Даже без демонической силы мозг кэ-миало оставался мозгом кэ-миало. Решение оказалось верным, и Хальтрекарок громко восхитился интеллектом Глобального Разума.
— Воистину ты достойный наследник Саа’Трирра! — воскликнул он. — Мы все тебе рукоплещем!
Ге’Хуул никак не отреагировал на комплимент. В человеческом обличье он выглядел странновато — с пустым взглядом, безвольно обвисшими руками. Величайший из кэ-миало выбрал для себя класс чародея-псионика, чтобы можно было левитировать, потому что разбираться с мышцами, костями и прочими излишними деталями ему не хотелось.
А вот Бекуян в теле человека двигался уверенно, лишь самую малость неуклюже. Ему-то уже доводилось принимать подобный облик, иногда подолгу выдавать себя за смертного. Он испытывал к столь неправильной форме отвращение, но он почти ко всему испытывал отвращение.
Увы, прискорбно мало во вселенной шарообразных предметов. А шарообразных существ — и того меньше.
— Не трогай этот алый шар, — с легкой угрозой произнес Бекуян.
— Но тут написано, что мы должны поставить факел, — сказал Гариадолл. — Я хочу взглянуть, что случится.
— А я не хочу нарушать эту идеальную форму.
— Во мне пробудилось любопытство. Оно очень редко во мне пробуждается.
— Это просто ловушка, — сказал Бекуян, просвечивая алтарь Безошибочным Взглядом. — Если выполнить рекомендацию, появится чудовище, и нам придется сражаться.
— А, опять сражаться… — разочарованно отвернулся Гариадолл. — Я ожидал от Хальтрекарока большего.
— Прости, Гариадолл, с годами твой вкус стал настолько изысканным, что даже я уже не в силах ему угодить! — чуть уязвленно воскликнул Хальтрекарок.
Бекуян без труда обнаружил еще несколько ловушек. Он взял сложный мультикласс волшебника, совмещенного с плутом, с подклассами сыщика и мистического ловкача. Успешно действовать таким нагромождением новичку было бы нелегко, но Бекуян справлялся.
— Итак, господа, команда Тихих Умников по-прежнему опережает Бравых Вояк! — вещал Хальтрекарок. — Кажется, те снова ввязались в какую-то драку… ох, как же они их любят! Даже Корграхадраэд… а ведь сколько раз заверял меня, что ему скучны все эти гохерримские забавы! Но нет, господа, кровь — не водица, даже наполовину гохеррим остается гохерримом… если, конечно, это не Клюзерштатен! Извини, Хромец!
— Да ничего, я не в обиде! — ослепительно улыбнулся Клюзерштатен.
В этой драке он участвовать не стал. Пока пятеро остальных рубились с толпой зомби, Клюзерштатен сидел на камушке и размышлял, не бросить ли ему команду. Один он дойдет быстрее даже на одной ноге.
Правда, Хальтрекарок сказал, что победа должна быть общей. Жаль. Триста тысяч условок — соблазнительный приз даже для демолорда… особенно если не делить их на шестерых.
С другой стороны — с этими увальнями он все равно проиграет. Они вообще не поняли сути игры, им неинтересен приз. Они просто наслаждаются процессом, пытаясь полностью зачистить лабиринт.
Один монстр вообще их не заметил, прошел мимо! Но Гаштардарон погнался за ним и в очередной раз втянул всю команду в битву!
И ведь то была непростая битва! Они потеряли еще минуты три… три минуты, которые другие команды вряд ли истратили так же бездарно!
Будь Клюзерштатен действительно смертным авантюристом, в облике которого пребывал, он бы вряд ли отделился от остальных. Не в этом лабиринте, кишащем опасностями. Тут любой нормальный человек будет держаться поближе к четырем придуркам и Янгфанхофену…
— Только не говори, что тебя Клюзерштатен в число придурков не включил, — перебил Бельзедор.
— А какое мне дело до того, что там думает Клюзерштатен? — недовольно осведомился Янгфанхофен.
Но Клюзерштатен не был смертным авантюристом. Он был демолордом. Даже в самой худшей ситуации ничего серьезного ему не грозит. Достаточно приложить усилие, чтобы разорвать правила Хальтрекарока.
Так что… он тихонечко поднялся и ускользнул дальше по коридору.
Если догонят — скажет, что просто отправился на разведку.
А земляне тем временем спокойно и уверенно продвигались вперед. Битв старались избегать, сил излишне не тратили. Передохнули ровно один раз, недолго. Они-то, в отличие от демонов, рисковали своими жизнями и ужасно переживали.
— Ребят, давайте просто выживем, — тихо сказал Потап, когда они сделали короткий привал. — Выживем — и вернемся домой.
— Все будет хорошо, — сказала Таня, прижавшись покрепче к Алеше.
— Все у вас будет хорошо, если поднимете зады и пойдете дальше, — раздался сердитый голосок из-под ног. — Свернете в следующий поворот направо, и заранее приготовьтесь драться с цепным аргером. Я ему намекнул, чтобы смотрел в другую сторону, но если именно в этот момент Хальтрекарок обратит на вас внимание — драться придется.
— Спасибо, — поднялся Потап.
— Не стоит благодарности. Я делаю это не ради вас, а ради хозяина.
Рыжее пятно промелькнуло — и исчезло в тенях. Неслышный для зрителей шепоток стих. Он уже не раз советовал, куда лучше свернуть, как лучше пройти трудное место. Игроки послушно следовали этим рекомендациям — и пока что не пожалели.
Благо за ними особо-то и не следили ни зрители, ни Хальтрекарок. Иногда он для порядка обращал внимание и на них, одарял своими искрометными шутками, но большая часть взглядов была прикована к другим командам.
В конце концов, это всего лишь смертные. Они в этом лабиринте бегают каждую неделю, и вряд ли именно сегодня покажут что-то новое. А вот демолорды, целых двенадцать демолордов… о-о-о, такого фурора шоу Хальтрекарока не имело много веков!
И потому многие на трибунах удивились, когда эти самые смертные первыми подошли к финальному этапу. В самом центре лабиринта Хальтрекарок сформировал трехстороннюю испытательную полосу — и воистину громадную.
— Ого, — только и сказал Алеша.
— Дальше я вам ничем помочь не смогу, — раздался знакомый голос. — Не подведите меня!
Снова заиграла музыка. Теперь — торжественная, бравурная. Запели скрипки, засвистели флейты, застучали барабаны. Хальтрекарок, словно дирижер, взмахивал руками — и наполнял небеса симфонией. Пылали разноцветные салюты, гудели трибуны, демоны раскачивались из стороны в сторону — и Темный Балаганщик был в центре этой фантасмагории.
— Мы приветствуем первых финалистов! — провозгласил он, взлетая в воздух. — Вы первыми достигли цели — и первыми испытаете удачу! Вы настоящие герои, вы чемпионы, вы — команда! И кубок почти ваш, осталось только взять его, осталось только добраться!
Из земли стала вздыматься ступенчатая пирамида. Все выше и выше, и на каждой ступени — свои препятствия. Клокотала лава, потоками текла слизь, разевали страшные пасти куржуи, хлестали щупальцами хищные кусты. Хальтрекарок щелкал пальцами, расшвыривая испытания, разбрасывая ловушки десятками.
А на самой вершине, на крохотном пятачке засветился огромный золотой кубок. Он был раза в три выше кубка мира ФИФА и наверняка стоил каких-то бешеных денег.
— У нас командное соревнование, поэтому для победы все шестеро должны добраться до верха, и все шестеро должны коснуться кубка! — провозгласил Хальтрекарок. — Если, конечно, кто-то не погибнет или не откажется от участия… но и приза он тогда не получит!
— А можно выйти без приза?! — прокричал Потап.
— Без приза?.. — удивился Хальтрекарок.
— Да, просто на свободу, домой!
— Вы не поняли! — рассмеялся Хальтрекарок. — Ваша свобода и ваша жизнь — это часть приза! А теперь бегом, бегом! Вперед, мои дорогие, и каждому я лично желаю удачи! Тем более… у нас уже прибыла вторая команда!
С другого конца арены вышли еще шестеро. Судя по малому росту одного из них — то были Тихие Умники. И этот, который малого роста, сразу уставился на кубок, потер руки и скомандовал:
— Вперед!
— Технически капитан команды — я, — сказал другой, высокий и сухопарый. — Так что… вперед.
Третья команда отстала от них всего на волосок. Когда до гохерримов дошло, что из-за желания истребить по пути все живое они могут не успеть к финалу, они резко ускорились.
Но, увы, все равно пришли последними.
— Ах, позор моим сединам, — произнес Джулдабедан. — Мы выиграли столько битв… но в итоге проигрываем войну!
— Еще одно свидетельство того, что не всегда для победы нужно вступать в схватку! — прокричал Хальтрекарок. — Иногда лучшая битва — та, которой удалось избежать! Сегодня мы многому научились, дорогие зрители! Скажем за это спасибо нашим дорогим гостям-гохерримам!
Гхьетшедарии на трибунах залились хохотом, а вот гохерримы затопали ногами, засвистели.
— Учитель, и ты ему это спустишь?! — вскочил на ноги какой-то юноша.
— Ни за что, Темердедбек! — указал на него Джулдабедан. — Лучшая битва — та, которая длится вечно!
— ДАААААА!!! — заревели гохерримы, салютуя клинками. А молодой Темердедбек шлепнулся на место в восторге от того, что Учитель Гохерримов его помнит.
Тем временем земляне уже карабкались вверх, преодолевали ступень за ступенью. Юра шел живым тараном, скользил в жидкой грязи, один раз едва не упал — но сзади его подперла паладин Наташа. Потап и Аня прикрывали с флангов, Алеша торопливо перебирал оставшиеся заклинания, а Таня прыгала уже немного в стороне, разведывала путь. Ее полуэльфийская священница-амазонка здорово прокачала акробатику.
Их тоже охватил кураж. Пылающие огни, рев трибун, гремящая музыка и звучный, чарующий голос ведущего — все это словно погружало в транс.
— О, кажется, одна из команд решила напасть на другую! — раздалось в небесах. — Что же, это не против правил, так даже веселее!
Юра едва не рухнул со ступеней. В него угодила вспышка — цветная переливающаяся вспышка Радужных Брызг. То был один из Тихих Умников — рыжий и веснушчатый, причем веснушки у него странным образом гуляли по лицу. Какой-то сложный гибрид волшебника, плута и монаха, он отделился от остальных, удивительно споро пробежал по кочкам в кислотной слизи… и нанес удар в спину!
— О-о-о, как коварно, господа! — прокомментировал Хальтрекарок. — И как искусно!
Алеша ответил встречным заклинанием — и завязалась драка. А пока Сурратаррамаррадар отвлекал эту команду, Ксаурр напал на гохерримов. Он взял класс друида круга звезд, и сейчас принял дикую звездную форму. Почти такой же, как в своем истинном облике, Смеющийся Кот описывал круги, прыгал со ступени на ступень, угрожая столкнуть гохерримов вниз.
— Ха-а-а!.. — раскинул руки Корграхадраэд, тоже принимая дикую форму.
— О, господа, кажется, у нас тут битва друидов! — оживился Хальтрекарок. — Вы только посмотрите на этих зверюг — сейчас из кого-то полетит шерсть!
— Они почти дошли до верха! — взмахнул шестом Джулдабедан. — Недомерок, кончай с ним и догоняй!
Действительно, Каген, Гариадолл, Бекуян и Ге’Хуул уже почти добрались. Они отправили самых ловких и быстрых членов команды отвлечь соперников и воспользовались драгоценными секундами, чтобы увеличить разрыв.
Но ни Ксаурр, ни Сурратаррамаррадар не могли долго занимать целую команду в одиночку. Смеющийся Кот нанес Корграхадраэду несколько ударов и полетел вверх, оставаясь в дикой форме. Кавардак швырнул еще несколько заклинаний, наслал на кого-то Замедление и Слепоту, и тоже хотел отступать — но тут в него врезалась Наташа. Паладинша поскользнулась, удар пришелся по касательной, но все равно вышел удачным. Сурратаррамаррадар оступился и полетел вниз, в бездну…
…И оказался в вип-ложе.
— Извини, Кавардак, ты погиб, — посочувствовал ему Хальтрекарок.
— Угощайтесь канапешками, господин, — сунула ему поднос Абхилагаша.
Сурратаррамаррадар только рассмеялся, возвращаясь к своему обычному непостоянному виду. Замелькали все новые лица, перетекали друг в друга облики, менялись цвета кожи и волос, менялась одежда, менялось все вообще.
— Спасибо за приглашение, Балаганщик, — сказал он, беря канапе руко… клешне… щупаль… рукой. — Я приятно провел время.
— Не в прошедшем времени, Кавардак, — вскинул руку Хальтрекарок. — Впереди еще фуршет. Лахджа, что ты делаешь с этой штукой?
— Ничего, — торопливо убрала скальпель демоница. — Пока что. Господин Сурратаррамаррадар, вы так легко превращаетесь… а можно мне… немного вашего биоматериала?..
— Я бы с радостью, но он тут же истает или застынет, — улыбнулся ей демон Хаоса. — Это не биологическое.
— А, это не природное… а в чем тогда суть?
— С удовольствием объясню, — развалился в кресле Сурратаррамаррадар. — Фурундарок, надеюсь, ты ставил не на меня?
— Вот еще, — огрызнулся летающий младенец. — Я не ставлю на неудачников.
— А на кого ты поставил?
Фурундарок только ухмыльнулся, с интересом глядя на арену.
Там все сражались со всеми. «Гибель» Сурратаррамаррадара запустила цепную реакцию. Демолорды воочию увидели, что потеря члена команды не означает проигрыша — и более того, уцелевшим участникам достанется больше!
Хальтрекарок до последнего умалчивал об этом, потому что прекрасно понимал, что тогда команды мгновенно распадутся.
Сплоченной осталась только команда смертных. Эти ничего не выигрывали от смерти друг друга, поэтому продолжали карабкаться вверх, ни на что не отвлекаясь. Им приходилось все тяжелее — самые верхние ступени были покрыты слизью так, что не получалось стоять, приходилось ползти, цепляясь за что попало.
Ребята все время соскальзывали. Заклинания у них почти закончились, да и не было среди них ничего для такой ситуации. Аня цеплялась своей кошкой с крюком, подтягивалась сама и помогала остальным… но они все равно то и дело срывались!
— Татьяна почти дошла, она цепляется за ступени! — восклицал Хальтрекарок, паря над их головами. — Давай, прекрасная амазонка, покажи этим увальням-демолордам, чего стоит победа! Давайте, господа, поддержим Татьяну аплодисментами!.. а, нет, поздно!.. не всегда, не всегда гладкие ладошки — это хорошо!
Таня, летящая через три ступени на четвертую, ответила матом пополам с рыданиями. По пути она сбила Юру, Алешу и Гаштардарона, а Рыцарь Паргорона, не растерявшись, раскинул резко руки и сбил еще четверых.
Хальтрекарок сочувственно покивал и воскликнул:
— Не правда ли, мы многому сегодня научились, господа? Эта лестница — великолепная метафора мирских страданий! Путь наверх всегда тернист, а всякий, кто падает, стремится увлечь за собой в бездну всех, кого может!
Лахджа смотрела на него с легким изумлением. Ее каждый раз поражало, насколько различаются Хальтрекарок в обычной жизни и Хальтрекарок во время шоу. Когда он ведет представление — то словно совсем другой демон.
В такие моменты он ей почти нравился.
Почти.
Последние стадии превратились в пытку для всех, кроме Ге’Хуула. Он единственный взял левитацию, так что без труда пролетел над скользкими ступенями. Но когда он протянул руку к кубку… в него начали стрелять все!
— Убери руки от моего кубка! — громче всех орал Каген.
— Мы часть одной команды, — напомнил Глобальный Разум, ставя псионический щит. — Мы выиграем, даже если… а, меня убили.
— Критический урон! — восхищенно воскликнул Гриша.
Удар нанес Клюзерштатен. Гохерримы как-то и позабыли о его существовании — он отделился от команды еще в лабиринте, опередил всех, невидимкой прокрался наверх и каким-то образом оставался незамеченным даже здесь, на самом верху, прямо перед взглядом Хальтрекарока.
Тот аж опешил, когда Хромец появился из ниоткуда и пронзил Ге’Хуула шпагой. Хорошо еще, что не своей именной, а выданной в начале игры.
— Почему его не заметил даже я? — посмотрел на Гришу Хальтрекарок.
— Видимо, он все очки вложил в скрытность, — развел руками гейм-мастер. — Но вообще я… я не знаю, господин. Это вы воплотили игру в реальность, я только правила придумал.
— Клюзерштатен, у нас тут появились подозрения, что ты немного сжульничал! — воскликнул Хальтрекарок.
— Да я бы не смог, ты бы сразу почувствовал, — ухмыльнулся Хромец, протягивая руку к кубку… и падая. Хальтрекарок щелкнул пальцами, и ему под ноги вылилось целое ведро слизи. — Издеваешься над калекой, Балаганщик?!
— Не все в этой жизни так просто, Клюзерштатен! — помахал пальцем Хальтрекарок. — Быть может, ты и не жульничал… быть может, ты наконец добился успеха своими силами… но ты не сумел его удержать! Увы, увы, наш мир жесток к калекам!
Трибуны зашлись в хохоте. Клюзерштатен летел вниз по ступеням, пересчитывал их подбородком, гневно матерился и пытался ухватиться за кого-нибудь — но его все пихали ногами.
— Господин, а можно и мне тазик этих соплей? — подобострастно спросил Гриша.
— Конечно, — щелкнул пальцами Хальтрекарок.
— Какого х-хера, Гриша?! — выдавил Потап, уже почти схватившийся за верхнюю ступеньку.
— А можно еще?!
— Сколько угодно!
Гриша хотел было плеснуть снова, но замер. Он дернул Хальтрекарока за локоть и торопливо сказал:
— Господин, а будет еще зрелищней, если это будем делать не мы, а красивые девушки!
Хальтрекарок на миг задумался, а потом его лицо просветлело. Он посмотрел на гейм-мастера с нескрываемым удовольствием и сказал:
— Древнейший, Гриша, где ты пропадал столько лет? Тебе следовало родиться демоном!
Гриша зашмыгал носом, с трудом сдерживаясь, чтоб не заплакать.
Он тоже, тоже всю жизнь так думал!
Последние минуты шоу превратились в безумную вакханалию. Крики, падения, взаимные обвинения, попытки убийства… временами удачные. Смертным очень, очень везло, что демолорды не воспринимали их как угрозу и не тратили на них время. Но Наташу все-таки зарубили в спину, когда она почти добралась до верха — и слава богам, что Таня все еще придерживала свое Воскрешение.
— Не лезьте туда, — вдруг снова раздался вкрадчивый шепоток. — Подождите, пока их станет меньше.
Совет рыжего кота услышали только смертные. И прислушались к нему. Наташа все еще хватала ртом воздух — став своим же персонажем, она не перестала чувствовать боль… и смерть была до ужаса реальной. Не сговариваясь, игроки ослабили рвение, позволили слизи увлечь себя ниже по ступеням — и стали смотреть, как продолжают бороться за кубок демолорды.
Теперь ведь это уже не было соревнование команд. Каждый стал сам за себя.
— Янгфанхофен, помоги… помоги взобраться!.. — взмолился Клюзерштатен.
Янгфанхофен обернулся, окинул его ледяным взглядом и бросил:
— Я никогда не подам тебе руку.
— Так я и думал… — вздохнул Клюзерштатен, пыряя его шпагой под колено.
Нога благородного демона подогнулась. Очень уж удачной была позиция гнусного предателя — он проткнул колено Янгфанхофена насквозь и тот упал, полетел вниз, все еще полный достоинства, но уже не способный ничего изменить. В полете он ухватил Клюзерштатена за лодыжку, но только оторвал деревянную ступню и покатился с ней дальше.
А Клюзерштатен, этот поганый паразит, интриган и урод, засмеялся своим козлиным, немужественным смехом… да что там смехом, верещанием!
— Да что вы ржете-то?!
— Извини, Янгфанхофен… продолжай…
Но потеря ступни бесследно для него не прошла. Даже принимая человеческий облик, Клюзерштатен не мог просто сотворить себе новую ногу — та просто отказывалась восстанавливаться. Слишком глубоко сидела в астральном теле эта потеря, и любую попытку что-то исправить оно отторгало так же, как отторгают тела гхьетшедариев попытки видоизмениться.
И почти сразу после этого его убили. Бекуян парализовал его заклинанием, а Джулдабедан размозжил голову посохом. Клюзерштатен перенесся в ложу для почетных гостей… а секундой спустя там же оказался и Каген.
— Ну вот, они убили инвалида и карлика, — раскинулся в кресле Клюзерштатен. — О, канапе!
— Я не карлик, — с отвращением сказал Каген. — Для бушука я среднего роста.
— Не будь таким занудным, Купец. Что-то мало осталось канапе с красной рыбой…
Он поискал взглядом, но наложницы Хальтрекарока переместились в центр арены, поливали слизью рвущихся к кубку демолордов. Их осталось восемь, и команды давно перемешались.
Гаштардарон дрался с Джулдабеданом. Эти, кажется, забыли про кубок, отдавшись поединку. Прыгали по скользким ступеням, лупили друг друга мечом и шестом, каким-то образом удерживая равновесие и увертываясь от всех ударов.
Янгфанхофен, этот целеустремленный благородный гохеррим, упорно лез обратно. Где-то поодаль затаился Корграхадраэд, тоже решивший обождать, пока соперников поубавится. Бракиозор равнодушно двигался к цели, равнодушно падал, равнодушно поднимался. Ксаурр, так и оставшийся в диком облике, пытался подобраться к кому-нибудь сзади, но на лестнице, пусть и широкой, это было тяжело.
До кубка почти добрался Бекуян — но ему подрубило ноги топором. Потом «погиб» и Бракиозор — до него добрался Ксаурр. Джулдабедана сжег синей вспышкой Гариадолл, а его пронзил разгневанный Гаштардарон. Он снова не смог выяснить, кто в Паргороне самый искусный фехтовальщик… а момент был такой удачный!
Гохерримы на трибунах тоже огорчились и разочарованно завыли. Они уже сделали кучу ставок, а многие и сами успели передраться.
Теперь вверх лезли только четверо… и еще шестеро смертных, конечно. Они так и застыли десятком ступеней ниже вершины, держа сплоченную оборону. Хальтрекарок глянул на это с недовольством и воскликнул:
— Кажется, некоторые игроки не очень-то заинтересованы в победе! Я считаю, их нужно поторопить!
Он щелкнул пальцами… и пирамида поехала вниз. Стала погружаться в слизь… а, вот слизь вспыхнула, превратилась в кипящую лаву! Ступени исчезали одна за другой, и зрители глумливо хохотали.
Вот теперь только оживился Корграхадраэд. В отличие от остальных гохерримов, он взял персонажем полуогра, и относительно легко удерживал равновесие. Крупный, массивный, Темный Господин вонзил в щель между ступенями трезубец и уверенно поднялся выше. И еще. На него прыгнул Ксаурр — но Корграхадраэд удивительно быстро взмахнул оружием. Смеющийся Кот с размаху насадился на зубья — и улетел вниз, прямо в лаву.
— О, Ксаурр, привет, — поздоровался Сурратаррамаррадар. — Нам тут как раз новые закуски принесли.
Теперь в игре остались только гохерримы. Гаштардарон и Янгфанхофен молча заключили союз против коварного Корграхадраэда и удерживали его плечом к плечу, медленно поднимаясь все выше.
— Мы все еще в одной команде! — напомнил Темный Господин. — Мы можем просто победить вместе, втроем! Прямо сейчас!
— Извини, Кор, сто пятьдесят тысяч условок лучше, чем сто, — ответил Янгфанхофен.
— Я запомню вашу позицию… но учтите, что полные триста еще лучше! — с силой ударил Корграхадраэд.
Даже в обликах смертных — воздух гудел от напряжения. Наложницы перестали поливать ступени слизью, зачарованно глядя на этих благородных воителей.
— Лахджа, не филонь! — подтолкнула ее Сидзука. — Подливай побольше, чтобы наши победили!
— Но я не могу пакостить Янгфанхофену, он слишком прекрасен и мужественен! — отвела взгляд Лахджа, пытаясь унять сердечный трепет.
— Знаешь, Янгфанхофен, тебе и правда не стоит рассказывать истории о самом себе, — покачал головой Бельзедор. — Каждый раз начинаешь безбожно врать.
В Лахдже наконец-то пробудилась ее поганая демоническая натура. Она забыла о том, что Янгфанхофен — ее лучший друг, наплевала на его хорошее отношение и подло выплеснула целый таз слизи прямо ему под ноги. Падая, Паргоронский Корчмарь еще успел взглянуть ей в глаза — и был в его взгляде укор, но было и прощение. Он не держал зла на заблудшую душу.
Вот так и потерпел поражение тот, за кого болели все зрители. Лучший из лучших.
И дальше уже не особо интересно.
— Что, все? — спросил Бельзедор после продолжительного молчания.
— А что еще? Главный герой же погиб.
— Янгфанхофен, рассказывай до конца!
— О, вот и мой дражайший дядюшка! — поприветствовал Янгфанхофена Клюзерштатен. — А ты долго продержался. Даже не ожидал, Жиртрест.
И почти сразу после Янгфанхофена в ложе приземлился Корграхадраэд. Слегка раздраженный, но все же ухмыляющийся. Резко увеличившийся, вернувшийся в свой демонический облик, он подался вперед и крикнул:
— Ты все равно опоздал, Рыцарь!
Гаштардарон и сам это уже видел. Он еще оборачивался, еще повертывался к кубку — а на него уже легла последняя рука. Пока демолорды спихивали друг друга со ступеней, смертные добрались до цели — и теперь кричали от счастья. Аня с Таней прыгали обнявшись, Алеша вытирал слезы, Юра оглушительно орал, размахивая кубком.
— Девчонки, а что это вы не подливали слизь в конце? — с иронией спросил Гаштардарон, глядя вверх.
— Да кончилась она, — сказала Лахджа, подавляя отрыжку.
— А, ну-ну… — хмыкнул Рыцарь Паргорона. — Хорошая была игра, Балаганщик, я развлекся.
Хальтрекарок хлопнул в ладоши, и арена стала возвращаться к своему нормальному состоянию. Размерности расплетались, алый песок снова стал обычным алым песком, пирамида исчезала, центр лабиринта возвращался к своему реальному положению в пространстве.
— Поздравим наших победителей! — провозгласил Хальтрекарок, забирая кубок у Юры. — Первый среди них, разумеется — я, поскольку сегодня я выиграл триста тысяч условок и вывалял в слизи кучу жадных демолордов! Бесценные воспоминания для всего Паргорона!
Все зашлись хохотом, в том числе и сами демолорды. Корграхадраэд шутливо погрозил Хальтрекароку пальцем, Клюзерштатен почти упал с кресла от смеха, и только Каген недовольно запыхтел.
Очень, очень недовольно.
— Надеюсь, вы все хорошо провели время! — воскликнул Хальтрекарок, вращаясь в воздухе. — Благодарю, что пришли, буду рад снова видеть всех через неделю! А наши победители получают самые дорогие сокровища на свете — жизнь, свободу… ну и этот кубок. Сами его там как-нибудь разделите.
— Пожалуйста, сделай нас прежними! — взмолилась Аня.
— Ах да, конечно, — щелкнул пальцами Хальтрекарок.
А потом снова щелкнул, создавая арку в пространстве.
— Можете идти, — махнул он рукой.
Демоны хмыкали, посмеивались и переговаривались. Темный Балаганщик и впрямь остался доволен сегодняшним шоу — смертных редко возвращают домой в полном составе. Зачастую Хальтрекарок и вовсе дарует им только жизнь, но не свободу — оставляет при себе, поиграть еще разок-другой.
Но сегодняшним участникам неслыханно повезло. Они торопливо проследовали к порталу, втроем таща огромный золотой кубок (Юра резко сдулся и уже не мог держать его в одиночку). Наложницы разбрасывали цветы, тоже радуясь, что у всех хорошее настроение.
— Теперь осталось наградить только тебя, — вспомнил о Грише Хальтрекарок. — Можешь вернуться домой со своими друзьями.
Гриша замялся, переводя взгляд с портала на Хальтрекарока. У него мелко дрожала нижняя губа.
— А что… я уйду… и все, и буду дальше жить как жил?.. — жалобно спросил он.
— Ну да. Как обычный смертный. Вы же именно этого все хотите?
— Я не хочу. Можно мне остаться?.. и можно мне тоже… демоном… стать?..
У Хальтрекарока аж слезинка выступила. Он умиленно поглядел на мнущегося Гришу, оценил его взгляд преданной собачонки и сказал:
— Можно. Тебе можно. Гриша, ты как мой давно потерянный сын. Только гораздо уродливее, чем мои кровные дети. Я бы тебя обнял, но… не хочу.
— Я… я… скажи, что я избранный! — прошептал Гриша.
— Что?..
— Ничего! Ничего, мой господин!
В этот раз Хальтрекарок не просто щелкнул пальцами. Он поднес руки к вискам Гриши, сосредоточился, напрягся — и по смертному пошли волны, а сам он истошно заорал. Несколько долгих, тягостных секунд Хальтрекарок вливал в Гришу Тьму… и кричал тот все громче!
— Не… не… не над… я пере… переду… — хрипел он между криками.
Но было уже поздно. Когда Хальтрекарок убрал руки, Гриша плюхнулся наземь… и снова стал медленно подниматься.
Его кожа порвалась. За несколько секунд она высохла, стала похожа на шкурку вяленого яблока. Теперь она слезала лохмотьями, а из-под нее выбирался новый Гриша… демон Гриша.
Прежде он был просто полным. Теперь стал жирным. Невообразимо жирным, с волнообразными складками по всему телу. Меж ними выдвинулись острые костяные ножки. Лицо разбухло во все стороны, хотя и осталось почти человеческим. Щеки обвисли, рот стал широким, с двумя кольцами зубов.
— Восстань, мой новый гейм-мастер! — все еще отдуваясь, произнес Хальтрекарок. — Теперь ты будешь по левую руку от меня!
— А почему не по правую? — прочвакал Гриша.
— Ты чем недоволен, фурункул ходячий?
— Я… я всем доволен, господин, — ощупал себя Гриша. — А… а у меня будет гарем?
Демолорды давно удалились на фуршет, зрители тоже расходились, а вот наложницы все еще стояли поодаль и с некоторым ужасом взирали на нового члена своей огромной семьи.
— Лахджа, тебя так же превращали? — шепнула Сидзука.
— Не, меня целый год трансформировали…
— Целый год… вот так?!
— Ну… не совсем так… но в целом… Господин мой, а я думала, ты не умеешь создавать демонов! — окликнула Хальтрекарока Лахджа.
— Почему это?! — возмутился Хальтрекарок. — Лахджа, ты меня оскорбляешь.
— Но меня же ты за этим к Мазекресс отправил. Сам не стал.
— Лахджа, Лахджа, — покачал головой Хальтрекарок. — Низших демонов может создавать любой демолорд. И даже не только демолорд. Можно просто зельем бушуков упиться. А вот произвести высшего демона, да еще высококлассного… за этим мы ходим к Матери Демонов.
— А, понятно.
— К тому же… я же не мог позволить тебе превратиться во что-то подобное. Грубая демонизация, знаешь ли… она не настолько контролируема, как нам бы хотелось. Наружу вылезает все, что сидит в потемках души… у Гриши, как видишь, много чего сидело.
— Да уж… — не могла оторвать взгляда от гейм-мастера Лахджа. — Это так мерзко… что даже завораживает. Как человек-морж или человеческая многоножка.
— Что такое человеческая многоножка? — заинтересовался Хальтрекарок.
Лахджа хотела было ответить, но тут же осеклась. Она уже несколько раз нечаянно стала так причиной новых шоу.
Но Хальтрекарок уже сам подглядел в ноосфере.
— А, я это уже делал, — отмахнулся он. — Ничего интересного.
Вот так простой смертный юноша Григорий Ляликов и стал мелким демоном на службе у Темного Балаганщика. Но пока он таковым становился, пока Хальтрекарок завершал непростую процедуру демонизации, демолорды беседовали за фуршетом — и беседу их тоже необходимо здесь привести.
— Полагаю, вы гадаете, зачем я попросил вас всех в этом поучаствовать, — сказал Корграхадраэд, насаживая на вилку личинку Хлаа. — Зачем попросил вас, демолордов, владык Паргорона, бегать по лабиринту на потеху толпе. Зачем я сам, Темный Господин, карабкался по скользким ступеням, пока надо мной хохотала половина Паргорона.
— Затем, что это весело? — предположил Клюзерштатен.
— Ради трехсот тысяч условок? — сварливо осведомился Каген.
— Не отрицаю, я позабавился, — согласился Корграхадраэд. — И триста тысяч я бы взял с удовольствием, конечно. Но важнее иное. Я хотел взглянуть сам и продемонстрировать всем вам, как у нас, верхушки этого мира, с сотрудничеством. Скверно у нас с этим, господа. Посмотрите на себя. Даже гохерримы, наши благородные воители, мгновенно передрались, едва стало известно, что выигрыш увеличится, если расправиться с членами команды. Даже Янгфанхофен, лучший среди нас, повел себя как последняя паскуда и ударил меня ногой. Куда это годится?
— Это всего лишь игра, — улыбнулся Ксаурр. — Игры необходимы, чтобы выпускать пар. Время от времени.
— Игра. Но с высокими ставками. А избивая друг друга, мы добились только одного — проигрыша. Восторжествовали те, кто был ниже нас… настолько ниже, что мы их даже не замечали. Вообще не обращали на них внимания. И в результате мы потеряли все. Это и впрямь изящная метафора, вам не кажется? Балаганщик преподал нам сегодня неплохой урок.
Бекуян и Ге’Хуул переглянулись. Каген хмыкнул. Гариадолл покатал вино в бокале и пробормотал:
— Может, сын Аркродарока и не настолько глуп, как я всегда считал…
Интерлюдия
— В первой половине рассказа была куча непонятных слов, — заметил Дегатти, кормя попугая арахисом. — Матти просто не успевал переводить.
— Но ты же в целом все понял? Я уж не стал расшифровывать каждый термин.
— Да понял, понял. Но честно говоря, этой байкой ты только укрепил меня в моем мнении. Ну то есть да, в этот раз у смертных все закончилось хорошо — они все остались живы и здоровы, заработали кучу золота, а у одного, кажется, вообще сбылась заветная мечта… странный тип… но это же редкий случай, верно?
— Думаю, даже исключительный, — заметил Бельзедор. — Именно поэтому Янгфанхофен о нем и рассказал — продемонстрировать, что иногда и вот такое случается.
— Вот неправда, — замотал головой Янгфанхофен. — Неправда. Дегатти, ты что же, думаешь, что раз мы демоны, то спим и видим, как бы это сделать побольше зла?
— Многие так считают, — пожал плечами волшебник.
— Эти многие ошибаются. Мы не Бельзедор, мы не делаем вам гадости просто так, ради какого-то идейного Зла. В общем-то, мы точно такие же, как вы, просто не запертые в рамки моралей… и обладающие огромным могуществом. Ты бы вот сам каким был, получи ты могущество демолорда?
— У меня, конечно, Бриар всего лишь третьей степени и до демолорда мне далеко… — задумчиво произнес Дегатти, — …но в сравнении с большинством обычных смертных я очень даже могущественный. Но моя совесть перед этими обычными смертными чиста. Кустодиан против меня ничего не имеет.
— Так это именно потому, что у вас есть Кустодиан и другие волшебники, посильнее тебя. Начнешь баловать — придут и дадут тебе по сопатке. А если бы этого всего не было? Если бы ты мог творить все, что пожелаешь, ни на кого не оглядываясь? Каким бы ты стал?
— Понятия не имею. Но ты же мне сейчас расскажешь, да?
— Да, у меня есть на примете одна забавная байка об одном простом смертном, молодом крестьянине, который… впрочем, давай я начну с самого начала.
Властью пестрого фазана
1365 год Н.Э., Парифат, Марюлия.
Люгоша перевернулся на другой бок и сладко потянулся. Ох и славный сон ему приснился! Будто стоит он по самые колени в золоте, да корона у него на голове королевская, а весь честной люд ему славу кричит, восхищается мудростью своего нового короля. То-то приятно было.
И еще во сне девка некая была. Кажись, королевская дочка. Люгоша ее не как следует рассмотрел, потому что королевскую дочку и в глаза не видывал. Но уж верно она получше крестьянских-то девок.
Люгоша бы и дольше спал, хоть и солнце уже взошло. На сеновале-то хорошо, мягко. Сеном пахнет свежим, котейко рядом песенку мурчит. Ему тоже вздремнуть в охотку — так одна радость.
Но дольше спать нельзя, батенька уже со двора кричит. И мамка тоже ему вторит, неймется ей все.
— Люгоша, да что ж ты все дрыхнешь-то?! — раздалось уже прямо за дверью. — А ну, подымайся!
Люгоша только поворотился, да зарылся поглубже в сено. Авось и не найдут так.
Нет, нашли. Батенька уж знал, что Люгошу всегда на сеновале найти можно, а если не на сеновале — то в другом месте, где спится крепко. Три вещи Люгоша любил больше всего на свете — спать вволю, есть досыта, да чесать, где чешется.
— Чесать, где чешется?.. — не понял Дегатти. — У него вши, что ли?
— Эвфемизм, думаю, — сказал Бельзедор. — Неожиданная цензура от Янгфанхофена.
— Не цензура, а местный говор, — сказал Янгфанхофен.
Только эти три вещи Люгоша и делал в охотку. Была б его воля — так только б ими и занимался. Только родители что-то с каждым годом все чаще на него покрикивали, да все злей бывали, когда Люгоша не в прыть бежал приказы их выполнять.
Один он у родителей-то остался. Брата в армию забрили, королево войско. Сестра замуж вышла, за бортникова сына. Родители про него хорошо-то говорят — мол, и батеньке своему помогает во всем, и пасеку расширил, и вообще юноша добрый и смиренный. А Люгоша-то и не против, Люгоша очень даже рад, что сестрице такой муж хороший достался.
Он еще и медком всегда угощает, когда в гости придешь. Потому Люгоша к нему любил ходить. Раньше вообще каждый день ходил, медку просил. Но потом родители чего-то наругали, он и перестал ходить. Теперь так, иногда только мимо проходит, а если сестра во дворе, то и спрашивает, нет ли медку лишнего.
А свои родители Люгошу медком не угощают. Только ворчаньем, да нравоучениями, да все работой пытаются нагрузить.
— Ты, Люгоша, хоть свинью бы завел, — сказал батенька, когда он все же выбрался с сеновала. — Давай я порося куплю, а ты его выходишь, выкормишь, да продашь.
— Не, батенька, лениво мне, — отмахнулся Люгоша. — Свинья — она тупая. Ничего не делает, только спит да жрет. Не хочу я за такой скотиной ходить.
— Понимаю тебя, сынок, — вздохнул батенька. — Хорошо тебя понимаю. Ну пойди матери помоги, корзины плести.
— Не, батенька, у меня пальцы неловкие, — отмахнулся Люгоша. — Да и не умею я бабье-то дело делать.
— Так если не делать, то и не научишься. Ну хоть паданцы иди собирать.
— Эх, спину опять гнуть… Ну ладно…
Но паданцы Люгоша все-таки собирать пошел. Они вкусные бывают, их пока собираешь — то и есть можно.
Правда, дристал с них Люгоша каждый раз, но то дело понятное, коли немытое что есть — то и дрищешь. Люгоша бы мыл, да лениво было. Это ж каждый раз с яблоком бегать надо к колодцу, а оно прямо сейчас в руке, так в рот и просится.
— А вот бы придумать такое заклинание, чтобы паданцы само собирало, — размечтался Люгоша, глядя на пустую корзину.
— Какое тебе заклинание, Люгоша? — вздохнул батенька. — Ты даже в школу храмовую ходить заленился. А волшебники всю жизнь учатся, да трудятся.
— А… а вот кабы волшебству учиться, так я б не заленился! — заупрямился Люгоша. — Это ж волшебство, а не ерунда какая!
— Люгоша, ты уже час паданцы собираешь — ни одного не собрал.
— Да я задумался просто.