– В любом случае это не телекинез, – настаивал Майкл. – Может, Бет пыталась тебя отвлечь.
Я удивленно заморгала; тем временем автобус повернул к центру.
– Думаешь, Бет нарочно разыграла для меня представление?
– Почему бы и нет? Это ее дом. За сорок лет можно установить столько переключателей и рычажков, сколько захочется. Ты имеешь дело со лгуньей, Шей. Пожалуйста, не забывай об этом.
Я закрыла глаза, чувствуя, как в моем мозгу идет борьба. С одной стороны, я совершенно не верила в призраков и сверхъестественное. Просыпаться по ночам меня заставляло обычное, земное зло.
С другой стороны, поверить, что это был хитрый фокус, – значит поверить в странное, психопатическое желание Бет Грир обмануть меня. Но в такое – себе я могла в этом признаться – мне верить не хотелось.
Не хотелось верить, что она лгунья, не хотелось верить, что она серийная убийца. Но именно это Бет и было нужно.
– Если хочешь, я могу съездить туда и посмотреть, – предложил Майкл.
– Нет.
– Ты так говоришь потому, что не хочешь обращаться за помощью к мужчине?
– Вовсе нет. – Он угадал. – Мы с Бет только начали беседовать. Если я приведу кого-то для осмотра ее дома, того, кто будет искать рычажки, она перестанет со мной разговаривать.
– Разумеется, – сказал Майкл. – Кнут и пряник. Это ей только на руку.
Я снова представила Майкла старомодным сыщиком, сидящим на скамейке в парке и с напускной беззаботностью наблюдающим за объектом. Раскрыв газету, он время от времени из-за нее выглядывает. В водолазке – он виделся мне в водолазке. Темно-коричневой, поверх нее блейзер. Картинка была до того яркая, что казалась подлинной.
– До сих пор Бет выполняла обещания, – возразила я. – Прямо сейчас я еду брать интервью у детектива Джошуа Блэка.
– По крайней мере, я могу не волноваться за тебя, пока ты с ним, – сказал Майкл. – Честно говоря, я тебе завидую. В полиции Клэр-Лейка Блэка считают легендой. Он вышел в отставку много лет назад, но его до сих пор вспоминают. Он отправил за решетку множество воров и насильников, раскрыл все громкие убийства в городе. А его расследование убийства Шерри Хейнс – настоящий учебник по ловле преступников.
Мне вдруг стало холодно, голова закружилась. В ушах гремели удары сердца. Я молча сжимала в руке телефон.
– Шей? – забеспокоился Майкл. – Ты здесь?
– Да, – с трудом выдавила я. – Он работал… Он работал над тем делом? Я не знала.
– Конечно, – подтвердил Майкл. – В Клэр-Лейке не так много следователей и не так много убивают. Тем более детей. У тебя странный голос. С тобой все в порядке?
– Все нормально. – Я посмотрела в окно, увидела причалы и воду. – Моя остановка. Мне пора.
Облажалась, подумала я, выходя из автобуса и вдыхая холодный соленый запах океана. Наверное, Майкл решил, что я чокнулась. Ладно, не привыкать. Нужно выбросить это из головы и сосредоточиться на интервью с Джошуа Блэком.
Блэк жил в одном из плавучих домов у причала в центре города. Я брела по деревянному настилу, ориентируясь на таблички с вычурными названиями, вроде Океанской трассы и авеню Морской Воды. Лодка Блэка была нарядной и чистенькой, но без наворотов. Жилище одинокого мужчины.
Я постучала в дверь, и он тут же открыл. Блэку было уже за семьдесят, но я без труда узнала в нем красивого мужчину, которого видела на фотографиях. Те же высокие скулы и темные глаза, только волосы стали белыми. И лицо немного изменилось. Похудело, черты заострились. Но это его нисколько не портило.
Глядя на него, я пыталась вспомнить, был ли детектив Блэк среди множества тех, кого я видела, когда мне было девять – после того, как сбежала из машины насильника. Если он руководил расследованием моего дела, значит, меня должны были приводить к нему для беседы. Но тогда все тонуло в тумане страха, а за первые дни и недели после попытки похищения я видела слишком много незнакомых лиц – полицейских, врачей, психологов, социальных работников. Оглушенная происходящим, я снова рассказывала свою историю, садилась в машину с родителями и ехала в очередной кабинет. Я не знала, с кем разговариваю, и почти не задавала вопросов. Мне хотелось одного: чтобы все поскорее закончилось.
И все-таки мы с детективом Блэком наверняка встречались двадцать лет назад, наверняка он был одним из тех, кто беседовал со мной, и я рассказала ему свою историю. И ему наверняка знакома моя фамилия, потому что я ее не меняла. Впрочем, он мог и забыть, дело давнее. Но, посмотрев в его глаза, я поняла: ничего он не забыл.
– Шей Коллинз? – Он протянул руку, и я пожала ее. – Рад снова вас видеть.
Дыхание у меня перехватило, во рту пересохло, язык прилип к нёбу.
– Я вас не помню, – с трудом выдавила я. – Совсем.
– Я и не предполагал, что помните. – Он отступил от двери. – Входите.
Внутри дом оказался маленьким и аккуратным, настоящее логово холостяка. Диван, телевизор, кофейный столик – скорее всего, служивший и обеденным столом. Слева – кухонный уголок и перегородка, вероятно отделяющая спальню. В иллюминаторе над кухонной раковиной я видела только воду.
– Садитесь. – Блэк указал на диван.
Я села, подумав, что подчиняюсь потому, что считаю его копом. Копом, который расследовал – и раскрыл – дело Шерри Хейнс. Этот человек когда-то меня допрашивал. Я сунула ладони между коленями.
– Хотите что-нибудь? – спросил Блэк, направляясь к кухне.
– Нет, спасибо.
– Давайте с самого начала внесем ясность. – У него был непринужденный тон человека, который сотни раз допрашивал незнакомых людей, в большинстве своем настроенных враждебно. Он налил воду в стакан. – Я помню вас по делу Шерри Хейнс, но сегодня мы будем говорить не о нем.
– Не о нем, – сказала я.
– Понимаю. Вы хотите поговорить о деле Леди Киллер. Кажется, вы уже просили об интервью. Примерно год назад.
Я кивнула:
– Я блогер. Но это не основное мое занятие. Хобби.
Я умолкла, внезапно осознав, что в кои-то веки говорю с человеком, которому не нужно объяснять мою одержимость преступлениями. Если кто меня и поймет, то это детектив Джошуа Блэк.
Блэк повернулся ко мне, держа в руке стакан.
– Я вспомнил ваше имя, когда вы впервые ко мне обратились, – напрямик заявил он, – но дал себе слово ни с кем это дело не обсуждать. Однако теперь Бет сама попросила меня встретиться с вами, а я слишком любопытен, чтобы отказываться.
Я совершенно растерялась.
– Вы общаетесь с Бет. – Это был не вопрос, а констатация.
Детектив Блэк прислонился к крошечному кухонному столу.
– Мы живем в одном городе. Прожили тут всю жизнь. Клэр-Лейк – город маленький.
– То есть вы с ней дружите, несмотря на то, что расследовали ее дело и обвинили в убийстве.
Он рассмеялся, хотя веселости в его смехе я не услышала. А уловила сложную и непонятную для меня смесь чувств.
– Мы не друзья. – Он махнул в сторону иллюминатора на кухне. – Вы знаете, что изначально эти плавучие дома поставили здесь бездомные?
– Прошу прощения? – Я захлопала глазами.
– Трудно поверить, да? – Он улыбнулся. – В начале шестидесятых город запланировал построить у озера индивидуальные коттеджи, на одну семью. А чтобы освободить место для стройки, решили снести стоявшие тут муниципальные многоквартирные дома. Не встретив сопротивления, власти выселили больше двухсот человек, которым нужно было где-то жить. Кто-то умный сообразил, что списанную лодку можно купить гораздо дешевле, чем дом, а городские законы ставить плавучие дома у причала не запрещали. Поэтому многие из лишившихся крова купили старые лодки, поставили на якорь и стали в них жить.
– Готова поспорить, городские власти были в восторге.
Блэк снова улыбнулся.
– Они были в ярости, но ничего не могли поделать. Закон есть закон. С тех пор район облагородили, теперь тут живут люди свободных профессий и пенсионеры вроде меня. Но первые лодки принадлежали беднякам, людям, которым больше некуда было податься. – Он покачал головой. – Полагаю, вас не слишком интересует мой экскурс в историю Клэр-Лейка.
– Нет, мне интересно. – Это была правда. Я достала телефон. – Вы не возражаете, если я запишу нашу беседу?
– Значит, в этот раз записывать буду не я, а меня. – Детектив Блэк как будто развеселился. – Ладно, не возражаю.
Я положила телефон рядом, надеясь, что он запишет голос Блэка, стоящего в нескольких футах от меня. Не могла же я предложить ему сесть в его собственном доме, а вставать и приближаться к нему мне не хотелось. Но Блэк проработал в полиции тридцать пять лет, и я поняла, что позицию он выбрал сознательно.
Он хотел меня разозлить, и я не осталась в долгу.
– Я была бы не прочь получить доступ к оригинальным записям допросов Леди Киллер, если вы не возражаете.
– Расшифровки утекли в интернет.
Ловко.
– Только фрагменты. Не полные записи.
– Верно, но эти фрагменты вполне информативны.
– Это вы так считаете, – возразила я. – Полные записи позволили бы лучше представить ваш метод ведения допроса.
– Вы имеете в виду – мой и детектива Вашингтона.
Я кивнула:
– Жаль, что поговорить и с ним я уже не смогу.
Он мрачно посмотрел на меня.
– Для этого вам пришлось бы совершить путешествие во времени, в начало семидесятых. – Судя по его тону, Вашингтона он недолюбливал.
– Расскажите, как вы начали работать вместе.
Брови Блэка поползли вверх.
– Вы меня разогреваете, – заключил он. – Заставляете говорить, прежде чем спросить о том, что на самом деле хотите знать. Старый прием. Вы забыли, что имеете дело с человеком, который сам использовал его много раз.
Боже правый, неужели с каждым человеком, связанным с этим делом, будет так трудно?
– Я могу сидеть тут хоть целый день.
Ответом мне была тень улыбки.
– Теперь я понимаю, почему вы понравились Бет. Ладно. С Вашингтоном я познакомился на следующий день после того, как Томас Армстронг получил две пули в лицо. Я был единственным детективом в Клэр-Лейке, и мне еще не приходилось расследовать убийства. Убивали тут редко. В основном я занимался нападениями, ограблениями и изнасилованиями. Мне был всего тридцать один год.
– Значит, полиция Клэр-Лейка обратилась за помощью к полиции штата.
Блэк кивнул.
– Вашингтон был следователем в полиции штата. Он тоже никогда не сталкивался с таким делом, как убийство Армстронга, хотя был опытнее меня. Убийство выглядело случайным, но случайные убийства – дело прошлое. Нас смутила записка.
Я кивнула. Я горькая или сладкая? Женщина может быть и той и другой. Опубликуйте это, или последует продолжение. Все, кто интересовался этим убийством, знали записку наизусть.
– И что, по вашему с Вашингтоном мнению, означала эта записка?
Взгляд Блэка теперь был устремлен куда-то вдаль. Он вспоминал.
– Зодиак совершал свои преступления в Сан-Франциско. Убивал случайных людей и присылал записки в газеты. То есть нечто подобное мы уже видели. Но записка в деле Леди Киллер была написана женской рукой, круглым наклонным почерком с завитушками – графологи утверждали, что мужчина такое написать не мог. Убийство Армстронга было безжалостным и отличалось особой жестокостью. Тот, кто его убил, смотрел ему в глаза и выстрелил в лицо. Женщины обычно так не делают.
– Вы хотите сказать, что оружие женщин – яд? – процитировала я расхожее клише. – Дайан Даунс стреляла в своих троих детей в упор, а затем медленно ехала в больницу, надеясь, что они истекут кровью.
– Это было несколькими годами позже, – сказал Блэк. – Мы знали, что в Вашингтоне Банди убивал студентов колледжа, а в Калифорнии тем же самым занимался Эд Кемпер. Оба настоящие чудовища, но они были мужчинами. Сами мы с таким никогда не сталкивались.
Я кивнула. Каждый, кто увлекается криминальной документалистикой, знает, что семидесятые были особенно богаты на жестоких серийных убийц. Прочитав достаточно материалов подобного жанра, начинаешь думать, что быть молодой женщиной в те времена было довольно опасно. И удивляешься, что кто-то из девушек, голосовавших на обочине, вообще остался жив.
– Что же произошло? – спросила я.
– Мы передали записку в прессу, – сказал Блэк. – Не могли рисковать. С Зодиаком и это не помогло – тогда публиковали все, что он требовал, а он продолжал убивать. Но у нас были связаны руки. В кулуарах шли жаркие споры. Половина копов считала, что записка – отвлекающий маневр и мы имеем дело с мужчиной. Другая половина думала, что убийца, скорее всего, какая-нибудь любовница Армстронга, хотя мы не нашли ни единой. Никто не предполагал того, с чем мы имели дело в реальности.
– А именно?
– С женщиной – серийной убийцей в чистом виде. – Блэк поставил стакан с водой на стол и смотрел на него невидящим взглядом. – Не передать, каким тяжелым было для нас то расследование. Собственно, и остается. У нас не было ни дополнительной информации, ни понимания, с чем мы имеем дело, мы не знали, чего ждать. Никто из нас не имел представления о расследовании серийных убийств, не говоря уже об убийствах, совершенных женщиной. Очень необычное дело – за прошедшие сорок лет ничего подобного у нас больше не было. Женщина, разъезжающая на машине и убивающая мужчин ради развлечения. Общество теперь совсем не такое, каким было в 1977-м, но в этом отношении ничего не изменилось.
– А потом убили Пола Верхувера, – сказала я.
Блэк кивнул, похоже, вспомнив о моем присутствии.
– У Верхувера было двое детей, – сказал он. – Он шесть лет прослужил в армии, с почетом вышел в отставку. У его жены было три выкидыша, и он каждый раз был рядом с ней. Первая пуля его не убила – только раздробила челюсть. Он испытывал невыносимые мучения, пока Леди Киллер не всадила ему вторую пулю в висок. Тело она тоже оставила на обочине.
Во рту у меня пересохло. Вот что, по их мнению, сделала Бет. По словам свидетеля, она уехала с места именно этого убийства.
Детектив Блэк подошел к единственному стулу по другую сторону кофейного столика и сел. Снаружи доносились крики птиц в небе над океаном. Лодка мягко покачивалась, и у меня возникло ощущение легкого опьянения. Непонятно, как здесь вообще можно жить – в дом легко забраться, мимо все время ходят незнакомые люди, никакой охранной системы. Видимо, ему это нравится. Копы, даже бывшие, способны жить там, где я не смогла бы ни за что, и при этом нисколько не волноваться.
– С Бет я познакомился во время первого допроса, – сообщил Блэк, хотя я его не спрашивала. – На следующий день после убийства Верхувера. К тому времени у нас были показания свидетеля. Я знал, кто такая Бет Грир, но ни разу с ней не встречался. Я знал, кто ее родители. Я знал, что она живет в Арлен-Хайтс. Она совсем не подходила на роль убийцы, но, как я уже говорил, мы понятия не имели, кого искать. Мы не знали, как может выглядеть Зодиак в женском обличье. А Бет была не похожа на тех женщин, которые нас окружали.
– Молода, сексуальна и умна, – уточнила я. – Богата. И это делало ее убийцей?
Детектив Блэк наклонился вперед и уперся локтями в колени.
– Кроме показаний свидетеля подумайте еще вот о чем. Убийца, кем бы он ни был, имел все шансы остаться безнаказанным. Ни связей с жертвой, ни отпечатков пальцев, ни волос или волокон, ни крови или ДНК. Ни свидетелей. Убийство могло остаться безнаказанным, в буквальном смысле. А она оставляет записку, написанную от руки. Бумага, происхождение которой можно проследить, почерк, который можно отдать на экспертизу, и, возможно, даже отпечатки пальцев. Кто на такое решится? Человек с большим самомнением. Тот, кто считает себя умнее копов. Тот, кто думает, что его никогда не поймают.
– Или тот, кто хочет, чтобы его поймали, – возразила я. – В глубине души. Даже если не может признаться самому себе. Он хочет, чтобы его остановили.
– Психопаты не хотят, чтобы их остановили, – сказал Блэк. – Они хотят продолжать, пока им это в кайф. В то же время они хотят посмеяться над всеми остальными. Это в них неистребимо. Они уверены, что их не поймают, и во многих случаях оказываются правы.
– Вторая записка: «Поймайте меня».
– Это не просьба, а издевка. Автор не верил, что мы его поймаем. Самомнение не позволяло.
Я промолчала, вспомнив властный голос Бет, голос богатой девочки, вспомнив, как она раздавала указания тоном человека, у которого есть деньги и который привык, что ему подчиняются.
– Бет была непонятно что за птица, – продолжил Блэк. – Не жена, не мать, не дочь, даже не enfant terrible – избалованный ребенок, что бы ни твердила молва. А раз она неизвестно кто, значит, может оказаться кем угодно. Не охотница за мужчинами или деньгами, вообще ни за чем. Увлекалась выпивкой, но не наркотиками или азартными играми. Красивая, умная, холодная. Собранная, не поддающаяся давлению – и это в двадцать три года. У нее были средства и возможности. Машина и отсутствие алиби. А потом мы провели баллистическую экспертизу, и она показала, что оружие, из которого убили Армстронга и Верхувера, было использовано преступником во время ограбления, когда погиб отец Бет. Ей тогда было девятнадцать.
Всерьез они приняли меня только тогда, когда подумали, что я могу вышибить им мозги, говорила мне Бет. Это был единственный раз, когда я их напугала.
– У нее не было мотива ни для одного из убийств, – заметила я.
– Мотив не обязателен, – ответил Блэк. – Послужив в полиции, начинаешь понимать такие вещи. Ответ на вопрос «почему» есть далеко не всегда, особенно если убийца неизвестен. После дела Леди Киллер я работал следователем много лет, и у меня было много дел, которые я так до конца и не понял. Но тем не менее закрыл их.
Ну да, он работал и над делом Шерри Хейнс, подумала я и опустила взгляд на кофейный столик. Копы умеют читать мысли, а я не хотела, чтобы он догадался, что у меня на уме.
Я прокрутила его слова в голове. Детектив Блэк очень осторожен. Он говорит о Леди Киллер и о Бет. Но не объединяет их в одном предложении.
– Вы не считаете ее виновной, – сказала я и поняла, что вывод верный.
Подняв голову, я посмотрела Блэку в глаза и почувствовала, что от его взгляда ничего не укроется.
– Я был детективом, – сказал он. – Видел то, чего никому не захочется видеть. Я был там в тот первый вечер, когда нам сообщили о теле Томаса Армстронга на обочине дороги. Я всю жизнь боролся со злом. Неужели вы думаете, что я отвечал бы на звонки Бет Грир и выполнял ее просьбы, если бы считал ее убийцей тех мужчин? Думаете, я смог бы поддерживать какие бы то ни было отношения с серийной убийцей?
Поразительная убежденность, даже теперь, столько лет спустя.
– Нет, – ответила я. – Не думаю.
– Я много месяцев изучал Бет, – продолжал Блэк. – Вытаскивал на свет все подробности ее жизни, потому что кто-то ведь застрелил Джулиана Грира, а потом использовал этот же пистолет, чтобы совершить другие убийства. Получив результаты баллистической экспертизы, мы с Вашингтоном откопали все, что только могли, на Джулиана Грира. Искали связь. Убийство Грира выглядело как обычное ограбление дома – задняя дверь взломана, Грир застрелен на кухне, бумажник и наличные украдены. Это случилось в воскресенье в одиннадцать утра. Мариана была в бридж-клубе, а Бет сказала, что поехала по магазинам. Ее алиби никто не проверял. – Он покачал головой. – Я изо всех сил старался понять, может ли девятнадцатилетняя девушка застрелить отца, а затем инсценировать ограбление. Это потребовало бы тщательного планирования, хладнокровия и ненависти, зревшей не один год.
– Может, отец издевался над ней, – предположила я.
– Вот именно. Мы с Вашингтоном досконально его проверили. Он оказался чист. Судя по всему, несчастлив в браке, и только. Больше мы ничего не нашли. Врагов у него не было, ни личных, ни в бизнесе. Его бывшая секретарша плакала, когда мы с ней говорили. Никак не могла смириться с его смертью. Называла Джулиана чудесным человеком, но Мариану ненавидела. Говорила, та сломала ему жизнь.
Я задумалась, поскольку ничего не знала о родителях Бет, за исключением того, что оба погибли слишком рано. Бет говорила, что не хочет закончить как мать – нет, боится закончить как мать. По ее словам, Мариана оказалась в ловушке. То есть Бет говорила о ней сочувственно, в отличие от секретарши.
– Значит, вы так ничего и не выяснили, – сказала я.
– Хорош детектив, да? – В его голосе звучала глубокая печаль, словно он на протяжении тридцати лет не раскрывал преступлений и не спасал людей. – Эти два дела связывает только Бет. Она жила в этом доме, а свидетель видел ее на месте убийства Верхувера. Дело в итоге оказалось мне не по зубам. А может, Бет меня перехитрила.
– Тем не менее серийной убийцей вы ее не считаете. – Голова у меня шла кругом. – Ничего не понимаю.
– Вот вы и познакомились с делом Леди Киллер, – сухо заметил Блэк.
Я молча терла глаз и думала. Блэк прав, баллистическое совпадение означает вовлеченность во все это Джулиана Грира. В определенном смысле его можно назвать первой жертвой Леди Киллер.
– Секретарша еще жива? – спросила я, не открывая глаз.
– Понятия не имею, – ответил Блэк. – Тогда она была молодой женщиной.
– Как ее звали?
– Сильвия Бледсо.
Разумеется, он помнил ее имя даже через сорок лет. Бывают такие копы. Я опустила руки, открыла глаза и обнаружила, что он пристально смотрит на меня. Его лицо выражало спокойную радость и отеческое участие. Отец на меня так никогда не смотрел. Его лицо было либо сердитым, либо страдальческим.
– Вы собираетесь с ней поговорить, да? – спросил Блэк.
– Могу попробовать, если она жива.
Он повернулся к кухонному шкафчику, порылся в нем, достал блокнот с ручкой, что-то написал, вырвал листок и протянул мне. Это был номер его телефона.
– Материалы дела я вам дать не могу, правила не позволяют. Но если у вас возникнут вопросы или понадобится моя помощь, звоните в любое время. Я расскажу вам все, что смогу.
Я взяла листок.
– Почему вы мне помогаете? Из-за Бет? – Мне не нравилась эта идея – что Бет стоит за всем, что я делаю, дергает за ниточки.
Впервые за все время лицо Блэка стало жестким – лицом того, кто без страха противостоял худшим представителям рода человеческого.
– На эту встречу я согласился потому, что хотел познакомиться с единственным человеком, по поводу которого мне позвонила моя главная подозреваемая. Но я помогаю вам по другой причине. Потому что вы «девочка А».
– Кто? – Сердце выскакивало у меня из груди.
– Мы не могли назвать вас по имени, расследуя дело Шерри Хейнс, – сказал Блэк. – Вы были слишком юны, и закон запрещал раскрывать вашу личность. Но в деле об убийстве, над которым я работал, ваше имя было. Я знал его, потому что мы встречались. И теперь я даю вам шанс раскрыть наконец дело Леди Киллер. Потому что вы «девочка А». Потому что за сорок лет Бет решилась поговорить только с вами. Думаю, если кто-то и способен выяснить правду, так это вы.
Глава 14
Сентябрь 2017
ШЕЙ
Всю неделю мне снились странные сны. Сквозь пелену дождя я видела особняк Гриров, мрачный и тихий, обрамленный черными кронами деревьев. Видела размытый пейзаж за выходящими во двор окнами, заглядывала за край утеса, обрывающегося в океан, видела следы на траве. Казалось, кто-то хочет войти в дом – или уже вошел и вышел, – и я не могу его остановить.
Я видела, как кто-то падает с обрыва. Чьи-то ноги срываются с кромки утеса и исчезают в холодном воздухе над океаном. Чувствовала холодную струю воздуха из выбитой двери и видела, как вода смывает кровь в раковину, превращая красное в розовое.
Просыпалась я в полной уверенности, что краны в моей ванной открыты, а шторы на окне сдвинуты в сторону. Потом долго лежала без сна в темноте, прислушиваясь к звукам. Это шаги? Топот ног на крыше, как будто там кто-то ходит? Может, в моей гостиной уже кто-то есть и теперь беззвучно крадется ко мне? Если да, то не будет ли глупостью встать с кровати и проверить?
Днем я сидела в регистратуре и гадала, не открываются ли дверцы картотеки, пока я сижу к ним спиной, и не перемещаются ли документы с одного края стола на другой. Вечером я открывала «Книгу нераскрытых дел» и использовала свои навыки поиска в Сети, чтобы разыскать Сильвию Бледсо, женщину, которая работала секретарем у Джулиана Грира. Потому что где-то должны быть ответы. Где бы то ни было.
– Приходи на ужин, – сказала мне Эстер по телефону однажды вечером после работы.
– Наверное, не смогу, – ответила я. – Занята.
– Чем же?
Я не рассказывала Эстер о своих встречах с Бет Грир. Сестра была не в курсе, кто такая Бет, а если рассказать ей, у нее, скорее всего, случится паническая атака.
– Обычными делами.
– Шей, я пытаюсь быть тебе сестрой. Ты же знаешь, такое случается нечасто. Приходи на ужин.
Я сдалась. Мне действительно надоело сидеть одной и прислушиваться к странным звукам, пытаясь понять, что они означают.
– Ладно. Завтра. Приду после работы.
– Супер! – Она действительно это сказала, на полном серьезе – взрослая тридцатитрехлетняя женщина. – Я приготовлю тетраццини с курицей.
– Да зачем? – Сестра знала, это мое любимое блюдо, но возни с ним многовато. Эстер готовит соус с нуля, так что я почувствовала себя неловко. – Давай закажем еду. Не нужно готовить. Правда.
– Мне это только в удовольствие. Кроме того, мы с Уиллом вечно ужинаем в ресторанах. Он будет очень рад.
Я вздохнула. Они будут суетиться – Эстер уж точно.
– Знаешь, у Уилла есть милый коллега, – сказала Эстер. – Он не женат. Может, я и его приглашу.
О боже.
– Пожалуйста, не надо. Умоляю.
– Я просто подумала…
– Эстер, я не хочу, чтобы меня с кем-то знакомили.
– Это не знакомство. Просто ужин. Ты же не можешь вечно оставаться одна.
– Могу. Совершенно спокойно. Именно так.
Одиночек никто не понимает. Если у тебя нет партнера и детей, чем ты занимаешься? Я попробовала выйти замуж, но это меня нисколько не изменило. Разве что сделало более несчастной.
– Ладно, – сказала Эстер. – Но быть старой девой вредно для здоровья. Этот парень – младший юрист. Правда симпатичный.
– Тебе известно, что Теда Банди казнили в 1989-м, но его ДНК расшифровали только в 2011-м? – спросила я.
Эстер умолкла. Я застала ее врасплох.
– Никто точно не знает, скольких женщин он убил. При наличии ДНК можно попробовать закрыть старые дела. Но на это уйдут годы. Есть шанс найти тех жертв Банди, о которых никто не подозревал.
– Шей, – взмолилась сестра.
– Ты в курсе, что коллеги Гэри Риджуэя называли его «Гэри Грин-Ривер»? Они дразнили его, намекая на убийцу с Грин-Ривер. И не знали, что это он и есть. Гэри убил почти пятьдесят женщин. Должно быть, парни очень удивились, когда прочли в газете о его аресте, а?
– Шей.
– Эстер, если ты притащишь того парня на ужин, клянусь, я все это скажу за столом. Хочешь?
– Ладно, ладно, сдаюсь. Твоя взяла. Будем только мы и тетраццини, хорошо? Приходи завтра.
Я открыла рот, чтобы сказать «да», но услышала какой-то стук, а затем шорох. Дверь на лестницу открылась и закрылась. На этот раз мне точно не почудилось.
– Мне нужно идти, – сказала я Эстер. – Кто-то стоит у моей двери.
– Это хорошо. Может, сосед пришел поздороваться. Вдруг он одинокий и симпатичный?
– А может, кто-то явился меня убить. В таком случае все мои вещи завещаю тебе.
– Шей.
– Потом перезвоню, сестричка, – сказала я и отключилась.
Закончив разговор шуткой, я сидела в тишине и прислушивалась. Целую минуту было тихо, потом раздался тихий шорох. Мне показалось, я слышу дыхание.
Я встала, взяла в руку телефон и включила, готовая набрать 911. Потом подошла к двери, стараясь двигаться так тихо, чтобы тот, кто стоит снаружи, не услышал моего приближения. Посмотрела в глазок, но увидела только противоположную стену коридора.
Посылки оставляют в специальной комнате для почты, так что это не «Юпиэс» и не «Федекс». Интересно, кто еще знает код от входной двери моего дома? Снова послышался тихий шорох. Там явно кто-то был.
– Я звоню в полицию, – громко объявила я. – Уходите немедленно.
Молчание.
– Я не буду открывать дверь. Вы сюда не войдете. Полиция выезжает через тридцать секунд. Уходите.
За дверью молчали, но я точно знала, что в коридоре кто-то есть. Я набрала на телефоне девятку, выждала секунду и нажала единицу.
Наконец из-за двери послышался отчетливый звук. Жалобный, протяжный и явно недовольный. Кошачье мяуканье.
Я заморгала. Отключила телефон. Потом открыла дверь.
Перед моей квартирой стояла пластиковая переноска и две большие хозяйственные сумки. Пока я с удивлением взирала на все это, переноска дернулась, как будто кот внутри, устав сидеть в тесноте, заходил кругами.
К одной из сумок была прикреплена записка:
Вы были правы. Я решила не образумливаться. Какое-то время поживу у мамы.
Согласна, кота он не получит. У мамы аллергия, так что кот теперь ваш. Мне неловко с вами так поступать, но он стерилизован и не кусается. Думаю, при необходимости вы можете сдать его в приют, но у меня самой не хватило духу. Если вы его оставите, позвольте ему спать на кровати – он это любит. А за кусочек тунца готов на все.
Еще раз простите.
Элисон.
P. S. Его зовут Уинстон Мурчилль.
Это был серый полосатый кот. Большой и поджарый, с темными полосами на спине и белым пятном на шее и груди. Симпатичная мордочка, край уха слегка надломлен. Я открыла переноску у себя в квартире, и он медленно вышел, презрительно глядя на меня глазами болотного цвета.
В сумках были еда, лоток, упаковка наполнителя и три пакетика обещанного угощения из тунца. У меня никогда не было кошки – и вообще домашнего животного. Я не просила родителей. Что, черт возьми, мне теперь делать?
Впервые я позвонила Майклу по делу, не связанному с убийством. От Эстер я уже выслушала лекцию и просто не знала, к кому еще обратиться.
– Что ты знаешь о кошках? – спросила я, когда он ответил на звонок.
– Мне они нравятся, но большинство из них – сволочи, – ответил он. – А что? Это имеет отношение к тому, над чем ты работаешь?
– Нет. Это имеет отношение к коту. – Я объяснила ситуацию.
Тем временем Уинстон Мурчилль осторожно инспектировал мою квартиру. Потом запрыгнул на кухонный стол и уселся на папку, которую я завела для дела Леди Киллер, – у нее на столе имелось постоянное место. Кот смотрел на меня, обернув хвост вокруг лап.
– Погоди, достану пиво из холодильника, – сказал Майкл.
Я услышала звук открывающейся дверцы, потом шипение только что открытой бутылки. Подумала, что на Майкле фланелевые брюки. Клетчатые. И в голове у меня прозвучала мысль, четко, словно кто-то произнес ее вслух: «Я должна встретиться с этим парнем лично, потому что, похоже, он мне нравится».
Пока я ее обдумывала, Майкл снова взял телефон.
– Ты собираешься сдать кота в приют? – спросил он.
– Не знаю. – Я посмотрела в немигающие глаза Уинстона, обведенные черным. Похоже, он вместе с Майклом ждал ответа. – Нет, – сказала я. – Это слишком жестоко. Пусть пока поживет у меня.
– Может, это пойдет тебе на пользу, – предположил Майкл. – Я бы завел какого-нибудь питомца, но слишком редко бываю дома.
– Только на время, – уточнила я Уинстону, чтобы до конца прояснить ситуацию. – Если заводить домашнее животное, то лучше собаку. Она может отпугнуть непрошеных гостей.
Уинстон недоверчиво моргнул.
– Это несложно, Шей, – сказал Майкл. – Просто корми его и обеспечь место для сна. И еще окно, чтобы смотреть. Котам многого не нужно.
– Ладно.
Я протянула руку. Уинстон понюхал ее, проведя носом по моей коже. Я расслабила пальцы и попробовала погладить его по щеке, потом по голове. Он не возражал, и я продолжала гладить его, потом согнула пальцы, чтобы почесать. Уинстон повернул голову, чтобы мои пальцы оказались у него за ухом, и я послушно переместила их туда. Он блаженно закрыл глаза.
– Ты сидишь на моей папке, – сказала я.
– Я или кот? – спросил Майкл.
– Кот. Он сидит на папке с делом Грир, и мне не хочется его сгонять.
– Добро пожаловать в клуб кошатников. Но мне кажется, что тебе все равно не нужно просматривать ту папку. Ты знаешь ее содержимое наизусть.
Это да. После интервью с детективом Блэком я несколько раз перечитывала все материалы. В последний раз я просматривала вырезки из газет, поскольку только из них можно было что-то узнать о детстве Бет Грир: объявление о свадьбе ее родителей, объявление о ее рождении, краткие некрологи ее родителей, написанные с большим уважением. На свадебной фотографии высокий красавец Джулиан Грир и хрупкая блондинка Мариана. Лицо почти как у Бет, только черты обезоруживающе нежные.
На свадебном фото вид у обоих был строгий, и ни один из них не выглядел счастливым. Было неловко смотреть на лица жениха и невесты и думать о том, что их брак окажется несчастным, а жизни оборвутся рано – его убьет забравшийся в дом грабитель, а она два года спустя погибнет в автомобильной аварии.
– Ты больше не говорила с Бет? – спросил Майкл.
– Нет. – От интервью с детективом Блэком у меня голова пошла кругом, а после того, что я увидела – или решила, что увидела, – в доме Гриров, возвращаться туда совсем не хотелось. Кроме того, я была еще не готова к новой встрече с Бет. Мне требовалось время. – Думаю, сначала нужно найти Сильвию Бледсо.
– Ты имеешь в виду Сильвию О’Хара, она же Сильвия Симпсон?
– Точно.
Сильвия Бледсо, секретарша, которую детектив Блэк расспрашивал об отце Бет, была замужем трижды. Мистер Бледсо, ее муж на момент гибели Джулиана, был первым. Нам с Майклом пришлось потрудиться, чтобы выяснить фамилии ее второго и третьего мужа. Мы нашли несколько женщин по имени Сильвия Симпсон, и я либо звонила им, когда удавалось узнать номер, либо писала сообщения, надеясь поговорить с той, которая мне нужна.
– Я даже не знаю, почему трачу на это столько времени. – Я почесала Уинстона за другим ухом, и он зажмурился от удовольствия. – Скорее всего, это тупик. Интересно, что она может мне рассказать?
– Не узнаешь, пока не поговоришь с ней, – ответил Майкл. – Я всегда готов помочь, Шей. Только скажи, и я приду на встречу вместе с тобой.
Встретиться с Майклом, оказаться с ним лицом к лицу? Желудок от паники сжался в тугой комок. Глупая реакция, с самого детства. Теперь, помимо обычной паранойи, я боялась, что Майкл окажется не таким, как я воображала, – и что я его тоже разочарую. И все же в глубине души я хотела его увидеть, хотела, чтобы он мне помог.
– Я подумаю.
Я посмотрела в глаза Уинстону – его невозмутимый взгляд придавал мне уверенности. «Конечно, ты справишься, – было написано у него на мордочке. – Что тут такого?»
– Подумай, Шей, – сказал Майкл. – А я тем временем вернусь к работе.
Глава 15
Сентябрь 2017
БЕТ
Даже теперь Бет иной раз посещала мысль об отъезде. Почему бы и нет? У нее есть деньги и машина. Ничего не мешает взять и уехать.
Она садилась в машину и ехала. Ставила ногу на педаль газа и мысленно составляла план, но независимо от предполагаемого места назначения всегда почему-то оказывалась на берегу озера. Стояла рядом с припаркованной машиной и смотрела на неподвижную воду.
К озеру почти никто не ездил. Мест, где можно оставить машину и искупаться, было мало. На западном берегу стояли редкие дома, но к востоку от озера, дальше от океана, местность была лесистой и дикой, с немногочисленными проселочными дорогами. Очнувшись, Бет обнаруживала, что стоит в полосе кустарника, исцарапанная, искусанная комарами, смотрит на воду, понятия не имея, как сюда попала. Понимала только, что приехала на машине.
От своей неспособности вспомнить Бет всякий раз мутило, она садилась в машину и возвращалась домой.
В каком-то смысле это успокаивало. Бет не лукавила, когда говорила Шей о том, что некоторые места держат тебя, словно в кулаке. Не сказала она одного: иногда этот кулак – единственное, что тебе знакомо, и на самом деле ты не хочешь, чтобы он тебя отпустил.
В этот раз шел дождь. Бет опять не спала, и ей до смерти хотелось выпить; она устала, очень устала. Она взяла мешок для мусора и побросала в него вещи родителей – кольдкрем матери, ненавистную пепельницу, отцовские галстуки, стопку журналов с комода в гостиной. Потом поставила мешок на обочину и поехала навстречу струям дождя.
И, как всегда, оказалась на озере.
Но что-то изменилось. Она ощутила это в прошлый раз – и теперь тоже. Что-то неуловимое, вроде запаха или легкого ветерка, который чувствуешь затылком. Нет, ей не кажется. Не в этот раз. Перемены приближались, и она не могла их остановить.
Ты не уедешь.
Ты не расскажешь.
Нужно еще раз поговорить с этой Шей.
Она села в машину, поехала домой. Выключив зажигание на подъездной дорожке к дому, она увидела, что мешок с мусором исчез, и обреченно опустила плечи. А затем разозлилась – той холодной яростью, которая принесла ей столько неприятностей, но благодаря которой она чувствовала себя живой.
Бет вышла из машины под дождь и направилась к дому. Ее исполненный ненависти взгляд скользил по его уродливым очертаниям: они с домом словно играли в гляделки. Наконец она вошла в открытую парадную дверь и нырнула в темноту.
Первой ей бросилась в глаза стопка журналов, вернувшаяся на комод. Она знала, что когда поднимется наверх, то увидит кольдкрем матери и галстуки отца – на тех же местах, что и всегда, словно она не убирала их в мешок для мусора. И пепельницу… эта проклятая пепельница снова будет стоять на столике у кровати. Сколько раз за эти годы она пыталась выбросить этот долбаный кольдкрем? Даже не сосчитать.
Итак, у них с домом начался очередной раунд. Бет не удивилась. Но это не будет продолжаться вечно. Теперь она это знала.
При виде бутылки вина на кофейном столике ярость чуть не покинула Бет.
Красное вино, ее любимое. Хотя, конечно, подойдет любое. Она выпьет все что угодно, была бы возможность. И дом это знал.
Бет смотрела на бутылку, блестевшую в полутьме гостиной с задернутыми шторами, и на мгновение ей страшно захотелось вина, казалось, ради него она пойдет на все. Она ощущала его вкус на языке, чувствовала, как оно проскальзывает в горло. Она продала бы душу за эту бутылку.
Бет закрыла глаза. Все меняется, мысленно произнесла она.
Потом подошла к столу и схватила бутылку, пытаясь унять дрожь в руке. Прошла по луже крови на полу. Не обратила внимания на сквозняк из распахнутой двери и скрюченную фигуру на полу – тело отца, привалившееся к нижним дверцам шкафчиков. Обойдя его, остановилась у раковины, вытащила из бутылки пробку и вылила вино.
Жидкость с бульканьем потекла в слив. Вино было похоже на кровь. Краем глаза Бет увидела, что тело отца исчезло.
– Провалитесь вы все. – Она обращалась к дому, к своим воспоминаниям, ко всему.
Бет стояла на кухне, пока вино не вылилось из бутылки. Пока кровь не исчезла с пола, и ее следы тоже, словно их никогда и не было. Пока не закрылась дверь и не стих сквозняк. Пока все не закончилось.
Потом поставила бутылку и обхватила голову руками, потому что снова осталась совсем одна.
Глава 16
Октябрь 1977
БЕТ
Копам не понравилось, что на этот раз она пришла с адвокатом. Рэнсом как будто заполнил собой крошечную комнату для допросов – его фигура заняла все пространство. Детективу Блэку было неуютно, детектив Вашингтон злился. Бет сидела молча, позволив мужчинам вцепиться друг другу в глотки.
– Нужен образец почерка, – сказал Вашингтон.
– Нет, – отрезал Рэнсом.
– Мы получим ордер.
– Когда получите, предъявите. До тех пор мы отказываемся.
Вашингтон посмотрел на нее. Обычная тактика копов, предупреждал Рэнсом: обращаться к ней напрямую, минуя адвоката, и провоцировать.
– Вы же знаете, что образец вашего почерка мы можем получить и так, – сказал Вашингтон. – Банковские чеки, письмо приятелю. Ваш адвокат просто тянет время.
– Я буду следовать его советам, – ответила Бет. – Он очень опытен.