— Дай сюда, — приказал Кросс. На звонок ответил он.
В трубке послышался низкий, похожий на принадлежащий Дарту Вейдеру, голос:
— Деньги при вас? — похититель, похоже, пользовался искажающей голос программой.
— Так точно. Куда нам ехать?
— Арлингтонское кладбище. Особняк Роберта Э. Ли. Бросьте первую сумку в мусорный контейнер, расположенный в пятидесяти футах от парадного входа, рядом с табличкой Службы национальных парков.
Связь прекратилась.
Мусорный контейнер в общественном месте. Странный выбор для получения выкупа. Или нет?
— Всё хорошо, — сказал он. — Отвлекись, думай о чём-нибудь приятном. Расскажи мне о Мэттью. Как вы познакомились?
— На первом курсе мы оказались с ним в одной группе. Он пригласил попить с ним кофе. Он всегда смотрел мне прямо в глаза. Мало кто из парней способен на такое.
Её откровенность удивила Кросс. Почему? Неужели он думал, что она настолько наивна, что не понимает, как вид её фигуры действует на мужчин? Не знает, как пользоваться этим в своих интересах?
— Что ты изучаешь?
— Никто не верит, когда я говорю. Все думают, что девушка с моими внешними данными должна быть дурочкой. А я изучаю инженерную механику, — засмеялась она.
Отлично. Напряжение снято. Она расслабилась. Инженерная механика. Занятно.
— Я знаю, — продолжала Саманта. — Что сенатор Уиндслоу считает меня глупой. Он говорил Мэттью, что я — пустышка. На самом деле я прекрасно разбираюсь в математике и черчении. Я спец по рисованию и чтению схем.
— Рад за тебя, — ответил Сторм. — А сенатор — осёл.
— Где похитители велели заныкать деньги?
Её вопрос насторожил Кросса. Он притворился, что не расслышал. Он должен был убедиться, что она сказала именно то, что сказала.
— Что, прости?
— Где они велели заныкать бабки?
Так и есть. Никакой ошибки.
— В уличном контейнере для мусора. Как давно вы с Мэттью обручены? Я хочу узнать о тебе побольше.
— Он сделал мне предложение три месяца назад. Это было так неожиданно! Он хочет устроить пышную свадьбу на ранчо в Техасе.
— Почему не в твоём родном городе?
— У меня там никого не осталось. Родители погибли, когда я была подростком. Несчастный случай.
— Несчастный случай?
— Да, ужасная авария. Мы отдыхали в Испании, у нас там был дом. Мама, папа и моя подруга, отдыхавшая с нами, погибли из-за пьяного водителя, выскочившего на встречную полосу. Это было ужасно.
— Ты не пострадала?
— Меня не было в машине. Все говорят — повезло, — на глаза девушки навернулись слёзы. — Я простудилась, и осталась в доме, когда они поехали ужинать. Не хочу больше об этом говорить.
Фургон выехал на перекрёсток с круговым движением. Кросс, следуя указателям, выбрал съезд, ведущий к Арлингтонскому кладбищу.
— Там мы должны оставить деньги? — спросила Саманта, глядя на возвышающийся прямо перед ними дом на холме.
— Да, — ответил Алекс. — Это особняк Ли.
У въезда на кладбище их остановил охранник.
— Прошу прощения, но экскурсии по особняку на сегодня закончены. Последняя была в полпятого.
— У меня тут друзья похоронены. Ирак, — сказал Кросс. — Мы обязательно посетим особняк в другой раз.
— Вот, возьмите, — охранник протянул буклет и пропустил на территорию.
Дом Роберта Э. Ли был построен в начале XIX века в неогреческом стиле. Спроектированное одним из архитекторов, возводивших Капитолий, каменное здание украшено массивным портиком с шестью колоннами. С началом Гражданской войны, юнионисты принялись хоронить своих солдат рядом с особняком, так как президент Линкольн хотел, чтобы семья мятежного генерала Ли, включая его супругу, всё это время остававшуюся в доме, видела могилы из своих окон.
Кросс миновал огромное поле, усеянное белыми табличками, направляясь на холм, к особняку.
— Вот это место, — сказал он, указывая на зелёный бак, доверху набитый мусором.
Подъехав к нему, Деррик осмотрелся. Ничего подозрительного. Он взял сумку, расстегнул молнию. Топперс уложила пачки стодолларовых купюр ровными аккуратными рядами. Закрыв сумку, Кросс, не глуша мотор, вышел из машины и затолкал деньги поглубже в мусор, прикрыв сверху старыми газетами.
Как только он вернулся на водительское кресло, телефон Саманты зазвонил опять. Это снова был Дарт Вейдер.
— Время следующей порции.
Кросс шестым чувством, не раз выручавшим его в бою, ощутил на себе пристальный взгляд. У особняка было пусто, но в нескольких сотнях ярдов на слоне холма собралась большая группа людей. Деррику не раз приходилось бывать на похоронах, и он отметил, что покойному отдают полный набор воинских почестей. Гроб, накрытый звёздно-полосатым флагом, был доставлен к месту погребения на запряжённом лошадьми лафете. Его сопровождала знаменная группа. Военный оркестр сыграл прощальный марш, затем последовал троекратный ружейный салют. Время было слишком позднее для панихиды. Чтобы провести её в неурочный час, кому-то пришлось задействовать связи. Солнце садилось, но с места церемонии белый фургон на вершине холма был прекрасно виден.
В группу скорбящих затесался один из похитителей? Дарт Вейдер — где-то там?
Искажённый голос в трубке произнёс:
— Направляйтесь в город. Канал на 34-й стрит. Ступайте вдоль набережной к Висконсин-авеню. Первый контейнер справа. Оставьте сумку там.
Кросс выехал с кладбища, и едва вернувшись в округ Колумбия, проехав по мосту через Потомак, встал в пробке. Женщина, совмещавшая управление автомобилем с разговором по мобильному, попыталась подрезать фургон, едва не врезавшись в него.
— Тупая овца, — разозлилась Топперс. — Говорить по телефону за рулем, не пользуясь хэндс-фри — преступление. Таким место в клетке, она нас чуть не угробила!
Только аварии им сейчас и не хватало. Перекрытия движения. Небольшое столкновение — и весь план летит к чертям.
— Сенатор Уиндслоу говорил, что ты унаследовала целое состояние, — сказал Кросс, ненавязчиво прощупывая почву. — Это одна из причин, по которой он доверил тебе шесть миллионов.
— О деньгах говорить неприлично, — ответила Топперс. — Родители владели недвижимостью в Коннектикуте, Испании. И ещё в Палм-Бич. Мне там нравилось. Бывали в тех местах?
— Такое мне не по чину. Нет, я был там, конечно, но не в сезон.
— Жаль. Летом там просто отлично. Мы с подружкой отрывались по полной. Мы даже спорили, кто первой потеряет невинность! — Саманта достала из сумочки пачку жевательной резинки, предложив пластинку Кроссу.
— Нет, спасибо, — ответил он, и та, отправив в рот сразу две штуки, принялась жевать.
Сезон. В Палм-Бич в это понятие вкладывают особый смысл. Это пять месяцев бесконечных вечеринок, балов и благотворительных мероприятий, которыми никто не посмеет пренебречь. Это обязательный ритуал для наиболее влиятельных кругов Америки, самое главное светское событие для представителей старой гвардии. Это традиция, которой следуют поколениями. И происходит это не летом, а в ту пору, когда перелетные птички слетаются к югу, спасаясь от зимней стужи.
Добравшись до 31-й стрит, Кросс бросил машину в переулке, оставив Топперс одну, а сам тем временем быстро зашагал к каналу Чесапик и Огайо. Это рукотворное русло было создано из-за того, что Потомак был признан недостаточно безопасным для перевозки грузов. Торговцам был необходим другой путь, по которому они смогли бы доставлять табак и другие товары. Однако к тому времени, как строительство канала длиной около 185 миль было закончено, необходимость в нём отпала, перевозку грузов взяла на себя железная дорога. Теперь по облагороженным берегам этого сооружения гуляют влюблённые пары, да гоняются бегуны с велосипедистами.
Кросс подождал, пока берег опустеет, после чего бросил сумку в мусорный бак, присыпав сверху использованными одноразовыми стаканчиками для кофе, жестяными банками, бутылками и мятыми газетами.
Как и в первый раз, песня Рианны встретила Кросса, едва он забрался на водительское сиденье.
В похищении участвовало четверо. Возможно ли, чтобы четыре разных похитителя следили каждый за своей точкой сброса денег? Как ещё они могли так точно знать о его местонахождении?
— Где ты пропадал? — поинтересовался Дарт Вейдер.
— Там были люди, — ответил Сторм. — Что, если кто-то посторонний случайно обнаружит сумку?
— Ваш парень умрёт.
Вейдер приказал доставить третью сумку в Хэйнс-Пойнт — на самый юг парка Восточный Потомак. Добрых двадцать минут пути в час пик.
Ограниченный рекой Потомак с одной стороны и Вашингтонским каналом — с другой, Хэйнс-Пойнт представлял собой южную оконечность рукотворного острова, намытого из грунта со дна обеих рек.
Добравшись туда, Кросс бросил сумку в контейнер для мусора, замаскировав её так же, как и две предыдущих.
Последней точкой стал Парк батареи Кембла, небольшая зелёная зона на северо-западе Вашингтона, окружённая домами богачей. Парк располагался на месте артиллерийской батареи времен Гражданской войны, возведённой на возвышении с тем, чтобы пресекать попытки вражеских войск форсировать Потомак и войти в город. Сейчас это было излюбленное место выгула собак. Значительную часть содержимого мусорного бака составляли пакеты с собачьими какашками. Ими Алекс и прикрыл спортивную сумку.
Телефон Саманты снова зазвонил как по сигналу.
— Мы выполнили свою часть, — сказал Кросс. — Где Мэттью?
— Езжайте на «Юнион-стэйшн» и ждите моего звонка.
— Мы играли по правилам. Если вы решили смухлевать, то сдохнете, не успев насладиться деньгами.
Связь прекратилась.
Кросс взглянул на Топперс. Та поправила юбку, и продолжала жевать резинку.
Она так и не поняла, что всю дорогу давала показания.
Глава 9
Кросс и Топперс заняли места у стойки бара на первом этаже вокзала «Юнион-стэйшн». Чтобы не пропустить звонок, Саманта положила сотовый перед собой. Она нервничала.
Повсюду вокруг царило оживление. Пассажиры спешили на поезда. Туристы таращились на восстановленную ротонду, шатались из лавки в лавку в поисках сувениров и беспрестанно щёлкали фотоаппаратами. Бездомный выпрашивал четвертаки. Ни Кросс, ни Топперс не обращали внимания на всё это кружение. Их взгляды были прикованы к розовому телефону, покоящемуся на барной стойке. Они ждали голоса Рианны.
— Чего они тянут? — сказала Саманта недовольно.
Прошло около получаса. Вдруг что-то привлекло внимание Кросса. Это был выпуск новостей на плоском экране телевизора за стойкой. Кросс жестом попросил бармена сделать погромче.
— Полиция не считает, что к взрыву причастны террористы, — задыхаясь, проговорила невысокая блондинка-репортёр. Камера отъехала, дав общий план, и на экране появился особняк Роберта Э. Ли. В мраморе его колонн отражались красные и синие огни мигалок машин оперативных служб.
Репортёрша продолжала:
— Повторяю, это не похоже на террористический акт. Тем не менее, представитель Службы национальных парков заявил, что взрыв не являлся следствием естественных причин или возгорания мусора. По его словам, в мусорный бак было помещено взрывное устройство, представлявшее собой, скорее, мощную петарду, чем бомбу. На данный момент мы не можем сказать, кому понадобилось взрывать бак с мусором. Предположительно, это могло быть частью акции протеста против увековечивания памяти Роберта Э. Ли и Конфедерации. Однако дом Ли не пострадал. Мощности взрыва хватило на то, чтобы уничтожить бак и всё его содержимое, но её оказалось недостаточно для каких-либо серьёзных разрушений.
На экране появился ведущий новостного выпуска. Он явно собирался прокомментировать репортаж своей коллеги шуткой, но ту лицо его помрачнело.
— Мне только что сообщили, — сказал он. — Был ещё один взрыв мусорного контейнера. На этот раз в Джорджтауне, на канале Чесапик и Огайо. Пострадавших нет, но взрыв встревожил обитателей района. Сапёры пока ещё в пути, полиция оцепила место взрыва и просит людей держаться подальше. Собаки, натасканные на поиск взрывчатки, обыскивают все мусорные баки вдоль канала.
Диктор сделал паузу, затем продолжил:
— Произошёл третий взрыв. На этот раз взорван мусорный бак в Хэйнс-Пойнт. Повторяю, это третье подтверждённое сообщение о взрыве мусорного бака. По нашим сведениям, начальник полиции, представители Службы национальных парков и Министерства внутренней безопасности и мэр намерены провести экстренное совещание, однако нет причин считать произошедшее террористической атакой. Пострадавших в результате взрывов нет. По словам полиции, взрывные устройства представляли собой, скорее, большие петарды, чем бомбы. Цель взрывов, по словам представителя пожарной службы, произвести как можно больше шума, разрушить мусорные контейнеры и сжечь всё их содержимое, а не нанести травмы или повредить имущество. Один из наших источников предполагает, что всё это — неудачная хулиганская выходка человека, знакомого с основами химии, и решившего напугать целый город.
Так как Парк батареи Кембла располагался на некотором отдалении от трёх других мест, новость о тамошнем взрыве попала в новости лишь через несколько минут. Когда ведущий сообщил о нём. Топперс едва ли не крикнула:
— Они уничтожают деньги!
Бармен и некоторые посетители с любопытством уставились на неё.
— Пошли, — сказал Кросс и, аккуратно взяв Саманту под локоть, повел её, лавируя в толпе, собирающейся к телеэкрану.
К моменту, когда они добрались до выхода из вокзала, Саманта пришла в совершенный ужас:
— Это какая-то ошибка! — сказала она. — С Мэттью случится что-то страшное. Я это чувствую!
Глава 10
От вокзала «Юнион-стэйшн» Кросс и Топперс направились прямиком к Уиндслоу в его офис. Агент Эйприл Шауэрс уже была там. А так же сам губернатор и его безутешная супруга, Глория, плакавшая на руках у мужа.
— Мы нашли Мэттью Дулла, — произнесла Шауэрс тихо.
— Он в порядке? Где он? — спросила Топперс. Но тут же поняв, почему мать Мэттью вся в слезах, охнула, и прошептав: «О, Господи!» — рухнула без чувств. Сторм перенес Саманту на диван, Глория поспешила утешить её. Обняв друг друга, женщины зарыдали.
— Его тело нашли в Анакостия-ривер, — продолжила Шауэрс.
— Убит? — задал вопрос Кросс.
Прежде, чем агент ответила, Глория повернулась к ним и закричала:
— Вы должны были вернуть моего сына живым! Я верила вам!
Сенатор Уиндслоу встал между разгневанной супругой и объектами её ярости.
— Будет лучше, если вы двое сейчас же оставите нас, — сказал он.
Кросс и Шауэрс направились к выходу, но сенатор попросил Деррика задержаться на секунду. Подойдя к нему, Уиндслоу наклонился к самому его уху, и шепнул так, что ни жена, ни Саманта не слышали его слов:
— Что, чёрт возьми, происходит? Я видел новости. Какого хрена ты дал этим ублюдкам взорвать мои деньги?
— Позже, сенатор, — ответил Кросс.
— Тебе легко говорить. Не твои же шесть миллионов превратились в конфетти.
Агент Шауэрс поджидала Кросса в коридоре перед офисом Уиндслоу.
— Ты действовал за моей спиной! — воскликнула она, её глаза сверкали. — Мы могли спасти этого парня, если бы работали сообща. Как только журналисты пронюхают, что Мэттью Дулл мёртв, дерьмо полетит во все стороны.
Продолжая тираду, Эйприл заявила:
— Тебе придётся рассказать мне, что произошло после того, как ты сбросил моих людей с хвоста на подземной парковке на Кей-стрит.
— Ты меня арестовываешь?
Он уже знал ответ. Демин не позволит арестовать Кросс. Или допросить. Выживают сильнейшие. Демин не пойдет на это, так как в противном случае может выплыть причастность к заварухе и его самого, и его управления.
— Пока нет, — отрезала она. — Но если ты сейчас же не отправишься со мной в штаб-квартиру и не расскажешь, что произошло, я буду вынуждена просить моё начальство арестовать тебя.
Она блефовала, и Кроссэто понимал.
— Я не пойду с тобой, — сказал он тихо. — У меня есть дела поважнее.
Он хотел рассказать ей всё, но был ещё не готов. Ещё не все кусочки головоломки встали на своё место.
— Надеюсь, у тебя найдётся чертовски хороший адвокат, — заявила Шауэрс. — Потому что я собираюсь насадить твою задницу на кол.
Она начинала его раздражать.
— Раз уж ты заговорила о ней, то как тебе моя задница? А, Агент Шауэрс? — спросил Кросс. — Большинство дамочек без ума от неё.
Он ждал, что агент ударит его. Но вместо этого она развернулась и пошла прочь, вне себя от ярости. Её трехдюймовые каблуки стучали по мраморному полу, как по барабану.
До Шауэрс наконец-то дошло. Она поняла, что Кроссправ. Она осознала, что находясь в самом низу тотемного столба, является слабым звеном, наиболее подходящей кандидатурой на роль козла отпущения. Крайней сделают её. Это не честно, но так и будет.
Чего она не могла себе даже вообразить, так это того, что Кросссейчас делает всё, чтобы её спасти.
Глава 11
С того времени, как тело Мэттью Дулла было найдено плавающим в реке, а город потрясла серия взрывов мусорных баков, прошло два дня. Кросс сидел в переговорной на шестом этаже штаб-квартиры, ожидая агента Шауэрс. Обстоятельства поменялись немыслимым где-либо ещё, кроме Вашингтона, образом. Кросс явился в штаб-квартиру не для дачи показаний. Он пришёл допросить Эйприл.
События развивались точно так, как ожидал Кросс. Спустя считанные минуты после обнаружения трупа Дулла, Демин принялся дергать за ниточки. Директор бюро Джексон гарантировал Демину, что Кросс останется вне поля зрения — по крайней мере, какое-то время. губернатор Уиндслоу взял Саманту Топперс под свою опеку и занял круговую оборону.
Агент Шауэрс оказалась не у дел.
На пресс-конференции на следующее после обнаружения тела сенаторского пасынка утро, представитель бюро заявил журналистам, что Мэттью Дулл был похищен ради выкупа, и затем убит, судя по всему, членами международной преступной группы. Губернатор Уиндслоу с самого оказывал всестороннее содействие правоохранительным органам. Специальный агент Эйприл Шауэрс, возглавлявшая расследование, отстранена от дела и направлена на работу «в поле».
На той пресс-конференции ни словом не были упомянуты ни четыре взрыва, напугавшие горожан, ни шесть миллионов долларов, уничтоженные взрывами и огнём. Всё, о чём объявили журналистам: бандиты, предположительно из Мексики или с Украины, убили Мэттью Дулла, несмотря на то, что сенатор согласился на переговоры с ними.
Агент Шауэрс вошла в комнату, где её ждал Сторм, с тощей папкой в руках и злобным выражением на лице. Она швырнула бумаги на стол, и они упали с глухим стуком.
— Присядешь? — спросил Алекс.
Шауэрс выдвинула стул из-за огромного стола, и уселась напротив.
— Они посылают меня в Талсу, — сказала она.
— Но пока ты всё еще здесь.
Кросс пролистал документы из её папки. Первым шёл итоговый отчёт о похищении и убийстве. В его секретной, предназначенной только для служебного пользования, части агент Шауэрс высказывала предположение, что Дулл был похищен из-за сомнительной сделки между сенатором Уиндслоу и Иваном Петровым. Она утверждала, что губернатор получил от Петрова «гонорар», предположительно, в шесть миллионов долларов, но позже передумал и разорвал сделку. Петров отреагировал- похитил пасынка губернатора, чтобы принудить Уиндслоу исполнить то, что обещал. Также Петров потребовал назад свои деньги в форме шестимиллионного выкупа.
Хотя агенту Шауэрс не позволили допросить Кросс или Топперс, она сообразила, что между требованием выкупа и взрывами мусорных контейнеров имеется связь. В своём отчете агент писала, что уничтожение денег полностью соответствует преступной манере Петрова. Он не только отомстил губернатору, убив его пасынка, но и уничтожил те самые шесть миллионов, что сам ему заплатил.
Изложенная в отчёте версия была стройна и непротиворечива, однако Шауэрс не смогла найти никаких прямых доказательств её истинности. Её информатор сообщил, что, согласно записям иммиграционной службы, в ночь убийства Дулла международным рейсом в Лондон вылетели четверо украинцев. Задержать их никто не пытался.
Закончив читать аналитическую часть, Кросс спросил:
— Ты уверена, что за похищением стоит Петров? По-твоему, он всё провернул руками наёмников?
— Разве не именно это я и написала? — в голосе Шауэрс слышался сарказм. — Важно другое. Оказывается, никто не заинтересован в установлении истины.
Кросс достал из папки второй отчёт. Это были результаты вскрытия. В Дулла стреляли дважды. Один раз в затылок, второй — в сердце. Оба выстрела, судя по входным и выходным отверстиям, были сделаны сзади, с близкого расстояния. Пуля, пущенная в голову, прошла насквозь, и исследовать её не представлялось возможным. Однако причинённые ей повреждения говорили об экспансивном характере боеприпаса. Пуля высадила Дуллу мозг, и полностью уничтожила его некогда красивое лицо. Нисходящая траектория позволила предположить, что стрелок стоял позади Мэттью, который, судя по всему, сидел в кресле. Расположение ран свидетельствовало, что Дуллу сначала выстрелили в затылок, затем, когда заложник повалился ничком, преступник встал прямо над ним и сделал второй выстрел. Пуля вошла в спину, буквально взорвала сердце молодого человека, вышла из груди и была остановлена твёрдой поверхностью пола. По стечению обстоятельств, главным образом, из-за первоначальной деформации, срикошетив, пуля вновь вошла в тело, где и осталась. После её извлечения, эксперты бюро обнаружили на ней микрочастицы кафеля и цемента с пола. Исследование лёгких подтвердило, что Дулл умер прежде, чем его тело попало в воду.
Эксперты бюро по баллистике и огнестрельному оружию установили, что пули, которыми был убит Мэттью, имели калибр 9 мм и были изготовлены ОАО «Барнаульский станкостроительный завод» — ведущим российским производителем боеприпасов.
Кросс вернул результаты аутопсии на место, захлопнул папку и пустил её по столу, возвращая всё ещё продолжавшей сердиться Шауэрс.
— Есть что-нибудь по взрывам мусорных баков, произошедших в тот вечер? — спросил он.
— Что ты рассчитываешь узнать? — спросила Эйприл, не скрывая презрения.
— Не строй из себя дуру, — бросил в ответ Кросс. — Тебе не идёт.
— То есть, ты сам говоришь мне, что взрывы имели отношение к похищению? Ты признаёшь, что вместе с Топперс оставлял деньги в тех самых контейнерах?
— Скажем так, меня интересует всё необычное, что произошло в тот вечер. Я хочу быть скрупулёзным.
— Тогда тебе лучше связать с городской полицией, — сказала Шауэрс насмешливо. — Может, кто-нибудь украл слона из зоопарка, или бегал голым по Пенсильвания-авеню.
— Да, меня интересуют и украденные слоны, и голые люди, — съязвил Кросс. — Голые люди больше, чем украденные слоны, если только в похищении не были задействованы карлики и масло. На пока мне будет достаточно отчёта по взрывам.
В раздражении агент Шауэрс вышла из комнаты. Вскоре вернувшись, она ткнула в Кросса новой папкой так, будто это был нож.
— Мы с тобой знаем, — сказала она, — что похитители взорвали деньги, заставив вас с Топперс гоняться за дикими гусями. Иван Петров плюнул Уиндслоу в лицо, забрав назад свою взятку и убив его пасынка. Но ничего из этого я не могу доказать, потому как шишки на самом верху защищают тебя, Топперс и губернатора.
Кросс взял папку и спросил:
— Делом занималось бюро, или другие агентства?
— Взрывы произошли на территории парков, поэтому расследование взяли на себя Служба национальных парков и полиция округа. Конкретно бомбами занималось Федеральное бюро по алкоголю, табаку, огнестрельному оружию и взрывчатым веществам, так как у тамошних специалистов больше опыта.
Алекс достал отчет экспертов бюро. Все четыре взрыва были произведены при помощи идентичных устройств, изготовленных в домашних условиях. В качестве взрывчатого вещества использовалось небольшое количество нитрата аммония, помещенного в пластиковую бутылку. Детонаторами служили сотовые телефоны. По конструкции бомбы напоминали самодельные взрывные устройства (СВУ), использовавшиеся против американских солдат в Ираке, только в этот раз их мощность была гораздо меньше. Сходство позволило экспертам предположить, что устройства изготовил человек, прошедший военную подготовку. В СВУ отсутствовали поражающие элементы, обычно используемые повстанцами для нанесения максимального ущерба. То есть, данные бомбы были сконструированы так, чтобы произвести шум и воспламенить содержимое контейнеров.
В отчёте был и список остатков содержимого баков с каждого места происшествия. Несмотря на вспыхнувший в результате взрывов огонь, удалось собрать значительное количество обрывков стодолларовых банкнот. Кроме того, были найдены фрагменты газет, а также прочего мусора, обычного для контейнеров: пластиковых бутылок, жестянок из-под газировки.
Хотя все четыре телефона, использовавшихся в качестве детонаторов, были разрушены взрывами, экспертам удалось остановить, что это были идентичные аппараты «Моторола».
Не выпуская отчёт из рук, Кросс спросил:
— Ты читала список уцелевшего при взрывах?
— Конечно, — услышал он в ответ. — Думаешь, только ты хочешь быть скрупулёзным?
— Заметила что-нибудь необычное?
— Полагаю, ты имеешь в виду большое количество обрывков газет.
— Судя по отчёту, на месте каждого взрыва их было найдено вчетверо больше, чем остатков стодолларовых купюр.
— Поначалу я не сочла это важным, — признала Шауэрс. — Но потом вспомнила, что газетную бумагу изготавливают из древесной пульпы.
— А деньги делают из хлопка и льна, — закончил Кросс её мысль.
— Это значит, что газеты должны сгорать быстрее купюр. Газет должно было уцелеть гораздо меньше. Но всё вышло наоборот.
Кросс закрыл папку и вернул её агенту. Та спросила:
— Ты хочешь сказать, с деньгами что-то нечисто?
— Я хочу сказать, что дело закрывать пока рано.
Он поднялся, собираясь уходить.
— Эй, ты куда собрался? — воскликнула Шауэрс. — Что это значит: дело закрывать пока рано? Тебе что-то известно?
— Я буду на связи. Спасибо за содействие.
— Ты не можешь просто так взять и уйти!
Но это было именно то, что он делал.
— Ах ты, сукин сын, как бы тебя на самом деле ни звали, — бросила Шауэрс вслед.
Глава 12
Прощание с Мэттью Дуллом, устроенное в престижном Вашингтонском кафедральном соборе, привлекло к себе то внимание, на которое может рассчитывать покойный, если он был жестоко убит и при жизни являлся членом семьи влиятельного американского сенатора. Президент находился в зарубежной поездке, и соболезнования от его имени пришёл выразить вице-президент. Первый ряд церковных скамей заняли, по меньшей мере, сорок членов Конгресса. С политиканами смешались представители общественности, знакомые с Глорией и знавшие её сына. Освещали событие все ведущие журналисты Вашингтона. И хотя большинство присутствующих явились отдать дань уважения покойному и разделить скорбь с его близкими, Кросс знал, что есть среди них и те, кто пришёл просто потусоваться среди сливок столичного общества. Опоздав, сам он теперь стоял позади, у стены.
Демина Кросс заметил сидящим во втором ряду.
Началу церемонии помешал переполох. Саманта Топперс лишилась чувств и растянулась на полу собора. Прощание остановили, охранники оказали пострадавшей первую помощь и вынесли её наружу, к машине «скорой», которая доставила девушку в привилегированный частный госпиталь на холме.
Телевизионщики, по окончании церковной службы вышедшие на улицу записать репортажи для новостей, сообщили зрителям, что Топперс упала в обморок из-за разбитого сердца.
Кросс не стал присоединяться к траурной процессии, направившейся на знаменитое кладбище «Высокие дубы». Открытое в 1849 году, оно давно было переполнено, и его владельцам приходилось рыть новые могилы прямо на кладбищенских дорожках. Для Мэттью был приготовлен двухъярусный бетонный склеп, крыше которого, покрытой шиферной плиткой, предстояло стать частью новой тропинки. О том, кто покоится под их ногами, посетителям должна была сообщать изысканная табличка с именем, установленная рядом.
В вечернем выпуске новостей рассказали, что Саманта Топперс проведет ночь в госпитале Святых чудес Девы Марии. Тут не было ничего необычного. Она страдала от реактивной депрессии, и ей был необходим покой.
Часы посещения в больнице, рассчитанной всего на пятьдесят пациентов, заканчивались ровно в восемь вечера. Именно к этому времени Кросс вошел больничное здание. Регистратура в нём выглядела как рабочее место консьержа жилого дома. Всем посетителям приходилось отмечаться у приветливой пожилой дамы, сидевшей за массивным столом. Только после этого она нажимала потайную кнопку, открывавшую тяжёлую дубовую дверь, ведущую внутрь.
— Я бы хотел поговорить с дежурным охранником, — сказал Кросс седовласой матроне.
— А, вам нужен Тайлер Мартин! Хороший парень, но постоянно опаздывает. Он уже должен быть здесь, моя смена закончилась в восемь.
В ту же секунду в фойе ворвался грузный лысый субъект средних лет в тёмно-синих штанах и голубой рубашке с галстуком.
— Прости, Ширли, — произнёс он, пытаясь восстановить дыхание. — Ужасные пробки. Просто ужасные.
— Как всегда, офицер Мартин, — ответила дама. — Особенно с тех пор, как улицы вокруг больницы перекрыли из-за стройки. Вы думаете, водителей это останавливает? Меня вчера чуть не сбили на перекрёстке. Кого-нибудь там точно покалечат.
— Но тут есть и хорошая сторона: если кого-нибудь собьют — больница под боком! — съязвил Мартин.
Не улыбнувшись шутке, пожилая дама сообщила офицеру:
— С вами хотел поговорить этот человек.
Взяв свою сумочку и направившись к выходу, она бросила на ходу:
— Увидимся завтра, и, пожалуйста, больше не опаздывайте.
— Секундочку, — сказал Мартин Кроссу. После чего пробрался за стол, сунул в большой ящик термос и бумажный пакет с едой, сделал глубокий вдох и, наконец, произнес:
— Итак, чем я могу помочь?
Кросс протянул ему фальшивое удостоверение частного сыщика.
— Меня прислал сенатор Уиндслоу, — объяснил он. — Старик хочет удостовериться, что мисс Топперс надёжно укрыта от СМИ. Он бы не хотел, чтобы в палату к ней пробрались папарацци и сфотографировали её в минуты душевного потрясения.
— Я слышал про неё по радио, пока добирался до работы, — сказал Мартин. — Но сенатору не о чем беспокоиться, у нас тут всё под строжайшим контролем, особенно по ночам. Все остальные входы заперты, а мимо меня и мышь не проскочит.
Забрав назад документы, Кросс крепко пожал руку охранника.
— Офицер Мартин, я не сомневался в вашей бдительности. Будет приятно поработать с таким профессионалом. Я просто сяду здесь в фойе, а если кто-нибудь станет спрашивать мисс Топперс — вы подадите мне сигнал.
Мартин колебался:
— Я должен спросить разрешения у начальства.
— Без проблем. Передайте боссу, что я здесь из-за фотографов. Если кому-то из этих пронырливых ублюдков удастся проскользнуть в больницу, гнев сенатора будет направлен на меня, а не на здешний персонал. Если же неприятность случится без меня, боюсь, уже не мой, а твой член окажется на плахе.
Готовность Кросса взять на себя всю ответственность избавила охранника от сомнений.
— Думаю, нет смысла беспокоить начальника. Ему не очень нравится, когда я звоню на ночь глядя.
Деррик улыбнулся.
— Я здесь устроюсь, ладно? — он показал на кожаное кресло у стены, идеальный наблюдательный пост. — Если явится кто-то незнакомый, будь это доктор, новый сотрудник или уборщик, — просто кивни мне.
— Нам нужно кодовое слово, — предложил Мартин с энтузиазмом. — Я скажу «Подождите секундочку, сейчас я вас впущу».
— Отличная мысль! Надеюсь, твой босс в курсе, как ему с тобой повезло?
— Думаю, вряд ли он это понимает. Но ты прав, стоит ему об этом намекнуть.
Всю свою жизнь Кроссимел дело с людьми вроде Мартина. Всё, что им нужно — немного уважения, капля понимания и чуток поощрения. Дашь им это — и они в благодарность будут готовы выложить даже государственную тайну.
Сыщик уселся, взяв с кофейного столика номер «Вашингтон Трибьюн». В течение двух часов мимо него прошли несколько врачей, явившихся проведать своих пациентов, но все они были знакомы Мартину.
Около одиннадцати часов вечера в больницу вошёл тощий как рельса молодой человек с огромным букетом свежесрезанных цветов. На нём были синие джинсы, кеды, футболка и светло-коричневая куртка. Не замечая Кросса, он направился прямо к столику регистратуры, и заговорил так тихо, что слышал его лишь офицер Мартин. Тот громко переспросил:
— ТАК, ГОВОРИТЕ, У ВАС ПОСЫЛКА ДЛЯ САМАНТЫ ТОППЕРС?
Вот тебе и кодовое слово. С чего бы цветочной лавке устраивать столь позднюю доставку?
Кросс вскочил с места. Недоумевая, с чего это охранник так орёт, посыльный обернулся, и увидел Деррика. Их глаза встретились, и Кросс понял, что незнакомец его узнал, хотя сам сыщик готов был поклясться, что видит того впервые. Визитёр схватил со стола вазу и швырнул её в Кросса. Тот пригнулся, инстинктивно выставив вперед руку. Посыльный, тем временем, протиснулся в дверь. Ваза, ударив Кросса по руке, упала и разбилась о пол.
Посыльный был быстр, но Кросснастиг его на перекрестке в двадцати ярдах от больничного крыльца, применив захват, который непременно удостоился бы замедленного повтора, будь это трансляция матча Национальной футбольной лиги. Двое мужчин повалились на асфальт. Стоило Алексу чуть ослабить хватку, как его противник, освободив руку, заехал сыщику в челюсть.
Слегка оглушенный, Кроссоткатился, уворачиваясь от очередного сокрушительного удара, и попытался встать. Посыльный был уже на ногах. Деррик бросился вперед, но противник, оказавшийся проворней, отработанным движением выхватил из-за пояса пистолет.
Кроссбыл полностью открыт. Он знал, что с такого расстояния злодей вряд ли промажет. Опережая выстрел, Деррик молниеносно бросился влево. Пуля, скользнув по правому плечу, надсекла кожу, точно скальпель. Упав на асфальт, Кросс откатился, затем, пригнувшись, поднялся, уже держа в руке «Глок». Теперь его защищал бетонный блок высотой в три фута, поставленный строителями у края проезжей части в качестве временного ограждения.
За спиной Кросс услышал отборную ругань офицера Мартина. Тот, тряся пузом, шёл на выручку. Звуки его голоса заставили посыльного отвести взгляд и направить пистолет на охранника. Раздался выстрел. Мартин, остолбенев, зашёлся в паническом вопле.
Стор Кроссм уже готов был выстрелить в ответ, но был ослеплён яркой вспышкой впереди, а затем и оглушён отчаянным визгом тормозов и грохотом металла о бетон. Плечо пронзила острая боль.
Водитель BMW, на полной скорости вылетевшего на перекрёсток, вывернул руль, пытаясь избежать столкновения с посыльным, вставшим посередине проезжей части, не справился с управлением и протаранил бетонный блок, за которым прятался Кросс. Удар разрушил радиаторную решетку машины и наполнил воздух шрапнелью из осколков фар. Острый хромированный обломок вонзился Кроссв левую руку как зазубренный наконечник стрелы. Из двигателя повалили клубы дыма и пара, протяжно заревел клаксон.
Алекс не двинулся с места, и все так же стоял с пистолетом наизготовку. Однако теперь вид ему загораживал покорёженный автомобиль, а в левом бицепсе засела острая железяка. Кросс сменил позицию так, чтобы видеть перекрёсток. Посыльный исчез.
Недовольный, Кросс сунул «Глок» в кобуру, и вытащил хромированный дротик.
Вспыхнули окна домов, окружавших госпиталь. Завыла собака. Через разбитое ветровое стекло автомобиля Кросс увидел подушки безопасности. Они спали жизнь водителю и его пассажирке, однако невредимыми их назвать было нельзя. И мужчина, и женщина были в крови и явно контужены.
Кросс оглянулся. Мартин всё так же стоял столбом посреди тротуара. Пуля его миновала.
— Зови врача! — крикнул Кросс, и, швырнув хромированный шип на асфальт, направился к перепуганному охраннику.
— Людям в машине нужна помощь, — сказал он. — Ступай внутрь, позови врача и медсестер.
Мартин продолжал глядеть перед собой невидящими глазами.
— В меня ещё ни разу не стреляли.
— В тебя всё ещё ни разу не попали.
Мартин заметил кровь на обеих руках Кросс.
— А вот в тебя он, кажется, попал.
— Тоже промазал. Пуля прошла по касательной, слегка царапнув кожу. Нам обоим повезло. А теперь отправляйся за помощью. Люди в машине в сознании, но ранены. Я присмотрю за ними пока. Вызови заодно полицию и пожарных. И следи, чтобы никто не проскользнул к больным, пока все отвлеклись на происшествие.
— Само собой! Можешь на меня положиться, — Мартин направился к больничному входу.
Посреди перекрёстка Кросс заметил какое-то мерцание. Сначала он решил, что это блестит один из обломков разбитого авто, но затем увидел — свет идёт изнутри «обломка», при ближайшем рассмотрении оказавшегося мобильником. Посыльный выронил его, когда Сторм набросился сзади.
Кросс подобрал аппарат, и вывел на экран список последних звонков. Первое же имя в списке оказалось знакомым.
Это был последний недостающий элемент мозаики. Теперь сыщик располагал полным набором улик. Он разобрался с головоломкой — по крайней мере, с её основной частью.
Глава 13
В тот самый момент, когда, покинув здание штаб-квартиры бюро, специальный агент Эйприл Шауэрс направилась в сторону 10-й улицы, рядом с ней затормозил «Таурус», за рулём которого сидел Кросс.
— Мне не по себе от того, что мы делаем, — сказала она, сев в машину.
— Ты позвонила, как я тебя просил?
— Да, губернатор с супругой ждут нас в офисе в семь тридцать. Они пообещали, что с ними будет и Саманта Топперс. Её сегодня рано утром выписали из больницы.
От злости, переполнявшей Шауэрс в их прошлую встречу, не осталось и следа. Хороший знак. Утром Кросс сказал ей по телефону, что обнаружил новые улики в деле о похищении и убийстве, но объяснять, о чём именно идёт речь, не стал. Вместо этого он попросил её собрать всех вместе. Он сказал, что его находка обелит её в глазах начальства. И ей, возможно, не придётся ехать в Талсу.
— Ну, может, расскажешь уже, в чём дело? — сказала Эйприл. — Или это очередной секрет?
— После этой встречи смысла что-то утаивать больше не будет.
— Значит, ты откроешь мне своё настоящее имя?
Кросс покачал головой, что означало «нет».
Он зарапортовался. Кое-что в его жизни будет оставаться тайной всегда. Особенно, если он собирается продолжить своё «загробное» существование и вернуться в Монтану.
Кросс свернул на Пенсильвания-авеню, направляясь в сторону Капитолия, изысканная белизна которого приобрела в лучах заходящего солнца розоватый оттенок.
Первой внутрь губернаторского здания вошла агент Шауэрс, Алекс плёлся следом, неся в руках четыре тяжёлые спортивные сумки.
— Это ещё что? — спросил сенатор Уиндслоу, поднимаясь из-за стола. — Что это вы сюда притащили?
Сторм сбросил ношу на ковёр.
— Он знает, кто похитил Мэттью, — сказала Эйприл.
Глория встала с дивана, где они сидели вдвоём с Топперс, и поспешила к Кроссу.
— Это правда? — спросила она. — Вы нашли тех, кто убил моего сына? Говорите же, прошу!
— Я всё расскажу, — ответил Кросс. — Но всё не так просто, — он взял Глорию за руку, и подвёл к креслу. — Вам лучше присесть.
Теперь она была справа от него, Топперс — слева, а губернатор — прямо напротив. Агент Шауэрс заняла место позади, у дверей.
Теперь все на своих местах. Порознь.
Кросс начал рассказ:
— На самом деле, похищение наполовину раскрыла агент Шауэрс.
— Что за хрень ты несешь? — отозвался губернатор скептически.
— Да, — Глория поддержала супруга. — Что значит наполовину?
— Давайте начнём с самого начала, — предложил Кросс. — На следующий день после похищения вы получили записку с требованием выкупа в миллион долларов. Записка была написана печатными буквами. Почерк кардинально отличался от того, которым писали вторую записку, пришедшую ещё через день. Деньги во второй записке не упоминались, зато к ней прилагались зубы Мэттью.
— Нам это известно, — заявил Уиндслоу в нетерпении. — Переходи к делу. Кто убил Мэттью?
— Не мешай ему, — одёрнула мужа Глория.
— Во второй записке была ошибка, — напомнил Кросс. — Мэттью в ней называли сыном губернатора. Не пасынком. Различия между записками стали первым указанием на то, что мы имеем дело с двумя разными группировками.
— Две группы похитителей? — проревел губернатор. — Как две разные банды могут похитить одного человека?
— Пожалуйста, Тёрстон, не перебивай, — шикнула Глория.
— Давайте назовём первую группу «настоящие похитители», — продолжил Кросс. — Это те вооружённые люди, которые действительно похитили Мэттью. Вторая же группа попыталась извлечь из случившегося выгоду. При этом к самому похищению они никакого отношения не имели. Их целью были ваши деньги. Вот почему они прислали третью записку, потребовав шесть миллионов наличными.
Губернатор нервно посмотрел на Шауэрс, затем бросил гневный взгляд на Кросс:
— Третья записка должна была остаться между нами. Кто дал тебе право раскрывать рот? Я немедленно поручу своим адвокатам…