На белых стенах висели оленьи рога и деревянные поделки, украшенные резьбой. За округлыми окнами виднелся темный лес, окрашенный розовым восходящим солнцем. Вдоль стен тянулись книжные полки. Горящий камин отбрасывал отблески на диван цвета мха справа от меня. Каждая поверхность здесь была изогнутой, словно дом вырос прямо из леса.

У камина лежал сверкающий меч, над ним висел геральдический щит с изображением оленя. Я прищурилась. У Лероя такого не было.

Вся дрожа, я подсела ближе к огню, ощущая его тепло на коже, и вытянула руки, которые постепенно начали согреваться. Стало чертовски больно. Я медленно сжимала и разжимала пальцы и смотрела сквозь них на пламя. На мне по-прежнему был промокший от дождя плащ Роана. Тело словно оледенело. Сейчас от холодного плаща было больше вреда, чем пользы, так что я расстегнула его и стянула с себя. Затем сняла с плеча сумку и бросила рядом.

Роан выпрямился. В руках у него были две звериные шкуры.

– Согреемся ими, пока наша одежда сохнет.

– Пока наша одежда сохнет? – озадаченно повторила я.

Он подошел ко мне и бросил шкуры на пол:

– Раздевайся.

Я смотрела, как Роан стягивает с себя промокшую белую рубашку, демонстрируя могучий торс. Пламя очага осветило его пугающие татуировки. Я не могла оторвать взгляд от его мускулистых рук. Я старалась всегда быть готовой убить любого встречного, но даже мне не хотелось бы оказаться его противником в драке.

– Высушим одежду, – сказал он.

Мои щеки запылали.

– Я не буду здесь переодеваться. На мне даже нет нижнего белья, ты заставил меня снять его во дворце.

– Как хочешь.

Роан пожал плечами и снял пояс и штаны. На нем остались только мокрые черные трусы.

Когда он отвернулся, мое сердце екнуло в груди. Кожу на его спине испещряла сеть жутких шрамов. Кто-то причинил ему боль… сильную боль. Роан подошел к медному тазу в углу комнаты, выжал над ним рубашку, потом штаны. Его тело излучало такую неприкрытую силу, что мое дыхание стало прерывистым. Похоже, он не испытывал никакого неудобства, разгуливая в одних трусах.

А затем он снял их тоже. Сердце бешено застучало, я отвернулась.

Через несколько секунд Роан вернулся, уже завернувшись в шкуру. Несмотря на его высокий рост, мех прикрывал большую часть тела. Одной рукой он придерживал свое одеяние, а другой развешивал одежду на крючках над камином.

– Завтра она будет пахнуть дымом, но ничего не поделаешь.

Он пересек комнату, поднырнул под древесный полог над дверным проемом, скрылся в темном коридоре и тут же вернулся с тарелкой хлеба и вяленого мяса. Усевшись у камина напротив, пододвинул ко мне еду.

– Поешь. Надоело слушать твой живот. – На мгновение Роан скользнул по мне взглядом, и я заметила, как его пальцы стиснули шкуру так, что костяшки побелели. – Тебе надо прикрыться.

– Кто бы говорил… – Я взяла кусок хлеба и откусила. Господи, как вкусно!.. – Любитель двойных стандартов, да? Сам разгуливаешь передо мной голышом, а я должна носить платье – прозрачное, но не совсем…

Я посмотрела на свое тело, заметила торчащие из-под влажной ткани затвердевшие соски и поняла, что Роан прав. Наверное, я цепляюсь за остатки давно утраченного приличия.

– Ладно, – я уселась спиной к нему. – Расстегни мне пуговицы.

– М-м-м…

В следующее мгновение я почувствовала, как его пальцы проворно заскользили по спине: он расстегивал платье, обнажая все больше кожи. Каждый раз, когда его пальцы касались меня, я чувствовала странную дрожь удовольствия, а спина начинала выгибаться дугой. Когда Роан закончил, мне показалось, что я услышала прерывистый вздох.

– Вот, – сказал он хрипло. – Готово.

– Спасибо.

Я схватила вторую шкуру и завернулась в нее. Затем, изо всех сил стараясь прикрыться, стала снимать платье. Получалось не очень ловко, и в какой-то момент шкура сползла, оголив часть тела. Я в панике подхватила ее. Роан откровенно похотливо уставился на меня. Наконец он отвел глаза и прорычал:

– Тебе надо поесть.

Мне удалось до конца сбросить платье и повесить его на свободный крючок над камином. Я остро ощущала свою наготу под шкурой.

В одном я была точно уверена: хотя Роан совершенно не стесняется своего тела, мое почему-то его очень нервирует.

Глава 22

Я растянулась на шкуре у дивана, укрывшись другой теплой шкурой. Не припомню, чтобы раньше лежала вот так голой. Мех щекотал спину и бедра – странные ощущения. Зато я согрелась и расслабилась, а живот был набит принесенными Роаном хлебом и мясом. Если б не недосып, я могла бы пролежать без сна всю ночь, следя за Роаном, чтобы он не прикончил меня. А еще я как одержимая думала бы об отце – фейри-убийце, и о том, почему мы с ним совсем не похожи.

Но меня быстро сморил сон.

И я оказалась в дубраве. Высокие кроны цеплялись за ночное небо, звездный свет струился сквозь ветви. Странно, но я чувствовала себя там как дома, словно мое место среди этих древних деревьев. Их мощные стволы будто дышали в темном лесу.

В обтягивающем бедра шелковом красном платье я шла босиком по поросшей мхом тропинке. В лесу пахло свежестью после дождя. И вдруг волоски на моей шее встали дыбом. Кто-то охотился за мной. Он охотился за мной, но я не боялась. Я была готова к встрече. Я хотела этого. Кончики моих пальцев медленно скользнули вниз, по ложбинке груди, по животу… Я хотела ощутить на себе его руки. Пульс участился, мне стало жарко, тело под платьем словно набухло.

Он пришел за мной.

Еще издали я слышала, как земля гудит и дрожит под его шагами. Роан.

Нет. Нет! Что я здесь делаю?

Пытаясь совладать с собственными мыслями, я чувствовала, как мои руки развязывают спереди шнуровку на платье, как оно падает к ногам, как прохладный лесной воздух ласкает кожу. Какая-то предательская часть меня жаждала быть готовой к встрече с Роаном, почувствовать его кожу на своей. Я пыталась показать ему, как сильно его хочу.

Он уже близко. Не понимая, что делаю, я расстегнула лифчик и позволила ему упасть на землю, подставив грудь лесному воздуху.

Теперь Роан стоял так близко, что я чувствовала, как его первобытная энергия наполняет воздух. Еще ближе. Его руки скользнули по моему телу сзади, кровь воспламенилась. Его мощная энергия расплескалась по моей голой коже.

По-прежнему стоя позади, он провел руками по моей груди. Я со стоном прижалась к нему, извиваясь от прикосновений всем телом, и обернулась посмотреть в его золотистые глаза. На голове у него блеснули рога.

– Ляг на землю, – тихо приказал он.

Следующее, что я помню: я стою на четвереньках в одних трусиках, задрав зад и зарывшись пальцами в грязь. Я застонала, так отчаянно желая Роана, что звук получился уже не совсем человеческим. Одной рукой он схватил меня за волосы, пальцами другой медленно провел по спине. Мне стало жарко, я дрожала от возбуждения. Роан положил ладонь мне между ног. Я страстно хотела, чтобы его пальцы забрались под трусики. Тяжело дыша, я извивалась под его рукой.

– Кассандра…

На мне все еще были трусики, и я хотела, чтобы Роан снял их и я осталась совсем голой. Словно прочитав мои мысли, он сдернул их, не выпуская мои волосы. Отчаянно желая большего, я раздвинула ноги и застонала, когда он погрузил пальцы в…

– Кассандра, – разбудил меня голос Роана.

Я лежала под шкурой, вся мокрая, а надо мной склонился Роан. Я покраснела, почувствовав собственные пальцы у себя между ног, и взглянула в его глубокие золотистые глаза.

– Кассандра, – хрипло позвал Роан. Желание вспыхнуло в его взгляде, теплые отблески пламени играли на мощных золотистых плечах.

Он оперся руками по обе стороны от моей головы, впившись в меня похотливым взглядом. Боже, я хотела этого мужчину… Мне захотелось прямо сейчас сбросить с себя шкуру. Вся пылая, я облизнула губы.

Роан молча наклонился и жадно поцеловал меня. Наши языки сплелись, я застонала. Во время поцелуя сознание переполняли незнакомые воспоминания: запах дикой земляники в лесной чаще, солнечные лучи в дубовых ветвях на обнаженной коже… Я потеряла всякое представление о времени и месте, зачарованная этим поцелуем.

Роан ухватил меня за волосы и запрокинул мне голову. Мускусный аромат окутал меня. Его другая рука блуждала под шкурой, поглаживая мое голое бедро и поднимаясь все выше – туда, куда я так хотела…

Я на мгновение позволила шкуре соскользнуть, открыв свое тело. И тут заметила на голове Роана рога – и сразу пришла в себя. Что я делаю? Я приехала расследовать преступление, а этот мужчина фактически похитил меня. Я напряглась и снова потянула на себя шкуру. Собрав все силы, отпрянула от Роана и полностью укрылась.

– Прекрати.

Роан с рычанием отстранился. Его тело излучало густой янтарный свет, который сливался с омывавшим его кожу молочным дневным светом.

– Что не так?

– Я не понимаю, что творится, – ответила я. – Мне только что приснился сон, а потом ты начал целовать меня…

Он скрипнул зубами:

– Я поцеловал тебя лишь потому, что ты пикси. Я буду держаться подальше, когда мы спим. Так лучше для нас обоих.

Я покраснела.

– Что значит «лишь потому, что я пикси»?

Обмотав шкурой нижнюю половину тела, Роан начал подниматься по лестнице к кровати.

– Я уже говорил, что фейри питаются человеческими эмоциями. А в случае с пикси эта тяга удваивается.

Я села, натянув шкуру на плечи.

– И тебя тянет к… к какой именно эмоции?

Роан покачал головой и усмехнулся, уходя в другой конец комнаты:

– Меня влечет похоть.

Я прикусила губу.

– Значит, ты использовал похотливую силу фейри, чтобы навеять мне этот сон со своим участием?

Он поднял бровь.

– Это так не работает. Но вообще удивительно, что ты видишь меня во сне.

Нахмурившись, я легла и как следует натянула на себя шкуру. Проклятый фейри… Может, лучше выйти наружу и поспать в смерзшейся грязи?

Я закрыла глаза и мысленно заперла это воспоминание в клетку.

Глава 23

– Просыпайся, – разбудил меня низкий голос. Но я лишь плотнее завернулась в шкуру. К счастью, тот лесной сон не повторился.

Я протерла глаза, пытаясь разогнать сонный дурман.

– Просыпайся, – повторил голос. – Дело не ждет.

Я медленно открыла глаза. Наступила ночь, комнату освещали только тлеющие в камине красные угольки. Было холодно – гораздо холоднее, чем раньше, и мысль о том, чтобы скинуть шкуру с голого тела, просто ужасала.

– Держи, – Роан бросил на шкуру сверток. – Одевайся. Пора в путь.

Я взглянула на него: он был во вчерашней одежде. Уже все высохло? Я глянула на содержимое свертка: черная куртка на подкладке с коричневым меховым воротником и черные брюки.

– Откуда это? – спросила я.

– Кое-кто из друзей помог, пока ты спала. Я попросил одежду, которая впору ребенку.

– Спасибо, – сухо поблагодарила я, утянула черные брюки под шкуру и заерзала, готовясь выполнить сложную задачу: надеть их так, чтобы Роан не увидел. Но он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

Я тут же отшвырнула шкуру и быстро натянула брюки. Неплохо бы еще лифчик и трусики, но пока придется довольствоваться тем, что есть… Я надела куртку и застегнула на все пуговицы. Ткань оказалась мягкой на ощупь – похоже на бархат на пуховой подкладке. Я подхватила с пола свою серую сумку и перекинула через плечо.

Расправив шкуру, я подошла к окну. Мягкое снежное покрывало укутало землю, ставшую бледно-голубой в лунном свете. У порога Роан оставил пару подбитых мехом ботинок примерно моего размера. Наверное, детские. Я обулась, и они пришлись как раз впору. К тому же оказались очень теплыми.

Роан протянул мне в дверь кусок вяленого мяса.

– Съешь на ходу, – предложил он. – Времени в обрез.

Я вышла за ним на прохладный лесной воздух. На Роане снова был зеленый плащ, за спиной висел кожаный мешок, на боку – меч. Прежде чем мы тронулись в путь, я оглянулась на дом – высокое круглое сооружение из болиголова и дуба.

– Ты живешь здесь один? – спросила я.

Роан не ответил, и дальше мы шли молча.

Луна нависала над головами, как бельмо на глазу Каллах, внимательно следя за нами.

Лес вокруг казался пугающе тихим, если не считать хруста снега под моими ботинками.

– В этом лесу всегда зима? – поинтересовалась я. В Лондоне стоял июль.

– Времена года в мире фейри не так предсказуемы, как в мире людей, – объяснил Роан. – Они меняются быстро – в течение дня и в зависимости от места.

– Понятно…

Роан зашагал по заснеженной земле. Я поспешила следом, сунув руки в карманы.

– И какой у нас план? Какова моя роль в этом побеге из тюрьмы?

– Тюрьма тщательно охраняется, – при каждом слове у него изо рта вырывалось облачко пара. – Вой- ти или выйти практически невозможно.

– Обычно тюрьмы так и устроены.

Роан кивнул.

– Весьма проницательно. Но ты владеешь магией отражений.

– Разве они не защищают тюрьмы от магии вроде моей? Я ведь не единственная, кто владеет магией отражений…

– Да, тюрьмы охраняются. Но эти меры действуют на магию фейри.

Так-так…

– И не действуют на магию пикси, как у меня.

– Пикси крайне редки, а те немногие, что есть, в рабстве у могущественных придворных фейри. Их магия в основном очень слабая, потому что разбавлена человеческой кровью.

– Тогда почему моя магия не слабая?

Роан посмотрел на меня:

– Наверное, твой отец-фейри был очень сильным.

Я вспомнила отца, и у меня свело внутренности. Сильно психованным – вот уж это точно…

– Ладно. Итак… ты хочешь, чтобы я попала внутрь через зеркало?

– Да. Я хорошо знаю, как там все устроено. Мы давно это спланировали. У начальника тюрьмы есть большой кабинет с зеркалом. Ты войдешь через него…

Роан хорошо знает внутреннюю планировку тюрьмы. Значит, он бывший заключенный-фейри.

– Погоди. Кто это «мы», ты о ком? О тех, кто принес мне одежду?

Он остановился и обернулся:

– Детали тебя не касаются. Мы заключили сделку. Ты поможешь вытащить мою подругу, а я верну тебя в твой мир.

– Я предпочитаю знать, во что ввязываюсь.

– Ты уже согласилась проникнуть в тюрьму. Очевидно, если тебя поймают, то возникнут серьезные проблемы. И будет уже неважно, кто мои друзья. Но у тебя нет выбора.

Справедливо.

– Что ж, ладно. Значит, я вхожу через зеркало, а потом?

– Ты увидишь черный ход на тюремную кухню. Дверь заперта изнутри. У меня есть ключ. Ты откроешь дверь, и я смогу войти.

– А дверь не охраняется?

– Эту проблему решу я.

– И что дальше? Мы войдем, вытащим твою подругу и смоемся?

– Да.

– Разве в тюрьме нет внутренней охраны?

– Есть.

– И как ты собираешься с ней справиться?

– Убью всех и не оставлю свидетелей.

– У нас есть запасной вариант?

– Нет.

– Это и есть твой план?

– Мы проникаем в тюрьму, забираем мою подругу и уходим. Ты возвращаешься домой. Такой план.

Роан умолк. Пронзивший холодный лес крик совы показался мне дурным предзнаменованием.

* * *

Несмотря на теплую одежду, через час мои зубы невольно застучали. Над нами возвышались дубы и сосны. Снежинки кружились на холодном ветру и приземлялись на лицо, ледяной ветер обжигал кожу. Облака закрыли луну. Мы шли в почти кромешной тьме.

Земля была покрыта снегом, и я не знала, идем мы по тропинке или нет. Но, судя по зарослям кустарника, мы шагали напрямик через лес. Время от времени Роан оборачивался и приказывал перестать стучать зубами, как будто это зависело от меня. Видимо, он считал, что куртка достаточно теплая (хотя под ней даже не было рубашки), и воспринимал стук зубов как личное оскорбление.

Наконец лес поредел, уступая место широкому пустынному полю. Мы остановились на опушке. Вдали замаячил темный силуэт.

– Вот она, – сказал Роан. – Хоквудская тюрьма. Мы уже близко.

– Какая-то она маленькая…

– Большая часть находится под землей. Заключенным не нужны окна и свежий воздух. – От его мрачного тона я вздрогнула. – Некоторые сидят на верхних этажах. Но самые злостные преступники, обвиненные в предательстве или убийстве, заперты в подземельях.

Роан прикрыл глаза, втянул воздух, и его тело засветилось янтарным светом. На моих глазах его внешность преобразилась: волосы потемнели, кожа посветлела. Он поднял веки и посмотрел на меня серебристыми глазами. Затем снял со спины рюкзак, расстегнул и осторожно вытащил мерцающий в тусклом свете овальный предмет. Зеркало диаметром примерно двадцать дюймов. Роан прислонил его к дереву и кивнул мне:

– Действуй бесшумно и быстро. Не задерживайся. Как только войдешь в зеркало, я побегу в тюрьму. Я справлюсь с караульными, но надо попасть внутрь как можно скорее.

Я прикусила губу.

– Мне сейчас так не хватает пистолета…

В сумочке оружия не было – только ключи, ужасно грозная авторучка, не работающий тут телефон и драже «Тик-так».

– Из кабинета начальника тюрьмы иди направо, – продолжал Роан. – Проберись в кухню. Я буду ждать за маленькой дверью. – Он сделал шаг навстречу и смерил меня странными серебристыми глазами. – Но главное – не разбуди начальника тюрьмы. Избегай встречи с ним любой ценой. Он способен очаровать тебя и заставить делать что угодно.

Серьезно?

– Думаю, я устою перед его чарами.

Роан раздраженно покачал головой.

– Речь не о человеческом очаровании. Он владеет чарами фейри, причем более мощными, чем у большинства. Он может управлять твоим разумом, в этом его дар. Если он скажет хотя бы пару слов, твоя песенка спета.

Я откашлялась:

– Не будить начальника тюрьмы. Поняла.

– И еще одно. Меня рядом не будет, так что твоя аура привлечет фейри – тех, кто поблизости. Сохраняй спокойствие. Если начнешь излучать сильные эмоции – например, страх, – то фейри соберутся вокруг через пару секунд.

– Класс, – пробормотала я. – Что ж, такая информация точно поможет мне сохранять спокойствие.

Роан пристально посмотрел на меня:

– Если ты провалишься, всех нас ждет катастрофа, а тебя – мучительная смерть.

– А ты умеешь подбодрить, Роан! – Может, он и великий фейри-воин, но спортивный тренер из него вышел бы никудышный. – Погоди-ка секунду…

Я взглянула на здание тюрьмы. Сердце колотилось как бешеное, страх уже рвался наружу. Я сделала глубокий вдох и постаралась взять себя в руки.

Я смогу это сделать. Я психолог, я понимаю связь между сознанием и телом, знаю когнитивно-поведенческую терапию и прочую ерунду. Сначала я сконцентрировалась на дыхании, заставляя себя дышать медленнее. Потом вспомнила, как мы со Скарлетт ходили побаловать себя в спа-салон. Умиротворяющая музыка, успокаивающие маски для лица, легкий массаж… Монолог Скарлетт на тему истории. Придя к ней домой, мы потягивали коктейли с джином и смотрели «Старую закалку». Фильм выбрала я, иначе Скарлетт заставила бы смотреть документальное кино о бубонной чуме.

Пульс замедлился, тело расслабилось. Такос, запах весны, пробежка трусцой под моросящим дождем.

Роан ничего не говорил, не поторапливал. Наверное, чувствовал, как мой страх уменьшается.

Наконец я успокоилась, повернулась к зеркалу и всмотрелась в свое отражение. Оно притаилось за стеклом в ожидании. Частичка меня.

Я сразу нашла второе отражение в кабинете начальника тюрьмы и соединила оба. Все мои мысли были только об огуречных масках для лица и педикюре. Я подошла ближе к зеркалу, прислоненному к дереву, и нырнула внутрь, ощутив, как прохлада омывает лицо и тело.

Я оказалась в темной комнате с зеркалом на стене и осторожно, стараясь вести себя как можно тише, ступила по полу. Здесь хотя бы было тепло – к облегчению моих озябших ушей и носа.

Я увидела кровать, на которой, завернувшись в просторный плед, лежал мужчина. Начальник тюрьмы?

Несмотря на его высокий рост, длинные пальцы и тонкие черты лица придавали ему изящный вид. Он мирно спал, из длинных черных волос торчали острые уши. Мужчина вздохнул, натянув плед на худые плечи, высунул длинный заостренный язык и облизнул губы.

Наверное, даже во сне он почувствовал мою ауру. Сердце забилось чаще. Я заставила себя дышать ровно, сосредоточившись на деталях интерьера: массивная деревянная дверь с железной решеткой; грубые деревянные стены; кувшин с вином; валяющаяся на полу зеленая рубашка… Так. Думай о чем-нибудь обыденном, Кассандра.

Зеленая рубашка такого же изумрудного оттенка, как глаза Роана. Подойдет ли этот цвет к моей бледной коже? Дыхание успокоилось, сердцебиение замедлилось.

На прикроватном столике лежала небольшая книга в кожаном переплете. Интересно, что читают фейри перед сном? Может, романы о запретной любви между пикси и фейри?

Дурацкие мысли обуздали страх, и я услышала, как мужчина задышал ровнее.

Осторожно, на цыпочках, я прокралась к двери, думая о теплых ваннах и пляжном бризе.

Когда я открыла дверь, в комнату проник свет от факелов в коридоре. Я быстро выскользнула наружу, закрыла за собой дверь и шагнула в каменный коридор с высокими сводами. Дальше была развилка.

Как и велел Роан, я повернула направо и стала красться как можно тише. Через каждые десять футов в каменных стенах виднелись тяжелые дубовые двери, излучавшие магическую серебристую ауру.

Я шла по лабиринту извилистых коридоров, которые петляли туда-сюда, пока не уперлась в тупик.

Не туда. Черт возьми, что я вообще делаю в этой богом забытой дыре? С тяжелым вздохом я повернула назад, пытаясь успокоиться.

Еще несколько минут я блуждала в полутемных коридорах, слыша только собственное дыхание и постепенно теряя самообладание. Когда пульс начал зашкаливать, услышала за дубовыми дверями лязг цепей и страдальческие стоны. И поняла, что это значит: моя аура привлекла фейри.

Слушая, как они бросаются на двери, я пару раз останавливалась и думала про тихий лес, про тот сон с Роаном… Нет-нет. Только не про сон – от этого сердце опять забилось часто-часто. Миноги, налоги, бывший коллега, который шумно облизывал ложку из-под йогурта и засовывал ее в ящик стола…

Наконец я очутилась в большом помещении с деревянным столом и огромной печью. Под потолком громоздились кастрюли и сковородки, из дверей кладовой доносился запах хлеба. Я облегченно вздохнула. Должно быть, это и есть кухня, где едят охранники и надзиратели.

Я вошла и направился к двери, запертой на железный засов – прочный и длинный, на двух петлях. Я медленно начала отодвигать его, он заскрипел. Сердце учащенно забилось.

Наконец я сдвинула засов до конца. Дверь почти сразу открылась, впуская ледяной зимний воздух. Надо мной возвышалась могучая фигура Роана. Бледные лунные лучи омывали его кожу – теперь фарфорового оттенка; глаза тоже светились лунным светом, волосы были припорошены снегом.

Роан вошел, настороженный и напряженный. За спиной у него на залитом кровью снегу лежало чье-то тело.

Значит, теперь я соучастница убийства фейри. Огуречные маски для лица, «Аббатство Даунтон» [49]…

– Нужно спрятать его, – прошептала я.

Роан кивнул, повернулся назад и легко вскинул тело охранника на плечо.

Я быстро прошла через кухню и распахнула дверь кладовки. Роан занес труп внутрь и запихал его куда-то. В замочной скважине торчал ключ. Я заперла дверь и опустила ключ в карман.

– Держись поближе, – бросил Роан, выходя в коридор.

Теперь, когда он здесь и маскирует мою ауру, можно не паниковать из-за сердцебиения и пульса. Я расслабилась, позволив страху и тревоге завладеть мной, и внимательно огляделась по сторонам. Сосредоточившись на поставленной задаче, я стала двигаться быстро и бесшумно.

– Вход в подземелье в кабинете начальника тюрьмы, – шепнул Роан.

Я кивнула, вспомнив массивную дверь с решеткой. Теперь я ориентировалась в коридорах и представляла себе планировку тюрьмы.

– Кажется, я знаю дорогу, – прошептала я. – За мной.

Роан кивнул и пропустил меня вперед. Что бы этот фейри ни думал обо мне, он больше не сомневался в моих способностях. Я протиснулась мимо него и поспешила по коридорному лабиринту.

Я привела его к двери меньше чем за три минуты. Он наклонился и прошептал:

– Держись рядом. Даже отсюда я чувствую твой страх.

Я кивнула, наблюдая, как Роан медленно поворачивает ручку и открывает дверь. Его серебристые глаза зачаровывали, пронзая меня насквозь.

Я первой вошла в кабинет начальника тюрьмы. Теперь мужчина перевернулся на другой бок, плотно закутавшись в плед. Мы стали медленно пробираться через комнату. Когда прошли половину пути, начальник тюрьмы, всхрапнув, снова перевернулся; его веки затрепетали…

Глава 24

Я аж подпрыгнула на месте, сердце мое заколотилось. Я не могла оторвать взгляда от начальника тюрьмы. Роан обнял меня за талию, притянув поближе, чтобы скрыть мой страх своей аурой. Его руки на талии казались огромными, и на секунду я вспомнила тот сон в лесу.

Роан наклонился, вдыхая запах моих волос, и крепче стиснул меня. Теперь мое сердце забилось по другой причине.

Он медленно снял руку с талии, но другой рукой приобнял за спину, оберегая мою ауру. Я прижалась к его мощной груди, пока мы шли к двери.

Храп мужчины снова наполнил комнату. Роан, сунув руку в карман, вытащил связку ключей и вставил в замок длинную серебристую отмычку, пока я не сводила глаз со спящего, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь.

Связка ключей звякнула о замок, и я прикусила язык, чтобы не шикнуть на Роана.

Наконец замок щелкнул, и дверь медленно отворилась. Длинная темная лестница за ней уходила вниз, куда-то во тьму.

Роан тихо прикрыл за собой дверь.

Я совершенно ничего не видела, поэтому взяла Роана под руку, прижалась к нему, и мы стали спускаться по выщербленным ступеням. Пахло плесенью и кровью. Тишину нарушало только размеренное капанье где-то вдалеке. Что-то коснулось моего лица, и я в панике отшатнулась, пытаясь отбиться. Паутина. Роан скептически хмыкнул. Он не произнес ни слова, но я догадалась, о чем он думает. Я должна контролировать свой страх.

Мы добрались до подножия лестницы, за которой начинался тускло освещенный коридор. Оказавшись на ровном полу, я высвободила руку из руки Роана, и мы двинулись по промозглому коридору мимо запертых дубовых дверей. В каждой было вырезано крошечное зарешеченное окошко – на такой высоте, что я не могла дотянуться и заглянуть внутрь. Наконец мы добрались до единственной открытой двери. Когда подошли совсем близко, я услышала лязг металла и слабый прерывистый пронзительный звук.

Сдавленный крик.

Роан направился к двери, я за ним. Затаив дыхание, мы заглянули внутрь.

Мы стояли на пороге вытянутой полутемной камеры с низким сводчатым потолком. Весь пол был в темно-бордовых пятнах. Вдоль стен с полок свешивались орудия пыток – железные щипцы, копья, ножи. В темном углу стояла наполненная жестяная ванна – видимо, для пытки водой.

К горлу у меня подступила желчь. В глубине узкой камеры на грубо сколоченном деревянном столе распростерся мужчина-фейри. Его запястья и лодыжки были прикованы к столу кандалами, рот заткнут тряпкой. Грудь рассекали глубокие алые порезы, из них сочилась кровь.

Над ним стояла женщина с длинными платиновыми волосами и кожей цвета слоновой кости. Ее воздушное платье цвета морской пены словно развевалось на призрачном ветру, тонкую ткань усеяли темно-бордовые брызги.

Длинными пальцами в белых шелковых перчатках она держала железную расческу – и медленно и грациозно бороздила ею тело мужчины. Тот корчился в агонии, крича сквозь кляп.

В ужасе я схватилась за живот, и Роан снова притянул меня к себе. Он взглянул на меня сверху вниз, и я заметила в его измененных чарами чертах лица глубоко скрытую боль. Его огромное тело била дрожь. Это место действовало не только на меня, но и на него тоже.

Проглотив ком в горле, я закрыла глаза, стараясь дышать ровнее. Запах боярышника весной, мои босые ноги в траве…

Но сдавленные стоны фейри все равно проникли в эти мысли, и я отшатнулась к двери, смахнув слезу.

Что ж. Значит, не только мужчины ответственны за все творящиеся ужасы, даже если общая статистика не в их пользу…

Обхватив себя руками, я бросилась по коридору. Роан быстро догнал меня и пошел рядом, согревая меня своим теплом.

У меня перехватило дыхание.

– Она даже не задавала ему никаких вопросов… У него кляп. Что это за допрос такой?

Роан помрачнел.

– Не допрос, а месть. Она пытала его железным гребнем. В Триновантуме нет железа. Король привез его из твоего мира. Порочность короля не знает границ, – прорычал он.

Он нахмурил лоб, погрузившись в ад собственных мыслей. Выражение его лица, когда мы стояли на пороге камеры пыток… Внутренние муки и дрожь во всем теле… Никогда бы не подумала, что увижу Роана в таком состоянии.

Коридор спускался под уклон, уводя вправо. Отблески факелов плясали на камнях, и тени как будто извивались вокруг. Примерно через каждые десять футов в каменных стенах виднелись дубовые двери с решетками.

Мы шли молча. Гнев Роана был почти осязаем. Его чары начали спадать, кожа потемнела, приобретя золотистый оттенок.

Я старалась не думать о той ужасной женщине и ее длинных пальцах, водящих расческой по коже мужчины.

Роан втянул воздух.

– Вереск и трава, – прошептал он. – Она рядом. Я чувствую ее запах.

Когда мы свернули за крутой поворот, позади раздались шаги. Сердце бешено застучало, я резко обернулась.

Охранник с длинной светлой бородой, в доспехах, с грохотом приближался к нам по каменному полу.

– Вторжение! – завопил он. Потянулся к потолку, дернул веревку, и по коридору разнесся громкий звон. У меня кровь застыла в жилах. – Вторжение!

Роан бросился к охраннику, стремительно ударил кулаком в живот, с ревом сорвал с потолка колокол и швырнул в голову противника. Череп охранника раскололся.

– Проклятье! – крикнул Роан и пнул его в живот.

Я оглянулась по сторонам. Вдоль стен тянулись два ряда камер – примерно дюжина дверей с каждой стороны.

– Роан! – твердо сказала я. – Давай освободим твою подругу и выберемся отсюда. Ты сказал, она где-то рядом…

Он взглянул на меня, в глубине его изумрудных глаз пылала ярость. Я даже не поняла, услышал ли меня Роан, пока он не кивнул:

– Да. Я убью любого, кто встанет на нашем пути. Мы выберемся отсюда.

Роан наклонился, снял с пояса охранника связку ключей и побежал вдоль дверей, не обращая внимания на доносившиеся из-за них жалобные крики о помощи. Я кинулась следом, но Роан внезапно остановился и заглянул в дверное окошко.

– Элрин? – хрипло позвал он. – Это ты?

– Роан? – тихо откликнулся дрожащий женский голос.

Я метнулась к Роану, пока он трясущимися руками пытался вставить в замок один из ключей. Где-то дальше по коридору послышались шаги, эхом отдаваясь от камней.

– Дай-ка мне, – я выхватила ключи. – А ты займись охраной.

Роан бросился прочь по коридору, на ходу доставая меч.

Я вставила ключ в замок и, щелкнув, открыла.

В углу, свернувшись калачиком и обхватив колени, сидела женщина. Ее красивое нежное лицо было в грязи. Но даже в этой камере она выглядела ошеломляюще: фиалковые глаза, полные красные губы, огненно-рыжие волосы… Однако идеальную кожу портили синяки, а с соблазнительного тела свисали лохмотья.

Ее глаза удивленно распахнулись при виде меня.

Я шагнула к ней, протягивая руку:

– Я пришла с Роаном. Нужно выбираться отсюда.

Она нахмурилась.

– Ты же пикси.

– Да. И, поверь, это удивляет меня не меньше, чем тебя.

В коридоре взревел Роан, послышался звон металла о камень.

– Быстрее! – Я протянула женщине руку.

Элрин ухватилась за нее, позволив помочь ей подняться.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Да. Идем.

Поддерживая Элрин, я вывела ее в коридор – и как раз вовремя: Роан проткнул золотым мечом последнего охранника. Я с трудом перевела дух при виде трупов на полу.

– Роан! – позвала я. Он обернулся с горящими глазами. Но когда увидел опирающуюся на меня Элрин, его лицо сразу смягчилось. Он бросился к нам и горячо обнял ее.

– Элрин… – В его голосе было столько сострадания, сколько я никогда раньше не слышала. – Все хорошо?

По какой-то безумной, необъяснимой причине я в самом деле почувствовала укол ревности. Но тут же прогнала эти дурацкие мысли.

Элрин со страхом посмотрела вглубь коридора:

– Я хочу уйти отсюда.

– Подождите. – Я подошла к одному из истекающих кровью охранников – брюнету с раскроенным черепом – и вытащила у него из-за пояса кинжал. Приятно снова иметь настоящее оружие. – Я готова.

Мы двинулись обратно тем же путем. Роан прижимался ко мне всем телом, пытаясь скрыть мой страх. Но когда мы завернули за угол, сердце подпрыгнуло к горлу.

Посреди коридора стояла та самая мучительница, и свет факелов мерцал на ее коже цвета слоновой кости.

Я взглянула ей в лицо, и мое сердце будто окатили ведром ледяной воды. Она была красива, с идеальными чертами лица – если не считать провалов на месте глаз. От ее безмятежной улыбки по спине побежали мурашки.

Роан бережно прислонил Элрин к стене, высвободив руки:

– Присмотри за ней.

Быстро и бесшумно, как тигр, он бросился вперед и врезался в мучительницу всем телом. Она пошатнулась, потом выпрямилась, сохраняя безмятежную улыбку на лице, и схватила Роана за руку. Длинные пальцы вцепились в его мощное плечо.

У Роана отвисла челюсть, тело напряглось, пальцы задергались, веки затрепетали.