– Бедокурил, – усмехнулся Евсей.
– Ну вот. Только все те дела быльем поросли. А сейчас все по-другому. Так что добуду вам пару лошадок, а если постараюсь, то, может, для вашего колхоза и трактор смогу достать.
Дед Евсей покачал головой, вытащил из кармана клочок газеты и кисет, набил самокрутку и закурил.
– Ну-ну… давай доставай! А как достанешь, мы с тобой за руль того трактора кого посадим? Тоську твою или, может, Галку? Мне ведь, старому, ты уж точно трактор свой не доверишь.
Мишка поморщился и вдруг снова усмехнулся.
– Тоську я в город заберу, так что и не мечтай! Галке тоже нечего на тракторе кататься, а вот Гришку Баланчина можно. Он же у нас танкист, так уж как-нибудь с трактором управится.
– Гришка твой давеча тоже в город подался. – Дед Евсей чиркнул спичкой, прикурил и выпустил клуб дыма. – Сказал: на завод работать пойдет.
Мишка вдруг повернулся к Леньке.
– Так мы вот его на тракторе ездить научим. Ленька, хочешь трактористом стать?
Мальчишка оживился:
– Хочу! Я хоть сейчас…
Дед Евсей хлопнул Леньку по темечку.
– Сейчас мы с тобой поле на коровах пахать будем, а трактора своего от Мишки ты до морковкиного заговенья ждать будешь! Ладно, Войнов, поболтали и будет! А ну, все за дело.
Дед Евсей налег на рукоять плуга, Ленька потянул коров по борозде. Галка пошла следом, Тонька тоже было собралась за ними, но Мишка подхватил ее под локоток и удержал на месте.
Тонька улыбнулась:
– Пойду я, Миша. Мне и в самом деле работать нужно. А вечером как освобожусь, приду на наше место – к колодцу, там и поговорим!
Мишка скривил лицо.
– Вечером не получится.
Сердце Тоньки дрогнуло.
– Чего так?
– На охоту еду. Мы тут на кабана собрались.
– С кем?
– Со старыми приятелями. Вон с теми! – Мишка указал рукой на стоявший у края поля «Виллис». Возле машины уже стояли вышедшие из него трое мужчин, четвертый оставался в машине. Лиц было не разобрать, но Тонька с ходу поняла, что это не местные.
– Кто такие?
Мишка горделиво расправил плечи.
– Приятели мои. Мы с ними еще до войны познакомились и не раз на охоту ходили, когда я в Псков учиться ездил.
– Не знала я, что ты у нас охотник.
– Ну теперь вот будешь знать. А про этих троих еще скажу, так вышло, что на фронт мы с ними вместе попали и по распределению угодили в одну и ту же часть.
– Повезло, – тихо сказала Тонька и снова почувствовала недомогание и тошноту. Она посмотрела на Мишку и подумала: «Сказать ему сейчас или потом?..»
Мишка уже не смотрел на нее и что-то показывал знаками стоявшим на краю поля мужчинам. Те тоже махали ему руками, торопили.
– Да уж, – горделиво проговорил Мишка.
– Вы что же, прямо сейчас едете?
– Прямо сейчас заскочим ко мне, переоденусь – и в лес!
Тонька увидела, как горят глаза ее жениха, и у нее было такое чувство, что о ней он через несколько минут и не вспомнит. Интересно, часто ли он вспоминал о ней, пока был в городе?
– Впятером едете? – уточнила Тонька.
– Вчетвером! Машина служебная, мой шофер нас до леса доставит и в город уедет…
– У тебя теперь свой шофер?
Мишка ухмыльнулся.
– Да уж, дорогуша, я теперь большой человек, впрочем, ладно, некогда мне. Вернусь с охоты, встретимся.
Тонька отшатнулась.
– Не понимаю, зачем ты тогда вообще сюда приезжал?
Мишка опешил:
– Куда сюда?
– На поле.
Мишка сдвинул брови.
– Как это зачем? Цветы вот тебе привез!
– На что мне твои цветы? Куда я их сейчас дену? Буду ими Зорьку и Красулю как кнутом погонять? На вот, забирай свои цветы, а если хочешь, можешь их Галке отдать, она же просила.
– Что?!
Тонька сунула своему жениху цветы и побежала догонять удалявшуюся коровью «упряжку». Глаза Мишки сузились, он выругался и бросил букет в грязь.
Прошло шесть дней, но ни сам Мишка, ни сослуживцы-охотники в Славковичах все еще не появлялись. Тонька кусала губы, ругала себя за свою чрезмерную гордость и по ночам плакала в подушку. У нее по-прежнему периодически болел живот.
И больше всего она корила себя за то, что в тот же самый миг, когда взяла из рук Мишки те прекрасные цветы, она не рассказала ему о том, что ждет от него ребенка. Прошел очередной день, и, когда начало темнеть и мать и сестры улеглись спать, в дверь кто-то постучал. Антонина вскочила, но ее опередила младшая сестра Зойка. Антонина застыла в прихожей.
Ну, наконец-то…
– Тоська! – прощебетала младшая сестра, и сердце Тоньки радостно застучало. – К тебе!
Антонина глубоко вдохнула, утерла лоб рукой. После этого она накинула поверх сорочки пуховый платок и вышла в сени.
Тонька совсем не обрадовалась тому, кто ждал ее у порога.
У двери, почесывая затылок, стоял Ленька Кирпичев. Тонька вышла в сени, цыкнула на сестру, та ушла в комнату, напоследок показав Тоньке язык.
– Чего тебе? – буркнула Тонька, кутаясь в платок.
– Пошептаться бы.
– Кто там? – послышалось за спиной.
Тонька обернулась и увидела мать.
– Теть Варя, мне бы с Тоськой пошептаться, – робко продолжал Ленька и шмыгнул носом.
Мать усмехнулась.
– Ну шепчитесь!
Когда они остались вдвоем, Ленька проговорил:
– Мишка вроде как объявился.
Сердце девушки застучало.
– Я сейчас!
Тонька бросилась в комнату, откинула платок и наспех оделась. Голова кружилась, Тонька вдруг почувствовала сухость во рту. Она вышла в сени, зачерпнула ковшиком из стоявшего у стены на лавке ведра воды и сделала несколько глотков. Сунув ноги в боты, выбежала во двор. У крыльца ее ждал Ленька.
– Где он? Видел его? – на ходу спросила Тонька.
Ленька посеменил за ней.
– Нет, не видел!
Девушка остановилась.
– А зачем тогда…
– У него в доме свет в окошке горит!
Тонька выдохнула и снова утянула на плечах платок.
– Ладно, спасибо! А сейчас иди домой. Поздно уже. – Тонька обхватила Леньку за плечи, чмокнула его в темя и побежала в сторону Мишкиного дома.
– Так я это… чего хотел-то? – крикнул Ленька вдогонку.
Тонька остановилась.
– Чего хотел?
– Ты ведь сейчас с Мишкой будешь… ну это самое…
– Что это самое?
– Ну, разговаривать!
Тонька улыбнулась.
– Буду, и что?
– Ну тогда ты его про трактор спроси!
– Какой еще трактор?
Ленька сдвинул брови.
– Как это «какой»? Про тот, который он мне обещал!
Тонька прикрыла рот рукой, сдерживая смех.
– Ах, вон ты о чем. Спрошу. Обязательно спрошу!
Ленька тут же расцвел. Тонька помахала пареньку рукой и побежала к Мишкиному дому.
Луна светила ярко, где-то вдалеке лаяла собака, периодически завывая, что заставляло Антонину задерживать дыхание и утирать лоб ладонью.
В Мишкином доме и в самом деле горел свет. Сквозь шторки было видно, как кто-то точно мечется по дому. Тонька тихонько отворила калитку и прошла к окошку. Судя по всему, Мишка в доме был один. Выходит, его дружки разъехались. Тонька вышла со двора, присела на скамеечку у забора. Прежде чем стучать в дверь, она должна была обдумать, что будет говорить. Она скажет Мишке о том, что ждет ребенка. Она должна это сказать. Сейчас она соберется с силами и пойдет к нему. Тонька стиснула кулачки и встала… В этот момент дверь открылась и на пороге появился Мишка. Тонька присела и укрылась за оградой.
Чиркнула спичка. Мишка выругался, потому что та сломалась. Он взял другую, снова сломал и только с третьего раза смог закурить. Сквозь щель в заборе Тонька смотрела на Мишку, тот был бледен, его руки подрагивали.
«Опять напился. Ну и ладно… Может, оно и к лучшему…» – подумала девушка.
Мишка сделал несколько глубоких затяжек и вдруг рванулся к калитке.
Выскочив со двора, он пролетел мимо. Тонька двинулась следом, уверенная в том, что он идет к их дому, чтобы наконец-то увидеть ее. Однако вскоре она поняла, что ошиблась. Мишка шел в другую сторону.
Комок подкатил к горлу. Тонька поднялась и потопала следом.
Они шли по дорожке, Мишка несколько раз останавливался, что-то бурчал и ругался. Он курил на ходу и то и дело поправлял воротник. Когда они остановились возле милицейского участка, в окнах которого горел свет, Мишка поднялся на крыльцо и постучал. Дверь отворилась, и на пороге появился Володька Пчелкин в милицейской рубашке с расстегнутым воротом и тапках. Тонька была сильно удивлена. С тех самых пор, когда они сцепились из-за нее в клубе, Мишка и Володька ни разу не общались.
«Что это значит? Зачем это Мишка сюда явился?» – мелькнула в голове у девушки мысль, и она вдруг ощутила страх.
– Пришел? Ну, заходи! – сказал Володька без обычного злорадства и шире открыл дверь.
Мишка вошел, дверь захлопнулась.
Тонька простояла на холоде возле участка не меньше часа. Мишка так и не вышел. Понурая, она поплелась домой, завалилась в постель, гадая, зачем Мишка пришел к Володьке. На следующий день от одной из соседок Мишки Тонька узнала, что та видела, как утром, еще до первой дойки, Мишка шагал в сторону трассы. Другая соседка сказала Тоньке, что видела, как ее Мишка поймал попутку и уехал на ней в сторону Пскова.
Глава третья
Антонина замолчала и о чем-то задумалась. Зверев тоже молчал, не решаясь ее тревожить. Он молча ждал, и вскоре Антонина вновь заговорила:
– Спустя месяц от Мишки пришло письмо. Короткое такое…
– Оно у вас сохранилось?
– Еще чего! Я его сожгла.
– Что это было за письмо? Что он написал?
Антонина усмехнулась.
– А что в таких письмах пишут? «Прости… все изменилось… должны расстаться».
– Другую встретил?
– Если и встретил, то мне об этом неизвестно. Тут скорее было другое.
– Но он ведь женился на другой, – подсказал Зверев.
– Женился, но это случилось позже.
За окошком послышались голоса, мимо дома прошла шумная компания, горланя песни. Антонина подошла к колыбельке, поправила подушку и вернулась на прежнее место. Зверев терпеливо ждал, обдумывая услышанное. Он все еще никак не мог понять, что хочет сказать ему Антонина, а точнее, не решается сказать. Наконец она решилась.
– Я уже позже все поняла…
– Что?
– Почему Мишка меня бросил.
Зверев поморщился.
– Простите, но я не понимаю, отчего же вы тогда расстались.
Глаза Антонины грозно сузились, губы исказила гримаса.
– После того как все это случилось, Пчелкин как будто снова ожил. Снова стал вокруг меня виться, улыбался, помощь предлагал, даже цветы один раз подарил. Не розы, конечно, а так…
Антонина усмехнулась. Зверев нервно закусил губу, ему очень хотелось курить, но он боялся даже вымолвить слово. Антонина наконец-то снова заговорила:
– Когда у меня пузо стало расти, деваться уж было некуда. Соседские бабы шептались, мать смотрела косо, а я не знала, что делать. Тут-то Пчелкин и явился. Надел свой лучший костюм и выдал как на духу. Сказал, что ребенка моего как своего примет. Обещал любить до гроба и все такое.
– И замуж позвал.
– Позвал.
– И вы согласились.
– Согласилась. В селе без мужика, сами, поди, знаете, – не сахар. Потом родила я, а чуть позже Глашку вот родила. Мать спустя пару лет померла, сестры в город подались, а мы с Володькой здесь жить остались. Жили как могли, не хуже других…
– А что же Войнов?
– Мишка в очередной раз только спустя год появился. Да тоже не один, а с молодой женой. Обстроили они домик свой, наезжать туда стали. Потом у них тоже дите появилось, а я, как он приезжал, старалась со двора не выходить. Только на работу и обратно до дома бегала. Я дояркой на нашей ферме работаю. Так вот как-то все же встретились мы. Столкнулись как бы случайно, ну и обменялись парой слов.
– О чем говорили?
Антонина поморщилась.
– А что в таких случаях говорят? Как дела, как семья, как работа?
– А он?
– Да все то же самое спрашивал. Я когда после того разговора домой пришла, Володька тут же на меня окрысился. Видно, кто-то ему шепнул, что мы общались. Обозлился, стал расспрашивать, что да как. Обозлилась и я, сказала, чтобы не лез не в свое дело. Он в крик, а я ему, мол, дурень ты! С Мишкой у меня больше нет ничего и быть не может! Он не поверил. И, гад такой, в первый раз Темкой меня попрекнул. Ну я и сорвалась…
– То есть?
– По морде ему дала…
– А он?
Антонина усмехнулась.
– Заревел как медведь. Он ведь только с виду обычный, а сила у него медвежья. Про то все знают, не зря его все наши мужики боятся. Думала, пришибет он меня, а он плюхнулся за стол и разрыдался, как баба.
Зверев сглотнул и постучал по карманам в поисках папирос. Женщина на него не смотрела и спустя пару минут продолжила:
– Проревелся он, потом нос рукавом утер, достал штоф самогону и давай хлыстать стакан за стаканом.
– Надрался?
– Не то слово как надрался. Я его таким ни разу не видела. Рассказывать мне стал, как к Мишке меня ревновал, про службу свою рассказал, а потом и про тот день рассказал. Про тот самый день, когда мой женишок непутевый Мишка после той охоты к нему в хату явился. Вот тут-то Володька мне правду и открыл.
Зверев вздрогнул.
– Какую правду?
Антонина подошла к колыбельке, качнула ее и вернулась за стол.
– Сказал мне, что в тот вечер, когда Мишка в Славковичи вернулся, он не к себе домой, а в участок отправился. Отозвал он Володьку и сказал, что дело у него к нему есть. У Володьки тогда посетители были, поэтому они это дело на вечер перенесли.
– Это было, когда к вам Ленька приходил, а потом вы за Войновым до участка шли, верно? – уточнил Зверев.
– Долго они в тот вечер сидели и промеж собой все порешили.
– Что порешили?
– То, что Мишка от меня откажется, а я Володьке достанусь – вот что!
Теперь уже глаза Зверева сверкнули, он сглотнул, вынул из кармана пачку папирос и скомкал ее.
– То есть вы хотите сказать…
– Хочу сказать, что продал меня в тот день Мишка. Точно поросенка на базар продал!
– А Пчелкин, значит, вас как бы купил…
– Точно!
– И какова же была цена? Чем же с Войновым ваш будущий муж расплатился?
Антонина фыркнула.
– А вот этого я не знаю. Он мне часть правды спьяну сболтнул, а потом, видно, опомнился. Сколько я Володьку после этого ни пытала, так он и не открыл, что тогда от него Мишке понадобилось. Тогда не рассказал, а теперь уж и подавно не расскажет.
Ребенок в люльке заплакал, дверь открылась, и Темка вошел комнату.
– Мама, я есть хочу!
Антонина смахнула рукой набежавшую слезу.
– Уходите! Все, что я знала, я вам уже рассказала, а теперь мне нужно заниматься детьми.
Зверев тут же встал, надел плащ и вышел из дома.
Глава четвертая
На следующее утро псковское управление милиции.
В кабинете было душно, Корнев поднялся и распахнул окно. После этого он вернулся за стол и взял привезенную из Подгорья вырезку. Надев очки, долго рассматривал разместившихся возле оружия бойцов-артиллеристов. По соседству с полковником устроились Зверев, вернувшийся из Славковичей, и Костин, тоже на днях прибывший из своей очередной командировки.
– Ну, докладывай, Вениамин, раз уж ты у нас так отличился. Какие у тебя будут соображения по нашему стрелку? – произнес Корнев.
Веня оживился.
– Итак, что мы имеем? Сразу же после войны Войнов вернулся с фронта и обосновался в Пскове. Время от времени он заезжал в Славковичи, где у него имелся собственный дом, а также жила невеста, которую он планировал забрать в город. Осенью сорок пятого Войнов пригласил к себе в Славковичи троих своих друзей, с которыми он раньше частенько ходил на охоту и с которыми впоследствии вместе воевал. Спустя примерно неделю Войнов вернулся в Славковичи уже без своих приятелей. Так что мы точно не знаем, вернулись ли с той охоты все четверо или нет. Мы теперь уже точно знаем, что в тот день на охоту пошли сам Войнов, Трусевич и Арсланов. Кто был четвертым, для нас пока загадка, но есть предположение, что этим четвертым был тот самый таксидермист Хромов по кличке Сапог. Теперь что касается газетной вырезки с фотографией. На ней мы видим Войнова, Трусевича и Арсланова… – Веня сделал паузу. – Также я полагаю, что на фото есть и наш Хромов. Также нельзя исключить и того, что этот Хромов и есть наш неуловимый стрелок!
Корнев посмотрел на Зверева, тот покачал головой, но не стал возражать.
– Продолжай! – приказал Костину Корнев.
– На фотографии помимо Войнова, Трусевича и Арсланова есть еще четверо. Если я прав, то один из этих четверых и есть Хромов.
Корнев еще раз изучил фото.
Высокий сержант смотрел прямо в объектив, выпятив грудь и слегка втянув губы. Здоровяк с опухшим лицом улыбался. Сухопарый солдат лет тридцати пяти был хмур и смотрел куда-то в сторону, и Корневу показалось, что он не просто устал, а окончательно выдохся. Старик с трубкой, казалось, думал о чем-то своем и даже не замечал того, кто стоял сейчас перед ним и щелкал фотокамерой.
– И кого же из них ты сделал главным подозреваемым? – вернув Вене вырезку, спросил Корнев.
– Сержанта и мордатого я бы исключил…
– Почему?
– Если Хромов, он же Сапог, и есть убийца, то эти двое не подходят под описание, сделанное Семеном Полубудкиным. Полубудкин утверждает, что человек, укравший у его дядьки лодку, был невысок и не отличался физической крепостью. Сержант со снимка явно рослый мужик, а уж про мордатого я вообще молчу.
Корнев закивал.
– Значит, остаются двое: худой солдатик с винтовкой и старик, курящий трубку?
– Я бы сделал ставку на старика! – бойко заявил Веня.
– Почему?
– Вы сами подумайте, товарищ полковник, кто у нас славится умением белке в глаз попадать? Те, кто в тайге живет, – тувинцы, якуты, эвенки! Кто же еще? Они же там почти все охотой промышляют. Вы только гляньте на этого старикана. Скуластый, щуплый, глаза как щелки. Он же азиат. У него же будто на лице написано, что он таежный человек, а значит, он охотник и хороший стрелок.
Корнев покивал.
– Так-то оно так. – Полковник снова повернулся к Звереву, тот молчал. – Пашка! А ты-то чего молчишь? Ты-то что обо всем этом думаешь?
Зверев пожал плечами.
– Логика во всем этом есть, но я бы не делал скоропалительных выводов. Все это только догадки, не более того.
– Да почему? – возмутился Веня.
– А потому. Ладно, раз ты так уверен, что убийца старик с трубкой, то ты и отрабатывай эту версию.
– И отработаю.
– Давай-давай!
– А ты тогда чем займешься? – насторожился Корнев.
– По словам Антонины Пчелкиной, Войнов в тот день прибыл в Славковичи на служебной машине. Водитель отвез четверых охотников и должен был уехать в город. – Зверев посмотрел на Корнева. – Я бы попробовал отыскать этого водителя.
– И как ты будешь его искать?
– Хотелось бы с твоей помощью. Позвони Тихомирову и поинтересуйся, не знает ли он, кто у них там в горкоме тогда мог Войнова возить.
Корнев нахмурил брови.
– Да вряд ли он что-то про это знает…
Зверев скривил губы.
– Понятно. Значит, звонить ты не хочешь?
– Ну, как тебе сказать… – Корнев отвел глаза.
– Не хочешь звонить Тихомирову, тогда я сам могу ему позвонить…
– Нет! – Корнев дернулся, достал стакан и налил из графина воды. – Не нужно Тихомирову звонить, я сам.
– Тогда звони.
Корнев выпил воды.
– Не сейчас. Вдруг у него дела какие, а тут мы с вопросами… Свяжусь с ним позже… через секретаря…
Зверев только улыбнулся и встал.
– Пошли, Веня!
– Так, а как же с главным подозреваемым? Со стариком этим? – вновь засуетился Костин.
– Я же сказал: Веня будет отрабатывать эту версию. Только, Веня, я бы на твоем месте с газеты начал. Что нам известно из текста письма, которое Арсланов прислал матери?
– Что газета эта – «Известия»! – выпалил Веня.
– Вот и действуй отсюда. Сходи в библиотеку, поройся в архивах, проштудируй имеющиеся подшивки! Найдешь газету, возможно, найдешь и военкора, который эту заметку про наших артиллеристов писал и фотографию эту сделал! Может, он тебе и подскажет, кто из наших артиллеристов Хромов, старик или тот тощий с винтовкой. Пошли, обедать пора.
Когда Зверев в сопровождении Костина вышел из кабинета начальника милиции, Корнев все еще хмурился и пил уже третий стакан воды.
Часть пятая. Хромов
Глава первая
Обойдя все известные архивы в поисках нужной газеты, Костин ничего не нашел и стал посещать библиотеки. Явившись в областную библиотеку имени Курбатова и получив от работницы читального зала кипу пожелтевших газет, Веня уселся в уголке комнатки у закрытого окна. Свободных мест в читальном зале было немного, здесь было душно, за столами сидели представители обоих полов всех возрастов. Веня, уже изрядно притомившийся, с упоением и яростью продолжил свои поиски. Он листал газеты так шумно, что на него периодически косились. Библиотекарь даже пару раз подходила к нему и просила вести себя сдержанно и не порвать газеты. Пролистав очередную подшивку и так и не найдя нужной ему статьи, Веня негромко выругался. В этот момент у себя за спиной он услышал шепоток:
– Чего вы ругаетесь, мужчина? Как вам не стыдно!
Веня обернулся и строго посмотрел на сидевшую за соседним столиком девушку.
– Чего? – Веня осекся.
Вот те на… Совсем еще девчонка с круглыми щечками и забавными кудряшками. Девушке было лет шестнадцать, она была довольно миленькая, хоть и простоватая, и чем-то походила на совсем еще юную актрису Екатерину Савину, сыгравшую одну из ролей в недавно вышедшем на экраны фильме «Кубанские казаки». Веня тут же устыдился и попытался улыбнуться.
– Простите… Я, кажется, вам помешал?
– Еще как помешали.
Веня продолжал улыбаться.
– Тогда еще раз простите, просто я тут… одним словом, я никак не могу найти нужную мне вещь. Столько времени уже потратил – и все зря.
Девушка смягчилась.
– А что вы ищете?
– Мне нужна подшивка газеты «Известия» за сорок четвертый год, но ни здесь, ни еще где бы то ни было ее почему-то нет.
Девушка наморщила лобик, уткнулась в лежавший перед ней справочник и вдруг снова посмотрела на Веню.
– Подождите!.. Как вы сказали? Сорок четвертый год?.. «Известия»?
– Да, «Известия».
Девушка отвела взгляд и небрежно поправила свои кудряшки, потом снова повернулась к Вене.
– Я, кажется, знаю, как вам помочь. Недавно один мой приятель, его зовут Гриша – он наш комсорг – на каком-то собрании делал доклад, в котором рассказывал про белорусскую освободительную операцию «Багратион». Я, конечно, не до конца в этом уверена, но если я все же не ошибаюсь, то материалы Гриша брал из газеты «Известия», и как раз за сорок четвертый год.
Веня подался вперед и сказал в голос:
– Так-так! Продолжайте!
На Веню шикнули, библиотекарь укоризненно покачала головой и сдвинула брови. Веня тут же понизил голос:
– Не скажете часом, где этот ваш комсорг брал сведения для своего доклада? Это ведь была подшивка? Так? Как бы мне увидеть эту самую подшивку? Поверьте, мне это очень нужно.
Девушка отнеслась с пониманием.
– Где Гришка брал газеты, я точно не знаю, но я абсолютно уверена, что это были «Известия». И это была подшивка…
– А вы не могли бы у него спросить, где он ее взял? – перебил Веня.
Девушка пожала плечами и замялась.
– В общем-то, спросить можно…
– Так, может, прямо сейчас? – Веня уже сгорал от нетерпения.
Девушка ненадолго задумалась, потом сказала:
– Я вижу, что вам не терпится, но, увы, я сейчас занята! Мне ведь тоже нужно готовить доклад, и я должна его подготовить именно сегодня. Гриша же живет на другом конце города, а телефона у него нет. Так что, если вы настаиваете, то я готова вам помочь, но только завтра…
Веня откинулся назад и застонал. Стул под ним скрипнул, Веня тяжко вздохнул.
– Говорите, что готовите доклад? А какая тема у вашего доклада?
Девушка оживилась и расправила плечи.
– Мое выступление будет посвящено работе советской милиции в послевоенное время… Это очень интересная тема, я занимаюсь ее изучением несколько недель. Я уже собрала материал, и теперь мне осталось только…
– Что?! Работа милиции? – Веня хлопнул ладонью по крышке стола.
Библиотекарь крикнула:
– Молодой человек, еще одна такая реплика и я выгоню вас из читального зала! Как вам не стыдно! Вы же здесь не один!
Сидевшие по соседству с Веней и его новой знакомой одобрительно загудели. Веня поднял руки вверх и скорчил виноватую гримасу. Когда народ поутих, Веня пригнулся к своей светловолосой соседке и прошептал:
– Давайте сделаем так: вы поможете мне, а я вам. Если мы с вами при помощи вашего Гриши найдем нужную газету, я помогу вам с вашим докладом. О работе нашей милиции я знаю много и не понаслышке. То, что я могу вам рассказать по вашей теме, вы не прочтете ни в газетах, ни в справочниках, ни даже в детективных романах.
Веня, подражая Звереву, беззвучно рассмеялся и с важным видом продемонстрировал своей милой соседке служебное удостоверение.
Его новая знакомая представилась Дашей.
Пока они ехали в автобусе, Веня потчевал свою девчушку рассказами о самых «громких» делах, в расследовании которых он лично принимал участие.
Поиски бывшего эсэсовца, известного под именем Крестовский душегуб, выявление внедрившегося в ряды псковской милиции предателя и военного преступника по кличке Тень; поиски украденных картин и загадочное убийство их владельца, обнаружение тайника с припрятанным в нем персидским золотом – Даша слушала рассказы Вени с упоением, при этом постоянно записывала что-то в блокнот. Наконец они добрались до нужного места, и Даша указала на двухэтажный дом с облезлыми стенами:
– Пришли!
Они поднялись на второй этаж и прошли в самый конец коридора.
Гриша оказался бойким спортивного вида парнем с умными серыми глазами и юношеским пушком над верхней губой. Выслушав просьбу молодого оперативника, паренек тут же поинтересовался, зачем ему понадобились газеты. Веня не стал особо секретничать и заявил, что занимается поисками убийцы четырех человек. Увидев реакцию Гриши и Даши, Веня тут же об этом пожалел. Вопросы посыпались градом.
Веню буквально втащили в квартиру и усадили за стол. Только спустя час, выпив два или три стакана чая и съев полтарелки овсяных печенек, Веня вышел из квартиры Гриши и отправился на улицу Советскую, где располагалась историко-краеведческая библиотека имени Ивана Васильева.
Библиотека, о которой поведал Вене комсорг Гриша, представляла собой двухэтажное серо-желтое здание с шиферной крышей и массивными козырьками над окнами. В основном зале Веню встретила пожилая работница библиотеки и внимательно выслушала его просьбу, а вскоре Веня получил то, что так долго искал. Он устроился за столом у окна и принялся листать желанную подшивку «Известий» за тысяча девятьсот сорок четвертый год.
Спустя примерно пятнадцать минут Веня застонал от удовольствия. Его даже бросило в пот, сердце бешено стучало.
«Да! Нашел, нашел, нашел!» – мысленно ликовал он.
В пятьдесят втором номере газеты была напечатана большая статья под названием «Всемером они остановили два батальона…». Над статьей красовалось уже хорошо знакомое ему фото.