— Ты почему звонишь так поздно? Впрочем, не важно. Спроси меня, чем я занималась сегодня вечером!
— Чего?
— Я сказала: спроси, чем я занималась сегодня вечером. Случилось кое-что. Кое-что несколько раз! И один из разов прямо в горячей ванне.
— Понятно. Рада слышать. Дело в том, что…
Бриджит снова запела:
— Когда во мне просыпается чувство-о…
— Бриджит. Заткнись!
Тон голоса Норы мгновенно опустил Бриджит на землю.
— Окей…
— Сегодня вечером я встретилась с Банни. В смысле уже вчера.
— Хорошо…
— Нет, совсем нет! Ничего хорошего!
— На самом деле да! Вся история с Харрисоном уже…
— Бриджит! — теперь в голосе Норы прорезалось настоящее раздражение. — Может, заткнешься и выслушаешь меня, ладно?
— Окей, извини.
— Короче, так… Формально это нарушение адвокатской тайны, поняла? Я всю ночь ходила взад-вперед и думала, так что просто заткнись и слушай.
Бриджит кивнула телефону, запоздало осознав, что это глупо.
— Я понимаю. Конечно.
— Банни… признался.
— В истории с Харрисоном?
— Нет, не с ним. Я о тех двух телах, которые нашли в горах Уиклоу на прошлой неделе. Он признался в их убийстве.
— Что?!
— Ага. И это еще не все…
Глава пятьдесят седьмая
Банни поворошил золу в импровизированном костре последней деревяшкой, прежде чем подкинуть и ее. Дым поднимался густой, но естественный поток воздуха уносил его вверх по туннелю и затем наружу — в ночь. Тут все давно расчистили, в результате чего бункер стал больше походить на пещеру, которой изначально и являлся. Стальные двери пропали, как и вся мебель, за исключением ящика из-под молока, на котором он сейчас сидел. Обрывки ковра остались единственным напоминанием, что это место когда-то было чем-то большим, чем простая пещера.
Костру гореть оставалось в лучшем случае около часа, а потом Банни сделается холодно и одиноко. Единственным куском дерева, оставшимся у него, был хёрл, но он скорее умрет, чем его сожжет. Это стало бы святотатством. Имелся еще стремный фонарик, найденный на заднем сиденье арендованной машины Иисуса Мэлоуна, но для того, чтобы он зажегся, требовалось сильно бить его по боку. Банни пока не включал его, стараясь беречь батарейки.
Ему потребовалось много времени, чтобы найти это место, каким бы отдельно стоящим оно ни было. Первым делом он направился в городок Бандон, а затем после нескольких неудачных попыток нашел и «Скалу». Обнаружить ее днем было бы довольно просто, но ночью, да еще и в снегопад, это стало настоящим испытанием. По дороге он проезжал мимо домов с дымящимися трубами, увешанных рождественскими гирляндами. Время от времени он замечал в окнах совсем другую жизнь. Он чувствовал себя призраком, летящим сквозь мир, которого почти не знал.
В конце концов он чуть не врезался в занесенный снегом щит, рекламировавший «Скалу». Кто-то пытался превратить ее в туристическую достопримечательность. Декларируемая идея заключалась в том, что любой мог прийти и увидеть настоящий ядерный бункер, построенный старым сумасшедшим фермером в шестидесятых годах, который верил, что русские высадятся в Слайго. Это то, что объявлялось на щите, однако плохо замаскированный реальный посыл был иной: «Приходите посмотреть подземелье под обычным фермерским домом, где тридцать лет подряд содержалось чудовище по имени Фиахра Фэллон». Он читал об этом в газетах в прошлом году. «Музей» открыли для публики и закрыли три недели спустя. Каким бы сильным ни было болезненное увлечение людей убийствами, но на самом деле в «Скале» было не так уж много интересного. Очевидно, отзывы на TripAdvisor
[71] оказались скорее язвительными.
С тех пор «Скала», похоже, пустовала, хотя каракули на стенах свидетельствовали о том, что местная молодежь иногда здесь тусила. Судя по увиденному в моменты, когда языки пламени освещали каменные стены, теперь это место можно было считать импровизированным памятником неумению сельских детей правильно рисовать граффити. Дом наверху стоял более-менее нетронутый, но пустой. Никто не хотел селиться там, где свершилось так много зла. Банни быстро заглянул внутрь, но потом передумал. Ему нужно место с одним входом и одним выходом. Ему нужно то, что располагалось ниже уровня земли.
Сарай, маскировавший вход в бункер, исчез, как, впрочем, и сам вход. Большую стальную дверь вырвали и, по-видимому, продали на металлолом. Что бы ни случилось сегодня вечером, ядерного удара Банни точно не переживет.
Он подышал на руки и поплотнее закутался в дубленку. Он мог казаться одиноким, но сидел не один. Компанию ему составляли призраки.
Зайас. Что, на этом все, детектив? Это то самое место, куда вы пришли умирать? Где решили встретиться лицом к лицу с тенями, которые вас преследуют?
Гринго. Амиго, ты уверен, что это лучший способ встретить Рождество? Я, конечно, ценю твое чувство стиля, но ты точно думаешь, что концовка в стиле «Бутча и Сандэнса» — это именно то, чего тебе не хватало?
Он игнорировал призраков. Ему не хотелось разговаривать. Вместо этого он достал письмо, которое хранил в глубине бумажника, и перечел его еще раз.
Он читал его бесчисленное количество раз и раньше, но теперь впечатление создавалось иное. Теперь он знал, что Верхолаз О’Рурк стоял над Симоной, рассказывая ей, что у нее нет выбора; что ей придется уйти, чтобы спасти его. Он вспомнил все эти долгие ночи, проведенные в раздумьях, не оказался ли он чертовым дураком, решившим, что их отношения нечто большее, чем были на самом деле. Теперь он знал, что ошибался во многих вещах, но все-таки не ошибся в главном.
По другую сторону костра сидела Симона и смотрела на него.
— Я знаю, о чем ты думаешь. Не очень по-рождественски, да? Хитрость в том, чтобы не думать об этом месте как о бункере. Представляй, будто мы в хлеву, и станет намного праздничней. — Банни глядел на языки пламени, зачарованный их танцами. — Может, я прав, может, где-то ошибся. Может, за мной не гонятся тени, желающие добраться до тебя. Может, это лишь игры моего же угасающего разума. В любом случае что-то случится, нравится мне это или нет. — Банни поколебался. — Может, если бы ты могла говорить, то сказала бы, что никогда не бывает поздно.
Он поднял голову, услышав звук, донесшийся из туннеля справа, затем заметил луч фонарика, скользнувший по стенам.
— Но я думаю, что может быть и поздно.
Бриджит гордилась тем, что была очень практичной женщиной. Господи, она ведь работала медсестрой! Невозможно витать в эмпиреях, если приходится регулярно менять судна. К тому же она выросла на ферме, а значит, никогда не напоминала собой сказочную принцессу.
И все же в тот вечер она сделала над собой усилие и надела туфли на высоких каблуках. В конце концов, ей предстояло свидание. Да, оно было с мужчиной, который, как она уже знала, ей лгал и которого она собиралась накачать наркотиками — чтобы отомстить мерзкому гаду! — однако свидание есть свидание, и ей хотелось хорошо выглядеть. Надо признать, она сто раз пожалела, что надела каблуки, пока тащила бесчувственного Энто Келлехера в свою машину, а потом из нее, но нельзя же запланировать все до мелочей. Учитывая сложность плана, который они осуществили почти в совершенстве, неподходящую обувь можно было считать незначительным неудобством.
Потом они с Полом «уладили разногласия» — на самом деле дважды! И один раз в горячей ванне. После этого она села в машину и поехала домой. Затем ей позвонила Нора Стокс и разрушила ко всем чертям то, что ранее казалось прекрасным вечером! Бандон, как выяснилось, находился всего в часе езды от того места, где ее настиг звонок. По дороге она обдумала разные варианты действий, но только один имел смысл. Банни уже спасал ее, а значит, она тоже обязана его спасти — хотя бы даже от него самого.
То, что он рассказал Норе, в некоторой степени объясняло его поведение. Она не знала, что и думать, но понимала, что обязана что-то делать. И вот она уже здесь, спускается по туннелю в совершенно неподходящей для этого обуви. В последний раз она была здесь с Полом и Банни, и в глубине туннеля обитал монстр. Но тогда на ней, по крайней мере, была удобная обувь. Теперь она держала в одной руке фонарик из машины, а в другой — монтировку, поскольку была очень практичной женщиной.
Спустившись до конца лестницы, она заметила тусклые, мерцавшие у дальней стены языки пламени.
Однако туфли, какими бы непрактичными они ни были, оказались божьим даром. Сойдя на пол пещеры, Бриджит поскользнулась и потеряла равновесие. Таким образом, она уже падала, когда из-за угла выскочил псих с хёрлом наперевес и отработанным движением нанес удар, способный снести голову кому угодно. Чудовище взревело, когда клюшка с грохотом врезалась в каменную стену над головой.
Фонарик Бриджит осветил безумное лицо Банни Макгэрри.
— Ну ни хера ж себе!
Банни в замешательстве опустил глаза:
— Конрой? Какого черта ты тут делаешь?
— Хорошо, что я упала на жопу, старый больной ублюдок, иначе ты бы меня уже обезглавил!
Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться:
— Господи, девочка, тебя не должно быть здесь.
Оперевшись о Банни, Бриджит смогла неграциозно утвердить уязвленную гордость и ушибленную задницу на своих непрактично обутых ногах.
— Меня не должно быть здесь? А как насчет тебя? Господи, Банни, что ты, черт возьми, удумал?
Посмотрев за его спину, она увидела небольшой костер.
— Я… — Банни заглянул в туннель позади нее. — Короче, все сложно. Как ты вообще узнала, что я тут?
— Ты сообщил Норе, куда направишься. Она сказала, что ты преподнес это как очень важное дело.
Банни в отчаянии швырнул хёрл в стену.
— Конечно, сообщил, — специально, чтобы они услышали.
— Кто «они»?
— Люди, которые следили за мной последние несколько дней, с тех пор как обнаружили эти тела. Они установили в нашем офисе прослушку.
— Ради всего святого! Прослушку? Ты узнал это от Фила?
— Мне сказал Поли.
— Господи, Фил Неллис — человек, который до сих пор верит, что высадка на Луну была сфабрикована и снята на Аранских островах
[72]! И вот он решил, что наш офис прослушивается. Даже если тот хитроумный набор, который Пол купил в интернете, не врет, прослушку установили братья Келлехеры.
Банни покачал головой:
— Я так не думаю.
Бриджит попыталась смягчить тон. Она напомнила себе, что пришла сюда успокаивать человека, который явно сходил с ума. Шок от того, что она только что чуть не потеряла голову, вынудил ее об этом забыть.
— Слушай, Банни, я знаю, что ты обеспокоен. Ты связан с этими телами, но, я уверена, у тебя были причины. Мы сможем всё объяснить. Придумаем что-нибудь.
Банни покачал головой:
— Объяснять уже поздно, и меня волнует не Гарди.
— Ты о тех, кто ходит за тобой?
Он кивнул:
— Банни, за тобой никто не следит.
— Подумай сама. У них есть фотография меня с Симоной. Гринго отдал ее парню из американского посольства. Именно по ней Зайас нашел Симону. Так что, как только обнаружилось его тело, они, должно быть, решили, что я знаю, где она. У меня есть знакомый, который помог в свое время вписать Зайаса в судовой манифест парома, чтобы сбить их со следа. Много лет я ждал, что кто-нибудь явится на ее поиски, но ничего подобного до недавних пор не происходило.
В полутьме, создаваемой светящим в сторону фонариком, Бриджит внимательно пригляделась к лицу Банни. Он не мог смотреть ей прямо в глаза. Дыхание вырывалось из легких неровно, щеки стали пунцовыми.
Она провела ладонью по его руке:
— Тебе нужно успокоиться. Все это полная бессмыслица.
Он положил руку ей на плечо.
— Я серьезно, Конрой, тебе нужно убраться отсюда, и прямо сейчас, черт возьми! Они уже близко. Я стану держать здесь оборону.
— С чем? С хёрлом?
— Ну… да. И вот с этим… — Банни вытащил из кармана то, что, на взгляд Бриджит, было очень похоже на маленький игрушечный пистолетик. — Если честно, мне давно было пора обзавестись нормальным пистолетом. Что-то я совсем об этом не думал. Полагаю, у тебя нет?
— Нет.
— Что ж, спросил наудачу. А теперь тебе нужно отсюда убраться.
— Я уйду, если ты пойдешь со мной.
— Я не могу.
— Тогда я остаюсь.
Банни развернулся и зашагал вглубь пещеры. Затем бросил хёрл на пол и провел пальцами по волосам.
— Господи, Конрой, это не то, чем тебе кажется.
— Банни, сейчас почти три часа рождественской ночи, и никто сюда не придет. Включи здравый смысл. Я только что была снаружи. Вокруг ни души.
Банни уставился на огонь:
— Говорю тебе: они приближаются.
Бриджит подошла и встала у него за спиной. Она заговорила так тихо и спокойно, как только могла:
— Слушай, как насчет того, чтобы поехать со мной в Литрим, а? У нас дома есть прекрасная свободная комната. Ты хорошо выспишься, вкусно поешь, и все станет выглядеть совсем по-другому. — Она потянулась вперед и вложила его руку в свою, почувствовав, как он дрожит. — Ну что, давай отсюда выбираться? Я пожарю картошку на гусином жире, она сведет тебя с ума.
Ей показалось, что он стоял и глядел на пламя бесконечно долго, прежде чем кивнуть.
Они стали подниматься обратно через туннель, продолжая держаться за руки. Мощный фонарик Бриджит освещал им путь. Черт! Она забыла монтировку на полу пещеры. Но теперь уже не вернешься: она должна посадить Банни к себе в машину и уехать отсюда как можно скорее. Навязчивая мысль, что ей, возможно, следует отвезти его прямиком в больницу, продолжала терзать ее совесть, однако она не могла на это решиться. По крайней мере, пока. Посмотрим, как он будет чувствовать себя после ночного сна.
Они добрались до выхода из пещеры. Однако Банни потянул ее назад:
— Подожди. Держись пока сзади.
— Да ладно, Банни, все будет хорошо. Давай просто дойдем до машины.
Бриджит шагнула в ночь. Снег падал густо и быстро, и изо рта уже вырывался пар. Она стала подниматься по склону, ведущему к заброшенному фермерскому дому, где стояли их машины. Машину Банни придется бросить здесь. Он явно был не в том состоянии, чтобы садиться за руль. Она направила луч фонарика на землю перед ними, чтобы было видно, куда шагать.
Звук справа привлек ее внимание, и, повинуясь инстинкту, она направила на него свет. Луч скользнул достаточно быстро, чтобы она успела заметить фигуру, нырнувшую за камень.
Затем случилось сразу несколько событий.
Кто-то крикнул: «Стоять!»
Банни дернул ее назад за руку, заставив развернуться обратно ко входу в пещеру. Потеряв равновесие, она врезалась в стену.
Банни упал на землю перед ней, и она услышала глухой удар.
Затем что-то с искрами стукнуло о камень рядом и срикошетило вниз по туннелю. Банни откатился к туннелю, выбив из-под Бриджит ноги и вынудив обоих кувыркнуться, когда над головами просвистело что-то еще.
Бриджит выпустила из рук фонарик, и он со стуком упал на землю, осветив ночь.
Банни поднялся на ноги и как можно скорее потащил ее обратно по туннелю в темноту.
Бриджит потрогала губу языком. Кровь. Должно быть, в суматохе она нечаянно ее укусила.
— Ни хера себе, что это было? В смысле, это было на самом деле? В нас что, стреляют?!
— Ну что же, — сказал Банни, — хорошая новость в том, что я ни хера не сумасшедший!
Глава пятьдесят восьмая
— Поверить не могу!
Бриджит ходила взад-вперед по пещере, отбрасывая тень от света костра на стену.
— Серьезно, этого быть не может!
Банни опять сидел у огня на ящике из-под молока. Перед собой он разложил хёрл, коробок спичек, маленький старинный пистолет, полбутылки виски, пару наручников, монтировку Бриджит и оба их фонарика.
— Почему ты так спокоен?
Банни ничего не ответил.
— Банни!
Он поднял глаза.
— Я спрашиваю: почему ты так спокоен? Нас пытаются убить!
Банни пожал плечами:
— Честно говоря, мне кажется, что в основном меня. Ты всего лишь неудачливый свидетель.
— О, отлично, я стану сопутствующей жертвой. Теперь мне намного легче.
— Честно говоря, когда выбор заключается в том, чтобы полностью потерять гребаный разум или узнать, что за тобой действительно следят, то последнее — своего рода облегчение. Это значит, что у меня есть кто-то, с кем можно сразиться — в этом я соображаю больше.
Бриджит взглянула на жалкую коллекцию предметов, разложенную перед Банни.
— Ты собрался сразиться? Вот с этим? Против вооруженных людей?
— Я не говорил, что надеюсь победить.
Бриджит указала на пистолет.
— Он настоящий?
— Господи, да. Это «Дерринджер». Правда, имей в виду, в лучшем случае он может выстрелить только раз.
— В лучшем случае? Ты даже не знаешь, сработает он или нет?
— Ну, однажды получилось. Из-за него мы вроде как в этой переделке.
Бриджит всплеснула руками:
— Блестяще. Всё лучше и лучше. Сколько их всего?
Банни почесал бороду:
— Я не совсем уверен. По крайней мере, одна женщина, высокий парень и парень ростом пониже. Я бы сказал, что минимум трое. Может, и больше.
— Против нас двоих?
Банни бросил на нее взгляд, который Бриджит не смогла прочесть.
— Об этом не беспокойся.
Бриджит снова огляделась:
— Почему из всех мест на свете ты пришел именно сюда? Мы тут однажды уже чуть не погибли!
Банни вытащил рубашку из-под свитера и начал отрывать от нее полоски.
— Я искал уединенное место с единственным входом. Когда ты в меньшинстве, нельзя давать возможность зайти с тыла.
Бриджит взволнованно щелкнула пальцами.
— Так, погоди, тут есть другой выход — через крышу кладовой. Помнишь, как сбежал через него тот мелкий крысеныш? Не помню, как его звали…
— Извини за плохие новости, но лестницы больше нет. Кто-то ее вырвал. Теперь через кладовую не вылезти. Я проверил это первым делом.
Бриджит ошеломленно хлопнула ладонью по каменной стене:
— Каким сказочным придурком надо быть, чтобы вытаскивать лестницу из ядерного бункера?
Банни пожал плечами и открыл бутылку виски. Затем сделал из нее большой глоток и протянул Бриджит.
— Нет, спасибо, я за рулем.
— Всегда восхищался твоим чувством гражданской ответственности.
Банни обмакнул в виски несколько полосок ткани, оторванных от рубашки, и засунул их в горлышко бутылки.
— Ты не знаешь, хорошо ли горит виски?
— Хм, понятия не имею. Обычно я использовала его для приготовления рождественского пудинга и ни разу для «коктейля Молотова».
Банни посмотрел на бутылку и пожал плечами.
— Что ж, полагаю, скоро узнаем.
Бриджит бросила взгляд на мобильный телефон:
— Сигнала, естественно, нет. Все кажется до жути знакомым.
— Попробуй взглянуть свежим взглядом, Конрой. Когда мы застряли тут в прошлый раз, мы не могли открыть двери. В этот раз дверей нет.
— Это значит, что они могут войти. — Бриджит понизила голос до шепота: — Думаешь, они войдут?
Банни покачал головой:
— Пока нет. Они не знают, что мы плохо вооружены, и это сыграет в нашу пользу. В смысле, они войдут, конечно, но, думаю, вначале попробуют выкурить нас или что-нибудь в этом роде. Я бы поступил так. Кроме того, им надо быть осторожными, чтобы сохранить кассету. Или нет? Может, они хотят ее именно уничтожить. Понять трудно.
— Какую кассету?
— Ах да, они думают, что у меня есть кассета, которой на самом деле нет. Они пришли за ней. Ну и это… вероятно, они считают, что я знаю, где Симона.
— Симона? Та женщина, которую я видела на фотографии возле твоей кровати?
Банни это, кажется, задело.
— А когда ты была в моей спальне?
— В прошлом году. Помнишь, ты исчез тогда, и я оказалась единственной, кто смог тебя отыскать?
— Ах да. Еще раз спасибо. Ты замечательная девушка.
— Не за что. И вот что скажу: благодаря тебе скучать не приходится никогда!
Бриджит подошла поближе к выходу из пещеры и стала прислушиваться.
— Итак, ты и Поли… вы уже разобрались между собой?
Она закрыла глаза, чтобы привыкнуть к темноте, затем быстро выглянула из-за угла. До самого верха туннеля не было видно ничего, за исключением бледного света в дальнем конце, где сразу за поворотом их поджидала пасмурная ночь и бог знает что еще.
Она снова посмотрела на Банни:
— По-твоему, сейчас подходящее время это обсуждать?
Банни встал:
— Поверь мне, Конрой, не бывает лучшего времени, чем сейчас.
— Ну ладно. Если хочешь знать, мы действительно разобрались. Прямо сегодня вечером. Кстати, мы разобрались еще и с Келлехерами, хотя теперь, когда мы можем по-настоящему умереть, это начинает казаться чем-то вроде пирровой победы. Спасение компании теперь выглядит бессмысленным.
— Это фантастическая новость, Конрой! Я имею в виду тебя и Поли. Это здорово. Он может вести себя как идиот, но он хороший парень. Я рад, что у него появилась ты.
— Что ж, поживем — увидим.
— Поверь моему опыту: не теряй времени зря. Второго шанса не будет.
На мгновение Бриджит поймала косящий взгляд Банни, затем он отвел глаза.
— Конечно. Но моя личная жизнь в огромной степени зависит от того, выживу ли я в ближайшие двадцать или около того минут!
— С тобой все будет в порядке. Я позабочусь. Просто держись в сторонке. Это не твое сражение.
Она повернула к Банни возмущенное лицо:
— Ты охренел? Мы вместе влипли. Я не собираюсь стоять в сторонке, как беспомощная барышня. Иди-ка на хер и ты, и вся твоя чушь о камикадзе, Макгэрри, мы разберемся с этим вместе.
Банни поднял руки вверх:
— Хорошо, хорошо. Только расслабься, ладно?
— «Расслабься», он говорит… Ты иногда очень сильно бесишь, ты в курсе?
— Нет. Если честно, ты первая, от кого я это слышу. Пойдем, поможешь, ладно?
Бриджит последовала за Банни к дальней стенке. К ней был приделан металлический прут — примерно на высоте человеческого роста.
— Кажется, именно к нему все эти годы была прикреплена цепь Фиахры.
— Господи…
— Ага. Ты не могла бы за него ухватиться? Прошу тебя.
Бриджит взялась за прут обеими руками.
— Не думаю, что мы сможем его выдернуть, Банни. Он сидит реально крепко.
— Все получится, просто ухвати сильнее.
— Хорошо, но…
— Раз… два…
Затем раздался щелчок. Она увидела металлический браслет, обернувшийся вокруг запястья. Наручники. Другое кольцо защелкнулось на пруту.
Банни проворно отступил в сторону.
— Что за черт?
— Прости, Конрой. Я не могу допустить, чтобы ты пострадала. Как я уже сказал, это не твое сражение.
Бриджит провела наручниками туда-сюда по метровому металлическому пруту:
— Блин, ты в своем уме?! Отстегни сию же минуту!
Банни вытащил что-то из кармана дубленки и показал Бриджит. Кажется, заводной игрушечный цыпленок.
— Я прикреплю ключ к малышу. Он отдаст его тебе через пару минут, и ты сможешь высвободиться. Этого времени должно хватить.
— Хватить для чего?
Банни наклонился и взял в одну руку хёрл, а в другую — «коктейль Молотова».
— Хочу их поторопить. Они этого не ожидают. Я застану их врасплох.
— Они вооружены, Банни. Это самоубийство.
Банни пожал плечами:
— Невозможно знать наверняка, Конрой. Я и так уже прожил дольше, чем следовало бы. По крайней мере, трепыхнусь напоследок.
По лицу Бриджит потекли слезы отчаяния. Она снова дернула за наручники.
— Слушай, просто отстегни меня, и я обещаю сделать все, что ты скажешь.
Банни печально покачал головой:
— Не будешь ты меня слушать, Конрой. Ты попытаешься помочь. Это заложено в твоей ДНК. Ты не сможешь остановиться, даже если захочешь.
— Отстегни меня!
Банни вернулся к костру, засунув крошечный пистолет в один карман, а импровизированный «коктейль Молотова» — в другой.
— Уже скоро. Прости за все, Конрой. Надеюсь, через несколько минут снаружи начнется суматоха. Ты подкрадешься к выходу, а потом убежишь. Только не к машинам — они выведут их из строя. Просто беги так быстро, как только сможешь. Не важно, что ты увидишь или услышишь, беги как можно дальше и не оглядывайся. Держи в руке телефон с номером 999 наготове и звони, как поймаешь сигнал, но не переставай бежать.
— Пожалуйста, не делай этого.
Заведя игрушку, Банни подвесил ключ от наручников к маленькой пластиковой ручке на боку и стал подыскивать место на полу. Уже присев и собравшись поставить цыпленка, он вдруг замер и оглянулся. Затем посмотрел на Бриджит.
— Есть кое-что еще.
— Что?
Банни встал:
— Знаешь, почему мы с Поли не разговаривали все эти годы?
— Ты серьезно? Ты решил поговорить об этом прямо сейчас?
— Если ты не против.
Бриджит тяжело вздохнула:
— Ну конечно, знаю. Он играл в твоей команде по хёрлингу, и у него был божий дар отбивать мяч клюшкой. Семейная пара из глубинки — преподаватели или типа того — хотела его усыновить, а ты… ты все испортил, потому что хотел, чтобы он остался в команде и выиграл какой-то чемпионат.
Банни кивнул:
— Ага, все так.
— Слушай, он простил тебя за это. Давным-давно.
— Нет, он не мог. Не совсем. Дело в том, что… — Странное выражение мелькнуло на лице Банни. — Это все неправда.
— Что?..
— Никто не испытал бы большего счастья, чем я, если бы Поли выпал такой шанс. Я был бы на седьмом небе от радости, но… — Банни повертел хёрл в руке, не сводя с него глаз. — Я «пробил» их. Ну, знаешь, просто чтобы удостовериться, что они честные, порядочные граждане и все такое. Пришлось немного покопаться. И оказалось, что муж был конченым, первостатейным мудаком.
Бриджит заметила, как покраснел Банни при этом воспоминании. Он поджал губы и еще крепче сжал хёрл.
— Ты имеешь в виду…
Он кивнул:
— Именно. Так что я не мог позволить Поли, понимаешь…
Когда он продолжил, его голос стал дрожать:
— Поэтому я все это прекратил. Пресек на корню. У меня не было доказательств — в смысле юридических доказательств. Еще не было. Но я знал точно. Мне помогал один мой друг… Короче, урод погиб на следующий год в автокатастрофе.
— Это сделал…
Банни посмотрел в глаза Бриджит:
— Я? Нет. Авария была настоящей. Иногда Бог опережает нас с концовкой. К тому времени уже ходили слухи, но вся правда так и не всплыла.
— Я не… Почему ты не сказал Полу? Зачем заставил его ненавидеть тебя все эти годы?
— Его отец бросил их, когда Пол был ребенком. Его мама, упокой Господь ее душу, умерла. Его тетка Фиделма, как и вся остальная ее чертова семейка, не хотела иметь с ним ничего общего. Я не мог допустить, чтобы парень узнал, что единственные люди, которым, как казалось, он действительно понравился, были… Я не мог этого допустить. Я решил, что будет лучше, если он станет ненавидеть меня. Я по-прежнему мог присматривать за ним, даже если он думал, что я делаю это только ради того, чтобы получить с него свое…
— Господи. И все это время…
Банни надул щеки и выдул воздух.
— В общем, решать тебе. Сказать ему или не сказать… Сам я и не собирался, но раз уж теперь у него появилась ты… Кто-то, кому он нужен по правильным причинам. Это хорошее дело. Самое лучшее. Может, теперь ему стоит жить, не думая обо мне плохо. По крайней мере, не настолько плохо…
— Господи, Банни…
Он быстро подзавел игрушечного цыпленка и поставил его на землю.
— Прошу тебя, не надо…
Он понаблюдал за цыпленком несколько секунд, убеждаясь, что тот движется в правильном направлении, затем повернулся и пошел прочь.
— Пожалуйста, Банни, не делай этого.
Он остановился в свете костра, отбросив гигантскую тень на стену туннеля.
— Запомни, — сказал Банни, — не оглядывайся.
Затем он исчез.
Она хотела позвать его криком, но знала, что не сможет. Каким бы жалким элементом неожиданности он ни обладал, она не могла его отнять. Она села на пол и вытянула ноги, напрягши каждую клеточку своего существа, пытаясь дотянуться до цыпленка, который медленно, мучительно медленно приближался к ней. Она не сводила с него глаз, будто цыпленок стал центром ее мира, и в каком-то смысле это действительно было так.
Сверху донесся рев Банни.
Потом раздался крик.
Потом быстрая серия выстрелов.
Потом еще один выстрел.
Потом ничего. Ничего, кроме ровного жужжания маленького игрушечного цыпленка, старательно продвигавшегося к ней.
Десять сантиметров…
Восемь сантиметров…
Раздались еще два выстрела.
Пять сантиметров…
Она вздрогнула, услышав последний выстрел.