежде чем чета Хлебниковых объединилась и по паспортам. 27 июня 1992 года обоими, Тимуром Илларионовичем и Надеждой Юрьевной, были поставлены подписи под документом, оглашающим их сросшимся воедино коллективом, состоящим из жены и мужа, под общим знаменем Хлебниковых…

Время никогда не останавливается на одном персонаже, независимо от него самого, тем более им не связано. События, которыми люди привыкли отмерять отрезки происходящего, существенны только для них самих, но не для этой, вполне ощущаемой живыми существами, категории.

В том же городе, возможно в те же минуты, в этом же мире, одновременно существовали и уже перечисленные в этой книге другие герои. «Сильвестр», освободившись из лагеря в 1991 году, идентифицировал себя в прежнем коллективе, но не как равный со всеми, кто, оставаясь на свободе, благодаря его молчанию на суде, должен бы был отнестись к нему иначе, что конечно его оскорбило. Не удовольствовавшись брошенным ему куском, он предпочитает стать тем, кто подобные куски раздает, жалуя или нет, распределяет, решает не только кому и как жить, но и кому не жить.



Сергей Иванович Тимофеев («Сильвестр», «Иваныч», «Сережа новгородский»).



Все вакантные места к этому времени заняты, необходимо время для набора своей «армии», наращивания мускулов, обретения силы и авторитета. Он идет в ва-банк – это единственный вариант, начиная расчищать себе путь, нанося удары по головам конкурентов, которые, пока ошибочно не видят в нем даже ровню.

Но набор команды дело не легкое. В этом Тимофееву помогают стечения обстоятельств, не бывающие случайными в планах Провидения Божьего, иногда зло попускается Создателем. Приходящие к нему пока небольшие авторитеты, ищущие, как и он, «места под солнцем», примерно по тем же причинам, быстро привыкают к своим амплуа, вживаются в отведенные роли, признают его авторитарность, рискуют. Контакты налаживаются, советы дорогого стоят, его самого уже знают в Москве. «Иваныч» не чурается простых «стрелок», «разборок», обычной помощи братве.

Следуя его наставлениям, «одинцовские» (Дмитрий Белкин – «Белок») расчищают себе путь. История «Белка» пока складывалась примерно так же, как и его «советника» – решение любых проблем всегда одно – пуля! Нахождение в местах лишения свободы лишило того и влияния, и «доли» с прежнего «пирога», а в новом места и вовсе не было. Гибнут молодые и перспективные, свои и чужие, многие другие, имеющие весьма опосредованное отношение к разборкам. Маховик набирает обороты. «Сильвестр» сбирает вокруг себя дерзких, уже проверенных на «своих» делах старшеньких, пока новоиспеченных бригад. Привлекает без боязни не слабейших себя, чтобы ими просто управлять ничего не боясь, а равных и даже в чем-то сильнейших.



Дмитрий Белкин – «Белок». Концом карьеры стало пожизненное заключение… К этому времени «Сильвестра» и вовсе нет среди живых…



Одним фронтом с ним выступают под лозунгом «против засилья кавказцев»: Игорь Абрамов «Диспетчер», Олег Калистратов «Калистрат», Игорь Чернаков «Двоечник», братья Клещенко «Узбеки», Сергей Ионица, Дмитрий Шарапов «Шарап», хорошо знакомые еще до ареста Тимофеева-«Сильвестра». Скоро и они канут в могилы, последним застрелят «Двоечника» в 1996 году. Некоторых не без его помощи…

Надо отдать должное Тимофееву («Сильвестру»), вопреки словам Жлобинской, его фиктивной супруги, когда-то секретарши Григория Лернера, Сергей Иванович обладал колоссальной харизмой, чему подтверждение беспрекословное подчинение его близких тогда, и сегодняшние слова, сказанные к примеру Сергеем Буториным из камеры «Полярной совы» на камеру, при съемке одной из телепередач, дающие явное понимание, что авторитет этого человека был безусловен: «Ну «Иваныч» – это «Иваныч»!».

Но что такое авторитет без действительного интеллекта, поддержанного быстродействующим разумом? Не буду настаивать, хотя мое мнение однозначное – «Сильвестр» был не одинок в своем «движении» вверх, не зря он посещал кабинеты Лубянки, но, не обладая прекрасно развитым умом, стратегическим мышлением, дерзким нравом, он не смог бы и надеяться захватить власть.

Вот лишь один пример, который я завуалировано описал в художественном замысле «Шкуры дьявола», полагая, что еще не время об этом говорить открыто. Много споров существует о легендарном человеке преступного мире – «Васе Бриллианте». «Вор в законе», иногда подписывающийся в своих «прогонах»[98] и обращениях – «Патриарх преступного мира», был принципиальным жестким сторонником прежних правил существования себе подобных. Сохранились собственноручно написанные строки о непозволительности вести образ жизни «жулику» («вору в законе») на новый манер – приобретать собственность, жениться, иметь телефоны и так далее.

Так же в них указывалось о необходимости придерживаться старых правил «подходов»[99], ведущих к «коронации» новоявленного претендента по входу в воровскую семью. В частности, называя уже коронованных, на его взгляд, не правильно или за деньги «жуликов», не боясь ответного хода, он перечисляет их в отдельном перечне.

Разумеется, не знать этого «Сильвестр» не может. Развязав междоусобную войну, стрелы которой направлены и против некоторых «воров в законе», он находит разумным и выгодным ссылаться на эти бумаги, но этого мало! Единственным приемлемым выходом может стать физическое наличие самого «Бриллианта» рядом с ним. Разумеется, это может быть только ширмой, причем временной, но достаточной на сегодняшний день.

Имея привычку не разделять слово с делом, Тимофеев быстро собирает нужные средства, часть из них автор с еще несколькими «соратниками» отвозит на дачу, расположенную в строго охраняемом месте «Горки…», в виде доли с «общака» «медведковского профсоюза», решается «выкунить» самого авторитетного на то время «законника». Знаю, что в этом предприятии, казавшемся беспроигрышном, участвуют и другие: несколько ореховских бригад, солнцевские, одинцовские, измайловские, курганские, тогда еще бывшие единым кулаком, сжатым под знаменем, как я уже писал, борьбы с «кавказским засильем».

Много сказать не могу, знаю только, что нужную сумму довезли до Соликамска, где располагался лагерь особого режима «Белый лебедь», передали, но в определенный час вместо Васи «Бриллианта» вернули все деньги в целости и сохранности. Вскоре гражданин Бабушкин упокоился, по поводу чего существует тоже много версий. Тогда я слышал единственную – был задушен в бане…

Мы должны понимать, что любая структура полюсна. Это мероприятие проходила не без патронажа КГБ, поскольку такие люди как «Вася Бриллиант» были под очень бдительным надзором именно этой организации, что усложняло многократно его борьбу за чистоту и справедливость – старые основы «воровской идеи». «Выкупить» – это значит организовать извне законное освобождение арестанта: по активации (неизлечимой смертельной болезни); признании «душевнобольным» с последующим очень кратким лечении и так далее.

Освобождение такого «Знамени», под которым объединится мощная группировка, способная справиться не только с любым криминальным противником[100], но и с любыми силовыми тогдашними, практически парализованными структурами, пугала. Риск был не уместен и для тех, кто понимал – время должно вносить свои коррективы в любое общество и правила его существования. Ничем от этого не отличалась и «корпоративная семья» «воров в законе», что могло стать одним из факторов, склонивших чашу весов в решении этого вопроса в другую сторону. Жить хотят все, а не жить красиво, благополучно, богато, соблюдая основы и принципы, тем более, когда для этого есть перспективы, просто глупо.

При отсутствии частной собственности как таковой при советской власти, новое время подняло эту основу экономики на уровень Конституции. Другими словами, воплощение задумки «Сильвестра» могло устраивать только некоторый непродолжительный срок, при том, что последствия просчитать было невозможно, однозначно было только кровавое противостояние, а потому, в конце концов, произошло то, что произошло… Возможно, и к лучшему – что бы предпринял «честный жулик», поняв, что им решили воспользоваться?! В сложной цепочке, рано или поздно, одно из звеньев рвется…

Часто в жизни так получается: хорошая задумка приводит к чужой трагедии! Так и хочется сказать: лучшее – враг хорошего! Сколько бы еще прожил Василий Петрович Бабушкин (Вася «Бриллиант»), не займись вопросом его преждевременного освобождения «Иваныч» – кто знает…

* * *

Чтобы описать тогдашние нравы в преступном мире, приведу один пример из личного опыта, красочно показывающий двуличность отношений даже между «близкими» «бригадами».

В конце сентября 1993 года было совершено покушение на «вора в законе» «Росписного» на автосервисе недалеко от Каширского шоссе. Пуля разорвала больную от употребления наркотиков печень, пройдя тело «жулика» насквозь, встретив другое. «Вор в законе» выжил, стоявший напротив Дмитрий Шарапов «Шарап» получил той же пулей смертельное ранение.

Через несколько дней, прослышав о произошедшем и предполагая, что мы потеряли союзника, я поделился этой мыслью с Гусятинским. Он сетовал на неудачное покушение в отношение оставшегося в живых, но уверено произнес:

– Да не переживай так, наш «Шарап» (Саша Шарапов) здоров, как бык, а тот… – не нужно было на «Иваныча» переть… – Я переспросил, будучи не уверен, что правильно расслышал, получив ответ: