Сорняки торжествовали,
Незнакомцы прогуливались и произносили слова
В одинокой орфографии
старших мертвецов.
Эмили Дикинсон
XLI: Забытая могила
В электронном письме, которое Страйк отправил Робин после ужина с Грантом Ледвэллом и которое она прочитала, сидя на скамейке на Слоун-сквер на следующее утро, говорилось следующее:
У нас заканчивается круг подозреваемых: остались только Тим Эшкрофт, Кеа Нивен и Пез Пирс. Я все время спрашиваю себя, кого мы могли упустить из виду. Несколько идей для новых линий расследования:
Кто знал о превращении Харти в человека?
Сегодня утром я позвонил Аллану Йоману. Он утверждает, что только десять человек знали о том, что Maverick рассматривает возможность изменения Харти с сердца на человека: полдюжины человек в кинокомпании, все из которых подписали соглашения о неразглашении, поэтому рискуют потерять прибыльную работу, если расскажут о сценарии за пределами студии; сам Йоман, но он не сказал даже собственной жене и говорит, что скрывал это от всех в своем агентстве, опасаясь утечки информации; Джош Блэй; Грант Ледвелл; и Катя Апкотт.
1) Джош
Я написал Кате сообщение с просьбой предоставить список людей, которые навещали Джоша в больнице. Ответ: кроме нее самой и отца, брата и сестры Блэя, только двое: Мариам Торосян (которая навещала его три раза) и Пез Пирс. Я собираюсь позже позвонить Джошу и выяснить, обсуждал ли он с кем-нибудь из них предложенную перемену. Если да, то новость могла дойти до Норт Гроув и, предположительно, до довольно широкого круга людей.
Из всех наших известных подозреваемых Пез Пирс все еще кажется мне наиболее правдоподобным Аноми. У него есть художественные/цифровые навыки, он имел доступ ко всем личным вещам об Эди, живя с ней в коллективе, и есть большая вероятность, что Джош рассказал ему о предложении Харти/человека. Если Пирс возобновит свое предложение выпить сегодня вечером, думаю, тебе стоит согласиться, а я возьму на себя обязанности Баффипоус, пока ты будешь с ним.
Я бы также хотел поближе познакомиться с Нильсом де Йонгом. “Триумфальная смерть” — чертовски странный способ описать убийство, даже если вы под кайфом. У нас не хватает людей, чтобы установить наблюдение за Нильсом, пока мы не исключим кого-то другого, но все, что ты можешь узнать о нем в Норт Гроув, будет полезно. Важно: очевидно, картина, которую он подарил Гранту, была копией. Мне было бы интересно увидеть оригинал.
2) Грант
Очень трудно представить, чтобы Грант упустил эту информацию. Хизер кажется мне в целом сплетницей, но сейчас у нее паранойя и страх, поэтому она, вероятно, более сдержанна, чем обычно.
Однако мне показалось странным, что старшая дочь Гранта, Рейчел, настояла на том, чтобы пойти на похороны Эди. Ей шестнадцать лет, и она никогда не была знакома с Эди. Грант считает, что Рейчел просто хотела отдохнуть от школы, но поскольку она живет за пределами Лондона с его бывшей женой (он не уточнил, где они находятся, я покопаюсь в Интернете), я бы подумал, что симулирование боли в животе позволило бы добиться того же результата с гораздо меньшими усилиями. На данный момент любой подросток, имеющий связи с Ледвеллми/Апкоттами/Норт-Гроув, который ведет себя странно, нуждается в проверке.
3) Катя
Я не могу представить, чтобы Катя обсуждала что-то настолько деликатное за пределами своей семьи, но если она упомянула об этом дома, любой из других членов семьи мог передать информацию, намеренно или невинно. Друзья Флавии слишком молоды, чтобы соответствовать профилю Аноми, но мы должны проверить приятелей Гаса. Я также думаю, что мы должны попытаться выяснить, кто является “дорогим ребенком” Иниго.
4) Тим Эшкрофт и Кеа Нивен
Эти двое теперь кажутся мне менее вероятными в качестве Аноми. У обоих нет никакой (продолжающейся) связи с Норт Гроув/Ледвеллми/Апкоттами, о которой мы знаем, поэтому трудно понять, откуда они могли знать о развитии Харти/человека.
Я бы хотел выяснить, почему между Пезом и Эшкрофтом вражда, просто чтобы исключить возможность того, что это связано с Аноми. В остальном, я предлагаю установить надлежащее наблюдение за Кеа, чтобы исключить ее, и вести наблюдение за Эшкрофтом по той же причине.
Закончив читать письмо, Робин убрала мобильный в сумку и проверила iPad, на котором, как обычно, шла игра. Аноми не было, поэтому она перевела взгляд на окна квартиры Фингерса на третьем этаже. Глядя на квадратики стекла, которые сверкали под лучами весеннего солнца, она размышляла о том, что Аноми — это кто-то, о ком они даже не подумали. Если не обращать внимания на детали, думала она, Аноми может быть одним из миллионов, просто еще одним анонимом в Интернете, но если присмотреться внимательнее — к набору навыков, необходимых для создания игры, к глубокому знанию прошлого Эди и событий в мультфильме, не говоря уже о глубоко укоренившейся враждебности, которая, несомненно, была причиной этих лет преследования, — казалось удивительным, что преступник оставался скрытым так долго.
Робин не испытывала особого восторга от предложений своего партнера о возможных новых подозреваемых и подозревала, что Страйк тоже считает это скорее упражнением для галочки, чем поиском значимых зацепок.
После того как Робин провела еще полчаса в бесплодном наблюдении за квартирой Фингерса, за дело взялся Натли, подошедший с привычной для него легкой развязностью. Натли, казалось, испытывал непреодолимое желание заявить о себе как о человеке, который знает больше, чем говорит, до такой степени, что Робин всегда казалось, что при передаче дел он может подтолкнуть ее под ребра и подмигнуть, и она возмущалась, что ей приходится брать на себя бремя, чтобы замена выглядела естественно.
— Минута в час, — сказала она Натли, сверяясь с часами.
— Что? — сказал Натли.
— Ты только что спросил меня о времени. Не садись туда, где я сидела, — умоляла она его, и Натли так и сделал.
Направляясь к метро, Робин утешала себя мыслью, что если Фингерс смотрит в окно, он, скорее всего, решит, что она удаляется от назойливого мужчины, который передумал садиться, как только она ушла. Несмотря на это, она не могла отделаться от желания, чтобы они нашли кого-нибудь получше Натли или чтобы объем работы агентства стал достаточно управляемым, чтобы отпустить его.
Хотя теоретически у нее был выходной, Робин решила превратиться в Джессику Робинс пораньше, потому что хотела посетить кладбище Хайгейт, прежде чем отправиться на вечерние занятия в Норт Гроув, а бродить без маскировки так близко к художественному коллективу было небезопасно. Причины посещения кладбища были неоднозначными. Ей было любопытно узнать о месте, в цифровом представлении которого она виртуально жила несколько недель, и она хотела увидеть место, где зарезали Эди и Джоша. Она также испытывала лишь частично осознаваемое желание посетить могилу Эди Ледвелл. Страх, что ей скажут, что она ведет себя омерзительно или слишком эмоционально, не позволял ей никому, и в первую очередь Страйку, рассказать о своих намерениях. С другой стороны, подумала она, поправляя парик Джессики в ванной на лестничной площадке офиса, она не тратит время агентства впустую: она могла бы провести несколько свободных часов за чем-нибудь приятным, например… но Робин не могла придумать, чем бы она хотела заняться, кроме посещения Хайгейтского кладбища. Глядя в треснувшее зеркало, чтобы проверить свои карие контактные линзы, она вспомнила слова Илсы за ужином: Честно говоря, ты такая же, как он… Работа превыше всего. Но поскольку она старалась не задумываться о своей совместимости с Кормораном Страйком, Робин выкинула эту мысль из головы и направилась обратно в офис.
— Тебе очень идет, — сказала Пэт, окинув критическим взглядом парик брюнетки, подводку для глаз, алую помаду и черную замшевую куртку Робин.
— Спасибо, — сказала Робин, возвращаясь во внутренний кабинет, где она оставила свой iPad и сумку. — Я надеюсь, что меня пригласят выпить.
— Правда? Кто? — Пэт крикнула ей вслед, но Робин не сразу ответила. Она только сейчас заметила свой iPad. Пока она была в ванной, Аноми не только вошел в игру, но и открыл приватный канал для Баффипоус.
— Подожди, Пэт, надо кое с чем разобраться.
<Открыт новый приватный канал>
<4 июня 2015 14.13>
<Аноми приглашает Баффипоус>
Аноми: добрый день
Аноми: привет?
Аноми: У меня нет целого дня, блядь, ты знаешь.
<Баффипоус присоединился к каналу>
Баффипоус: привет, очень извиняюсь, я разговаривала с боссом.
Аноми: это правда?
Аноми: ну, это может быть проблемой
Баффипоус: извини?
Аноми: ты должна быть здесь
Аноми: Я думал сделать тебе предложение.
Аноми: но если твоя работа означает, что тебе придется постоянно брать отгулы на полчаса, это не сработает.
Баффипоус: Какое предложение?
Аноми: модератор
Аноми: заменить ЛордДрека.
Робин испустила такой громкий вздох, что Пэт позвала из внешнего офиса,
— Ты в порядке?
— Отлично! — отозвалась Робин.
Баффипоус: омг, мне бы это понравилось.
Аноми: да, я так и думал.
Аноми: Но для этого придется поработать.
Баффипоус: как?
Аноми: тест
Аноми: я делаю это на частном канале
Аноми: все ответы в течение 15 секунд, так что я знаю, что у тебя нет времени на поиск информации.
Баффипоус: звучит сложно
Аноми: так и есть
Аноми: отгоняет нормальных
Аноми: у тебя может быть неделя на подготовку
Аноми: “Чернильно-черное сердце”, эпизоды 1-42
Аноми: плюс игра
Аноми: плюс, бонусный вопрос: угадайте, кто я такой
Баффипоус: лол
Баффипоус: кто-нибудь когда-нибудь угадывал правильно?
Аноми: нет
Баффипоус: если я угадаю правильно, ты скажешь мне?
Аноми: ты не угадаешь.
Аноми: но меня забавляет, когда я вижу, как люди ошибаются.
Аноми: Итак, четверг на следующей неделе, да?
Аноми: 2 часа дня
Баффипоус: хорошо
Баффипоус: большое спасибо!
<Аноми покинула канал>
<Баффипоус покинула канал>
<Приватный канал закрыт>
Обрадованная, Робин отправила сообщение Страйку, который в данный момент наблюдал за экономкой дома на Саут Одли Стрит, затем положила iPad в сумку и вернулась во внешний офис.
— Тебя пригласили выпить? — спросил офис-менеджер, заметив веселое выражение лица Робин.
— Есть кое-что получше.
— Ужин?
— Нет, меня пригласили туда, куда я надеялась попасть уже несколько недель.
— С Хью Джексом? — упорствовала Пэт, которая проявляла здоровый интерес к личной жизни Робин, или ее отсутствию.
— Вот черт, — сказала Робин, остановившись и приложив руку ко лбу. Хью Джекс.
После последнего сообщения Джекса она решила, что должна перезвонить ему и дать понять, что он ее не интересует, но после пробуждения это решение вылетело у нее из головы. Робин от природы не любила ранить чувства людей, и, спускаясь по металлической лестнице с iPad в сумке, она чувствовала страх и негодование от того, что ей придется сказать Джеку то, что, несомненно, должно быть очевидным после столь длительного отсутствия ответа на его многочисленные ухаживания.
Полчаса спустя, когда Робин выходила из здания станции Хайгейт, зазвонил ее мобильный.
— Канал модераторов, да? — без предисловий сказал Страйк. — Чертовски хорошо.
— Я еще не в деле, — сказала Робин, шагая в сторону кладбища. — Через неделю я должна пройти тест по мультфильму и игре, который проводит Аноми. Последний вопрос — угадать, кто такой Аноми, так что мне лучше постараться придумать самый лестный ответ.
— Кто-нибудь когда-нибудь угадывал правильно?
— Я спрашивала об этом. Видимо, нет, но Аноми забавно слышать ответы.
— Эгоистичный урод, — ворчал Страйк.
— Как наша экономка?
— Сейчас делает покупки в Aldi. Никаких шкатулок Фаберже, спрятанных вокруг ее персоны, я не вижу. Натли принял Фингерса, все в порядке?
— Ну, он прибыл вовремя, — сказала Робин, — но я бы хотела, чтобы он был менее…
— засранцем? Я тоже. Поверь мне, я хочу, чтобы он ушел, как только это станет возможным. Все готово к вечеру в Норт-Гроув?
— Да, — сказала Робин.
— Будем надеяться, что Пирс по-прежнему неравнодушен к Джессике. Другие новости: Мидж потеряла Тима Эшкрофта.
— Дерьмо, правда?
— Такое может случиться с каждым. Она ехала за ним из Колчестера на машине и застряла за заглохшим грузовиком на перекрестке, так что сейчас его не видно. Она думает, что он направлялся в Лондон, но — ты читала мое письмо?
— Да, читала, и я согласна: он не самый сильный претендент на Аноми. Тем не менее, было бы неплохо исключить его из списка.
— Именно. Что ж, я позволю тебе вернуться к вашему послеобеденному отдыху. Удачи в Норт Гроув сегодня вечером. Дай мне знать, как все пройдет.
Страйк отключился, Робин положила мобильный в сумку и пошла в сторону кладбища.
Когда она свернула в Суэйнс-Лейн, длинную, обнесенную стеной дорогу, которая шла под крутым уклоном между двумя половинами кладбища, она увидела впереди группу молодых людей: четырех женщин и мужчину, двое из которых были одеты в футболки Чернильно-Чёрного Сердца. На спине у мужчины была написана одна из коронных фраз Дрека: “мне одиноко и скучно”, а на одной из девушек — одна из фраз Папервайт: грустно, так грустно. Группа остановилась между входами в Восточную и Западную секции, оживленно переговариваясь и переглядываясь с одного входа на другой. Робин была уверена, что они пытаются выяснить, в какой стороне находится более старая, западная часть, где похоронена Эди и где произошло убийство, но для этого необходимо было присоединиться к пешеходной экскурсии. Остановившись, Робин наблюдала, как они поворачивают направо.
Поравнявшись со входом, она увидела, как они покупают билеты и перегруппировываются по другую сторону от кассы, во внутреннем дворике, обрамленном арками, где небольшая группа людей уже ждала гида. Судя по всему, у нее было еще немного времени до начала следующей экскурсии, поэтому, чувствуя сильное беспокойство в животе, но сказав себе, что лучше покончить с этим, она убралась с глаз долой и со слуха собирающейся экскурсионной группы, заблокировала определитель номера и позвонила Хью Джексу.
Он ответил после нескольких гудков, судя по голосу, нетерпеливо.
— Алло?
— О, привет, Хью, — сказала Робин. — Это Робин Эллакотт.
— Робин! — сказал он удивленно и радостно. — Погоди, дай мне где-нибудь поговорить…
Она услышала, как он идет, предположительно прочь от коллег.
— Как дела? — спросил он.
— Отлично, — ответила Робин. — Как ты?
— Неплохо. Лучше стало, когда я тебя услышал. А то я уже начал думать, что мне померещилось.
Робин, которая не считала, что призраком можно считать отсутствие предыдущих отношений, ничего не ответила. Она могла сказать, что Джекс ожидал заверений, потому что его голос звучал более уверенно, когда он продолжил,
— Да, так вот — я подумал, не хочешь ли ты как-нибудь поужинать.
— Хм, — сказала Робин, — я… я так не думаю, Хью. Но все равно спасибо.
Когда он не ответил, Робин добавила, внутренне сокрушаясь,
— Просто я сейчас не готова к свиданиям.
Молчание.
— Итак, надеюсь, у тебя все хорошо, — сказала Робин торопливым голосом, — и…
— Ну, вообще-то, нет, — сказал Хью, и его внезапный переход к тому, что звучало как холодная ярость, шокировал ее. — Вообще-то, у меня не все в порядке. Я вернулся на работу только на этой неделе после того, как меня уволили из-за депрессии.
— О, — сказала Робин, — мне жаль слышать…
— Я обсуждала тебя со своим психотерапевтом, собственно говоря. Да. Потратил много времени, рассказывая о тебе и о том, каково это — звонить кому-то постоянно, а он даже не отвечает на ваши звонки.
— Я не знаю, что на это сказать.
— Ты знала, что я в довольно хрупком положении…
— Хью, — снова заговорил Робин, находясь между чувством вины и нарастающим раздражением, — если я создала у тебя впечатление, что я заинтересована…
— Мой психотерапевт говорил, что я должен забыть об этом, но я продолжал говорить ей, какой ты хороший человек, но теперь выяснилось, что ты просто обычная…
— Прощай, Хью…
Но она была недостаточно быстра, чтобы оборвать его последнее слово,
— сука.
Сердце Робин забилось так, словно она только что пробежала сто ярдов. Она инстинктивно оглянулась через плечо, но Хью не бежал к ней по дорожке, и она разозлилась на себя за то, что была такой неразумной.
Он — мудак, сказала себе Робин, но ей все равно нужно было несколько секунд, чтобы прийти в себя, прежде чем вернуться в готическую сторожку и купить билет на экскурсию.
Группа во дворе уже выросла до дюжины человек. Кроме фанатов Чернильно-Чёрного Сердца, здесь были пара американских туристов и пожилая пара в одинаковых очках в роговой оправе. Робин пристроилась на периферии группы, стараясь не думать о Хью Джексе и о последнем слове, которое он выплюнул ей на ухо. Сука. Она вдруг вспомнила, как вежливо и почти так же смущенно инспектор Мерфи из уголовного розыска принял ее неудачный отказ от выпивки, и почувствовала к этому человеку повышенную симпатию, хотя едва знала его.
Экскурсовод, прибывший через несколько минут после того, как Робин присоединилась к группе, был человеком средних лет, без шеи, в косухе, чей взгляд автоматически переместился на двух молодых людей в футболках Чернильно-Чёрного Сердца, и Робин подумала, что он слегка напрягся.
— Добрый день! Меня зовут Тоби, и сегодня я буду вашим гидом. Наша экскурсия продлится около семидесяти минут. Перед тем, как мы отправимся в путь, я хотел бы рассказать вам пару бытовых мелочей: если вы хотите увидеть гробницу Карла Маркса, то знайте, что она находится в восточной части. Вход бесплатный по билету, который вы только что купили.
Робин уже знала это. Джош и Эди, а впоследствии Аноми и Морхауз, несколько вольно обошлись с планировкой кладбища, сжав две половины в одну и смешав вместе могилы, которые в действительности были разделены переулком Суэйнс.
— Если вам интересно посмотреть на какую-то конкретную могилу…
Молодая женщина в футболке Папервайт и пожилая женщина в очках заговорили одновременно.
— Мы очень хотим увидеть могилу Эди Ледвелл…
— Кристина Россетти включена в экскурсию?
Гид ответил сначала пожилой женщине.
— Да, мы, конечно, можем посетить могилу Россетти. Она находится немного ниже по тупику. Мы посетим ее в конце, чтобы не возвращаться дважды.
— Но боюсь, — добавил он, обращаясь к молодой женщине в футболке Папервайт, — мы не посещаем могилу мисс Ледвэлл. Она находится на частном участке, видите ли. Это все еще действующее кладбище, и семьи…
— Ее семье было на нее наплевать, — сказал молодой человек в футболке Drek звучным шепотом, который гид сделал вид, что не услышал.
— У них есть право на личную жизнь, поэтому мы просим посетителей проявлять уважение. Фотоаппараты разрешены, но снимки предназначены только для личного пользования — и, пожалуйста, не ешьте, не пейте и не курите, пока мы находимся на кладбище, и не ходите по дорожкам. Некоторые могилы небезопасны.
— Мы увидим могилу де Мунка? — спросила молодая женщина с фиолетовыми волосами, которая входила в группу “Чернильно-черное сердце”.
Робин понятия не имела, кто такие де Мунк и почему их могила должна представлять особый интерес для фанатов.
— Мы проходилм мимо де Мунка, да, — сказал гид.
— Ну, это уже кое-что, — сказала девушка своим друзьям.
Экскурсионная группа отправилась в путь, но не по главным ступеням кладбища, а мимо большого мемориала погибшим в Первой мировой войне и по узкой тропинке. По негромкому ворчанию фанатов Чернильно-Чёрного Сердца, шедших впереди нее, Робин поняла, что гид ведет их не по тому маршруту, который они предпочитают. Держась в хвосте группы, Робин заглянула в сумку и посмотрела на свой iPad, где все еще шла игра. Единственным модератором была Хартелла, и никто, к счастью, не ждал, чтобы поговорить с Баффипаузом по приватному каналу.
Гид повел их по узкой земляной дорожке, окаймленной с обеих сторон могилами, а справа — высокой кирпичной стеной. Все было в тени из-за плотного полога деревьев, а в воздухе витал запах сырой зелени, затхлой косточковой травы и грибковой земли. Гид говорил, но Робин не могла расслышать почти ничего из того, что он говорил, потому что фанаты Чернильно-Чёрного Сердца шепотом переговаривались прямо перед ней.
— Они не могли попасть сюда, — сказала девушка в футболке Папервайт, глядя на стену высотой двенадцать футов.
— Думаю, все это на другой стороне, — сказал мужчина в футболке “Дрек”, глядя налево, сквозь деревья и увитые ползучими растениями могилы. — Я не узнаю ничего из этого.
Но когда группа достигла вершины тропинки, девочка в футболке Папервайт издала легкий вздох, а фиолетововолосая девушка схватилась за сердце. Робин поняла эту реакцию: ее собственное чувство дежа вю было сверхъестественным.
Вот извилистая тропинка, ведущая вверх сквозь увитые плющом деревья, по которой маленький Харти скакал в вечной трагикомической погоне за прекрасной Папервайт; вот лес сломанных классических колонн, крестов, каменных урн, мраморных гробов и обелисков, среди которых притаилась зловещая тень Дрека, готовая выскочить на других игроков и призвать их играть в его игру.
Экскурсовод остановился возле гробницы, увенчанной статуей лошади, объясняя пожилой паре и американским туристам, что она принадлежала убийце лошадей королевы Виктории. Однако внимание Робин привлек квадратный каменный обелиск, над которым возвышался огромный узел толстого, волокнистого вьюнка, чьи толстые усики спускались вокруг памятника, создавая впечатление, что паразитирующий паукообразный пришелец пытается поглотить могилу целиком. Это была могила, на которой обычно обитал Магспи, персонаж, впервые озвученный Пезом Пирсом. Фанаты Чернильно-Чёрного Сердца с волнением делали фотографии.
Экскурсионная группа снова двинулась в путь, а Робин задумалась, каким кладбище ей кажется больше — красивым или жутким.Со всех сторон буйствовали плющ, трава, папоротники, ежевика и корни деревьев, насмехаясь над формальным величием памятников. Ползучие гады сдвинули тяжелые каменные крышки могил; папоротники проросли на могилах, где сто лет не возлагали цветов; корни деревьев подняли надгробия, которые теперь сидели криво, склонившись к земле.
Еще одно волнение охватило поклонников Чернильно-Чёрного Сердца, когда они добрались до могилы Мэри Николс, на которой был изображен спящий ангел в натуральную величину. Это, как знала Робин, была гробница Папервайт из мультфильма. Призрак обычно находился над ней, оплакивая свою кончину, и фанаты Чернильно-Чёрного Сердца умоляли одного из туристов сфотографировать их всех вместе перед могилой.
Затем они прошли между огромными каменными египетскими колоннами и вошли в Круг Ливана — затопленный каменный амфитеатр, где вдоль стен выстроились двойные ряды мавзолеев. Девочка в футболке Папервайт завизжала, когда заметила величественную готическую гробницу, которая больше всего напоминала гробницу лорда и леди Уирди-Гроб из мультфильма. Пока гид рассказывал о пристрастии викторианцев к египетской иконографии, поклонники Чернильно-Чёрного Сердца делали селфи и фотографировали друг друга на фоне мавзолея.
Они покинули Ливанский круг и прошли мимо могилы Уильяма Уомбвелла, который, как объяснил гид, был викторианским владельцем зверинца, что объясняет большого каменного льва на его могиле, а затем вывел их обратно на длинную бетонную дорожку, окаймленную еще большим количеством могил и деревьев, которые уходили вдаль во всех направлениях.
Совершенно неожиданно молодой человек в футболке Дрека, шедший впереди Робин, остановился и указал на надгробие, стоявшее на крутом возвышении над тропинкой, окруженное густым подлеском. К некоторому удивлению Робин, она снова увидела образ, который Грумер объяснял Легс в галерее Уильяма Морриса: мать-пеликан, ощипывающая собственную грудь, с гнездом, полным голодных птенцов, с клювами, готовыми напитаться ее кровью.
Девушки, окружавшие молодого человека в футболке Дрека, теперь прижимались друг к другу.
— Вот оно, это должно быть оно!
— О Боже, — вздохнула девушка в футболке Папервайт, говоря сквозь пальцы, которые она прижимала ко рту. — Я сейчас заплачу.
Гид тоже остановился. Повернувшись лицом к группе и не обращая внимания на волнение фанатов Чернильно-Чёрного Сердца, он сказал:
— Это необычное надгробие принадлежит Элизабет, баронессе де Мунк. Пеликан символизирует жертвоприношение. Эта могила была воздвигнута дочерью Елизаветы, Розальбиной….
Но Робин не слушала. Она только что вспомнила слова Джоша Блэя о месте, где у них появились первые идеи для мультфильма — месте, где была убита Эди. — Рядом с могилой, которая всегда нравилась Эди. На ней пеликан.
— Сфотографируй меня, — сказала одна из поклонниц Чернильно-Чёрного Сердца другой, протягивая дрожащими руками свой телефон. Молодой человек в футболке “Дрек” посмотрел в сторону гида; Робин была уверена, что он размышляет, не представится ли ему возможность подняться по склону и заглянуть в углубление, где было найдено тело Эди. Поклонники “Чернильно-черного сердца” попятились, когда группа двинулась дальше, но взгляд гида заставил их идти дальше с неохотой, оглядываясь на ходу через плечо.
Робин, шедшая позади, слегка укоряла себя за чувство отвращения к фанатам “Чернильно-черного сердца”, за то, что они хотели сфотографировать место, где зарезали Эди. Но разве она была лучше? Теперь, увидев место, где это произошло, она поняла, насколько искусным — или удачливым — был убийца. Он четко знал маршрут к этому укромному уголку могил, расположенному в стороне от тропинок и, как предполагалось, не посещаемому посетителями. Он также избегал экскурсионных групп и сумел выбраться с кладбища незамеченными. Робин огляделась: нигде не было камер видеонаблюдения. Она подумала о двух масках, которые были надеты на потенциальном убийце Оливера Пича. Здесь, среди этих плотно стоящих деревьев и памятников, снять одну маску и надеть другую было бы детской игрой. Возможно, убийца дождался экскурсионной группы и незаметно влился в нее, а может быть, он ушел так же, как и пришел
Задумавшись, Робин немного отстала от группы, которая теперь направлялась к могиле Кристины Россетти. Она как раз гадала, где нашли Джоша, когда услышала громкое “псс”.
Робин вздрогнула и оглянулась. Сквозь заросли растительности виднелась пара полных тоски глаз и копна вьющихся волос. Пез Пирс стоял, наполовину скрытая зеленью, с этюдником в руках и ухмылялся.
— Что…?
Пез прижал палец к губам и поманил к себе. Робин посмотрела на экскурсионную группу, которая огибала изгиб тропинки. Никто не оглядывался, поэтому она осторожно пробиралась сквозь заросли. Пока колючки рвали ее одежду, Робин размышляла, стоит ли ей продолжать говорить с лондонским акцентом, который она изображала в разговоре с Пезом в прошлый раз, учитывая, что Зои могла сказать Пезу, что Джессика из Йоркшира. Когда она ступила на небольшую поляну, где стояла Пез, она решила разделить разницу.
— Я думала, что сюда можно попасть только с гидом, — прошептала она с собственным акцентом.
— Нет, если ты знаешь секретный вход, — ответил Пез, тоже улыбаясь. В руке он держал альбом для эскизов. — Что такой трудоголик, как ты, делает, путешествуя по кладбищам?
— У меня был прием у стоматолога, поэтому я взяла выходной, — сказала Робин. — Никогда раньше здесь не был. Это невероятно, не так ли?
— О, да, теперь я это слышу, — сказал Пез.
— Что слышу?
— Что ты из Йоркшира. Зои сказала мне. Она сказала мне, что ты только что рассталась со своим парнем.
— Ну, да, — сказала Робин, пытаясь храбро улыбнуться. — Тоже правда.
Из-за мокрой растительности, окружавшей их по пояс, они стояли очень близко друг к другу, на поросшем мхом участке неровной земли между могилами и деревьями. Робин чувствовала запах Пеза через тонкую помятую футболку, в которую он был одет: сильный животный запах, и у нее возникло внезапное, навязчивое воспоминание о пенисе Пеза.
— Я получу приз, если расскажу тебе третью правду о тебе?
— Продолжай, — сказала Робин.
— Ты не проверила свою электронную почту сегодня днем.
— Ты что, экстрасенс?
— Нет, но твой урок рисования отменили.
— Вот черт, — сказала Робин, изображая разочарование. — С Мариам все в порядке?
— Да, она в порядке, просто она слишком занята. Какие-то политические дела, о которых она забыла. Такие вещи постоянно случаются в Норт Гроув. Ты будешь не единственной, кто не понял. Люди придут, как обычно, и просто выпьют на кухне или займутся рисованием в одиночестве. Вот так мы и работаем. Или ты из тех людей, которые будут писать и жаловаться?
— Нет, конечно, нет! — сказала Робин, насмехаясь, как, несомненно, и Джессика, над тем, что ее считают такой зажатой и строгой.
— Рад это слышать. Куда они направляются? — спросила Пез, присматривая за экскурсионной группой.
— Кристина Россетти, — ответила Робин.
— Разве ты не хочешь ее увидеть?
— Я не знаю, — сказала Робин. Это интересно?
— Я могу рассказать тебе единственную интересную историю об этой могиле, — сказал Пез. — Тогда мы могли бы пойти выпить.
— О, — сказала Робин, надеясь, что она прилично изобразила смущение, — да, хорошо. Почему бы и нет?
— Отлично. Тогда пошли, — сказал Пирс. — Нам придется идти длинным путем, держась подальше от экскурсий. И мне нужно сначала занести это домой, — добавил он, держа в руках свой этюдник.
Они отправились в путь через деревья и могилы, избегая тропинок, по которым бродили экскурсионные группы. Несколько раз Пез протягивал руку, чтобы помочь Робин перебраться через корни деревьев и каменистую почву, усыпанную осколками камней, и она позволяла ему взять себя за руку. После третьего раза он продержал ее несколько шагов прежде чем отпустить.
— Так что там с могилой Россетти? — спросила Робин.
Она почувствовала, возможно, параноидальное желание поддержать разговор с Пезом, пока они шли сквозь темные деревья, скрытые от глаз других людей.
— А, — сказал Пез, — ну, Россетти там не единственная.
— Нет?
— Нет, есть еще женщина по имени Лиззи Сиддал. Она была женой брата Кристины. Она умерла от передозировки, и когда ее хоронили, Данте положил в гроб с ней единственную рукопись своих стихов. Великий жест, типа.
— Романтично, — прокомментировала Робин, освобождая свою лодыжку от плюща.
— Семь лет спустя, — сказал Пез, — Данте передумал, откопал ее и снова достал стихи. Червоточины сквозь страницы и все такое… но искусство прежде шлюх, да?
Робин Эллакотт не посчитала эту фразу особенно смешной, но Джессика Робинс услужливо хихикнула.
Глава 66
Один из детей, слонявшихся вокруг
показал на всю эту ужасную кучу и улыбнулся…
В ребенке есть что-то ужасное.
Шарлотта Мью
На кладбище Нанхед
— Что ты рисовал? — спросила Робин у Пеза, когда они вышли с кладбища и направились в Норт-Гроув.
— У меня есть идея для киберпанка, — ответил Пез. — В ней есть путешествующий во времени викторианский гробовщик.
— Ух ты, звучит здорово, — сказала Робин. Пез провел большую часть короткой прогулки до арт-коллектива, рассказывая ей историю, которая, к ее небольшому удивлению, действительно звучала как продуманная и увлекательная.
— Так ты не только рисуешь, но и пишешь?
— Да, немного, — ответил Пез.
Пестрый зал художественного коллектива казался ослепительным после меланхоличного полумрака кладбища.
— Я сейчас, только отнесу это наверх, — сказал Пез, указывая на этюдник, но не успел он ступить на винтовую лестницу, как со стороны кухни появился Нильс де Йонг. Огромный, светловолосый и чумазый, он был одет в свои старые шорты-карго и кремовую кофту, похожую на халат, местами заляпанную краской.
— У тебя посетитель, — сообщил он Пезу низким голосом. Трудно было сказать, улыбается Нильс или нет, потому что его широкий, тонкогубый рот был естественно изогнут вверх. — Он только что пошел в туалет.
— Кто? — спросил Пез, держась рукой за перила.
— Филипп Ормонд, — сказал Нильс.
— Какого хрена ему от меня надо? — спросил Пез.
— Думает, что у тебя есть что-то его, — сказал Нильс.
— Например?
— Вот он, — сказал Нильс более громким голосом, когда Ормонд появился из-за угла.
Робин, которая никогда раньше не видела Ормонда, отметила его аккуратный, ухоженный вид, столь неуместный здесь, в Норт-Гроув. На нем был костюм и галстук, в руках он нес портфель, как будто пришел прямо из школы.
— Привет, — сказал он Пезу, не улыбаясь. — Хотел бы поговорить.
— О чем?
Ормонд посмотрел на Робин и Нильса, затем сказал:
— Кое о чем деликатном. Это насчет Эди.
— Хорошо, — сказал Пез, хотя в его голосе не было радости. — Хочешь пойти на кухню?
— Мариам там со своей компанией, — сказал Нильс.
— Хорошо, — сказал Пез, слегка раздраженно. — Поднимайся наверх.
Он повернулся к Робин.
— Ты в порядке?
— Да, конечно, я подожду здесь, — сказала Робин.
И двое мужчин молча поднялись по винтовой лестнице и скрылись из виду, оставив Робин наедине с Нильсом.
— Ты ведь не видела кошку? — спросил голландец, глядя на Робин сквозь спутанную светлую чёлку.
— Нет, извините, — сказала Робин.
— Он исчез.
Нильс неопределенно огляделся вокруг, потом снова посмотрел на Робин.
— Зои сказала, что ты из Йоркшира.
— Это так, да, — сказала Робин.
— Она сегодня болеет.
— О, простите. Надеюсь, ничего серьезного?
— Нет, нет, я так не думаю.
Наступила пауза, во время которой Нильс оглядывал пустой зал, словно его кошка могла внезапно материализоваться из воздуха.
— Мне нравится эта лестница, — сказала Робин, чтобы нарушить тишину.
— Да, — сказал Нильс, поворачивая свою огромную голову, чтобы посмотреть на нее. — Старый друг сделал ее для нас… Ты знаешь, что занятия по рисованию сегодня отменены?
— Да, знаю, — сказала Робин. — Пез сказал мне.
— Но ты все равно можешь порисовать, если хочешь. Мариам расставила папоротники и прочее. Я думаю, Брендан там.
— Это было бы здорово, но я пообещала, что выпью с Пезом.
— А, — сказал Нильс. — Не хочешь присесть, пока ждешь его?
— О, спасибо большое, — сказала Робин.
— Пойдем, — сказал Нильс, показывая, что она должна следовать за ним в противоположном от кухни направлении. Его огромные ноги в сандалиях шлепали по половицам, когда он шаркал. Когда они проходили мимо студии, где обычно проходили занятия по рисованию, Робин заметила пожилого Брендана, усердно работающего над своим эскизом папоротника.
— На кухне полно армянских революционеров, — сказал Нильс, остановившись у закрытой двери и доставая из кармана связку ключей. — Там нет покоя. Политика… ты интересуешься политикой?
— Весьма интересуюсь, — осторожно ответила Робин.
— Я тоже, — сказал Нильс, — но я всегда со всеми не согласен, и Мариам это бесит. Моя личная студия, — добавил он, ведя за собой в большую комнату, где сильно пахло куркумой и коноплей.