Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Симона Сент-Джеймс

Книга нераскрытых дел

Посвящается моей матери, которая не успела прочесть эту книгу
Simone St. James

THE BOOK OF COLD CASES



Copyright © 2022 by Simone Seguin

All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form.

This edition published by arrangement with Berkley, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC

Russian Edition Copyright © Sindbad Publishers Ltd., 2023



Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Корпус Права»



© Издание на русском языке, перевод на русский язык. Издательство «Синдбад», 2023

Часть I

Глава 1

Клэр-Лейк, Орегон


Дом Гриров стоял высоко на холме, откуда открывался вид на городок и океан. Чтобы добраться туда, нужно было покинуть очаровательные туристические лавочки и скрипучие причалы и по извилистой дороге поехать в сторону утесов. Пересечь центр Клэр-Лейка – ту его часть, где живут местные и куда туристы особо не заглядывают. Миновать череду магазинов, невысоких многоквартирных домов, закусочных и парикмахерских. А потом, уже выехав на окраину, – новые жилые комплексы, выстроенные между подножием утесов и низким берегом озера, давшего название городу.

Земля тут слишком влажная и каменистая, строить на ней сложно, так что новые кварталы теснились вдоль леса и двухполосных трасс. К западу от озера стояли дома, построенные в семидесятые, – приземистые кубики из коричневого кирпича с кремовой отделкой, окруженные садами, за которыми сорок лет ухаживали люди, никуда отсюда не уезжавшие. На остальных берегах не было ничего, кроме проселков, которыми пользовались только любители пеших походов, охотники, рыбаки да подростки, ищущие приключений на свою голову. В семидесятые годы в домах на озере селились предприимчивые люди с хорошей работой. Остальные жили в городе. А богачи предпочитали холм.

Дорога туда поднималась от северного берега озера. Дома на холме отстояли далеко друг от друга, обеспечивая приватность, а дороги были узкими и ухабистыми, словно для того, чтобы отпугивать чужаков. Богачи прибыли в Клэр-Лейк в двадцатые годы, когда и был основан город, в поисках красивых видов, уединения и дешевых участков под застройку. Привезли деньги из Портленда и Калифорнии и осели здесь. После краха фондового рынка некоторые особняки опустели, но с началом экономического бума после Второй мировой войны в них снова закипела жизнь. Свой район жители называли Арлен-Хайтс.

Особняк Гриров появился в Арлен-Хайтс одним из первых. Уродом Франкенштейна он был с самого начала – псевдовикторианская острая крыша со шпилями венчала стены из светло-желтого кирпича. Но Джулиан Грир, купивший его в 1950-х годах на деньги от полученного в наследство фармацевтического бизнеса, сделал дом еще уродливее. Он перестроил нижний этаж в современном стиле, с прямыми линиями и отделкой из темного дерева. И прорубил сплошные окна во всю заднюю стену, чтобы впустить свет в темные и мрачные интерьеры. Окна выходили на лужайку, отвесно обрывавшуюся к самому океану.

Предполагалось, что вид оттуда будет потрясающий, но вышло иначе – как почти все в жизни Джулиана. Окна запотевали, и пейзаж получался размытым. Лужайка выглядела плоской и мертвой, а волнующийся океан за утесом – холодным и мрачным. Джулиан сделал ремонт, надеясь порадовать молодую жену, но унылый вид из окон раздражал Мариану, и она не раздвигала штор. Мариана обставила и декорировала дом старательно, но без души, что наложило отпечаток на весь их брак. Что-то в особняке приглушало смех и убивало счастье. Звучит, пожалуй, несколько театрально, но все, кто тут жил, знали, что это правда.

В 1975 году и Джулиан, и Мариана были уже мертвы: кровь Джулиана залила весь пол в кухне, а Мариана погибла в перевернувшемся автомобиле. Дом смотрел на все это совершенно безучастно.



Ночью начался дождь – холодный ливень, пришедший с океана. Арлен-Хайтс был тих, дом Гриров – темен. Дождь барабанил по стеклу, и струи воды стекали по панорамным окнам, выходящим на лужайку. Темные скелеты деревьев вокруг дома качались на ветру, их ветки скребли по крыше. Капли оставляли пузыри на пустых подъездных дорожках. Дом, неподвижный и тихий, стоически терпел атаку ветра и воды.

Что-то скользнуло по лужайке, на траве словно бы остался след; в темной кухне открылась дверца буфета, тихим скрипом нарушив тишину.

В окне спальни появился силуэт, расплывчатый, словно тень. Мутное пятно, похожее на лицо. На стекле отпечаталась прижатая ладонь. На миг замерла, белая и бескровная, хотя видеть ее никто не мог.

Ветер завывал в водостоках. Ладонь исчезла, и силуэт растворился в темноте. Дом снова замер.

Глава 2

Сентябрь 2017


ШЕЙ

День накануне встречи с Бет Грир пришелся на вторник, с серым небом над головой и мелкой моросью, которая сеялась на лицо и бисером повисала на волосах, пока я ждала автобуса на остановке. Было не по сезону тепло, и от асфальта поднимался характерный запах дождя. Рядом со мной стоял мужчина в пальто и с усталым видом листал что-то в телефоне. Встревоженная женщина по другую сторону от меня лихорадочно набирала сообщение. Закрыв глаза, я вдохнула запах дождя с нотками одеколона, которым тянуло от мужчины рядом, и все это перекрывалось парами бензина и дизеля с проезжей части. Такова моя жизнь.

Не такая уж и плохая. Мне двадцать девять, я разведена. Живу в небольшом комплексе из невысоких многоквартирных домов, окруженном сплетением кривых улочек, который носит вдохновляющее название «Прибежище». Мысленно я называла его «Прибежищем одиночек», потому что живут тут в основном те, кому не повезло в любви. Нужно же им было где-то поселиться, когда после развода они продали дом и получили половину его стоимости. Мужчина в пальто, вне всякого сомнения, был разведен, а женщина – я могла поспорить на деньги – писала сообщение в школу ребенку, который, согласно постановлению суда, эту неделю живет у отца.

Развелась я недавно. Детей у меня нет. Моя маленькая квартира все еще пахнет краской, из предметов мебели в ней есть только самое необходимое. Ничего страшного – с девяти лет я знаю, что чудом вообще осталась в живых.

В автобусе я достала телефон, сунула наушники в уши и включила аудиокнигу, которую успела прослушать до середины. Триллер: женщине грозит опасность, большинство персонажей, скорее всего, лгут, и все не совсем так, как кажется. Ближе к концу сюжет совершит крутой поворот, который меня удивит – или нет. Десятки, даже сотни таких книг составляют саундтрек моей жизни. Женский голос в наушниках рассказывал о смерти, убийстве, мрачных семейных тайнах, о людях, которым нельзя доверять, и о лжи, цена которой – жизнь. Но роман всегда заканчивается, ложь разоблачается, смерть получает объяснение. Возможно, один из отрицательных персонажей выйдет сухим из воды – теперь это модно, – но все равно остается впечатление, что все наладилось, мрак развеялся, а плохой человек, по крайней мере, будет страдать.

Мрачное утешение, но хоть какое-то. Как обстоят мои дела, я знала наизусть. Мой несостоявшийся убийца провел в тюрьме девятнадцать лет, семь месяцев и двадцать шесть дней. Слушания по его досрочному освобождению назначены через полгода.

Работала я в клинике в центре Клэр-Лейка. В регистратуре. Отвечала на звонки, заполняла карточки, записывала пациентов на прием.

Войдя туда, я вытащила из ушей наушники и улыбнулась коллегам, отгоняя от себя мрак и смерть.

– Сегодня много народу. – Карен, другая регистраторша, посмотрела на меня и отвела взгляд. – Открываемся через двадцать минут.

Мы с коллегами так и не стали друзьями, хотя я работала здесь уже пять лет. Остальные женщины были замужем, имели детей, и это означало, что после развода у меня с ними не осталось ничего общего. Развод я ни с кем из них не обсуждала, просто сообщила как факт. И не могла поддержать разговор о детских садах и занятиях плаванием. Врачи с нами не общались – они приходили и уходили, полагая, что повседневные задачи в клинике решаются сами по себе.

Я сняла куртку, надела темно-синюю форму, убрала сумочку и телефон под стойку. Вероятно, я могла бы здесь с кем-нибудь подружиться, если бы попыталась. Я все еще довольно привлекательна – длинные темные волосы, собранные на затылке, удлиненное лицо, темные глаза. И в то же время не настолько красива, чтобы женщины воспринимали меня как угрозу. Я знала, что необщительна. Такой у меня был характер, и изменить его не могли бы никакие походы к психотерапевту. Я с трудом сближалась с людьми и не умела вести светские беседы. Психотерапевты называли это защитным механизмом, а я понимала только, что это моя неотъемлемая черта, вроде роста или формы подбородка.

Но замкнутость была не единственной причиной, по которой коллеги держались от меня в стороне. Конечно, мне они ничего не говорили, но в первую же неделю моей работы до них дошли слухи – все они теперь знали, кто я и чего избежала. Знали, чем я занимаюсь по вечерам, и о проекте, отнимающем все мое свободное время. Другими словами, о моей навязчивой идее.

Наверное, все они думали, что это ненормально.

Но я никогда не сомневалась, что убийство – самая нормальная из навязчивых идей.



– Не оправдывайся, – сказала в трубку Эстер. – Ты опять «впадаешь в спячку».

– Все в порядке. – После работы я зашла в продуктовый магазин «Сейфвэй» на площади в нескольких минутах ходьбы от «Прибежища». Плечом прижав телефон к уху, я положила пачку хлопьев в тележку. – Куплю еды и пойду домой.

– Я звала тебя на ужин. Мы с Уиллом хотим тебя видеть.

– Дождь идет.

– Это Клэр-Лейк. Тут всегда дождь.

Я смотрела на миндальное молоко, гадая, какое оно на вкус.

– Я знаю, что вы обо мне беспокоитесь, но со мной все в порядке. Просто мне нужно поработать.

– У тебя уже есть работа. Интернет-сайт не приносит денег.

– Дело не в деньгах.

Моя старшая сестра вздохнула, мне стало грустно. На самом деле я очень хотела увидеть Эстер и ее мужа Уилла, юриста, который мне очень нравился. Эстер – самый важный человек в моей жизни, и, хотя она постоянно меня донимала, я знала: она изо всех сил старается меня понять. Она сама получила душевную травму и считала себя отчасти виноватой в том, что со мной произошло. У нее тоже были причины для паранойи – для спячки, как она выражается. Разница в том, что Эстер в спячку не впадает. У нее есть муж, дом, хорошая работа, карьера.

– Просто скажи, что ты хоть что-то пытаешься сделать, – сказала Эстер. – Куда-то пойти, познакомиться с новыми людьми.

– Конечно, – ответила я. – Сегодня я познакомилась с мужчиной, обратившимся по поводу грыжи, и с женщиной, которая сказала, что у нее «проблемы с маткой». – Я взяла с полки миндальное молоко. – Не знаю, что такое «проблемы с маткой», но думаю, мне это неинтересно.

– Могла бы заглянуть в ее медицинскую карту и выяснить, если бы захотела.

– Я никогда не смотрю медицинские карты пациентов. Ты это знаешь. Я отвечаю на телефонные звонки, назначаю время приема, но диагнозы – это не мое дело. За просмотр медицинской карты пациента меня могут уволить.

– Ты непоследовательна, Шей. Ты не смотришь в медицинские карты пациентов, а в интернете обсуждаешь убийства и трупы.

Я переложила телефон в другую руку.

– А что я должна делать, чтобы быть последовательной: проявлять больше любопытства – или меньше?

– Ты слишком погружена в свои мысли, вечно все прокручиваешь в голове, – сказала Эстер. – Тебе надо общаться не только с пациентами, думать не только о жертвах громких убийств. Заведи подруг. Начни встречаться с мужчиной.

– Я еще не готова к романтическим свиданиям. Может, чуть позже.

– После развода прошел год.

– Одиннадцать месяцев. – Я уклонилась от женщины, которая двигалась по проходу мне навстречу, затем объехала пару, задумчиво рассматривавшую полку с крекерами. – Я не против того, чтобы кого-то найти. Меня пугает само свидание. Встреча с незнакомцем. Он может оказаться кем угодно и скрывать что угодно.

– Шей.

– Тебе известно, сколько серийных убийц встречались с одинокими женщинами? С какой-нибудь разведенкой, которой хочется приятной компании? Она думает, что ей повезло, а он в ближайшее воскресенье вывозит ее труп. Теперь знакомятся в интернете, а там можно выложить чужую фотографию. Люди лгут даже о своих лицах.

– Ладно-ладно. Никаких знакомств в интернете. Никаких свиданий. Я поняла. Но ты могла бы завести друзей, Шей. Запишись в книжный клуб, секцию боулинга или еще куда-нибудь.

Моя тележка заполнилась. Я остановилась у больших стеклянных окон магазина и посмотрела на парковку.

– Я подумаю.

– Это значит «нет», – сказала Эстер.

– Это значит, что я подумаю. – Парковка ничем не отличалась от любой другой в вечерние часы: машины приезжали и уезжали. Замерев на секунду, я скользнула взглядом по машинам и людям. Старая привычка. Я не представляла, что ищу, – но узнала бы, едва увидев. – Спасибо, сестричка. Потом поговорим.

Я оплатила продукты и переложила их в две холщовые сумки, которые взяла с собой. Повесила по сумке на каждое плечо и пошла домой под моросящим дождем, набросив на голову капюшон плаща и стараясь обходить лужи. К «Прибежищу одиночек» вела оживленная дорога, и машины, проносясь мимо, обдавали прохожих брызгами и выхлопными газами. Не самая приятная прогулка в мире, но я заткнула уши наушниками и тупо переставляла ноги, сначала одну, потом другую. Эстер уже давно перестала уговаривать меня купить машину. Этого никогда не будет.

Кроме того, я возвращаюсь домой до темноты, и мне не приходится идти одной по ночной улице. Я называю это победой.

Глава 3

Сентябрь 2017


ШЕЙ

Дома я переоделась в сухое, сделала салат с тунцом и открыла ноутбук.

Несмотря на стресс, мучительную неуверенность, материальные издержки и – да-да – разбитое сердце, у развода есть и плюсы: можно сидеть в скудно обставленной гостиной в пижамных штанах и футболке, есть тунца под майонезом, весь вечер работать, и никто не будет тебе мешать.

Проектом, над которым я трудилась и который отнимал все мое свободное время, был сайт под названием «Книга нераскрытых дел». На самом деле это была не книга. Скорее собрание моих постов и статей о нераскрытых преступлениях, громких и не очень. Еще на сайте был закрытый форум, на котором такие же одержимые, как я, публиковали свои теории или обнаруженные ими новые факты. Почти десять лет назад я создала его как личный блог, место, где я могла, не привлекая внимания, писать о том, что меня волновало. Но со временем сайт зажил своей жизнью, и теперь наше сообщество насчитывало почти две тысячи человек, и каждый поддерживал его небольшим ежегодным взносом. Иногда я размещала на сайте платную рекламу. Прожить на эти деньги было нельзя, но их хватало на оплату хороших серверов, помощь профессионального веб-мастера и, самое главное, на сбор информации.

Я ввела пароль и просмотрела новые сообщения на форуме. Там живо обсуждалось исчезновение маленькой девочки в Теннесси, а также заявление женщины из Мичигана о том, что ее похитили, впрочем бездоказательное. Кто-то, прослушав недавно вышедший подкаст, возобновил старую ветку о серийном убийце по прозвищу Зодиак, а кто-то поделился ссылкой на новую версию убийства Джонбенет Рэмси. Я все прочла и прокомментировала, заодно удалив провокационные и оскорбительные сообщения. Даже закрытая группа в интернете – идеальное место для тех, кому неймется обижать других людей, поэтому форум требовал постоянной модерации. Убийство двадцатилетней давности способно вызвать не меньший накал страстей, чем последние события в мире.

Закончив, я переключилась на статью, над которой работала, – о женщине из Коннектикута, которая вышла из дома, оставив в манеже двухлетнюю дочь, и исчезла. Она попала на камеры видеонаблюдения торгового центра в трех милях от дома, но как она туда добралась и зачем? Судя по зарегистрированным телефонным звонкам, с мобильного женщины один раз звонили по номеру 911 через четыре часа после ее исчезновения. Вызов сбросили, как только оператор взял трубку. Значит ли это, что в тот момент женщина еще была жива и пыталась позвать на помощь? Или ее телефоном воспользовался кто-то другой? Такие вопросы могли засосать меня на несколько дней.

Я взяла телефон и позвонила Майклу Де Восу, частному детективу, который время от времени выполнял мои поручения; я обращалась к нему за помощью, когда мне требовалось экспертное мнение. Раньше Майкл служил в полиции Клэр-Лейка. Он сразу же ответил:

– Шей. Ты дома? – Майкл был в курсе моей паранойи, хотя и не знал ее причины. Похоже, он не видел в этом ничего необычного, но постоянно спрашивал, дома ли я и не грозит ли мне опасность.

– Да, – ответила я. – А ты где?

Как правило, Майкл находился в каком-нибудь интересном месте. Такой жизни – жизни частного детектива – я со своей повышенной тревожностью просто не вынесла бы.

– В машине, на парковке, – ответил он. – Жду кое-кого. С самого полудня.

Голос у него был усталым.

– Кого?

– Ты же знаешь, что это секретная информация.

Я невольно улыбнулась. Послушать Майкла, так секретным было все, чем он занимался. По крайней мере, все, что могло меня заинтересовать.

– Раз уж ты сейчас скучаешь, то почитал бы статью, которую я отправила.

– Ага.

Я слышала, как Майкл сделал глоток, и представила, как он сидит в машине на обочине дороги и капли дождя стекают по стеклам. Может, он выслеживает неверного супруга или должника. Мне казалось, что машина у него большая и громоздкая, 70-х годов, хотя на дворе уже 2017-й. В Майкле было что-то от тех времен. Хотя ему, насколько я знала, не исполнилось еще и сорока.

Темные волосы, карие глаза – большинство женщин посчитали бы его красивым. Я видела только его фотографию, которую он прислал мне в самом начале нашего знакомства; лично мы никогда не встречались. Я не умею вживую общаться с незнакомыми мужчинами.

– Что думаешь? – спросила я.

– Если хочешь знать мое мнение о статье, она превосходна. Если же тебя интересует, что я думаю о самом деле, – это сделал муж. А отец ему помог.

– Доказательств нет, – заметила я.

– Когда ее найдут, появятся. Потому что она, без сомнения, мертва.

Напряжение, не отпускавшее меня весь день, наконец ослабло. Я любила сестру, но она не понимала меня по-настоящему. Родители жили во Флориде, и уж точно меня не понимали. Как и коллеги. И бывший муж.

А Майкл понимал. Не знаю, как и почему. Понимал, и все.

Из всех, кого я встречала в жизни, он один соглашался говорить о том, что было мне интересно.

– А как насчет записи с камеры торгового центра?

– Не убедительно. Думаю, на записи не она. Убийцам просто повезло.

– Необычно, когда муж и отец – сообщники.

– Необычно, но случается. А вот потом возникают проблемы. Один обычно заключает сделку и сдает другого.

– Но муж? Говорят, они любили друг друга.

– Так всегда говорят, и всегда ошибаются.

– Ты циник. – Я в очередной раз просматривала статью, вылавливая опечатки. – Полезное качество.

– Моя бывшая жена с тобой не согласилась бы.

Раньше он о бывшей жене не упоминал; о личном мы обычно не разговаривали.

– В таком случае она может позвонить моему бывшему мужу. – Я тоже решилась на откровенность. – Похоже, у них много общего.

– Они наверняка поладят. – Майкл помолчал. – Кажется, какое-то движение. Мне нужно идти. Выкладывай статью. Она хороша.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Удачи.

Отключив телефон, я положила его на стол и обошла квартиру, проверяя, заперты ли двери и закрыты ли окна на задвижки. У въезда в «Прибежище» дежурил охранник, но мне этого казалось мало. Пешком сюда может попасть любой – было бы желание. Я жила на четвертом этаже – на первый я не согласилась бы ни при каких обстоятельствах – и на всякий случай установила охранную систему. На окнах стояли запоры. Ни пожарного выхода, ни оконных сеток, вылетающих с одного щелчка. Из прошлой семейной жизни мне не хватало одного: постоянного присутствия в доме мужчины, который отпугивал зло, даже не подозревая об этом.

Теперь я этого лишилась, поэтому приходилось соблюдать осторожность.

Все было в порядке. Закончив осмотр, я снова села за ноут, открыла «Книгу нераскрытых дел». И начала свое вечернее путешествие во тьму.

Глава 4

Сентябрь 2017


ШЕЙ

Утром на работе я клевала носом, потому что накануне просидела над «Книгой» дольше обычного. Автобус опоздал на десять минут, я выронила проездной, и состояние у меня было еще то. Держалась на автопилоте.

Клиника находилась в центре Клэр-Лейка, и пациенты у нас в основном были богатые или, по крайней мере, обеспеченные. Клэр-Лейк – город с магазинами, где продают дорогие кухонные принадлежности, с французскими бистро на берегу океана. Людям, от которых меня отделяла прозрачная перегородка, не приходилось бороться за существование и выбиваться из сил, чтобы прожить еще один день. Обычно мне приходилось иметь дело с причудами богачей, у которых хватало денег, чтобы избавиться от боли и страданий.

Глядя на вошедшую в приемную женщину, я сначала подумала, что это какая-то знаменитость. Ее лицо было мне знакомо, но я не могла вспомнить откуда. Может быть, актриса, снимавшаяся в телесериалах несколько десятков лет назад? Высокая, величественная, лет шестидесяти с лишним. Кожа почти безупречная, морщинки вокруг глаз и рта лишь добавляют лицу выразительности. Волосы острижены по последней моде – челка до бровей, мелированные темные и светло-серые пряди до плеч. Под плащом свободного покроя – черный свитер с воротом-хомутом и элегантные черные брюки. Элегантностью она могла соперничать с Изабеллой Росселлини или Хелен Миррен, хотя, похоже, сама этого не сознавала. С рассеянным видом она просунула удостоверение личности под плексигласовую перегородку перед Карен, села, достала стильные очки и стала читать какую-то потрепанную книгу.

– Что? – спросила меня Карен, поворачиваясь на офисном стуле к шкафу, чтобы найти карточку женщины.

– Я откуда-то ее знаю.

Телефон на время умолк, я сделала глоток кофе и снова осторожно посмотрела на женщину. Она перевернула страницу, не зная, что за ней наблюдают. Я не могла разглядеть название, но темно-синяя обложка с броскими ярко-желтыми буквами означала, что это триллер, вроде тех, которые читала и я.

– Мне она не кажется знакомой, – сказала Карен. – Может, это твоя учительница? Или соседка?

Я покачала головой и продолжила разглядывать лицо женщины, пытаясь понять, откуда ее знаю. В скулах и линии губ было что-то особенное. Она и сейчас хороша собой, а в молодости была красавицей. Такой учительницы у меня никогда не было. Должно быть, актриса, хотя вряд ли.

– Певица? – произнесла я, пытаясь подстегнуть память. – Политик?

Карен пожала плечами – ее это явно не интересовало.

– Не увлекаюсь ни музыкой, ни политикой. Если это тебя так волнует, поищи в интернете. – Она опустила взгляд на медицинскую карту, которую держала в руке. – Элизабет Грир.

У меня перехватило дыхание, и я замерла с чашкой кофе в руке.

– Что?!

– Так ее зовут – Элизабет Грир. – Карен посмотрела на меня, нахмурив брови. – Она что, знаменитость? Стоит попросить у нее автограф?

Я положила ладони на стол. Пальцы покалывало, щеки онемели.

– Нет. Ее автограф тебе ни к чему.

– Тебе видней, – ответила Карен.

Зазвонил телефон, и она отвернулась, чтобы взять трубку.

Элизабет Грир, подумала я и снова посмотрела на женщину. Бет Грир. Она читала книгу, не чувствуя моего пристального взгляда.

Разумеется, ее лицо было мне знакомо. Я видела его на десятках фотографий и в телевизионных репортажах. И сама размещала ее фото на своем сайте. Я не узнала ее, потому что у меня на сайте были выложены снимки сорокалетней давности, и никто не знал, как она выглядит теперь.

Бет Грир сидела в шести метрах от меня и читала книгу.

В 1977 году она была самой знаменитой убийцей в Клэр-Лейке.



В октябре 1977 года в шесть часов вечера мужчина по имени Томас Армстронг ушел с работы и сел в машину. Из центра Клэр-Лейка он направился к своему дому на берегу озера, куда можно было добраться по проселочным дорогам. До дома он не доехал. Его машину нашли в половине восьмого: фары включены, мотор работает, а тело Армстронга лежит на обочине.

Армстронг был добропорядочным человеком: жена, двое детей, ни криминальных связей, ни долгов. Похоже, он остановился по дороге домой – возможно, чтобы кому-то помочь. Ему дважды выстрелили в лицо – одна из пуль попала в мозг, вызвав мгновенную смерть. Рядом лежала записка, написанная явно женской рукой: Я горькая или сладкая? Женщина может быть и той и другой. Опубликуйте это, или последует продолжение.

Убийства в Клэр-Лейке случались редко, и можно было не сомневаться, что происшествие попадет на первые полосы газет. Но записка поставила местную полицию в затруднительное положение. Скрыть ее, чтобы не поощрять подражателей? Или выполнить требование убийцы? Оба варианта были плохими. Но в конце концов записку передали прессе, которая тут же дала убийце прозвище «Леди Киллер».

Все пребывали в недоумении. Неужели женщина действительно выстрелила в лицо незнакомому человеку, как Зодиак или Сын Сэма?

Врагов у Томаса Армстронга не было. Никто не представлял, кому понадобилось его убить; он был обычным мужем и отцом, возвращался домой с работы. На первый взгляд и никаких причин для расправы. Тем не менее его тело лежало на обочине дороги, стекла очков разбиты, а рядом – записка женским почерком.

Потом последовало продолжение.

Через четыре дня спустя убийства Армстронга еще один женатый мужчина по имени Пол Верхувер ехал с работы домой. Он тоже остановился на обочине в пригороде, и ему дважды выстрелили в лицо – одна пуля раздробила челюсть, другая вошла в правый висок. На этот раз свидетель, гулявший с собакой, услышал выстрел, вышел из леса и увидел, как женщина садится в автомобиль и уезжает. Рыжеволосая, в широком плаще.

Рядом с телом Верхувера нашли записку – тем же почерком, что и первая: Поймайте меня!

Город охватила паника. Никогда еще Клэр-Лейк не сталкивался с настолько жестокими и бессмысленными преступлениями. «Кто она – Леди Киллер?» – вопрошал заголовок газеты «Клэр-Лейк дейли». На следующий день к ней присоединилась «Клэр-Лейк фри пресс»: «Полиция предупреждает жителей города: с наступлением темноты соблюдайте осторожность». Всем, особенно мужчинам, советовали не останавливаться и никому не помогать на дороге. Новость подхватили радиостанции, и через несколько дней об убийствах знал уже весь штат. В город нагрянули репортеры из Портленда и Юджина.

Это была громкая история: двух ни в чем не повинных, уважаемых мужей и отцов хладнокровно застрелили, можно сказать, казнили. По улицам тихого приморского городка рыщет таинственный хищник, видимо в поиске новых жертв. Жертвами оба раза становились мужчины, а убийцей, скорее всего, была женщина.

Свидетель второго убийства опознал женщину, которую видел на месте преступления: ее звали Бет Грир.

В 1976 году двадцатитрехлетняя Бет была красива и богата. Ее семья жила в особняке в Арлен-Хайтс, самой престижной части города. Отец умер в 1973 году – его застрелили во время ограбления дома, которое так и осталось нераскрытым, два года спустя мать погибла в автомобильной аварии, так что дочь осталась в доме одна, унаследовав родительские миллионы. У Бет были рыжие волосы, она носила широкий плащ. Ее машина напоминала ту, что видел свидетель. Сама Бет заявила, что в то время, когда были совершены оба убийства, находилась дома одна и пила вино.

Бет сфотографировали, когда она выходила из полицейского участка, красивая, невозмутимая и беспечная. Ее никто не любил; по словам соседей, она была неприветлива, а дома у нее собирались сомнительные личности. На машину наложили арест, дом обыскали, но никаких улик не нашли. Никто не мог даже вообразить причину, зачем богатой девушке убивать первых попавшихся мужчин. Но что-то нужно было придумать. Так Бет Грир стала сенсацией.

Газеты Портленда опубликовали статью, сопроводив ее фотографией смеющейся Бет Грир, красивой и сексуальной. Снимок был сделан за год до публикации, но это никого не волновало. И снова в газете появился заголовок-вопрос: «Женщина – новый Зодиак?» Сюжет подхватила «Нью-Йорк таймс», но фотографию напечатала более свежую, а заголовок смягчила: «Убийства совершила женщина? Полиция Орегона теряется в догадках». В статье говорилось, что в преступлении подозревают местную светскую львицу. Так Бет Грир стала самой знаменитой в Америке подозреваемой в убийстве.

Теперь женщина, вызвавшая когда-то такой переполох, сидела передо мной в приемной и спокойно читала книгу.

Я вспомнила ее на фотографиях 1977 года, стройную, красивую, в облегающих топах по моде семидесятых и в брюках с высокой талией; длинные рыжие волосы падают на плечи и спину. Взгляд огромных глаз идеальной формы завораживал и тревожил. Даже в мешковатом тюремном комбинезоне, когда ее привозили из тюрьмы и под конвоем вели в здание суда, она выглядела кинозвездой.

Онемевшими пальцами я доставала истории болезни, вводила в компьютер сведения о пациентах и отвечала на электронные письма. Бет Грир взглянула на часы на запястье и перевернула очередную страницу. Ее арестовали по подозрению в том, что она и есть Леди Киллер, и судили; суд превратился в блокбастер, за которым следила вся страна. Бет оправдали, но газетные заголовки задавали один и тот же вопрос: «Неужели Леди Киллер гуляет на свободе?»

Ответа никто не знал. Я написала статью о деле Леди Киллер для «Книги нераскрытых дел», но единственное, что мне удалось найти, – это бесконечное нагромождение спекуляций. Слишком много деталей, слишком много допущений. Слишком много вопросов. Почему именно эти двое мужчин? Были ли они знакомы с Бет? Кто она: молодая женщина, горюющая об умерших родителях, или злобная психопатка с сексуальной внешностью? Означают ли что-то те записки и если да, то что? Почему дело передали в суд, хотя у обвинения не было ни орудия убийства, ни данных криминалистической экспертизы? Если убийца не Бет Грир, почему после ее ареста убийства прекратились? Киллер написал: «Поймайте меня!» Так пойман ли он? Оказалась ли Бет невинной жертвой или роковой женщиной?

На статью я потратила пять недель, трижды ездила на автобусе в Арлен-Хайтс, чтобы побродить у дома Гриров. Я нашла свидетельство о рождении Бет, ее водительские права, сведения о налогах на недвижимость. Прочла освещение дела в местной газете и сравнила с тем, что писала федеральная пресса, в том числе «Ньюсуик». Я собрала все версии – их были сотни – и все самые дикие конспирологические теории. Я изучила все фотографии Бет, которые только смогла найти, в том числе младенческие и детские. Я даже отыскала пиратскую копию фильма 1981 года с Жаклин Смит в главной роли, в основу сюжета которого легло дело Бет, и купила перепрошитый DVD-плеер, который обошелся мне в триста долларов, потому что фильм не был выложен в Сеть. Я анализировала каждую зацепку, выискивая ответы, – как и многие до меня. Я была одержима этими убийствами. До сих пор одержима. А в центре всей этой фантасмагории находилась Бет Грир, непостижимая и загадочная.

Сквозь плексигласовую перегородку я видела, как она рассеянно трет висок. Бет и теперь, несомненно, оставалась красавицей. Завораживающей – по крайней мере, меня.

Больше никто на нее внимания не обращал. Для остальных Леди Киллер стала древней историей, любопытной подробностью – если они вообще о ней слышали. Задолго до их рождения страшная осень 1977 года превратилась в смутные воспоминания или слухи. После суда и сенсационного оправдания интерес к Бет угас. Информации о ней за последние сорок лет почти не было, но я знала, что она не вышла замуж, у нее нет детей и она по-прежнему живет в особняке, предположительно одна. Виновна Бет или нет, но Леди Киллер убивать перестала. История, похоже, закончилась.

Бет закинула ногу на ногу и снова перевернула страницу.

Интересно, подумала я, это книга об убийстве?

– Мисс Грир?

Из смотрового кабинета выглянула медсестра. Бет отложила книгу и встала. Я посмотрела на нее и увидела молодую женщину, которую фотографировали по дороге в суд, увидела стоявшую рядом с адвокатом оправданную обвиняемую, в красной шали и с красной помадой на губах. Я видела женщину – и одновременно самую большую тайну в истории Клэр-Лейка.

Никто не смотрел на нее, когда она шла через приемную. Кроме меня.

Глава 5

Сентябрь 2017


ШЕЙ

– Пойду на обед, – объявила я.

Обедать было еще рано, но Карен пожала плечами и отпустила меня. Чем раньше я уйду, тем раньше вернусь и отпущу ее. Я достала из-под стола сумочку и схватила куртку.

У врача Бет Грир пробыла сорок пять минут. Потом прошла через приемную и, не оглянувшись, скрылась в лифте. Не знаю, что заставило меня последовать за ней, но я поняла, что не должна упускать ее из виду.

Дождь прекратился, небо стало серо-голубым, ветер приносил запах океана. Люди на улице сидели в кафе, разглядывали витрины магазинов, фотографировали плавучие дома на озере. В Клэр-Лейке имелось целое сообщество, жившее на лодках, пришвартованных у пристани. Здесь были переходные мостики, вазоны с цветами, садовые гномы и воздушные змеи для отпугивания птиц – как возле обычных домов. Лет десять-двадцать назад город узаконил плавучие дома, а последующие попытки изменить планировку района ни к чему не привели. Теперь они превратились в одну из туристических достопримечательностей Клэр-Лейка, превосходное место для прогулок со стаканчиком кофе в руке. Люди останавливались в гостиницах, предлагавших ночлег и завтрак, и бродили по булыжным мостовым, отдыхая от суматохи больших городов.

Но к пристани Бет не пошла. Она свернула за угол на боковую улицу. Я шла за ней на безопасном расстоянии, прячась среди толпы. Бет свернула еще раз, затем еще. Потом я ее потеряла.

Я стояла рядом с маленьким тенистым сквером и оглядывалась, недоумевая, куда она пропала. Затем из сквера до меня донесся голос:

– Почему вы меня преследуете?

Это была Бет. Она сидела на скамейке под деревьями и наблюдала за мной. Несмотря на пасмурный день, на ней были солнцезащитные очки, большие, скрывавшие пол-лица. Позади нее возвышалась скульптура, изображавшая мужчину, выбирающегося из лодки, – какого-то исследователя штата Орегон. Бет сидела, закинув ногу на ногу; ее сумочка лежала рядом на скамейке. Она пристально смотрела на меня, ожидая ответа.

– Простите, – сказала я. – Мне известно, кто вы. – Это звучало немного угрожающе, и я поспешила объяснить: – Я пишу о преступлениях.

Бет окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на медицинской форме.

– Вы не похожи на автора детективов.

– Это мое хобби. Веду интернет-сайт. – Я покачала головой. – Еще раз простите. Меня зовут Шей Коллинз.

Бет Грир склонила голову набок, разглядывая меня.

Собирая материал о деле Леди Киллер, я нашла на «Ютьюбе» видео с Бет незадолго до ее ареста. Она выходила из машины и шла по дорожке к особняку Гриров. Репортер – мужчина в плаще с поясом и широких клетчатых брюках, словно с обложки журнала семидесятых, – подскочил к Бет, когда она остановила машину и открыла дверцу. Вероятно, репортеру улыбнулась удача, потому что других представителей прессы рядом не было. Потрясающие кадры: женщина с рыжими волосам и в плаще – все как описывал свидетель второго убийства.

– Мисс Грир! – крикнул репортер, бросаясь к ней и размахивая микрофоном. – Мисс Грир! Что вы можете сказать по поводу выдвинутых против вас обвинений в убийстве? Леди Киллер – это вы?

Бет захлопнула дверцу автомобиля и сунула руки в карманы.

– Я всего лишь девушка, которая не лезет в чужие дела. – Голос ее был бесстрастным и ровным, почти как у робота.

Повернувшись спиной к репортеру, Бет пошла прочь с таким видом, будто шагала по парижскому подиуму.

В 1977 году все считали отсутствие эмоций у обвиняемой в убийстве признаком почти неестественной бесчувственности – как у ведьмы. Просматривая это видео в 2017-м, я слышала голос измученной молодой женщины, потерявшей родителей и переживающей травлю, женщины, знающей, что никакие ее слова и действия не имеют значения. Она не была бесчувственной. Но она перестала беспокоиться, перестала бояться.

Я просто девушка, которая не лезет в чужие дела. Теперь она смотрела на меня. Женщина, возможно хладнокровно застрелившая двух мужчин и оставлявшая издевательские записки для полиции.

– Значит, вы хотите обо мне написать. Так? – Ее голос было невозможно не узнать. Тот же, что и на видео. – Вы не первая обращаетесь ко мне с такой просьбой.

– Я о вас уже писала.

Мимо меня по тротуару шли люди, и я шагнула вперед, к Бет, надеясь, что не испугаю ее. Или испугаю еще больше.

– Тогда что вам нужно? – В голосе Бет не было враждебности. Только любопытство.

Что мне нужно? Я знала ответ на этот вопрос. Кровь бурлила в жилах, мысли стремительно сменяли одна другую.

– Я хочу взять у вас интервью. – С Бет Грир у меня был шанс. Возможно, единственный шанс в моей жизни. – Хочу узнать, что произошло на самом деле. Услышать это от вас. – Я помолчала. – Хочу знать, что вы чувствовали. Тогда. И что чувствуете теперь.

– Вы многого хотите, – заметила Бет.

– Знаю.

Меня вряд ли можно было назвать девушкой, которая не лезет в чужие дела. Я порылась в сумочке, пытаясь найти визитную карточку, – однажды распечатала несколько штук, когда решила, что пора выглядеть солиднее, – но ни одной не обнаружила.

Вместо визитной карточки попался рекламный листок – я нашла его в почтовом ящике, сунула в сумку и забыла. Достав ручку, написала на листке адрес моего сайта, а ниже номер телефона.

– Клянусь, я профессионал, – сказала я, протягивая Бет меню тайской кухни. Щеки у меня пылали.

На лице Бет отразилось сомнение, но меню она взяла. И не швырнула его мне в лицо, не сказала, чтобы я не лезла в чужие дела. Прочла то, что я написала, сложила рекламный листок и спрятала в сумочку.

– Я подумаю, – сказала она.

– Спасибо.

– Возвращайтесь на работу, Шей, – сказала Бет после секундной паузы.

Мои ноги словно приросли к земле. Я не могла уйти, пока не узнаю.

– Вы собираетесь подумать или собираетесь его выбросить? Просто скажите, чтобы я не вздрагивала от каждого телефонного звонка. Такого в моей жизни еще не было. Это трудно объяснить.

Бет сняла темные очки. Да, она постарела на сорок лет, но это были те же глаза, что и на видео.

– Для вас это действительно так серьезно? Вы пишете книгу или что-то в этом роде?

– Нет, – честно ответила я, потому что понятия не имела ни как пишут книги, ни как их публикуют. Эта мысль никогда не приходила мне в голову. – Но для меня это серьезно.

– Хорошо, буду с вами откровенна, – сказала Бет. – Меня много раз просили об интервью. Предлагали деньги. Меня это не интересует. Но вы на других не похожи.

Я молчала. Хорошо это или плохо? И важно ли это?

– Да, я подумаю, – продолжила Бет. – Несмотря на вашу бестактность – или благодаря ей. Я подумаю. Этого достаточно?

– Да, – сказала я. – Спасибо.

– Пожалуйста. Возвращайтесь на работу, пока вас не уволили.

Я повернулась и пошла в клинику; мысли путались. Я ничего не замечала. И забыла, что не пообедала. Придется перекусить крекерами и сыром, которые я сунула в сумку сегодня утром.

Вернувшись на рабочее место, я окинула взглядом стопку медицинских карт на тележке, стоявшей между мной и Карен. Одна из них принадлежала Бет Грир.

Может, Бет больна? Может, именно поэтому она обещала подумать над моим предложением? Что-то вроде признания на смертном одре?

Я могла бы это выяснить. Легко.

Мой взгляд переместился к надписи над запертой картотекой: «НАПОМИНАНИЕ СОТРУДНИКАМ: ИНФОРМАЦИЯ, СОДЕРЖАЩАЯСЯ В МЕДИЦИНСКИХ КАРТАХ ПАЦИЕНТОВ, КОНФИДЕНЦИАЛЬНА!»

Меня уволят, если увидят, что я читаю карту Бет.

Еще секунду я боролась с искушением. Никогда в жизни я не нарушала такого рода правил. Потом встала, взяла стопку карт и начала расставлять по полкам.

Глава 6

Сентябрь 2017


ШЕЙ

– Ну, тебе не выписали судебный запрет на приближение, – сказал Майкл по телефону. – Уже кое-что.

Я была дома. Зажав телефон между плечом и ухом, запихивала в духовку порцию лазаньи.

– Послушай, я разговаривала с пожилой дамой в общественном парке. Это было совершенно невинно.

– Невинно – довольно странное слово, если речь идет о Бет Грир.

Я закрыла духовку и выпрямилась, уловив сарказм в его тоне.

– Думаешь, это сделала она? Ты знаком с этим делом?

– С делом Леди Киллер знаком весь Клэр-Лейк. А я пять лет служил в полиции города. У копов свое мнение на этот счет. Ее оправдание выставило их болванами, а оба убийства так и остались нераскрытыми.

К Майклу я обратилась в том числе и потому, что он – бывший коп. Мне было любопытно, почему он уволился, но спросить я не решалась – это личное.

– Значит, ты думаешь, что это она.

– Я думаю, что Бет Грир предъявили обвинение в убийстве. Да, иногда обвинения бывают ложными. Но в большинстве случаев они обоснованны.

– У полиции не было данных экспертизы. – Моя любимая тема, могу говорить о ней часами. – Вообще никаких. Ни волос, ни волокон, ни крови, ни ДНК.

– Ты забываешь, что пули выпущены из того же оружия, из которого убили отца Бет.

– Но пистолет так и не нашли. А Бет было девятнадцать, когда погиб ее отец. Думаешь, девятнадцатилетняя девушка застрелила отца и инсценировала ограбление?

– Шей, у них был свидетель убийства Верхувера.

– Да, но он лишь мельком видел ее в темноте, а в суде признался, что в тот вечер выпил, и немало. Почерк в записках не совпадает с почерком Бет. И сколько ее ни допрашивали, она не призналась и ни разу не запуталась в показаниях.

– Это означает, что она очень, очень умна.

– Да ладно. Копы сделали все, что могли, – я знаю. Но и они могут ошибаться.

– Я признаю, что доказательства в суде были не такими убедительными, как могли бы. А у Бет Грир был лучший адвокат, которого только можно нанять. Но, Шей, я видел много социопатов. Те из них, кто поумнее, – непревзойденные лжецы. Они способны заставить человека поверить во все что угодно, можешь не сомневаться. Их жизнь – сплошная манипуляция, по-другому они не умеют. Они лгут как дышат, и они убедительны, потому что почти всегда сами верят в то, что говорят. Такие люди способны заманить тебя в ловушку, они очень опасны. Ты читала и писала о таких случаях, а я имел с ними дело.

Я подумала о моем несостоявшемся убийце: он сидит в тюрьме и, наверное, считает дни до слушаний по досрочному освобождению. Мне написали из Управления тюрем, приглашая на слушания, чтобы я выступила с заявлением потерпевшего. Это письмо я сунула под стопку других, не в силах его видеть.

– Я тоже встречалась с ужасными людьми. Конечно, я не коп, как ты, но жизнь меня с ними сталкивала.

– Ладно, – сказал Майкл. – Я просто призываю тебя к осторожности. В любом общении Бет Грир норовит захватить инициативу, и обычно у нее получается. Она уже заставила тебя с нетерпением ждать, что же она решит. За прошедшие сорок лет ее просили дать интервью десятки или даже сотни раз. Как ты думаешь, почему она выбрала тебя?

Неприятный вопрос, но Майкл прав. Я не писатель, не журналист, не расследователь. Я никто. Зачем я понадобилась Бет Грир?

– Спрошу, если она согласится, – ответила я.

– Она знает, что тебе нужна информация, и поэтому что-то тебе расскажет, а что-то нет. Она собирается встречаться с тобой на своих условиях. И поведет тебя туда, куда нужно ей.

Головой я понимала, что он прав. Почти каждый вечер я писала о социопатах и психопатах и в общих чертах представляла схему их действий – как любая нормальная женщина, у которой на книжной полке стоит первое издание «Маленьких жертв»[1]. Несмотря на то что Бет уже за шестьдесят, нет никакой гарантии, что она не опасна. Проблема состояла в том, что я не была уверена, что убийца – она.

– Если бы Бет была мужчиной, – сказал Майкл, – ты бы к ней даже не подошла.

Я рассмеялась, хотя он, как всегда, угадал.

– Я даже к тебе не подошла, хотя работаю с тобой уже больше года.

– Я не серийный убийца, – заметил он.

– Именно это серийный убийца и сказал бы.

– Справедливо. Хочешь проверить мои отпечатки пальцев и ДНК? Вероятно, я смогу это устроить.

Запищал таймер духовки, и я ее выключила.

– Это серийный убийца тоже сказал бы. Впечатляющее обещание, невыполнимое, но звучит убедительно.

– Ладно. Я оскорблен, но, по крайней мере, ты мыслишь так, как мне хочется, чтобы ты мыслила насчет Бет Грир.

Я пообещала быть острожной и закончила разговор. Но, доставая из духовки свой одинокий ужин, слушая, как ветер швыряет капли дождя в мое окно, и готовясь к очередному одинокому вечеру в темноте, я призналась себе, что с готовностью пойду туда, куда поведет меня Бет Грир.

Звонок раздался в час ночи. Я едва уснула, как на тумбочке зазвонил телефон. Номер был незнакомый.

С бешено колотящимся сердцем – звонок в час ночи мог означать, что это либо Эстер, либо родители, – я взяла телефон. И сразу узнала голос.

– Это Бет.

– Бет? – Я села на кровати.

– Я читала ваш сайт, – сообщила она, даже не извинившись, что разбудила меня. – Читала, что вы обо мне написали.