— Тетушка Линн.

Пол повернулся и посмотрел на Фила.

— Серьезно?

— Господи, ну конечно.

— Ну и как оно?

— Если честно, — ответил Фил, — заниматься с ней преступностью уже не так весело.

Фил вернулся за кассу и принялся запирать какие-то ящички.

— Ну правда, Поли, тебе нельзя здесь оставаться. Если Линн поймет…

— Как ты узнал?

— Что?

— Что мне грозит беда.

Фил нервно засунул пальцы в рот и принялся грызть ногти. Точно так же, как делал это в юности.

— Фил?

— Ну хорошо. Это был сын Герри Фэллона — Герри-младший. Папаша прислал его к тетушке Линн поговорить о тебе. Люди знают, что ты связан с нами… ну ты понимаешь.

Пол кивнул.

— Я… случайно подслушал через дверь. Они хотели знать, не общаешься ли ты с нами и всякое такое.

— И что сказала Линн?

— Сам-то как думаешь? Конечно, ничего.

— Очень мило с ее стороны.

— Поли, пойми, это же Фэллоны. Они не спрашивают разрешения, они просто проверяют факты.

— Значит, потом ты…

— Пошел и позвонил тебе, как идиот.

Фил снял с крючка за прилавком длинную коричневую кожаную куртку.

— Спасибо, Фил, — мягко сказал Пол. — Я это оценил.

— Да-да, — ответил Фил, натягивая куртку. — Всегда пожалуйста. А теперь, ради всего святого, не мог бы ты уйти?

— Уйду. Как только поговорю с твоей тетушкой.

Фил замер, не до конца надев куртку, и сердито посмотрел на Пола.

— После этого ты мне ничего не должен.

Фил раздраженно сунул руку в рукав.

— Из-за тебя я окажусь в дерьме по уши.

— Так и где она сейчас?

— Занимается водными танцами.

Пол задумался.

— Это что, какой-то уличный сленг?

Фил нахмурился и снова побарабанил пальцами по столу.

— Нет. Сегодня пятница. Она на водных танцах.

Глава двадцать шестая

Детектив-инспектор Стюарт запыхался.

Ему пришлось одолеть три лестничных пролета, что никак не способствовало улучшению настроения. Пройдя несколько последних ступенек, он сделал усилие, пытаясь не выглядеть усталым, но мокрая от пота рубашка, прилипшая к телу, говорила об обратном. В прежние времена он поднялся бы по этой лестнице бегом. Так, по крайней мере, ему хотелось верить.

Через сорок две минуты после того, как Стюарт сделал свой «запрос», Куинн позвонил ему и попросил встретиться на лестнице. Этот небольшой перебор в духе «рыцарей плаща и кинжала» ясно показывал, что Куинн по-прежнему ничего не смыслил в конспирации. Два человека встречаются на лестнице для непринужденной беседы? С таким же успехом Куинн мог поднять над головой неоновую вывеску «Занимаюсь мутными делишками». Впрочем, Стюарту было плевать — до «золотых часов» ему осталось всего пять дней. Сейчас его интересовал результат.

Если Стюарт и вспотел, то это было ничто по сравнению с Куинном, который метался взад-вперед по лестничной площадке, как страдающий от ломки наркоман. Бегающими глазками парень наблюдал, как старик преодолевает последние ступеньки. Куинну явно не помешало бы потреблять поменьше кофеина.

— Когда ты предложил, — тяжело дыша, произнес Стюарт, — встретиться на лестнице, я решил, что ты имел в виду нижний этаж… а не верхний.

— Это что, подстава? — выпалил Куинн.

— Подстава? — ухмыльнулся Стюарт. — Я уже сказал, что ни хуя не знаю ни про какие подставы. Можешь меня пытать, — он посмотрел на потное недоуменное лицо молодого человека и вздохнул. — Серьезно? Ты не смотрел «Бешеных псов»?

— О чем ты говоришь?

— Неважно, — ответил Стюарт, покачав головой. — На хрена мне тебя подставлять?

— Чтобы отомстить.

— Не льсти себе, Куинн. Ну, случилась у нас небольшая ссора, с кем не бывает? Ты хоть представляешь, сколько людей по-настоящему выбесили меня за сорок один год службы в полиции? Если бы я хотел отомстить, то ты занял бы свое место в списке — где-то между идиотом, неспособным починить кофеварку, и клептоманом, который постоянно таскает мои йогурты из холодильника.

— Может, тебя привлекли к расследованию по делу Райана и ты должен вытянуть из меня улики?

— По-твоему, мне больше заняться нечем в последнюю рабочую неделю? Чтобы после стольких лет безупречной службы меня запомнили Иудой? Приди в себя, Куинн. Твой дружбан Райан насрал в почтовый ящик бывшей жены. На него и так улик достаточно. А теперь… У тебя есть что рассказать или мне придется спустить тебя с лестницы?

Куинн слегка отстранился.

Ростом он был полтора метра с кепочкой, поэтому Стюарт, несмотря на близость седьмого десятка, был вполне уверен, что сумеет его одолеть. Не то чтобы ему хотелось устраивать драку, но не будет ничего плохого, если Куинну покажется наоборот.

— Короче, все это дело пахнет очень подозрительно. Телефон Малкроуна выключен, но аппарат Конрой определился.

— И?

— В том-то и странность. Он здесь.

— Здесь? — переспросил Стюарт. — Может, она пришла ко мне.

— Нет, не в смысле «прямо здесь» — на противоположной стороне парка.

— Твою налево… Это все? Господи, Куинн, Феникс-парк — самый большой городской парк Европы… кажется. Это совпадение, причем не особенно великое. Боже, да ты параноик!

— Да неужели? — Куинн вызывающе выпятил подбородок. — Тогда объясни мне вот что. Я вошел через приложение «Локатор» на ее устройстве, получил доступ к сетевым ресурсам и случайно «наткнулся» на пароль.

— Я ничего не понял, но продолжай.

— Как так получилось, что кто-то другой определял ее местоположение за тринадцать минут до меня?

Стюарт не ответил ни слова, поскольку уже бежал вниз, перепрыгивая через две ступеньки.

Глава двадцать седьмая

Однажды в корзине «Три за пять евро» Пол нашел замечательную книгу о том, как работает ум. Одна из глав была посвящена так называемому «эффекту прожектора». В сущности, мы все переоцениваем внимание, которое обращают на нас другие люди. Пол знал, что в целом это правда. Однако теперь, стоя в бассейне с плотно забинтованной правой рукой, которую он аккуратно упаковал в полиэтиленовый пакет, и изо всех сил цепляясь левой рукой за трусы, он понимал, что внимание других людей — это не плод его воображения. Кажется, он действительно стал местной звездой.

«Водные танцы», как поэтично выразился Фил, на самом деле оказались аквааэробикой. Тетушка Линн посещала занятия в банях Святого Винсента два раза в неделю — во вторник утром и в пятницу вечером. Группа занимающихся женщин заняла большую часть неглубокой стороны бассейна, оставив для заядлых пловцов свободными две дорожки с левой стороны. Вся остальная глубокая зона досталась компании старшеклассников, которые пытались резвиться и шалить в той мере, в какой это было возможно под бдительным оком спасателя. Как правило, им не удавалось разойтись как следует, но в этот раз внимание спасателя оказалось полностью прикованным к чудаку с перевязанной рукой, который упорно брел через весь бассейн. Моментом немедленно воспользовался один из пятнадцатилетних оболтусов, получив жизненно важные ощущения от удачно подвернувшейся под руку девичьей груди.

Женщина-администратор спросила, как Пол собирается плавать с перевязью. Он солгал ей, сказав, что пришел по совету физиотерапевта тренировать мышцы ног после «пережитой аварии». Полчаса назад это казалось отличной идеей. Пол решил, что в таком положении Линн точно будет вынуждена с ним поговорить — хотя бы ради того, чтобы от него избавиться. Ведь после занятий ей будет слишком легко от него удрать. К тому же раздетый вид вызывает доверие — если она вдруг разделяет семейную подозрительность по отношению к подслушивающим устройствам.

Все это, конечно, при условии, если его не вышвырнут отсюда раньше. Быстро утрачивающие структурную целостность дешевые зудящие трусы, которые он использовал вместо плавок, превращали задачу в гонку со временем. Поэтому Пол тщательно сосредоточился на достижении того, что, по его мнению, могло сойти за водную прогулку в физиотерапевтических целях.

От резкой вони химикатов, которые в наше время подливают в бассейны, чтобы подкрашивать мочу, у Пола щипало глаза и горел нос. Медленно шагая по краю мелководья к группе аквааэробики, он слышал зычный голос инструктора, подававшего команды: «Выше ноги, дамы!», «Почувствуйте растяжку!» Всего в группе было около дюжины женщин. Со спины Пол не мог определить их точный возраст, но догадывался, что большинству перевалило за сорок. Плавательные шапочки на головах делали их еще более трудноразличимыми. Однако, обойдя женщин сбоку, он мгновенно заметил Линн Неллис. И если другие женщины всего лишь ощутили неловкость от присутствия Пола, то Линн стала мертвенно-бледной.

Пол угловато махнул перевязанной рукой, как бы говоря «Мне подойти к тебе или…», чтобы у окружающих создалось впечатление, будто они старые друзья, встретившиеся по счастливой случайности. Лицо Линн посерело еще больше, она мотнула головой в сторону противоположного конца бассейна. Пол побрел туда по диагонали, в то время как Линн быстро извинилась перед «мистером Аквамускулом», выбралась из строя женщин и пошла Полу наперерез.

Когда пути их пересеклись, они остановились. На лице Линн под фиолетовой купальной шапочкой застыла натянутая улыбка.

— Хули ты тут делаешь? — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

— Я тоже рад тебя видеть, тетушка Линн, — ответил Пол, стараясь говорить непринужденно и без конфронтации.

— Какая я тебе на хрен тетушка?

В общем-то, она права. Честно говоря, и Филу она была не тетей. Она была его троюродной сестрой. Линн и ее муж Пэдди взяли Фила к себе, когда ему исполнилось одиннадцать, и воспитали как родного. Но прежде Фил с Полом вместе сменили несколько детских приютов. Кажется, Фил стал испытывать неловкость по отношению к Полу после того, как его усыновили, словно ощутив «вину выжившего». Пол был совсем не против. В доме Линн и Пэдди он провел довольно много времени, и они всегда были ему рады. Пол догадывался, что лишь отчасти они сочувствовали странному маленькому сироте, но в основном принимали его, потому что Филу было непросто заводить новых друзей. Почти ежедневно Фил возвращался из школы со значительно большим количеством синяков, чем можно было объяснить даже его крайней неуклюжестью…

Линн окинула Пола оценивающим взглядом. И по выражению лица стало ясно, что оценка вышла невысокой.

— Ты только посмотри, до чего ты докатился! И ради Бога, вынь руку из трусов, а то привлечешь охрану.

— Я бы с удовольствием, но у меня нет с собой плавок, а эти трусы еле держатся. Если я отпущу руку, то кто-нибудь обязательно вызовет полицию.

Линн покачала головой с тихими проклятиями.

— Что ж, — сказал Пол, решив перевести разговор в более позитивное русло, — эта аквааэробика, должно быть, отличная штука. Ты выглядишь великолепно.

Он сказал так лишь потому, что это было чистейшей правдой. Сейчас Линн было где-то около пятидесяти, но Пол ни за что бы об этом не догадался, если бы не знал ее уже семнадцать лет. Она до сих пор сохраняла ту же прекрасную спортивную фигуру. Было странно думать о ней в таком ключе, ведь он был ребенком, когда впервые ее увидел. Тем не менее он всегда понимал, что Линн красавица. Темно-рыжие волосы обрамляли лицо с тонкими чертами, а ярко-зеленые глаза намекали на вспыльчивый характер, которым она славилась по праву. Несомненно, она разбила немало сердец, прежде чем вышла замуж за Пэдди Неллиса. Возможно, некоторые даже предлагали ей передумать, когда всего год спустя ее мужу влепили «треху» за вооруженное ограбление. Однако она его поддержала. И когда Пэдди вышел, отсидев весь срок от звонка до звонка, поскольку держал рот на замке, они усыновили осиротевшего отпрыска ее кузины и воспитали как собственного сына. Эта трехлетняя отсидка стала единственной в преступной карьере Пэдди Неллиса. Не то чтобы тюремная камера его исправила, просто он стал вести себя гораздо умнее.

— Послушай, — сказала Линн, — я не знаю, какого черта ты сюда приперся, но я ничем не смогу тебе помочь.

— Меня хотят убить, Линн.

Она нервно огляделась, но из-за общего шума в бассейне никто не мог их расслышать.

— Я в курсе. Но чего не могу понять — откуда об этом узнал ты и как ты меня здесь нашел?

Вместо ответа Пол махнул головой в сторону трех рядов скамеек, составлявших маленькую зрительскую трибуну возле бассейна. Там, возле беременной женщины с коляской, угрюмо пишущей эсэмэски девочки-подростка и пары отчаянно скучавших мужей с газетами в руках сидели Бриджит и Фил. Фил боязливо махнул рукой. Линн закатила глаза.

— Черт возьми, этот мальчишка меня когда-нибудь убьет, — вздохнула она. — Знаешь, когда вы были детьми, мы водили его по врачам. Хотели разобраться, почему он такой… ну ты понял. Сейчас бы сказали, что у него синдром дефицита внимания, или гиперактивность, или что-то в этом роде. Но тогда таких называли умственно отсталыми, — на мгновение ее голос оживился: — А что за девушка с ним рядом?

Пол помедлил.

— Наверное, тебе лучше не знать.

Линн вздохнула.

— Если она с тобой, то ты, наверное, прав. Я просто подумала… вдруг он отвлекся от этой паршивой игры в орков и фей, как бы она ни называлась, и нашел наконец причину выбраться из комнаты, — Линн умолкла, явно почувствовав, что слишком далеко отклонилась от темы. — Слушай, вам обоим лучше отсюда убраться.

— Мне некуда идти, — признался Пол.

— Но это же не моя проблема, верно? Просто идите куда угодно и будьте счастливы, если, конечно, выживете.

Помолчав, Пол посмотрел ей прямо в глаза.

— Линн, твой муж, упокой, Господи, его душу, однажды сказал мне, что если я буду в чем-то нуждаться, то он обязательно поможет. Этот момент настал.

Линн невесело рассмеялась.

— Господи, Пол, приди уже в себя. Пэдди умер — и вместе с ним его долги перед тобой.

— Но…

— Никаких но. Тебе заплатили за то, что ты сделал для нас, и довольно неплохо. Хочешь знать правду о моем почившем муже? Хоть я любила его до невозможности, он был умнейшим придурком на Земле. Конечно, он награбил кучу денег и заслужил кучу подмигиваний и одобрительных шлепков по спине от своих дружбанов в пабе. Но дело в том, что если учесть накладные расходы и процент за «отмывку», усилия на планирование до и хлопоты на заметание следов после, то оказывалось, что все это пустая трата времени. Единственная причина, по которой у нашей семьи что-то водится, заключается в том, что я брала то немногое, что оставалось, и вкладывала в магазин воздушных шаров, таксопарк, пару борделей и… да, давала какие-то деньги в рост, после чего не стеснялась нанимать злобных ребят для вышибания долгов. Это грубо, но такова жизнь. Пэдди, да покоится он с миром, может и запомнили как эдакого благородного Робин Гуда, но зарабатывать деньги приходилось мне. У него были отличные мозги, и в деловом костюме он мог бы добыть денег раз в десять больше, чем бегая по ночам с пистолетом… Но большинство мужчин так и остаются мальчишками, которым разрешили покупать выпивку. Поэтому не заявляй мне, что я тебе что-то должна.

— А ты не могла бы с ним поговорить? — спросил Пол, неожиданно уловив в своем голосе нотку мольбы.

— С Герри Фэллоном? Ты смеешься? Ты представляешь, что это за человек?

— Вроде очень крутой бандит?

— Значит, не понимаешь, да? — Линн энергично покачала головой. — Ты наверняка слышал, что все так называемые «криминальные авторитеты» носят кликухи: Генерал, Пингвин, какой-нибудь долбаный Единорог и так далее… А знаешь, как прозвали Герри Фэллона?

Пол промолчал.

— Вот именно, никак. В самом начале он тонко намекнул журналистам и всем имеющим влияние, что первый, кто наклеит на него ярлык, очень скоро об этом пожалеет. Он занялся своим делом не ради славы, а для того, чтобы разбогатеть, и у него это отлично получается. Он осторожен, методичен и, что самое главное, жесток. Все, кто переходит ему дорогу, пропадают без вести. А если нет тела, то и обвинение в убийстве не предъявишь. Теперь он получает свою долю со всего — осознают это люди или нет: с букмекеров, с проституток, с каждой партии этой дряни…

Семья Неллис всегда была категорически против наркотиков. Именно героиновый бум конца девяностых привел Фила в приемную семью.

— Герри Фэллон — человек-невидимка, пока кто-то или что-то ему не угрожает. Но похоже, в этот раз попал ты, помогай тебе бог.

— Но… честно говоря, я вообще ничего не знаю. Это какое-то ужасное недоразумение. Скажи ему, что я не представляю угрозы, клянусь.

— Господи, Пол, повзрослей уже, — ответила Линн, и в голосе ее стало больше грусти, чем гнева. — Если Герри Фэллон захотел твоей смерти, то тебе конец. Извини меня, но теперь это твои проблемы. Не надо тащить их ко мне под дверь.

— Но, — произнес Пол, обращаясь скорее к себе, чем к Линн, — ты была моей последней надеждой.

— Значит, надежды у тебя больше нет.

Возможно, это была просто вода, но Полу вдруг показалось, что в глазах Линн блеснули слезы.

— Фил что-нибудь знает? — спросила она. Пол покачал головой. — Хорошо. Теперь убирайся и больше нас не беспокой. Ты мне нравишься, Пол, и всегда нравился. Ты был хорошим ребенком, и, видит бог, начало твоей жизни было не самым легким. В общем, вот что я сейчас сделаю: я вернусь к своей группе и закончу занятия. А потом приму душ и оденусь. И вот тогда, и только тогда, я позвоню кое-кому и скажу, что ты сюда приходил. Скажу, что пыталась тебя задержать и связаться с ними, не вызывая подозрений. Скажу, что у меня почти получилось, но в последнюю секунду ты струсил и сбежал. Фил увидит, как ты садишься в такси на улице, и расскажет им то же самое. Мне очень жаль, но фора — это единственное, что я могу тебе подарить.

— Значит, ты совсем никак не можешь мне помочь?

К удивлению Пола, Линн подняла руку и нежно погладила его лицо.

— Сынок, теперь тебе не поможет даже сам Господь Бог.

Глава двадцать восьмая

— Выходит, ты давно знаешь Пола? — спросила Бриджит.

Она сидела возле долговязого мужчины, которого, как она теперь знала, звали Фил, на неудобной деревянной скамье в полном молчании в течение десяти минут и постепенно от этого раздражалась. Но больше всего ее выводило из себя левое колено Фила. Оно постоянно дергалось, отчего Бриджит чувствовала себя так, будто сидит возле стиральной машины, работающей на бесконечном цикле отжима. Учитывая, что Фил грыз при этом ногти и непрерывно повторял, как заклинание, «Линн меня убьет», он все больше и больше ее бесил.

— Что? — переспросил Фил.

— Ты давно знаешь Пола?

— Целую вечность. Мы жили вместе в домах, когда были маленькими.

— В домах?

Лишь произнеся это вслух, Бриджит сообразила, что, возможно, допустила невероятную бестактность. Но Фила вопрос нисколько не смутил.

— В детских домах. Мы жили в одном из них в Бланше, затем нас разделили ненадолго, но потом снова вернули, но уже в тот, что недалеко от Парнелл-сквер. В Бланше было здорово, пока Барри Доддс не попытался устроить пожар и этим все испортил. Такой козел этот Доддси!

— Похоже на то.

— Господи, ага, — кивнул Фил. — Однажды, когда я спал, он сунул мою руку в ведро с теплой водой, чтобы заставить меня описаться. Но ничего не вышло — ему помешал Пол. На следующее утро, когда Доддси зашел в ванную, то же ведро упало ему на голову. Пол был ужасно хитрым, когда дело касалось таких штук.

— Значит, вы двое долго жили вместе?

— Пока тетушка Линн и дядя Пэдди не взяли меня к себе. Наверное, мне повезло… Блин! — внезапно воскликнул Фил, развернувшись к Бриджит всем телом. — Как думаешь, она теперь выгонит меня из дома?

Бриджит подняла брови, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Ты что, до сих пор живешь со своей тетей?

Фил посмотрел на нее такими глазами, будто она дала ему пощечину.

— У нее есть кабельное телевидение… Кабельное… телевидение! — произнес он с нескрываемым благоговением.

— А что случилось с семьей Пола? — спросила Бриджит.

— Это долгая история. Его мама, благослови ее Господь, была родом с севера. Она часто ошибалась в жизни и вот однажды влюбилась в британского солдата и, так сказать, с ним слизнула.

— Ты хотел сказать, «улизнула»?

Немного подумав, Фил покачал головой.

— Да нет, я почти уверен, что это называется «слизнула». Ну, в любом случае они уехали в Англию — кажется, в Манчестер. Там родился Поли, но его мама так и не сумела там прижиться. Случились какие-то неприятности или что-то в этом роде. В общем, из Англии они переехали в Дублин в надежде, что так будет проще, но без толку. Его мама, если честно, была немного…

Фил покрутил пальцем у виска и кивнул с таким важным видом, будто только что сделал узкоспециализированное медицинское заключение.

— Линн говорила, у нее была маньячная депрессия.

— Маниакально-депрессивный психоз?

— Что? — переспросил Фил.

— Неважно.

— В общем, ее постоянно мотало туда-сюда. То она твой лучший друг, то вдруг — раз! — и становится злобной. В конце концов, я думаю, отец Пола этого не выдержал и ушел. И больше о нем никто ничего не слышал.

— А его мама?

Фил покачал головой.

— Ей становилось то лучше, то, наоборот, хуже, поэтому Пол стал жить в детском доме. Иногда она навещала его и все повторяла: «Мы будем жить вместе. Мы уедем в Америку. Папа вот-вот вернется…» Но потом она уезжала, и всё. А как-то раз она приехала к нему и просто начала петь во всю глотку. За это другие мальчики облили Пола мочой. Ему часто приходилось драться. В конце концов его мама попала в аварию, — Фил сделал паузу, чтобы перекреститься. — На похоронах были только я, Пэдди, Линн и Пол. Ну и Банни, конечно.

— Банни? — удивилась Бриджит.

— Ага.

— А кто он такой на самом деле?

Фил посмотрел на нее слегка шокированно, словно был не в силах понять, как можно не знать Банни Макгэрри.

— Ну ты даешь, он же типа шериф Дублина. А еще он главный тренер команды по хёрлингу в клубе Святого Иуды. У него, конечно, есть помощники — пара копов и какой-то учитель из Финтана, — но, вообще говоря, это его любимое детище. Через него проходят все. Несмотря на то, что это худшая юниорская команда по хёрлингу в Дублине.

— Худшая?

— В целом да. Но опасная, надо сказать. Слышал, это самая наказываемая команда в лиге. Банни — мастер поорать, но не очень силен в тактике. Единственный хороший состав в возрасте до двенадцати лет, который он воспитал, был наш. За все эти годы — и до, и после — только мы чуть не выиграли первый приз. И выиграли бы, если бы не Поли.

— Он что, напортачил во время матча?

— Нет, он никогда не портачил. Видела бы ты его в деле. У него был настоящий талант. Даже в двенадцать лет он мог без проблем забросить штрафной с сорокаметровой отметки. Мы играли грязно, соперники мстили. В итоге Пол набирал очки, и мы выигрывали. Это была примитивная тактика, но она всегда работала.

— И что же случилось?

— А то, что Пол не стал играть в финале. Они с Банни сильно поссорились.

— Из-за чего?

— О, ужасная вышла история. В школе же проводят всякие тесты, да? После них кому-то из нас уделяли особое внимание: мне, Доддси, Коньку и еще некоторым. Нам назначали дополнительные уроки с этой милой дамой за то, что мы… ну… умственно отсталые. По крайней мере до тех пор, пока Доддси не попытался сжечь класс. Тот еще придурок.

— Пол тоже ходил на эти уроки?

— Господи, нет. Ему дали пройти другие тесты. Я случайно об этом узнал, когда заглянул в его сумку, ведь он ничего не говорил. В общем, про него написали, что у него айкью как у гения и всякое такое.

Бриджит перевела взгляд на мужчину, осторожно выбиравшегося из бассейна, одна рука которого была забинтована, а другая отчаянно цеплялась за трусы, с трудом сохранявшие целомудрие.

— А потом появилась приятная пара… Они были этими, как их… лекторами! Из Голуэя. Они говорили, что хотят взять его к себе, причем по всем правилам. Они были друзьями женщины, которая делала тесты. Это было чертовски необычно. Как правило, тех, кому больше десяти лет, уже никто никогда не усыновляет. Это было здорово, в общем-то, но потом…

Фил сделал паузу ради драматического эффекта.

— Что потом?

— Вмешался Банни. Они приходили, приходили, а потом вдруг перестали приходить. Представь, как Поли это воспринял. Он стал винить Банни во всем. Он решил, что Банни не хочет, чтобы он переезжал, — из-за клуба Святого Иуды. В итоге Поли ушел из команды прямо перед финалом. На игре нас раскатали в блин. Это была настоящая бойня, но Поли так и не вернулся.

— Господи, — пробормотала Бриджит. — Этот Банни затаил злобу из-за дурацкой игры в хёрлинг?

— Ну… — Фил смутился. — Не совсем так. На тебе что, микрофон?

— А? С чего бы это мне…

Звук удара кулаком по толстому стеклу, разделявшему бассейн и стойку администратора, заставил их обернуться. За стеклом стоял Пол, похожий на мокрую крысу. Кажется, он оделся, даже особо не вытершись. До Бриджит вдруг дошло, что кроме плавок у него не было и полотенца. Это могло показаться комичным, но выражение лица Пола отнюдь не располагало к веселью.

Он стал бешено махать Бриджит и что-то бормотать.

Не нужно было обладать IQ гения, чтобы сообразить, что это значит.

Надо срочно бежать.

Глава двадцать девятая

Детектив-инспектор Джимми Стюарт пребывал уже даже не в раздражении.

Раздражение осталось не более чем счастливым воспоминанием. Злость уплывала прочь в зеркале заднего вида. Теперь его настроение достигло состояния раскаленной ярости. Прижав телефон к уху, он слушал размеренный ритм гудков вызова, перекрывавший белый шум проливного дождя. Сердце бешено колотилось в груди. Он стоял по щиколотку в траве, когда на него вдруг обрушился неистовый ливень. Теперь следует ждать внезапных наводнений. Они заполнят все выпуски новостей. Он покинул кабинет так быстро, что забыл взять пальто. Костюм никак не защищал от дождя, быстро превратившись в тяжелые промокшие тряпки, липнувшие к телу. Стюарт подергал мокрую рубашку, чтобы дать коже хоть немного подышать. Под ней он чувствовал прижатый к груди медальон Святого Михаила — покровителя полицейских. Заплаканная мать подарила его в первый же день его работы на улицах. Со своим братом Томом — дядей Джимми — она не разговаривала потом пять лет. Она так и не простила ему, что он не устроил ее младшего сына на работу в «Гиннесс».

Уилсон стоял чуть впереди, наполовину освещенный фонариком Стюарта, и бросал на него укоризненные взгляды. Очевидно, он считал происходящее очередным способом поиздеваться над юным новобранцем. Стюарт взял его с собой не только потому, что он был единственным членом недавно собранной оперативной группы, которому он мог доверять, но и из-за того, что скромный опыт Уилсона не позволял ему задавать вопросы, куда они идут и почему.

На карте, отправленной Куинном на телефон Стюарта, желтой точкой была отмечена локация, располагавшаяся прямо посреди огромной зеленой зоны Феникс-парка. Стюарт примчался сюда со всей возможной скоростью, едва не доведя до сердечного приступа старика, отвечавшего за поднятие шлагбаума на выезде из штаб-квартиры «Гарда Шихана», и превратив по дороге водителя-стажера в рыдающую истеричку. Потом ему станет стыдно. Но сейчас голова Стюарта была занята двумя женщинами.

Первой была Полин Макнейр. Он никогда не встречал ее и даже не понимал, как она выглядит, но из-за того, что он ничего не сделал, она умерла. Откровенно говоря, ему было необязательно знать о ее внешности. Его разум проделал то же, что и всегда: каждую жертву он автоматически заменял кем-то из близких. Его жена, родители, дочери, сын — все они не раз менялись местами с мертвыми. Он никогда никому об этом не говорил — зачем? Он знал, что ему ответят, как и знал то, что не сможет этого изменить. В глубине души его это тяготило. Но кто-то должен быть на страже, кто-то всегда должен бдить! Полин Макнейр в его воображении превратилась в старшую дочь, лежащую в коридоре с тремя огнестрельными ранениями — два в грудь и одно в голову, а выживший младенец — во внука Джека, рыдающего в соседней комнате. Именно это свойство делало его хорошим детективом, мало пригодным к чему-то иному. Именно по этой причине ему никогда не удавалось расслабиться. Каждый раз, когда кто-то из близких входил в его комнату, за ним следовала целая свита из призраков.

Другой женщиной была Бриджит Конрой — умная, живая и жизнелюбивая. И он был чертовски уверен, что таковой она и останется. Правда, судя по карте, Стюарт стоял именно на том месте, где должен был находиться ее телефон. Но вокруг было сплошное открытое пространство и ни хрена больше. Единственное, что они смогли обнаружить, была кучка оленьего дерьма, которую Уилсон нащупал своим без сомнения дорогущим ботинком. Вот почему Стюарт пытался дозвониться теперь до Фредди Куинна, чувствуя, как на виске пульсирует вена.

И вот за секунду до того, как включился автоответчик, Куинн ответил, чем, сам того не подозревая, спас себе жизнь.

— Алло?

— Если ты так пошутил, Куинн, то ты фатально недооценил мое чувство юмора.

— О чем ты говоришь?

— Я о том, что стою сейчас посреди открытого поля, и здесь нет аб-со-лют-но ни хуя! Вообще!

— А я тут при чем?

— Помнишь наш разговор о маленьких ссорах? — проговорил Стюарт. — Так вот, я солгал. Теперь ты номер один в моем списке говнюков. Я знаком со многими людьми, и каждый мне чем-нибудь обязан. Я использую все свое влияние, все возможности, чтобы ты прихуел до конца жизни, если ты меня кинул!

В голосе Куинна зазвенел нужный градус паники:

— Успокойся, Джимми. Это то самое место, где определился телефон. Погоди немного, может, они переместились. Я сейчас проверю.

— И побыстрее!

— Мне нужна минута, чтобы войти в систему. Ты не против подождать?

— Конечно, я подожду! — рявкнул Стюарт. — Что мне еще остается делать?

Услыхав последние слова, Уилсон вскинул руки в театральном гневе.

Стюарт оторвал телефон от уха.

— Эй ты, ну-ка сделай лицо попроще! Добро пожаловать в настоящую оперативную работу. Быть детективом — это не врезаться на «Гранд Торино» в пустые картонные коробки и не вышибать двери ногами.

— Черт побери, какие еще коробки? — спросил Уилсон.

— Не видел «Старски и Хатч»?

Уилсон посмотрел на Стюарта уже знакомым ему пустым взглядом.

— Серьезно, ты воспитан волками или что-то в этом роде?

Уилсон не ответил, продолжив оттирать испачканный ботинок о траву. Возможно, олени и величественные цари животного мира, но их дерьмо вполне себе воняет. Стюарт чувствовал его запах даже отсюда.

— Я пришлю вам счет из химчистки, — буркнул Уилсон.

— Просто вложи его в мою прощальную открытку, — ответил Стюарт. — Будет что вспомнить на пенсии.

Стюарт вновь поднес телефон к уху.

— Куинн?

— Уже почти.

Джимми снова огляделся. Они стояли в двухстах метрах от дороги, по которой шел непрерывный вечерний поток машин. Пешеходные и велосипедные дорожки, проложенные параллельно дороге, были пусты. Такая погода отпугивает всех, кроме закоренелых сумасшедших бегунов. И даже если бы какого-нибудь собачника прямо сейчас потянуло на улицу, то у песика хватило бы ума отказаться. Остальная часть парка горбилась вокруг них темными покатыми холмами на фоне облаков, освещенных огнями города.

— Сейчас… уже вот-вот… — Куинн вдруг запнулся и чуть ли не прошептал: — Локация телефона не изменилась.

— Что за чушь? — воскликнул Стюарт.

— Прошу тебя, не психуй, — произнес Куинн. — Это парк. В нем нет вышек сотовой связи, так что местоположение определяется примерно.

— Насколько именно примерно?

— Не знаю, — ответил Куинн. — Может, в пределах пары сотен метров?

— Так… сиди пока у телефона.

— Но мне нужно…

— Мне плевать, что тебе нужно, — сказал Стюарт и отключился.

Затем он огляделся внимательнее. В ста сорока метрах от себя он увидел рощицу примерно в дюжину деревьев, высаженную под углом в сорок пять градусов относительно дорожек. Не очень большая, но вполне достаточная, чтобы укрыться или спрятать тело, подумал Стюарт. Справа на расстоянии около ста восьмидесяти метров располагался один из круглых прудов, которыми изобиловал парк.

Стюарт показал на деревья.

— Ты иди туда, а я проверю пруд.

Уилсон, слишком несчастный, чтобы спорить, безропотно поплелся в направлении рощи. Стюарт пошел к пруду, пытаясь на ходу восстановить дыхание. Быть найденным лежащим лицом в оленьих какашках оттого, что у него отказало сердце, — не таким бы он хотел запомниться коллегам в последнюю неделю службы. Стюарт стал светить фонариком на землю перед собой, пытаясь сберечь то, что осталось от обуви. Над ним и без того регулярно стебались за «блестящую» полировку ботинок. Но ему было все равно. Он родился пятым по счету мальчиком в семье и лишь годам к двадцати стал носить обувь без чужих потертостей.

Приближаясь к пруду, Стюарт что-то заметил… Кажется, слабый свет. Он выключил фонарик, чтобы лучше видеть в темноте, и — та-дам! — разглядел очертания машины, припаркованной на противоположном берегу пруда. Машина стояла задом к Стюарту, и теперь он сумел разглядеть, что свет льется с переднего сиденья. Он повернулся к Уилсону, тихо свистнул, а потом включил и выключил фонарик. Он увидел, как луч фонаря Уилсона остановился и, изменив направление, двинулся к нему. Стюарт ускорил шаг, не включая свет. Он не хотел, чтобы Конрой и Малкроун испугались и сбежали.

Подойдя поближе, он увидел, что это БМВ синего или черного цвета. А еще он разглядел неровный грунтовый съезд, ведущий от одной из боковых дорожек к пруду. Должно быть, его проложили, чтобы сюда могли заезжать парковые садовники. Вдруг сквозь барабанящий дождь и отдаленный шум дорожного движения Стюарт различил еще один звук — вернее, настойчивый напряженный вой. Что бы это ни значило, но вой приближался. Стюарт уже был примерно в двадцати пяти метрах от БМВ, когда деревья прорезал одинокий луч фары, подпрыгивающий на боковой дорожке. Стюарт бросился бежать, увидев, что мотоциклист выключил свет. Теперь он отчетливо разглядел силуэт человека на фоне городских огней. Который, кажется, что-то вытаскивал из куртки…

— ПИСТОЛЕТ! — закричал Стюарт и стал выдергивать свой из кобуры под мышкой левой руки.

Но когда скользкая от пота и дождя рука нащупала наконец застежку, правая нога за что-то зацепилась. Гладкая подошва левого ботинка поскользнулась на влажной земле. И Стюарт упал. Тяжело. Беспорядочно. Лицом вниз. Не сумев вовремя поднять руки, чтобы смягчить падение. Ощутив боль. Пистолет вылетел из правой руки, а левое запястье вывернулось оттого, что фонарик ткнулся в землю. Медальон Святого Михаила впился в грудь.

Чуть не задохнувшись, Стюарт выплюнул мокрую траву, попавшую в рот, встал на колени и принялся скрести землю вокруг себя в поисках пистолета.

— Нет, нет, нет, нет!

Все еще шаря руками, он глянул на БМВ. В фильмах такой момент обычно замедляется. Но теперь казалось, что все происходит слишком быстро. Ужасно, неудержимо быстро. Он увидел очертания мотоциклиста, замедлившего ход и поравнявшегося с неподвижной машиной. Он увидел вытянутую руку с пистолетом. Вслед за тем мимо него из темноты промчалась фигура Уилсона. Молодой человек остановился, пригнулся и выстрелил — почти ровно в тот момент, когда мотоциклист открыл огонь. Два выстрела бахнули в быстрой последовательности — словно один стал эхом другого. Мотоциклист слетел с мотоцикла так идеально, что машина продолжила движение без него — как лошадь в «Гранд Нэшенел»[56], потерявшая седока, но по-прежнему стремящаяся к победе.

А потом раздались крики.

Глава тридцатая

— В смысле у тебя его нет? — не поняла Бриджит.

Они стояли на тротуаре перед одним из тех круглосуточных магазинчиков, которые обычно можно найти где угодно, но чтобы наткнуться на этот, им пришлось удручающе долго брести под дождем. В таких магазинах обычно не продают зонтиков, и, как оказалось, этот не стал исключением. Впрочем, парень-азиат, стоявший за прилавком, согласился продать Бриджит свой личный зонт-трость за последние оставшиеся у них тридцать евро. Парень читал университетскую книгу по экономике и, судя по всему, глубоко постиг основополагающие принципы своего предмета. Он понимал, что в данный момент это «рынок продавца», в котором спрос на товар намного превышает величину предложения.

Теперь Бриджит и Пол стояли на тротуаре, укрывшись под свежеприобретенным зонтом, и продолжали спорить.

Покинув бассейн, они проехали на такси, затем в автобусе, потом прошли пешком, после чего сели на другой автобус и сменили еще несколько. Сейчас они находились где-то в южном пригороде, в котором Бриджит никогда не бывала. И что-то ей подсказывало, что и Пол здесь ориентировался не лучше. Но он уверял ее, что знает, куда ехать, — просто хотел убедиться, что за ними не следят. Его паранойя казалась оправданной вплоть до момента, когда разверзлись небесные хляби. Бриджит не взяла с собой зонт, когда выходила из дома утром, но у нее хотя бы имелась машина. Она пыталась привести доводы в пользу того, чтобы вернуться и забрать ее, но образ возможной бомбы, заложенной под днище, несколько омрачил эту идею. Правда, машину она оставила на стоянке возле парка Сант-Стивенс-Грин, и это внушало определенное беспокойство. Через несколько суток счет за стоянку превысит стоимость самой машины. Если Бриджит не заберет ее к понедельнику, то будет дешевле взорвать ее самой.

— Мобильные телефоны могут отслеживать. Я должен был от него избавиться, — ответил Пол.

— Но… это же мой телефон!

— Вот именно! Если бы я сказал, что задумал сделать, то ты бы устроила скандал.

— А чем я, по-твоему, собираюсь заняться сейчас?

— Теперь в этом нет смысла. Телефона больше нет.

— И только из-за… Господи, как ты меня бесишь! Ты не мог его просто отключить?

— Нет. Его могут найти, даже если он выключен, — ответил Пол и добавил: — Мне так кажется.

— Тебе кажется? Тебе кажется?! Мы могли бы проверить это предположение в Гугле через мой трехмесячный телефон, но, постой-ка, ведь мы не можем! Ведь ты взял и выбросил его на фиг, ни о чем меня не спросив!

— Я не выбрасывал. Фактически. Я знаю, где он сейчас.

Бриджит даже не стала слушать.

— Я же в кредит его купила и… о-о… — она запрокинула голову, словно ее ударили по лицу. — Зачем я отказалась от этой чертовой страховки?

— Успокойся, ладно? В худшем случае я куплю тебе новый.

— Ты купишь мне новый? Позволь напомнить, что единственная причина, по которой я узнала, что у тебя нет моего телефона, состоит в том, что ты попросил у меня последние восемьдесят пять центов на телефонный звонок! Как, черт возьми, ты собираешься купить мне новый телефон?

— Тихо! — перебил Пол, нервно озираясь. — Ты привлечешь внимание.

— Поверь, я еще даже не начинала. Вот сейчас засуну этот зонтик тебе в рот и…

— Ты забыла, что меня пытаются убить?

— Я это помню и собираюсь сэкономить им много времени и сил.

— Ты устраиваешь какую-то мелодраму.

Подняв зонтик с искренним намерением нанести удар, Бриджит вдруг застыла, поскольку ей в голову пришла мысль.

— Погоди. Ты сказал, что «фактически» не выбрасывал? В каком смысле «фактически»?

Глава тридцать первая

Детектив-инспектор Джимми Стюарт оцепенело наблюдал за мигающими синими огнями последних машин скорой помощи, отражавшимися от тусклого металла ограждения пруда. Сирена взвыла один раз — и тут же умолкла. В это время в Феникс-парке не было почти никого, чтобы затруднить проезд, как не было и пациентов, получивших опасные для жизни травмы. Ну, не считая, конечно, мертвого парня.

Стюарт стоял на одном месте в ожидании, но если бы вы спросили, чего именно он ждал, то вряд ли бы он вам ответил. Будут вопросы, будет очень много вопросов. Кто-то сунул ему в руку зонт, и он добросовестно держал его над головой, хотя уже давно промок до нитки. Парни из Технического бюро натягивали брезент в совершенно тщетной попытке защитить следы преступления от непрекращавшегося проливного дождя.

Он молча смотрел на БМВ. После всего произошедшего Стюарт чувствовал, что у него не хватает возможностей мозга, чтобы охватить всю картину целиком. Весь день начинал казаться беспокойным кошмарным сном. Может, сосредоточиться на мелких, на первый взгляд, подробностях и это поможет ему проснуться? Но с чего бы начать?

Ни Бриджит Конрой, ни Пола Малкроуна в БМВ не обнаружилось. Единственное, что удалось вытянуть из пары, сидевшей внутри, так это то, что их зовут Дункан Маклафлин и Кили Миллс. Стюарт понятия не имел, что они делали посреди всего этого. Впрочем, не совсем так. Что они делали, он прекрасно себе представлял. Два человека находились в машине, припаркованной в укромном уголке Феникс-парка после наступления темноты. Даже его бабушка сообразила бы зачем, несмотря на то что умерла двадцать пять лет назад. Но он никак не мог понять, какое отношение эти люди имеют к Бриджит Конрой и Полу Малкроуну. Ясно же, что это неспроста. Каковы были шансы на то, что они с Уилсоном случайно наткнутся на одно нападение, ожидая совсем другого? Все-таки это Дублин: убийства здесь еще не стали обыденностью.

Кстати, о невозможном: исход дела целиком решил «героический выстрел» Уилсона. Одну-единственную пулю — влетевшую прямо в прозрачное защитное стекло шлема двигавшегося на большой скорости мотоциклиста — он выпустил с расстояния двадцати метров. Шансы на подобное везение вполне себе астрономические. Стюарт поежился, вспомнив собственное позорное падение. Он гордился своими умениями, но когда пришло время действовать, Стюарт стоял на коленях в траве, как унылый старый дурак, и шарил во тьме в поисках пистолета. И только Уилсон, тот самый Уилсон спас жизнь мистеру Маклафлину, мисс Миллс и, черт возьми, почти наверняка и ему самому!

И теперь он даже не может его поблагодарить. Подбежав к поверженному противнику, Уилсон воочию увидел повреждения, которые способна нанести голове пуля — особенно после того, как пару раз срикошетит внутри мотоциклетного шлема. Получив огромное впечатление, молодой человек тут же расстался со съеденным обедом и упал в обморок, стукнувшись вдобавок головой о бордюрный камень. Впрочем, обошлось: он почти сразу пришел в себя. Прежде чем прибыли первые спасатели, Стюарт вычистил Уилсона как сумел и помог ему сесть в машину скорой помощи — разумеется, после того, как врачи разобрались с гражданскими. Надо будет поговорить с криминалистами. Уилсон забил эффектный победный гол, так что о досадном послематчевом инциденте было бы неплохо забыть.

Стюарт понял, что смотрит на пулевое отверстие в капоте над передней левой шиной БМВ. Мотоциклист успел сделать только один выстрел, прежде чем Уилсон его так эффектно «снял». По сидящим внутри машины людям убийца промахнулся сантиметров на тридцать. Один из криминалистов взволнованно сообщил Стюарту, что найденное оружие — это «Глок-17» калибра девять миллиметров с магазином на 33 патрона. Если бы не Уилсон, то парочка в БМВ была бы уже мертва. И Стюарт, скорее всего, тоже.

Вдруг ему в голову пришла мысль. Он обошел БМВ и, вынув из заднего кармана платок, открыл переднюю пассажирскую дверь. Затем достал телефон и вновь набрал номер медсестры Бриджит Конрой. Сквозь стук тяжелых дождевых капель ему послышалось слабое жужжание. Покрутив головой, Стюарт определил, что звук доносится с заднего сиденья. Тогда он открыл заднюю дверь и позвонил еще раз. Слабый свет на дне одного из пакетов указал на местоположение телефона. Он лежал рядом с тем, что на малоопытный взгляд Стюарта выглядело как довольно дорогое женское белье. Что ж, одна загадка частично решена. Теперь осталось понять, как телефон туда попал.

Стюарт чуть не подпрыгнул, когда завибрировал его собственный аппарат, все еще зажатый в руке. Номер не определился. Стюарт поразмышлял, не переключить ли его на автоответчик, но потом передумал.

— Детектив-инспектор Стюарт слушает.

— Здравствуйте, инспектор. Это Нора Стокс из адвокатской конторы «Гриви и Ко». Мне нужно срочно с вами поговорить.

— Сейчас не лучшее время, мисс Стокс.

Стюарт осторожно закрыл заднюю дверь машины и направился к Филлипсу, старшему криминалисту. Нужно поскорее снять «пальчики» с телефона Бриджит.

— Это касается моего клиента — Пола Малкроуна. Он попросил меня стать посредницей между ним и полицией.

Стюарт замер как вкопанный.

— Когда вы с ним говорили в последний раз?

— Только что по телефону.

— С ним все в порядке? Он с Бриджит Конрой?