Сержант Оакс фыркнул, махнул рукой и снова обернулся к мистеру Харди.
– А теперь я покажу вам кое-что действительно поразительное, – заявил тот. Мной он совсем не интересовался. – Посмотрите-ка на дверь террасы!
Я медленно досчитала до десяти, потому что, по моим прикидкам, этого времени им должно было хватить, чтобы дойти от входной двери до террасы. Досчитав, я обернулась. Я осталась одна.
В два шага я оказалась у входа в дом. Передо мной лежал коридор. Слева – закрытая дверь в кабинет. Рядом – комод с цветами и… Я распахнула глаза и пригляделась получше. Письма начальнику полиции не было. Пропало! Я осмотрела коридор сверху донизу. Никакого письма! А прямо под моими ногами? Тоже ничего. Зато там оказались капли. Красные капли, как пролитый томатный кетчуп. Они светились на белой мраморной плитке. Красные. Тёмно-красные. Кроваво-красные.
Присев, я вытащила из кармана платок. Осторожно я попыталась стереть красное пятно прямо передо мной. Оно никуда не пропало. Уже высохло. Мои глаза пробежали по входной двери вверх до разбитого стекла. На особенно длинной и острой трещине виднелся потёк крови, светившейся оранжевым в солнечном свете. Итак, взломщик поранился стеклом.
– Смотрите, сержант, – донёсся голос Дункана Харди из гостиной. – Очевидно, кто-то разбил дверь на террасу и обеспечил себе вход в мой дом. Возникает вопрос: зачем преступнику вламываться в дом дважды?
– Странно, очень странно. Или нет. Предполагаю, взломщик сначала попробовал вскрыть входную дверь, но в решающий момент ему помешали. Поэтому он оббежал дом и попытал счастья с дверью на террасу… – ответил сержант Оакс. Неожиданно он повысил голос. – И ради бога, не трогайте тут ничего, приятель. Вы же испортите мне все отпечатки!
Нерешительно я размышляла, что на моём месте сделала бы бабушка. Её задание звучало: «Выясни всё, что сможешь!»
Дункан Харди и сержант Оакс не закрыли дверь в гостиную. Я медленно проскользнула внутрь и заглянула в щёлку. Сердце стучало у меня в горле. Никогда за всю мою жизнь я не делала ничего настолько же волнующего, и это начинало доставлять удовольствие.
– Что-то пропало? – Как и у бабушки, у сержанта Оакса тоже был блокнот для записей.
– Нет. Не то чтобы… По крайней мере, ничего важного, – я последовала за взглядом мистера Харди к неудобному креслу и приставному столику рядом и уже знала, что он ответит в следующий момент, – только дневник моей тёщи. Он исчез.
Глава 13
– Чем я могу тебе помочь? – Этими словами меня встретил мужчина, открывший двери Эшфорд-Хауса. Прошло уже добрых полчаса после того, как мы с Перси незаметно выскользнули из дома Рубинии Редклифф.
У мужчины были белоснежные волосы. Одет он был в строгую униформу. Несмотря на то что я ещё ни разу не разговаривала с ним, я, тем не менее, знала, что его зовут мистер Ситон, и что он дворецкий лорда Эшфорда.
– Здравствуйте, мистер Ситон! Пожалуйста, простите за беспокойство. Я Эми Ферн, – представилась я. – Можно мне, пожалуйста, попасть к Финну. Финну Пирсу?
Дворецкий поднял бровь и скептически осмотрел меня и Перси.
– Насколько я знаю, молодой человек здесь работает, а не принимает гостей. – Он сказал это так вежливо и нейтрально, будто объяснял дорогу до Лондона.
– Да, знаю! Я отвлекла бы его совсем ненадолго, но если нельзя, тогда… окей… эм… да, тогда я лучше пойду.
Я уже развернулась, чтобы пуститься в обратный путь, когда меня остановил знакомый голос.
– Что такое, Ситон? – Я обернулась и увидела приближавшихся лорда и леди Эшфорд. Его светлость сидел в древнем инвалидном кресле из дерева и лозы, а его жена толкала его. Его вытянутая правая нога покоилась на чём-то вроде подставки, а лежащую на ней ступню затянули в эластичный чулок. Ой-ой, значит, его падение имело более тяжёлые последствия, чем показалось вчера.
– Доброе утро! – поздоровалась я.
Вероятно, его светлости бросился в глаза мой взгляд, полный ужаса, и он вздохнул:
– Пожалуйста, не обращай внимания на инвалидное кресло. Для поддержки мне хватило бы и трости, но жена настаивает на том, чтобы толкать меня в этом монстре из прошлого столетия по мировой истории.
– Привет, Эми! – Леди Эшфорд дружелюбно мне улыбнулась. Сегодня она снова выглядела, как Одри Хепберн. Изящной и хрупкой. Волосы она гладко зачесала назад и собрала на затылке. Хотя её костюм-двойка и юбка точно знавали лучшие дни, она выглядела невероятно элегантно. Не то, чтобы ей приходилось беспокоиться о деньгах. Она просто была очень экономной и скромной. Как и её муж. Большинство курток лорда Эшфорда были подлатанными, на них красовались кожаные заплатки, и казались они уже довольно старыми. Он был идеальным лордом, она – идеальной леди, но не высокомерного типа. Нет, совсем нет. Они не считали себя выше других и каждый год жертвовали кучу денег на детские сады, больницы или детей в беде. Каждый раз, когда я видела их вместе, я долго не могла оторвать от них взгляда. Они всегда улыбались друг другу, держались за руки и следили за тем, чтобы у окружающих всё было хорошо. Так выглядела настоящая любовь, которой исполнилось уже больше пятидесяти лет.
– Не будь таким упрямым, Генри! – пожурила мужа леди Эшфорд. – У тебя действительно сильное растяжение. Твою лодыжку нужно щадить.
– Эта дурацкая кроличья нора, – выругался лорд Эшфорд. – Я уже тысячу раз говорил нашему садовнику что-нибудь предпринять против этого нашествия. Беда редко приходит одна.
Леди Эшфорд тяжело вздохнула.
– Ах, боже. Да. Бедная Рубиния Редклифф. Это трагедия. Я всю ночь не смыкала глаз. И конечно же, это должно было произойти именно на празднике.
Последовала долгая пауза, которую закончил Ситон, вежливо откашлявшись.
– Чем я могу помочь тебе, Эми? – Кряхтя, лорд Эшфорд выпрямился в кресле.
– Я бы хотела увидеть Финна. Если можно.
Вообще-то на лице лорда Эшфорда появился только проблеск понимающей улыбки, но от меня он не укрылся, и в тот же момент моё лицо запылало. Я же говорила: синдром розового грейпфрута. Ненавижу!
– Ситон?
– Да, ваша светлость?
– Пожалуйста, проводите Эми в библиотеку.
Ситон почтительно склонил голову.
– Конечно, ваша светлость!
– Но не отвлекай его от работы слишком долго! – крикнул мне вслед лорд Эшфорд, когда Ситон указал рукой направление и пошёл передо мной с высоко поднятой головой.
– Не буду! – быстро крикнула я и поспешила за Ситоном.
Каждый, кто смотрел «Аббатство Даунтон», имеет примерное представление, как выглядит правильная усадьба изнутри. Мои кроссовки поскрипывали по мраморному каменному полу, пока Ситон вёл нас с Перси через невероятный холл. Мой терьер с любопытством принюхивался. А я совершенно не знала, на что смотреть в первую очередь: на высокие потолки, мраморные колонны или деревянную лестницу, покрытую ковром и шириной не уступающую Харбор-роуд. Я не переставала восхищаться и ещё дольше дивилась бы этому великолепию, но Ситон слишком быстро дошёл до гигантских дверей, открыл их и отступил в сторону:
– Финн, к тебе Эми Ферн.
После того как я зашла в комнату, ах, какая там комната, в зал со всеми этими книгами, Ситон кивнул, развернулся на каблуках и закрыл за собой дверь. Когда я увидела всё это в солнечном свете, падавшем сквозь ставни, у меня перехватило дыхание. Потолок, полки – всё было сделано из великолепного благородного дерева. И от пола до потолка ничего, кроме книг. Книги. Книги. Книги. Кажется, я попала на небеса. И ни одной смехотворной карманной книжонки. Здесь стояли фолианты в кожаных переплётах, некоторые из которых наверняка были покрыты золотом. Они выглядели такими ценными, что в других местах они хранились бы только в закрытых стеклянных витринах. К стенам с полками прислонялись высокие лестницы. И на одной из них я обнаружила Финна. Он засунул карандаш за правое ухо и как раз вытаскивал одну из книг.
– Эми? – Он удивлённо смотрел на меня.
Какая-то часть меня совершила радостный кульбит. Моему сердцу стало очень тепло, при этом оно колотилось, как после пробежки. Финн и я наедине. В одной комнате. В первый раз. Ух ты!
Но при этом внутренний голос, убедительно настраивающий меня против него, тоже никуда не делся.
«Он не убийца!» – попыталась успокоить я себя.
– Привет, – буркнула я, при этом заметив, как моё лицо заливается пунцовым цветом. Не помогает. Совсем не помогает.
Я встряхнулась и указала на множество книг вокруг себя.
– Классные книги! – Мой голос дрожал. Как я ни старалась, у меня не получалось взять его под контроль. – Твои родители сказали, что ты здесь, и… – Я смущённо почесала шею. – И что ты здесь делаешь… Ну, с книгами. И тогда я подумала, загляну-ка я посмотреть на книги!
Финн молча спустился по лестнице. Он подошёл ближе и вопросительно посмотрел на меня, подняв брови. Если есть что-то, что меня полностью выбивает из колеи, то это молчание. Поэтому я просто болтала дальше.
– Ну вот, и… – я указала на Перси, который уселся передо мной и обнюхивал штанину Финна… – и мне всё равно нужно было погулять с Перси.
Пёс прекратил своё занятие и бросил на меня недовольный взгляд. Я и сама знала, насколько глупо звучало это объяснение. Финн молча прошёл к письменному столу у окна, вытащил карандаш из-за уха, открыл впечатляющего размера книгу и записал что-то в большую тетрадь, которая лежала перед ним.
– Ты вчера была в лабиринте, – сказал он мне через плечо.
Я сжала губы. Всё пропало! Отрицать бесполезно.
– Я прав? – Финн отложил карандаш, повернулся и, скрестив руки на груди, посмотрел мне прямо в глаза. – Я сразу понял, что ты соврала.
О боже. Мне тут же стало плохо! Охотнее всего я бы просто убежала, но ноги меня не слушались. Что он сейчас скажет? «Прекрати преследовать меня!» или «Сколько ты успела подслушать?».
Глава 14
Неожиданно я увидела их. На его правой руке. И не смогла отвести взгляда. Свежие порезы на обратной стороне ладони и костяшках пальцев. Порезы. Разбитое стекло. Красные капли на белом мраморе.
– Вчера ночью кто-то вломился к миссис Редклифф. – Я сама не узнала собственный голос, таким серьёзным, твёрдым и взрослым он прозвучал в моих ушах. Понятия не имею, откуда взялись храбрость и спокойствие для этой атаки. Наверное, дело было в том, что в тактике я совсем не смыслила. И моё поведение послужило тому доказательством.
Финн поднял руку и повертел ею туда-сюда.
– Да, знаю!
Теперь он перевёл свои сверкающие голубые гипнотические глаза на меня. Его голос был не громче дуновения ветра, когда он признался:
– Это сделал я.
Как камень, падающий в пучину с выдолбленной морем скалы, я плюхнулась в винно-красное кожаное кресло. Когда дурное предчувствие оказывается оправданным, это выбивает из колеи. Мысли помчались наперегонки, а сердце забилось неровными скачками. Симпатия, страх, неуверенность, ужас, доверие, паника – всё это вело во мне ожесточённую борьбу.
– Не делай неправильных выводов, Эми! – С лицом белым как мел Финн подошёл ко мне. Он попытался взять меня за руку, но я непроизвольно отшатнулась. В следующий миг Перси втиснулся передо мной, защищая. Он тихо, но очень угрожающе заворчал. Финн тут же отпустил меня и отступил, подняв руки.
– Окей, я знаю, что это преступление, и поэтому чувствую себя довольно жалко, но у меня были на то основания. Я не мог не сделать этого. Пожалуйста, позволь мне объяснить.
Я даже не знала, что чувствовать. Как я могла понять, что ответить на его просьбу?
Я молчала, а он медленно отступал, пока не наткнулся спиной на край письменного стола.
– Просто выслушай меня!
Неспособная говорить, я молча кивнула. Финн глубоко вдохнул и начал. Получился длинный и подробный рассказ.
Как выяснилось, я верно догадалась о многих событиях в его истории. Финн подделал письмо в Академию. Потому что Рубиния Редклифф, несмотря на постоянные обещания, из раза в раз откладывала написание рекомендации. Испугавшись, что она пропустит крайний срок подачи заявлений на следующий семестр, после одного из занятий музыкой он украл у неё лист писчей бумаги, написал письмо и подделал её подпись.
– Я знаю, что это был глупый поступок! Полное сумасшествие. Но тогда это казалось мне действительно хорошей идеей, – объяснял Финн, отчаянно ероша свои светлые волосы. – Я так мечтал о поступлении и не хотел терять целый год только потому, что она пропустит срок рекомендации. Я исходил из того, что она собирается помочь мне. И тогда вся эта история с подделкой оказалась бы не так плоха. Конечно, рано или поздно она всплыла бы. Так или иначе. Но я решил, мы однажды просто посмеёмся над этим. Я даже представить себе не мог, что миссис Редклифф и не собиралась писать для меня рекомендательное письмо. К такому повороту я был не готов!
Я молчала.
Даже в том, чем в конце концов обернулось дело, я оказалась права.
Письмо из Академии в пятницу сработало, как пусковой механизм. Пока я тренировала гаммы, Рубиния ругала Финна по телефону.
– Она кричала, что собирается написать правду в Академию, поговорить с моими родителями и дать объявление в газете, – сообщил Финн глухим голосом, опустив голову и плечи. – Но она собиралась дождаться празднования пятисотлетия. Это было великодушно с её стороны. Вероятно, она не хотела портить моим родителям праздник. Но я переживал, что именно там она и собиралась всё рассказать. Поэтому я даже не решился играть перед публикой. Позже я всё же передумал. «Поговори с ней ещё раз! По крайней мере, попробуй», – сказал я себе и пробрался на праздник. Сначала я понаблюдал за нею…
Ага! Поэтому я и видела его васильково-синюю толстовку в лавровишне, пока Рубиния Редклифф стреляла в тире!
– Я хотел дождаться подходящего момента. Я хотел поговорить с ней наедине. Это и привело к спору в лабиринте. Я умолял её понять меня и пытался всё объяснить. Но она даже не слушала меня. Она только сказала, что я стал её крупнейшим разочарованием и слишком далеко зашёл, что письмо в Академию она уже написала и собиралась отправить его в понедельник. Я чувствовал себя ужасно! Я погрузился в отчаяние. Мне было так стыдно. Мои родители всё-таки так гордились мной… Какое-то время я просто бесцельно бродил вокруг. Потом случай привёл меня в Бухту контрабандиста, и там я увидел её. «Хуже быть просто не может», – сказал я себе и стал спускаться, чтобы ещё раз попробовать обратиться к её человечности. Но когда я спустился… она уже… она уже была мертва!
Финн глубоко вдохнул. Я жевала нижнюю губу и всё ещё не знала, что ответить. Гнетуще долго стояла мёртвая тишина.
– А что насчёт печенья? – наконец тихо спросила я. – Это ведь твоё, не так ли?
– Да. Я купил его в прошлые выходные в Лондоне.
Он оттолкнулся от письменного стола и подошёл, с руками глубоко в карманах джинсов, к одной из больших двустворчатых дверей. Его взгляд блуждал по парку рядом с поместьем.
– Из-за всей этой истории мой желудок как будто сжался. Я просто не мог ничего есть. При этом мне было очень плохо. Поэтому я взял с собой печенье. Но я не съел ни кусочка. Когда я подошёл к миссис Редклифф, и мне стало ясно, что она… что она мертва, упаковка выскользнула из моей руки и упала на песок. Угощение для чаек.
Хорошо, что он стоял ко мне спиной, потому что иначе мне не помогло бы всё моё жалкое мужество, собранное с таким трудом. Иначе я никогда бы не посмела сказать то, что я должна была сказать именно сейчас, чтобы эти слова перестали душить меня.
– Бабушка думает, что Рубинию Редклифф убили. И именно… этим печеньем.
Как в замедленной съёмке, Финн повернулся ко мне, и я вздрогнула, таким смертельно бледным стало его лицо. О господи, лишь бы я не оказалась права!
– Что? – Из-за потрясения его голос прозвучал тихо, словно дуновение слабого ветра. – И теперь ты думаешь… Что я мог?..
Бессильно он указал пальцем на свою грудь.
Это чуть не разорвало моё сердце.
– Эми! – задыхаясь, воскликнул он. – Она уже умерла, когда я пришёл. Я ничего не сделал Рубинии Редклифф. Клянусь в этом жизнью моих родителей! – Он поднял правую руку в клятвенном жесте.
– Я знаю! – И неожиданно я поняла, что действительно уверена в этом.
Финн был невиновен. Но ещё один вопрос у меня оставался.
– Ты всё ещё не сказал мне, почему ты вломился к ней.
– Ну, из-за письма в Академию. Оно же лежало в её доме. Мне было невероятно страшно, что его кто-то найдёт и прочитает. Ну, Эшфорд – всё-таки деревня. Все сплетничают со страшной силой. Я хотел избавить родителей от позора, чтобы никто не показывал на меня пальцем и не называл меня обманщиком. Понимаешь?
Когда я кивнула, он продолжил:
– Вчера ночью я проскользнул к ней в дом. Ты представить не можешь, как я был благодарен природе за туман! Я выбил стекло, открыл дверь изнутри, забрался внутрь и… не нашёл письма в Академию. – Он поник и снова взъерошил волосы. – Она соврала. Она уже отправила его!
– Погоди. – Мне нужно было немного подумать. – А дверь на террасу? Её ты тоже открыл?
– Какая дверь на террасу?
– Ну, у Рубинии Редклифф. Её взломали.
Финн смотрел на меня с таким непониманием, будто последнее предложение я сказала на смеси китайского с русским.
– Это… это был не я! – пробормотал он. – Честное слово! Я не отходил от входной двери!
– Странно! – Я растерянно почесала голову. – А дневник Баттерфляй Редклифф? Его взял ты?
– Кто такая, ради всех святых, Баттерфляй Редклифф? И почему я должен был стащить её дневник?
– Мать Рубинии, – объяснила я.
– Без понятия, Эми! Моя голова забита другими заботами, и для какого-то дурацкого дневника там нет места. – Финн запрокинул голову, закрыл глаза и вцепился в волосы руками. – Насколько я понимаю, скоро я буду разоблачён. Может быть, уже завтра, самое позднее – послезавтра, это ужасное письмо прибудет в Лондонскую академию. Ты знаешь, какую волну оно поднимет? О моей карьере пианиста можно будет забыть. А родители… об этом вообще страшно подумать!
Финн отвернулся. Его плечи затряслись. Это что, слеза упала на паркетный пол? Я ничего не могла с собой поделать. Я должна была подойти к нему. Мои пальцы дрожали, когда я осторожно положила руку на его плечо.
– Она не отправила письмо!
Финн недоверчиво повернулся ко мне.
– Откуда ты можешь знать? – воскликнул он.
– Потому что оно у меня! По крайней мере, было, пока я не разорвала его на тысячу кусочков и не смыла в унитаз, – теперь наступила моя очередь рассказывать. С каждым моим словом улыбка на его лице становилась всё более сияющей.
– Эми! – радостно вскричал он, когда я закончила. Он обнял меня и неистово закружил. – Ты моё спасение!
Я закрыла глаза, вдыхая его запах и наслаждаясь каждой секундой. Вот оно, настоящее счастье!
– Теперь всё хорошо! Снова всё хорошо, Эми! – повторял он опять и опять. Неожиданно он осознал, что делает, и смущённо поставил меня на землю.
– К сожалению, не всё, – поколебавшись, призналась я. Я не могла посмотреть ему в глаза. – Моя бабушка никуда не делась. К сожалению, она твердокаменно уверена в том, что это был не несчастный случай, а убийство. И она решительно вознамерилась найти убийцу. Стоит ей догадаться, кому принадлежала упаковка печенья, и как-нибудь узнать о твоём споре с Рубинией Редклифф, тогда я полагаю…
– …что она объявит убийцей меня, – закончил мою мысль Финн.
– Вот именно. И хуже всего то… – Я запнулась. – Думаю, она права. Я имею в виду, что это было убийство. Не то, что преступник ты, – быстро добавила я. – Рубинию Редклифф, скорее всего, убили. В Эшфорде на свободе гуляет убийца. И его нужно найти, прежде чем бабушка или кто-нибудь ещё решит арестовать тебя!
– Мы? Ты имеешь в виду, что ты хочешь помочь мне? – Улыбка мелькнула на его лице. – Мы с тобой будем, как герои «Трёх вопросительных знаков»
[15]? Как Шерлок Холмс и доктор Ватсон? Тогда, чур, я Холмс!
– Хорошо, Холмс!
Мы улыбнулись друг другу, и неожиданно всё стало понятно. На то время, которое понадобится нам для поиска убийцы, мы станем командой.
Это было неописуемо прекрасно.
– Бабушка говорит, важны мотив и возможность, – сказала я и начала бесцельно расхаживать по библиотеке. Ходьба помогает мыслительному процессу. – У кого был мотив? У кого была возможность? Кто ненавидел Рубинию Редклифф так сильно, что мог, ну… ты знаешь?
То, что я говорила, звучало в моих ушах уже довольно профессионально.
В этот момент мой телефон зажужжал, как разозлённый пчелиный рой. Блуждая по библиотеке, я случайно поймала сеть возле одной из створчатых дверей. Пять пропущенных вызовов от бабушки и семь сообщений в WhatsApp, пришедших друг за другом.
«Нам здесь срочно нужна помощь!!! Ты допросила Финна? БК».
– Бабушке нужна моя помощь. Мне нужно идти. Лучше приходи в «Маленькие сокровища», когда закончишь здесь. Там у нас будет военный совет.
– Хорошая идея! – кивнул Финн.
– И эээ… ещё кое-что. Может, ты заметил в бухте что-нибудь подозрительное? Или кого-нибудь?
Финн заколебался.
– Действительно, там внизу с Рубинией кое-кто был.
И именно в этот момент в дверь постучали!
Она распахнулась, и вошёл Ситон, направившись ко мне с телефоном на подносе.
– Твоя бабушка!
– Бабушка, я только сейчас получила твоё сообщение! – прокричала я в трубку. – Я уже в пути!
– Пожалуйста, поторопись, здесь творится чёрт знает что! – Звучало так, будто бабушка звонила из зоны вылета аэропорта Хитроу.
– Хорошо! – Вообще-то я рассчитывала на то, что Ситон уйдёт вместе с телефоном, но вместо этого он остался стоять рядом со мной. В конце концов, он прогнусавил:
– Значит, я могу проводить тебя до двери?
Что мне ещё оставалось? Только последовать за ним. У двери я ещё раз повернулась к Финну.
– Кто? – Одними губами я задала вопрос, обжигавший мой язык.
– Алисия Майлз, – беззвучно ответил Финн.
Алисия Майлз уже целый год служила управляющей в имении Эшфорд-Хаус. Больше я о ней ничего не знала. Но её имя очень скоро встретится мне ещё раз. Но об этом позже…
Глава 15
В следующие дни в Эшфорд-он-Си царило абсолютное безумие. Смерть Рубинии Редклифф привлекла так много репортёров, телевизионных команд и фанатов со всего мира, что отели и пабы даже в близлежайших деревнях были забронированы.
Наступило время Дункана Харди. В фанатах и журналистах, совершавших паломничество к дому Рубинии, он нашёл свою благодарную публику. Не проходило ни дня, когда о нём не упоминали в прессе. Как в местной газете, так и в «Таймс» писали о муже великой Рубинии Редклифф, которого долго скрывали от публики. Для фотографий он подбирал выражение лица так, чтобы оно соответствовало содержанию статьи. То он играл роль горюющего вдовца. То блистательного актёра. То серьёзного автора ожидаемой всеми разоблачительной биографии Рубинии.
Эндрю, бабушка и я работали в пекарне в две смены. Финн в тот день тоже не смог прийти в «Маленькие сокровища», как обещал, а взамен прислал мне сообщение, что должен помочь родителям. Лорд Эшфорд даже предоставил ему что-то вроде отпуска, чтобы он мог поработать в «Отдыхе контрабандиста».
– Когда старую добрую Рубинию опустят в землю, сюда вернётся нормальная жизнь, – с надеждой сообщила бабушка однажды вечером, выпроводив за дверь последнего репортёра.
Наше расследование было поставлено на паузу. Мы успевали только разливать чай, печь пироги и подавать их. Так, по крайней мере, казалось. Но только казалось. Бабушка жадно впитала каждое слово моего отчёта о взломе и о том, что я могла рассказать о своём расследовании в поместье. Мне хватило одного взгляда на неё, и я уже знала, что происходит. Пока она замешивала тесто для сконов и рассчитывала покупателей, в её мыслях кипела работа, словно в каменоломне. Несмотря на то что мы не могли оставить нашу чайную даже на минуту, она шла по следу убийцы. Это было ясно, как день.
Только через неделю после смерти Рубинии Редклифф это, наконец, случилось: её похоронили в присутствии поклонников и мировой прессы на кладбище Эшфорда-он-Си. Могилу накрыло целое море цветов. Мэтью Кэмпбелл, наш викарий, прочитал красивую проповедь, и, хотя я на самом деле не очень-то любила Рубинию Редклифф, во время таинства мне на глаза навернулись слёзы. Бабушка проявляла меньше эмоций. Спрятав взгляд за солнечными очками, она осматривала жителей Эшфорда.
– Кто же из вас это был? – тихо бормотала она себе под нос.
Опираясь на трость, в сопровождении жены, лорд Эшфорд, хромая, подошёл к могиле следом за Дунканом Харди как глава нашего деревенского сообщества. Лорд перекрестился и бросил лопатку подготовленной земли на гроб. За ним последовала бесконечная процессия более или менее горюющих людей. Алисия Майлз рыдала в три ручья, в то время как Сэмюель Арчер удовлетворился коротким кивком в направлении могилы и даже не вынул рук из карманов. Поскольку солнце в этот день светило необычно ярко, я искала защиты под одной из больших плакучих ив. К сожалению, я легко обгораю и покрываюсь веснушками!
Стоило мне остаться одной, свисающие ветви зашуршали, и неожиданно возник Финн.
– Привет! – заулыбалась я.
– Эми, мне так страшно! – выпалил он.
– Что-то случилось? – Я действительно испугалась.
– Мне позвонили из Академии и пригласили на прослушивание.
– Но это же… – «вообще-то очень классно», хотела сказать я. Хотя, конечно, это было не совсем так. Финн получил приглашение с помощью жульничества. Рано или поздно ему придётся сказать правду о рекомендательном письме. Но только сейчас он этого сделать не мог, не навредив себе. Сначала нужно найти и поймать настоящего убийцу. Тем не менее, я не понимала его паники.
– Они что-то подозревают! – выпалил он.
– А теперь по порядку, – кинув взгляд через плечо, я убедилась, что поблизости никого нет.
– Женщина, позвонившая мне, слегка посмеялась над тем, что рекомендательное письмо Рубинии Редклифф напечатано на компьютере. Она сказала что-то вроде: «Значит, она всё же поняла, что наступил двадцать первый век!» Очевидно, миссис Редклифф писала все письма от руки. Этого я не знал.
– Что? – воскликнула я слишком громко, а в следующую секунду добавила шёпотом: – Кто сейчас вообще пишет письма от руки?
Но поразмыслив, я вспомнила, что видела её последнее письмо собственными глазами.
– Рубиния Редклифф, очевидно! – прошипел Финн.
– Кто же ещё! Но это вообще ничего не значит, – добавила я быстро, хотя мне тоже стало неуютно.
– Если бы здесь не было этого репортёра, Эми… Мои родители, конечно, рассказывают каждому в пабе о том, что знаменитая Рубиния Редклифф порекомендовала меня в Академию, что меня пригласили туда на прослушивание… и тогда репортёр «Дэйли Мэйн
[16]» решил написать большую статью о Рубинии и обо мне. Под девизом: «Звезда и её наследие», – Финн с отчаянием посмотрел на меня. – Что, если он задаст вопрос в Академии, те всё разболтают, и он что-нибудь заподозрит?
– Этого не случится! – сказала я, думая совсем иначе. Пора продолжать наше расследование.
То же самое сказала мне бабушка тем же вечером. Журналисты, телевизионщики и фанаты после похорон отправились восвояси, и в Эшфорд медленно возвращалось что-то вроде нормальной жизни. А это значило, что сегодня, как и в каждый первый вторник месяца, ровно в восемь вечера в «Маленьких сокровищах» собирались члены «Эшфордского клуба преступлений и убийств». Встретившись, все заговорили одновременно. А речь шла только об одном: о похоронах Рубинии Редклифф. И в этот раз я не стала прятаться, а вместе с Перси присоединилась к компании, широко раскрыв глаза и уши.
– Могли ли вы представить себе, что она была замужем? – болтала Софи. – Этот парень выглядит чертовски хорошо. Даже чёрный траурный костюм ему невероятно идёт. Этого Адониса я бы уж точно не скрывала!
«Для жены викария довольно сильное замечание», – подумала я.
– О нет, ещё как скрывала бы! – с уверенностью ответила Дороти. – Я поискала о нём информацию в сети. Он, конечно, симпатичный, но самовлюблённый, как павлин, и к тому же хвастливый и ужасно противный. Такого мужа можно только стыдиться. Пару лет назад он даже сотрудничал с одним непристойным реалити-шоу.
– Как вы думаете? Как велико состояние Рубинии Редклифф? – включилась в беседу Лидия.
– Неприлично велико! – оценила Софи.
– А вы заметили, как убивалась Алисия Майлз? И это уж точно не из-за траура по Рубинии, – прочавкала Калинда. Подняв руку, она попросила подождать, пока она прожуёт до конца кусок куриного сэндвича с карри. – За этим прячется что-то другое! Говорю вам!..
Алисия Майлз! Это было ключевое слово. Я заметила, как бабушка навострила уши.
– Когда Алисия приехала, ну, в Эшфорд… – сказала Калинда, вытирая каждый палец о свою салфетку. Она сделала паузу, чтобы глотнуть чая с жасмином, прежде чем продолжить: – Итак, когда Алисия Майлз приехала сюда год назад, она была совсем уж серой мышью. Вы не находите?
Все кивнули.
– Но в один прекрасный день она пришла в мой салон, болтала без умолку, отпустила светлые прядки и попросила стрижку удлинённый боб. Неожиданно она перестала носить скучные костюмы из твида, её стиль будто сошёл со страниц Vogue. Следовательно?.. – спросила она всех.
Лидия Скотт, эксперт по медицинским романам и любовным делам, вздохнув, предложила самый логичный ответ:
– Она влюбилась!
– Вот именно! – подтвердила Калинда.
Как можно незаметнее я посмотрела на себя. Что если Калинда и меня раскусила? Я тоже недавно постриглась, выпросила у бабушки парочку новых шмоток и стала заниматься музыкой. Очевидно, это была распространённая модель поведения. Но поскольку никто не обращал на меня внимания и не поднимал брови, разглядывая меня, я с облегчением выдохнула.
– А дальше самое интересное! – Сэндвич завис в воздухе на полпути ко рту Калинды. – В понедельник перед празднованием пятисотлетия она стояла ровно в девять утра перед моим салоном. Заняла меня ненадолго, скажу я вам. Заказала очень короткую стрижку пикси.
Калинда снова с аппетитом откусила от сэндвича.
– Которая ей, кстати, фантастически идёт, – заметила Дороти и ухватилась за сэндвич с лососем.
Все понимающе забормотали. Поведение Алисии Майлз, казалось, о чём-то говорит. Только о чём?
За расшифровку снова взялась Лидия.
– Значит, они разошлись. Когда отношения разваливаются, за это всегда расплачиваются волосы, – сочувственным жестом она положила руку на грудь.
– А кто же был её таинственным возлюбленным? – с любопытством спросила Софи.
– Я не хочу распускать сплетни… – медленно начала Мередит, но тут же принялась распускать их, – но пару недель назад я видела Алисию Майлз вместе с мужчиной на береговой тропинке. Они шли в направлении Бухты контрабандиста.
– С кем? – Лидия даже привстала с места.
Мередит пожала плечами.
– Даже представить не могу. Шёл дождь. Они гуляли с зонтом для гольфа. Ну, вы знаете, порядочного размера. Она присела завязать шнурки. Тогда я её и узнала, но он всё время был скрыт зонтом. Я только и слышала, что его голос.
– Может, она встречалась с лордом Эшфордом? – В ужасе от собственного предположения, Дороти прикрыла рот рукой.
Лидия покачала головой и прошептала:
– Он же старше её, больше чем в два раза!
– Когда это кого-то останавливало? Он был бы не первым, чья возлюбленная годилась бы ему в дочери, – сообщила бабушка. – Но нет, я так не думаю.
Здесь я решительно согласилась с бабушкой. Лорд Эшфорд никогда бы не изменил своей жене. Никогда. Исключено.
– Ах, божечки, я совсем забыла. – Софи захлопала в ладоши. – Хотите знать, что выяснилось при вскрытии?
Подстёгнутая торопливыми кивками, она действительно вошла в раж:
– Так я и думала. Сержант Оакс рассказал Мэтью за кофе после похорон. Я всё время удивляюсь, как мой муж умудряется хранить тайну исповеди. Он болтает вообще-то как минимум так же охотно, как я. Ну да, когда ему говоришь, что это тайна, тогда он может держать язык за зубами. Но в противном случае… Но это не важно! В любом случае, Мэтью тут же мне всё разболтал, едва мы распрощались с горюющим сообществом.
– И? – Бабушка по-королевски сохранила спокойное лицо. Даже я не могла понять, что происходит у неё внутри. Хотя наверняка её нервы были натянуты, как тетива.
– Фун-дук! – сообщила Софи, выделяя каждый слог. – У неё случился анафилактический шок. Действительно, трагический несчастный случай! Будто бы Рубиния догадывалась о своём конце.
Это заявление сменилось благоговейным молчанием, пока его не прервала Лидия.
– Что ты на это скажешь, Кларисса?
– Я никогда не оспаривала того, что Рубиния умерла от анафилактического шока, вызванного употреблением фундука. Только предположение, что это несчастный случай, – полная чепуха.
– Ты что, держишься за свою теорию про убийство?
– Именно! Вы мне не верите, но я знаю то, что знаю. Хитрый убийца бродит по Эшфорд-он-Си, и мы с Эми выведем его на чистую воду!
– Ставлю один к десяти, что вы на ложном пути. Это был несчастный случай! – Лидия с вызовом протянула бабушке правую руку.
Без колебаний бабушка ударила по её ладони своей:
– Вызов принят.
Эта ситуация напомнила мне о Филеасе Фогге, когда тот поставил в Клубе английских джентльменов в Лондоне всё своё состояние на то, что сможет обогнуть земной шар за восемьдесят дней… Пустяки по сравнению с тем, что предстояло нам.
Глава 16
– И ты уверена, что можешь просто так зайти сюда?
Это случилось на следующее утро. Финн, Перси и я стояли перед кабинетом Алисии Майлз в большом зале поместья Эшфорд-Хаус.
– Мне вообще-то надо быть в библиотеке и каталогизировать книги.
– Они от тебя не сбегут. Это ненадолго! – возразила я, хотя всё во мне молило о побеге. Я чувствовала себя гораздо хуже, чем в день, когда я провожала бабушку в «Отдых контрабандиста», чтобы допросить Сару Данн. Но… Плохо мне было бы при любом раскладе… Бабушка всегда могла похвастаться хорошим чутьём. Наблюдения Финна в бухте плюс сообщение Калинды позволяли сделать только одно заключение: кому-то нужно прощупать Алисию Майлз. Единственной глупостью стало решение бабушки, что этим кем-то должна быть я.
– Она подозреваемая, и мы должны с чего-то начать.
Финн беспокойно переминался с ноги на ногу рядом со мной.
– Ну, тогда пошли! – прошептал он. Я уже подняла руку, чтобы постучать, когда звуки рыданий за дверью заставили меня заколебаться. Перси навострил уши. Конечно, он услышал это задолго до меня. За дверью кто-то разговаривал. Я посмотрела налево. Направо. Мои глаза пробежались по лестнице вверх. Мы были одни.
– Что случилось? – с тревогой прошептал Финн. Я приложила указательный палец к губам и прижала ухо к двери. Финн последовал моему примеру и то, что мы услышали, оказалось сродни выигрышу в лотерею.
– Пожалуйста, давай встретимся хоть раз. Больше я ни о чём не прошу! – умоляла Алисия Майлз.
Последовала пауза.
– Да. Да, я знаю! – всхлипнула она. – Но ради нашего прошлого…
Снова последовала тишина.
– Она говорит по телефону! – прошептал Финн мне на ухо, но это я поняла и так. Я кивнула. Но с кем?
– Но она больше не вернётся! Ты не понимаешь этого? Она мертва, мертва, мертва! – рыдала Алисия Майлз. – Но я жива и люблю тебя! Я всё для тебя сделаю! ВСЁ!.. Нет, не клади трубку… Алло?.. Алло?
Значит, Калинда права. Здесь замешан мужчина. И всё говорило о том, что мы оказались в нужное время в нужном месте. Я ещё раз глубоко вздохнула и постучалась.
Крика «Войдите» пришлось подождать, и, когда он всё же раздался, голос Алисии Майлз звучал довольно сипло.
Мы вошли в изысканно обставленный кабинет с кожаным диваном, глобусом, книгами, бумагами и компьютером на древнем громоздком письменном столе, за которым изящная Алисия Майлз утопала в огромном кресле, как кукла.
– Доброе утро, миссис Майлз, – поздоровалась я. Перед ней на столе лежал сотовый. Светящийся экран показывал диалоговое окно в WhatsApp. Мы помешали ей писать сообщение. Кому? Когда она заметила, куда я смотрю – к сожалению, с этого расстояния невозможно было разглядеть адресата. – Она поспешно выключила экран.
Алисия выдавила вымученную улыбку.
– Привет! – помахал ей Финн.
– Чем я могу вам помочь? – Я успела заметить носовой платок, который она использовала, чтобы прочистить нос, когда мы вошли, а сейчас торопливо прятала.
Я была готова провалиться сквозь землю от стыда, но нам требовались ответы, и поэтому я перешагнула через себя и начала этот неудобный разговор.
– Вы могли бы ответить нам на пару вопросов? – начала осторожно я и тихо добавила: – О Рубинии Редклифф.
– О Рубинии Редклифф? – Её взгляд неуверенно заметался между Финном и мной. Будто она держалась настороже. – Я почти не знала её.
– В день пятисотлетия, в день, когда миссис Редклифф… – Финн немного поколебался, – …умерла. Вы были в Бухте контрабандиста, и мы хотим знать, зачем.
Алисия Майлз схватила ручку и лихорадочно защёлкала стержнем.
– Кто это сказал? Кто говорит, что я там была?!
– Я! – ответил Финн с приторной улыбкой. – Я видел, как вы спорили.
Я, оторопев, посмотрела на Финна, потому что эту важную деталь он до сих пор не упоминал. Алисия Майлз с каждой секундой становилась всё подозрительней.
– Даже если так, каким образом это касается вас? – зашипела она.
Вот оно. Нам нужно выложить все карты.
– Мы думаем, что Рубинию Редклифф убили, – сказал Финн спокойно, будто он сообщал прогноз погоды в конце выпуска новостей.
– Это же… смешно! – пробормотала Алисия Майлз. – Это несчастный случай. Так говорит даже сержант Оакс!
– У нас есть причины предполагать, что он ошибается, – возразил Финн. И как он это сказал! Причины предполагать. Даже сам Шерлок Холмс не смог бы произнести эту фразу непринуждённее.
– Даже если так, – отрезала Алисия Майлз. – Я не имею к этому абсолютно никакого отношения. Да, мы спорили, тут ты верно заметил. Но на этом всё.
Почему-то она производила впечатление крысы, загнанной в угол.
– О чём же вы спорили? – решилась я на осторожное наступление.
Ножки тяжёлого стула, охнув, скрипнули по полу, когда Алисия возмущённо встала:
– Это моё личное дело, которое вас совсем не касается!
– Возможно, ваш спор касался мужчины? – Стрела Финна, очевидно, попала в «яблочко».
Алисия Майлз задрожала всем телом. Слёзы выступили на её глазах. Плечи задрожали, и она спрятала лицо в ладонях. Ей не нужно было больше ничего говорить. Её реакция послужила достаточным ответом. Она отвернулась к большому портрету маслом, изображавшему Вильяма Эшфорда.
– Уходите! – тихо всхлипнула она. – Пожалуйста!
– Последний вопрос, – потребовал Финн. – Что Рубиния Редклифф кинула вам под ноги?
Но тут не выдержала я.
– Пойдём! – прошептала я и вытащила Финна за рубашку из комнаты.
– Этого я не хотела! – вздохнула я несколько секунд спустя, когда дверь в библиотеку закрылась за Финном, Перси и мной. – Бедняжка совсем раздавлена!
– Мне тоже её жалко, – признался Финн и упал в кресло. – Но, если мы будем слишком деликатничать, то успеха не добьёмся.
Здесь он был прав. Я уселась в кресло напротив. Из-за слишком мягкого сердца я разрушила возможность узнать, что Рубиния Редклифф бросила под ноги Алисии Майлз. Мне действительно стоило быть потвёрже. Перси улёгся на моих ногах, и я со вздохом вытащила блокнот и ручку из рюкзака.
«Алисия Майлз» написала я на второй странице. Сразу под заголовком «Подозреваемые». На первой странице я вывела по-деловому угловатыми печатными буквами «Результаты расследования убийства Рубинии Редклифф».
– Я считаю её суперподозрительной, – радостно сообщил Финн, пока я записывала.