Затем понизила голос, озвучивая Нолана: «Я ждал тебя, чтобы начать. Что за божественный напиток ты мне принесла? О, как вкусно! Буль-буль-буль».
Все девочки, включая Паркер, захихикали. Паркер затаила дыхание, глядя, как Нолан делает первый глоток.
«Сегодняшний вечер удался, – продолжала прикалываться Маккензи. – Я сдернул штаны с какого-то новичка, облил пивом девчонку и как следует разглядел, что у нее под футболкой, а потом столкнул в бассейн четырех своих так называемых друзей. К счастью, я мегабогат, и все эти ничтожества живут лишь для того, чтобы потакать любому моему капризу, и мое чудовищное поведение, как обычно, не будет иметь никаких последствий».
Тем временем внизу Ава прикоснулась к бицепсу Нолана, на ее губах появилась застенчивая улыбка. Она определенно знала, как привлечь внимание парня. Когда-то Паркер тоже в совершенстве владела этим искусством.
Неожиданно для всех парочка стала подниматься наверх. Девочки шмыгнули обратно в ванную и закрыли за собой дверь, оставив узкую щелочку. В следующее мгновение Ава наполовину провела, наполовину протащила Нолана мимо них. Судя по его виду, он был уже хорош.
– Я так соскучилась по тебе, детка, – мурлыкала она. Девочки услышали, как Нолан что-то промычал в ответ.
Они выбежали в коридор. Отсюда через открытую дверь они видели Нолана, развалившегося на своей кровати, и стоявшую над ним Аву.
Сначала он лапал ее, но вскоре его веки стали сонно опускаться, речь стала совсем путаной. Паркер помнила, как нервно обернулась через плечо, чтобы убедиться, что никто не поднялся по лестнице следом за ними и не видит, что здесь происходит. Они все стояли и смотрели, и на какое-то мгновение это показалось Паркер неправильным, как будто они сами вдруг превратились в мучителей.
Но тут Нолан поднял веки и увидел их, стоявших в дверях. Он перевел взгляд с одной на другую и о каждой сказал несколько слов. И сердце Паркер снова окаменело. Она почти обрадовалась, когда глаза Нолана закрылись, и он отрубился.
«Все в порядке, – сказал кто-то из них. – Он каждую неделю так отключается. За работу!»
Тогда Маккензи вытащила из сумки разноцветные маркеры. Они взяли по одному и подкрались ближе. Кейтлин подошла к Нолану первая и написала у него на лбу: «Не верьте ему!» Следом Маккензи начала выводить слово «Лжец», а Джулия написала: «Чудовище»…
– Теперь полиция будет опрашивать всех, кто был на той вечеринке, – Ава прервала воспоминания Паркер. – Что если кто-нибудь видел нас с ним? Я хочу сказать, что мы не были осторожны. И наверняка оставили свои отпечатки пальцев по всей ванной и на пивном стакане. Они могут вернуться и собрать все улики для расследования.
Мак уперлась руками в бедра.
– Ты так говоришь, как будто мы что-то сделали! Но мы же дали ему всего одну таблетку, он и так их постоянно глотал. То, что мы болтали об убийстве, еще не делает нас виновными. Полиция обнаружила какие-то улики, но одна таблетка не может быть преступлением!
– Но мы все-таки кое-что сделали! Мы дали ему таблетку. И расписали лицо! – истерически воскликнула Кейтлин, всплескивая руками.
Паркер скривила губы. Но она при всем желании не могла трезво думать об этой истории. Она не могла даже вспоминать о той ночи без нового приступа головной боли.
– Может, стоит рассказать кому-нибудь обо всем? – предложила Мак. – Ну, типа, расколоться, что мы подшутили над ним.
Ава вытаращила глаза.
– Шутки шутками, но мы дали ему таблетку «окси», а это очень плохо. Что если нам не поверят? Что если в полиции подумают, что мы это сделали?
– Я согласна, – кивнула Джулия. – Так мы только наживем себе неприятности. Я хочу сказать, – она сглотнула, – нам всем есть, что терять.
Они снова замолчали, размышляя обо всем, что стояло на карте – репутации, окончании школы, высшем образовании и родительском одобрении.
– Я просто не понимаю, что на самом деле произошло, – после долгого молчания прошептала Кейтлин, нервно косясь по сторонам. – Все говорят, что это из-за «окси». Но раз так, значит, кто-то после нашего ухода дал ему еще? Что вы об этом думаете?
– Тьма народа его ненавидела, – прошептала Мак, неуверенно оглядывая парковку.
И тут в голову Паркер пришла жуткая мысль.
– А вам не кажется, что кто-то хочет повесить это дело на нас?
– Я тоже об этом думаю, – сказала Ава.
Маккензи рассеянно крутила в руках очки.
– Рядом с нами никого не было, когда мы тогда говорили в классе.
– Аудитория не такая уж большая, – дрожащим голосом возразила Кейтлин. – Кто вместе с нами в группе?
– Нолан, – ответила Джулия. – Был.
– Алекс, – сказала Ава. – Но он никогда бы такого не сделал, даже если бы подслушал.
– Оливер Ходжес, – начала перечислять Кейтлин. – Бен Риддл. Квентин Аарон. Нолан их вообще не замечал. Урсула Винтерс из моей футбольной команды. И Фиона Ридж, но она веганка.
Паркер закатила глаза.
– То, что она веганка, еще не означает, что она не может кого-нибудь убить!
– Но Фиона мухи не обидит! – решительно сказала Кейтлин.
– Моя подруга Клэр тоже ходит на киноведение, но я уверена, что она нас не слышала, – вставила Маккензи. – Она сидела в другом конце класса.
Очень долго никто не произносил ни слова. Зяблики и свиристели гонялись друг за другом по полянке, дрались за семена. Из-за каменных стен церковного двора доносился ровный гул машин, мчавшихся по мокрым от дождя дорогам.
– Все так запуталось. – Ава принялась расхаживать взад-вперед, острые шпильки ее туфель опасно кренились на мокрых камнях. – Что же нам делать?
– Мы должны затаиться, – твердо сказала Джулия. – Мы знаем, что никого не убивали. Что это все какое-то… совпадение. Или кто-то пытается нас подставить. В любом случае, нужно делать вид, будто ничего не случилось.
– То есть… врать? – спросила Маккензи, прикусив уголок губы.
– Будем врать, – твердо ответила Джулия.
Паркер коротко, судорожно вздохнула. Она вдруг почувствовала чей-то взгляд, впившийся ей сзади в шею. Она обернулась к входу в церковь, но там никого не было. Никто не смотрел на нее, кроме святого Франциска, его пустой каменный взгляд был холоден и равнодушен. Дрожь пробежала по телу Паркер, знакомая боль раскаленным шипом вонзилась в глаз. Она сжала голову руками.
«Соберись! – приказала она себе. – Сейчас не время расклеиваться».
– Вы пойдете на поминки? – спросила Ава, обводя глазами девочек. Хотчкиссы с невероятной помпой пригласили весь Бэкон в свой изысканный загородный клуб.
Маккензи с несчастным видом кивнула.
– Мы там выступаем. Придется идти. А вы?
Ава пожала плечами.
– Наверное. Думаю, будет правильно, если нас там увидят. Мы просто покажемся и все. Поклюем немного сырых овощей. – Она невесело усмехнулась. – Это будет вечеринка года!
Острая боль снова расколола череп Паркер, расчертила мир перед ее глазами ослепительно-белыми полосами. Она почувствовала руку Джулии у себя на спине и подняла взгляд, пытаясь понять, заметила ли подруга, что с ней происходит. Глаза Джулии были широко распахнуты, выглядела она встревоженно.
– Там и встретимся, – бросила Джулия и, развернувшись, помогла Паркер дойти до скамейки. Через несколько секунд они остались одни.
– Как ты? – спросила Джулия, гладя Паркер по спине.
Паркер сглотнула, во рту было горько от желчи. Дурнота начала расползаться по всему телу. Она чувствовала, что ее вот-вот вырвет.
– Вряд ли я переживу поминки, – прошептала Паркер и, подтянув ноги на скамейку, уткнулась лбом в колени. – Мигрень. Ужасная. Мне нужно лечь.
– Хорошо, – ласково сказала Джулия. – Все нормально. К тому же я не думаю, что кто-то на той вечеринке видел тебя рядом с Ноланом. Тебе не о чем беспокоиться.
– Я и не беспокоюсь! – Голос Паркер прозвучал резче, чем ей хотелось.
Но ее желудок содрогался от спазмов. Джулия права, никто не видел ее на вечеринке. Она же девочка-невидимка. Нет никаких причин поддаваться паранойе.
Джулия встала.
– Давай-ка отведем тебя домой, ладно? Ко мне домой, разумеется. Ты выглядишь просто ужасно.
– Нет! – Паркер покачала головой и тут же пожалела от этом, потому что убийственная волна боли прокатилась по всему ее телу. – Иди. Ава права. Ты должна появиться на поминках. Я смогу сама добраться до тебя.
Джулия уставилась на нее долгим испытующим взглядом. Потом крепко обняла.
– Позвони мне, если что-нибудь понадобится, ладно?
– Ладно, обещаю.
Джулия отдала ей зонтик, накинула капюшон и быстро зашагала под дождем в сторону улицы, где оставила свою машину. Несколько долгих минут Паркер сидела неподвижно, глядя ей вслед. Потом заметила горгулью, сидевшую на высоком карнизе над церковной стеной. Горгулья показывала ей язык. Дрожь пробежала по телу Паркер, когда она поймала взгляд ее злобных маленьких глазок.
«Не о чем беспокоиться, – подумала она. – Никто не заподозрит, что ты принимала в этом участие».
Но она никак не могла отделаться от ощущения, что ее и без того пропащая жизнь очень скоро пойдет под откос.
7
– Смычковые, я вас не слышу! – закричала миссис Рабинович, указывая на скрипки. – Это крещендо должно быть мощным!
Мак сидела на крохотном табурете в музыкальном крыле средней школы Бэкона, зажав виолончель между коленей. Был понедельник, и миссис Рабинович заставила их репетировать похоронный марш Малера. Она добавила его в программу осеннего концерта в память о Нолане.
В аудитории пахло цветочным освежителем воздуха Febreze, которым миссис Рабинович всегда брызгала перед репетицией, на стенах висели портреты знаменитых дирижеров и композиторов – суетливый Моцарт, рассеянный Бетховен, надменный Скарлатти, который, казалось Маккензи, все время следит за ней проницательным взглядом. Сегодня же ей чудилось, будто все портреты гневно смотрят на нее, обвиняя в том, что она сделала с Ноланом. Она до сих пор не могла понять, что случилось. Неужели кто-то действительно пытается подставить их?
«Это ты выложила в сеть те фотографии, – твердил безжалостный голос в ее в голове. – И ты всерьез думаешь, будто фокус с фальшивым электронным адресом, которому тебя научил парень из музыкального лагеря, обманет полицейских? Да они в два счета тебя вычислят!»
Сидевшая рядом с ней Клэр – сегодня она была вторая виолончель, а Мак первая – раскачивалась взад-вперед в такт музыке. Когда они добрались до конца страницы партитуры, Клэр торопливо перевернула ее и снова схватила смычок. У них было заведено, что второй номер всегда переворачивает страницы. Мак никогда не забывала об этих обязанностях: они с Клэр постоянно менялись местами, что было несложно, ведь они были почти одинаково талантливы.
Когда Мак снова подняла глаза, в классе было тихо, а миссис Р. в упор смотрела на нее.
– Маккензи, вы отстаете на полтакта!
Мак моргнула.
– Я?
Миссис Р. кивнула.
– Разве вы не заметили?
Мак запаниковала. Неужели она настолько забылась?
Клэр с сочувствием посмотрела на Маккензи.
– Мы все сегодня слегка не в себе.
Это еще было слабо сказано. Мак целый день казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Еще хуже ей стало после объявления, которое директор Оката сделал сразу после того, как они вернулись в класс с обеда.
«Социальные работники в любое время ждут всех, кто нуждается в дополнительной поддержке. Напоминаю, что если вы располагаете какой-либо информацией по поводу вечеринки у Нолана Хотчкисса, пожалуйста, сообщите об этом своему учителю или школьному психологу – никто не будет задавать никаких вопросов».
«Никто не будет задавать вопросов». Эти слова снова и снова крутились в мозгу у Мак, когда она водила смычком по струнам. Может быть, стоит сделать первый шаг? Вдруг они, сами того не зная, видели что-то важное? Может быть, они помогут поймать настоящего убийцу?
– Эй.
Мак оглянулась. Клэр сидела рядом с ней, ее смычок был аккуратно прислонен к инструменту. Она вытащила коричневый бумажный пакетик, протянула его Мак и прошептала:
– Это тебе.
Мак заглянула в пакетик. Он был почти доверху заполнен крошечными желейными виолончелями. Маккензи обожала жевательные конфетки, а виолончели было особенно трудно найти, они продавались только в одной кондитерской в Сиэтле.
Она посмотрела на Клэр.
– По какому поводу?
Подруга пожала плечами.
– Просто моральная поддержка. Ты в последние дни какая-то грустная.
В ее лице не было ни тени злорадства. Ни следа издевательского манипулирования, только добрый и честный взгляд заботливой подруги. Во рту у Мак сразу стало кисло. «Ты целовала ее парня, – упрекнул ее внутренний голос. – Ты говорила про нее всякие гадости на киноведении. И этого уже назад не вернешь».
Впервые в жизни Маккензи задалась вопросом, уж не чудовище ли она сама.
Внезапно дверь в класс распахнулась, и все головы, словно по команде, повернулись к ним. Миссис Рабинович слегка вздрогнула и тоже обернулась. В аудиторию вошли двое мужчин в костюмах. Несколько мгновений они всматривались в музыкантов оркестра.
– Простите, что прерываем, – сказал темнокожий мужчина в темно-сером костюме. Он был огромный, не меньше шести футов ростом. Разговаривал он раскатистым баритоном, который без труда заполнил собой весь класс.
Миссис Рабинович спустилась с возвышения. Рядом с вошедшим она выглядела совсем крошечной, а пушистый коричневый кардиган придавал ей сходство с толстеньким плюшевым медвежонком.
– Чем мы можем вам помочь?
– Я детектив Петерс, а это мой коллега, детектив Макминнамин. Мы собираем информацию о том, что случилось на вечеринке на прошлой неделе. Уделите нам несколько минут?
Миссис Рабинович жестом показала, что передает бразды правления в его руки, но вперед вышел не Петерс, а Макминнамин – тощий бледный мужчина с передними зубами, как у кролика, в руках он держал стопку карточек для записей. Он прищурился и окинул аудиторию цепким взглядом.
– Сейчас я раздам вам эти карточки и попрошу написать на одной стороне алфавит, а на другой – свое имя. – Все это было произнесено бодрым и деловым тоном. – Заглавными буквами, пожалуйста. Печатными, не прописными.
Скрипачка Кенли Роббинс подняла руку.
– Я обязана это делать?
– Разумеется, нет, – мгновенно и почти машинально ответил Макминнамин. – Но мы возьмем на заметку всех, кто отказался помочь расследованию.
Он начал раздавать карточки. Маккензи оцепенела, когда детектив прошел мимо ее пюпитра и на миг задержался на ней взглядом. Она понимала, что все это значит. Им нужны были образцы почерка. Мысли разбегались, она мучительно пыталась припомнить, что именно написала на лице Нолана в ту пятницу. Кажется, она начала рисовать мрачную рожу с густыми бровями, а потом написала «ЛЖЕЦ» большими печатными буквами.
Маккензи медленно поставила виолончель на подставку и схватила папку для нот, чтобы подложить под карточку. Дрожащими руками она стала выводить буквы, стараясь делать их чуть более наклонными, чем тот рубленый шрифт, которым она писала на коже Нолана.
Когда все закончили, детектив Макминнамин собрал карточки. Детектив Петерс взял маркер и написал на белой классной доске свое имя и телефон.
– Уж я-то знаю, как проходят эти вечеринки, – дружески сказал он, и тень улыбки промелькнула на его губах. – Никто не хочет признаваться, что был там, все боятся, что у них возникнут проблемы. – Выражение его лица резко изменилось, глаза посерьезнели, губы сжались. – Но с одним из вас случилась большая неприятность. – Он помолчал, чтобы они как следует поняли его слова. – И мы хотим выяснить, что произошло. А для этого нам нужна ваша помощь. Я прошу всех, кто был на той вечеринке – неважно, видели вы Нолана или нет, – позвонить мне на этот номер. Возможно, вам известны подробности, которые помогут восстановить последовательность событий. Все, что вы расскажете, будет полностью конфиденциально.
Маккензи шумно сглотнула. Потом почувствовала, как чья-то рука оказалась в ее руке. Пальцы Клэр были крепко стиснуты. Ее губы дрожали.
Мак изумленно уставилась на нее.
– Ты в порядке?
Клэр замотала головой.
– Мы все были на той вечеринке! Значит, нам придется с ними говорить! Мне придется с ними разговаривать!
«И что?» – хотелось спросить Мак. Клэр-то чего бояться? Они пришли на вечеринку Нолана вместе, но Клэр испарилась, как только увидела Блейка.
Офицер Петерс вежливо кивнул миссис Рабинович.
– Огромное спасибо, что уделили нам так много времени.
Он многозначительно переглянулся с офицером Макминнамином, и они вышли.
Мак снова покосилась на Клэр. У подруги дрожали колени, и она до мяса сгрызла ноготь на большом пальце.
– Эй, – тихо сказала Мак, дотрагиваясь до руки Клэр. – Если ты нервничаешь из-за разговора с копами, то напрасно. Я уверена, что все пройдет нормально. Они будут очень милы, вот увидишь. Ты же ничего не сделала!
«Зато я сделала», – немедленно подсказал внутренний голос.
– Спасибо, – сказала Клэр слабым голосом. – Сама не знаю, с чего я так разнервничалась. – Она снова сжала руку Мак и сделала несколько глубоких вдохов.
Телефон Маккензи пискнул. Она вытащила его и, спрятав от Клэр, пробежала глазами сообщение.
«Привет, – писал Блейк. – Нужно поработать над новыми композициями. Как насчет дополнительной репетиции на этой неделе? У меня дома, завтра вечером в семь?»
Мак зажала телефон в ладонях, размышляя. Она не понимала, что в тот вечер произошло между ними в «Королевстве капкейков». С тех пор она видела Блейка всего один раз, на вечеринке Мэтта Хилла, где Клэр сразу же утащила его в комнату, набитую подушками, оставив Мак стоять возле фуршетного стола с двумя стаканами пива, которые она только что взяла для них обеих. Короче, да – Блейк ее поцеловал, но он был с Клэр, а Клэр была ее лучшей подругой.
Взгляд Мак упал на пакетик жевательных виолончелей, лежавший на полу. Она снова перевела глаза на Клэр, на ее беззащитное и открытое лицо. Решено, с сегодняшнего дня Мак станет другим человеком. Хорошим человеком. Это означало, что отныне она больше никогда не поцелует Блейка.
«Надеюсь, я смогу выбраться, но только ненадолго. Прослушивание приближается», – быстро напечатала она и отправила сообщение. Ну вот. Оставалось надеяться, что ответ получился достаточно сдержанным. Незаинтересованным. Как будто она всего лишь обычный член группы.
После этого Мак стерла сообщение Блейка, сожалея, что нельзя с такой же легкостью стереть из памяти их поцелуи.
8
В этот же день Кейтлин подъехала после школы к своему дому, чтобы забрать забытые бутсы. Она нашла их почти сразу и опрометью выбежала из комнаты. Если повезет, она пропустит только разминку. Но по дороге она заметила включенный телевизор в гостиной. Корреспондент стоял перед домом Нолана Хотчкисса, который теперь был со всех сторон окружен желтой полицейской лентой, заслонами и зеваками.
– Полиция пока только задает вопросы, собирает информацию и тщательно осматривает дом Хотчкисса, – говорил репортер. – На вечеринке в доме Хотчкисса присутствовало очень много учащихся, и до сих пор точно не установлено, что там произошло – и когда.
На экране появилась Урсула Винтерс.
– Я так любила Нолана, – прочувствованно говорила она. – Все его любили! Это такой чудовищный удар…
У Кейтлин упала челюсть. Урсула ненавидела Нолана. Разумеется, не за то, что он сделал с Тейлором, а за то, что отшил ее, когда Урсула пригласила его на свидание. Кейтлин помнила, как вскоре после смерти Нолана Урсула поливала его грязью: «Почему о мертвом парне нельзя говорить, что он был законченным мерзавцем?» При этом Урсула многозначительно посмотрела на Кейтлин, словно это были ее слова. Впрочем, отчасти так оно и было.
Затем на экране появилась миссис Хотчкисс: строгая худая женщина с излишком ботокса на лице; клетчатая лента удерживала ее пепельные волосы. Глаза у нее были красные, губы дрожали.
– Не понимаю, кто мог это сделать с моим мальчиком. Ведь он был всеобщим любимцем!
– Ты что, издеваешься? – рявкнула Кейтлин.
– Кхм!
Кейтлин обернулась. Сибил, ее приемная мать, сидела у камина в кресле со стопкой бумаг и калькулятором. Она была бухгалтером и работала по свободному графику: могла заехать домой пообедать или пропасть на все выходные, торопясь закончить очередную налоговую декларацию, и почти не появлялась дома с марта по апрель.
– Кейтлин, – ласково, но в то же время твердо сказала Сибил.
– Что? – огрызнулась Кейтлин. – Прости, если тебе это показалось грубым, но Нолан не был всеобщим любимцем. И ты прекрасно это знаешь.
Сибил отложила бумаги на стоявший рядом столик и стала рассматривать свои колени.
– Я знаю то, что я знаю, – мягко сказала она. – Но я уже давно избавилась от гнева, который вызывал у меня этот мальчик. И если бы я этого не сделала, гнев сожрал бы меня. Так же, как он пожирает тебя.
Кейтлин скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на нее.
– Чудесно. Несомненно, ты более сильная личность, чем я.
Сибил встала и подошла к Кейтлин. Фигура у Сибил была мягкая и уютная, а вблизи было видно, что у нее уже появились морщинки под глазами и седина в волосах. Она разжала губы и сказала:
– Ты ведь была на той вечеринке, правда? Мы с Мишель говорили об этом. Она сказала, что вы с Джошем поехали туда вместе.
– Ой, да на той вечеринке была куча народу, – быстро ответила Кейтлин, чувствуя, как ее сердце учащенно забилось.
– Знаю, знаю. Меня просто колотит от того, что нечто настолько… ужасное случилось где-то рядом с тобой. Снова. – Сибил сурово взглянула на Кейтлин. – Ты знаешь, когда я сержусь, я иногда совершаю поступки, о которых потом жалею. Я ведь уже рассказывала тебе, что в школе меня постоянно травили. И как-то я отомстила девочке, которая издевалась надо мной больше других. Ее звали Линдси.
– И что ты сделала?
Сибил крутила в руках шариковую ручку.
– На уроке физкультуры я прокралась к шкафчикам, разрезала ее джинсы в шагу и украла нижнее белье. У нас никто не запирал шкафчики, так что мне даже не пришлось ломать замок.
– Мама! – Кейтлин вытаращила глаза. – Это ужасно!
– Знаю, – Сибил нахмурилась. – Это в самом деле ужасно. Но знаешь что? Я почувствовала себя отвратительно сразу же, как только сделала это. Так что все это оказалось напрасно.
Кейтлин чувствовала на себе пристальный взгляд матери. Повисло долгое молчание, как будто мама ждала, что Кейтлин тоже в чем-нибудь признается.
Перед ее глазами вдруг промелькнуло воспоминание о той ночи. Нолан осоловело свалился на кровать. На миг Кейтлин почувствовала укол раскаяния. Раскинувшийся на кровати Нолан выглядел почти беззащитным, совсем как ее брат, когда засыпал на диване.
Но потом Нолан взглянул на Кейтлин и улыбнулся. «Знаешь, как твой братец верещал, когда я его донимал?» И он издал ужасный, тоненький девчоночий визг, прозвучавший настолько унизительно, что Кейтлин едва сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину. Вместо этого она написала у него на лице «Не верьте ему».
Кейтлин отвернулась.
– Я ничего не делала с Ноланом, если ты это хочешь узнать, – соврала она.
Сибил еще на миг задержала на ней взгляд, потом кивнула.
– Конечно, не делала.
Затем она встала, собрала свои вещи и вышла из комнаты.
– Бегу в офис, – бросила она через плечо. – У меня сегодня поздняя встреча. Буду попозже.
Дверь с грохотом закрылась. Кейтлин села, зажав ладони между колен, на душе у нее было неспокойно и странно. Ей было мерзко от того, что она солгала матери, но что еще ей оставалось делать?
Кейтлин до сих пор не могла до конца поверить в то, что кто-то убил Нолана. На вечеринке было столько народу… Но неужели там был и тот, кто ненавидел лично ее, Кейтлин? Тот, кто желал Нолану смерти – и того, чтобы в этой смерти обвинили ее? Тот, кто был и на уроке киноведения, и на вечеринке?
«Урсула», – осенило Кейтлин. На киноведении эта девчонка сидела сзади и обычно засыпала сразу же, как только Грейнджер выключал свет. Они с Кейтлин были давними соперницами в футболе. Но Урсула все-таки не была настолько отмороженной, чтобы убить человека и подставить Кейтлин только ради того, чтобы занять ее место в школьной футбольной команде. Или нет?
Кейтлин встала и встряхнула руками, ей вдруг страшно захотелось поскорее оказаться на поле. Может быть, там она сможет немного спустить пар. Она схватила бутсы, дошла до машины и села на водительское место.
Но когда она повернула ключ зажигания, ничего не произошло. Кейтлин насупилась. Лампочки не загорелись. Радио не включилось. Автомобильная зарядка не засветилась голубым светом. Кейтлин снова и снова включала зажигание, но, похоже, аккумулятор умер.
– Дерьмо, – прошипела она, глядя на подъездную дорожку. Сибил уже уехала. Что сегодня за день такой?
Вытащив телефон, Кейтлин попыталась решить проблему. Сначала она позвонила Ванессе, но та не взяла трубку – видимо, была уже на тренировке. Шэннон, Суджата и Джина тоже не отвечали. Голосовая почта, голосовая почта, голосовая почта…
– Проклятье, – прошептала Кейтлин, нервно расхаживая вокруг своей машины. Потом нажала цифру два в режиме быстрого набора – это был номер Джоша. Сегодня у него не было тренировки, их тренер заболел.
Телефон Джоша тоже переключился на голосовую почту, но Кейтлин это не удивило: он постоянно забывал телефон дома. Она позвонила ему на домашний. Раздалось два гудка, потом мрачный голос невнятно произнес «алло».
– Привет, – с облегчением выпалила Кейтлин, слова посыпались из нее потоком. – У меня машина не заводится, а мне позарез нужно на тренировку!
– Ладно, я тебя отвезу, – ответил голос на другом конце.
Кейтлин моргнула.
– Джереми? – У них с Джошем были пугающе похожие голоса. – Погоди, а Джош дома?
– Нет, – немного разочарованно ответил Джереми. – Да ладно, Кейтлин. Я могу тебя подбросить, делов-то!
– М-м, тебе точно не сложно? – уточнила Кейтлин.
Джереми рассмеялся.
– Было бы сложно, я бы не предлагал. Буду через пять минут.
– Ладно.
Кейтлин отключилась и еще несколько раз попыталась завести машину, но та, к сожалению, не захотела волшебным образом вернуться к жизни только потому, что хозяйке очень этого хотелось. Кейтлин вышла из машины, с силой хлопнув дверью, и тут же услышала вдалеке негромкое жужжание. В конце улицы появился светло-зеленый мотороллер «Веспа». Кейтлин прищурилась, глядя, как он подъезжает к ее дому, водитель в шлеме сидел впереди.
Кейтлин негромко охнула. Джереми был в шортах карго с множеством накладных карманов и стеганом жилете The North Face поверх футболки с длинными рукавами, волосы падали ему на глаза. Кейтлин невольно отметила, какие у него мускулистые икры. «А он очень ничего», – подумала она. И тут же зажмурилась, пораженная этой мыслью.
– Ну и как ты умудрилась сломать машину? – спросил Джереми.
Кейтлин уставилась в землю. Она вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
– Эй! – понизил голос Джереми. – О боже! Кейтлин! Ты чего?
Но Кейтлин сама не понимала, из-за чего расклеилась. Из-за маминого рассказа о той девчонке, которая ее травила? Из-за Тейлора? Из-за Нолана? Определенно, из-за Нолана. Это все из-за него, все из-за него.
Джереми подошел к ней, дотронулся до ее руки.
– Я понимаю, – мягко сказал он. – Тебе срочно нужно на футбол. Как следует побегать, чтобы оторваться и забыться. Угадал?
Кейтлин только глазами захлопала. Вряд ли она сама выразилась бы точнее.
– Со мной иногда тоже такое бывает, – признался Джереми. – Как будто… если я чего-то не сделаю, причем немедленно, то меня просто разорвет.
Кейтлин крепко зажмурилась, загоняя слезы обратно.
– И что ты тогда делаешь?
Джереми пожал плечами.
– Обычно сажусь на него и еду куда глаза глядят, – он похлопал по своему мотороллеру. – Ты как, не против? Или все еще считаешь, что такие игрушки для неудачников?
– Я не… – Кейтлин поспешно закрыла рот. Она вспомнила день, когда Джереми купил эту «Веспу». Ему было четырнадцать, и он еще не имел права ездить на мотороллере, поэтому «Веспу» купили с рук на «Крейгслист»
[16].
Мотороллеру было лет тридцать, и он не ездил, но Джереми поставил его в родительский гараж, скачал старую инструкцию и засел на форумах. Через несколько месяцев «Веспа» была на ходу.
«Это игрушки для девчонок, – сказал тогда Джош. – Дурацкий самокат с моторчиком». И Кейтлин тоже захихикала. Лицо Джереми погасло. В то время мнение Джоша еще много значило для него.
Теперь, глядя на мотороллер, Кейтлин вдруг подумала о том, сколько труда Джереми вложил, чтобы восстановить его во всей былой красе… и как же классно он выглядит. Смогла бы она сделать что-нибудь такое же потрясающее? Смог бы Джош? Может быть, они потому и смеялись, что… завидовали.
Кейтлин смеялась над шуточками, которые Джош отпускал в адрес Джереми, потому что ей казалось неправильным вставать на сторону младшего брата своего парня. Но сейчас она внезапно для себя поняла, что была тогда незрелой и зависимой. А Джереми всегда был личностью – и, кажется, интересной. Кейтлин давно его знала, но поняла это только сейчас. Но разве не с той же чудовищной слепотой она относилась к Тейлору – не видела его по-настоящему, не понимала, а потом стало слишком поздно?
– Можно я надену твой шлем? – спросила Кейтлин.
– Конечно! – Глаза Джереми просияли, когда он протянул ей шлем.
Джереми засунул вещи Кейтлин в брезентовую сумку и сел за руль. Кейтлин уселась сзади и обхватила его руками за пояс, прижавшись к теплой спине. От майки Джереми пахло древесным дымом и хвоей, как будто он только что вернулся из долгого похода. Раньше она этого не замечала.
– Держись, – велел Джереми.
Они выехали из района Кейтлин на лесную грунтовку. Тусклый солнечный свет лился сквозь вершины деревьев, окрашивая все внизу в зеленовато-золотистые тона. Кейтлин казалось, будто они летят.
– Потрясающе! – призналась она, когда они притормозили у светофора.
– Правда? – Джереми обернулся к ней и улыбнулся. – Больше всего на свете я люблю кататься. Знаешь, что я мечтаю когда-нибудь сделать? Отправиться в путешествие через всю страну. Как Джек Керуак в книге «В дороге». Буду встречать разных чокнутых людей. Попадать в приключения.
– Я тоже читала эту книгу, – сказала Кейтлин. – Только, хм-м… Мне кажется, Керуак был на машине?
– Так это почти одно и то же, разве нет? – пожал плечами Джереми. – Разве ты не думаешь, что это будет круто?
– Вообще-то, думаю, – выдавила Кейтлин. Когда она прочитала «В дороге», ее тоже охватила жажда странствий. «Может, стоит попутешествовать перед университетом?» – подумала она тогда.
Но когда она поделилась этой идеей с Джошем, тот посмотрел на нее, как на ненормальную.
– Ты что, а как же команда звезд? – спросил он. – В Вашингтонском университете тебя уже в июне будут ждать на тренировках!
Впереди показалось озеро Вашингтон, сверкающее, голубое со стальным отливом. По пустынной дороге Джереми въехал в парк Кикисоблу, где изрезанный скалистый берег уходил прямо в воду. Кейтлин любила ездить на тренировку этой дорогой. Этот путь был чуть длиннее обычного, зато красивее. Ей вдруг захотелось провести так целый день: мчаться по дороге на заднем сиденье скутера, чтобы волосы развевались за спиной, ветер хлестал в лицо, и у нее просто не оставалось бы времени думать о своих несчастьях. И конечно, чтобы ее руки крепко-крепко обвивались вокруг парня, а его тело тесно прижималось к ней, страхуя от падения.
Когда они сбросили скорость, Джереми заговорил.
– Ты, случайно, не помнишь меня в девятом классе?
– Ха, помню, конечно! – фыркнула Кейтлин.
– Я тогда был тощим маленьким заучкой. Прошел три углубленных курса для младших школьников, участвовал в дебатах по программе «Модели ООН». Короче, занимался всем тем, чем положено заниматься маленьким тощим заучкам. Но в аудитории для самостоятельных заданий мы с тобой сидели вместе. Ты и я.
Кейтлин прищурилась.
– Ага, – медленно ответила она. – Это я помню.
– И вот однажды ты одолжила мне ручку, потому что у меня не было своей. Я посмотрел на нее и обалдел – это была ручка с «Подземельями и драконами»
[17]. Самая крутая вещь, которую я когда-либо видел!
Кейтлин рассмеялась.
– Это, наверное, была ручка Тейлора!
– Ага, но ты писала ею перед тем, как отдать мне, – напомнил Джереми. – И тебе даже в голову не пришло, что это – ну, не знаю – выглядит как-то странно.
Кейтлин пожала плечами.
– Наверное.
– Я просто… запомнил это о тебе, – ответил Джереми. – Мне это понравилось. Ты была не такой, как все. То есть ты, конечно, была классной футболисткой, но при этом в тебе была глубина.
Кейтлин ненадолго задумалась. Ей хотелось отмахнуться от этого комплимента, но кому бы не понравилось услышать такое о себе? Кстати, а Джош когда-нибудь называл ее глубокой или не похожей на других? Конечно, как же иначе, правда? Вот только Кейтлин почему-то не могла вспомнить, когда.
– Спасибо, – с улыбкой ответила она.
Джереми остановился у школы и, обернувшись, улыбнулся Кейтлин.
– Знаешь, так здорово видеть, как ты улыбаешься. После смерти Тейлора ты все время выглядишь такой закрытой, – мягко сказал он. И придвинулся еще ближе.
Так близко, как будто собирался ее поцеловать.
Кейтлин приказала себе отстраниться, но ее тело отказалось сотрудничать. Она просто сидела, смотрела в большие внимательные глаза Джереми и гадала, что же будет дальше.
– Вот ты где!
Кейтлин резко обернулась.
Ванесса, сверкая на солнце ослепительно-рыжими волосами, неслась к ней через парковку, цокая шипами бутс по асфальту.
– Тренер Лия уже собиралась отправить за тобой поисковую экспедицию! – Тут она увидела, с кем приехала Кейтлин, и снова с удивлением посмотрела на нее. – О, привет, Джереми.
– Извини. Просто проблемы с машиной. – Кейтлин спрыгнула с «Веспы», щеки ее пылали. Она чувствовала себя виноватой, как будто сделала что-то плохое.
Ванесса отвернулась.
– Отлично, давай быстрее. Тренер сегодня рвет и мечет.
Кейтлин бросилась вдогонку за подругой. Только добежав до футбольного поля, она поняла, что не поблагодарила Джереми – и никак не отреагировала на то, что едва не случилось между ними. Но, разумеется, она и не собиралась никак реагировать. Он был братом Джоша. Только и всего.
И все-таки она обернулась. Джереми все еще стоял там, со шлемом в руке. Он, не отрываясь, смотрел вслед Кейтлин. Она застыла, когда его теплые карие глаза встретились с ее глазами. Почему-то ей показалось, будто Джереми смотрит ей прямо в душу.
И еще Кейтлин показалось, будто Джереми понял, что она едва не позволила ему поцеловать ее.
9
Вечером в понедельник Ава и Алекс лежали на гигантском Г-образном диване в комнате Авы. По телику шел марафон фильмов о Гарри Поттере, но они оба были больше заняты друг другом, чем происходящим на экране. Разумеется, Ава с гораздо большим удовольствием пригласила бы Алекса в спальню, но отец и мачеха были дома, и в их семье действовали строгие правила насчет общения девочек и мальчиков на неконтролируемой территории.
– Я уже говорил тебе, какая ты красавица? – прошептал Алекс, притягивая ее ближе. От него пахло чистым кашемировым свитером и лосьоном Old Spice.
Ава шутливо пихнула его локтем.
– Лестью, дорогой, ты ничего не добьешься.
– Клянусь, у меня нет никаких скрытых мотивов! – Алекс энергично затряс каштановыми кудрями. – Это чистая правда! Ты, Ава Джелали, просто сокрушительно прекрасна. Но смотри, как бы это не вскружило тебе голову!
– Не волнуйся, – ухмыльнулась Ава, дотрагиваясь до кончика его носа. – Ты так ревностно контролируешь мою самооценку, что у меня просто нет шансов.
Алекс наклонился и поцеловал ее. Ава закрыла глаза, обвила его руками за плечи и притянула к себе. Они с Алексом встречались уже целый год, но поцелуи им до сих пор не приелись.
И комплименты тоже. Это было странно: ведь Ава с детства знала, что она красавица. Сотни людей твердили ей это: фотографы, менеджеры модельных агентств и даже один парень, который хотел нарисовать с нее персонажа компьютерной игры, которую он разрабатывал! Но только Алекс заставил ее по-настоящему поверить в это – потому что только он, в отличие от всех остальных, по-настоящему любил Аву, а не ее внешность. Рядом с Алексом она всегда чувствовала себя особенной, он обладал редчайшим талантом – помогать ей оставаться нормальной и уверенной в себе даже в конкурентном мире средней школы Бэкон Хайтс.
В кармане у Алекса зажужжал телефон, он вытащил его, взглянул на экран.
– Черт! Я и не заметил, что уже так поздно. Родители меня убьют, если я нарушу комендантский час.
– Останься, – попросила Ава. – Ты же знаешь, родители тебя любят.
«Гораздо сильнее, чем мои меня». На самом деле Ава просто боялась остаться одна. Где бы она ни была, ее постоянно одолевали панические атаки по поводу Нолана и снижающейся успеваемости. Благодаря неустанным стараниям злобной мачехи, отношения Авы с отцом в последнее время сделались хуже некуда. Если до него дойдут слухи, которые распускал про нее Нолан, будет совсем беда.
– Ты все еще расстраиваешься из-за той работы? – спросил Алекс, словно прочитав ее мысли. Забота согрела взгляд его карих глаз. – Мистер Грейнджер обошелся с тобой чересчур круто?
Неожиданно для себя Ава перенеслась на тот урок в кабинете киноведения, когда они с девочками из группы обсуждали проблему возмездия и закончили разговором о Нолане. «Что если мы накачаем его «окси»? – услышала она их голоса. – Дадим совсем немного, только чтобы отключить его. И сделать несколько компрометирующих фоток».
Ава стиснула зубы. «Прекрати об этом думать!»
– Да, обидно, – сказала она вслух. – Не знаю, может, поговорить с ним? Спросить, нельзя ли переписать работу?
Взгляд Алекса метнулся в сторону.
– Ты уверена, что это хорошая мысль?
Ава резко взглянула на него.
– Почему ты так говоришь? – Она мгновенно подумала о слухах, которые ходили о ней по школе. Но ведь Алекс никогда им не верил! – Между прочим, это была твоя идея, – напомнила она.
Алекс пожал плечами.
– Проехали. Ты права. Нужно попытаться исправить оценку.
– Ладно, – Ава пожала ему руку. Слова Алекса оставили у нее ощущение легкой неуверенности, но, возможно, Грейнджер просто раздражал мальчиков по той же причине, по которой все девочки его обожали? – Я спрошу его в понедельник.
Они спустились на первый этаж. В ноздри Авы немедленно ударил тяжелый аромат освежителя воздуха, который использовала ее мачеха. Ее отец женился на Лесли несколько лет назад, но Ава до сих пор считала этот запах оскорбительным. Не дай бог, в доме будет пахнуть иранскими специями, которые ее отец использовал на кухне! По мнению Лесли, это было чересчур странно и «не по-американски».
Разумеется, в доме поменялось и все остальное. Исчезли персидские ковры, которые отец и мать Авы купили в Тегеране во время последней поездки. Зато появились два бежевых дивана и глубокое кожаное кресло – выбор Лесли. Исчез кофейный столик на позолоченных ножках и шелковые драпировки на окнах, в которых Ава любила прятаться в детстве, теперь вместо них были стеклянный стол и современные деревянные жалюзи. Ава не вполне понимала, от чего пытается избавиться Лесли – от национальных корней своего мужа или от наследия его бывшей жены.
Они дошли до входной двери, и Ава приподнялась на цыпочки, чтобы еще раз поцеловать Алекса на прощание. Она была высокой девушкой, но Алекс все-таки был выше на целых шесть дюймов.
– Позвони, когда доберешься до дома, – попросила она.
Алекс кивнул.