Вил перехватил его руку.

– У него руки как лед, – тихо сказал он. – Ему холодно. Очень холодно.

Глаза Сима испуганно забегали. Он отступил назад.

– Ну, ты это… осторожнее…

Но я уже не слушал его. Я зажмурился и связал пламя свечи с пламенем камина внизу. Потом аккуратно установил вторую связь, между кровью на щепке и кровью в моем теле. Это было почти то же самое, что я сделал тогда с каплей вина в «Эолиане». Ну, с той очевидной разницей, что мне совсем не хотелось, чтобы моя кровь закипела.

Поначалу я ощутил лишь легкое дуновение тепла, чего было совершенно недостаточно. Я сосредоточился сильнее и почувствовал, как все тело расслабилось от прилива теплоты. Я сидел с закрытыми глазами, полностью сконцентрировавшись на связываниях, пока не смог несколько раз как следует глубоко вздохнуть, без дрожи и судорог.

Я открыл глаза и увидел, что друзья выжидающе смотрят на меня. Я улыбнулся им.

– Все в порядке.

Однако не успел я это сказать, как меня прошиб пот. Мне вдруг сделалось слишком тепло, прямо до тошноты. Я разорвал обе связи с той поспешностью, с какой отдергиваешь руку от раскаленной печки.

Я еще несколько раз глубоко вздохнул, потом встал на ноги и подошел к окну. Распахнув его, я навалился на подоконник, наслаждаясь прохладным осенним воздухом, который пах палой листвой и надвигающимся дождем.

Надолго воцарилось молчание.

– Это выглядело как лихорадка заклинателя, – сказал Симмон. – Причем очень сильная.

– Это она и была, – сказал я.

– Может, твое тело просто утратило способность к темпогеруляции? – спросил Вилем.

– Терморегуляции, – машинально поправил его Сим.

– Большое вам спасибо, Игорь Николаевич! – сказал Егоров и направился к беседующим женщинам.

– Прошу меня простить, что я прерываю ваш разговор, – сказал он, обращаясь сразу к обеим дамам, – но у меня неотложное дело. Я из милиции, из уголовного розыска. Екатерина Анатольевна, мне надо с вами срочно поговорить по одному вопросу.

На лице балерины выразилась настороженность, которая обычно возникала на лицах людей, с которыми беседовал капитан Егоров.

– Хорошо, давайте поговорим, – сказала она. – Ты извини, Мила, мы потом обсудим этот вопрос.

Она встала, и они с Егоровым отошли от сцены в ту часть зала, где никого не было.

– Меня интересует человек, который оказывает услуги в качестве массажиста, – начал Егоров. – Если быть точным, то вот этот человек. Вы его знаете?

И он протянул балерине фоторобот. Женщина взяла листок, взглянула на него и уверенно кивнула.

– Да, это Игорь, – сказала она. – Он мне очень помог, когда у меня возникла проблема с позвоночником. Он настоящий мастер своего дела, снимает любые боли.

– А как зовут этого мастера?

– Ведь я вам только что сказала – его зовут Игорь.

– А фамилия?

– Фамилию я не знаю. Зачем? Она при массаже не требуется.

– А как вы нашли этого Игоря?

– Мне его кто-то рекомендовал. Кто-то из наших, театральных. Сейчас уже и не помню, кто именно.

– Екатерина Анатольевна, постарайтесь вспомнить, это важно, – попросил Егоров.

Балерина задумалась.

– Может, Ганская? – пробормотала она. – Нет, вроде не она… Или Даша Шувалова? Нет, и не Даша… Понимаете, это ведь уже давно было, вот я и не могу вспомнить.

– А как давно?

– В прошлом году мне Игоря рекомендовали. И он полгода мне помогал.

– Все-таки постарайтесь вспомнить, кто вам его рекомендовал.

Балерина снова задумалась… От напряжения у нее даже морщина на лбу обозначилась. И вдруг она всплеснула руками.

– Ага, и ожог через всю грудь – тоже от терморегуляции, – сказал я.

– Ожог? – переспросил Сим, склонив голову набок.

Я уже был мокрым от пота, так что был только рад случаю расстегнуть рубашку и стащить ее через голову. Рука от локтя до плеча и большая часть груди были багрового цвета, на моей бледной коже это особенно бросалось в глаза.

– Мола сказала, что это просто раздражение, а я нервничаю по пустякам, как бабка старая. Но до того, как я прыгнул в реку, этого не было.

Симмон наклонился, чтобы разглядеть ожог поближе.

– Я все-таки думаю, что это освобожденные начала, – сказал он. – Они иногда странные вещи с человеком творят. Вон у нас в прошлой четверти один э-лир напортачил с разделением. Так он почти два оборота не мог ни уснуть, ни взгляд сфокусировать.

Вилем плюхнулся на стул.

– Отчего человеку может сделаться холодно, потом жарко, потом опять холодно?

Сим натянуто улыбнулся.

– Звучит как загадка.

– Терпеть не могу загадок! – сказал я и протянул руку за рубашкой. Потом вскрикнул и схватился за обнаженный бицепс своей левой руки. Из-под пальцев выступила кровь.

Сим вскочил на ноги и принялся лихорадочно озираться, явно не зная, что делать.

Меня как будто пырнули невидимым ножом.

– Господь! Почернелый! Проклятье! – выдавил я сквозь стиснутые зубы. Потом оторвал руку от плеча и увидел, что на нем непонятно откуда появилась маленькая круглая ранка.

Симмон был в ужасе, глаза у него расширились, он зажимал рот обеими руками. Он сказал что-то, но я был слишком занят тем, чтобы сосредоточиться, и не слушал. К тому же я и так знал, что он говорит: «Малефиций». Ну конечно. Это было именно оно. Малефиций. По-простому – наведение порчи. Кто-то стремился меня погубить.

Я укрылся в «каменном сердце» и призвал на помощь весь свой алар.

Однако мой неведомый противник даром времени не терял. Я ощутил острую боль в груди, рядом с плечом. Кожа на этот раз осталась неповрежденной, но я увидел, как под ней расплывается темный синяк.

Я усилил свой алар, и следующий укол показался мне не болезненней щипка. Тогда я поспешно разделил свой разум натрое и две части полностью занял поддержанием оберегающего меня алара.

И только тогда осмелился перевести дух.

– Все в порядке.

Симмон издал смешок, переросший в рыдание. Он так и стоял, прикрывая рот ладонями.

– Ну как ты можешь так говорить? – с ужасом спросил он.

Я посмотрел на себя. Сквозь пальцы по-прежнему сочилась кровь, стекающая по руке.

– Да нет, правда, – сказал я ему. – Честное слово, Сим.

– Но это же малефиций! – сказал он. – Так просто не делают!

Я присел на кровать, зажимая рану.

– Думаю, мы видим перед собой вполне убедительное доказательство обратного.

Вилем тоже сел.

– Я согласен с Симмоном. Я бы в это ни за что не поверил.

Он сердито взмахнул рукой.

– В наше время арканисты так не делают! Это же безумие!

Он посмотрел на меня:

– Ты чего лыбишься?

– От облегчения, – честно ответил я. – А то я боялся, что кадмием потравился или подхватил какую-то заразу. А меня, значит, просто кто-то пытается убить!

– Но как такое может быть? – спросил Симмон. – Я не с точки зрения морали, но как кто-то мог завладеть твоей кровью или волосами?

Вилем посмотрел на Симмона:

– А что ты сделал с бинтами после того, как зашил его рану?

– Сжег, конечно! – обиделся Сим. – Что я, дурак, что ли?

Вил сделал успокаивающий жест.

– Я просто рассматриваю все возможные варианты. Медику, вероятно, тоже стоит исключить. Они очень внимательны к таким вещам.

Симмон встал.

– Надо кому-то рассказать!

Он посмотрел на Вилема:

– Как ты думаешь, Джеймисон в это время еще у себя?

– Сим, – сказал я, – давай обождем, а?

– Обождем? – спросил Симмон. – Зачем?

– У меня же нет никаких доказательств, кроме этих повреждений, – сказал я. – А это значит, что кому-то в медике придется меня осмотреть. А тогда…

Я, не переставая зажимать рану на руке, подвигал перевязанным локтем.

– Я подозрительно похож на человека, который третьего дня свалился с крыши!

Сим плюхнулся обратно на кровать.

– А что, только три дня прошло, да?

Я кивнул.

– Меня же вышибут. И еще у Молы будут неприятности из-за того, что она не упомянула о моих травмах. Магистр Арвил такого не прощает. Еще, чего доброго, и вы двое окажетесь замешаны. Только этого мне не хватало!

Мы помолчали. Единственным звуком был доносившийся снизу гам из общего зала.

– Имеет ли смысл обсуждать, чьих рук это дело? – спросил Сим.

– Амброзовых, – сказал я. – Снова Амброз! Думаю, он нашел следы моей крови на куске черепицы. Мне давно следовало об этом подумать.

– А откуда он может знать, что это твоя кровь? – спросил Симмон.

– Да потому, что я его ненавижу! – с горечью бросил я. – Конечно, он знает, что это был я!

Вил покачал головой:

– Нет. Это на него не похоже.

– Не похоже?! – переспросил Симмон. – Да ведь он же заставил ту женщину подсунуть Квоуту коринковый боб! Это ничем не лучше яда! И он же в прошлой четверти нанял тех головорезов, что напали на Квоута в переулке.

– Я о чем и говорю, – сказал Вилем. – Амброз сам ничего Квоуту не делает. Он устраивает так, чтобы с ним что-то сделали другие. Он нашел женщину, которая подсунула боб. Он заплатил громилам, чтобы тебя пырнули ножом. И я не думаю, что хотя бы это он сделал самолично. Бьюсь об заклад, он заставил это сделать кого-то другого.

– Без разницы! – сказал я. – Мы же знаем, что за этим стоит он.

Вилем нахмурился.

– Ты мыслишь нелогично. Дело не в том, что Амброз не гад. Он, конечно, гад. Но он умный гад. Он тщательно дистанцируется от всего, что творит.

Сим задумался.

– А знаешь, Вил в чем-то прав. Вон, когда тебя наняли музыкантом в «Лошадь и четверку», он не стал сам покупать этот трактир, чтобы выгнать тебя. Он заставил это сделать зятя барона Петре. А он тут как бы и ни при чем.

– Так ведь и тут он как бы ни при чем, – возразил я. – В этом весь смысл симпатии. Это непрямое воздействие.

Вил снова покачал головой.

– Если тебя прирежут в глухом проулке, все будут шокированы. Но такое случается сплошь и рядом. А если ты прилюдно рухнешь на пол и начнешь истекать кровью из-за малефиция? Все придут в ужас. Магистры отменят занятия. Богатые купцы и аристократы прослышат об этом и заберут из университета своих детей. Сюда явятся констебли из Имре…

Симмон потер лоб и задумчиво уставился в потолок. Потом кивнул, отвечая своим мыслям, сначала медленно, потом решительно.

– Да, это разумно, – сказал он. – Если бы Амброз обнаружил следы крови, он скорее передал бы их Джеймисону и потребовал установить личность вора. Ему ни к чему было бы обращаться в медику, чтобы оттуда сообщали о подозрительных травмах, и так далее.

– Амброзу нравится мстить, – угрюмо заметил я. – Он вполне мог и спрятать кровь от Джеймисона. Оставить ее себе.

Вилем замотал головой.

Сим вздохнул.

– Вил прав. Симпатистов на свете не так много, и все знают, что у Амброза на тебя зуб. Он слишком осторожен, чтобы так поступить. Это сразу навело бы на его след.

– А кроме того, – добавил Вилем, – сколько дней уже прошло с тех пор? Неужто ты и впрямь думаешь, что Амброз стал бы выжидать так долго, чтобы ткнуть тебя носом?

– Ну да, вы в чем-то правы, – нехотя признал я. – На него это не похоже.

Но я-то знал, что это наверняка Амброз. Нутром чуял. Как ни странно, мне почти хотелось, чтобы это был он. Это бы настолько упростило дело!

Но если тебе чего-то хочется, это еще не значит, что так оно и есть. Я вздохнул и заставил себя обдумать ситуацию логически.

– Да, с его стороны это было бы безрассудством, – признал я наконец. – А он не из тех, кто любит марать ручки.

Я вздохнул.

– Ну ладно. Замечательно. Мало мне одного человека, который пытается сломать мне жизнь!

– Но кто же это может быть? – спросил Симмон. – Ведь с волосами обычный человек такое провернуть не сможет, верно?

– Элкса Дал, наверно, мог бы, – сказал я. – Или Килвин.

– Думаю, разумно будет предположить, – сухо возразил Вилем, – что никто из магистров тебя извести не пытается.

– Значит, это должен быть кто-то, у кого есть его кровь, – сказал Сим.

– Я знаю человека, у которого есть моя кровь, – сказал я, стараясь не обращать внимания на то, как сосет у меня под ложечкой. – Но не думаю, что это может быть ее рук дело.

Вил с Симом обернулись ко мне, и я сразу пожалел, что не промолчал.

– Откуда у нее может быть твоя кровь? – спросил Сим.

Я заколебался, но сообразил, что теперь уже что-то скрывать бесполезно.

– В начале этой четверти я занял денег у Деви.

Они отреагировали совсем не так, как я ожидал. То есть никак не отреагировали.

– А кто такая Деви? – спросил Симмон.

Я немного расслабился. Может, они о ней и не слышали. Это бы многое упростило.

– Она гелет, живет за рекой, – объяснил я.

– Ну хорошо, – сказал Симмон, – а кто такая гелет?

– Помнишь, мы ходили смотреть «Призрака и гусятницу»? – спросил я. – Ну вот, Кетлер был гелет.

– А-а, медный ястреб! – протянул Сим. Его лицо просветлело от радости, что он понял, потом снова помрачнело, когда он сообразил, что это означает. – А я и не знал, что тут водятся подобные люди.

– Подобные люди водятся везде, – ответил я. – Без них жизнь бы остановилась.

– Постой-ка! – внезапно сказал Вилем, вскинув руку. – Так ты сказал, твою…

Он запнулся, припоминая подходящее слово на атуранском.

– Твою заимодавицу… твоего гатессора… ее зовут Деви?!

Он произнес ее имя с сильным сильдийским акцентом, так что оно прозвучало почти как «Дэвид».

Я кивнул. Примерно такой реакции я и ожидал.

– Господи! – ахнул Симмон. – Ты ведь имеешь в виду Деви-Демоницу, да?

Я вздохнул.

– Значит, вы о ней все-таки слышали.

– Слышали? – чуть ли не взвизгнул Сим. – Да ее вышибли во время моей первой четверти! Очень впечатляющая была история.

Вилем же просто закрыл глаза и покачал головой, словно не мог смотреть на такого идиота, как я.

Сим воздел руки к небесам.

– Ее выгнали за малефиций! Чем ты думал?!

– Да нет, – возразил Вилем. – Выгнали ее за «неподобающее поведение». Малефиций остался недоказанным.

– Вообще-то я не думаю, что это она, – сказал я. – На самом деле она довольно славная. Доброжелательная. А кроме того, я брал всего шесть талантов, и срок уплаты еще не наступил. У нее нет никаких причин так поступать.

Вилем пристально посмотрел на меня в упор.

– Просто чтобы рассмотреть все возможные варианты, – медленно произнес он. – Не мог бы ты оказать мне любезность?

Я кивнул.

– Вспомни ваши последние несколько разговоров с ней, – сказал Вилем. – Не спеша перебери их слово за словом и проверь, не могло ли быть так, что ты сделал или сказал нечто, что ее оскорбило или расстроило.

Я принялся вспоминать наш последний разговор, мысленно прокручивая его в голове.

– Ее интересовали некие сведения, которые я отказался ей предоставить.

– Насколько они ее интересовали? – спросил Вилем медленно и терпеливо, словно разговаривал со слабоумным ребенком.

– Более или менее, – ответил я.

– «Более или менее» не указывает на степень заинтересованности.

Я вздохнул.

– Ну хорошо. Они ее очень сильно интересовали. До того интересовали, что…

Я осекся.

Вилем многозначительно вскинул бровь:

– Ну? И что ты вот только что вспомнил?

Я замялся.

– Ну, кажется, она еще предлагала переспать с ней…

Вилем спокойно кивнул, как будто ожидал чего-то в этом духе.

– И как же ты ответил на это щедрое предложение молодой особы?

Я почувствовал, как щеки у меня вспыхнули.

– Ну, я… я вроде как проигнорировал его.

Вилем закрыл глаза. На лице у него отразились глубокая усталость и смятение.

– Это же куда хуже Амброза! – воскликнул Сим, хватаясь за голову. – Деви не приходится опасаться магистров, она вообще ничего не боится! А говорят, она способна поддерживать восьмичастное связывание. Восьмичастное!

– Я был в безвыходном положении! – сварливо возразил я. – У меня не было ничего, что можно было бы отдать в залог. Ну да, признаю, это была не лучшая идея. Когда все это закончится, можем устроить симпозиум по вопросу о том, какой я дурак. А теперь можно мы просто пойдем дальше, а?

И я умоляюще посмотрел на них.

Вилем протер глаза и устало кивнул.

Симмон попытался скрыть испуг, но ему это плохо удалось. Он судорожно сглотнул.

– Ну, хорошо, ладно. И что же нам делать?

– В данный момент не имеет особого значения, кто именно это устроил, – сказал я, осторожно проверяя, перестала ли идти кровь из руки. Кровь остановилась, и я отлепил окровавленную ладонь от раны. – Я собираюсь принять некоторые меры предосторожности.

Я махнул рукой:

– А вы двое убирайтесь спать!

Сим потер лоб и хмыкнул.

– Тело Господне, ну и противный же ты иногда бываешь! А вдруг тебя снова атакуют?

– Ну, это ведь уже случалось дважды за то время, пока мы тут сидим! – беспечно ответил я. – Вот, немножко щиплется.

Я улыбнулся, глядя на него.

– Да все со мной в порядке, Сим. Честное слово. Я ведь не случайно стал лучшим дуэлистом в группе Элксы Дала. Мне ничто не угрожает.

– Пока ты не уснешь! – вмешался Вилем. Его темные глаза смотрели очень серьезно.

Улыбка так и застыла на моем лице.

– Пока я не усну… – повторил я. – Да, конечно…

Вилем встал и демонстративно отряхнулся.

– Короче. Ты пока умойся и прими свои меры предосторожности.

Он пристально взглянул на меня.

– Я так понимаю, нам с юным Симмоном следует ждать лучшего дуэлиста Элксы Дала у меня в комнате?

Я смущенно покраснел.

– Ну… ну да. Я был бы вам очень признателен…

Вил отвесил мне преувеличенно любезный поклон, отворил дверь и вышел в коридор.

Сим к этому времени уже широко улыбался.

– Значит, договорились! Только рубашку надеть не забудь. Я готов сидеть с тобой всю ночь, как с младенцем в коликах, но я отказываюсь это делать, если ты собираешься спать голым!

* * *

Когда Вил с Симом ушли, я выбрался в окно и отправился в путь по крышам. Рубашку я оставил дома: я был весь в крови и не хотел ее испортить. Я доверился темной ночи и позднему часу, надеясь, что никто не заметит, как я бегаю по крышам универа полуголый и окровавленный.

Защититься от симпатии довольно просто, если знаешь, что делаешь. Когда кто-то пытался сжечь меня, ранить или вытянуть все тепло из моего тела, пока я не умру от переохлаждения, все это было простое, примитивное приложение сил, так что и противостоять ему было несложно. Теперь, когда я понимал, что происходит, и держался настороже, я мог считать себя в безопасности.

Меня больше тревожило то, что противник, который меня атакует, может разочароваться и предпринять что-нибудь еще. Например, определить мое местонахождение и организовать нападение без применения магии, которое одним усилием воли уже не отразишь.

Наведение порчи – это, конечно, ужасно, однако громила с острым ножом убьет вас вдесятеро быстрее малефиция, если поймает в темном проулке. А если ты имеешь возможность отслеживать каждое движение человека, имея в распоряжении его кровь, застать его врасплох проще простого.

Поэтому я и шагал сейчас по крышам. Я намеревался набрать горсть палых листьев, пометить их своей кровью и выпустить в Чертоге Ветра. Я уже использовал эту уловку прежде.

Но, перемахнув через узкую улочку, я увидел, как в тучах сверкнула молния, и почувствовал в воздухе запах дождя. Надвигалась гроза. Мало того что ливень прибьет палую листву, не давая ей разлетаться, он еще и кровь с нее смоет…

Я стоял на крыше, чувствуя себя так, словно из меня вышибли все двенадцать цветов ада. Это вызвало неприятные воспоминания о годах, проведенных в Тарбеане. Я постоял, глядя на отдаленные молнии и борясь с этим чувством. Я заставил себя вспомнить, что я уже не беспомощный голодный мальчишка, которым был когда-то.

За спиной у меня раздался слабый звук, похожий на барабанную дробь, – кто-то шагал по железной крыше. Я напрягся, потом успокоился, услышав голос Аури:

– Квоут!

Я посмотрел направо и увидел футах в десяти от себя ее легкую фигурку. Луна скрылась за облаками, но я по голосу понял, что она улыбается, когда она сказала:

– А я увидела, как ты бежишь на самом верху!

Я развернулся к ней, радуясь, что сейчас так темно. Мне не хотелось думать, как может отреагировать Аури, увидев меня полуобнаженным и перемазанным кровью.

– Привет, Аури, – сказал я. – Смотри, гроза собирается. Не стоит тебе бегать на самом верху нынче ночью.

Она склонила головку набок.

– Ты же бегаешь! – возразила она.

Я вздохнул.

– Я-то да. Но я…

По небу огромным пауком расползлась молния, осветив все кругом на целую секунду. Ослепила меня своей вспышкой и угасла.

– Аури! – окликнул я, боясь, что мой вид ее спугнул.

Сверкнула другая молния, и я увидел, что Аури подступила ближе. Она указала на меня пальцем и расплылась в улыбке.

– Ты как один из амир! – сказала она. – Квоут – один из киридов!

Я посмотрел на себя и, когда сверкнула следующая молния, понял, что она имеет в виду. Мои кисти и предплечья были разрисованы засохшими струйками крови оттого, что я пытался зажимать свою рану. Эти ручейки крови действительно были похожи на татуировки, которыми некогда амир украшали членов ордена, принадлежащих к высшему рангу.

Это упоминание так меня поразило, что я забыл главное, что знал об Аури. Я забыл об осторожности и задал ей вопрос:

– Аури, откуда ты знаешь о киридах?

Ответа не было. Когда сверкнула новая молния, я увидел, что стою один на опустевшей крыше, под неумолимым небом.

Глава 24

Перезвоны

Я стоял на крыше, над головой сверкала гроза, на душе у меня было тяжко. Мне хотелось догнать Аури и извиниться, но я знал, что это бесполезно. Если задать лишний вопрос, она всегда убегала, а уж когда Аури убегала, она исчезала стремительно, как кролик в норе. В Подсветье была тысяча мест, куда она могла спрятаться. Найти ее было невозможно.

К тому же у меня было важное дело. Возможно, мой враг прямо сейчас пытается меня выследить. Мне было попросту некогда.

Путь по крышам занял у меня почти час. Вспышки молний, то и дело озарявшие крыши, скорее мешали, чем помогали: после каждой вспышки я надолго терял способность видеть в темноте. И тем не менее в конце концов я кое-как дохромал до крыши главного здания, где обычно встречался с Аури.

Я с трудом спустился по яблоне в закрытый дворик и уже собирался окликнуть ее через тяжелую металлическую решетку, ведущую в Подсветье, но тут заметил, что в тени ближайших кустов кто-то шевельнулся.

Я вгляделся в темноту, не различая ничего, кроме смутного силуэта.

– Аури? – осторожно спросил я.

– Я не люблю рассказывать, – тихо ответила она. В голосе у нее звучали слезы. Из всех ужасов, что я пережил за последние пару дней, это, бесспорно, было хуже всего.

– Аури, прости меня, пожалуйста! – сказал я. – Я больше не буду расспрашивать! Честное слово.

Из кустов раздался всхлип. Сердце у меня застыло, и от него откололся кусочек.

– А что ты делала на самом верху нынче ночью? – спросил я. Я знал, что об этом спрашивать можно. Я уже много раз спрашивал.

– На молнии смотрела, – ответила она и шмыгнула носом. – Я видела молнию, похожую на дерево!

– И что было в молнии? – мягко спросил я.

– Термическая ионизация, – ответила Аури. И, помолчав, добавила: – А еще – речной лед. И взмах кошачьего хвоста.

– Жалко, что я ее не видел, – сказал я.

– А ты что делал на самом верху? – Она помолчала, и я услышал негромкий, икающий смешок: – Такой сумасшедший и почти голый?

Мое сердце мало-помалу начало оттаивать.

– Я ищу, куда спрятать свою кровь, – сказал я.

– Обычно люди носят ее внутри, – сказала она. – Так проще.

– Я и хочу, чтобы ее большая часть осталась внутри, – объяснил я. – Но я боюсь, что меня ищут.

– А-а! – сказала Аури, как будто сразу все поняла. Я увидел, как ее фигурка, чуть более темная, шевельнулась и встала на фоне тени. – Тогда пошли со мной, в Перезвоны.

– По-моему, Перезвонов я еще не видел, – сказал я. – Ты меня туда уже водила?

Она шевельнулась – возможно, покачала головой.

– Это мои личные покои.

Я услышал металлический лязг, шорох, и за открытой решеткой вспыхнул голубовато-зеленый огонек. Я спустился вниз и очутился в подземном ходе рядом с ней.

При свете сделалось видно, что лицо у нее в разводах – вероятно, оттого, что она размазывала слезы руками. Я впервые видел Аури грязной. Глаза у нее сделались темнее обычного, и нос покраснел.

Аури шмыгнула носом и потерла чумазое личико.

– В каком ты ужасном виде, – очень серьезно сказала она.

Я посмотрел на свои окровавленные руки и грудь.

– Ну да, – согласился я.

Тут она улыбнулась слабой, но мужественной улыбкой.

– На этот раз я не так уж далеко убежала! – сказала она, гордо выпятив подбородок.

– Я так рад! – сказал я. – Ты извини, пожалуйста.

– Нет! – она коротко и твердо тряхнула головой. – Ты мой кирид, это выше любых упреков.

Она коснулась пальцем центра моей окровавленной груди.

– Иваре эним эуге.

* * *

Аури повела меня через лабиринт подземных ходов, который представляло собой Подсветье. Мы спускались все ниже – через Прыги, мимо Сверчейка. Потом миновали несколько извилистых коридоров и снова начали спускаться, по каменной винтовой лестнице, которой я никогда прежде не видел.

Вскоре я почувствовал запах сырого камня и услышал низкий гул текущей воды. Время от времени до меня доносилось то бряканье стекла о камень, то более мелодичный звон стекла о стекло.

Ступенек через пятьдесят широкая винтовая лестница исчезла в широком бурлящем водоеме. «Интересно, – подумал я, – глубоко ли под воду уходят эти ступеньки?»

Тут не пахло ни гнилью, ни затхлостью. Вода была свежая, чистая, и я видел мелкие волны, расходящиеся от лестницы в темноту, туда, куда не достигал свет наших светильников. Я снова услышал стеклянный звон и увидел две бутылки, которые крутились и подпрыгивали в водовороте, отплывая то в одну сторону, то в другую. Потом одна ушла под воду и больше не всплыла.

На латунной подставке для факела, вделанной в стену, висел холщовый мешок. Аури сунула в него руку и достала тяжелую бутылку, заткнутую пробкой, – в такой бутылке, должно быть, когда-то хранилось бредонское пиво.

Она протянула бутылку мне.

– Они исчезают на час. Или на минуту. Иногда на несколько дней. Иногда они вообще не всплывают.

Она достала из мешка еще одну бутылку.

– Лучше запускать не меньше четырех сразу. Тогда, с точки зрения статистической вероятности, как минимум две все время будут оставаться на поверхности.