– Меня подвез приятель. Правда, сам он по дороге скончался. Кажется, это был солнечный удар… в общем, хватит разговоров. Вопросы буду задавать я, вы на них будете только отвечать. Причем отвечать быстро и честно, иначе…

Вдруг Надя заметила какое-то движение за спиной француженки. Она скосила глаза и увидела, что на палубу вползает какое-то жуткое создание. Надин перехватила ее взгляд и криво усмехнулась:

– Старый трюк! С испугом смотришь на что-то за моей спиной, чтобы я отвернулась и дала тебе шанс? Не дождешься! Я не поддамся на такую дешевую уловку!

– А зря! – прогремел голос у нее за спиной, и на палубу взобрался Снеговик. Правда, узнать его было трудно: остатки обгорелой одежды висели на нем лохмотьями, половина лица была обожжена взрывом, другая половина ободрана осколком вертолета, левое плечо располосовано глубокими бороздами, белые волосы потемнели от копоти и слиплись от морской воды. В правой руке у него был десантный нож, и этот нож он бросил в Надин.

Француженка наконец заметила новую опасность и повернулась, направив на Снеговика дуло пистолета, но опоздала на долю секунды: тяжелый нож вонзился ей в шею. Кровь брызнула, Надин издала короткий мучительный стон и рухнула на палубу.

В ту же секунду Патрик метнулся к ней, чтобы завладеть пистолетом. Но Снеговик прыгнул на него и ударил вторым ножом, который успел вытащить из-за пояса. Снеговик метил в сердце, но Патрик сумел локтем отбить удар, и нож косо скользнул по его груди, оставив длинную кровавую борозду, и отлетел на палубу.

Мужчины сцепились в смертельной схватке. Они катались по палубе, нанося друг другу страшные удары. Ни один не смог завладеть пистолетом, и теперь все решали сила и выносливость. Патрик ударил Снеговика в челюсть, тот ответил ударом колена в живот. Силы противников были примерно равны, но рана на груди Патрика сильно кровоточила, и он начал сдавать.

Надя в волнении наблюдала за поединком, от исхода которого зависела ее собственная жизнь. Вдруг она вспомнила о негритянской духовой трубке. Достала ее, вытащила ядовитый шип, вложила его в трубку…

Мужчины перекатывались по палубе, то один, то другой оказывался сверху. Увидев широкую спину Снеговика в обожженной взрывом куртке, Надя дунула…

Сильное тело обмякло.

Патрик сбросил его с себя, поднялся, но тут же его ноги подкосились, и он опустился на палубу рядом с телом врага.

– Эта твоя духовая трубка – отличная вещь! – проговорил он слабеющим голосом. – Свяжи Снеговика, пока он не очухался… я сейчас немного не в форме…

– О нем можешь не беспокоиться, – заверила его Надя. – Он уже не очухается. На этот раз я использовала смертельный шип…

– Как? – Патрик попытался встать. – Зачем ты его убила? Я так долго гонялся за ним! Хотел его допросить…

– Ну, извини! Я все время путаю эти шипы, на этот раз ошиблась. Раздумывать было некогда, еще немного – и он убил бы тебя…

– Да, ты подоспела как раз вовремя! – Патрик смутился, вспомнив, что обязан девушке жизнью. – Черт с ним, умер так умер, такая уж у него рискованная профессия.

– Это верно, и хватит о нем. Он мне и при жизни надоел. А вот твое состояние меня беспокоит…

Надя нашла в рубке аптечку, сняла с Патрика рубашку, залила рану на груди перекисью водорода и наложила повязку. Кровь она кое-как остановила, но внешний вид раны ей не нравился, на жарком солнце она воспалилась. Патрик держался хорошо, но был очень бледен и застонал, когда Надя поливала рану перекисью.

– Тебе нужна помощь, – проговорила девушка озабоченно. – Моих познаний в медицине явно недостаточно.

– Нам надо как-то доплыть до побережья…

– До побережья? Но ты в таком состоянии, что вряд ли сможешь вести корабль!

– Я – нет… значит, придется тебе…

– Мне? – Надя побледнела. – Да я не имею ни малейшего представления, как это делать! Я весельной лодкой-то никогда в жизни не управляла!

– Если ты поможешь мне добраться до рубки и устроишь там так, чтобы я мог видеть приборы, я скажу тебе, что делать.

Надя кое-как дотащила Патрика до рубки и усадила его в шезлонг. Дальше она точно выполняла его указания и чудом сумела запустить машину, отвести корабль от острова и положить его на нужный курс. Через час она даже начала понимать такие слова, как «курс», «румб» и «зюйд-зюйд-вест».

– Возьми на четверть румба к зюйду! – скомандовал Патрик, когда корабль достаточно удалился от Орлиного острова.

– К зюйду? – спросила Надя. – Почему к зюйду? Нам же нужно как можно быстрее добраться до побережья, а берег, если верить карте, – на норд-весте…

– Нам надо взять южнее! – настаивал Патрик. – Там, в ста пятидесяти милях отсюда, меня ждет подводная лодка.

– Подводная лодка? – удивленно переспросила Надя. – Да кто ты, черт возьми, такой?

– Ну, это долгий разговор… – замялся англичанин.

– А я никуда не спешу! Как раз сейчас у нас есть время!

– Ну, может, как-нибудь потом, в другой раз…

– Извини за прямоту, дорогой, но до этого другого раза ты можешь и не дожить, так что выкладывай все сейчас! В конце концов, я имею право знать, кому спасаю жизнь!

– Наверное, ты права… – согласился Патрик после недолгого раздумья. – Ну, в общем, смотрела фильмы про Джеймса Бонда?

– А как же, ни одного не пропустила!

– Ну, так вот, я в какой-то степени его коллега. Тоже работаю на британскую военно-морскую разведку и тоже, как и Бонд, офицер флота. Правда, по званию я пока младше его – капитан третьего ранга, но после этой операции меня, наверно, повысят… возможно, посмертно… – Патрик жалостно вздохнул.

– А при чем здесь военно-морская разведка, да еще и английская? Что ей понадобилось в такой дали от Англии?

– Она на то и военно-морская, что занимается всем, что связано с мореплаванием. В последние годы мореплаванию в Индийском океане наносят большой ущерб сомалийские пираты. Особенно опасны они станут, если кто-то будет координировать их действия, разрабатывать для них планы операций. И покойный Снеговик как раз претендовал на эту роль. Поэтому меня отправили к нему, чтобы выяснить его планы и намерения и, если удастся, помешать им.

– Ну, думаю, теперь он не опасен для английского флота.

На лице Патрика появилось вдруг странное выражение – смесь любопытства и жалости к самому себе.

– Слушай, если мои дела так плохи, я имею право на последнее желание…

– Ну, не нужно бить на жалость! – возразила девушка, оторвавшись от штурвала и поглядев на своего полуживого инструктора. – Ты не так уж плох и дотянешь до своих.

– Но ты только что сказала, что у меня мало шансов!..

– Иначе бы ты ни за что не сказал мне, кто ты такой.

Патрик обиженно замолчал. Потом все же не выдержал и снова заговорил:

– А вдруг все же мое состояние хуже, чем ты думаешь?

– Ты это насчет последнего желания? Ну, и какое же это желание?

– Я хочу посмотреть, что в этом чертовом мешке, ведь из-за него столько людей рисковали жизнью, а некоторые и правда лишились ее.

Надя была немного разочарована. Как всякая женщина, она ждала от Патрика другого признания. Но содержимое мешка ее тоже очень интересовало. Закрепив штурвал на постоянном курсе, она принесла в рубку мешок, развязала его и высыпала содержимое на стол поверх разложенной карты Индийского океана, так чтобы Патрик тоже мог это видеть.

В первое мгновение Надя ослепла от яркого сияния драгоценных камней. На столе лежали браслеты, перстни и ожерелья с такими крупными рубинами, сапфирами, изумрудами и алмазами, перед которыми померкли все драгоценности, которые Надя видела в тайнике Флинта. Но среди этих бесценных сокровищ взгляд Нади приковал очень странный предмет. Это была круглая конструкция, составленная из крупных полупрозрачных матово-черных камней, внутри каждого из них мерцала красная искра, то затухая, то ярко вспыхивая. Приглядевшись, Надя уловила в этом мерцании определенный ритм.

– Что это такое? – удивленно проговорила Надя, разглядывая странный предмет.

– Если бы я знал! – протянул Патрик. – И правда, удивительная вещь! Она кажется живой… и вместе с тем очень-очень древней!

Вдруг он оторвался от созерцания сокровищ и удивленно проговорил:

– Яхта по правому борту!

Надя удивленно повернулась.

Только что она внимательно оглядывала горизонт – и не видела никакого судна, а теперь с правого борта к ним стремительно приближалась изящная белоснежная яхта. На носу яхты стоял высокий офицер в безупречно отглаженном белом кителе.

– Эй, на «Игрушке»! – крикнул он. – Примите гостя!

– Это ваши военно-морские друзья? – спросила Надя Патрика.

– Нет, они не назвали обычного пароля.

Патрик снял пистолет с предохранителя, положил его на колени, накрыв сложенной газетой.

Яхта тем временем подошла к самому борту, двое матросов перебросили сходни с крючьями, и по ним на судно уверенно перешел пожилой темнокожий мужчина в светлом костюме.

Приглядевшись к нему, Надя узнала Хранителя, хозяина сувенирной лавки, который передал ей дублон капитана Флинта.

Подойдя к спутникам, Хранитель улыбнулся Наде:

– Ну, вот мы и встретились. Я не сомневался, что вы успешно выполните свою часть работы.

– Работы? – переспросила Надя. – Какой работы? Что вы имеете в виду?

– Каждый из нас приходит в этот мир, чтобы выполнить какую-то работу, предназначенную только для него. Кстати, скажите вашему другу, чтобы поставил пистолет на предохранитель. Мало ли, вдруг он случайно выстрелит…

– В самом деле, Патрик, – Надя повернулась к своему спутнику, – убери свой пистолет! Этот человек – не враг, это от него я получила дублон Флинта.

– И очень хорошо им воспользовались. – С этими словами Хранитель подошел к столу и взял в руки странный мерцающий предмет. В его руках он словно ожил, мерцание стало чаще и ярче.

– Если вы не возражаете, я заберу его, – проговорил Хранитель. – Нельзя допустить, чтобы он попал в чужие руки. Нельзя допустить, чтобы им завладел плохой или просто глупый человек.

– А если мы возражаем? – подал голос Патрик.

– Я надеюсь, что вы не станете возражать, – с нажимом ответил Хранитель. – Вы производите впечатление умного человека, а умный человек тем и отличается от… не слишком умного, что сумеет отличить ситуацию, на которую он может повлиять, от такой, которая ему неподвластна.

Патрик смущенно замолчал.

– Ну, вот и правильно. – Хранитель улыбнулся, подошел к нему и прикоснулся к перевязанной ране. – Вы ранены, но ваша рана скоро заживет. И все остальное, что было в мешке, вы можете взять себе.

С этими словами Хранитель направился к сходням, чтобы вернуться на свою яхту.

– Постойте! – окликнула его Надя. – Скажите хотя бы, что это такое, а то я просто умру от любопытства.

Хранитель остановился, повернулся к ней, улыбнулся:

– Что ж, вы много сделали и заслужили ответ… но боюсь, что, если я скажу, что это такое – точнее, кто это такой, – вы меня не поймете. Скажем так: когда-то на земле жили люди, чья цивилизация пошла совсем другим путем, чем ваша…

– Вы говорите об атлантах? – спросила Надя.

– Можно назвать их этим именем, хотя сами они называли себя совершенно иначе. Они достигли очень больших успехов, и одним из самых удивительных их творений стало вот это… собственно говоря, это – искусственное существо, искусственный разум. Оно, это существо, вобрало в себя все, чего сумели достичь люди древней цивилизации. В нем – все их успехи, все их достижения, вся их культура.

– Тогда этому просто нет цены! – заволновался Патрик.

– Разумеется, нет! – согласился Хранитель. – Но вы еще не готовы понять и осмыслить наследие атлантов. Когда-нибудь это время придет, а до тех пор я буду беречь это наследие…

С этими словами Хранитель подошел к борту, легко перебрался на свою яхту. Белоснежная красавица отделилась от «Игрушки», взяла курс в океан. Надя следила за яхтой, но та отошла всего на полмили и вдруг исчезла, словно растворившись в солнечном свете.

– Что это было? – проговорила Надя, повернувшись к Патрику.

Англичанин удивленно и растерянно вертел головой, будто пытался что-то вспомнить. Надя и сама была в растерянности. Визит Хранителя быстро стирался из ее памяти, и через несколько минут она забыла о нем. Только странное, непонятное видение вставало иногда перед ее глазами – конструкция из тускло мерцающих матово-черных камней…

Впрочем, и это видение скоро отошло на второй план, потому что в двух кабельтовых справа по ходу над поверхностью моря показался перископ английской подводной лодки.



Через три дня молодая женщина остановила такси возле красивых ворот. Женщина расплатилась с водителем и вышла. На ней был легкий, но, несомненно, дорогой белый костюм, в руках – портфель из светлой кожи.

Цокая каблуками, женщина миновала ворота, показав охраннику какой-то документ, пересекла двор и вошла в здание из светлого камня. Здание казалось небольшим, но внутри был просторный и прохладный холл, и широкая лестница, возле которой сидел за столом молодой мужчина в деловом костюме. Внимательно прочитав показанный ему документ, мужчина приветливо улыбнулся:

– Он на террасе, мэм!

Женщина кивнула и поднялась наверх. Открыв стеклянную дверь, она оказалась на затененной террасе, где в кресле читал газету высокий сухопарый англичанин.

Услышав ее шаги, Патрик Кеннеди отложил газету.

– Здравствуй, Надья! Ты сегодня прекрасно выглядишь!

Это было верно, Надя весь вчерашний день занималась своей внешностью.

– Как твоя рана? – церемонно спросила она, присаживаясь рядом.

– Нет никакой раны! – На его лицо набежало облачко. – Она полностью зажила! А эти доктора держат меня здесь… А у меня столько дел! И вообще, хватит обо мне, расскажи лучше, как у тебя дела. Мои… друзья помогли тебе с документами?

– Да, думаю, все будет в порядке, – улыбнулась она, – как приятно вернуть свое имя и фамилию. Хотя… там, в России, я ее снова поменяю, не хочу быть Гусаковой после развода.

Она осеклась – не следовало говорить ему о разводе, еще не так поймет. А впрочем, теперь все равно. Она уезжает в Россию, не может же она остаться тут.

– Надя! – Он наконец выговорил ее имя правильно. – Мне нужно в Лондон, там ждут моего отчета, а потом… потом я буду участвовать в экспедиции на Орлиный остров. Ученые просто с ума сошли, говорят, что эти солнечные часы – остатки какой-то древней цивилизации, а капитан Флинт просто натолкнулся на них случайно. В общем, это все надо исследовать, и как можно скорее…

– Что? – завопила Надя, резко вскочив со стула. – И ты поедешь туда один, без меня? Да как тебе пришло такое в голову?

– Ну, – он наклонил голову, – если ты будешь хорошо себя вести, я, пожалуй, начну переговоры о том, чтобы тебя включили в экспедицию как эксперта. Или как знатока албанского языка… Может быть, ты обладаешь еще каким-нибудь талантом?

До нее наконец дошло, что он шутит.

– Я быстро, – сказала Надя, обнимая его за шею, – только разберусь там с мужем и вернусь.

– Только не перепутай стрелы! – сказал Патрик ей вслед.

– Да, чуть не забыла… – Надя вернулась с полдороги. – Я хотела показать тебе… под дверь моего номера сегодня положили конверт!

Она открыла портфель, достала из него конверт из плотной желтоватой бумаги, отдала Патрику. – Почитай, если будет время. Это может показаться тебе интересным…

– Что ж, как раз время у меня сейчас есть… – проговорил Патрик и достал из конверта рукопись.




Французский двадцатипушечный корабль «Сирена» шел из Дьеппа на Карибские острова с грузом тканей и вина. На этом корабле было тридцать моряков и около пятидесяти пассажиров. Погода была благоприятна для плавания, и корабль, обойдя мыс Конкетт в Бретани и благополучно миновав мыс Финистерре, с попутным ветром вышел на широту острова Барбадос.



Здесь корабль попал в жестокий шторм, который длился четыре дня. Корабль бросало волнами из стороны в сторону, он то проваливался в пучину, то взлетал под самые облака. Пассажиров жестоко мучила морская болезнь, и они ползали по палубе, держась за леера, чтобы не свалиться за борт. Матросы, занятые своим делом, перешагивали через них, чертыхаясь.



Наконец шторм утих, небо прояснилось. Однако корабль сильно сбился с курса, и понадобилось несколько дней, чтобы вернуться на широту Барбадоса. К счастью, установился попутный ветер, и «Сирена» быстро наверстывала время.



На третий день после шторма вахтенный матрос заметил в море по правому борту дрейфующую лодку. Капитан распорядился спустить корабельную шлюпку с четырьмя матросами, которые доплыли до лодки и нашли в ней до крайности изможденного человека. Он был худ, как скелет, лицо совершенно выжжено тропическим солнцем, одежда превратилась в лохмотья.



Беднягу подняли на корабль, дали ему воды и пищи. Пил он жадно, есть же совершенно не мог, и по всему было видно, что едва ли он доживет до следующего утра.



Капитан приступил к нему с расспросами. Незнакомец отвечал по-португальски. На корабле не нашлось никого, кто знал бы этот язык. Только один из пассажиров, молодой аббат Батайль, который плыл в католическую миссию на Мартинике, хорошо понимал латынь и смог с трудом разобрать слова несчастного. Тот говорил, что плыл из Бразилии в Лиссабон, однако его корабль был захвачен пиратами. Все его товарищи были или убиты, или проданы в рабство, сам же он сумел сбежать от пиратов на лодке и более месяца плыл в одиночку по океану в надежде достичь обитаемой земли или встретить корабль. И вот теперь желание его осуществилось, он встретил корабль, но силы его истощены длительным голодом и жаждой, и приближается его смерть.



Аббат Батайль отпустил несчастному грехи и причастил его.



После этого умирающий приподнялся на локте и прошептал:



– Простите меня, святой отец! Я открыл вам не всю правду…



– Так не годится, сын мой! – строго ответствовал аббат. – Перед смертью надлежит полностью раскрыть свою душу Господу. Только тогда ты можешь рассчитывать на прощение и на вечную жизнь, в противном случае тебе придется гореть в аду…



– Я так и так буду гореть в аду, – возразил умирающий. – Грехи мои велики, и всей жизни не хватило бы, чтобы их искупить. Но тайна, которую я храню, слишком страшна, чтобы открыть ее вам.



– Таинство исповеди свято, и то, что ты поведаешь мне, ты поведаешь Богу, и никому кроме него!



– Так-то оно так, но эта тайна – не другим чета!



Умирающий испустил тяжкий вздох и сделал аббату знак, чтобы как можно ближе придвинул ухо к его губам.



– Я был молод, святой отец, – зашептал португалец. – Я служил на корабле у знаменитого пирата капитана Флинта. Нас преследовала английская эскадра, и ночью, когда англичане подошли совсем близко, капитан со мной и несколькими верными друзьями взял шлюпку и отправился на маленький остров, чтобы спрятать там самое дорогое из своих сокровищ. Мы высадились на острове, поднялись на гору. Капитан открыл нам тайну своей сокровищницы и провел нас внутрь. Когда же мы стали возвращаться на корабль, капитан словно сошел с ума. Он кричал, что мы хотим ограбить его, что он никому не может верить. Друзья пытались утихомирить его, но он схватился за саблю и поубивал их всех. Хотел убить и меня, но я упал перед ним на колени и молил его именем Пресвятой Богородицы сохранить мне жизнь. Тут он опомнился, и мы вернулись на корабль. После мы еще какое-то время спасались от англичан, но, в конце концов, капитана Флинта схватили, чтобы предать суду. И перед тем, как сдаться в руки врагам, он отдал мне одну вещь, одну монету… капитан особенно ее ценил, говорил, что в ней заключена тайна его сокровищ…



Португалец замолчал, силы покинули его, но потом приподнялся и снова заговорил:



– Вот что, святой отец. Сберегите эту вещь, она стоила жизни не только мне, но и другим людям… за ней гоняется много дурных людей, и я больше не могу ее хранить, ибо жизнь моя кончена… – с этими словами португалец протянул священнику полуистлевший, изъеденный морской солью кожаный пояс.



Аббат хотел задать ему еще вопрос, да и не один, но португалец застонал, вытянулся и умер.



Священник в растерянности стоял над его телом.



Первой его мыслью было, что несчастный португалец перед смертью лишился рассудка, разговоры его о страшной тайне и о сокровище знаменитого пирата не стоят выеденного яйца, как и его пояс. Однако, прощупав пояс, аббат почувствовал, что внутри него что-то зашито. Скорее всего, монета, или другой металлический кругляшок.



Однако прежде чем раздумывать о завещании покойного португальца, следовало позаботиться о его бренных останках. Обстоятельства требовали простоты и скромности, поэтому аббат прочитал над мертвецом молитву, с помощью одного из матросов зашил беднягу в грубый мешок и сбросил его в морскую пучину, как это принято у моряков.



– Да упокоит Господь его душу! – напутствовал он несчастного португальца.



Матрос же добавил от себя:



– Рыбы о нем позаботятся!



Завершив нехитрую церемонию, священник направился в каюту, которую делил с одним англичанином, намереваясь распороть пояс покойного португальца и ознакомиться с его содержимым. Однако этому намерению не было суждено осуществиться.



Навстречу аббату бежал знакомый матрос с перекошенным от ужаса лицом.



– Что случилось, сын мой? – осведомился священник, попытавшись остановить моряка.



– Пираты! – выкрикнул тот, вырываясь. – Молитесь, святой отец, это все, что нам осталось!



Аббат взглянул на море – и понял причину страха, пылающего в глазах матроса.



Примерно в трех морских милях виднелся трехмачтовый корабль, под всеми парусами приближающийся к «Сирене». На топе фок-мачты развевался флаг, наводящий ужас на моряков во всех морях от Лондона до Гаваны – красный пиратский флаг, который французские пираты прозвали «веселый красный», по-французски – «Joyeux Rouge». Английские моряки, не понимавшие французского языка, услышав это название, поняли его как «Веселый Роджер», и это имя навсегда пристало к красному пиратскому флагу.



Капитан «Сирены» с мостика хриплым сорванным голосом отдавал приказания. Матросы носились как угорелые, понимая, что от их расторопности зависят жизни всех на борту. Они поднимали паруса, сбрасывали за борт все лишнее, чтобы облегчить корабль и хотя бы немного ускорить его ход.



Однако и под всеми парусами «Сирена» явно проигрывала пирату в скорости. Корабль под красным флагом неумолимо приближался, аббат уже мог различить столпившихся на баке моряков. Если, конечно, это скопище разноплеменного сброда можно было назвать моряками.



– Дело плохо, святой отец! – проговорил, проходя мимо аббата, служащий французской Вест-Индской компании. – Видите, что висит у них рядом с флагом?



Приглядевшись, аббат увидел прикрепленного к мачте мертвого ворона.



– Это корабль Черного Ворона, Франсуа Делоннэ, самого кошмарного пирата этих морей, – пояснил француз и скрылся в своей каюте.



Капитан отдал новый приказ – готовиться к бою.



Матросы бросились на орудийную палубу, одни из них заряжали пушки, другие открывали пушечные порты.



Капитан заметил аббата на верхней палубе и крикнул ему:



– Уходите в каюту, святой отец, сейчас здесь будет жарко!



– Я буду молиться за вас, сын мой! – ответил ему священник.



– Делайте что хотите, святой отец, только не путайтесь под ногами у моих людей!



Аббат здраво рассудил, что в каюте он будет в не меньшей опасности, нежели на палубе, и нашел укромный уголок за шкафутом, откуда мог наблюдать за перипетиями начинающегося боя. Тут он вспомнил о поясе покойного португальца и спрятал его под свернутым канатом.



А бой был неизбежен – расстояние между кораблями сократилось до трех или четырех кабельтовых.



«Сирена» развернулась, чтобы встать против пиратского корабля левым бортом, ощетиненным стволами пушек. Канониры, не дождавшись окончания маневра, зажгли запалы и выстрелили разом из всех стволов. Залп прогремел, окутав пиратский корабль черным дымом. Вскоре дым рассеялся, и стало видно, что, несмотря на малое расстояние, пиратам не причинено почти никакого вреда – только рея была сломана ядром, да одному пирату оторвало руку осколком снаряда.



Должно быть, канониры поторопились, и большая часть ядер и гранат пролетела мимо.



Пиратский корабль не ответил залпом на залп – то ли у пиратов было мало пороха, то ли они не хотели портить «Сирену», которой вскоре рассчитывали завладеть.



Капитан отдал новый приказ.



Сирена начала разворачиваться, чтобы встать к пирату правым бортом для нового залпа, но маневр прошел неудачно: «Сирена» потеряла ветер, паруса обвисли и безжизненно заполоскались. Тем временем пиратский корабль подошел к ней вплотную, и в воздух взлетели десятки абордажных крючьев.



И тотчас на корабль хлынули самые страшные люди, каких когда-либо видел аббат Батайль. Белые, черные и желтые лица, перекошенные свирепыми гримасами, дорогие камзолы с золотым шитьем и нищенские лохмотья смешались в сплошную кровожадную массу, и вся эта толпа кричала и выла, как тысяча демонов.



В церкви своего родного городка в Провансе аббат видел изображенные средневековым художником сцены Страшного суда. На левой створке алтаря были нарисованы демоны, мучающие грешников в аду. Сейчас аббат невольно вспомнил ту старую картину, потому что рвущиеся на борт «Сирены» пираты были удивительно похожи на обитателей ада. Злобные лица, изуродованные шрамами от пуль и сабель и в еще большей степени – следами всех существующих грехов и пороков. Здесь были представители всех племен и народов – англичане и французы, голландцы и немцы, китайцы, в разодранных халатах, с кривыми короткими мечами, и полуголые негры, вооруженные короткими копьями с широким наконечником.



Моряки «Сирены» как могли оборонялись от пиратов, понимая, что победа тех будет стоить им жизни или свободы. К ним присоединились и те пассажиры, которые могли держать оружие. Однако силы были неравны. Жестокая схватка разгорелась возле бортов, затем переместилась на полубак. Гремели выстрелы пистолетов и мушкетов, раздавались крики раненых и умирающих. Вся палуба была окутана пороховым дымом, из которого проступало то одно, то другое перекошенное яростью лицо.



В самой гуще сражения аббат увидел капитана. Тот двумя саблями отбивался от наседающих на него пиратов. Вот он вонзил саблю в грудь огромного негра, но не успел вытащить ее, как из сгустка дыма появился длинноволосый человек с черной повязкой на глазу и в упор разрядил в капитана свой пистолет.



Через несколько минут схватка закончилась.



Дым рассеялся, открыв взгляду ужасную картину.



Вся палуба была усеяна телами мертвых и тяжелораненых. Моряки и пассажиры «Сирены» лежали вповалку с убитыми пиратами, оставшиеся в живых жалкой кучкой сгрудились на полубаке, окруженные толпой разъяренных пиратов.



Из этой толпы вышел вперед тот самый одноглазый пират, который в пылу схватки застрелил капитана. Теперь аббат из своего укрытия смог как следует его разглядеть.



Это был высокий детина лет тридцати, с длинными, черными, давно не мытыми волосами, рассыпанными по плечам, с обвислыми усами и черной шелковой повязкой на глазу. Он был в дорогом, расшитом золотом камзоле с кружевными манжетами. Однако камзол был во многих местах прострелен и разрублен саблей, манжеты же разодраны и обожжены порохом. На боку его болталась огромная сабля в позолоченных ножнах, лицо же выражало беспощадную свирепость и звериную хитрость.



Подойдя к дрожащим от страха пленникам, пират обвел их пылающим взглядом своего единственного глаза и проговорил хриплым, каркающим голосом:



– Знаете ли вы, кто я такой?



– Ты – грязный пират! – выкрикнул молодой англичанин с кровоточащей раной на плече. – По тебе давно плачет виселица!



– Смелый парень! – одобрительно проговорил пират, остановившись напротив англичанина и с интересом разглядывая его. – Мне нужны такие смелые парни. Хочешь вступить в мою команду?



– Никогда в жизни! – гордо ответил англичанин.



– Ну, нет так нет, – пожал плечами пират. – Я никого не принуждаю и никогда не повторяю предложения.



С этими словами он молниеносно выхватил саблю и одним движением отсек англичанину голову. Голова покатилась по палубе, вращая глазами, а обезглавленное тело еще целую секунду простояло на ногах и рухнуло, обдав соседей фонтаном крови.



– Повторяю свой вопрос, – прокаркал одноглазый, оглядывая застывших от ужаса пленников. – Знаете ли вы, кто я такой?



– Ты – Франсуа Делоннэ, Черный Ворон! – отозвался боцман «Сирены», долговязый ирландец.



– Ну вот, очень хорошо! – Пират издевательски ухмыльнулся. – Вы меня знаете и знаете, что со мной не следует шутить. Этот малый знает это особенно хорошо, – пират пнул ногой обезглавленное тело. – Так что переходим к делу. Сперва вы отдадите мне все ценное, что у вас есть. Но предупреждаю, что со всяким, кто посмеет спрятать от меня хотя бы медный грош, я поступлю сурово, но справедливо – как с этим парнем. – И он снова пнул мертвого англичанина.



По рядам пленников прошел испуганный ропот.



Дождавшись, когда он стихнет, Делоннэ продолжил:



– Далее, после того как вы отдадите мне все ценное, я поделю вас на три категории. Морякам и солдатам я предложу поступить в мою команду. Знатные джентльмены могут быть отпущены на свободу… за приличный выкуп, само собой. Тех же, за кого некому заплатить выкуп, я продам на невольничьем рынке. Всем ясно?



Пират снова окинул взглядом пленников.



Они молчали, в ужасе глядя на своего безжалостного повелителя.



– Вижу, что всем ясно! – проговорил тот, но в это мгновение из толпы его сообщников вынырнул старый пират с головой, обвязанной красным шелковым платком.



– Погоди, капитан! – прошамкал он беззубым ртом. – Есть еще одно маленькое дельце!



– Чего тебе надо, Джон Метьюз? – недовольно осведомился Делоннэ. – Ты получишь свою долю, когда придет время!



– Дело не в моей доле, капитан! – обиженно проговорил старик. – Дело куда серьезнее!



Он приник к уху одноглазого и что-то зашептал.



Пиратский капитан внимательно выслушал его и снова обратился к пленникам:



– Мой старый друг сказал, что совсем недавно вы, может быть, подобрали в море лодку с одним моряком, португальцем. Так ли это?



Пленники испуганно молчали, и тогда Делоннэ, ни слова не говоря, взмахнул саблей и обезглавил стоявшего поблизости толстого голландца. Труп с грохотом рухнул на палубу. Пленники в ужасе шарахнулись от него, пират же, невозмутимо спрятав саблю в ножны, прокаркал:



– Вы еще не поняли, что мне следует отвечать без промедления? Итак, повторяю вопрос: подобрали ли вы лодку с португальцем?



– Так точно, сэр! – ответил корабельный кок «Сирены», высунувшись из-за спин своих товарищей.