Я была обязана поклясться в этом. Ради своих сестер. Ради своей жизни. Ради будущего в Бамарии.

Мой голос охрип, прежде чем я успела произнести вместе с Райаном последние слова.

– Я с радостью приму свою смерть. На этом моя клятва принесена. Ani Dhara Me Sha El Lyrotz.

Архимаг шагнула вперед с серебряным кубком, окропив наши головы остатками крови и благословив нас на древнем люмерианском. Одна капля крови скатилась по лбу Райана, вниз по его шраму. Он закрыл глаза.

– Ваша клятва начинается с пролития крови, ваша клятва закончится, когда ее поток прекратится. Ra sha se ledah o ha vrania d’lyrotz, ra sha se lavra ru ha vrania halavra.

Стремительный разрезал веревку, освобождая наши запястья, и мы нашли свои места на нижнем ярусе Обители Ориэла. Вошел следующий ученик в черных одеждах, и к нему подошел новый наставник, на его лице играли блики вечного пламени, которое теперь стало темно-фиолетовым.

Все закончилось. Мы поклялись быть учеником и наставником. Быть кашонимом. И никогда не переступать черту, не стремиться к чему-то большему.

Что я наделала?

Третий свиток. Катуриум

Глава 16

– Они привязали тебя к нему! – Тристан склонил голову набок, его аура пульсировала яростью. – К нему! К этому отверженному ублюдку.

– Тристан, успокойся. – Я отступила назад, поскольку жар его злости опалял мою кожу.

– Успокоиться? Как я могу успокоиться, когда тебя привязали кровью к убийце? И меня не волнует, что твой отец и Эмон дали ему пристанище. Существует причина, по которой он стал отверженным, по которой ни одна другая страна не приняла его.

– Не думаю, что он представляет для меня опасность.

– Нет? Той ночью он мне помешал. Я тебя уже почти освободил.

– Тристан, он выполнял свою работу. Ко мне приставили охранника, чтобы предотвратить именно то, что ты пытался сделать. И не забывай, что он был назначен туда Наместником.

– Мне это не нравится. – Он покачал головой.

– Это нормально. Мне тоже не очень нравится маг-ученик, которого тебе поручили обучать, и я не в восторге от того факта, что стала сотурионом, но я справляюсь с этим. Тристан, пожалуйста. У меня нет сил убеждать себя и тебя, что все будет хорошо. Можешь просто оставить эту тему?

– Я никогда с этим не смирюсь. Или с ним. – Его ноздри затрепетали.

– Хорошо, но сегодня вечером… давай просто сходим на вечеринку. Мне нужно немного развлечься после той недели, которая у меня выдалась. – Я взяла его за руки, положив их себе на талию, и поцеловала. – Ну же.

Он оставался неподвижным, а в его темных глазах горел огонь.

– Пожалуйста?

Тристан резко выдохнул.

– Ты права. Идем.

Мы направились к полям, где все собрались на вечеринку после церемонии Клятвоприношения. Это было празднование новых родовых наследий и последняя ночь свободы для учеников перед началом занятий и утренних тренировок. Легкий ветерок ласкал ночь, нашептывая эхо барабанов, бьющих в такт с лирами и флейтами. Вспыхнули костры, и будущие маги, опьяненные своими приобретенными силами, запускали ослепительные фейерверки в звездном небе.

Кто-то наколдовал танцпол в центре поляны. Желая раствориться в толпе, я втащила Тристана туда. Его руки скользнули по моим ребрам и талии, все еще покрытой золотыми доспехами, вниз к бедрам, и он притянул меня ближе, заставив двигаться в ритме танца. Вверху взрывался фейерверк, а рядом с барабанщиками выступали танцоры водных танцев, их голубые ленты мерцали над землей. В ауре Тристана все еще тлела ярость, и я, прижавшись задницей к его паху, соблазнительно покачивала бедрами, зная, что это сводит его с ума. Но он не собирался так легко забывать, что теперь я связана с Райаном. Ведь на мне все еще были доспехи.

И я, конечно же, не могла этого забыть.

Даже когда мы танцевали, у меня перед глазами стояло лицо Райана в храме, я не могла выкинуть из головы напряженность его взгляда, когда он раздевал меня. Не могла забыть, как его руки касались моей кожи.

Но руки, которые сейчас игриво тянули меня назад, были гладкими, а не мозолистыми. Тристан развернул меня лицом к себе и прижал к себе. Я уткнулась лицом ему в шею, боясь, что он прочтет мои мысли и поймет, что я думала о Райане.

Мы продолжали танцевать, а вокруг нас не утихала магическая феерия. Как всегда, самые пьяные или глупые произносили заклинание для кашонима, призывая всю силу своего родового наследия. Было легко заметить, кто это делал. Вокруг них появлялся ураган энергии, случалось небольшое землетрясение от одного прыжка, сверкала молния, по яркости не уступающая солнцу, которая едва не превращала их посох в пепел. В ночь церемонии Клятвоприношения патрули удваивались, чтобы следить за этим идиотизмом.

Когда музыка ускорилась, Тристан закружил меня, и в этот же момент какой-то сотурион вырвал с корнем дерево. Все больше учеников стали взывать к кашониму, и каждый из них начал падать на землю, не в силах выдержать столько силы. Еще и получаса не прошло, как мы пришли на вечеринку, а поле уже было завалено вырубившимися магами и сотури, которых либо перешагивали, либо укладывали в компрометирующие позы их друзья.

Музыка снова замедлилась, и на танцполе осталось меньше пар. Некоторые из учеников-сотури ввязывались в драки под подбадривающие крики их друзей.

Я обвила руками шею Тристана, и он, наклонившись, припал к моим губам.

– Хочешь куда-нибудь уйти? – Его голос был хриплым от желания.

– К тем деревьям, – ответила я, сжав его руку.

Мы начали пробираться сквозь толпу, но большинство присутствующих на вечеринке были слишком пьяны, чтобы заметить это. И мы оказались не единственными, кого охватила безумная страсть и похоть.

Раздался крик, и я обернулась, обнаружив, что вспыхнула еще одна драка. Не драка, а Атака пятерых. Пять сотури нападают на одного.

Нария.

Она была неопытной, принимала удары в живот или по спине. От таких ударов я упала бы на колени и завопила от невообразимой боли. Но она казалась невозмутимой, как будто ей просто дали пощечину. Она с легкостью промахнулась, атакуя своих противников, поскольку еще не умела хорошо драться, но счастливо рассмеялась в ответ даже после того, как получила кулаком в челюсть.

Я прислонилась спиной к дереву, которое выбрала, подальше от других пар. Приглушенные стоны удовольствия доносились сквозь шелест листьев вокруг нас. Я закрыла глаза, пока Тристан возился с моими доспехами, ослабляя незнакомые ремни, затем просунул руки под них, отодвигая в сторону складки моего балахона, и обхватил ладонями грудь. Он провел большим пальцем по уже затвердевшему соску, и я ахнула. Притянув Тристана ближе, я вцепилась в его ремень и обвила ногой бедро. Тристан снял с меня золотые пластины брони и скользнул руками по плечам, обнажая меня.

Я снова закрыла глаза и откинула голову назад.

Мы прятались под солнечным деревом. На скулах Тристана ходили желваки, а грубые руки лежали на моих бедрах. Снедавшее меня желание было настолько сильным, что я испытывала боль. Он наклонился и прижался к моей щеке так же, как когда мы танцевали. Я почувствовала его дыхание у своего уха, и мои колени ослабли.

– Я хочу поцеловать тебя, – произнес он со своим прекрасным мелодичным северным акцентом. – Можно?

– Да.

Первое касание его губ было нежным, робким, испытующим. Он отстранился, позволяя увидеть желание, вспыхнувшее в его изумрудных глазах. Затем снова накрыл мой рот и с неистовой мягкостью углубил поцелуй, пробуя меня на вкус и постанывая. Его звуки сводили с ума, так же, как и его вкус вкупе с прикосновениями. Разгоряченное тело вибрировало от желания, и я прижалась к нему бедрами, почувствовав, как его рука заскользила с талии вниз и обхватила мою попку. Другой рукой он сжал мой подбородок, лаская пальцами щеку.

– Я хочу тебя, – прорычал он мне в ухо. – Всегда хотел.

Затем он отстранился и стянул с меня платье. Его кровь стала моей кровью, соединенной магией на наших доспехах, пульсирующей в моих венах. Он был у меня под кожей. На моем запястье появился новый шрам, дополняющий мои клятвы на крови, который связал нас навеки.

– Мне с тобой так хорошо, – выдохнул он, его аура окутывала, заявляя на меня права. Я не могла дышать.

Райан провел рукой по моим бедрам, его горячее дыхание коснулось моего плеча, когда он осыпал поцелуями ключицу, одновременно скользнув другой рукой мне между ног. Я была безумно влажной и готовой, поэтому отчаянно подалась бедрами навстречу. Да. Боги, да.

– Лир, – простонал Тристан мое имя. Тристан. Не Райан.

Распахнув глаза, я столкнулась взглядом с карими, а не зелеными глазами, и вздрогнула. Меня поглотили фантазии о Райане, воспоминания о нашем с ним первом поцелуе смешались с тем, что Тристан делал со мной сейчас. Боги. Я настолько погрузилась в свои фантазии… просто перестала отдавать себе отчет в том, что все еще целую Тристана. Внутри все похолодело, когда я попыталась отогнать эти образы.

– Ты в порядке? – спросил Тристан, нежно целуя меня в щеку.

Я кивнула и судорожно вздохнула.

– Не останавливайся.

Тристан покрыл поцелуями мою шею, а я уставилась в поле, боясь снова закрыть глаза и забыть, в чьих объятиях нахожусь.

Нария заметила нас издалека, даже сквозь деревья, и наблюдала за нами со злобой в глазах. Она не видела приближения Пави. Сотурион подпрыгнула и накинулась на Нарию с такой силой, что девушки пролетели несколько футов над землей и рухнули в траву. Нария жестко приземлилась на спину, а Пави нависла над ней. Я поморщилась, но Пави легко скатилась со своего противника, а Нария вскочила на ноги.

И это были неопытные сотури-ученики, без какой-либо подготовки. Но их сила была очевидна. Если бы они решили напасть, то убили бы меня. Если бы я так упала, то умерла бы на месте.

Тело прошиб холодный пот от страха того, что ждало меня утром. Первый вариант моего спасения – стать Ка Грей – был отложен, и я не могла обратиться к афейянцу за ответами. Меркуриал наводил на меня ужас.

Оставался последний выход. Библиотека. Тысячи свитков находились в пирамидах и под ними. Где-то там должны быть ответы.

Я не могла больше ждать. Не могла больше оставаться на этой вечеринке, когда мне оставались считаные часы до того, как окажусь на арене с Нарией, Пави, Виктором и другими сотури. Мне нужно было раздобыть больше информации, и начать следовало прямо сейчас, несмотря на то, что стояла почти середина ночи. Я в любом случае не собиралась спать.

– Тристан, – сказала я, – думаю, мне лучше уйти. – Я повернула его лицо в сторону пятерых сотури, которые все еще были в полной силе. Еще одна девушка из Ка Элис вышла на импровизированную арену, гордо встав в центре. Тани Элвен. Она была простолюдинкой, но казалось, липла к Пави.

Пави нанесла ей жестокий удар кулаком в живот, и Тани отшатнулась, хватая ртом воздух, но быстро пришла в себя.

– Вот что меня ждет завтра, – сказала я, наблюдая за его потрясенным выражением лица.

Он повернулся, прижавшись своим лбом к моему, и медленно выдохнул. Затем молча кивнул и, поцеловав меня в лоб, начал ловко собирать мой балахон в складки и фалды, как до этого делал Райан.

Рука об руку мы пересекли поле, перешагивая через тела сотури, которые, обратившись к кашониму, измотали себя до потери сознания. Мы прошли мимо показательных выступлений магов. Виктор стоял в стороне от всеобщего веселья с несколькими волками из своего Ка, все они были явно пьяны и, небрежно держа в руках кубки с вином, расплескивали его на землю.

– Леди Ашера, – взвыл он подобно волку. Его люди завыли в ответ. – Пожалей парня сегодня ночью. Оставь немного сил на утро для нас! А-у-у-у!

Тристан крепче сжал мою руку, и мы поспешили дальше. Мне хотелось, чтобы он оставил меня, и я отправилась в гавань серафимов одна, но я не могла ему объяснить, куда на самом деле направляюсь. Он попытался бы убедить меня остаться в своих покоях и отдохнуть, и я бы только потеряла время, споря с ним.

В конечном итоге я оставила его у входной двери, поцеловав на прощание долгим, страстным поцелуем.

Как только он ушел, я взялась за дело. Поспешно натянула лишнюю ткань своего балахона на голову наподобие капюшона, в стиле Ка Батавии, и растворилась в ночи. Мое нынешнее положение дало мне одно преимущество: теперь у меня была возможность маскироваться под окружающую обстановку, а Тристан никогда не умел замечать сотури.

В гавани остался только один свободный серафим, выглядевший немного сонным. Я взяла угощение у смотрителя и покормила птицу, погладив ее по крылу, затем забралась в экипаж. В мгновение ока мы оказались в воздухе.

Нервы были на пределе, когда я прибыла в Гавань Ученых, где располагалась Великая библиотека. Каждый свиток, уцелевший в Люмерии Матавии после Потопа, и каждый свиток, записанный с тех пор, хранились здесь в трех пирамидах, сложенных из золотых кирпичей. Ученые, Ка Сколар, которые после Потопа остались отрезанными от основного материка, полностью посвятили себя сохранению и обмену знаниями. Очень немногие покидали пирамиды или Гавань в поисках других увлечений. Архимаг Колайя была единственным исключением. Гален – вторым.

Сотури из Ка Батавии стояли на страже у золотых пирамид, а Ученые с прикрытыми шарфами лицами и привязанными к спинам свитками скакали по золотым пляжам, окружавшим пирамиды, на лошадях-ашван. Некоторые неслись по ветру, паря над вершинами пирамид, в то время как другие мчались по песку, оставляя за собой облака пыли. Именно сюда отправлялись ашваны, когда становились слишком старыми, чтобы летать высоко. Самые старые ашваны больше не поднимались в небо, оставаясь на берегу и выбрасывая голубые искры из-под копыт, когда скакали галопом по песчаным дюнам. Они поднимали головы и откидывали назад гривы, когда более молодые лошади пробегали по их спинам.

В свете убывающей луны золотые пирамиды отливали бронзой. Первую из них воздвигли, когда Ученые прибыли на эти берега. Высотой более трех этажей над землей, она скрывала под собой подземную пирамиду, где хранились самые древние и хрупкие свитки. Для ее строительства потребовалось непомерное количество магии. Поскольку из-за нее часто менялась местность, именно строительство первой пирамиды превратило местный ландшафт в пустыню. Когда мои предки прибыли сюда, земля была еще пышно цветущей и зеленой. Первая пирамида казалась слишком просторной для тех свитков, которые существовали в то время, и Сенат высмеял ее как смехотворно огромное, непритязательное сооружение. Но вскоре пирамиды, как надземная, так и подземная, оказались завалены недавно написанными свитками, и пришлось строить вторую, более крупную. По мере ее строительства земля вокруг еще больше иссушалась. Третью пирамиду построили лишь в последнее столетие, и в ней уже тоже не хватало места.

Мне нужно было попасть в самую маленькую и древнюю пирамиду, где хранились тексты на древнем люмерианском. Двое сотури, более шести футов ростом, с почти черной кожей, стояли по обе стороны дверного проема, скрестив мечи. Эгер Сколар и Аполлон Сколар, братья, которые обучались у Туриона Бренны, теперь посвятили свою жизнь защите знаний. Обычно они оба стояли в ночном карауле, когда я посещала библиотеку со своими многочисленными исследовательскими визитами вопреки ворчанию Маркана.

Эгер почтительно опустил голову.

– Добро пожаловать, ваша светлость.

Аполлон кивнул в знак приветствия. Если они и удивились, увидев меня сегодня вечером, зная, что я стала учеником и должна утром приступить к тренировкам сотуриона, то ничем этого не показали. Они отодвинули свои мечи в стороны, позволяя мне войти.

Я улыбнулась в ответ и поприветствовала каждого из них, переступив порог древней пирамиды, выложенный золотыми кирпичами.

За длинным столом, заваленным свитками, сидела Набула Каджан, одна из ведущих библиотекарей. Она внимательно читала тонкий пергамент, но увидев меня, вскочила из-за стола, быстро свернула и запечатала свиток в маленький кожаный футляр, привязанный к ее правой руке. Еще несколько футляров болтались на левой, а футляры побольше свисали с пояса, завязанного на талии поверх струящегося белого платья. Я носила пергаментный свиток, хранивший секреты Миры, в нарукавной манжете, а библиотекари украшали ими свои одежды по всему телу, считая знания лучшими драгоценностями.

– Леди Лириана, поздравляю. – Набула закивала головой вверх-вниз и широко улыбнулась, отчего ее острый подбородок еще больше заострился. Затем ее взгляд остановился на моем наряде, и она ахнула. – Вы выбрали путь сотуриона!

Мое сердце сжалось, когда я поняла, что она не знает. Ничего удивительного. Люмерианцы из Ка Сколар редко покидали Гавань и хранилище своих текстов. Они столько времени проводили в прошлом, что текущие события доходили сюда с запозданием.

– Спасибо, Набула, – натянуто ответила я, поскольку еще не знала, какие слова подобрать, чтобы сказать ей правду о том, что это был не мой выбор.

Она протянула руку вверх и достала с загроможденной полки длинный золотой факел, с рукоятки которого на крюке свисал аметист размером почти с мою голову. Его многогранная поверхность улавливала отблески света из дверного проема позади меня.

Набула с гордой улыбкой протянула мне факел. Он был тяжелым, а его аметист раскачивался из стороны в сторону, пока я пыталась покрепче ухватиться за рукоять.

– Вы готовы впервые зажечь кристалл? – Зажженные магией аметисты являлись единственным источником света внутри пирамид. Использовать факелы с настоящим огнем вблизи свитков строго запрещалось.

Набула годами зажигала мой факел, и мы часто говорили о том дне, когда я обрету свою собственную магию и смогу зажечь его сама.

Но я не могла. Мне хотелось заплакать, когда я вернула факел Набуле. Ее маленькие ручки сомкнулись вокруг золотой рукояти, а темные брови в замешательстве поползли вверх.

– Именно поэтому я здесь, – произнесла я тихим голосом, испытывая стыд, который больше не могла скрывать.

Лицо Набулы вытянулось.

– Я не понимаю, ваша светлость.

– Я не обрела магию. – С грустью я наблюдала, как у нее отвисла челюсть. – Ни капли.

– Ваша светлость! – Набула выпучила глаза, но у нее хватило здравого смысла закрыть рот. – Но… такое невозможно. – Она покачала головой и расправила плечи, на лице вновь появилось выражение нейтральной официальности. – Приношу свои извинения. Я не хотела вас обидеть.

Я отмахнулась от нее.

– Все в порядке. Я надеюсь, что смогу найти ответы на вопрос, почему это произошло. И как можно скорее. Я должна вернуться в Академию Сотуриона.

– Да, ваша светлость, я достану для вас несколько изданий.

Сглотнув, я кивнула в сторону факела.

– Вы не могли бы?

Набула опустила основание рукояти на пол, отчего гигантский аметист опасно закачался у нее над головой. Затем закрыла глаза и трижды взмахнула правой рукой, после чего повторила этот жест над камнем и прошептала заклинание света. В основании фиолетового кристалла вспыхнул светящийся огонек. Сначала он представлял из себя крошечный шарик, туго свернутый в спираль, а потом растекся тоненькими струйками по всему аметисту, который засиял фиолетовыми лучами так ярко, что платье Набулы приобрело лавандовый оттенок.

– Следуйте за мной. – Набула вернула мне факел.

Я крепко сжала рукоять и постаралась вытеснить горестные мысли из головы. Ведь это был всего лишь факел! Тяжело вздохнув, я последовала за ней.

Набула вытащила тонкий свиток из манжеты на своем бицепсе и развернула пергамент. Пробежавшись глазами по тексту, она просияла.

– Я знаю, с чего начать поиски. – Мы свернули в темный коридор, освещенный маленькими, парящими в воздухе кристаллами, и поднялись на два лестничных пролета.

Она оставила меня в центре пирамиды под потолочным проемом, через который виднелась ее вершина, располагавшаяся прямо над моей головой. С вершины свисал сияющий аметист в форме семиконечного Валалумира. На золотых стенах красовались изображения фиолетовых Валалумиров и символа Ка Сколар в виде белого свитка перед сияющей золотой пирамидой.

Я села за стол, окруженный золотыми дорожками и полками, вставила рукоять своего факела в вырезанное в дереве отверстие и стала ждать. Через какое-то время Набула вернулась и положила несколько свитков на мой стол и, прежде чем они скатились на пол, быстро наколдовала ограничители для прокрутки с обеих сторон, после чего оставила меня читать.

Я развернула первый свиток.

«История Заклинания новорожденного», автор Вора Мазда из Ка Сколар. Я раскрутила пожелтевший пергамент до первой главы и разгладила его на столе.

В Люмерии Матавии такой обряд, как Заклинание новорожденного, еще даже не был придуман, поскольку необходимость в этих мерах возникла примерно через двести лет после Потопа. Наши предки обладали большим могуществом, даром Богов или, как теперь полагают Ученые, отголосками сильнейшей магии, заключенной в земле Люмерии, которая сегодня находится в водах, а возможно, просочилась из них. Для люмерианцев, живших до Потопа, видеть видения, читать мысли других людей и мысленно общаться с ними, а также перемещаться в пространстве по своему желанию было обычным делом. Такая магия являлась широко распространенной, удобной в использовании и, самое главное, высоко ценилась и легко регламентировалась, что затрудняло ее злоупотребление.

Я свернула свиток и сердито отодвинула его в сторону, потому что уже читала это раньше, когда у Миры только начались видения. Заклинание новорожденного было создано для распознавания тех, кто обладает способностями ворока. Обычно ворок имел тенденцию проявляться у люмерианцев при их первой демонстрации магии, поэтому Заклинания новорожденных поймали многих, включая Джулс. Но так было не всегда. У некоторых магов ворок набирал силу в первый год после того, как с люмерианца снималось заклинание. Иначе никто не пережил бы церемонию Обретения… и Тристан не стал бы охотником на ворок.

Покопавшись в подборках Набулы, я обнаружила, что ранее читала и делала заметки на многих свитках. От начала до конца, и все они были связаны с вороком и первой демонстрацией магической силы.

Внезапно над столом нависла тень, подернутая фиолетовым оттенком.

– Как прошло ваше пребывание в Обители Теней? – Рамия подошла ко мне, одетая в шелковое черное платье, которое крепилось на плече и подчеркивало каждый изгиб ее фигуры. Она опустилась на стул напротив меня и поправила браслеты на руках. Ее длинные рыжие волосы были заплетены в толстую косу, которая ниспадала с плеча на колени. – Ирония судьбы, не так ли? Я боялась, что меня бросят в тюрьму, а это оказались вы. Хотя не за кражу древнего артефакта, – подмигнула она. Точно. Я почти забыла о другом преступлении, совершенном мной в тот день, и об услуге, которую обещала полуафейянке.

Я сглотнула.

– Сдается мне, ты в курсе текущих событий. – Судя по реакции Набулы, я задавалась вопросом, знал ли кто-нибудь в Гавани Ученых, что со мной случилось.

Рамия рассмеялась.

– Прошлое, настоящее, будущее. – Она выгнула бровь и пристально посмотрела на Ученого, склонившегося над свитком. – За эти слова меня выгонят из библиотеки, но в жизни есть нечто большее, чем тексты свитков.

– Возможно, – ответила я. – Но мне нужно с чего-то начать.

– Чтобы найти магию. – Рамия разложила свитки Набулы на столе, пробежавшись взглядом по названиям. – Вы не найдете здесь ответов. – Она открыла кожаную сумку, висевшую у нее на плече, и достала пару белых перчаток, кусок смотрового стекла и темный кожаный футляр. Затем, отвинтив крышку, осторожно положила древний, потрепанный свиток на стол. Он был написан в Люмерии Матавии больше тысячи лет назад, еще до Потопа.

– Ты припасла его для меня? – спросила я. Набула дала мне только копии, ничего древнего, что требовало бы читать это под стеклом. Такого рода свитки обычно хранились и читались на подземных уровнях пирамиды. – Рамия, как ты узнала, что я приду?

– Предположила, – ответила она. – Вы умная девушка. Возникают проблемы? Сразу идете в библиотеку.

Я бросила на свиток подозрительный взгляд.

– Разве вы не афейянский библиотекарь?

Пожав плечами, Рамия улыбнулась.

– И что? Я не могу читать другие жанры? Какая скука!

– Рамия, – спросила я, – ты знаешь посланника Звездного двора? Меркуриала?

Она отодвинула стул и встала.

– Я знаю каждого афейянца, чья нога ступает на земли Бамарии. – Ее взгляд скользнул по моему плащу сотуриона, доспехам и кинжалу у меня на поясе. В этом наряде я чувствовала себя идиоткой, но тут вспомнила слова Рамии, сказанные в мой день рождения. Она сказала, что я похожа на богиню Ашеру. На воина. На сотуриона.

– Ты знала, что я стану сотурионом? – спросила я.

Рамия сморщила нос.

– Нет. Я знаю только то, что ожерелье придает вам суровый вид. Суровый и прекрасный. Носите его. – Она постучала пальцем по свитку. – А пока начните отсюда. Древний люмерианский.

– Я так и сделаю, – ответила я.

– Найдите ответы, – произнесла она с содроганием. – Арена не место для слабых.

Ее предупреждение заставило меня напрячься, в последнее время она выражала слишком большую заинтересованность моей персоной, и мне это было неприятно. Рамия собрала стопку из свитков и направилась по темному проходу между полками. Я подождала, пока она уйдет, и, как только осталась одна, натянула перчатки и просунула свиток между стеклянными пластинами, осторожно натягивая края пергамента. Мой аметист внезапно засиял ярким светом, а потом приглушился до мягкой фиолетовой дымки.

«Падение Ашеры и потеря ее магии», автор Сианна Батавия.

С замиранием сердца я уставилась на название. «Потеря ее магии». Испытав радостное волнение, я еще раз прочитала имя автора. Я никогда не слышала о Сианне Батавии, но подозревала, что мы родственники. Но почему же тогда никогда не слышала ни о ней, ни о ее свитке?

Я протянула пергамент дальше через стекло, загибая и скручивая концы, пока не дошла до первой главы.

«Меня зовут Сианна, и я беру имя Батавия, потому что я дочь этой земли. Я пришла сюда, чтобы написать то, что знаю о Богине и Хранительнице Светоча Ашере и ее падении, надеясь сохранить эту информацию для будущих поколений. Настали неопределенные времена. Волны у наших берегов с каждым днем становятся все выше, и я боюсь за будущее. Я чувствую приближающийся роковой конец, к тому же моя сестра видела в своих видениях волны, поднимающиеся из океана, чтобы обрушиться нам на головы и утопить нас в своих водах. Некоторые говорят об отъезде, полагая, что за морем есть еще земля. Я не знаю ни о каких землях за пределами Люмерии. У меня остается только надежда. Поэтому я беру имя Батавия, желая стать настоящей дочерью земли и, о помогите мне Боги, остаться в живых».



Глава за главой Сианна делилась своими страхами о том, что знания, которыми она владеет, будут утеряны. Потратив несколько часов на чтение, я дошла до глав об Ашере, но не открыла ничего нового. О том, что Ашера была юной богиней Небес, одной из семи избранных для охраны Валалумира после того, как творение Кантуриэла чуть не украли акадимы. О том, как она ежедневно заступала на пост в Зале Наследия, чтобы охранять светоч, пока не влюбилась в златокудрого бога Ориэла. О том, как их роман привел к ее падению с Небес. Как ее изгнали на Землю доживать свои дни в Люмерии Матавии, став смертной и слабой. О том, как Ориэл украл Валалумир и спустился с Небес, чтобы спасти свою любимую и быть с ней, о том, как светоч навсегда превратился в кристалл и как до этого Ориэл успел спрятать частичку божественного света в теле Ашеры.

Я приближалась к концу свитка, чувствуя все большее разочарование в многословном повествовании Сианны, но тут почерк резко изменился.

«Мы проиграли. Волны пришли. Видения моей сестры это предсказывали. Она была права. Вода повсюду. Волны такие высокие. Летние сады высохли. Валалумир разбился вдребезги. Осколки исчезли. Все потеряно. Акадимы захватили наши земли, войска Мориэла победили».



А потом свиток закончился. Я прокрутила через стекло еще несколько страниц пергамента, но все они были пусты. Она так и не дописала свою историю.

Я взяла свой факел и вернулась к столу Набулы.

– Нашли что-нибудь полезное, ваша светлость? – спросила она.

Я покачала головой, сжимая свиток Сианны.

– Набула, другой библиотекарь предложила почитать «Падение Ашеры и потеря ее магии».

Набула покраснела.

– Проклятие Ориэла. Мне следовало подумать о том, чтобы достать вам этот свиток… Его просто так редко читают. У Сианны имелись проблемы с концентрацией внимания. Многие, кто читал его, сочли эту информацию бесполезной. Он вам чем-нибудь помог?

Я пожала плечами.

– Пока не знаю. Рассказ обрывается в конце свитка. В библиотеке есть еще какие-нибудь ее работы?

Набула сняла свиток со своей руки, быстро развернула пергамент и прищурилась.

– Ах да, «Падение Ашеры». Это только первая часть сочинений Сианны.

– Первая часть? И сколько свитков она написала?

Набула сверила два свитка на своем столе, переводя взгляд с одного на другой.

– Еще один.

– Я могу взять его почитать? – с замиранием сердца спросила я. – Или отложить? Может быть, я смогу вернуться завтра вечером.

Набула пробежалась глазами по пергаментам на своем столе, перепроверив его доступность, и нахмурилась.

– Мне так жаль, ваша светлость. Все экземпляры, кроме одного, находятся внизу на реставрации. А этот уже взяли.

– Взяли? Кто?

– Афейянский посланник Звездного двора.

Мне стало не по себе. Меркуриал. Внезапно настойчивость Рамии в том, чтобы я прочитала первую часть, вызвала у меня беспокойство… Мне нужен был второй свиток. И Меркуриал об этом знал. Предвидел ли он это? Или подослал Рамию предложить первую часть в попытке заманить меня к нему, чтобы заключить сделку? По телу пробежала дрожь. Знала ли Рамия, что делает? Я не собиралась так легко поддаваться на уговоры.

– Не могли бы вы, пожалуйста, предупредить меня, когда свиток вернут? – спросила я. – Или когда вторая копия вернется с реставрации?

– Конечно, ваша светлость. Я сразу же отложу и подготовлю его для вас.

– Спасибо, Набула. – Заметив на расстоянии Рамию, которая спускалась по лестнице и наблюдала за мной, я развернулась и поспешила прочь.

Ночное небо озарилось голубым мерцанием, когда колокола пробили очередной час. Ночь подходила к концу, и на сон у меня оставалось всего несколько часов. Я помчалась обратно к своему серафиму, и мы тотчас взмыли в небо. Я понимала, что играю с огнем, но все равно крикнула:

– Крестхейвен. – Мне просто нужно было проведать своих сестер.

Моргана спала прямо поверх одеяла, положив на лоб охлаждающий компресс, наполненный лавандой и лунными листьями. Он уже нагрелся до температуры тела, отчего она вспотела и хмурилась во сне. Я спустилась на кухню, в холодильную камеру, чтобы сменить ее компресс на холодный и проверить запас лунного масла, который уже почти закончился. Следующий час я потратила на приготовление свежей порции, собирая травы в саду и дробя лунные камни. Заготовив по бутылке лунного масла для Морганы и Миры, я вернулась в комнату Морганы и сменила охлаждающий компресс у нее на лбу, потом нанесла немного лунного масла ей на волосы и виски, пока выражение ее лица не смягчилось.

Мира выглядела умиротворенной, поэтому я оставила ее порцию масла на прикроватной тумбочке. В ее спальне царил полный беспорядок, вызвав у меня укол вины за то, что так долго отсутствовала. Я сложила ее одежду и собрала краски, составив их в ряд под ее новым шедевром – изображением рыжеволосой девушки, превратившейся в черного серафима, у которой отсутствовал рот. С тяжелым сердцем я вернулась в свои покои.



Я стояла у входа в храм Зари, одетая в серебристо-белое платье, искрящееся и мерцающее звездным светом при каждом моем вдохе. Платье прикрывало лодыжки и тянулось бесконечным шлейфом, который струился снаружи по бамарским голубым водным каналам, устремляясь через город и мимо зеленых полей Крестхейвена к накатывающим волнам океана.

Я ступила на порог, и мое похожее на воду платье заискрилось в свете полной луны. Внутри было темно, но потом с громким хлопком вспыхнуло вечное пламя, его потрескивание эхом разнеслось по залу, и запах дыма защипал ноздри. Золотисто-красный свет наполнил храм, освещая каждый из семи лучей. Я пошла вперед, зная, что мне нужно прикоснуться к огню, почувствовать его жар. Я была олицетворением воды, и огонь не мог причинить мне вреда. Но когда я дошла до Обители Ориэла, ступила на первую ступень, затем на вторую и мою руку от пламени отделяло лишь несколько дюймов, шлейф платья оторвался, а оставшийся материал поднялся вверх по ногам.

Пламя разгорелось ярче, его языки поднимались все выше, все дальше от моей протянутой руки. Прогремел гром, потолок исчез, открыв ночное небо, и из пламени появился обнаженный Райан. Он присел на корточки, уставившись на меня яркими изумрудными глазами. Ни сажа, ни пепел не коснулись его тела. Но его обнаженное накачанное тело было красным, и вокруг него клубился дым.

– Огонь причинил тебе боль?

Мой голос казался мне чуждым и эхом разносился по всему храму. Над головой затрепетали крылья, привлекая мое внимание к ожившим картинам Ашеры и Ориэла. На Ашере было мое ожерелье, подаренное Рамией, бриллианты из звездного огня сверкали чистой белизной, но мое ожерелье по-прежнему было на мне. Ориэл поместил божественный красный свет в грудь Ашеры, и боги обнялись. Их одежды упали на пол, когда теплый свет вырвался из сердца Ашеры и окружил их. Он сиял слишком ярко, чтобы на них можно было смотреть, но я слышала тихие вздохи и стоны, когда их тела сливались в экстазе.

Я повернулась к Райану. Его кожа все еще оставалась красной, как вечное пламя. Он наблюдал за мной сверкающим взглядом своих изумрудных глаз, сжимая и разжимая ладони, лежащие на коленях, а на лице застыло выражение боли.

Я подошла ближе.

– Я могу охладить тебя своей водой. Тебе необязательно гореть.

– Ты – огонь, – загадочно ответил он и встал с мукой на лице. Он потянулся к моему платью точно так же, как на церемонии Клятвоприношения тянулся к моей мантии. Мое одеяние превратилось в воду, заструившись вниз по телу и оставив меня обнаженной. Мои соски заострились, и волна желания захлестнула все тело.

Райан оглядел меня с ног до головы полным страсти взглядом. Какая-то сила внутри него взывала ко мне, и необъяснимая сила внутри меня запела в ответ.

– Я хочу поцеловать тебя, – произнес он со своим прекрасным мелодичным северным акцентом. – Можно?

– Да.

Его аура трепетала вокруг меня.

– Я признаю тебя. – Он говорил одновременно на древнем люмерианском и на обычном, словно у него было два голоса. – Ani janam ra.

– Я признаю тебя, – повторила я. Я слышала свой голос, но мой рот оставался закрытым. Слова эхом разнеслись вокруг нас.

Райан поднял руки и, разжав пальцы, коснулся моего лица, его разгоряченная кожа опаляла мою. Затем он притянул меня к себе, воду в огонь.

– Ты моя, – прошептал он. Я задыхалась. – Моя. С сотворения мира.

Наши губы встретились, и мы опустились на холодный пол. Он накрыл меня собой, и горячее, как пламя, желание разлилось по всему телу. Темнота и тени окутали нас подобно одеялу. Раздвинув ноги, чтобы притянуть его ближе, я почувствовала, насколько возбужденным он был, когда устроился между моих бедер. И ахнула, когда он крепче сжал меня в объятиях, целуя в шею.

– Райан. – Я извивалась под ним, влажная от возбуждения.

Он пробежался мозолистыми пальцами вверх по моему бедру и скользнул между ног, его ласки только усилили желание, а потом я почувствовала, как его возбужденный член коснулся моей сердцевины.

Он навис надо мной, и я протянула руку, чтобы коснуться его волос. Я ударилась о холодную твердую поверхность, затем еще раз, и темнота сгустилась. Райан прижался своим телом к моему. Мы оказались в ловушке. Похоронены под землей.

Золотой свет ослепил яркой вспышкой.



Дрожа, я резко села в своей постели, когда золотистые лучи рассвета хлынули в мое окно. Голова болела от недостатка сна, а изможденное тело все еще восстанавливалось после вторжения нахашимов. Зазвонили колокола. Настал первый день моего обучения сотуриона.

Глава 17

Я достала из шкафа свою тренировочную форму, не обращая внимания на сияющие золотые доспехи, которые мне удалось надеть на деревянный манекен, прежде чем провалиться в сон. Нижнее белье походило на сорочки, которые я носила, хотя материал был толще и эластичнее. Я закрепила его вокруг талии, затем взялась за бретельки, предназначенные для поддержки груди. Большинство сорочек были довольно просторными и позволяли дышать, но, будучи сотурионом, мне придется сильно утягивать грудь, что оказалось непростой задачей. После нескольких безуспешных попыток мне наконец удалось обернуть и связать бретельки вместе. За этим последовала черная тренировочная туника, которая также имела шнуровку на спине, хотя и с застежкой, что значительно облегчало застегивание. Следом я натянула пару черных коротких шорт, пояс и новые сандалии сотуриона на шнуровке. Они оказались значительно тяжелее, чем любая обувь, которую я носила раньше. Я только надеялась, что надела все правильно.

Храм Зари и Крестхейвен отличались гораздо большим величием, историей, искусством и культурой, но Катуриум был самым большим зданием в Бамарии. Высотой в семь этажей и столько же в ширину, он имел форму идеального круга. В центре Катуриума располагалась открытая площадка с беговой дорожкой и сидячими местами на спортивной арене. Красные и золотые остроконечные лучи выступали с крыши. С высоты полета серафима Катуриум походил на пылающее солнце. Внутри округлых коридоров и уровней находились учебные кабинеты, тренировочные залы, оружейные комнаты, полные оружия, и арсеналы мечей звездного огня.

На первом этаже я присоединилась к взволнованным Галену и Халейке за завтраком. Халейка без умолку болтала о своем наставнике, привлекательном темно-русом блондине, сотурионе из Ка Дэкватейна, Леандере Абдене, который привлек ее внимание. Он был дворянином более низкого ранга в Дамаре. Халейка подробно рассказала о его физических достижениях, но при этом продолжала мечтательно смотреть на Галена. Я слушала вполуха, не в состоянии сосредоточиться или притронуться к еде. Нам предстояло приступить к первой ежедневной тренировке сотури – часовой пробежке.

Утро на открытой арене выдалось необычайно жарким. Стремительный стоял в центре вместе с Турионом Дайреном, правой рукой Эмона, и его троюродным братом. Дайрен также входил в Совет моего отца. Он был молодым сотурионом, когда мой дядя поднял восстание. В то время как Стремительный убил дядю Тарека и расправился с заговорщиками, именно Дайрен спас моего отца от смерти, приняв на себя смертельный удар, когда отцу повредили ногу. Дайрена незамедлительно повысили до туриона, и, несмотря на репутацию угрюмого придурка, дома он слыл героем.

Нам всем поручили занять места на беговых дорожках и отметить их. Сотни кинжалов из серебристой стали с переливающимися золотыми буквами засверкали на солнце. Мы воткнули их в землю по самые рукояти, отмечая наши отправные точки. Забег начинался с объявления нового часа и продолжался до тех пор, пока хранители времени не прозвонят в колокола. Наставления Эмона наполнили меня ужасом. Никогда в жизни я не бегала на протяжении получаса, не говоря уже о полном часе. Но что еще хуже, по истечении часа мы могли остановиться, лишь когда подберем свои кинжалы. Трасса была длиной в полмили, а это означало, что мне нужно оказаться как можно ближе к своему кинжалу, когда закончится час, иначе все будут наблюдать за тем, как я пробегаю лишние полмили до финиша.

Халейка уже разминалась, одновременно завязывая свои вьющиеся каштановые волосы в конский хвост. Лиандер, ее наставник, кивнул ей, выполняя растяжку в нескольких футах от нее. Гален также получил одобрение от своего наставника, темноволосого и чрезвычайно мускулистого сотуриона из Ка Сколар.

Рядом со мной появился Райан, обнаженный по пояс, нижнюю часть его туники удерживал тренировочный пояс из простой кожи с семью ремешками, болтающимися на бедрах. Но мое внимание было сосредоточено на чем угодно, только не на его поясе.

Я знала, что под одеждой он прятал накачанные мышцы, но при виде его обнаженного торса вблизи у меня пересохло во рту. На каждом плече были вытатуированы крылья черного грифина, которые закруглялись ниже ключицы, сужаясь к концам по обе стороны груди. В памяти, словно молния, вспыхнули образы из сна. Мы с Райаном в храме, обнаженные. Томление в его глазах, его прикосновения. Необузданное желание, которое испытывала я сама и которое отражалось в нем. Я опустила глаза, не в силах противостоять странной близости, которая возникает, когда видишь сон о ком-то, кого знаешь, и тебе кажется, что он об этом знает, хотя все это случилось лишь в твоем воображении.

Я сосредоточилась на его ногах, не в силах избавиться от образа его обнаженного тела. Он переобулся в сандалии южного фасона, зашнурованные чуть ниже колена, их кожа блестела и выглядела жесткой, еще не разношенной.

– Следуй за мной. – Он пошел прочь, даже не удосужившись оглянуться через плечо, чтобы убедиться, что я следую за ним. – Поторопись. Час вот-вот пробьет.

Я крепко зажмурилась, отгоняя свои фантазии, и последовала за Райаном. Крылья грифина, вытатуированные на его плечах и груди, соединялись в одну огромную татуировку, набитую во всю верхнюю часть спины. Это был мастерски детализированный грифин с распростертыми крыльями, взмывающий в небо под лучами солнца – символ Ка Харта. Но их эмблема изображалась упрощенно и в геометрическом стиле, тогда как татуировка Райана выглядела реалистичной, с мельчайшими деталями, каждое крыло было растушевано и неповторимо. На лапе грифина болтался обрывок перерезанной веревки, концы которой изодраны в клочья, а отрезанный кусок валялся внизу, среди заснеженных горных вершин.

– Удачи, Лир! – крикнула Халейка, отвлекая меня от разглядывания грифина и того, как его крылья подрагивают при каждом движении Райана.

Я помахала в ответ, и Халейка повернулась к Галену, а Райан повел меня к самой дальней от центра дорожке.

– Когда-нибудь раньше бегала? – спросил он, повернувшись лицом ко мне.

– Только когда за мной гонялись.

Скрестив руки на груди, он резко выдохнул.

– Я так и думал.

– Что мне делать? – спросила я.

Он приподнял бровь, ту, что была неповрежденной.

– Переставляй одну ногу за другой. Быстро.

– Ух ты, спасибо. Ты действительно помог. Я лучше вернусь к Халейке.

– Воткни свой кинжал рядом с моим, – велел он, в его голосе безошибочно прозвучала команда. – Если хочешь пережить этот забег, слушай меня. Оставайся на самом внешнем кольце дорожки. Остальные отдадут предпочтение внутренним, надеясь привлечь внимание Стремительного. Здесь у тебя будет больше пространства, и ты сможешь бежать в своем собственном темпе. К тому же, если окажешься в толпе, у тебя будет место для маневра, ты сможешь сойти с трассы и вернуться обратно, когда путь освободится.

Я кивнула, удивленная тем, насколько разумным был его совет, и воткнула свой кинжал в землю, отметив новое место своего старта. Золотая рукоять сверкала рядом с рукоятью кинжала Райана, обтянутой потертой черной кожей.

– Подними руки вверх. – Он отступил назад, подперев пальцем подбородок, его пристальный взгляд блуждал вверх и вниз по всему моему телу. Поджав губы, Райан шагнул вперед, надавив мне на плечи. – Расслабься.

И тут же перед глазами возник его обнаженный образ, его руки у меня на плечах. Мысленно к этому образу я добавила детали его татуировки: кончики крыльев, расходящиеся по плечам и груди, рельефные мускулы, перекатывающиеся под кожей. Мое платье растворяется под его прикосновением. Его крепкое и напряженное тело прижимается к моему. Я раздвигаю ноги, жаждая, чтобы он овладел мной.

Я сделала глубокий вдох.

– Партнер, это противоположность расслаблению.

– Извини.

Он усилил давление, толкая меня вниз.

– Вот так. Хорошо. Наклонись вперед, руки к носкам.

Заднюю поверхность ног пронзило острой болью, и мне пришлось согнуть колени, чтобы дотянуться до земли.

– Твои подколенные сухожилия напряжены. Ты перестала танцевать?

Я начала подниматься, удивленная, что он помнил о моих занятиях танцами. Но его рука на моей пояснице удержала меня на месте, заставляя потянуться ниже.

– Я была занята, – проворчала я. – В тюрьме нет занятий танцами.

– Ага. Сделай глубокий вдох. – Его ладонь тяжело давила на мою спину, а потом он внезапно отстранился. – Теперь выпрямись, руки вверх. Хорошо.

К этому моменту большинство сотури учеников и их наставников выстроились на дорожках вокруг арены, отмечая кинжалами места старта. Некоторые прыгали на месте, в то время как другие делали впечатляющие выпады, их тела энергично раскачивались назад-вперед.

– Пора, – крикнул Стремительный. – Вернувшиеся наставники и ученики знают правила. Новоиспеченные ученики и те, кто перевелся, помните о том, что акадимы не останавливаются. Акадимы не устают. И вы тоже этого не сделаете. Если остановитесь, если решите отдохнуть во время бега, если не выполните приказы своего Арктуриона даже сейчас, то готовьтесь вернуться сюда сегодня вечером и повторить все снова. Также помните, что забеги не время для драк. Устроите потасовку на беговой дорожке – будете выпороты здесь же.

Я сглотнула, мой взгляд упал на высокий черный шест для порки, стоящий в стороне. Халейка предупредила меня за завтраком, что Турион Дайрен и Эмон всегда выбирают одного сотуриона для порки в первый день тренировок, чтобы подать пример и держать всех в узде.

– Не смотри на него, – велел Райан. – Не думай о нем. Он не для тебя. Смотри на дорожку, думай о своем следующем шаге. Ты должна думать только об этом. Смотри вперед, делай следующий шаг. Представь себя на том месте, где ты хочешь быть.

Ашваны взмыли в небо, и завитки голубого сияния рассыпались искрами от их скачущих копыт.

Пот градом стекал по шее от страха, который сковал мои и без того напряженные конечности. Сотури вокруг меня были сильными и непреклонными, с накачанными, выносливыми телами. Их ауры мерцали силой и опасностью. Я чувствовала, как магия пульсирует в их венах, ощущала мощь их необычной силы. Прошлой ночью я видела, на что способна горстка неопытных сотури. И теперь находилась среди сотен гораздо более умелых будущих воинов. Бежать рядом с ними теперь казалось глупым и опасным.

– Не смотри на них, они не важны. – Райан присел, готовясь к старту, и уперся руками в землю, от чего его мускулы на ногах и руках вздулись. – Встань на позицию, вот так.

Я вцепилась руками в грязь, чувствуя, как она забивается под ногти. Сердце бешено заколотилось.

– Слушай внимательно. – Голос Райана был тихим. – Ты будешь самой худшей из всех.

– Да пошел ты.

– Я стараюсь помочь.

– Думаю, мы совершенно по-разному понимаем определение слова «помощь», – процедила я сквозь стиснутые зубы.

– Я бы с удовольствием обсудил с тобой семантику, но это важно. Ты будешь самой худшей из всех. Это факт. Чем скорее ты с этим смиришься, тем лучше. Потому что тогда ты сможешь забыть об этом. Это не гонка. Здесь нет победителей. Помни об этом. Когда увидишь, как кто-то другой ускоряет темп, тебе захочется его догнать. Не надо. Не пытайся их догнать, не пытайся обогнать, этим ты только навредишь себе, переусердствовав, или тебя засосет в толпу. Тут главное выносливость, а не скорость. Ты должна пережить этот час, и ты это сделаешь.

Сглотнув комок в горле, я кивнула. Но меня все еще мутило от нервов, и чем больше сотури я замечала, тем неувереннее себя чувствовала. Как котенок, рычащий на взрослых львов.

– Ты станешь сильнее. – Его голос смягчился. – Быстрее. Но сейчас не они тебе конкуренты, а ты сама.

У меня есть две руки, две ноги. Мои ноги могут бегать, мышцы приобретут выносливость. Мои руки могут научиться держать меч, а предплечья окрепнут, чтобы выдерживать его вес.

Ашваны спустились, переливаясь всеми цветами радуги, и хранитель времени забил в колокол.

Райан сорвался с места прежде, чем я успела моргнуть, побежав невероятно быстро и исчезая среди других на трассе. А я стартанула с гораздо меньшей скоростью. В потоке звуков, пота и плоти мои сокурсники обогнали меня, и на какое-то блаженное мгновение я осталась в одиночестве, пока самые быстрые сотури не завершили свой первый круг и снова не догнали меня. Я обернулась как раз перед тем, как мимо промчалась группа бегунов. Некоторые ускорились, минуя меня, другие замедлили бег, бормоча проклятия себе под нос. Посыл был ясен: мне здесь не рады.

Я чуть не упала, пытаясь избежать столкновения с Нарией, которая явно бежала слишком близко ко мне. Толпа учениц постарше мчалась вместе, их сила была подобна ураганному ветру, и я оступилась, сойдя с трассы и потеряв ориентацию, но быстро вернулась обратно, едва не споткнувшись о ряд кинжалов под ногами. Через эти проклятые штуковины приходилось постоянно перепрыгивать.

Я сделала глубокий вдох. Это не гонка. Я просто должна выдержать этот забег, каким бы унизительным он ни был. Найдя комфортный для себя темп, я почувствовала себя лучше, даже ощутила приток энергии. Но когда мы достигли двадцатиминутной отметки, живот пронзила острая боль, и я согнулась пополам от спазмов.

Халейка и Гален бежали рядом и быстро пришли мне на помощь. Они обступили меня с флангов, создавая помехи тем, кто пытался согнать с трассы более медленных бегунов, пока я старалась отдышаться, борясь со спазмами и массируя живот. Но это только разозлило всех, кто обгонял нас. Казалось, чем дольше мы бежали, тем более агрессивными они становились, норовя врезаться в меня или наступая мне на пятки.

– Вы здесь не для того, чтобы помогать своему другу, – закричал Турион Дайрен. – Думаете, акадимы замедлят свою погоню за вашими друзьями? Они будут благодарны вам за легкую добычу. И убьют вас. А теперь двигайтесь! Быстрее!

Лицо Халейки вытянулось, и она выпятила нижнюю губу в знак протеста.

Мимо пробежал Лиандер, красный от напряжения.

– Грей, беги! – Он перепрыгнул через ряд рукоятей кинжалов, и пыль клубами взметнулась из-под его ног, когда он приземлился.

– Хэл, мы должны. – В голосе Галена звучало извинение. – Лир, продолжай бежать.

Халейка ускорила бег, и Гален присоединился к ней.

Мои ноги волочились по земле, поднимая облака пыли позади. Я замедлила темп, потому что почти теряла сознание от слабости и изнеможения. Я просто выбилась из сил.

– Прибавьте скорость! – крикнул Эмон. – Последние пять минут. Любой, кто не ускорится, сегодня вечером снова побежит!

Сердце ухнуло в пятки, когда каким-то образом все побежали быстрее. Кожа зудела от жары и пота, смешанного с пылью, прилипшей к телу, по щекам катились слезы, пока я заставляла себя бежать быстрее. Лошади ашван взмыли в небо, отбросив на землю свои тени, и раздался звук набата, предупреждающего о смене часа. Я была так близка к финишу, если бы только могла еще бежать.

Лошади галопом неслись вниз, оставляя на небе голубые полосы света в виде закрученных узоров. Зазвонили колокола. Я замедлила бег, чуть не всхлипывая от облегчения.

– Сотурион Лириана! – прокричал Стремительный. – Кинжал! Сейчас же!

Проклятый кинжал! Я просто пробежала мимо него. Я так сосредоточилась на завершении часа и на том, чтобы двигаться быстрее, что совершенно забыла рассчитать расстояние и теперь находилась почти в полумиле от финишной черты.

Дерьмо! Я отчаянно размахивала руками, но едва могла набрать стартовую скорость. Несколько отставших на трассе прибавили скорость. Леди Пави бежала прямо за мной. Кто-то из бежавших мимо обозвал меня тормозом. Ашерой. Позором для сотури. Кто-то другой прокричал, что я ненастоящая люмерианка.

Мои икры забились, и судороги вернулись с удвоенной силой. Я была в двадцати футах от своего кинжала. Лицо горело. Пятнадцать футов. Живот сводило коликами. Десять футов. Я споткнулась, отшатнувшись в сторону. Что-то ударило меня сзади, и я упала на землю.

Я ударилась щекой, заглотив облако пыли, и из глаз брызнули слезы.

Пави пробежала по моей руке.

– Отодвинься! – закричала она.

Морщась и кашляя, я села, пытаясь вытереть налипшую на лицо грязь поврежденной рукой. Бока пронзала такая режущая боль, что я не могла встать, а рука не позволяла опереться на нее.

В ушах стоял звон, но где-то издалека я услышала, как Стремительный выкрикнул мое имя.

Я поднялась, тяжело и прерывисто дыша, пробежала последние несколько футов до своего кинжала и, схватив его, рухнула на колени.