— Какое счастье! Огромное спасибо! Значит, вместе с охранниками пять… Срочно.

— Нет, мне нужны два билета до Каира.

— До Каира? Почему?

— Поеду через Каир. Там надо кое-что выяснить. Хорошо бы еще и в Брисбен заехать, но на это нет времени.

— Тогда я вместе с вами.

— Нельзя. Сейчас же возвращайся в Америку и приготовь три комплекта оборудования для подводного плавания. Еще надо срочно выяснить, какая компания строила пирамиду на Бич-Пойнт по заказу Пола Алексона и кто такие предки Стива Миллера, из какой он семьи. Как только узнаешь, сразу же сообщи по телефону в отель «Мена Хаус Оберой» в Гизе.

— Мне совсем нельзя с вами?

— Ты же говорила, что у нас только пять дней. Если можно потратить больше времени, то, пожалуйста, поедем вместе.

— Я буду мешать?

— Да, дело именно в этом, — без обиняков ответил Митараи.

— Хорошо, Африка все равно не полезна для кожи. Но почему Каир?

— Гиза. Ты ведь сказала, что труп Пола Алексона обнаружили в четырехстах километрах к юго-западу от Брисбена. Координаты этой точки — сто пятьдесят градусов восточной долготы и тридцать градусов южной широты. А Бич-Пойнт — это приблизительно девяносто западной долготы и тридцать северной широты. Сто пятьдесят восточной и девяносто западной — это две линии из трех, делящих земной шар по вертикали на три равные части. Тебе понятно, что я говорю?

— В основном понятно. А еще одна линия?

— Молодец! Еще одна линия — тридцать градусов восточной долготы.

— Это в Африке?

— Вот именно. В точке тридцать восточной — тридцать северной стоит пирамида Хуфу. В Гизе.

— Вот это да!

— Если поняла, сразу же за дело. Как раз завтра в десять утра вылетает единственный за неделю рейс « JAL»
[19]
в Каир. Встретимся в восемь у стойки « JAL» в Нарите
[20]
.

— Понятно, спасибо большое!

Леона улыбнулась.

Похоже, уйдя в свою комнату, Митараи читал не книгу по физике, а смотрел карту мира и расписание авиарейсов.


В самолете


На борту летевшего в Каир самолета Митараи был неразговорчив. Хотя признаки депрессии постепенно отступали, он еще не вернулся в свое обычное состояние.

С мрачным выражением на лице мой друг произнес:

— Почему женщины хотят обязательно со мной встретиться? Никак не пойму. Ведь я-то совершенно не хочу встречаться.

— Гм… — Я задумался. — Может быть, потому что сыщики — большая редкость? Я, конечно, знаю, что ты не только сыщик, но…

Женщины обращали внимание только на ум Митараи и отточенность его молниеносных действий в момент движения к цели, но совершенно не хотели замечать, что он постоянно манипулирует окружающими и причиняет им неудобства.

— Сначала приходят посмотреть на меня из любопытства. Потому что потом можно рассказывать, что, мол, знакома. А как доходит до третьего или четвертого раза, начинают сравнивать меня со своими ухажерами и выискивать мои недостатки.

— Наверное, это не ко всем относится. Вот Леона совсем не такая.

— Да, она действительно отличается… Как тигр в стае кошек. Если расслабишься, может съесть. Встречаться с такой можно только полным энергии.

— Она-то, наверное, не сравнивает тебя с мужчинами из своего окружения.

— Конечно, те, что вокруг нее, не ходят каждую пятницу по кабакам, чтобы повыпендриваться там, обругать свою компанию и наблевать на тротуаре на обратном пути. Но все равно — я и с ней встречаться не хочу. В конечном счете она такая же, как остальные женщины. Женщины думают, что они больше, чем кто-либо, заслуживают сочувствия. Считают, что только они делают что-то самое важное в мире. Хотя все женщины вокруг делают одно и то же. Найти женщину, думающую иначе, невозможно.

Лицо Митараи выражало предельное раздражение.

— Я страшно устал. Я это сам понимаю. Иногда то, чем я занимаюсь, становится совершенно бессмысленным, и раз в несколько лет накопившаяся усталость прорывается. Когда я полон сил, могу врать сколько угодно. Но не в такое время. Скажу без стеснения: мне никогда не понравятся такие люди. Да и самим-то себе они нравятся? Если так, то это просто странно. Несовершенные, многого не замечающие, крайне ненадежные… Не имеющие никакого систематического мировоззрения. И при этом без всяких оснований полные самоуверенности, готовые любого поставить в дурацкое положение, издеваться над людьми…

Я не мог снова не подумать, что Леона другая. Она, стоя за колонной, внимательно провожала нас взглядом, пока мы на эскалаторе спускались к таможне. Актриса совершенно не думала о своем статусе звезды и была готова на любые личные жертвы, так что обвинения Митараи в эгоистичности, на мой взгляд, не соответствовали действительности.

Я не отрицаю, что в последнее время попадаются женщины вроде тех, о которых говорил Митараи, но они не все такие. Мой друг заблуждался.

— Исиока, неправильно думать, что женщины бывают двух сортов. В зависимости от обстоятельств женщина может обернуться кем угодно.

— Хочешь сказать, что это зависит от мужчины?

— Это очень упрощенно и поверхностно, но сказать так не будет большой ошибкой. А если выражаться более точно, видя возможность получения выгоды в ближайшем будущем, женщина может обернуться и хорошим человеком. Но только если эта выгода вырастет в разы.

Митараи был в гораздо худшем расположении духа, чем я мог представить.

— Ладно, давай прекратим этот бессмысленный разговор о совершенно очевидных вещах. Поговорим о пирамидах. Ты в этих вещах дока; послушаем, что ты думаешь.

Я поднял лежавшую у меня на коленях книгу, приготовленную для такого случая.

— Я знаю только о Великой пирамиде Хуфу в Гизе. А мои знания о пирамидах вообще — не больше, чем у обычного человека.

— Пусть так, — кивнул Митараи, — это не важно. Говорили, что пирамида Бич-Пойнт построена по образцу пирамиды Хуфу. Так что этого будет достаточно.

— Хорошо, начну с того, что представляет собой пирамида Хуфу и для чего она была построена.

Я открыл лежавший на коленях небольшой блокнот.

— Наиболее распространенная версия, вполне естественно, утверждает, что это гробница царя. В Египте насчитывается около восьмидесяти пирамид, включая засыпанные песком, и совершенно ясно, что их строили в качестве могил. Но на самом деле это всего лишь самая распространенная и безобидная точка зрения. Если считать, что это захоронения, то в пирамиде Хуфу для этого слишком много странного. Прежде всего в комнате, которую называют царской, мумию Хуфу не обнаружили. В ней стоит только саркофаг. И у него нет крышки.

— Украли, наверное?

— Такая возможность есть, но ни крышку, если она существовала, ни саркофаг невозможно вынести к выходу по восходящему коридору — я потом покажу рисунок — по проходу. Так написано в книге, которую я читал. Проход слишком узкий.

Митараи кивнул.

— Конечно, их можно было бы вынести, разбив на части, но тогда какой смысл красть, например, ту же крышку? Поэтому есть мнение, что крышки никогда и не существовало. Но ведь не бывает гробов без крышек. Считается, что каменный саркофаг поместили в комнату в ходе строительства пирамиды, пока не был сооружен потолок. К такому выводу пришли исследователи. Иначе сделать это физически невозможно.

Далее, недавно японские ученые опубликовали мнение, что саркофаг слишком мал, чтобы вместить останки фараона. Поместиться в саркофаге мог человек ростом максимум метр шестьдесят, а если добавить зазоры над головой и под ступнями, то еще меньше. Поскольку в исторической науке принято считать, что фараон в Древнем Египте должен был быть представительным, красивым мужчиной, полагают, что если старший наследник трона был ниже ростом, чем его младший брат, то его убивали и наследником становился младший. В те времена фараон считался живым богом, поэтому при появлении перед большой толпой народа высокая фигура смотрелась лучше.

Так вот, по этой причине предполагают, что подлинное захоронение Хуфу находится в каком-то другом месте, а не в пирамиде. Группа исследователей из японского университета Васэда заявила, что будет искать эту настоящую могилу Хуфу.

В любом случае, существует множество предположений относительно того, что же такое пирамида Хуфу, если не место захоронения. Начну с наиболее обоснованных. Четыре треугольные грани пирамиды Хуфу сориентированы четко по сторонам света, в ее северной грани устроен вход.

В настоящее время он закрыт камнями, и все — как ученые, так и туристы — попадают внутрь через находящийся ниже так называемый пролом Аль-Мамуна. Но давай предположим, что вход открыт. Наиболее глубоко расположенная подземная комната соединена с входом прямым коридором, поднимающимся под углом двадцать шесть градусов. Этот наклонный коридор направлен строго на Полярную звезду. Значит, стоя в подземной комнате, через квадратное отверстие в противоположном конце коридора можно было, как через гигантский телескоп, увидеть Полярную звезду. Или, если разлить воду на полу этой комнаты, Полярная звезда отразилась бы в ней. На этом основана версия, что в древности пирамида служила обсерваторией. Одно время такая версия считалась наиболее вероятной, поскольку известно о существовании подобных сооружений, предназначенных для наблюдения за небесными телами, и в Древней Индии, и в Вавилоне.

— Хорошо. Только с какой именно целью за Полярной звездой нужно было наблюдать таким способом?

— Да, это вопрос…

— Трудно поверить, что такое гигантское сооружение построили только за этим.

— Что сказать? Возможно, какое-то гадание… Но есть еще вот что. Версия, что это было «зернохранилище Иосифа» на случай голода. Как гласит легенда, человек по имени Иосиф, один из родоначальников еврейского народа, был приглашен в Египет в качестве министра. Он пророчествовал, что скоро эту землю поразит голод, и повелел на сей случай соорудить хранилища для запасов зерна.

Митараи нехотя кивнул.

— Но в этих сооружениях нет никакого зерна.

— Вот именно. Для склада нужно большое свободное пространство. А в пирамиде есть только коридор и три маленькие комнаты. И коридор настолько узкий, что перемещать по нему груз крайне затруднительно. Есть другая похожая версия, что в пирамиде были склады продовольствия на случай наводнения. При разливе Нила уровень воды мог сильно подниматься, поэтому вход в пирамиду устроили достаточно высоко, чтобы вода не попала внутрь.

Митараи ничего не сказал, но было видно, что он не заинтересовался этой версией. Она лишь объясняла, почему вход в пирамиду находится так высоко, но оставался без ответа вопрос, почему в пирамиде нет помещений, удобных для устройства склада. Внутри нее было слишком тесно.

— Есть еще и такая версия; она немного похожа на историю про Полярную звезду. В дни весеннего и осеннего равноденствия лучи солнца проникали через коридор в подземную комнату. Из этого следует, что пирамида была огромным календарем или неким астрономическим инструментом, а некоторые считают ее своего рода солнечными часами.

— Угу, — нехотя пробормотал Митараи.

— Дальше — еще одна версия. Она гласит, что Великая пирамида была построена, чтобы передать следующим поколениям божественное пророчество. В Библии есть место, где говорится именно о пирамиде, и там сказано, что на этом каменном монументе высечено пророчество Господа. И действительно, при тщательном осмотре на стенах коридора можно заметить высеченные отметины.

— Во всех этих версиях речь в основном идет о внутреннем коридоре. А есть ли такой наклонный коридор в пирамиде Бич-Пойнт?

— Кажется, нет. Говорили, что вход в нее пробили отбойными молотками, но наклонный коридор заканчивается тупиком всего через несколько метров.

Выслушав меня, Митараи задумался. Затем заговорил:

— Раз неизвестно, для чего сооружена пирамида в Египте, то неизвестна и цель сооружения ее копии в Америке. Однако человек, построивший пирамиду Бич-Пойнт, вряд ли рассчитывал на этом как-то заработать. Но он не был и любителем, который наивно восхищался пирамидами. Это был ученый, серьезно изучавший пирамиды. Следовательно, надо полагать, что он построил пирамиду для каких-то своих исследований.

Естественно думать, что этот человек хотел поставить какой-то опыт на настоящей пирамиде, а поскольку получить на это разрешение не было никакой возможности, то он решил построить и использовать для опыта ее точную копию. Но может ли настоящего исследователя интересовать любая пирамида, помимо подлинной? Думаю, не может. Не может его интересовать никакая копия сама по себе, только эксперимент.

Если исходить из такого предположения, то это должен быть крупномасштабный, грозящий разрушением ценного исторического памятника, безумный эксперимент, на который египетское правительство ни за что не даст разрешения. Однако построить такую копию стоит огромных денег. Не будь очень серьезных причин, он постарался бы как-то обойтись подлинной пирамидой. Ведь обходятся же ею все египтологи в мире.

В этой сооруженной для эксперимента полномасштабной копии нет внутреннего коридора, до сих пор вызывающего многочисленные споры. Почему так? Значит ли это, что для его эксперимента коридор не был нужен?

Получается, что ему нужна была только внешняя форма. Хотел ли он, наблюдая за тенью, проверить версию о солнечных часах? Это было бы слишком глупо. Никто не станет с такой целью выбрасывать массу денег на сооружение огромной пирамиды, для этого вполне достаточно настоящей.

Говоря это, Митараи продолжал размышлять. Будь это в Басядо, он сейчас ходил бы по комнате. Но то ли из-за того, что все происходило в самолете, то ли под влиянием депрессии, мой друг продолжал спокойно сидеть.

— Какие еще отличия между пирамидой в Гизе и американской копией? Верхняя часть сделана стеклянной. Внутри имеется большое свободное пространство, рядом стоит похожая на круглую трубу башня, копия построена на острове, который окружен морем… Так… Окружен морем? Вокруг пирамиды вода… Пока мы не увидели настоящую пирамиду, ничего сказать невозможно. Но в любом случае не понимаю, почему внутри нет коридора… Ладно, Исиока продолжай свой рассказ.

— Да больше никаких достойных внимания версий нет. Кто говорит, что это капсула времени для выживания человечества, кто — что это сооружение тайной религии, существовавшей в Древнем Египте, своего рода храм. По правде говоря, в Египте до сих пор в разных местах сохранились тайные религии. Или, например, пирамиду называют монументом, сооруженным, чтобы сообщить нам, землянам, законы мироздания. Считают, что это ориентир для приземления НЛО. Такие вот научно-фантастические идеи. Попытки их распространять окончились неудачей, и в конце концов все вернулись к версии с захоронением фараона.

Митараи пару раз слегка кивнул. Было понятно, что эти версии он не принимает во внимание.

— Только вот применительно к Великой пирамиде в этих фантастических версиях есть моменты, которые не стоит отбрасывать со смехом. Я сейчас поясню…

Сказав это, я закрыл свой блокнот и достал другую книгу. Поскольку пирамиды интересуют меня давно, за годы собралась целая библиотечка на эту тему. Но я подзабыл кое-что и перечитал прошлой ночью.

Брифингуя таким образом друга, я вспомнил про убийства по Зодиаку
[21]
, хотя было это почти десять лет назад. Тогда я так же рассказал Митараи о сути дела, и с этого начался долгий путь к разгадке его тайны. В то время он тоже страдал от тяжелой депрессии. Почему-то депрессия всегда преследует Митараи перед началом большого расследования.

Я был в отчаянии. Ведь он даже сказал мне, что я умственно вырождаюсь. Дело серьезное. Я хотел доказать другу, что он ошибается.

— Загадочна не только цель постройки, с пирамидой связано много математических загадок. Например, если высоту пирамиды умножить на десять в девятой степени, то получится сто сорок шесть миллионов девятьсот сорок четыре тысячи километров, что точно соответствует расстоянию от Земли до Солнца.

— Это правда? — спросил Митараи, прищурившись.

— Вроде правда. И таких загадок много. Если сумму длин всех четырех сторон пирамиды у ее основания разделить на ее же удвоенную высоту, то получится число «пи». То самое число, которое ты наизусть помнишь до двухсотого знака. Разве не странно? А кто открыл число «пи»?

— Греки.

— Именно. А здесь оно появляется за целых две с половиной тысячи лет до этого. Есть еще одна интересная вещь. Если начертить окружность с радиусом, равным высоте пирамиды, то ее длина точно совпадет с суммой длин всех четырех сторон. Как, забавно?

И это еще далеко не все. Существует несколько явных подтверждений того, что Великая пирамида Гизы представляет собой огромный монумент, который олицетворяет нашу планету под названием Земля. Например, средняя плотность пирамиды составляет пять целых семь десятых килограмма на кубический сантиметр, средняя плотность Земли — пять целых пятьсот семьдесят пять тысячных, и эти цифры чрезвычайно близки.

Дальше — масса. Общая масса Земли равна пятидесяти трем тоннам, умноженным на десять в двадцатой степени, а масса пирамиды — пятьсот тридцать тысяч тонн, ровно в одну тысячу триллионов раз меньше.

Или средняя высота над уровнем моря на Земле. В последнее время с развитием геофизики и повышением точности измерений, с появлением компьютеров такие вычисления стали возможны. Буквально десять лет назад это не поддавалось вычислению. Так вот, средняя высота — сто тридцать восемь целых восемь десятых метра. А высота пирамиды — сто тридцать восемь целых шесть десятых метра. Цифры очень близкие. И вряд ли это может быть случайным совпадением.

На этот раз Митараи почему-то не стал кивать.

— Еще. Средняя температура на Земле составляет двадцать градусов Цельсия, а в пирамиде Хуфу, в царской комнате, такая же температура сохраняется неизменной несколько тысяч лет. Вот таблица. В ней сведены воедино все совпадения между Землей и Великой пирамидой.

Далее, подножие пирамиды расположено на пятьдесят девять метров выше среднего уровня Мирового океана, а удвоенный диаметр круга, который можно вписать в квадрат, образуемый сторонами пирамиды, составляет пятьдесят девять метров шесть сантиметров; опять очень близкие цифры.

Митараи криво улыбнулся.





— Вот еще. Размер пирамиды. Единица измерения, применявшаяся при проектировании пирамиды Хуфу, называется «царский локоть». Не так давно было установлено, что один царский локоть точно равен одной десятимиллионной радиуса Земли. Тридцать с лишним лет назад появилось сообщение, что геофизикам удалось наконец точно измерить земной радиус. То есть он равен десяти миллионам царских локтей. Это гораздо точнее и логичнее, чем наша метрическая система, основанная на том постулате, что четверть окружности Земли составляет десять миллионов метров. Царский локоть делится на двадцать пять пирамидных дюймов. И этот пирамидный дюйм, как ни странно, по длине почти не отличается от дюйма, используемого сейчас в Англии и других странах. В этих единицах измерения общая протяженность всех четырех сторон основания пирамиды равна тридцати шести тысячам пятистам двадцати четырем целым двенадцати десятым дюйма. Прямое расстояние от вершины пирамиды до пола царской комнаты составляет три тысячи шестьсот пятьдесят две целых четыреста двадцать три тысячных дюйма.

Если представить себе горизонтальное сечение пирамиды на уровне пола царской камеры, то расстояние до внешней стены от ее центра, то есть от той точки, где вертикаль, проведенная от вершины, пересекается с этим полом, составит три тысячи шестьсот пятьдесят две целых четыре десятых дюйма. Посмотри на рисунок. Видишь? Количество знаков в этих числах различно, но последовательность цифр — три-шесть-пять-два-четыре — одинакова. Ты, конечно, и сам знаешь, что средний период обращения Земли вокруг Солнца составляет триста шестьдесят пять целых двести сорок две тысячных суток. Думаю, у нас нет оснований сомневаться, что нам предназначено послание, содержащее геофизические данные, которые заложены в размерах построенной пять тысяч лет назад Великой пирамиды, включая и самые современные.

Пирамида, о которой мы говорим, стоит в городе Гиза. Это географическое название имеет глубокий смысл, и на арабском языке оно означает «граница», «край». А точка, где построена пирамида, находится строго в географическом центре дельты Нила, впадающего в Средиземное море.

Далее — и это совпадает с твоей мыслью, — Гиза имеет географические координаты тридцать градусов восточной долготы тридцать северной широты. На этом рисунке изображена карта Земли, на которой Гиза поставлена в центр, и тогда края карты приходятся на сто пятьдесят градусов западной долготы. Если на этой карте провести линии в направлениях меридианов и параллелей так, чтобы они образовали крест с Гизой в центре, то площадь суши в правой верхней части карты будет примерно равна площади суши в ее левой нижней части. Точно так же площадь суши в левой верхней части карты будет примерно равна площади суши в ее правой нижней части. Удивительно! Разве из этого не следует, что эта точка была специально выбрана для строительства Великой пирамиды? Вот почему ее называют великим монументом.

Ну как? Невероятно?.. Кроме этого, одно время оживленно обсуждался вопрос о силе пирамиды. Например, оставленные в пирамиде использованные лезвия для бритвы снова становились острыми, розы не вяли и фрукты долго не портились, коньяк становился вкуснее, у людей улучшалось настроение и тому подобное. Но я пока избавлю тебя от объяснения этого феномена, если только ты этого не потребуешь.

При строительстве пирамиды было использовано два миллиона пятьсот пятьдесят две тысячи пятьсот семьдесят кубических метров камня. Из него можно было бы построить тридцать таких зданий, как Эмпайр стейт билдинг в Нью-Йорке. Ее высота равна ста тридцати восьми целым пяти десятым метра, что соответствует высоте небоскреба в сорок восемь этажей. Много еще такого можно рассказать о пирамиде — одном из семи чудес света, — но я не буду этого делать, тебе это неинтересно. Так что это весь мой рассказ. — Я одну за другой закрыл несколько книг, лежавших у меня на коленях. — Что, скучная получилась лекция?

— Нет, — холодно сказал Митараи.

— Какие впечатления?

— Я сейчас собираюсь разгадывать не загадки пирамиды, а тайну странного убийства на Бич-Пойнт. Поэтому в первую очередь думаю, какое отношение это может иметь к убийству Ричарда Алексона.

— Послушай, мне просто самому интересно, что ты думаешь обо всех этих загадках. Уже давно хотелось узнать твое мнение по этому поводу. Самому мне все это представляется крайне удивительным.

Лицо Митараи, как это часто у него бывает, приняло пренебрежительное, насмешливое выражение. Это позволяло думать, что его депрессия понемногу отступает.

— Сейчас такие вещи меня не особенно интересуют.

— Не отказывайся, до Каира еще есть время.

Я продолжал настаивать. Я действительно уже давно хотел расспросить его об этом.

— Я не хочу принимать здесь чью-то сторону. Готов приветствовать все эти сверхъестественные откровения. Но я смотрю на вещи хладнокровно. Прежде чем восхищаться, нужно проверить многие обстоятельства.

— Проверить обстоятельства?

— Ага.

— Какие?

— В том, что ты говорил, есть небольшая хитрость.

— Что ты имеешь в виду?

— Пирамиды с давних пор занимали людей. Они вызывали интерес и у образованных, таких как ты. Все прошедшие годы многие соревновались в том, чтобы отыскать в пирамиде Хуфу еще одну загадку, которая любого заставила бы затаить дыхание. Мы все несколько заблуждаемся, считая, будто удивительные загадки, о которых ты говорил, сопровождали пирамиду всегда, на протяжении всего ее существования. На самом деле это не более чем список результатов гонки в поисках новых загадок, которая затмила глаза людям во всем мире.

— Я не понимаю. Значит, это ерунда?

— Нельзя упускать из виду, что все, что находится вне поля зрения, не принимается в расчет. Например, кому-то пришло в голову, что высота пирамиды сколько-то раз укладывается в расстояние от Земли до Луны. Он начинает вычислять. Но ничего не выходит. Поэтому он просто молча отбрасывает эту идею. А как с расстоянием до Марса? А до Меркурия? А до Полярной звезды? А в сравнении с диаметром Солнечной системы? Наконец, с расстоянием до Солнца? В итоге с Солнцем получилось. Вот так это выглядит на самом деле. Именно в этом и хитрость. Никто не знает, какое огромное количество таких неудачных попыток предшествовало «открытию». Говорят только о расстоянии до Солнца — так, как будто это было очевидно с первого взгляда. Просто для того, чтобы удивить людей.

— Вот как… — Я задумался, мне до сих пор не приходило в голову взглянуть на это с такой точки зрения. — А как насчет совпадения высоты пирамиды и средней высоты суши над уровнем моря?

— Исиока, здесь тем более подходит ответ про хитрость. Я помню, ты говорил, что средняя высота суши над уровнем моря — сто тридцать восемь целых восемь десятых метра. Высота пирамиды очень близка к этому числу — на две десятых меньше.

— Говорил.

— А расстояние до Солнца составляет сто сорок шесть миллионов девятьсот сорок четыре тысячи километров. Это соответствует высоте пирамиды, умноженной на десять в девятой степени, то есть если убрать девять нулей, то высота пирамиды получится сто сорок шесть целых девятьсот сорок четыре метра, так? А разве в ней только что было не сто тридцать восемь метров с хвостиком?

— Нет, — забеспокоился я, — это сейчас ее высота такая: самые верхние камни были украдены. Но если б они были на месте, как и все облицовочные камни в соответствии с проектом, то высота была бы сорок шесть метров.

— Если так, то сравнить со средней высотой суши уже не получается? Не годится пользоваться двойными стандартами.

— …

— Это подтверждает, что ситуация именно такова, как я предполагал. Таблица, что ты мне показывал, — это свод результатов соревнования по выдвижению идей. В ней перечислены достижения наших предшественников, которые, чтобы удивить как можно больше людей, страстно стремились извлечь что-нибудь из утвердившегося постулата о необъяснимой загадочности пирамиды. Чтобы подкрепить свои идеи, они использовали подходящие к случаю цифры, а когда все эти открытия собрали в одной таблице, противоречия стали очевидны. Пирамида была покрыта облицовочным камнем, но он осыпался. Более того, за пять тысяч лет и основная кладка могла разойтись. Это продолжается и сейчас. А раз так, легко предположить, что разговоры о точных размерах довольно условны. Ведь никто не видел проект почти пятитысячелетней давности. Поэтому, с учетом условности размеров, вполне возможно, что в будущем сделают еще немало подобных открытий. Например, что пирамида равна какой-то части Японского архипелага, или размеры ее частей как-то сочетаются с размерами каких-то частей фасада Парламента Японии.

Меня эти слова не слишком порадовали.

— Типичный случай эта история про среднюю высоту суши над уровнем моря. Если допустимы такие вымученные построения, как сравнение с удвоенной длиной диаметра круга, вписанного в основание пирамиды, то в случае неудачи сравнивать можно с чем угодно — с диаметром или радиусом окружности вокруг пирамиды, взятыми столько-то раз, с длиной окружности, имеющей радиус, равный половине высоты пирамиды, или с окружностью, радиус которой во столько-то раз больше высоты пирамиды… Способов хоть отбавляй. Какой-нибудь из них и подойдет по цифрам. Так что все сделано уж слишком грубо.

— Тогда как с числом «пи»? Почему в размерах пирамиды появляется оно?

— Исиока, не хочу исходить ни из здравомыслия, ни из догматизма. Я хотел бы вместе с тобой упиваться тайнами пирамиды. Но я часто нахожусь в окружении загадок. В данном случае делаю только первые шаги, а уже вижу скрытые механизмы… Жаль, конечно. Вопрос с «пи» тоже очень прост. Это особенно характерно для жарких мест.

— Для жарких мест?

— Исиока, ты знаешь, как определяют дистанцию для марафона? Ее меряют, катя колесо по поверхности земли. Исходя из того, что один оборот колеса равен определенному количеству метров. Использовать для этого карту или лазерный дальномер иногда не имеет смысла. На дороге есть небольшие подъемы и спуски, на поворотах спортсмены бегут по изогнутой линии, поэтому логично измерять маршрут непосредственно. Таким образом отмеряют марафонскую дистанцию в сорок два километра сто девяносто пять метров.

— И что же?

— Для измерений на пирамиде наверняка использовался такой же способ. Расстояние меряли, катя колесо. Мерная лента из ткани быстро изнашивается, металлическая — удлиняется на жаре, и поэтому они ненадежны. Если размеры пирамиды определяли с помощью колеса, то, вполне естественно, в вычислениях с использованием размеров пирамиды появится «пи»
[22]
.

От удивления я не знал, что сказать.

— Вон оно как!

— Очень жаль, но все оказалось так просто…

— А плотность? Масса Земли?

— Мне не очень хочется все время говорить только на эту тему. Можно же и самому сообразить! Чтобы определить настоящую массу, пирамиду нужно разобрать на части, взвесить каждый камень, а потом аккуратно посчитать общую сумму. Этого до сих пор никто не сделал. Но если после всех усилий не удастся обнаружить никакой связи с массой Земли, то придется просто молча отбросить эту идею.

— А плотность?

— Та же история. Пирамида построена из самого распространенного на Земле материала
[23]
.

— Что скажешь про разделение карты мира на сектора и площадь суши?

— Это не более чем предположение. На самом деле, если получить такие цифры путем тщательного компьютерного анализа, то, как я подозреваю, получится, что это предположение более чем приблизительно. Все это из-за того, что пирамида Хуфу загадочнее всех остальных. Если б существовал какой-то другой объект, который так же привлек бы внимание людей всего мира, для него, вероятно, составили бы такую же таблицу загадок. Только, Исиока, я не держу зла на этих пирамидологов. Скорее, даже сочувствую им. Если загадки действительно существуют, это не влияет на мою позицию. Я сам хотел бы в них верить, насколько это возможно.

— А как с последовательностью три-шесть-пять-два-четыре? — продолжил я упрямо. Я полагал, что против этого не сможет возразить никто из сторонников здравомыслия.

— Так ты вот о чем!.. Исиока, мне жаль, но это опять не в твою пользу.

— Почему?

— Какой угол наклона пирамиды Хуфу? — задал Митараи неожиданный вопрос.

— Подожди, у меня тут есть материалы… Э… Вот! Угол наклона пятьдесят один градус пятьдесят одна минута четырнадцать целых три десятых секунды. Ты об этом?

— Запомни эти цифры. Ты говорил, что длина перпендикуляра от вершины пирамиды до пола царской камеры составляет три тысячи шестьсот пятьдесят две целых четыреста двадцать три тысячных дюйма. Верно?

— Верно.

— Теперь. Расстояние от точки пересечения этого перпендикуляра с полом царской камеры до внешней стены пирамиды — три тысячи шестьсот пятьдесят две целых четыре десятых дюйма. То есть две стороны появляющегося здесь треугольника имеют равную длину. Так, Исиока?

— Разумеется.

— Таким образом, над поверхностью пола царской камеры образуются два равнобедренных прямоугольных треугольника с общей стороной. Или нет?

— Все так, все верно.

Я смотрел на схему с нарастающим беспокойством.

— Следовательно, угол наклона должен быть равен сорока пяти градусам. А никак не пятидесяти одному. Как и во всяком равнобедренном прямоугольном треугольнике.

— А…

Слова застряли у меня в горле. Два равнобедренных прямоугольных треугольника… Вот как… Действительно, так получается. До сих пор я об этом не думал. Как же так?

— Исиока, здесь все так же, как и в предыдущем случае. Длина вертикали — это расстояние от пола царской камеры до верха пирамиды с отсутствующей вершиной. Здесь тоже двойной стандарт. Те, кто проектировал пирамиду, не могли в тот момент представить, как она выглядит сейчас. Если немного подумать, это противоречие любому будет совершенно очевидно. Но если взять отдельно вертикаль, то предположение выглядит довольно интересно. Только древние египтяне считали, что в году триста шестьдесят дней, и у них не было високосного года. Это тоже неудобная информация для твоей загадки. Но, может быть, пирамиду проектировали те, кто обладал тайным знанием, или представители внеземной цивилизации? С моей точки зрения, мыслить таким образом — самое последнее дело. Выводы делаются слишком быстро и безапелляционно. С точки зрения математики, существует некая вероятность того, что, если пустить мышь бегать по клавиатуре пишущей машинки, она может напечатать сонет Шекспира. Пространство для предположений очень широкое. Но серьезно хочешь докопаться до истины, то по всему этому пустынному пространству нужно расставить множество контрольных пунктов.


В автомобиле, Египет — 8


В аэропорт Гелиополиса прибыли вечером 27 августа.

Смешавшись с другими пассажирами, прилетевшими тем же самолетом, мы шли по пустому коридору терминала. Воздух здесь был совершенно другой. Приятно ощущалась его сухость, несмотря на жару.

Двигаясь в толпе смуглокожих людей, подошли к таможне. Здесь без проблем продавали визы. Митараи отметил, что приехать в Египет можно запросто, как только это придет в голову.

Пройдя мимо на удивление веселых служащих аэропорта, мы вышли в вестибюль, где царила совершенно другая атмосфера. Были и опрятно одетые джентльмены в костюмах, и люди в белых одеждах до пола. Пахло по2том и одеколоном.

Само собой, у всех был темный цвет кожи. Но негров было немного. Все эти люди оживленно разговаривали, громко и часто смеялись.

При нашем появлении разговоры прекратились, и все уставились на нас — слишком уж мы выделялись в толпе светлым цветом кожи. Перед нами появился мальчик, который, пробравшись через толпу, принялся демонстрировать нам разнообразные бусы и браслеты, во множестве висевшие на его худых руках. Он что-то кричал, очевидно, предлагая нам их купить.

Подошла девочка с ожерельями из множества мелких белых цветов в руках. Оценив наши взгляды, она попыталась повесить их нам на шеи.

Все они были в белых или пестрых балахонах до щиколоток. Видимо, это национальная одежда местного населения, вроде юката
[24]
или кимоно в Японии. У нас кимоно постепенно исчезает из повседневной жизни, а здесь национальное платье с гордостью носят каждый день. К тому же в этих жарких местах такая легкая одежда очень соответствует привычному укладу жизни.

Я вспомнил первую сцену, с которой начинаются приключения в фильме «Убийство в “Восточном экспрессе”»
[25]
. Нарядные английские дамы, пробираясь сквозь толпу таких же вот бедных торговцев, гордо идут по платформе вокзала… В таких местах нельзя держаться слишком скромно. Если не демонстрировать должную степень высокомерия, этим воспользуются.

К нам пробрались еще двое-трое мужчин среднего возраста, которые, видя, что я не понимаю их язык, попробовали завязать диалог с Митараи. По-видимому, это были таксисты. Нам нужно было, миновав Каир, ехать прямо в Гизу. Поэтому мы, раздвигая толпу, вышли из вестибюля и направились к выходу из здания аэропорта.

Перед выходом располагалась просторная стоянка. Солнце едва зашло, и расставленные по всей площади фонари включили, видимо, недавно, поэтому они еще только разгорались оранжевым светом.

Было жарко, но когда мы вышли на стоянку, подул ветерок. Сухой воздух был приятен для кожи.

К ветру примешивался характерный для южных стран аромат. От аэропорта не видно было ни пустыни, ни городских домов, но в воздухе ощущался слабый запах пыли.

Фонари слабо освещали территорию аэропорта; это были не ртутные светильники, и горели они оранжевым светом.

Перед зданием аэропорта стояло много машин такси; все автомобили были не первой свежести, грязные, кое-где поцарапанные и помятые. В Японии таких машин уже больше не встретишь.

Видя все это вокруг, мы ясно чувствовали, что преодолели огромное расстояние и попали в мир совершенно не знакомой нам раньше культуры, в место, где зарождалась цивилизация.

— Исиока, поехали! Садись в это такси, как будто только что извлеченное из раскопа.

Даже в веренице неприглядных машин, выстроившихся перед зданием аэропорта, этот «Фиат» выглядел особенно печально. Бока помяты, краска местами облупилась, стекла остались только спереди и сзади. Заднюю дверь удалось открыть с большими усилиями, при этом она отчаянно скрипела, и я был уже готов к тому, что она оторвется и рухнет на асфальт.

После долгого кряхтения стартера мотор проснулся, и, страшно дрожа всем корпусом, машина тронулась.

Оглядевшись внутри, я отметил местами торчащие из сидений пружины и обрывки желтой губчатой прокладки. Внутренняя обивка дверей полностью отвалилась, и ручки для открывания окон, разумеется, отсутствовали. Но это совершенно не создавало неудобств, так как стекол в них все равно не было. Отсутствие стекол никак не беспокоило. Во-первых, в этих местах нет холодного сезона, а во-вторых, здесь никогда не идет дождь. Так что без стекол сухой египетский ветер продувает машину, и ехать так даже приятнее.

Митараи стал посмеиваться.

— Симпатичная машинка. Выставить ее где-нибудь на Гиндзе
[26]
, так все решат, что это произведение искусства… Исиока, на Юге таких машин много.

Я успокоился. Митараи стал понемногу выздоравливать. Для него дурацкие события и люди были лучшим лекарством от депрессии.

Я вспомнил, как протекали его приступы депрессии раньше. Когда у него развивалась депрессия, изо рта Митараи вылетали бессмысленные обрывки слов и чисел; точно так же сломанный компьютер непонятно с чего извергает огромное количество чистой перфоленты. И это приводило меня в дрожь. Я не знал, что делать в такие моменты; оставалось только молиться, чтобы эта отчаянная буря прошла. Каждый раз, когда я видел, как Митараи съезжает с катушек, я думал, что человеческий мозг подобен не имеющему границ механизму. Перед моим внутренним взглядом в такие моменты неизменно возникала картина компьютерного зала, где из точнейшей вычислительной машины, в которой что-то пошло не так, начинает вдруг подниматься белый дым.

Такси энергично миновало Гелиополис, на окраине которого стоит аэропорт. Это довольно ухоженный городок, оставляющий приятное впечатление. По словам Митараи, здесь живет много богатых людей. Насколько можно было судить из окна машины, тут много новостроек. Прохожих на тротуарах мало.

Но когда, проехав Гелиополис, мы въехали в Каир, впечатление резко изменилось.

На улицах начались бесконечные пробки, повсюду раздавались звуки клаксонов. По тротуарам текли потоки не всегда опрятно одетых людей. Некоторые, кто шагом, кто бегом, перебегали улицу впереди и позади нашей застрявшей в пробке машины. Рядом был автобус; в его салоне горели желтые фонари. В их свете было видно прижатых друг к другу пассажиров, держащихся за поручни. И все они смотрели на нашу машину.

Автобус тоже был грязный, но забившие всю улицу и беспрестанно гудящие машины были еще грязнее. Однако грязнее всего были выстроившиеся по обеим сторонам улицы дома.

— Все они построены больше ста лет назад.

Постройки, на которые указал Митараи, представлялись мне какими-то историческими памятниками. Черные, подобные некоей скале. Редко в каких окнах горел свет. В большинстве было темно. Окна в домах где-то разбиты, где-то открыты нараспашку. Они как будто рассказывали мне о тревогах иной цивилизации.

Откуда-то послышался протяжный, как будто присущий самой этой земле звук. Едва я рассеянно прислушалась к нему, как машина бешено помчалась. Ветер засвистел в окнах.

Водитель, как на гонках, стал, резко маневрируя, обгонять идущие впереди машины. Стоявшие на разделительной линии люди, которые собирались перейти улицу, вихрем пролетали мимо вплотную к дверям. Фигуры в долгополых одеждах и тюрбанах исчезали позади.

— Ты когда-нибудь видел дождь? — спросил Митараи у водителя по-английски.

— Дождь? Что такое дождь? — глядя вперед, громко ответил тот. Звук мотора заглушал все.

Митараи подмигнул мне.

Дома в Каире такие до черноты грязные потому, что дождей здесь не бывает. А мы-то не замечаем, что дожди моют наши города…

Раздолбанный «Фиат» мчался, беззастенчиво оставляя позади толпы бедняков на площадях, торговавших чем-то мальчиков и девочек с тюрбанами на голове, придорожные лавки с желтыми огнями, грустные звуки местной музыки. Здесь много пробок, так что, когда появляется возможность ехать, водители мчатся быстро, насколько можно, пытаясь скорее преодолеть максимум расстояния.

— Смотрите, Нил! — сказал водитель по-английски с сильным акцентом. — Октябрьский мост, — назвал он мост, по которому мы проезжали.

Отличный мост. В Каире много таких новых сооружений, разительно отличающихся от старых почерневших домов.

На берегу Нила стоит несколько современных многоэтажных зданий. На крышах сверкают неоном названия отелей.

Может быть, после долгой дороги или из-за того, что мы увидели его протекающим через город, Нил, вскормивший самую древнюю из мировых цивилизаций, показался мне совершенно заурядным. Впечатление от него было не сильнее, чем от реки Сумида в Токио.

— А там что? — спросил я через некоторое время, показав на здание, выглядевшее современным. Его венчала характерная для местной архитектуры луковка, рядом возвышалась стройная башня.

И до этого нам попадалось несколько похожих зданий. У всех них были островерхие крыши, и выглядели они так, будто строительство закончилось неделю назад.

— Это мечеть, — сказал Митараи, — исламская церковь.

Я понял. В этих местах много мечетей, но нет ни одной христианской церкви.

Дома вдоль дороги становились ниже. Стало меньше и придорожных лавок, освещаемых желтоватыми лампочками без плафонов. На тротуарах было все еще много народу, но толпа понемногу становилась реже. Мы выехали из Каира. Скоро Гиза.

Митараи сказал, что отель в Гизе называется «Мена Хаус Оберой». Это известное место, где не один раз проходили важные политические переговоры.

И прямо за этим отелем стоят три знаменитые пирамиды Гизы, которыми я был очарован с детства. Я наконец увижу настоящие пирамиды — это казалось сном. Три дня назад я не мог и подумать об этом. Шанс появился совершенно неожиданно, когда ничто этого не предвещало. Я весь дрожал от возбуждения, не веря до конца в происходящее.

Интересно, каким будет первое впечатление от пирамиды Хуфу? Потрясет ли меня ее величие? Или просто покажется треугольной кучей камней?

Дорога вроде пошла на подъем.

— Смотри, Исиока! — Митараи показал пальцем в окно.

— Ой! — вскрикнул я невольно и затаил дыхание. Передо мной расстилался пейзаж из «Тысячи и одной ночи».

В небе огромным серпом висел молодой месяц. Внизу, казалось, была темная морская гладь. Крыши домов выглядели волнами легкого прибоя. Огней в окнах было немного, и они напоминали мерцание воды.

Дух у меня захватило от вида выглядывающих из этого черного моря мечетей. Их видневшиеся в разных местах характерные округлые крыши с заостренными навершиями создавали особую картину, отзывающуюся в душе путешественника.

Я, несомненно, оказался в мире сказок «Тысячи и одной ночи». Пейзаж, который я в детстве много раз видел в книжках с картинками, овеваемый сухим ветром, тихо расстилался передо мной.

— До чего красиво! — сказал я.

— Да, пейзаж как будто специально создали, чтобы изобразить на картинке, — поддержал Митараи.

— В мире до сих пор сохранились красивые пейзажи. Красивые города, возникающие в результате постоянного соперничества с природой, безмолвные насекомые во мраке ночи, голоса духов. Музыка, стихи, скромные истории, которые когда-нибудь освежат губы людей подобно соку, наполняющему созревшие фрукты. Как, наверное, благосклонно смотрит на это Всевышний, пронзающий взглядом время и пространство. Любое место, охваченное сейчас городской цивилизацией, еще каких-то десять лет назад было лакомым кусочком. Странный вид, Исиока. Остается признать, что он, должно быть, хорош на вкус. Только и лист салата, и кружок помидора на глазах уподобляются пропитанному водой клочку бумаги. Многозначительное вращение, пустое вечное движение… Щенок, что пробегает много километров в погоне за собственным хвостом… Небо нашептывает мне, что абсолютное количество удовольствия, получаемого людьми, всегда постоянно — и во времена, когда люди жили в пещерах, радовались цвету неба и деревьев, наслаждались журчанием ручья, и сейчас, когда у них есть лазерные диски и персональные компьютеры. Количество энергии, вызывающей человеческую радость, почти неизменно.

Митараи говорил с некоторым затруднением. Конечно, он еще не совсем поправился.

Такси на полном ходу спустилось с холма и двигалось теперь по широкой прямой дороге. Временами то справа, то слева за окнами пролетали просторные низкие здания с неоновыми вывесками.

— Что это? — спросил Митараи у шофера.

— Ночные клубы! — прокричал тот в ответ. — Очень дорогие, вам лучше туда не ходить.

Для Митараи это был излишний совет.

— Так кто же туда ходит?

— Богачи из Саудовской Аравии и Ливии.

— На свои нефтедоллары?

Почувствовав в нас единомышленников, шофер живо кивнул.

— Да, господин, дурацкие заведения для типов, не знающих цену деньгам. Их деньги — это не те деньги, которые мы накопили трудом. Они всего лишь нашли их у себя под ногами.

Хотя мы ехали по широкой дороге и пешеходов стало меньше, количество беззастенчиво перебегающих улицу людей не изменилось. Они совершенно спокойно выискивали промежутки между довольно быстро едущими машинами и перебирались на другую сторону. Таксист без тени замешательства проезжал вплотную к их длинным одеждам.

— Вон там справа отель «Оберой», — сказал шофер.

Зная, что это известная гостиница, я ожидал увидеть многоэтажный комплекс на берегу Нила. Но это оказалось приземистое здание, окруженное забором цвета слоновой кости.

— А где пирамиды? — спросил я. По-японски, но шофер уловил во фразе знакомое слово.

— Вон там, — он указал вперед.

Однако впереди, во мраке темной ночи пригорода Гизы, ничего не было видно.

В следующий момент я громко вскрикнул от неожиданного зрелища.

Я не мог себе представить, как будут выглядеть пирамиды. Впереди было только темное ночное небо, и я усердно напрягал зрение. Надо учесть и то, что переднее стекло было крайне грязное.

И вдруг я увидел на фоне темного неба проступающий во мраке плотный серый треугольник громадного размера. Поистине гигантский, он прятался в ночи, как на загадочной картинке. Его невозможно было заметить, не напрягая глаз.

По первому впечатлению пирамида была гораздо больше, чем мне представлялось. Я предполагал, что она окажется намного дальше, и искал взглядом маленький треугольник у края ночного неба. Но в действительности она была в десять раз больше. Поэтому когда я ее наконец разглядел, то удивился совершенно искренне.

Следующее впечатление — треугольник выглядел гораздо более острым, чем я ожидал. Я много раз видел фотографии пирамиды, но в реальности угол его вершины меня удивил. Мне он показался похожим на копье.

— Наконец-то я увидел пирамиду, — пробормотал я.

— Ну как, поедем в гостиницу или будете смотреть? — перевел Митараи вопрос шофера.

— Смотреть! — закричал я с заднего сиденья.

Так что таксист проехал мимо гостиничной ограды и стал подниматься по некрутой извилистой дороге.

Наша машина приближалась к пирамиде Хуфу сквозь приятную прохладу ночи. По остаткам облицовочного камня и по другим признакам я понял, что это именно она.

Пирамида за окном становилась все больше и выше. Когда верхушка скрылась в ночной темноте, машина остановилась в каких-то пятидесяти метрах от ее подножия.

Я, не в силах больше ждать, открыл дверь, навалившись всем телом. Водитель выключил мотор и тоже вышел.

Под ногами у меня была твердая скала без какого-нибудь покрытия. При ходьбе по ней раздавался стук. Но уже совсем неподалеку начиналась пустыня.

Летние ночи в Египте прохладны. Откуда-то доносилось пение. Присмотревшись, я увидел на третьем ряду каменной кладки несколько мужчин и женщин, сидевших рядком. Они пели хором.

Тихо, но величественно возвышавшаяся пирамида встречала нас в приятной ночной прохладе, под пение молодых людей. Как уже давно было сказано, она громадна. В темноте от одного края другого не увидать. Пирамида подавляла своими размерами, но мысли о когда-то занимавших меня многочисленных цифровых загадках вызывали дискомфорт. Может быть, из-за того, что облицовочный камень обрушился, а сами каменные блоки были пригнаны неидеально, создавалось впечатление, что сложены они неожиданно неаккуратно.

Подошедший шофер о чем-то заговорил. Его смуглое лицо с роскошными черными усами тонуло во мраке ночи.

— Он говорит: невероятная работа, — пояснил Митараи.

— Действительно, потрясающая, — согласился я, оглядываясь.

Вокруг было совершенно безлюдно. Пугающая ночная пустыня. Не видно было даже сувенирных лавок. В Японии такую всемирно известную достопримечательность не оставили бы без внимания. Все было бы переполнено магазинчиками с сувенирами и какими-нибудь пирамидальными пирожками. А здесь только ветер разносил по безлюдным просторам песню, которую хором исполняли несколько мужчин и женщин. Наверное, все было так же, как когда сюда пришла армия Наполеона. Нет сомнения, что и тогда, и сейчас пейзаж выглядел совершенно одинаково. Люди, строившие эту пирамиду в глубокой древности, стояли на тех же камнях, что и мы. Хотя иначе и быть не могло, мне верилось в это с трудом.

Послышались шаги по каменистой поверхности, и к нам подошел человек в форме, очевидно, полицейский. Я насторожился, ожидая его расспросов, что мы делаем в этом месте в такое время, но наш шофер окликнул его и начал что-то говорить, похлопывая полицейского по плечу. Полицейский со смехом отвечал ему.

— Идите сюда, — позвал шофер, махая нам рукой.

Мы с Митараи последовали за ним к пирамиде, оставив полицейского. С близкого расстояния стало еще виднее, насколько велики камни, складывающие пирамиду. Так велики, что непросто было бы взобраться даже на один.

— Сюда. — Шофер рукой указывал нам дорогу. Тут при свете луны я разглядел вырубленные в камне ступени.

Он стал подниматься первым. Так мы вышли к горизонтальному проходу. Проход тоже вырубили в каменной глыбе. Поручней не было.

Пение становилось все громче. Мы приближались к людям, сидящим на камнях, и наконец оказались прямо у них за спинами. Они перестали петь, а одна из девушек с большими черными глазами обернулась в нашу сторону и рассмеялась.