– Я собираю материал в связи со гибелью Джоанны Мартин. Если меня правильно информировали, вы в состоянии нам помочь.

Его слова подействовали, как внезапный удар. Она покачнулась, потом резко повернулась и села, ухватившись за спинку кровати.

– Вы же с ней дружили, – продолжал Миллер.

Растерянно глядя на него, она вдруг вскочила, оттолкнула его и бросилась в ванную.

Сдвинув брови, он остался на месте, не зная как поступить. В дверь постучали. На пороге стоял Джек Брэди.

– Что – нибудь нашли? – спросил Миллер.

В руках Брэди держал старый мешок.

– В мусорном ведре оказались разные вещицы. Что вы скажете, например, об этом?

Он показал треугольный кусок железа, обгоревший со всех сторон. Миллер нахмурился.

– Это уголок от чемодана.

– Точно, – Брэди встряхнул мешок. – Если судить по моим находкам, то получается, что она сожгла все свои вещи.

– Вместе с чемоданом? Вот уж правда не доверилась воле случая, вздохнул Миллер.

– Ладно, Джек. Снесите это все в машину и звоните в управление. Узнайте, не появилось ли у них что-нибудь для нас. Я сейчас.

Закурив, он подошел к окну и уставился на маленький палисадник. Позади открылась дверь, и Моника Грей вышла из ванной. Она снова пришла в себя. Последствие шока уже не были заметны. Девушка присела на край кровати.

– Извините меня. Но такой удар…Джоанна была славной девушкой.

Помолчав, она неуверенно спросила:

– Но как…как это случилось?

– Она бросилась в воду, в реку. – Миллер дал ей сигарету и поднес зажигалку. – Мне сказала миссис Килрой, что вы дружили.

Глубоко вдохнув дым, Моника Грей с наслаждением медленно его выдыхала.

– Не такими мы уж были подругами. Ходили иногда по вечерам вместе в кино или выпивали у меня чашечку кофе. Просто так получилось, оттого что жили рядом.

– А больше вы никуда не ходили вместе? – поинтересовался Миллер.

– Я не могла, я ведь работаю по вечерам. В казино на площади Гаскойн, в клубе «Фламинго».

– У Макса Вернона?

Она кивнула.

– А вы там бывали?

– Давно. Расскажите мне про Джоанну Мартин. Откуда она была?

Моника Грей покачала головой.

– Она никогда не говорила о прошлом. Казалось, она живет только настоящим.

– А чем она зарабатывала на жизнь?

– Насколько мне известно, она вообще нигде не работала. Очень много рисовала, хотя считала это пустой тратой времени. Но у неё всегда были деньги.

– А друзья? Знакомые мужчины?

– Никого из них не знаю.

– Вам не показалось это странным? Она ведь была очень привлекательна.

– Это верно, но у неё были свои проблемы.

Поколебавшись немного, она добавила:

– Если вы видели её труп, то вы наверняка знаете, что я имею ввиду. Она была наркоманкой. Однажды я вошла к ней без стука. Хотела одолжить пару чулок, а она как раз кололась. Просила никому не говорить.

– И вы никому не сказали?

Моника Грей пожала плечами.

– Меня это не касалось. Хотя мне и стыдно, но я не могла ей помешать.

– Она была католичкой, – заметил Миллер. – Вы знали об этом?

– Да. В церкви она бывала почти ежедневно.

– И, несмотря на это, решилась на самоубийство. Она сожгла все свои вещи внизу, в котле. И перед тем, как броситься в воду, даже вырвала из платья бельевую метку. Чистая случайность, что нам удалось напасть на какой-то след. Но как только мы находим человека, который знал её, то не можем узнать о ней ничего определенного. Разве это не странно?

– Она вообще была странным созданием. Невозможно было угадать, что происходит в её душе.

– Пастор Райян уверен, что Джоанна Мартин – не настоящее её имя.

– Ничего про это не знаю.

Миллер задумался. Молча шагая по комнате, он внезапно остановился. На столе в беспорядке валялись наброски и рисунки. Большей частью это были модели. Часть из них была сделана тушью, а другие акварелью. Но во всех просвечивал истинный талант.

– Это ваши?

Моника Грей встала и подошла к столу.

– Да. Вам нравится?

– Очень здорово. Вы занимались в академии?

– Два года. Из-за этого я и приехала сюда.

– А почему вы бросили учиться?

Она рассмеялась.

– В «Фламинго» я зарабатываю сорок фунтов в неделю, к тому же и на платья доплачивают.

– Альтернатива соблазнительная. – Миллер бросил эскизы на стол.

– Не буду вам больше мешать, – он пошел к двери, но обернулся ещё раз и предупредил: – Помните, если мне не удастся найти её семью, придется пригласить вас на официальное опознание.

Она молча уставилась на него и страшно побледнела.

Он осторожно прикрыл дверь и торопливо сбежал по лестнице. На стене висел телефонный аппарат. Брэди набивал трубку, опираясь на дверную раму.

– Есть новости?

– Нет, ничего. Но у меня такое ощущение, что с этой молодой особой мы ещё встретимся.

– А я переговорил с нашим бюро. Чак Лазар оставил вам сообщение. Кажется, он успел показать кое-кому фотографию, которую вы ему оставили. И нашел наркомана, который продал ей вскоре после полуночи небольшую дозу героина. Если вы сможете ему гарантировать, что его не привлекут к суду за торговлю, он готов дать показания.

– Годится, – кивнул Миллер. – Займитесь этим, ладно? Я высажу вас у Корк-сквер, тогда вы сможете зайти к Чаку. А сейчас мне срочно нужно позвонить.

– Что-то серьезное?

– Нет, просто попытка. Мы знаем, что девушка занималась живописью. Кроме того, нам известно, что перед смертью она вырвала на платье бельевую метку такого типа, какой обычно встречается у студентов или учащихся. Может быть, обнаружится какая-то связь.

Найдя номер в телефонной книге, он быстро набрал его. Ждать пришлось недолго, номер ответил.

– Академия искусств, – сообщил женский голос.

– Соедините, пожалуйста, с секретариатом.

Последовала пауза, затем ответил приятный мужской голос с шотландским акцентом:

– Хендерсон.

– Говорит сержант Миллер из уголовной полиции. Мы ведем следствие по делу Джоанны Мартин. У нас есть все основания полагать, что она училась у вас хотя бы два последних года. Можно ли это проверить сейчас, или поиски продлятся займут слишком много времени?

– Разумеется, сержант, всего несколько минут, – с готовностью ответил Хендерсон. – У нас прекрасная система учета.

Немного погодя он заговорил снова:

– К сожалению, такой студентки у нас нет, это имя не числится. Но я могу поискать еще, если вы считаете, что это вам поможет.

– Нет, спасибо, не имеет смысла, – сказал Миллер. – Она ещё молода и не могла учиться раньше.

Положив трубку, он обратился к Брэди:

– Эта возможность тоже отпала.

– Что дальше? – спросил тот.

– Если пастор Райян прав и её зовут не Джоанна Мартин, то рано или поздно появится заявка на розыск без вести пропавшей. Вы сейчас отправитесь к Чаку Лазару, а я поеду в Армию спасения и посмотрю, не поможет ли нам Марта Броадриббс.

Спускаясь к машине, он был очень сосредоточен. Каждый хороший криминалист должен считаться с интуицией, чтоб бы не говорили факты. У Ника Миллера было чувство, что в этой истории многое не в порядке, что дело гораздо серьезнее, чем казалось на первый взгляд.

4

Маленькая контора на Стоун-стрит была забита народом. Полдюжины молодых людей и женщин сидели, склонившись над старыми письменными столами, заваленными папками.

– Я посмотрю, у себя ли майор, – сказал сопровождавший Миллера худощавый молодой человек в очках и строгим выражением лица.

Миллер оперся на шкаф с папками и приготовился ждать. На него всегда производило впечатление неутомимое усердие, которое здесь было видно во всем. На полу валялся машинописный листок. Он поднял его и прочел:

– Знаешь, – сказал Саймон, кивнув на окно, – раньше все это были картофельные поля. Трудно представить, да?


«Мы разыскиваем ваших родственников во всех уголках земного шара. Все сведения о розыске тщательно обрабатываются и строго проверяются.
Полиция и многие другие организации тратят много усилий, чтобы найти без вести пропавших. Однако то и дело выясняется, что препятствие состоит в отсутствии закона, запрещающего пропадать по своей воле. У полиции связаны руки, если пропал человек, не совершивший преступления. В результате Армия спасения стала непревзойденным экспертом в сфере поиска пропавших без вести. Ежегодно мы успеваем обрабатывать около десяти тысяч заявок внутри страны и из-за границы. Главная контора находится вблизи Лондона в Бишопсгейте. Все филиалы в маленьких городках находятся в контакте с этим центром.»


Он говорил это не впервые. Казалось, Саймону нравилось представлять себе процесс, который обратил нечто бесполезное в нечто, имеющее немалую ценность. Но представить это было не особенно трудно – достаточно убрать эти дома, большие грузные коробки, над входными дверями которых развевались американские флаги, и останется зелено-золотистая земля, не так уж сильно отличающаяся от родных мест Алекс.

Появился молодой человек, который заботливо поддерживал небрежно одетую женщину средних лет. Заметно было, что она недавно плакала. Проходя мимо, молодой человек кивнул Миллеру, что он может пройти.

Ник Миллер поспешил пройти в кабинет.

Майор Марта Броадриббс была ростом всего пять футов. Глядя на эту маленькую фигурку в форменной одежде, нельзя было предположить, что ей уже перевалило за шестьдесят. Из-за толстых стекол без оправы голубые глаза казались огромными, лицо было гладким, как у ребенка, когда жизнь ещё не успела его испортить. Трудно было поверить, что эта маленькая женщина провела три ужасных года в одиночке, а большую часть жизни работала в Китае миссионером.

Глава 2

С искренней приветливой улыбкой она вышла из-за стола навстречу Миллеру.

– Ник! Вот здорово! Выпьете со мной чаю?

Они остановились перед металлическими воротами в высоком деревянном заборе, и из интеркома донесся искаженный помехами голос. Саймон дважды повторил свое имя, прежде чем ворота распахнулись, и они въехали на светлый гравий. Прямо впереди, перед главным домом, полукругом стояли машины. Алекс разглядела теннисный корт и бассейн за воротами поменьше.

– Не в силах отказаться, – ответил Миллер. – А что за женщина только что была у вас?

Алекс сохраняла скучное, кроткое выражение лица, хотя ее и взволновала явная близость моря. Она провела языком по верхним зубам, чтобы убедиться, что в них ничего не застряло.

– Несчастное создание. Муж умер год назад. – Разговаривая, она достала из шкафа чистую чашку с блюдцем и поставила их на поднос.

Саймон выключил зажигание.

– В прошлом месяце она вышла замуж за одного из своих жильцов. Тот уговорил её продать дом, чтобы открыть с ним новое дело.

– Пойдем?

– Не продолжайте, – перебил её Миллер. – Его и след простыл.

Дверь главного дома открылась, и к ним выбежал мопс. Следом шел мужчина в черной рубашке поло и черных брюках, но мопс опередил его и с лаем закружил вокруг лодыжек Алекс.

– Да, примерно так и было.

– Добро пожаловать, – сказал мужчина. – Сюда.

– Она обращалась в полицию?

Внутри дома мерцали свечи в больших стеклянных вазах. Несмотря на это, в прихожей было довольно темно, что дезориентировало после солнечного света. Алекс обернулась, чтобы убедиться, что Саймон идет за ней.

– О да, но ей сообщили, что его поведение по закону не наказуемо, и полиция помочь ей не может.

– Вперед и наверх, – сказал Саймон, и его голос отозвался странным эхом.

Помешивая чай ложечкой, она спросила:

По мрамору цокали когти мопса.

– Можно положить четыре кусочка сахару? Это даст силы и энергию.



– А вы надеетесь найти беглого мужа этой женщины?

Казалось, большая комната, ведущая в патио, частично заполнена дымкой – сыростью от тумана, проникшего в окна. За патио простирался океан. Солнце уже садилось, и свет угасал.

Дверь в патио была открыта. В дверном проеме стояла Хелен.

– Обязательно. И строго с ним поговорю. Если я сумею объяснить ему, что нельзя нарушать свои обещания, он ещё сможет стать хорошим мужем.

Она была в черном – платье без рукавов с чем-то вроде пелерины, ниспадающей сзади. Светлые волосы стянуты в тугой пучок на затылке. Сколько ей лет? Алекс не могла бы сказать наверняка, но при такой профессионально обработанной коже выглядела она на заурядные тридцать. Ее темные глаза моргали, пока наконец не остановились на Саймоне и Алекс.

– Саймон. – Хелен шагнула к нему, раскрывая объятия. – Я не была уверена, что ты приедешь.

Вот пример убежденности, что в человеке не все плохо, что в любой душе есть что-то хорошее, – подумал Миллер, улыбаясь про себя. И вдруг ему вспомнилась первая встреча с Мартой Броадриббс.

Они расцеловались в обе щеки. Хелен повернулась к Алекс.

Однажды вечером, возвращаясь с работы домой, он принял в машине экстренный вызов. И как раз во время подъехал к старому полуразрушенному дому у реки, где озверевший муж избивал свою плачущую жену, намереваясь забить её до смерти. Марта Броадриббс уже попыталась образумить разбушевавшегося пьяницу и теперь лежала на полу без сознания со сломанной рукой. Но уже на следующий день она разыскала Миллера, чтобы поблагодарить за помощь.

– А это кто? – спросила она.

Закурив, она откинулась на спинку кресла и заметила:

Алекс напустила на себя жизнерадостный, скаутский вид. Кому может угрожать девочка-скаут? Почтительная, чистенькая – такой она научилась притворяться перед пожилыми женщинами. Тем не менее Хелен оглядела Алекс с головы до ног, задерживаясь на каждой детали. Алекс наблюдала, как она впитывает информацию о платье и сумочке от Саймона. Вероятно, люди вроде Хелен точно знают, сколько стоит каждая вещь.

– У вас усталый вид, Ник.

– Большое спасибо за приглашение, – сказала Алекс. Всегда лучше не хвалить дом, не подавать виду, что ты незнакома с этими местами.

– Замотался как собака, – ответил он. – Но это состояние угрожает перейти в стабильное. Давайте перейдем к цели моего визита.

– О, не стоит, – ответила Хелен, уже потеряв к ней интерес.

Вытащив одну из фотографий, он протянул её собеседнице.

В Хелен угадывалось что-то безумное, но, возможно, такое впечатление создавалось только из-за ее пелерины, которая струилась у нее по спине, развеваясь на ветру. Алекс позволила Саймону взять ее под руку и отвести к столикам, расставленным на террасе.

Гости смотрели на океан или сбились под матерчатым шатром, обеими руками вцепившись в полные бокалы. Алекс внимательно просканировала гостей. Но после быстрого взгляда по сторонам никто не показался ей знакомым, ни один мужчина не косился на нее с тревожным вопросом на лице.

– Вы не встречались с этой девушкой?

Большинство женщин были одеты в прямые платья цельного кроя, подчеркивавшие их стройные ноги. Сколько сожженных калорий, сколько часов упражнений требуют такие ноги? Золотые браслеты на запястьях были такие же крупные, как и серьги в ушах. Вид у женщин был забавный, девчачий – мелкие шажки, неуверенные улыбки, атласные банты в хвостах, – хотя многим, вероятно, за шестьдесят, они выросли во времена, когда женщины всю жизнь вели себя по-детски.

Нахмурившись, Марта внимательно разглядывала фотографию и, наконец, спросила:

На террасе двое седовласых мужчин в резиновых сапогах и комбинезонах установили устричный бар и умело разделывали каменистых устриц острыми ножами. Алекс видела этих мужчин и раньше – они присматривали за ложем из колотого льда и раздавали устриц в ракушках с соленой водой на многих вечеринках, где она побывала с Саймоном за последние пару недель. Хозяева никогда не упускали случая указать на присутствие этих опытных ловцов и отметить, что они поймали все в этот самый день. Алекс чувствовала какое-то родство с этими мужчинами – как и она, они играли здесь свои роли.

– Она мертва?

Хелен разглядывала ее платье. Хелен спросила, не от известного ли оно дизайнера, того самого.

– Да, утром я вытащил её из реки.

– Нет, – ответила Алекс. Платье было от этого дизайнера.

– Самоубийство? – На лице Марты отразилось истинное сожаление. Бедное дитя.

Что-то в тоне Алекс было не так – настолько, что Хелен слегка нахмурилась. Оставалось надеяться, что Саймон этого не заметил. Алекс взяла себя в руки и вымученно улыбнулась.

– Но самоубийство необычное, – пояснил Миллер. – Перед смертью девушка приняла все меры, чтобы скрыть свое имя и помешать опознанию.



Алекс показалось, что им принес по бокалу вина тот же мужчина, что провел их в дом, но это был просто человек, одетый в такую же черную рубашку поло.

В общих чертах он изложил обнаруженные факты. Она печально кивала, слушая его рассказ.

– Прекрасный вид, – сказала Алекс, и так оно и было.

Оттуда, где стояли они с Саймоном, песка было не видно. Только вода, гладкая и серебристая, которая, казалось, простиралась от края террасы до ярко-розовой линии горизонта. Каково было бы жить здесь, наслаждаться этой необузданной красотой каждый день? Можно ли привыкнуть к этой потрясающей водной бескрайности? Зависть подействовала на Алекс подобно выбросу адреналина – быстрый, бодрящий прилив к голове. Иногда лучше не знать о существовании некоторых вещей.

– Итак, пастор Райян считает, что Джоанна Мартин – не настоящая её фамилия?

– Пойдем посмотрим на закат, – сказала Хелен, сжимая руку Саймона. На Алекс приглашение не распространялось, но она все равно последовала за ними.



Они встали на краю террасы, на вершине деревянной лестницы, ведущей к воде. В последних лучах заходящего солнца песок окрасился фиолетовым. Дальше по пляжу собака молча бегала туда-сюда в полосе прибоя.

– Во всяком случае, ему так кажется. И два других человека, знавшие её, ведут себя так, что это впечатление усиливается. К вам я пришел только потому, что ничего больше не смог узнать. Я надеялся, что к вам могло поступить заявление о пропавшей девушке, и что здесь смогут опознать её по фотографии.

Хелен оглядела свой участок пляжа. Заметив что-то, она напряглась и досадливо выдохнула.

– Что ж, – сказала она, – посмотрите на это. Надеюсь, они хорошо проводят время.

Марта Броадриббс согласно кивнула и взяла из рук Миллера маленький золотой кулон.

Алекс проследила за взглядом Хелен и увидела два шезлонга, установленных под большим зонтом. Она разглядела сидящую и болтающую парочку. Они были в джинсах, мужчина в клетчатой рубашке – явно не гости и не знакомые Хелен.

– Надо бы принести им по стакану лимонада, – сказала Хелен. Ее смех испугал Алекс. – Люди, наверное, так рады, что им повезло наткнуться на эти свободные шезлонги. Только для них!

– Интересно, что она сохранила свое имя Джоанна. Я все время об этом думаю. Очень многие стараются сохранить свое имя, как будто боятся потерять себя безвозвратно.

Хелен обернулась в поисках подмоги. Когда подошел человек в черной рубашке поло, она негромко отдала распоряжения, махнув рукой в сторону шезлонгов.

Вернув ему медальон, Марта записала что-то в своем блокноте.

Они втроем смотрели, как человек в черном идет по песку. Когда он наклонился, обращаясь к сидящим, те, нисколько не смутившись, рассмеялись. Парочка неторопливо поднялась на ноги, подчеркивая, что они уходят. Мужчина в черном ждал и, убедившись, что нарушители удаляются по пляжу, начал разбирать зонт и деловито складывать шезлонги.



– Итак, что мы имеем: блондинка, примерно девятнадцати лет, синеглазая. Образованная, художница, явно из хорошей семьи. Сначала мы проверим всех по фамилии Мартин, чтобы убедиться, что это не её фамилия, а потом начнем искать по имени Джоанна.

– Я не знал, что такое возможно.

Солнце уже село, и обслуга засуетилась, спеша опередить подступающую темноту. Включили уличные светильники и зажгли свечи с цитронеллой. Имя Алекс было небрежно написано на карточке, явно добавленное в последнюю минуту. Саймон сидел за другим столом. Он комически утрированным жестом помахал Алекс. Она послала ему воздушный поцелуй. Слева от Алекс сидел австриец. Лоб у него был гладкий, как яйцо. Его семья владела универмагом со множеством отделений по всей Австрии, универмагу уже сто лет. Австриец приезжал сюда каждый август.

– Я уже сказала вам, что многие сохраняют свое имя, поэтому имело смысл сделать картотеку по именам. Сейчас имя Джоанна встречается довольно редко. Мы попробуем хоть что-то разыскать, но в любом случае, я позвоню в Лондон. На это понадобится минут пятнадцать.

– Это место ни с чем не сравнится, – сказал он. – Все наши друзья тоже приезжают.

Он ещё не успел ей ответить, как зазвонил телефон на письменном столе. Она сняла трубку и протянула ему:

– Здесь красиво, – тупо отозвалась Алекс.

– Да. – Мужчина вздохнул. – Так красиво.

– Вас ищет Брэди.

Все говорили, что здесь красиво. Сколько раз можно повторять эти слова? Это был вежливый консенсус, к которому можно прибегать снова и снова, лейтмотив каждого разговора – лозунг, который объединял всех в общей удаче. Да и кто бы мог не согласиться? Место действительно настолько красиво, что людям не нужно было ничего делать. И, судя по разговорам за столом, никто ничего и не делал. Казалось, никто не занимался чем-то помимо отработки бэкхенда, еды на свежем воздухе, прогулок до наступления дневной жары.

После этого она вышла из комнаты, а Миллер присел на край стола.

Единственной надежной темой для разговора, помимо погоды и колебаний температуры океана, было обсуждение того, в какое именно время люди планируют покинуть это прекрасное место, как именно они собираются избежать пробок. С тех пор как они приехали, Алекс слышала, как люди рассуждают о своем отъезде, подробно излагая точную логистику своего отбытия.

– Что нового? – спросил он.

Когда подали первое блюдо, австриец рассказывал собравшимся о каком-то ужасном преступлении в Мюнхене, произошедшем в начале лета. Женщина убила пятерых младенцев.

– Да всякое, – ответил Брэди. – Я только что закончил беседовать с юношей по имени Джек Феннер. Он наркоман и около года состоит на учете. Работает в оркестре в дансинге.

– Своих? – спросила Хелен. Она порхала от стола к столу, вклиниваясь в разговоры. Похоже, она воображала себя хозяйкой великосветского салона.

– Мне кажется, я его знаю, – заметил Миллер. – Худенький невысокий блондин.

– Кажется, да. А другая дочь, видите ли, нашла младенцев в морозильнике.

– Пятерых?

Австриец кивнул.

– Да, он самый. Он рассказал, что около полуночи был около аптеки в центре, имел рецепт на героин и кокаин. Джоанна Мартин остановила его у выхода из аптеки и предложила два фунта за одну дозу. Он уверяет, что она была совсем готова, ему даже стало её жалко.

– Морозильник, должно быть, был очень большим, – сказала Хелен. – Какой марки?

Австриец не знал.

– Тут не может быть ошибки?

– Немыслимо, не правда ли? – Хелен заговорила громче. – Мы не видели ничего подобного в природе. Мать, убивающая собственных детей. На прошлой неделе женщина в Лос-Анджелесе бросила своего грудного ребенка, а сама пошла стрелять в людей. Это что-то невероятное. Наука в замешательстве, – сказала она.

Алекс почти не слушала – природа, наука, мораль. Это звучало в самый раз для этих людей августовским вечером в понедельник. Она нерешительно попробовала зеленый суп-пюре в стоящей перед ней неглубокой фарфоровой миске.

– Нет, все правильно, – хмыкнул Брэди. – Но как раз тут и начинается интересная история. Феннер заявил, что встречал её и раньше.

Второй муж Хелен сидел за соседним столиком – Саймон указал на него перед ужином. Намного моложе Хелен, лет тридцати пяти, он был самым молодым из присутствующих, не считая Алекс. Как они с Хелен вообще познакомились? Алекс представила себе какой-нибудь псевдофонд, псевдоправление, в котором он мог быть консультативным членом. Волосы у него были длинные: умнo с его стороны носить такую прическу, подчеркивающую его молодость. В сочетании с костюмом и белой рубашкой с расстегнутым воротом это смотрелось особенно привлекательно. Алекс наблюдала, как он разговаривает с женщиной справа от него, берет ее руку, чтобы получше рассмотреть, а затем для сравнения поднимает свою – какая-то шутка, женщине явно льстило его внимание.

– Где?

Официантка остановилась рядом с Алекс, чтобы налить ей еще воды. Когда Алекс откинулась назад, чтобы позволить наполнить ее стакан, лицо девушки внезапно оказалось так близко, что они случайно встретились взглядами. Из вежливости Алекс быстро посмотрела на свою тарелку.



– В клубе «Фламинго» полтора месяца назад. Ударник в группе, которая там выступает, заболел, и Феннер заменил его. Как раз в день рождения Вернона гулянка была отчаянная. Феннер хорошо запомнил девушку из-за того, что Вернон постоянно был вместе с ней и не отпускал от себя ни на шаг. Феннер настаивает, что это было особенно заметно, потому что Вернон обычно часто меняет девушек.

Когда подали черную треску, с крыльца дома большими прыжками сбежал мальчик. Волосы у него были мокрые и темные, спортивная кофта застегнута на молнию; он направился прямиком к Хелен и, наклонившись, поцеловал ее в щеку. Потом схватил пальцами кусочек рыбы с ее тарелки.

– Да, в самом деле интересно, – согласился Миллер. – А Феннер уверен, что видел её только в тот раз?

– Господи, – сказала Хелен и шлепнула его по руке, но одарила весь стол сияющей улыбкой. – Мой сын, – объявила она. – Тео.

– Абсолютно. А что, это так важно?

Мальчик улыбнулся. Черты его лица были мягкими, еще не оформившимися, Алекс могла только гадать, вырастет ли он красивым. Но он уже обладал умением выглядеть воспитанным, даже когда жевал с открытым ртом.

– Возможно, что и так. Вот послушайте: девушка не состоит на учете как наркоманка, и нам это известно. Где же она достает зелье? Если бы она, как многие другие, выпрашивала его у аптеки в центре города, Феннер видел бы её гораздо чаще. Наркоману нужна хотя бы одна доза ежедневно.

– И что мы затеваем? – спросила Хелен, сжимая и разжимая его ладонь.

– То есть, вы хотите сказать, что кто-то нелегально торгует наркотиками?

– Костер, – ответил мальчик. – Всего несколько человек. Мы вернемся и поздороваемся, не волнуйся.

– Не исключено.



Дверь в комнату открылась, вошла Марта.

За следующим блюдом Алекс наблюдала, как стекаются друзья Тео – мальчики в плавках и толстовках, девочка в обрезанных шортах, почти открывающих задницу. Еще один мальчик, чистенький, ангельски белокурый, в приспущенных спортивных штанах. Подростки собрались в патио, попивая пиво. Пустые бутылки они предоставили убирать молчаливым официантам.

Позже Алекс оглянулась и увидела, как девочка фотографирует мальчиков на свой телефон и все они умело позируют. Всего на секунду на нижних зубах ангельски белокурого мальчика блеснули брекеты. Он научился их прятать, улыбаясь с закрытым ртом, догадалась Алекс.

– Я должен закончить разговор, Джек. – поспешно бросил Миллер. Встретимся в бюро через полчаса.

Когда она опять повернулась к столу, австриец выжидающе смотрел на нее.

Он повернулся к двери и вопросительно взглянул на Марту. Та отрицательно покачала головой.

– М-м-м, – нейтрально протянула Алекс, и это оказалось вполне приемлемым. Ей-богу, удивительно, как мало от тебя требуется. Люди просто хотят слышать собственные голоса, а твой ответ – запятая, сопровождающая их монолог.

Знает ли Алекс, спросил австриец, что в некоторых островных странах женщины носят одежду, указывающую на их положение в иерархии, а каждый мужчина может иметь несколько жен? Не считает ли Алекс прекрасным этот уровень ясности, эту способность без стыда удовлетворять свои желания?

– Мне очень жаль, Ник, но мы ничего не нашли. В нашей картотеке фигурирует только одна Джоанна – медсестра из Центральной Америки.

– В этой стране, – австриец постучал костяшками пальцев по столу, – стыд имеет большое значение.

Разве она так не считает?

Миллер вздохнул и встал.

Алекс кивнула. Она чувствовала себя одуревшей, утратившей свое обычное самообладание. Алекс заставила себя перестать думать. Она поискала глазами Саймона за его столиком. Когда Саймон помахал ей, она поцеловала воздух в его направлении и улыбнулась.

– Ничего не поделаешь, Марта. Но попытаться стоило. Большое спасибо за вкусный чай. На всякий случай я оставляю у вас снимок.



В течение вечера Алекс то и дело замечала молодого мужа Хелен с разными пожилыми женщинами, он постоянно дотрагивался до них каким-нибудь невинным образом, касаясь кончиками пальцев загорелой костлявой руки женщины или задерживая ладонь у нее на пояснице. У него это хорошо получалось, и было забавно наблюдать за ним – сможет ли он продолжать в том же духе. Где Саймон? На другой стороне террасы, разговаривает с обгоревшим на солнце крепким мужчиной, отставным генералом в повязанном на шее свитере, скрестившим руки на груди.

Положив фотографию на стол, он пошел к выходу. На лице Марты отразилось глубокое сочувствие.

Беспокойство Алекс перерастало в скуку, хотелось, чтобы вечер хоть немного оживился. Австриец развлекал гостей за столом рассказом о чудесных завтраках Хелен. Он начал перечислять блюда, которые подавались на ее знаменитых завтраках, злаки и соки. Алекс поняла, что улыбается, только когда у нее заболели щеки. Хелен разглагольствовала о каком-то приложении, в которое она инвестировала. Если верить Хелен, это приложение совершенствовало технологию, которая позволяла диагностировать заболевания с помощью анализатора дыхания, подключающегося к телефону. Некоторые выражения Хелен произносила с особенным нажимом. Комплект разработки ПО. Ежедневная детализация. Вероятно, кто-то лишь недавно объяснил ей, что означают эти термины.

– Эта история глубоко вас задела, верно? – спросила она, коснувшись его плеча. – Но не вешайте головы. Что-нибудь получится, так всегда бывает.

– Нашему искусству нужно больше технологий, а нашим технологиям нужно больше искусства, – изрекла Хелен, глядя в пустоту.

Он криво улыбнулся и поцеловал её в лоб.

Алекс осушила свой бокал с вином, затем выпила стакан воды. Океан выглядел спокойным, черным, темнее неба. От волнения у нее вспотели ладони. Внезапно вера ее в то, что все останется скрытым, – в то, что она сможет успешно перейти из одного мира в другой, – начала таять.

– Берегите себя, Марта. Пока.

Саймон на другой стороне патио, и ей стоит успокоиться. Алекс извинилась и встала.

– Сейчас вернусь, – сказала она, хотя никому до нее не было дела.

Дверь за ним захлопнулась. Несколько секунд она стояла, глядя в пустоту. Затем глубоко вздохнула, расправила плечи и снова села за пишущую машинку.



Когда Миллер открыл дверь кабинета Гранта и заглянул, то увидел Брэди. Грант сделал ему знак войти.

Обслуга деловито сновала между кухней и патио. В остальном доме было тихо. По всему коридору были развешены наброски в рамках, чертежи, вероятно оставшиеся после визита какой-то важной персоны. Люди вроде Хелен любили выставлять на всеобщее обозрение плоды творчества, словно они сопричастны этому процессу.

– Джек отчитался о последних данных. Дело не так плохо. Есть хоть какое-то имя.

Алекс прошла по коридору и открыла дверь в пустую комнату. Вдоль стен тянулись полки. Лампа отбрасывала круг света на кожаное кресло. В вазе стоял белый цветок, в безупречно чистом камине лежали искусственные поленья. Это была некомната, мертвая и неиспользуемая.

– Но от этого мало проку, – возразил Миллер. – Марта Броадриббс тоже не смогла помочь.

Вещи на полках были уродливыми: безвкусное латунное пресс-папье, вычурный шар из тикового дерева, пахнущий амброй. Алекс остановилась, чтобы рассмотреть маленький, гладко отполированный камешек. Он идеально поместился у нее в кулаке. Камень был матово-черным, с несколькими дырочками и сине-зелеными прожилками, и приятно тяжелым, тяжелее, чем она ожидала. Возможно, он должен был изображать животное, несколько маленьких бугорков напоминали лапки. Она сжала вокруг него пальцы.

– Не беда, – сказал Грант. – Что-нибудь получится.

– Вам что-нибудь принести? – раздался за спиной чей-то голос.

– Это мне сегодня говорили уже дважды, – улыбнулся Миллер. – А из Лондона звонили? Поступили данные о Максе Верноне и его дружках?

Грант недовольно кивнул.

Это был всего лишь мужчина в черной рубашке поло. Обслуга.

– Картина не из приятных.

Брэди сделал движение, чтобы уйти, однако Грант жестом остановил его.

– Я ищу туалет. – Алекс непринужденно обернулась, уронив камешек в сумку. – Вы не могли бы показать?

– Вы можете остаться, Джек, и послушать. Я все равно направлю эти данные в отдел.

Надев очки, он взял сообщение, полученное десять минут назад.



– Начнем с его телохранителей. Очаровательная парочка. Бенджамен Карвер, тридцати пяти лет. Последнее место работы: разъездной торговец. Был осужден за вооруженный грабеж, взлом, крупную кражу и нанесение телесных повреждений. В целом привлекался на допросы двадцать три раза.

Там не было ни шкафчика, в который можно заглянуть, ни таблеток, которые можно стащить, – туалет был гостевой. На высокой полочке лежал тюбик помады – очевидно, Хелен припрятала ее, чтобы подкрашиваться на вечеринке. Алекс уже собиралась взять его, но помада оказалась бордовой. Не очень подходящий оттенок. Зажженная свеча отбрасывала на плинтус прыгающие тени. Лоб Алекс блестел. Вспотела, она вспотела. Она промокнула лоб туалетной бумагой. В зубах ничего не застряло. Напряжение, неуклонно нарастающее ощущение срочности.

– А Страттон?

Алекс села на крышку унитаза, сбросила туфли и прижала босые ступни к холодному мраморному полу. Рассеянно поиграла с маленьким каменным зверьком. Возможно, он был ценным. А может, и ничего не стоил.

– Еще чище. Очень ловкий парень, совершенно непредсказуемый и не совсем нормальный. Вильям «Билли» Страттон, тридцать четыре года. Трижды арестовывался, осужден на пять лет строгого режима за вооруженное ограбление и разбой. Помните историю с кражей золота в аэропорту Кневесмайр?

После нескольких бокалов это было неизбежно: она достала телефон и открыла сообщения.

– Он в этом участвовал?

Дом. Она наконец-то ответит.

Грант кивнул.

Да, она немного пьяна, но еще и эта вечеринка – в некоторых местах кажется, что у всех проблем есть решения. Что она сможет уладить эту историю с Домом. А почему бы и нет?

– Во время его последнего пребывания за решеткой психиатры выбились из сил, но ничего не добились. У него психопатические наклонности, и чуть что – нож уже в руках. Если хотите знать мое мнение, рано или поздно этот парень получит пожизненный срок за убийство.

Алекс поговорит с Саймоном. Сегодня же. Изложит ситуацию в изрядно отредактированном виде. Саймон будет в хорошем настроении, подвыпивший и щедрый. Вернувшись домой, они займутся сексом. Правда, по ее опыту, мужчины не становились великодушнее после секса – они уходили в себя, замыкались. Так что лучше поговорить с Саймоном в машине на обратном пути. Ее ладонь на его колене. Она скажет, что Дом – ее бывший. Выдавит несколько слезинок, а поскольку будет пьяна, слезы потекут легко. Стоило Алекс только представить этот будущий разговор, как глаза у нее увлажнились – возможно, она боялась Дома больше, чем думала.

– А сам Вернон?

– О нем – ничего.

Как бы ей придать этой истории приемлемый вид?

– Как? Ни единого пятнышка? – воскликнул ошарашенный Миллер.

С этим она разберется в машине. И Саймон точно будет знать, что делать. Как именно устранить проблему.

Она напечатала сообщение Дому.

– Чист, как стеклышко. – Грант бросил донесение на стол. – Шесть лет назад Скотланд-Ярд привлекал его как свидетеля в связи с кражей золота в аэропорту Кневесмайр. Допрос продолжался ровно десять минут в присутствии лучшего лондонского адвоката.

Извни я позвоню завтра. Обещаю.
Все ббудет хорошо