— Не сомневаюсь.

— Мириам может куда-нибудь выйти.

— И оставит Дору одну?

— Этого я и добиваюсь, чтобы поговорить с ней наедине.

— Нужно купить цветы, — сказала я.

Мы выбрали букет и вернулись к дому Ферриса спустя сорок минут.

Часом позже из дверей вышла Мириам.



9



Дора открыла после второго звонка. В солнечном свете ее морщинистая кожа выглядела почти прозрачной.

Райан представился. Старушка казалась спокойной. Наверное, наглоталась таблеток. Райан предъявил значок. Дора безразлично посмотрела на него. Очевидно, она не понимала, кто мы такие.

Я протянула букет и печенье и поздоровалась:

— Shabbat shalom.

— Shabbat shalom, — оживилась Дора.

— Мы сожалеем по поводу случившегося, миссис Феррис. Я не смогла позвонить раньше, так как уезжала из города.

Дора понюхала букет, потом внимательно изучила упаковку печенья и вернула ее мне:

— Извините, мисс. Нам такое нельзя.

Чувствуя себя полной дурочкой, я спрятала печенье в сумку, Дора посмотрела на Райана, затем снова на меня. У нее были влажные, маленькие и глубоко посаженные глаза.

— Вы присутствовали на вскрытии моего сына.

— Да, мэм.

— Сейчас никого нет дома.

— Мы хотели бы поговорить именно с вами, миссис Феррис.

— Со мной? — удивленно и немного испуганно произнесла она.

— Да.

— Мириам ушла в магазин.

— Мы совсем ненадолго.

Несколько секунд Дора колебалась, потом все-таки пригласила нас в маленькую гостиную, залитую солнечным светом.

— Схожу за вазой. Пожалуйста, присаживайтесь.

Я огляделась. Безвкусно оформленная квартирка в стиле шестидесятых. Белая обивка, дубовый стол, тисненые обои, лохматый золотистый ковролин. И запахи. Чеснок. Освежитель воздуха. От шкафа пахло кедром.

Но вот появилась Дора, и мы какое-то время занимались тем, что ставили в вазу цветы.

Опустившись в кресло-качалку с пристегнутыми к сиденью и спинке подушками, пожилая женщина вытянула ноги и расправила платье, из-под которого были видны голубые кроссовки.

— Дети с Розлин и Руфью в синагоге.

Видимо, ее невестки.

— Мириам что-то забыла в мясной лавке.

Мы переглянулись. Райан сделал знак, чтобы я начинала.

— Миссис Феррис, я знаю, что вы уже беседовали с детективом Райаном.

Пристальный немигающий взгляд.

— Нам неудобно снова беспокоить вас, но, быть может, вы вспомнили еще что-то?

Дора медленно покачала головой.

— К вашему сыну приходили какие-либо необычные посетители в течение недели перед его смертью?

— Нет.

— Авраам с кем-нибудь ссорился? Он ни на кого не жаловался?

— Нет.

— Мистер Феррис состоял в какой-либо политической партии?

— Жизнь Авраама — это его семья. Работа и семья.

Я повторяла те же самые вопросы, которые уже задавал Райан. Допрос номер сто один. Иногда уловка работает. Человек может рассказать то, что до этого считал неуместным. К тому же сейчас впервые Дора была одна.

— У вашего сына были враги, которые могли причинить ему вред?

— Мы — евреи, мисс.

— Я имею в виду личные мотивы.

— Нет.

— Вы знакомы с людьми, которые наблюдали за вскрытием?

— Да. — Дора потрогала ухо и громко откашлялась.

— Кто они?

— Раввин и члены общины.

— Почему только двое мужчин вернулись после обеда?

— Так решил раввин.

— Вы знаете человека по имени Кесслер?

— Когда-то я была знакома с Моше Кесслером.

— Он присутствовал на аутопсии?

— Моше умер во время войны.

В этот момент зазвонил мой сотовый. Я посмотрела на дисплей. Городской номер. Я сбросила звонок.

— Вы знали, что ваш сын занимался антиквариатом?

— Авраам продавал разные вещи.

Телефон зазвонил снова. Я отключила его.

Импульс. Разочарование. Вдохновение. В моей голове вспышкой промелькнуло имя. Не знаю, зачем я задала следующий вопрос.

— Вы знали человека по имени Йосси Лернер?

Дора прищурила глаза и сжала губы.

— Это имя вам что-то говорит, миссис Феррис?

— Йосси Лернер был другом моего сына.

— В самом деле? — сказала я, стараясь сохранять спокойствие.

— Авраам и Йосси познакомились, когда были студентами в Макгилле.

— Когда это было? — спросила я, не глядя на Райана.

— Много лет назад.

— Они поддерживали отношения?

— Не знаю. О Боже! — Глаза Доры расширились. — Неужели в этом замешан Йосси?!

— Конечно, нет. Я просто проверяю имена. Вы знаете, где сейчас живет мистер Лернер?

— Я очень давно его не видела.

Хлопнула входная дверь. Минутой позже в гостиной появилась Мириам. Дора улыбнулась. На секунду Мириам застыла. Затем сказала, глядя на Райана:

— Я же говорила, что моя свекровь нездорова. Зачем вы ее тревожите?

— Но я… — начала Дора.

Однако невестка не дала ей договорить:

— Ей восемьдесят четыре, и она только что потеряла сына.

Дора поцокала языком.

Райан опять молчал, позволяя Мириам заполнить паузу. На сей раз она этого не сделала. Помогла Дора.

— Все в порядке. Мы мило беседуем, — сказала она, хлопнув по подлокотнику кресла жилистой ладонью.

Мириам уставилась на Райана:

— И о чем беседа?

— О Еврипиде, — ответил Райан.

— Это совсем не смешно, детектив.

— О Йосси Лернере.

Я бросила осторожный взгляд на Мириам. Имя не произвело на нее никакого впечатления.

— Кто такой этот Йосси Лернер?

— Друг вашего мужа.

— Я его не знаю.

— Однокурсник.

— Это было до меня.

Я посмотрела на Дору. Ее взгляд затуманился. Видимо, старушка предалась воспоминаниям.

— Почему вы спрашиваете об этом человеке? — сказала Мириам, снимая перчатки.

— В ходе расследования неожиданно всплыло его имя.

— Расследования?..

Похоже, она была слегка удивлена.

— Да.

— В каком контексте?

На улице загудел клаксон. Дора никак не отреагировала.

Райан посмотрел на меня. Якивнула.

Он рассказал Мириам о Кесслере и о фотографии. Вдова внимательно слушала. По ее лицу невозможно было определить, о чем она сейчас думает.

— Есть ли какая-то связь между скелетом и смертью моего мужа?

— Прямая или косвенная?

— Прямая.

Райан нахмурился.

— Убит человек. Незнакомец предъявляет фото и клянется, что это и есть причина смерти. А потом исчезает, — сказал он жестко. — Далее выясняется, что на снимке скелет из Масады. Это раз. Жертва занималась перепродажей антиквариата, поступающего из Израиля. Это два. Йосси Лернер однажды имел дело с этим скелетом и являлся одним из товарищей жертвы.

— Другой был священником.

Мы все обернулись к Доре.

Она говорила задумчиво, глядя куда-то в пространство.

— Другой мальчик был священником, — повторила старая женщина.

— Какой другой мальчик? — осторожно спросила я.

— У Авраама было двое друзей. Йосси, а немного позже появился и еще один товарищ, — проговорила Дора, почему-то сжимая руку в кулак. — Он был священником.

Мириам подошла к свекрови, однако не дотронулась до нее и ничего не сказала.

Я припомнила сцену в комнате ожидания в морге. Женщины сидели рядом, но между ними сохранялась дистанция. Они не касались и не обнимали друг друга. Молодая не утешала и не поддерживала старшую.

— Они были очень близки, — продолжала Дора.

— Ваш сын и его друг? — уточнила я.

Я впервые увидела улыбку на лице несчастной матери.

— Пытливые умы. Всегда читали, разговаривали, спорили. Иногда ночами напролет.

— Как звали священника? — спросила я.

— Он родом из Босе. Это я помню.

— Где они познакомились?

— В Нью-Йорке. Авраам и Йосси только что закончили университет. Тогда Авраам был более религиозным. Собирался стать раввином. Священник преподавал на курсе религии Ближнего Востока или что-то в этом роде. Они сошлись по интересам. К тому же, как я думаю, Авраам был там единственным канадцем. — Тут Дора нахмурилась. — Был ли он уже тогда священником? — проговорила она будто бы про себя. — Или стал им позже?.. — Женщина стиснула кулак еще сильнее. Рука задрожала. — О, мой родной! О, мой мальчик!..

Мириам шагнула к Райану:

— Детектив, прошу вас.

Райан перехватил мой взгляд.

Мириам выставила Райана за дверь со стандартным набором прощальных слов:

— Найдите того, кто это сделал, детектив. И пожалуйста, не расстраивайте мою свекровь, когда она одна.

— Во-первых, миссис Дора выглядит скорее задумчивой, чем расстроенной. Во-вторых, расследование не ждет. Но мы постараемся не быть навязчивыми.

Вернувшись в машину, Райан спросил, почему я упомянула Лернера.

— Не могу объяснить, — пожала я плечами.

— Хорошая интуиция, — хмыкнул мой приятель.

— Да уж.

Мы обменялись еще несколькими репликами, пришли к выводу, что Лернер заслуживает особого внимания, и на некоторое время замолчали.

Пока Райан вел машину, я прослушала голосовые сообщения. Три. Все — от Джейка Драма.

Я раздобыл информацию о Йосси Лернере. Перезвони.

Я поговорил с Йосси Лернером. Перезвони.

Потрясающие новости! Перезвони.

Каждое «перезвони» звучало взволнованнее предыдущего. Я прочитала Райану сообщения.

— Перезвони, — сказал он.

— Думаешь?

— Да. Хочу побольше разузнать о Лернере.

— Я тоже жду не дождусь, когда услышу Джейка. Мы скоро будем дома, лучше связаться оттуда. Звонить с мобильного на мобильный хуже, чем в Замбию.

— Ты звонишь в Замбию?

— Каждое утро. И каждый вечер, дурень.

Через десять минут Райан высадил меня у дома.

— Я опаздываю на дежурство. В эти выходные у нас рейд, — сказал он, потом взял меня за подбородок и провел большим пальцем по щеке. — Сообщи, что конкретно Джейк выяснил по поводу Лернера.

— Опять рутинная слежка? — спросила я.

— Ты же знаешь, мне нравится подглядывать.

— Не уверена.

Райан поцеловал меня.

— Я твой должник.

— Учту, — подмигнула я.

Посюсюкав с Берди и Чарли, я переоделась в джинсы и заварила чашечку чаю с бергамотом. Затем взяла телефон и плюхнулась в кресло, собираясь позвонить Джейку.

Он ответил мгновенно.

— Ты все еще во Франции? — спросила я.

— Да.

— Рискуешь опоздать на раскопки.

— Они не начнут без меня. Я же босс.

— Совсем забыла.

— То, что я нашел здесь, намного важнее.

Берди прыгнул ко мне на колени, я погладила его по голове. Кот вытянул лапу и принялся ее вылизывать.

— Я говорил с Йосси Лернером.

— Это было понятно из твоих сообщений.

— Лернер по-прежнему живет в Париже. А родом он из Квебека.

Получается, это тот самый Йосси Лернер, о котором рассказывала Дора.

— Когда скелеты привезли в музей, Лернер работал там на полставки и параллельно писал докторскую диссертацию, — начал Джейк. — Ты готова?

— Рассказывай уже, Джейк!

— Предупреждаю: это тебя шокирует.

Я затаила дыхание.



10



— В начале немного истории. Этот Лернер — странный парень. Семьи нет. Завел хорька. Занимается археологией от случая к случаю. Израиль. Египет. Иордания. Получил грант — и стал заниматься раскопками, писать статьи и все в таком роде. Спас много интересного.

— То есть вытаскивал ценные вещи из-под бульдозеров, строящих новые районы и дороги?

— Ну, что-то в этом роде.

— Лернер сотрудничал с какой-нибудь организацией?

— У него было несколько временных соглашений, но он не хотел постоянной работы. Находил, что она слишком ограничивает личную свободу.

— Да, постоянный доход — большая ответственность.

— Этому парню нет дела до денег. Он живет в доме, построенном в семнадцатом веке чуть ли не для мушкетеров. Вся квартира не больше фургончика. Винтовая каменная лестница. Зато прекрасный вид на Нотр-Дам.

— Итак, ты пошел, чтобы поговорить с ним.

— Когда я позвонил, Лернер ответил, что работает по ночам, но все-таки пригласил меня. Мы провели два часа, прославляя Солнечного Короля.

— В каком смысле?

— Нанесли серьезный урон бутылке «Мартеля».

— Сколько лет этому парню?

— Думаю, изрядно за пятьдесят.

Аврааму Феррису было пятьдесят шесть.

— Еврей?

— Да, но не очень религиозный.

— Что ты знаешь о нем?

— О Лернере?

— Нет, о Людовике Четырнадцатом!

Я уселась поудобнее в кресле. Берди пристроился у меня на груди.

— Сначала Лернер был неразговорчив, но после четвертой рюмки преобразился. Не хочешь послушать историю о пианистке?

— Нет.

— Лернер проработал в Музее истории человечества с семьдесят первого по семьдесят четвертый год, то есть пока писал диссертацию.

— Тема?

— Свитки Мертвого моря.

— Наверное, использовал много литературы?

— Лернер отбирал материал медленно и очень серьезно. Тогда он был весьма религиозен.

— А изменила его взгляды мисс Пианистка?

— Я разве упомянул о ней?

— Ладно, давай ближе к костям из Масады.

— В семьдесят втором Лернера попросили помочь в инвентаризации некоторых музейных экспонатов. Выполняя это задание, он изучал папки с их описанием, накладные и фотографии.

— В накладной указывается, что груз из Масады?

— Да.

— Что с датой?

— Ноябрь шестьдесят третьего.

Пещера чуть ниже крепости, на южной вершине Масады. Перепутанные кости. Нетронутый скелет. По словам информатора Джейка, «пещеру-2001» обнаружили и исследовали в октябре 1963 года, месяцем ранее, чем указано в накладной. Я почувствовала легкое возбуждение.

— Подпись присутствовала?

— Да, но вот чья, он не помнит. Лернер все изучил, нашел скелет и составил отчет, где указывались условия и место хранения экспонатов. Но ему не давал покоя следующий момент: зачем целый скелет прислали в музей? И почему запаковали в коробку так, чтобы никто не видел?.. Ты что, храпишь там, что ли?

— Это кот.

— А-а. Так вот. В следующем году Лернер прочитал книгу австралийского журналиста Донована Джойса. Джойс предположил, что Иисус не умер на кресте.

— Ага. Вернулся в свой уютный домик на острове.

— Он якобы прожил до восьмидесяти лет и погиб, сражаясь с римлянами в Масаде.

— Оригинально.

— Это еще не все. Находясь в крепости, Иисус составил манускрипт, содержащий его последнее желание и завещание.

— И как такие интересные подробности стали известны Джойсу?

— В декабре шестьдесят четвертого Джойс находился в Израиле, дописывая книгу. Там к нему обратился некий профессор Макс Гроссет, участник экспедиции Игаэля Ядина. Гроссет утверждал, что у него есть древний манускрипт из Масады, и умолял Джойса помочь нелегально вывезти добычу из страны. Профессор клялся, что манускрипт имеет фантастическую важность, одно только авторство делает его бесценным. Джойс в этом деле участвовать отказался, но упомянул, что собственными глазами видел манускрипт и даже держал его в руках.

— А позже написал об этом книгу.

— Джойс решил поехать в Масаду, однако израильские власти отказали ему в возможности посетить вершину. Будучи не в силах отказаться от идеи написания книги, он начал собирать сведения о достоверности манускрипта Гроссета и все-таки закончил проект, посвятив ему восемь лет. Несмотря на то, что он больше никогда не видел Гроссета, Джойс утверждал о наличии у него новой потрясающей информации о происхождении, жизни, распятии и воскрешении Иисуса.

— Ничего себе!

— В своей книге он упомянул о скелетах, найденных в «пещере-2001».

— Ты шутишь!

— По мнению Джойса, двадцать пять человек из пещеры — это люди, не принадлежавшие к зелотам. К этому выводу он пришел потому, что после завоевания Масады Флавий Сильвио приказал солдатам не трогать захоронения в пещере.

— Останки Иисуса и его последователей.

— Таков подтекст.

— Лернер поверил этой бредовой теории?

— Книга не переиздавалась, но я раздобыл экземпляр. Признаюсь честно, аргументы Джойса кажутся весьма убедительными.

— Иисус!..

— Да. Но вернемся к Лернеру. После прочтения этой книги наш молодой ученый решил, что кости из музея принадлежат Иисусу.

— А Христос и его последователи — самое святое, что только может быть в христианстве.

— В яблочко.

— И что же сделал Лернер?

— Его обуял страх. А вдруг это действительно Иисус? Пусть даже не сам Христос, а кто-нибудь еще столь же важный для христиан. Вдруг эти мощи попадут в плохие руки и все станет известно? Святость Масады нарушена. Христианский мир будет разъярен ложью евреев. Таким манером Лернер мучился каждую ночь. После нескольких недель страшных кошмаров он решил, что делать. Он собрался украсть мощи и уничтожить их. Сжечь. Разломать. Бросить в море. Затем его начала мучить совесть. Ведь воровство есть воровство, а Иисус все-таки был евреем и святым человеком. Лернер буквально не мог спать. В конце концов, он осознал, что не сможет уничтожить кости, но и жить с мыслью, что кто-нибудь найдет скелет, было невыносимо. Скелет должен исчезнуть, чтобы сохранить основы религиозных традиций.

— Лернер выбросил папку и украл кости.

— Вынес их из музея в спортивной сумке.

Я вскочила на ноги.

— И что дальше?!

Берди свалился на пол, поднял голову и сверкнул желтыми глазами.

— А вот и ключевой момент. Как бишь имя твоей жертвы?

— Авраам Феррис.

— Так я и думал, — сказал Джейк, а меня буквально затрясло. — Лернер передал кости и фото именно Аврааму Феррису.

— Своему школьному товарищу, — прошептала я.

— Феррис провел два года в сельскохозяйственной коммуне в Израиле и по дороге домой заехал в Париж.

— Сукин сын!

— Ага.

Едва попрощавшись с Джейком, я позвонила Райану. Он не ответил.

Делать было нечего, и я решила пойти в спортзал; пока занималась на беговой дорожке, вопросы крутились у меня в голове. Хотелось выстроить их в логическую цепочку.

Неужели на фотографии действительно пропавший скелет из Масады?

Если так, то оставался ли он у Ферриса, когда того убили?

Кто еще знал, что костяк находился у антиквара?

Планировал ли Феррис продать его на черном рынке? Если да, то кому? И почему именно сейчас?

Или он, возможно, пообещал уничтожить скелет за деньги? Кто ему заплатил? Евреи? Христиане?

Если нет, тогда почему его убили?

Где сейчас находится скелет?

А где сейчас Кесслер?

И кто такой вообще Кесслер?

Почему Феррис принял на сохранение украденный костяк?

На этом вопросе я решила остановиться поподробнее. Преданность дружбе? Согласие в вопросе нарушения святости Масады? Или страх колоссального иудейско-христианского религиозного столкновения?.. Дора говорила, что ее сын в то время был очень набожным. Иисус остался жив после распятия и погиб во время штурма Масады?.. Это станет кошмаром одинаково как для христиан, так и для иудеев.

А почему бы и нет? Иисус был евреем. Значит, он со своими последователями вполне мог очутиться в Масадской крепости.

Нет. Иисус был еретиком. Он оскорбил первосвященников.

Снова вопросы.

Что Феррис сделал с костями?

По логике — спрятал на складе.