– Хорошо быть в отпуске, не то, что мы – пашем день и ночь, и только редкими выходными днями позволяем себе вырваться из каменных джунглей, посмотреть на удивительные уголки природы. Маша, сколько раз ты видела Шаманку?

– Не считала.

– Видишь – со счёта сбилась. Путешествует в своё удовольствие, а для нас, трудящихся, каждая поездка – событие, память о котором останется на всю жизнь.

Александр остановился возле чёрного, как ночь, «Audi Q7».

– Твоя? – не удержался Вербин.

– Взял покататься.

– А где шофёр?

Александр кивнул, показав, что не считает вопрос шуткой, но объяснил в своём стиле:

– Феликс, чтобы ты обо мне ни думал, я – человек простой, склонный к несложным удовольствиям и житейским радостям, одно из которых – вождение автомобиля. Мне нравится сидеть за рулём, и я совсем от этого не устаю.

– А как же выпивать?

– Только вечером, – улыбнулся Александр. – Такими красотами нужно любоваться на трезвую голову. – Он открыл дверцу. – Увидимся.

– Возможно, – не стал отрицать Вербин.

– Уверен, что увидимся – Иркутск не такой уж большой, как я уже выяснил.

Они обменялись рукопожатием, после чего Александр уехал, а Феликс подошёл к Сергею и Егору.

– Приятеля встретил?

– В самолёте вместе летели.

– Вот уж не думал, что ты в «бизнесе» летаешь! – пошутил Сергей.

– Что меня выдало? – рассмеялся Феликс, а в следующий миг сообразил, что ответил фразой Александра.

– Всю зарплату бухнул?

– Кредит взял.

– А если серьёзно?

– А если серьёзно, то это он что-то в экономе забыл.

– Наверное, в «бизнесе» места закончились, а лететь надо было, – предположил Егор.

– Наверное, – согласился Феликс. – Наверное…

* * *

– Пока ты спал, звонил Игорь, – рассказал Шумахер, задумчиво разглядывая вышедшего на кухню друга. – Сказал, что ближайшие пару шабашей они с Юлей пропустят.

– Ничего удивительного, – пробурчал Бочка, глотая таблетку болеутоляющего и запивая её водой из-под крана. – Ты хоть бы кофе сварил.

– Сварю, сварю. – Шумахер посмотрел на «разукрашенную» физиономию Бочки, покачал головой и направился к кофеварке. – Они вчера первыми свалили, когда я тебя привёл – уже одетые стояли. Попрощались мило, хотя было видно, что разочарованы.

– Эти вернутся. – Бочка уселся на табурет, прикоснулся к левой скуле и поморщился. – Они заведённые, им нравится.

– Угу.

Ангелина и Кристина к их возвращению надели балахоны, но посмотрев на с трудом ворочающего языком Бочку и злого, как собака, Шумахера, сообразили, что продолжение отменяется, и уехали вслед за Игорем и Юлей. Шумахер же кое-как одел друга, оделся сам, запер зал, вызвал такси и повёз Бочку домой. Подумав, остался с ним – мало ли, станет плохо? – и продрых на диване. Проснулся час назад и старался не шуметь, потому и не варил кофе.

– Теперь понимаешь, что мы натворили? – спросил Бочка, сделав первый глоток.

– Ну, не специально же… – протянул Шумахер, размешивая сахар. – Мы ничего такого не планировали.

– Конечно, не планировали. Мы просто без спроса привели в зал новичков, а они сбежали.

– Не начинай, а? – попросил Шумахер. – И так тошно. – Помолчал, и добавил: – Нужно было держать Светку на алтаре. – А он стоял рядом с Ляпой, нетерпеливо дожидаясь своей очереди. – Или дать ей больше наркоты.

– Что говорить? Теперь все разговоры в пользу бедных. – Бочка вновь потрогал скулу. – Зверёныш, блин, найду – убью, на хрен.

Шумахер покачал головой, подумав про себя: «Один раз уже нашёл», сделал глоток кофе и неспешно произнёс:

– В том, что они сбежали, нет ничего страшного. – У него было время обдумать случившееся на холодную голову, и потому говорил Шумахер с присущей ему уверенностью. – Сами они нам с тобой ничего не сделают – мелкие слишком. Если обратятся в полицию – сдуру, разумеется, то мы и тут чисты, как белый снег, поскольку ничего противозаконного не совершали. Да, собрались культурно отдохнуть по своим правилам. Сыграть в ролевые игры, а в какие – не их собачье дело, в те, которые нас заводят. Светку никто из нас даже пальцем не тронул… ну, лапали, конечно, но, когда она сказала «нет», – всё закончилось. И это все подтвердят. А то, что она сбежала в истерике, так это от того, что хахаль на её глазах Кристину трахнул. Фото у тебя должно быть.

– Я их снял.

– Вот и молодец.

– Я знаю, что в полицию Ляпа не пойдёт, – хмуро продолжил Бочка. – И Светку отговаривать будет: побоится, что мы про Кристину расскажем. Не про зал, где он на наркоту всё спишет, а про среду, когда он к ней домой приезжал.

– Точно, – согласился окончательно повеселевший Шумахер. – К тому же, если она нас сдаст, мы её фотки по всей Сети раскидаем. Будет потом родителям рассказывать, какая она невинная… Я так понимаю, кадры там – огонь.

– Покажи, – оживился Бочка.

– Что показать? – не понял Шумахер.

– Фотки покажи, мне ведь интересно.

– Я их не видел.

– Ты же сказал, что кадры – огонь.

– Я видел, как ты фотографировал, с какого ракурса, – объяснил Шумахер. – И понимаю, что кадры должны получиться бешено горячими. И то, как Света с Ангелиной миловалась, а Ляпа – с Кристиной, и потом, на алтаре.

– Давай посмотрим.

– Давай.

И парни почти полминуты молча таращились друг на друга. Первым не выдержал Шумахер. Повторил:

– Давай.

– Что давать? – упавшим голосом осведомился Бочка.

– Фотоаппарат давай, – очень тихо ответил Шумахер. – Он же у тебя был.

– А кто меня от гаражей тащил?

– Когда я тебя тащил, у тебя фотоаппарата не было.

– И тебя это не напрягло?

– Не до того было: я сначала бегал, их искал, потом тебя в чувство приводил, потом тащил…

Бочка замысловато выругался. Подумал и выругался ещё раз – более вдумчиво. Ему было не жалко дорогой игрушки, ему становилось холодно от мысли, что кто-то посмотрит карту памяти.

– Ты его уронил? – догадался Шумахер.

– Получается.

– Рядом он точно не валялся, я бы заметил.

– Значит, или он далеко отлетел, или я его раньше выронил. – Бочка помолчал. – Ляпа меня сначала перед гаражами заловил и первый раз врезал. Только тогда не сильно получилось.

В другое время Шумахер над другом посмеялся бы, но не сейчас. Ситуация не располагала.

– Что делать?

– Сейчас едем туда, покажешь, где падал, – медленно ответил Шумахер. – Попробуем найти, времени не очень много прошло. А если не найдём… – Он поморщился. – Если не найдём, то будем дальше думать.

– Мы в дерьме, – подытожил Бочка. – Мы в большом дерьме.

* * *

Действительно – море.

Огромное, привольно раскинувшееся море. Главное в Сибири, главное во всём мире. Величие Байкала трудно осознать с берега, даже с острова, даже с самого кончика Ольхона, смотрящего на север, куда тянется грандиозное озеро. Величие Байкала можно осознать лишь на воде, на быстром катере, уходящем прочь от берега так далеко, что мир вокруг начинает казаться миражом. Отражением несуществующего в голубоватой байкальской дымке. И даже контуры далёких гор кажутся ненастоящими… воспринимаются ненастоящими, потому что невозможно видеть горы, находясь посередине моря. А когда Байкал играет большой волной, кажущиеся миражом горы обращаются в мощные стены, которые он пробует на крепость. И поздней осенью, во время предваряющих зиму штормов, игривые волны замирают на этих стенах причудливыми скульптурами. Невероятной красоты платьем из чистейшего байкальского льда.

Но это случится не скоро, до поздней осени ещё три месяца, а сейчас быстрый катер мчится по прозрачной байкальской воде и её брызги чертят вокруг него радужные дуги. И нет никаких мыслей – только эмоции, только встречный ветер и бескрайность священного моря.

– Невероятно, – улыбнулся Феликс, отвечая на вопрос Сергея.

– Это Байкал, здесь всё невероятно.

Стоящий за штурвалом Егор молча кивнул, подтверждая слова друга.

Сделав большую петлю к северу, они на высокой скорости возвращались в Малое Море, но в какой-то момент Егор попросил Сергея подать бинокль, навёл его на берег и негромко выругался:

– Кажется, выходному конец.

Сергей прищурился на место, которое изучил участковый, деталей, разумеется, не разглядел, но догадался, что имеет в виду Егор:

– Группа работает?

– Прямо на берегу.

– Твоя земля? – понял Феликс.

– Ага. – Егор направил катер к берегу. – Кстати, это мыс Рытый. Вчера о нём говорили.

– Тот самый? – переспросил Вербин.

– Другого у нас нет.

Феликс припомнил вчерашний разговор – пришлось приложить лёгкое усилие – с интересом оглядел берег, к которому шёл катер, и подумал, что знаменитый мыс не производил особенного впечатления. Если честно, с воды и не скажешь, что это именно мыс. Рытый оказался широким и пологим, и таким же – пологим – уходил от Байкала, и лишь в километре, а то и больше, от берега – насколько далеко, Феликс с воды оценить не мог – поднимались горы, меж которых тянулось ущелье. Как догадался Вербин – то самое, запретное, по которому текла река Рыта, не сумевшая добраться до Байкала.

А почему не сумела: сама так решила или запретили – никто не знает. Давно это было.

Судно, на котором прибыла группа, стояло метрах в ста от места происшествия, которое легко угадывалось по работающим сотрудникам. Наверное, обыкновенные туристы не обратили бы на них внимания, решив, что такие же, как они, путешественники высадились на берег, однако Егор мгновенно понял, что за «путешественники» оказались на мысу, и Вербин мысленно похвалил участкового за внимательность. И за отношение к делу – мог ведь мимо проплыть, а потом списать всё на неработающий телефон. Но не проплыл, не списал, отправился туда, где должен был находиться.

А вот возглавляющий группу следователь действия участкового не оценил. Точнее, возможно, оценил, но хвалить не стал, зато попенял:

– Где ты запропал? Всё утро тебе звонили, – недовольно произнёс он вместо приветствия.

– Далеко ходили, – спокойно ответил Егор. – Телефон не брал.

– А теперь взял?

– Теперь я вас увидел.

– А-а… – Следователь без восторга покосился на спутников участкового и обратился к Сергею: – Привет, Анатолич, сто лет, сто зим.

– Здорово. – От улыбки Сергей воздержался и сразу представил Вербина: – Феликс, мой друг. Наш человек.

– Боташев. – Следователь вяло пожал Вербину руку. – Зачем пожаловали?

– В отпуск.

– А-а… тогда ладно.

Сначала Феликс удивился холодному приёму, потом сообразил, что следователя не могло не насторожить неожиданное появление на месте происшествия Сергея – начальника антитеррористического подразделения регионального управления ФСБ, и расслабился. Хочет Боташев быть холодным – пусть будет, его право. Они-то знают, что случайно здесь оказались, но убеждать в этом следователя не станут, смысла нет.

– Мы здесь походим? – спросил Сергей, давая понять, что признаёт главенство Боташева и шага не ступит без его разрешения. Не потому что не может, а из вежливости.

– Шпионов ищете? – съязвил следователь.

– Размяться захотелось.

– Я имел в виду, зачем вы здесь остаётесь?

– Катер-то Семёныча, мы с ним до Хужира шагнуть думаем, – объяснил Сергей.

– Егор тут застрянет.

– Мы не торопимся.

– Как знаешь. – Боташев вытащил пачку сигарет. Помолчал, глядя на неё, а затем неожиданно сменил тон, выдав следующую фразу почти дружески: – Из-за ерунды, ёлки-палки, день пропал, ага. На ровном, чтоб его, месте.

– Жмур? – поинтересовался Сергей, хотя и сам видел, что труп.

Они приехали к финалу – эксперты закончили и готовились убрать тело, – и в последний момент успели увидеть картину такой, какой она открылась коллегам.

Плотный, одетый по-походному мужчина – в синей походной куртке с капюшоном, рабочих штанах и крепких ботинках, сидел на земле, спиной привалившись к камню, а правым боком – на рюкзак. Поза спокойная, расслабленная. Голова свесилась на грудь, и можно подумать, что мужчина спит… Нет, пожалуй, не просто можно: любой бы подумал, что мужчина спит. Устал, присел отдохнуть и заснул.

И не проснулся.

– Криминал? – уточнил Вербин, хотя уже понял, что слово «ерунда» прозвучало не просто так.

– Нет, это не убийство.

Боташев ответил настолько уверенно, что Феликс машинально уточнил:

– Почему?

– Ты городской, что ли? – рассмеялся в ответ следователь.

– Мой друг из Москвы, – сообщил Сергей. – Так что не просто городской, а совсем городской – столичный!

– С проверкой? – вновь насторожился следователь.

– В отпуск, – повторил Вербин.

– Отпуск – дело хорошее. – Боташев глубоко затянулся, выпустил облако дыма и кивнул на Байкал: – Будь это криминал, убийца привязал бы к телу каменюгу, да в воду.

– Через три дня одни кости останутся, – добавил Сергей.

– А если убийца хотел, чтобы тело нашли?

Вопрос вызвал лёгкое недоумение:

– Зачем?

– А вдруг?

Боташев и Сергей переглянулись, после чего Сергей, улыбнувшись, осторожно протянул:

– Брат, здесь тебе не столица, здесь люди простые и ничем таким не заморачиваются: убил – бросил в воду – и сказке конец.

– Погоди… Феликс… Феликс Вербин? – Боташев наконец-то обозначил интерес к новому знакомому. – Вербин из Москвы? Из МУРа? Ты по Кровососу работал?

– Да, – коротко ответил Феликс.

– Силён. – Боташев протянул руку и теперь его рукопожатие было крепким. – Уважаю.

– Спасибо.

– Но здесь, сто пудов, обошлось без криминала. Просто умер человек, так бывает. Мужики за мотором шибко не следят, даже когда он поскрипывать начинает: стучит – и ладно. Кому нужно раз в год проверяться? По врачам бегать? Что внутри происходит, не знают. Потом едет такой герой на рыбалку, закидывает чекушку для сугреву – и привет. – Боташев машинально бросил взгляд в сторону экспертов. – Портит людям выходной.

– Часто такое бывает?

– Просто – бывает.

– Понятно. – Вербин тоже посмотрел на экспертов, затем – на пустынный берег, горы, Байкал… И вопрос родился сам по себе: – Разве на рыбалку в одиночку ходят?

– А что не так?

– Сибирь всё-таки, места довольно глухие, случись что… – Феликс кивнул на тело. – Никто не поможет.

– Я же говорю – городской, – рассмеялся следователь.

– Чуть-чуть есть, – улыбнулся в ответ Вербин. – Но летом я езжу к друзьям на дачи.

Шутка вызвала ещё один приступ смеха, после чего Сергей объяснил:

– Ходят, конечно, поодиночке. Компаниями чаще, но таких тоже полно. И пропадают люди, что скрывать. В этом ты прав, брат: это Сибирь, здесь на пару километров ушёл – и нет тебя. А там кто знает, что случилось: на бандитов наткнулся, на злого духа или зверь прибрал. Медведю, в общем, до лампочки, что ты в тайге делаешь, разозлишь его – и привет. А у кого-то сердце не выдерживает. Наши мужики и правда за собой не очень следят.

И внешне всё выглядело именно так, как предполагал Боташев. Расслабленная поза мертвеца, спокойное лицо – сейчас мужика паковали в мешок, но Вербин хорошо помнил, каким его нашли, и мысленно поставил «галочку» в этой графе: ничего подозрительного. Никаких признаков насилия. Никаких следов борьбы. Присел отдохнуть, задремал, и в этот момент заглох «мотор». Смерть по естественным причинам. Бывает.

Оставалось всего несколько вопросов, которые Феликс не мог не задать.

– Как он здесь оказался?

– На лодке пришёл, – ответил Боташев, раскуривая следующую сигарету. – Её уже отработали и принайтовали к катеру.

– А как его нашли?

– А ты любопытный.

– Я… – Вербин мастерски изобразил смущение, после чего выставил перед собой ладони. – Я прошу простить меня за привычку спрашивать. Если мои вопросы вас напрягают – я умолкаю и любуюсь Байкалом.

Ответ Боташеву понравился, поэтому следующая его фраза прозвучала в уже привычном дружелюбном тоне:

– Фигня, – махнул рукой следователь. – Когда ещё получится понаблюдать за работой крутого столичного профессионала? – Он тоже умел играть на публику, и Феликс не понял, иронизирует Боташев или говорит серьёзно. – Сидел мужик приметно, совсем рядом с берегом. Туристы мимо плыли – его заметили, обратно плыли – он снова там, да в той же позе. Капитан почуял неладное, подошёл ближе, посигналил – мужик не откликается. Капитан решил проверить, что за дела, ну и… нашёл его.

– Оказался неравнодушным.

– Люди здесь стараются друг за другом приглядывать, – негромко добавил Сергей.

Хорошие люди.

Вербин кивнул, соглашаясь с услышанным, и протянул:

– Сидел, значит, приметно…

– Ага.

– Но лагерь не разбил, не устроился.

– Не успел, – объяснил следователь. Затем бросил: – Я скоро.

И направился к закончившим работу экспертам.

– Что тебя смущает? – взял быка за рога Сергей, дождавшись, когда Боташев отойдёт на несколько шагов.

– Зачем он сюда приплыл? – поинтересовался в ответ Вербин.

– Боюсь, он не расскажет.

– Он – да. – Феликс посмотрел на закрытый мешок. – Но вопрос остаётся.

– Приплыл и приплыл. – Сергей слегка пожал плечами. – Порыбачить. Я так понял, ребята в лодке полный набор рыбака нашли.

– А как же репутация мыса? – поднял брови Феликс. – После того, что я вчера услышал, я бы сюда один не поплыл. Хотя я, как ты знаешь, достаточно далёк от веры в места силы и всё, что к этому прилагается. Но не поплыл бы. А мужик, как я понимаю… – повторный кивок на тело. – Мужик все эти истории наверняка знал.

Несколько мгновений Сергей удивлённо смотрел на Вербина, а затем округлил глаза:

– Ты серьёзно?

– Вы мне вчера полночи твердили, что это непростое место.

– Согласен – непростое. – Сергей явно хотел сказать «плохое», однако в последний момент передумал и выбрал нейтральное определение. – Но… – Он явно не мог увязать понятие «непростое место» с идущим в реальности расследованием. – Но как это связано с твоими подозрениями?

– Только одним, – ответил Вербин и повторил: – Рыбак наверняка знал о репутации мыса, но всё равно приплыл, да ещё в одиночку. Это единственное, что меня смущает. Здесь что, отличная рыбалка?

– Как везде, – ответил подошедший Егор.

– Тогда что он здесь делал?

Сергей и Егор переглянулись, после чего участковый нашёлся с ответом:

– О мысе Рытом все знают, но не все верят. Для одних это место силы, для других – просто мыс.

– Верил он или нет, мы не знаем, – согласился Вербин. – Но я бы спросил у родственников и друзей, часто ли он ходил на мыс Рытый?

– Следов борьбы нет, признаков насилия нет, – перечислил Егор. – Ребята говорят, что сто пудов – сердце.

– Вскрытия тоже ещё нет, – напомнил Феликс. – Сейчас ребята могут говорить что угодно – это просто слова, а подписывать они будут официальное заключение. Тогда и посмотрим.

Егор покачал головой, но ответить не успел.

– Ну, хватит, брат! – Сергей с недоверием посмотрел на Вербина: – Хочешь сказать, что простого, судя по одежде, работягу убили с помощью препарата, имитирующего естественную смерть? Это, знаешь ли, как-то необычно для наших мест.

Егор кивнул и улыбнулся.

– Видимо, у меня сильная профессиональная деформация, – пробормотал Феликс. Потому что в устах Сергея его сомнения прозвучали… весьма сомнительно.

– Не просто сильная – она тебя с головой накрыла.

– О чём речь? – поинтересовался Боташев. – Феликс, ты всё ещё веришь, что здесь произошло убийство, и раскрыл дело?

И Вербин, который почти согласился с тем, что заигрался в подозрения, увидел, как вздрогнул подошедший вместе со следователем мужчина. Судя по всему – местный житель, не сотрудник.

«Интересно…»

– Познакомьтесь – Дугар, глава администрации.

Какой именно администрации, следователь почему-то не сказал.

– Очень приятно.

– Дугар тоже потерял выходной, – хохотнул Боташев.

Рукопожатие главы оказалось крепким и спокойным, смотрел он прямо, взгляд не отводил. Но услышав о «раскрытии дела» – вздрогнул. В этом Вербин не сомневался. Но при этом был уверен, что вздрогнул Дугар от неожиданности, не от страха. А значит, он скорее всего тоже предполагал – как минимум, предполагал – что смерть рыбака наступила не по естественным причинам, и удивился, услышав, что кто-то разделяет его мнение. Альтернативную версию, идущую вразрез с тем, что говорил следователь.

«Есть над чем подумать…»

– Мне напомнили о профессиональной деформации, – ответил Вербин. – Пришлось согласиться с диагнозом.

– Признание – первый шаг к выздоровлению, – поделился старой шуткой Боташев. – Рад был познакомиться. Серый, пока. Егор?

Следователь вопросительно посмотрел на участкового.

– Ребят в Хужир закину и сразу приеду.

– Договорились.

Сопровождаемый Дугаром Боташев направился к берегу, где группа уже заканчивала погрузку в катер. Вербин проводил его взглядом и спросил:

– Егор, ты не будешь против, если я поболтаю с местными?

– Сейчас?

– Нет, конечно.

– А Боташев сказал, что ты на пути к выздоровлению, – коротко рассмеялся Сергей. – Неужели ошибся?

– Он следователь, а не психиатр, – серьёзно ответил Феликс. И перевёл взгляд на Егора: – Я не имею права вести расследование, я это знаю, просто хочу подробно поговорить с местными о мысе. Типа, турист, увлечённый красивыми легендами.

– Если Боташев узнает, у тебя будут проблемы, турист, – предупредил участковый. – Он, в общем, нормальный, но самолюбивый.

– Я не стану целенаправленно расспрашивать о сегодняшнем трупе, – пообещал Вербин. – Но если в разговоре о нём зайдёт речь – останавливать собеседника не буду. И если нарою что-нибудь интересное – сразу сообщу тебе. А ты уж сам решай, как с Боташевым разбираться. Так пойдёт?

– Так пойдёт, – вздохнул Егор.

– А какой здесь посёлок поблизости?

– Онгурён.

– Дугар оттуда?

– Да.

– Начну с него.

– Зачем тебе? – неожиданно спросил Сергей.

– Любопытно, – развёл руками Феликс. – Вы мне столько всего о мысе рассказали, что я не могу не копнуть глубже, не провести, так сказать, самодеятельное этнографическое исследование.

– А как же отпуск?

– А о чём ты думал, когда притащил меня на место преступления?

– Не доказано, – заметил Егор.

– Вот я и развлекусь на отдыхе – поищу доказательства. Не найду – хорошо, зато послушаю рассказы о здешних местах.

– Вчера не хватило? – съязвил Сергей.

– Вчера уже закончилось, а завтра вам на работу обоим, а мне станет скучно.

– Упрямый ты, – вздохнул Сергей. И посмотрел на Егора: – Что скажешь?

– Я не могу запретить Феликсу общаться с людьми и задавать вопросы, в конце концов, на то он и турист.

– Спасибо, – кивнул Вербин.

– Приплыву за тобой завтра или пришлю кого, чтобы тебя в Онгурён доставили. И Дугара предупрежу, у нас с ним отношения хорошие, думаю, не откажет.

– Спасибо.

– Он ещё не согласился, – продолжил Егор. – А настаивать я не буду. Просто скажу, что с ним хочет пообщаться… ты.

– За это спасибо. – Вербин помолчал. – Если он откажется, это тоже будет любопытно.

– Почему?

– Да, есть одна мысль…

– Но ты её не расскажешь?

– Не сразу. Пусть Дугар сначала не согласится.

– А если он согласится с тобой поговорить?

– Тогда я его послушаю, – ответил Феликс. – И поделюсь с тобой другими мыслями, которые появятся после того, как я его послушаю.

Егор и Сергей вновь переглянулись, помолчали, а затем Сергей спросил:

– Один в Онгурён пойдёшь?

– Да. Если можно.

– Можно, конечно, почему нет? Я тебя тогда в Хужире подожду.

– Ты же в Иркутск собирался?

– А как ты без меня доберёшься?

– Ну, справлюсь, не мальчик. Ты бы вещи мои забрал, а там…

– Поедем, как ты в Онгурёне закончишь, – решительно ответил Сергей. – И не спорь.

– Спасибо.

– Одним «спасибо» не отделаешься.

– Догадываюсь…

Тем временем Егор запустил двигатель и медленно отвёл катер от берега. Мыс Рытый стал удаляться, и только сейчас Феликс понял, что с того момента, как увидел подозрительный труп, он ни разу не вспомнил Криденс.

Ни разу.

* * *

В этот раз Аркадий отсутствовал дольше и приехал, когда оставленный девушке корм почти закончился. Воду Лера экономила, а за едой не уследила, не могла понять, как много в кульке гранул и сколько она съедает – часов у неё не было, окна тоже, свет в конуре не выключался, биологические часы сбились от переживаний, поэтому девушка жила, ориентируясь на потребности организма: захотелось есть – поела, захотелось спать – поспала. И всякий раз после пробуждения заставляла себя делать зарядку – комплекс нехитрых упражнений, которые помогали ей хоть как-то поддерживать форму: и внешне, и внутренне. Это было удивительно, поскольку раньше Лера никогда в жизни зарядку не делала. В фитнес-зал, конечно, ходила, но чтобы, проснувшись, сразу начать заниматься – такого за девушкой не водилось. А здесь решила, что надо, обязательно надо. И с каждым разом старалась увеличивать число упражнений.

Что же касается пищи для ума, то ею для девушки стали две толстые книги, к счастью, не из современной русскоязычной прозы, а шедевры классической русской литературы – «Бесы» Достоевского и «Мастер и Маргарита» Булгакова. «Мастера» Лера раньше читала, роман понравился, и девушка сразу потянулась к нему, но остановилась и взялась за «Бесов», решив, что в её обстоятельствах чем сложнее – тем лучше. Вот и сейчас, вытряхнув из кулька последнюю горсть корма, улеглась на кровать, раскрыла книгу, но прочитать успела всего несколько страниц – в соседнем помещении послышались шаги, в дверном замке повернулся ключ, и на пороге появился Аркадий.

– Привет. – Он был румян и весел.

Лера задумчиво посмотрела ему в глаза, помолчала… и промолчала. Однако смутить похитителя не смогла.

– Как ты? – с улыбкой поинтересовался мужчина.

– Издеваешься? – Девушка кивнула на смятый кулёк, показала на раскрытой ладони горсть корма и демонстративно бросила остатки еды на пол.

– В том числе издеваюсь, – не стал отрицать Аркадий. – Ты ведь помнишь, что наши отношения подразумевают весь спектр эмоций?

– У нас нет никаких отношений.

– А как ты называешь это всё?

«Это всё»?! Похищение, насилие и пребывание в грязной конуре? Девушку захлестнули ярость, обида, ненависть. Захотелось броситься на самодовольного подонка, ударить, хотя бы попытаться ударить, зная, что он выше и сильнее, захотелось увидеть кровь из его разбитой губы и крикнуть ему в лицо грязное ругательство.

Захотелось.

Опомнилась девушка в самый последний момент. Скривила губы, показав, что готова разрыдаться, и беспомощно повторила:

– Ты издеваешься?

– Валерия, ты совсем отупела? – полушутя поинтересовался Аркадий. – Я только что ответил на этот вопрос.

Сделал шаг назад и бросил:

– Выходи.

– Зачем? – насторожилась девушка.

– Просто выходи, не бойся. – Он окончательно исчез из проёма. – И ведро прихвати.

До сих пор Аркадий сам убирал за пленницей, но делал это, когда она спала. Теперь ей открылся следующий уровень.

«Интересно, чем я заслужила такой подарок?»

Лера поднялась с топчана, поправила «браслет», взяла ведро и шагнула за дверь.

Соседняя комната оказалась довольно большой, не менее тридцати квадратных метров, и тоже без окон. Слева, в углу, спрятался за занавеской унитаз, в который Аркадий велел девушке вылить содержимое ведра, после чего вымыть его из шланга и убрать в «конуру». Покончив с этим, Лера вернулась в большую комнату, подошла к стоящей следом за унитазом душевой кабинке и вопросительно посмотрела на мужчину.

– Горячая вода, шампунь, гель, – произнёс Аркадий с видом радушного хозяина, к дому которого вышла чудом уцелевшая в авиакатастрофе пассажирка, неделю бродившая по пустыне.

Под душ хотелось до невозможности, до подрагивания пальцев, однако Лере удалось сдержать первый порыв и небрежно поинтересоваться:

– Я должна помыться?

– Неужели не хочешь?

– Надоело спать с грязнулей?