– Твои па­па и ма­ма боль­ше не сер­дят­ся на те­бя, – по­вто­ри­ла Кей.

– Да… По­жа­луй­ста, ска­жи­те ей это.

Гла­за Кей сно­ва ра­дост­но за­бле­сте­ли. Она два­жды кив­ну­ла.

– Хо­ро­шо, я пе­ре­дам, – ска­за­ла она с го­тов­но­стью.

Ку­ми огля­ну­лась по сто­ро­нам и еще раз веж­ли­во по­кло­ни­лась Кей, преж­де чем по­ки­нуть ка­фе.



Дзинь-дзинь

Кей вы­гля­ну­ла за дверь, что­бы про­ве­рить, что Ку­ми ушла, а за­тем быст­ро вер­ну­лась и на­ча­ла раз­го­ва­ри­вать с пу­стой бар­ной стой­кой.

– Ты по­ссо­ри­лась со сво­и­ми ро­ди­те­ля­ми?

Из-под стой­ки ей от­ве­тил хрип­лый го­лос.

– Они от­рек­лись от ме­ня, – ска­за­ла Хи­рай, вне­зап­но по­явив­шись.

– Ты слы­ша­ла ее, да?

– Слы­ша­ла что?

– Что твои отец и мать боль­ше не сер­дят­ся на те­бя.

– Я по­ве­рю в это, толь­ко ко­гда уви­жу во­очию…

Хи­рай вы­бра­лась из-под бар­ной стой­ки скрю­чен­ная, как ста­ру­ха, она дол­го про­си­де­ла там. Как все­гда, на Хи­рай бы­ли би­гу­ди. Она вы­гля­де­ла как кук­ла в лео­пар­до­вом пят­ни­стом пи­джа­ке, ро­зо­вой об­тя­ги­ва­ю­щей юб­ке и пляж­ных сан­да­ли­ях.

– Твоя сест­ра ка­жет­ся очень ми­лой.

Хи­рай слег­ка по­мор­щи­лась.

– Ко­гда ты не в мо­ей шку­ре, я уве­ре­на, она и прав­да ми­ла… да.

Хи­рай се­ла на тот же стул у кас­сы, на ко­то­ром си­де­ла Ку­ми, до­ста­ла си­га­ре­ту из лео­пар­до­вой сум­ки и за­ку­ри­ла. Шлейф ды­ма взвил­ся в воз­дух. Хи­рай на­блю­да­ла за ним с вы­ра­же­ни­ем оби­ды и рас­те­рян­но­сти. Ее ли­цо вы­гля­де­ло так, буд­то ее мыс­ли ви­та­ли где-то да­ле­ко.

Кей обо­гну­ла стул Хи­рай, что­бы за­нять свое ме­сто за бар­ной стой­кой.

– Да­вай по­го­во­рим об этом, – пред­ло­жи­ла Кей.

Хи­рай вы­пу­сти­ла еще один шлейф ды­ма.

– Она злит­ся на ме­ня, – про­бор­мо­та­ла Хи­рай.

– Что зна­чит «она на те­бя злит­ся»? – гла­за Кей рас­ши­ри­лись.

– Она не хо­те­ла, что­бы ей пе­ре­да­ва­ли.

– Что пе­ре­да­ва­ли? – Кей во­про­си­тель­но на­кло­ни­ла го­ло­ву, не по­ни­мая, о чем имен­но го­во­рит Хи­рай.

– Го­сти­ни­цу…

Се­мья Хи­рай вла­де­ла из­вест­ной тра­ди­ци­он­ной го­сти­ни­цей ре­кан в япон­ском сти­ле в Сен­дае, в пре­фек­ту­ре Ми­я­ги. Ее ро­ди­те­ли пла­ни­ро­ва­ли, что го­сти­ни­цей зай­мет­ся Хи­рай, но она по­ссо­ри­лась с ни­ми три­на­дцать лет на­зад, и то­гда бы­ло ре­ше­но, что се­мей­ный биз­нес уна­сле­ду­ет Ку­ми. Ро­ди­те­ли на­хо­ди­лись в доб­ром здра­вии, но бы­ли уже немо­ло­ды, и Ку­ми как бу­ду­щий вла­де­лец взя­ла на се­бя боль­шую часть обя­зан­но­стей. С тех пор как Ку­ми уна­сле­до­ва­ла го­сти­ни­цу, она ре­гу­ляр­но ез­ди­ла в То­кио, что­бы встре­тить­ся с Хи­рай и убе­дить ее вер­нуть­ся до­мой.

– Я про­дол­жаю го­во­рить ей, что не хо­чу воз­вра­щать­ся. Но она про­сит ме­ня об этом сно­ва и сно­ва.

Хи­рай за­гну­ла паль­цы обе­их рук, как буд­то счи­та­ла ко­ли­че­ство раз.

– Эта на­стыр­ность пе­ре­хо­дит все гра­ни­цы, – в от­ча­я­нии вос­клик­ну­ла она.

– Но ты не долж­на пря­тать­ся от нее…

– Я не хо­чу это ви­деть.

– Ви­деть что?

– Ее ли­цо.

Кей с лю­бо­пыт­ством скло­ни­ла го­ло­ву.

– Я все вре­мя ви­жу упрек на ее ли­це. Из-за то­го, что я сде­ла­ла, она сей­час управ­ля­ет го­сти­ни­цей, ко­то­рой не хо­чет управ­лять. Она хо­чет, что­бы я вер­ну­лась до­мой и осво­бо­ди­ла ее от этих обя­зан­но­стей, – поды­то­жи­ла Хи­рай.

– Я не по­ни­маю, как все это мож­но про­чи­тать на ее ли­це, – за­со­мне­ва­лась Кей.

Хи­рай зна­ла Кей до­ста­точ­но хо­ро­шо, что­бы пред­по­ло­жить, что она по­ня­ла все бук­валь­но.

– Я имею в ви­ду… – уточ­ни­ла Хи­рай, – про­сто мне ка­жет­ся, что она пы­та­ет­ся да­вить на ме­ня.

За­пу­тав­шись в объ­яс­не­ни­ях, она вы­пу­сти­ла еще один шлейф ды­ма.

Кей сто­я­ла, си­лясь по­нять ее сло­ва, и ка­ча­ла го­ло­вой.

– Ух ты! Уже по­ра? О бо­же! – вос­клик­ну­ла Хи­рай с на­ро­чи­тым дра­ма­тиз­мом. Она быст­ро за­ту­ши­ла си­га­ре­ту в пе­пель­ни­це.

– Мне нуж­но от­крыть бар, – ска­за­ла она, вста­вая и осто­рож­но вы­тя­ги­вая но­ги. – Ты бы то­же по­чув­ство­ва­ла боль в спине, про­си­дев три ча­са скрю­чен­ная, как я. – Хи­рай ле­гонь­ко стук­ну­ла Кей по по­яс­ни­це и на­пра­ви­лась к вы­хо­ду, ее пляж­ные сан­да­лии гром­ко шле­па­ли по по­лу.

– Дер­жи!.. Это пись­мо для те­бя… – вне­зап­но вспом­ни­ла Кей и про­тя­ну­ла пись­мо, ко­то­рое пе­ре­да­ла Ку­ми.

– Вы­бро­си его! – за­яви­ла Хи­рай, да­же не взгля­нув, и пре­не­бре­жи­тель­но мах­ну­ла ру­кой.

– Ты не со­би­ра­ешь­ся его чи­тать?

– Я мо­гу пред­ста­вить, что там на­пи­са­но…

«Мне очень тя­же­ло за­ни­мать­ся этим в оди­ноч­ку… По­жа­луй­ста, вер­нись до­мой… Ни­че­го страш­но­го, ты спра­вишь­ся, ко­гда при­е­дешь… Ты ведь раз­би­ра­ешь­ся в по­доб­ных ве­щах».

Го­во­ря это, Хи­рай до­ста­ла из су­моч­ки с лео­пар­до­вым прин­том тол­стый, как сло­варь, ко­ше­лек. Она по­ло­жи­ла день­ги за ко­фе на бар­ную стой­ку.

– Уви­дим­ся поз­же… – ска­за­ла она и вы­шла из ка­фе, рас­счи­ты­вая скрыть­ся от про­блем.



Дзинь-дзинь

– Я не мо­гу про­сто так взять и вы­бро­сить его… – ли­цо Кей при взгля­де на пись­мо Ку­ми вы­ра­жа­ло оза­бо­чен­ность.



Дзинь-дзинь

По­ка Кей сто­я­ла непо­движ­но, за­зво­нил двер­ной ко­ло­коль­чик, и в ка­фе во­шла Ка­зу То­ки­та, за­няв ме­сто Хи­рай. Ка­зу бы­ла дво­ю­род­ной сест­рой вла­дель­ца ка­фе На­га­ре То­ки­та. Она учи­лась в Уни­вер­си­те­те ис­кусств и под­ра­ба­ты­ва­ла офи­ци­ант­кой в ка­фе.





* * *

Ка­зу с На­га­ре се­го­дня ез­ди­ли за про­дук­та­ми для ка­фе, так что она, оче­вид­но, вер­ну­лась имен­но от­ту­да. Она нес­ла несколь­ко су­мок в обе­их ру­ках. Ключ от ма­ши­ны бол­тал­ся вме­сте с дру­ги­ми клю­ча­ми на бре­ло­ке, сви­са­ю­щем с ее безы­мян­но­го паль­ца. На Ка­зу бы­ла фут­бол­ка и си­ние джин­сы. Это рез­ко кон­тра­сти­ро­ва­ло с ба­боч­кой и фар­ту­ком со­ме­лье, ко­то­рые она но­си­ла на ра­бо­те.

– С воз­вра­ще­ни­ем, – теп­ло улыб­ну­лась Кей, все еще дер­жа пись­мо в ру­ках.

– Про­сти, что так дол­го.

– Нет, все в по­ряд­ке. Кли­ен­тов прак­ти­че­ски не бы­ло.

– Я сей­час пе­ре­оде­нусь, – ска­зал она и по­спе­ши­ла в под­соб­ку.

Кей про­дол­жа­ла дер­жать в ру­ках пись­мо.

– Где мой чер­тов муж? – крик­ну­ла Кей в под­соб­ку, гля­дя на вход. Ка­зу и На­га­ре ез­ди­ли за по­куп­ка­ми вме­сте. Для это­го не тре­бо­ва­лось два че­ло­ве­ка, про­сто На­га­ре был не са­мым прак­тич­ным по­ку­па­те­лем. Он все­гда на­столь­ко стре­мил­ся ку­пить все са­мое луч­шее, что ча­сто вы­хо­дил за рам­ки бюд­же­та. Ка­зу сле­ди­ла, что­бы он не увле­кал­ся. По­ка их не бы­ло, Кей за­прав­ля­ла ка­фе в оди­ноч­ку. Ино­гда, ко­гда На­га­ре не мог раз­до­быть нуж­ные ин­гре­ди­ен­ты, он устра­и­вал скан­да­лы и ухо­дил за вы­пив­кой.

– Он ска­зал, что, ве­ро­ят­но, при­дет се­го­дня позд­но, – сму­щен­но со­об­щи­ла Ка­зу.

– О, дер­жу па­ри, он сно­ва по­шел пить.

Ка­зу по­ка­ча­ла го­ло­вой.

– Я сей­час те­бя под­ме­ню, – ви­но­ва­то ска­за­ла она.

– Я не до­ве­ряю это­му че­ло­ве­ку! – вос­клик­ну­ла Кей. Дер­жа пись­мо в ру­ках, она скры­лась в под­соб­ке.

Един­ствен­ны­ми людь­ми в ка­фе бы­ли жен­щи­на в бе­лом пла­тье, ко­то­рая мол­ча чи­та­ла ро­ман, и Фу­са­ги. Не­смот­ря на то что сто­я­ло ле­то, оба пи­ли го­ря­чий ко­фе. При­чин для это­го бы­ло две: во-пер­вых, в ка­фе да­ва­ли бес­плат­ную до­бав­ку ко­фе, а во-вто­рых, в за­ле все­гда бы­ло про­хлад­но, а эти кли­ен­ты си­де­ли там дол­го. Вско­ре Ка­зу сно­ва по­яви­лась, оде­тая в уни­фор­му офи­ци­ант­ки.

Ле­то толь­ко на­ча­лось, а тем­пе­ра­ту­ра воз­ду­ха се­го­дня уже под­ня­лась вы­ше 30°С. У Ка­зу, ко­то­рая про­шла мень­ше ста мет­ров от ав­то­сто­ян­ки, ли­цо по­кры­лось по­том. Она рез­ко вы­дох­ну­ла, вы­ти­рая лоб но­со­вым плат­ком.

– Ой, про­шу про­ще­ния… – ска­зал Фу­са­ги, ото­рвав взгляд от жур­на­ла, ле­жа­ще­го на сто­ле.

– Что та­кое? – спро­си­ла Ка­зу на пол­то­на вы­ше обыч­но­го, слов­но что-то вы­зва­ло ее удив­ле­ние.

– Будь­те доб­ры до­бав­ку ко­фе, по­жа­луй­ста.

– Да, ко­неч­но.

Оста­вив свою обыч­ную хо­лод­ную ма­не­ру, она от­ве­ти­ла без­за­бот­но, как ми­ну­ту на­зад, ко­гда бы­ла оде­та в фут­бол­ку и джин­сы.

– …

Ка­зу уда­ли­лась на кух­ню, Фу­са­ги про­во­дил ее взгля­дом. При­хо­дя в ка­фе, он все­гда за­ни­мал од­но и то же ме­сто. Ес­ли там уже си­дел дру­гой по­се­ти­тель, Фу­са­ги пред­по­чи­тал уй­ти, а не са­дить­ся где-то еще. Он обыч­но по­яв­лял­ся два или три ра­за в неде­лю, как пра­ви­ло, по­сле обе­да. Он от­кры­вал свой жур­нал о пу­те­ше­стви­ях и про­смат­ри­вал его от кор­ки до кор­ки, ино­гда де­лая за­мет­ки. Обыч­но он оста­вал­ся там, по­ка не до­чи­та­ет жур­нал. Един­ствен­ное, что он все­гда за­ка­зы­вал, – это го­ря­чий ко­фе.

Сорт ко­фе, по­да­ва­е­мый в ка­фе, на­зы­ва­ет­ся мок­ко. Мок­ко про­из­во­дят из аро­мат­ных ко­фей­ных зе­рен, вы­ра­щен­ных в Эфи­о­пии. Он при­дет­ся по вку­су не каж­до­му. Этот сорт име­ет при­ят­ный аро­мат, но неко­то­рые це­ни­те­ли ко­фе на­хо­дят его кис­лин­ку и слож­ные но­ты немно­го из­бы­точ­ны­ми. По на­сто­я­нию На­га­ре, в ка­фе по­да­ва­ли толь­ко мок­ко. Фу­са­ги лю­бил его и, по­хо­же, на­шел здесь удоб­ное ме­сто для нето­роп­ли­во­го чте­ния жур­на­ла.

Ка­зу вер­ну­лась с кух­ни, дер­жа стек­лян­ный гра­фин, что­бы на­лить Фу­са­ги но­вую пор­цию. Она по­до­шла к его сто­ли­ку. В ожи­да­нии, ко­гда Ка­зу на­льет ему до­бав­ку ко­фе, Фу­са­ги обыч­но чи­тал свой жур­нал, но се­го­дня все бы­ло по-дру­го­му. Се­год­ня он смот­рел пря­мо на Ка­зу со стран­ным вы­ра­же­ни­ем ли­ца.

– …

Чув­ствуя, что по­ве­де­ние Фу­са­ги от­ли­ча­ет­ся от обыч­но­го, Ка­зу, есте­ствен­но, по­ду­ма­ла, что он хо­чет за­ка­зать что-то еще.

– Вы хо­ти­те за­ка­зать что-ни­будь еще? – с улыб­кой спро­си­ла Ка­зу.

Фу­са­ги веж­ли­во и немно­го сму­щен­но улыб­нул­ся ей.

– Вы но­вая офи­ци­ант­ка? – спро­сил он.

– …

Вы­ра­же­ние ли­ца Ка­зу не из­ме­ни­лось, она по­ста­ви­ла чаш­ку ко­фе пе­ред Фу­са­ги.

– Э-э-э-э… да, – от­ве­ти­ла она.

– Прав­да? – роб­ко пе­ре­спро­сил Фу­са­ги. Он, ка­за­лось, был бы рад по­об­щать­ся с офи­ци­ант­кой на пра­вах по­сто­ян­но­го кли­ен­та ка­фе. Но, услы­шав ее од­но­слож­ный от­вет, он тут же опу­стил го­ло­ву и вновь по­гру­зил­ся в чте­ние жур­на­ла.

Ка­зу вер­ну­лась к ра­бо­те с бес­страст­ным вы­ра­же­ни­ем ли­ца, как буд­то ни­че­го необыч­но­го не про­изо­шло. Хо­тя ра­бо­ты сей­час у нее бы­ло со­всем немно­го: ка­фе пу­сто­ва­ло, и Ка­зу про­сто про­ти­ра­ла вы­мы­тые ста­ка­ны и та­рел­ки сал­фет­кой и рас­став­ля­ла их на пол­ке. Во вре­мя это­го нехит­ро­го за­ня­тия она ре­ши­ла по­бол­тать с Фу­са­ги.

– Так вы ча­сто сю­да при­хо­ди­те?

– Кто? Я? – под­нял го­ло­ву Фу­са­ги.

– Да…

Ка­зу про­дол­жа­ла:

– Вы зна­е­те об этом ме­сте?.. Слы­ша­ли его го­род­скую ле­ген­ду?

– Да, я все знаю.

– И на­счет это­го сту­ла то­же?

– Да.

– Так вы один из тех по­се­ти­те­лей, ко­то­рые хо­тят вер­нуть­ся в про­шлое?

– Да, вер­но, – без ко­ле­ба­ний от­ве­тил Фу­са­ги.

Ка­зу пре­рва­ла свою ра­бо­ту.

– Ес­ли вы вер­не­тесь в про­шлое, что вы со­би­ра­е­тесь сде­лать? – спро­си­ла она.

Но вдруг по­ня­ла, что во­прос был неде­ли­кат­ный и гру­бый, и осек­лась.

– Бе­стакт­но бы­ло спра­ши­вать вас об этом… Про­сти­те, – ска­за­ла она, по­кло­нив­шись, и сно­ва на­ча­ла про­ти­рать ста­ка­ны и та­рел­ки, из­бе­гая взгля­да Фу­са­ги.

– …

Фу­са­ги по­смот­рел на по­ну­рив­шу­ю­ся Ка­зу и ти­хо до­стал из порт­фе­ля пап­ку на мол­нии. Он вы­та­щил из нее про­стой ко­рич­не­вый кон­верт. Уг­лы бы­ли по­мя­ты, слов­но он но­сил его с со­бой дол­гое вре­мя. На кон­вер­те не бы­ло ни­ка­ко­го ад­ре­са, но вы­гля­дел он как пись­мо.

Фу­са­ги бе­реж­но под­нял пись­мо обе­и­ми ру­ка­ми, что­бы Ка­зу уви­де­ла его.

– Что это? – спро­си­ла она, вновь ото­рвав­шись от ра­бо­ты.

– Для мо­ей же­ны… – ти­хо про­бор­мо­тал Фу­са­ги. – Это для мо­ей же­ны…

– Это пись­мо?

– Да.

– Для ва­шей же­ны?

– Да, я так и не от­ва­жил­ся пе­ре­дать ей это пись­мо…

– Итак, вы хо­ти­те вер­нуть­ся в день, ко­гда со­би­ра­лись пе­ре­дать ей это пись­мо?

– Да, все вер­но, – еще раз под­твер­дил Фу­са­ги.

– А где же сей­час ва­ша же­на? – спро­си­ла Ка­зу.

Фу­са­ги сде­лал нелов­кую па­у­зу.

– Ммм…

Ка­зу сто­я­ла и в упор смот­ре­ла на Фу­са­ги, ожи­дая его от­ве­та.

– Я не знаю, – от­ве­тил Фу­са­ги еле слыш­но и по­че­сал го­ло­ву. Признав­шись, что не зна­ет, где его же­на, Фу­са­ги еще силь­нее за­нерв­ни­чал. Ка­зу про­мол­ча­ла в от­вет.

За­тем, как буд­то в оправ­да­ние, Фу­са­ги про­из­нес:

– Хм, но у ме­ня дей­стви­тель­но бы­ла же­на… – и по­спеш­но до­ба­вил: – Ее зва­ли… – Фу­са­ги на­чал по­сту­ки­вать паль­цем по го­ло­ве: – А?.. Стран­но… – он на­кло­нил го­ло­ву. – Как же ее зва­ли? – и сно­ва за­мол­чал.

Че­рез неко­то­рое вре­мя Кей вер­ну­лась из под­соб­ки. Ее ли­цо вы­гля­де­ло рас­стро­ен­ным, воз­мож­но, по­то­му что она ока­за­лась сви­де­те­лем раз­го­во­ра Ка­зу и Фу­са­ги.

– Но это так стран­но… Про­сти­те ме­ня… – ска­зал Фу­са­ги, вы­му­чен­но улыб­нув­шись.

На ли­це Ка­зу про­сту­пи­ла тон­кая смесь эмо­ций – не со­всем обыч­ное хлад­но­кров­ное вы­ра­же­ние, но и не со­чув­ствие.

– Не при­ни­май­те близ­ко к серд­цу, – ска­за­ла она.



Дзинь-дзинь

Ка­зу мол­ча по­смот­ре­ла на вход.

– Ах… – вос­клик­ну­ла она, уви­дев Ко­та­ке, сто­я­щую у вхо­да.

Ко­та­ке ра­бо­та­ла мед­сест­рой в мест­ной боль­ни­це. Долж­но быть, она воз­вра­ща­лась до­мой. Вме­сто уни­фор­мы мед­сест­ры жен­щи­на бы­ла оде­та в олив­ко­во-зе­ле­ную блуз­ку и тем­но-си­ние брю­ки ка­при. На пле­че ви­се­ла чер­ная сум­ка. Ко­та­ке вы­тер­ла пот со лба си­ре­не­вым плат­ком, мель­ком взгля­ну­ла на Кей и Ка­зу за бар­ной стой­кой, а за­тем по­до­шла пря­мо к сто­лу Фу­са­ги.

– При­вет, Фу­са­ги, я ви­жу, ты се­го­дня сно­ва здесь, – ска­за­ла она.

Услы­шав свое имя, Фу­са­ги взгля­нул на Ко­та­ке.

Посмот­рев на нее в недо­уме­нии, он быст­ро от­вел взгляд и мол­ча опу­стил го­ло­ву.

Ко­та­ке по­чув­ство­ва­ла, что на­стро­е­ние Фу­са­ги от­ли­ча­ет­ся от обыч­но­го. Она пред­по­ло­жи­ла, что он не очень хо­ро­шо се­бя чув­ству­ет.

– Фу­са­ги, ты в по­ряд­ке? – мяг­ко спро­си­ла она.

Муж­чи­на под­нял го­ло­ву и по­смот­рел в упор на Ко­та­ке.

– Про­сти­те… а мы встре­ча­лись рань­ше? – сму­щен­но про­из­нес он.

– …

Ко­та­ке пе­ре­ста­ла улы­бать­ся. Во­ца­ри­лось гро­бо­вое мол­ча­ние. Си­ре­не­вый но­со­вой пла­ток, ко­то­рым она вы­ти­ра­ла пот со лба, упал на пол.

Стра­дая от про­грес­си­ру­ю­щей бо­лез­ни Альц­гей­ме­ра, Фу­са­ги на­чал те­рять па­мять. Один из по­ра­зи­тель­ных симп­то­мов ран­ней ста­дии со­сто­ит в том, что ухуд­ше­ние ра­бо­ты моз­га ка­жет­ся вы­бо­роч­но рас­се­ян­ным. Стра­да­ю­щие от этой бо­лез­ни за­бы­ва­ют од­ни, но хо­ро­шо пом­нят дру­гие ве­щи. В слу­чае с Фу­са­ги его па­мять по­сте­пен­но раз­ру­ша­лась, на­чи­ная с са­мых но­вых вос­по­ми­на­ний. Меж­ду тем он пом­нил мно­гое из про­шло­го.

Пря­мо сей­час Фу­са­ги вспом­нил, что у него бы­ла же­на, но он не мог вспом­нить, что Ко­та­ке, сто­я­щая пе­ред ним, и бы­ла его же­ной.

– Эм… Ду­маю, что нет, – ти­хо ска­за­ла Ко­та­ке, от­сту­пив на один, а за­тем и на два ша­га на­зад.

Ка­зу мол­ча сто­я­ла и смот­ре­ла на Ко­та­ке, а Кей опу­сти­ла свое блед­ное ли­цо вниз и уста­ви­лась на пол. Ко­та­ке мед­лен­но по­вер­ну­лась и по­шла к сту­лу у кас­сы, даль­ше всех рас­по­ло­жен­но­му от Фу­са­ги, и се­ла там.

При­сев, Ко­та­ке за­ме­ти­ла, на­ко­нец, пла­ток, вы­пав­ший у нее из ру­ки. Она ре­ши­ла про­игно­ри­ро­вать это. Но Фу­са­ги за­ме­тил пла­ток и под­нял его. Он про­дол­жал смот­реть на пла­ток еще мгно­ве­ние, а по­том встал и по­до­шел к сту­лу у кас­сы, где си­де­ла Ко­та­ке.

– Вы долж­ны из­ви­нить ме­ня, по­след­нее вре­мя я стал мно­гое за­бы­вать, – ска­зал он, по­кло­нив­шись. Ко­та­ке не смот­ре­ла на Фу­са­ги.

– Хо­ро­шо, – про­сто от­ве­ти­ла она и взя­ла пла­ток тря­су­щи­ми­ся ру­ка­ми.

Фу­са­ги сно­ва по­кло­нил­ся и нелов­ко вер­нул­ся на ме­сто.

Он сел, но не мог рас­сла­бить­ся. Пе­ре­лист­нув несколь­ко стра­ниц сво­е­го жур­на­ла, муж­чи­на оста­но­вил­ся и по­че­сал го­ло­ву, за­тем взял чаш­ку и от­хлеб­нул ко­фе. Он толь­ко что по­лу­чил до­бав­ку, но…

– Этот ко­фе хо­лод­ный, – про­бор­мо­тал он.

– Еще ко­фе? – спро­си­ла Ка­зу.

Но Фу­са­ги по­спеш­но встал.

– Я сей­час ухо­жу, – ска­зал он вне­зап­но, за­крыл жур­нал и на­чал со­би­рать ве­щи.

Ко­та­ке про­дол­жа­ла рас­смат­ри­вать пол, сло­жив ру­ки на ко­ле­нях и креп­ко сжи­мая пла­ток. Фу­са­ги по­до­шел к кас­се и по­про­сил счет.

– Сколь­ко с ме­ня?

– 380 йен, по­жа­луй­ста, – от­ве­ти­ла Ка­зу, гля­дя на Ко­та­ке. Она про­би­ла сум­му на кас­со­вом ап­па­ра­те.

– 380 йен, – Фу­са­ги вы­та­щил ку­пю­ру в ты­ся­чу йен из сво­е­го из­ряд­но по­тер­то­го ко­жа­но­го бу­маж­ни­ка. – Хо­ро­шо, вот вам ты­ся­ча йен, – ска­зал он, пе­ре­да­вая банк­но­ту Ка­зу.

– Ва­ша ты­ся­ча йен, – про­из­нес­ла Ка­зу, за­би­рая день­ги и ба­ра­ба­ня по кла­ви­шам кас­сы. Фу­са­ги про­дол­жал украд­кой смот­реть на Ко­та­ке. Он вы­гля­дел обес­по­ко­ен­но и огля­ды­вал­ся во­круг, яв­но ожи­дая ка­ко­го-то под­во­ха.

– Вот ва­ши 620 йен сда­чи.

Фу­са­ги быст­ро про­тя­нул ру­ку и взял сда­чу.

– Спа­си­бо за ко­фе, – ска­зал Фу­са­ги, по­чти из­ви­ня­ясь, и по­спеш­но по­ки­нул ка­фе.



Дзинь-дзинь

– Спа­си­бо вам, при­хо­ди­те еще…

По­сле ухо­да Фу­са­ги ка­фе по­гру­зи­лось в нелов­кую ти­ши­ну. Толь­ко жен­щи­на в пла­тье по-преж­не­му чи­та­ла свою кни­гу и яв­но бы­ла без­раз­лич­на к то­му, что про­ис­хо­ди­ло во­круг нее. Без фо­но­вой му­зы­ки един­ствен­ны­ми зву­ка­ми, ко­то­рые зву­ча­ли в ка­фе, бы­ли ти­ка­нье ча­сов и шо­рох пе­ре­ли­сты­ва­е­мых стра­ниц кни­ги.

Ка­зу пер­вая на­ру­ши­ла это дол­гое мол­ча­ние.

– Ко­та­ке… – об­ра­ти­лась она к непо­движ­ной фи­гу­ре у стой­ки.

Не на­хо­дя под­хо­дя­щих слов, Ка­зу за­пну­лась.

– Все в по­ряд­ке, я мыс­лен­но го­то­ви­лась к се­го­дняш­не­му дню… – про­це­ди­ла сквозь на­тя­ну­тую улыб­ку Ко­та­ке. – Не вол­нуй­тесь.

Их раз­го­вор сно­ва обо­рвал­ся, ат­мо­сфе­ра ка­за­лась невы­но­си­мой, и Ко­та­ке опять уста­ви­лась в пол.

Ра­нее Ко­та­ке уже рас­ска­зы­ва­ла Кей и Ка­зу про бо­лезнь Фу­са­ги.

На­га­ре и Хи­рай так­же зна­ли об этом. Ко­та­ке ожи­да­ла, что од­на­жды Фу­са­ги пол­но­стью за­бу­дет, кто она та­кая. Она все­гда го­то­ви­лась к это­му.

«Ес­ли это слу­чит­ся…


 – ду­ма­ла она, –

…я бу­ду за­бо­тить­ся о нем как мед­сест­ра. Я мед­сест­ра, так что я справ­люсь».


При­чи­на, по ко­то­рой Ка­зу и Кей на­зы­ва­ли ее по де­ви­чьей фа­ми­лии, бы­ла в том, что­бы не за­пу­тать Фу­са­ги. Рань­ше они на­зы­ва­ли ее гос­по­жа Фу­са­ги.

Ран­ний этап бо­лез­ни Альц­гей­ме­ра раз­ви­ва­ет­ся по-раз­но­му у каж­до­го че­ло­ве­ка, в за­ви­си­мо­сти от ря­да фак­то­ров, вклю­чая воз­раст, пол, при­чи­ну бо­лез­ни и ле­че­ние. Ухуд­ше­ние со­сто­я­ния Фу­са­ги про­ис­хо­ди­ло срав­ни­тель­но быст­ры­ми тем­па­ми.

Ко­та­ке все еще бы­ла в шо­ке от то­го, что Фу­са­ги за­был, кто она та­кая. Она по­пы­та­лась об­су­дить это, но все бы­ли за­ня­ты сво­и­ми де­ла­ми. Она по­вер­ну­лась ту­да, где, как она ду­ма­ла, на­хо­ди­лась Кей, но та ис­чез­ла на кухне. По­чти мгно­вен­но Кей по­яви­лась сно­ва, дер­жа в ру­ках бу­тыл­ку са­ке. – По­да­рок кли­ен­та, – по­яс­ни­ла она, по­ста­вив бу­тыл­ку на стол. – Кто-ни­будь бу­дет пить? – спро­си­ла Кей, улы­ба­ясь гла­за­ми, все еще крас­ны­ми от слез. Над­пись на эти­кет­ке гла­си­ла: «Семь сча­стий».

Спон­тан­ный по­сту­пок Кей, ка­за­лось, раз­ря­дил об­ста­нов­ку. Ко­та­ке со­мне­ва­лась на­счет вы­пив­ки, но не хо­те­ла, что­бы са­ке вы­пи­ли без нее.

– Ну, ес­ли толь­ко немно­го… – неуве­рен­но про­из­нес­ла она.

Ко­та­ке бы­ла бла­го­дар­на Кей. Ат­мо­сфе­ра в ка­фе из­ме­ни­лась, и са­ма Ко­та­ке вдруг с удив­ле­ни­ем по­чув­ство­ва­ла необык­но­вен­ную ра­дость, со­всем неожи­дан­ную в этот тя­же­лый мо­мент ее жиз­ни.

Хи­рай ча­сто упо­ми­на­ла

та­лант Кей жить счаст­ли­во.

Не­сколь­ко ми­нут на­зад Кей вы­гля­де­ла по­дав­лен­ной, но те­перь она смот­ре­ла на Ко­та­ке от­кры­тым и яс­ным взгля­дом. Ко­та­ке по­ня­ла, что не мо­жет ото­рвать­ся от этих глаз, и стран­ным об­ра­зом они успо­ка­и­ва­ли ее.

– Посмот­рю, смо­гу ли я най­ти ка­кую-ни­будь за­кус­ку, – ска­за­ла Ка­зу и ис­чез­ла на кухне.

– По­че­му бы нам не со­греть са­ке?

– Нет, и так нор­маль­но…

– Нач­нем пря­мо сей­час, бу­дем пить са­ке как есть. – Кей ак­ку­рат­но сня­ла крыш­ку с бу­тыл­ки и раз­ли­ла жид­кость в за­ра­нее при­го­тов­лен­ные ста­ка­ны. Ко­та­ке по­чув­ство­ва­ла се­бя немно­го стран­но. Она усмех­ну­лась. Кей на­пол­ни­ла ста­кан до кра­ев и по­ста­ви­ла его пе­ред Ко­та­ке.

– Спа­си­бо, – по­бла­го­да­ри­ла та со сдер­жан­ной улыб­кой.

Ка­зу вер­ну­лась с бан­кой огур­цов.

– Это все, что я смог­ла най­ти…

– Вкус­но­ти­ща! – вос­клик­ну­ла Кей, ко­гда Ка­зу по­ста­ви­ла на стол та­рел­ку под огур­цы. Ка­зу пе­ре­ло­жи­ла со­ле­нья на та­рел­ку и при­нес­ла три вил­ки. Кей ска­за­ла: «Са­ма я не мо­гу пить», – до­ста­ла па­кет апель­си­но­во­го со­ка из хо­ло­диль­ни­ка под бар­ной стой­кой и на­ли­ла се­бе пол­ный ста­кан.

Улыб­нув­шись, Ко­та­ке взя­ла ста­кан в ру­ку. Ни­кто из трех жен­щин не то­ро­пил­ся на­чи­нать. Не­смот­ря на то что Кей пред­ло­жи­ла им вы­пить, са­ма она не мог­ла пить спирт­ное, по­это­му на­ли­ла се­бе толь­ко апель­си­но­вый сок. Назва­ние са­ке «Семь сча­стий», оче­вид­но, су­ли­ло то­му, кто его по­про­бу­ет, семь раз­ных ви­дов сча­стья. Это был про­зрач­ный и свет­лый вид са­ке. Жен­щи­ны не яв­ля­лись зна­то­ка­ми на­пит­ка и не мог­ли по до­сто­ин­ству оце­нить его тон­кие вку­со­вые от­тен­ки и при­ят­ный фрук­то­вый аро­мат.

Но они вы­пи­ли бу­тыл­ку за один при­сест с боль­шой ра­до­стью и да­же сча­стьем, как и обе­ща­ла над­пись на эти­кет­ке.





* * *

Глу­бо­ко вдох­нув слад­кий аро­мат са­ке, Ко­та­ке вспом­ни­ла лет­ний день, око­ло пят­на­дца­ти лет на­зад, ко­гда она впер­вые по­се­ти­ла это ка­фе.

Тем ле­том в Япо­нии сто­я­ла жа­ра. Ре­корд­ные тем­пе­ра­тур­ные мак­си­му­мы по­сто­ян­но ре­ги­стри­ро­ва­лись по всей стране. Изо дня в день те­ле­ка­на­лы об­суж­да­ли кли­ма­ти­че­скую ано­ма­лию, ссы­ла­ясь на гло­баль­ное по­теп­ле­ние. У Фу­са­ги был вы­ход­ной, и они вме­сте по­шли по ма­га­зи­нам. Весь раз­го­ря­чен­ный и из­дер­ган­ный от жа­ры, Фу­са­ги по­про­сил сде­лать пе­ре­дыш­ку в про­хлад­ном ме­сте, и они вме­сте ста­ли ис­кать под­хо­дя­щий уго­лок. Од­на­ко в этот жар­кий день все хо­те­ли скрыть­ся от па­ля­щих сол­неч­ных лу­чей. Ни в од­ном из ка­фе, ми­мо ко­то­рых они про­хо­ди­ли, уже не бы­ло сво­бод­ных мест.

Слу­чай­но они за­ме­ти­ли ма­лень­кую вы­вес­ку в уз­ком пе­ре­ул­ке. Ка­фе на­зы­ва­лось «Фу­ни­ку­ли Фу­ни­ку­ла». Это бы­ли сло­ва из пес­ни, ко­то­рую Ко­та­ке ко­гда-то слы­ша­ла. Про­шло мно­го лет, но она все еще яс­но пом­ни­ла ме­ло­дию. Пес­ня бы­ла о вос­хож­де­нии на вул­кан. Образ ог­нен­ной го­ря­чей ла­вы по­сре­ди жар­ко­го лет­не­го дня еще боль­ше на­ка­лил об­ста­нов­ку, на лбу Ко­та­ке вы­сту­пи­ли кап­ли по­та. Од­на­ко ко­гда они от­кры­ли тя­же­лую де­ре­вян­ную дверь и во­шли в ка­фе, там бы­ло све­жо и про­хлад­но. Звон ко­ло­коль­чи­ка на вход­ной две­ри зву­чал успо­ка­и­ва­ю­ще. Внут­ри ока­зал­ся неболь­шой зал на три двух­мест­ных сто­ли­ка и три сту­ла у бар­ной стой­ки. Един­ствен­ным по­се­ти­те­лем здесь бы­ла жен­щи­на в бе­лом пла­тье, си­дя­щая за са­мым даль­ним от вхо­да сто­лом. Это ка­фе ста­ло на­сто­я­щей на­ход­кой для них.

Фу­са­ги ска­зал: «Ка­кое об­лег­че­ние», – и ре­шил сесть за сто­лик бли­же ко вхо­ду. Он сра­зу за­ка­зал ко­фе-гля­се у жен­щи­ны с си­я­ю­щи­ми гла­за­ми, ко­то­рая по­да­ла им ста­ка­ны с хо­лод­ной во­дой. Ко­та­ке ска­за­ла: «Мне то­же ко­фе-гля­се, по­жа­луй­ста», – и се­ла на­про­тив. Фу­са­ги, по­чув­ство­вав­ший се­бя неудоб­но на сту­ле, пе­ре­сел к стой­ке. Это не рас­стро­и­ло Ко­та­ке, так как она при­вык­ла к за­мкну­то­сти му­жа. Сей­час она ду­ма­ла о том, как чу­дес­но най­ти та­кое ка­фе неда­ле­ко от боль­ни­цы, в ко­то­рой она ра­бо­та­ла.

Тол­стые опо­ры стен и мас­сив­ная де­ре­вян­ная бал­ка, про­хо­дя­щая че­рез по­то­лок, бы­ли бле­стя­щи­ми и тем­но-ко­рич­не­вы­ми, как каш­та­ны. На стене ви­се­ли трое боль­ших ча­сов. Ко­та­ке ма­ло что смыс­ли­ла в ан­ти­ква­ри­а­те, но мог­ла су­ве­рен­но­стью ска­зать, что ча­сы ста­рин­ные. Сте­ны бы­ли про­коп­чен­ны­ми, от­де­лан­ны­ми гли­ня­ной шту­ка­тур­кой с пре­крас­ной па­ти­ной из тем­ных пя­тен, оче­вид­но, на­коп­лен­ных за дол­гие го­ды. Сна­ру­жи еще сто­ял пол­день, но в этом ка­фе без окон ощу­ще­ние вре­ме­ни те­ря­лось. Туск­лое осве­ще­ние окра­ши­ва­ло ка­фе в от­те­нок се­пия. Все это спо­соб­ство­ва­ло со­зда­нию успо­ка­и­ва­ю­щей ре­тро­ат­мо­сфе­ры.

В ка­фе бы­ло про­хлад­но. Ко­та­ке по­ис­ка­ла гла­за­ми кон­ди­ци­о­нер, но не на­шла его. Под по­тол­ком мед­лен­но вра­щал­ся вен­ти­ля­тор с де­ре­вян­ны­ми ло­па­стя­ми. Раз­мыш­ляя, как стран­но, что здесь со­хра­ня­ет­ся про­хла­да, она спро­си­ла об этом Кей и На­га­ре. Од­на­ко ни­кто из них не дал удо­вле­тво­ри­тель­но­го от­ве­та, они про­сто ска­за­ли: «Здесь все­гда так бы­ло».

Ко­та­ке очень по­нра­ви­лась ат­мо­сфе­ра ка­фе, а еще боль­ше – са­ма Кей и дру­гие со­труд­ни­ки. Так силь­но, что она на­ча­ла ча­сто по­се­щать ка­фе во вре­мя обе­ден­ных пе­ре­ры­вов.





* * *

– Ва­ше… – Ка­зу со­би­ра­лась ска­зать «Ва­ше здо­ро­вье», но осек­лась, буд­то со­вер­ши­ла бес­такт­ность.

– Я ду­маю, что это не по­вод для празд­ни­ка… не так ли?

– Ой, да лад­но… да­вай не бу­дем слиш­ком на­гне­тать, – пе­чаль­но ска­за­ла Кей.

Она по­вер­ну­лась к Ко­та­ке и со­чув­ствен­но улыб­ну­лась.

Ко­та­ке под­ня­ла свой ста­кан и под­нес­ла к ста­ка­ну Ка­зу.

– Про­сти­те…

– Нет-нет, все в по­ряд­ке, – Ко­та­ке обод­ря­ю­ще улыб­ну­лась и чок­ну­лась с Ка­зу.

Звон стек­ла – неожи­дан­ный и жиз­не­утвер­жда­ю­щий – раз­нес­ся по все­му ка­фе.

Ко­та­ке сде­ла­ла гло­ток са­ке «Семь сча­стий». Его неж­ная сла­дость на­пол­ни­ла ее рот.

– Про­шло пол­го­да с тех пор, как он на­чал на­зы­вать ме­ня по мо­ей де­ви­чьей фа­ми­лии… – Ко­та­ке по­ни­зи­ла го­лос. – Его бо­лезнь по­ти­хонь­ку про­грес­си­ру­ет… Он уга­са­ет, мед­лен­но, но необ­ра­ти­мо… Его па­мять обо мне ис­че­за­ет… – Ко­та­ке горь­ко усмех­ну­лась. – Я мыс­лен­но го­то­ви­лась к это­му, – ти­хо ска­за­ла она.

Кей слу­ша­ла, и ее гла­за сно­ва мед­лен­но крас­не­ли от слез.

– Но все дей­стви­тель­но нор­маль­но… прав­да, – то­роп­ли­во до­ба­ви­ла Ко­та­ке, со­про­во­див свои сло­ва обод­ря­ю­щим же­стом.

– Эй, ре­бя­та, я же мед­сест­ра… По­слу­шай­те, да­же ес­ли мое су­ще­ство­ва­ние пол­но­стью стер­то из его па­мя­ти, я бу­ду ча­стью его жиз­ни как мед­сест­ра. Я все еще бу­ду ря­дом с ним.

Ко­та­ке вы­бра­ла свою са­мую уве­рен­ную ин­то­на­цию, что­бы успо­ко­ить Кей и Ка­зу. Она зна­ла, что го­во­ри­ла. Она на­ме­рен­но храб­ри­лась, но ее храб­рость бы­ла под­лин­ной.

«Я все еще мо­гу быть ря­дом с ним, по­то­му что я мед­сест­ра».

Ка­зу с бес­страст­ным вы­ра­же­ни­ем ли­ца вер­те­ла свой ста­кан.

Гла­за Кей сно­ва на­пол­ни­лись сле­за­ми, и од­на из них упа­ла на пол.



Кап

За спи­ной Ко­та­ке раз­дал­ся звук. Жен­щи­на в пла­тье за­кры­ла ро­ман, ко­то­рый чи­та­ла.

Ко­та­ке обер­ну­лась, что­бы по­смот­реть на жен­щи­ну в пла­тье, по­ло­жив­шую кни­гу на стол. Та взя­ла но­со­вой пла­ток из сво­ей бе­лой сум­ки и вста­ла из-за сто­ла. Она со­би­ра­лась в туа­лет. Жен­щи­на в пла­тье на­пра­ви­лась в туа­лет ти­хи­ми ша­га­ми. Ес­ли бы они не услы­ша­ли, как она за­хлоп­ну­ла ро­ман, то, воз­мож­но, да­же не за­ме­ти­ли бы, что она ушла.

Гла­за Ко­та­ке оста­ва­лись при­ко­ван­ны­ми к дви­же­ни­ям жен­щи­ны в пла­тье, но Кей лишь мель­ком взгля­ну­ла на нее, а Ка­зу глот­ну­ла са­ке и да­же не по­смот­ре­ла в ее сто­ро­ну. В кон­це кон­цов, для них это бы­ло обыч­ное яв­ле­ние.

– Это на­по­ми­на­ет мне… Ин­те­рес­но, по­че­му Фу­са­ги хо­чет вер­нуть­ся в про­шлое? – ти­хо ска­за­ла Ко­та­ке, при­сталь­но гля­дя на стул, осво­бож­ден­ный жен­щи­ной в пла­тье. Ко­та­ке, ко­неч­но, зна­ла, что это бы­ло ме­сто для воз­вра­ще­ния в про­шлое.

До то­го как бо­лезнь Альц­гей­ме­ра на­ча­ла про­грес­си­ро­вать, Фу­са­ги не при­над­ле­жал к тем лю­дям, ко­то­рые ве­рят в по­доб­ные сказ­ки. Ко­гда Ко­та­ке про­сто­душ­но бол­та­ла о ле­ген­де это­го ка­фе, воз­вра­ща­ю­ще­го в про­шлое, он мог на­звать все это глу­по­стью. Он не ве­рил ни в при­зра­ков, ни в па­ра­нор­маль­ные яв­ле­ния.

Но ко­гда у него на­ча­лась по­те­ря па­мя­ти, неко­гда скеп­ти­че­ски на­стро­ен­ный Фу­са­ги стал при­хо­дить в ка­фе и ждать, по­ка жен­щи­на в пла­тье по­ки­нет свое ме­сто. Впер­вые услы­шав об этом, Ко­та­ке не мог­ла по­ве­рить. Од­на­ко как мед­сест­ра она зна­ла, что бо­лезнь Альц­гей­ме­ра ча­сто со­про­вож­да­ет­ся из­ме­не­ни­я­ми лич­но­сти, и по­это­му Ко­та­ке ре­ши­ла, что нет ни­че­го стран­но­го в том, что муж из­ме­нил свои убеж­де­ния.

Но по­че­му он хо­чет вер­нуть­ся в про­шлое?

Ко­та­ке бы­ло очень лю­бо­пыт­но. Она спра­ши­ва­ла его об этом несколь­ко раз, но он ни­ко­гда не от­ве­чал ей по­че­му, про­сто го­во­рил: «Это сек­рет».

– Оче­вид­но, он хо­чет от­дать вам пись­мо… – ска­за­ла Ка­зу, буд­то про­чи­тав мыс­ли Ко­та­ке.

– От­дать мне?

– Ага…

– Пись­мо?

– Фу­са­ги ска­зал, что это что-то, что он так и не смог вам от­дать…

– …

Ко­та­ке вдруг за­мол­ча­ла, а по­том твер­до, по­чти гру­бо про­из­нес­ла:

– По­ни­маю.

Сом­не­ния от­ра­зи­лись на ли­це Ка­зу. Ко­та­ке неожи­дан­но от­ре­а­ги­ро­ва­ла на эту но­вость. Не бы­ло ли дер­зо­стью с ее сто­ро­ны упо­ми­нать о пись­ме?

Но от­вет Ко­та­ке не имел ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к Ка­зу. Истин­ная при­чи­на ре­ак­ции Ко­та­ке за­клю­ча­лась в том, что неожи­дан­ная но­вость о пись­ме Фу­са­ги не име­ла смыс­ла. Фу­са­ги ни­ко­гда не умел тол­ком ни чи­тать, ни пи­сать.





* * *

Фу­са­ги вы­рос в ни­ще­те в за­бро­шен­ном про­вин­ци­аль­ном го­ро­диш­ке. Все его род­ствен­ни­ки за­ни­ма­лась тор­гов­лей мор­ски­ми во­до­рос­ля­ми, и каж­дый член се­мьи дол­жен был по­мо­гать по ме­ре сил. У Фу­са­ги по­чти не оста­ва­лось вре­ме­ни на уче­бу, в ре­зуль­та­те он вы­учил толь­ко хи­ра­га­ну (япон­скую аз­бу­ку) и око­ло сот­ни иеро­гли­фов кан­д­зи – то, что нор­маль­ный ре­бе­нок обыч­но осва­и­ва­ет в на­чаль­ной шко­ле.

Ко­та­ке и Фу­са­ги по­зна­ко­ми­лись че­рез об­щих зна­ко­мых. Ко­та­ке был 21 год, а Фу­са­ги – 26. То­гда еще не по­яви­лись мо­биль­ные те­ле­фо­ны, по­это­му они об­ща­лись по обыч­но­му те­ле­фо­ну или пе­ре­пи­сы­ва­лись. Фу­са­ги хо­тел стать ланд­шафт­ным ди­зай­не­ром и бук­валь­но жил на сво­ем ра­бо­чем ме­сте. По­это­му их об­ще­ние в ос­нов­ном про­ис­хо­ди­ло в пе­ре­пис­ке. Поз­же Ко­та­ке на­ча­ла учить­ся в шко­ле мед­се­стер, и воз­мож­но­стей для встреч ста­ло еще мень­ше. В об­щем, они об­ща­лись пись­ма­ми.

Ко­та­ке в сво­их пись­мах рас­ска­зы­ва­ла обо всем: о се­бе, об уче­бе в шко­ле мед­се­стер, о про­чи­тан­ных кни­гах, о сво­их меч­тах, о про­стых по­все­днев­ных со­бы­ти­ях… Она по­дроб­но опи­сы­ва­ла свои чув­ства. Ино­гда пись­ма бы­ли дли­ной до де­ся­ти стра­ниц.

От­ве­ты Фу­са­ги все­гда бы­ли ко­рот­ки­ми. Слу­ча­лось, что он при­сы­лал от­ве­ты в од­ну строч­ку ти­па: «Спа­си­бо за ин­те­рес­ное пись­мо» или «Я по­ни­маю, что ты име­ешь в ви­ду». Сна­ча­ла Ко­та­ке ду­ма­ла, что он за­нят ра­бо­той и не успе­ва­ет ей от­ве­чать, но пись­мо за пись­мом Фу­са­ги про­дол­жал при­сы­лать ко­рот­кие фра­зы. Ко­та­ке со­чла, что Фу­са­ги не силь­но за­ин­те­ре­со­ван в их об­ще­нии с ней и на­пи­са­ла, что ес­ли она не ин­те­рес­на Фу­са­ги, то он мо­жет во­об­ще не от­ве­чать ей боль­ше, и что она пре­кра­тит пе­ре­пис­ку, ес­ли не по­лу­чит от него от­вет на это пись­мо.

Фу­са­ги обыч­но от­ве­чал в те­че­ние неде­ли, но не в этот раз. От­вет не при­шел и че­рез ме­сяц. Для Ко­та­ке это был шок. Ко­неч­но, от­ве­ты Фу­са­ги бы­ли ко­рот­ки­ми. Но они все­гда бы­ли веж­ли­вы­ми, ка­за­лись чест­ны­ми и ис­крен­ни­ми. По­это­му Ко­та­ке по­ка не уны­ва­ла. Она жда­ла два с по­ло­ви­ной ме­ся­ца.

И на ис­хо­де это­го сро­ка от Фу­са­ги при­шло пись­мо. В нем бы­ла все­го од­на фра­за:

«Да­вай по­же­ним­ся».

Эти два сло­ва рас­то­пи­ли ее серд­це, она еще ни­ко­гда не ис­пы­ты­ва­ла ни­че­го по­доб­но­го. Но Ко­та­ке не зна­ла, как от­ве­тить на пись­мо. Она дол­го под­би­ра­ла сло­ва, но в кон­це кон­цов про­сто на­пи­са­ла:

«Да, да­вай по­же­ним­ся».

Толь­ко поз­же Ко­та­ке узна­ла, что Фу­са­ги ед­ва уме­ет чи­тать и пи­сать. Ко­гда она узна­ла об этом, то спро­си­ла, как ему уда­лось чи­тать ее длин­ные пись­ма. Он объ­яс­нил, что про­сто про­бе­гал­ся гла­за­ми по тек­сту, а в сво­их от­ве­тах ру­ко­вод­ство­вал­ся об­щим ощу­ще­ни­ем от пись­ма. Но про­бе­жав гла­за­ми по­след­нее пись­мо, он ощу­тил, что упу­стил нечто важ­ное. И то­гда Фу­са­ги стал про­сить раз­ных лю­дей объ­яс­нить ему зна­че­ния слов и про­чи­тал пись­мо до по­след­ней строч­ки – вот по­че­му он не от­ве­чал так дол­го.





* * *

Ко­та­ке все еще вы­гля­де­ла так, буд­то не мог­ла в это по­ве­рить.

– Это был ко­рич­не­вый кон­верт, при­мер­но та­ко­го раз­ме­ра, – ска­за­ла Ка­зу, ри­суя раз­ме­ры кон­вер­та паль­ца­ми в воз­ду­хе.

– Ко­рич­не­вый кон­верт?

Ис­поль­зо­ва­ние ко­рич­не­во­го кон­вер­та долж­но бы­ло что-то озна­чать для Фу­са­ги, но Ко­та­ке не по­ни­ма­ла смыс­ла.

– Воз­мож­но, лю­бов­ное пись­мо? – пред­по­ло­жи­ла Кей, невин­но сверк­нув гла­за­ми.