Я начал понимать, к чему вела Хируко.
– Чтобы привести лифт в движение, необязательно оставаться в кабине. Затащив туда Тацунами, убийца нажал кнопку первого этажа и вышел. А лифт поехал вниз. Потом можно было вызвать его обратно с первого этажа.
Итак, преступник мог отправить Тацунами-сана к зомби, не подвергая себя опасности оказаться с ними лицом к лицу. Но с этой версией была одна проблема, на которую указала Набари:
– Идея интересная, но слишком рискованная. А если б двери лифта закрылись, когда зомби терзали Тацунами? Они остались бы в кабине и поднялись сюда.
Все правильно. Зомби же не обязаны все время держать двери открытыми. Могло бы получиться так, что, когда они набились в кабину, двери, как им и положено, закрылись, и они приехали бы на второй этаж, и преступнику, ожидавшему возвращения лифта, пришлось бы плохо. Почему тогда он выбрал такой замысловатый способ, а просто не воспользовался «способом Хируко»?
– Но если все было так, какой смысл впускать зомби через пожарный выход? Он что, хотел убить Хируко-сан и Такаги-сан?
– Я так не думаю. Мы спаслись только благодаря тому, что преступник нам позвонил. Проще говоря, либо зомби сами сломали дверь, просто так получилось, либо в коридоре было нечто такое, чего, по мнению преступника, нам не следовало видеть. Но давайте это тоже пока отложим.
Отложим, сказала Хируко. То есть она собралась довести это дело до конца.
На душе становилось все тяжелее.
7
Дальше Хируко попросила Канно пустить ее в свою комнату, номер 203. Мы все наблюдали, как она подошла к телефону и сняла трубку.
– Канно-сан, у этих аппаратов есть функция повторного вызова?
– Нажмите маленькую кнопку внизу справа, и телефон перенаберет последний номер.
Хируко кивнула и повернулась ко мне.
– Хамура-кун, поднимись, пожалуйста, на третий этаж, в триста второй. Он как раз над номером Такаги-сан, там, где должна была жить Кудамацу-сан.
– Хочешь убедиться, слышно ли там будет телефон в номере Такаги?
– Точно. Я позвоню через минуту.
В 202-й, номер Такаги, было не попасть – там в коридоре хозяйничали зомби. Но из верхнего номера, наверное, можно услышать, что происходит в комнате под ним. В холле на третьем этаже я увидел Такаги и Сидзухару. Они пошли за мной.
– Что ты собираешься делать?
– Хочу проверить, как работает повторный вызов.
Мы вошли в номер 302, который использовали для спасения Такаги. Рядом была комната Нанамии. Я вышел на балкон. Дождь перестал, было уже светло. Начало седьмого.
Я объяснил девушкам суть предстоящего эксперимента.
– Рано утром Хируко и тебе, Такаги, позвонил неизвестный, которого мы считаем преступником. Если он больше никому не звонил, тогда в памяти телефона, которым он воспользовался, должен остаться либо номер Хируко, либо твой. Хируко собирается проверить функцию повторного вызова на телефонах в каждом номере и определить, с какого из них звонил преступник.
Минута прошла. Я перегнулся через перила балкона в надежде уловить хоть какой-то звук в их номере под нами, но звонка так и не услышал. Это значило, что с телефона Канно сюда не звонили.
Раз уж я здесь, подумал я, надо узнать, куда звонили из номера 302. Нажал кнопку последнего звонка, но под нами, в 202-м, было тихо, и в других номерах трубку никто не снял. Видимо, в последний раз отсюда звонили на ресепшн или еще куда-то.
Когда мы выходили из номера, Такаги сказала:
– А вдруг в памяти телефона остался старый звонок? Может же быть такое? Так что если с какого-то аппарата звонили в мой номер, это не доказывает, что им пользовались именно сегодня утром.
В рассуждениях Такаги был резон. Хотя в век, когда у каждого в кармане мобильник, вряд ли кому придет в голову звонить приятелю или знакомому в другую комнату по внутреннему телефону. Он больше подходит для связи с ресепшна. Если мы проверим все телефоны и окажется, что только с одного из них были звонки Хируко или Такаги, то вероятность того, что преступник пользовался именно этим телефоном, будет очень высока.
Повезет или не повезет – это с какой стороны смотреть, но наши изыскания могут вывести прямо на преступника. Я почувствовал, как по спине у меня потекли струйки пота.
Мы вернулись на второй этаж, и я сообщил Хируко, что моя миссия окончилась безрезультатно. Начали звонить из других номеров. Я занял позицию в 302-м, чтобы услышать телефон в бывшем номере Такаги. Прошло минут десять, и наконец оттуда донесся едва слышный звон. Я бросился вниз и обнаружил Хируко и всех остальных в правом крыле, в номере 206, который сначала занимала Набари. Теперь он пустовал.
– Есть звонок!
При этих словах Набари изменилась в лице.
– Но это же мой номер. Меня туда сначала поселили. Странно как… Когда мы только приехали, оказалось, что батарейки в часах сели, и я позвонила на ресепшн. Правда же, Канно-сан?
– Все верно. После вашего звонка я пошел и поменял батарейки.
Почему тогда при наборе повторного звонка не вызвонился ресепшн? Это можно объяснить только так: телефоном после Набари пользовался еще кто-то. Весьма вероятно, что это был преступник, звонивший с него несколько часов назад.
– Но ведь он спокойно мог перезвонить на ресепшн или еще куда-нибудь, чтобы стереть последний звонок из памяти. Забыл, что на телефоне есть такая функция?
Хируко на мой вопрос лишь пожала плечами.
– Трудно сказать. Возможно, он решил этим не заморачиваться, поскольку звонил не из своего номера. А может, у него просто не было времени.
– Времени?
– Не исключено, что преступник тоже не ожидал, что зомби вломятся через пожарный выход. Он не хотел, чтобы мы с Такаги из-за его снотворного стали жертвами этих чудовищ, и стал звонить нам из ближайшего пустого номера – двести шестого, – чтобы предупредить об опасности. Он понимал, что, как только я увижу, что происходит, тут же свяжусь со всеми, и мы сразу начнем действовать. Чтобы остаться незамеченным, ему надо было перебежать из номера двести шесть в свой. И в спешке он вполне мог забыть о функциях телефона.
Что ж, эта версия звучала вполне убедительно.
И тут снова подала голос Набари. Запинаясь, она проговорила:
– Как-то с Канно-саном нехорошо получается, да? У него же мастер-карта. И он мог свободно войти в номер Тацунами.
Набари обвела нас взглядом. Она вернула Канно мастер-карту, чтобы отвести от себя подозрения, а теперь переживала, что подозревать будут его.
– Сейчас я скажу так: вероятность того, что убийца – Канно-сан, чрезвычайно мала.
– Почему?
Больше всего словам Хируко удивился сам Канно, полагавший, что подозрения могут теперь пасть на него.
– Я прикинула, и получается, что по хронологии событий у вас алиби. Такаги сообщила, что перед тем, как позвонила я, был другой звонок, который продолжался больше минуты. Если это звонил убийца, можно составить такую хронологию:
1. Убийца звонит мне.
2. Я звоню Канно-сану. На то, чтобы объяснить ситуацию и попросить помощи, ушло как минимум две минуты.
3. Потом я сразу звоню Такаги. Она отвечает через десять секунд.
4. Но, по ее словам, убийца звонил ей примерно за минуту до того, как позвонила я.
Все верно. Когда убийца больше минуты пытался дозвониться до Такаги из номера 206, Канно говорил по телефону с Хируко. Во-первых, невозможно протянуть трубку телефона из комнаты Канно в номер 206. И, во-вторых, если Такаги все-таки ответила бы на звонок преступника (будь им Канно), ему пришлось бы разговаривать одновременно с двумя девушками. Таким образом, у Канно есть алиби – пусть на несколько десятков секунд, но это алиби.
– Я рада, что Канно-сан вне подозрений, – с облегчением выдохнула Набари.
– Добавим к этому, что у меня тоже алиби, раз я разговаривала с Канно-саном. Извините, что о себе тоже не забываю, – сказала Хируко.
Тут я сообразил, что есть еще один человек, имеющий алиби.
– Тогда и Такаги тоже вне игры! Когда кто-то говорил по телефону из номера двести шесть, коридор в южном крыле уже захватили зомби. Такаги не смогла бы вернуться в свой номер.
Хируко с сожалением покачала головой.
– Это не совсем так. Есть теоретическая возможность, что, говоря, будто кто-то пытался целую минуту до нее дозвониться, она сказала неправду, а история с записью последнего звонка – это хитрость. Например, убив Тацунами, она могла из номера двести шесть позвонить себе в номер, чтобы звонок остался в памяти телефона. Потом открыть пожарную дверь, впустить зомби и быстренько запереться у себя. И уже оттуда позвонить мне, маскируясь под зомби.
Такаги почесала в затылке, не очень понимая ситуацию.
– Что-то я не очень въезжаю. Так я на подозрении или нет?
– Да. Потому что ключ от двери южного крыла лежал на тумбочке у телевизора. Если б та дверь была заперта, это означало бы, что преступник запер ее со стороны холла, и в таком случае Такаги могла бы гордо заявить о своей невиновности.
Итак, Такаги оставалась под подозрением только из-за того, что одна из дверей оказалась не заперта. Возможно, преступник это понимал и поэтому оставил дверь незапертой.
– Однако, – продолжала Хируко, – вероятность того, что убийца – Такаги, на мой взгляд, весьма невелика. Потому что наше с Канно-саном алиби основывается на ее показаниях о том, что до того, как я ей позвонила, ей целую минуту, а то и больше, кто-то названивал. Если она убийца, какой ей смысл лжесвидетельствовать в пользу меня и Канно-сана, не получив от этого никакой выгоды для себя?
Когда до этого мы обсуждали в холле, что делал, проснувшись, каждый из нас, Такаги получила слово после Хируко и Канно. Будь она преступницей, за то время, пока эти двое говорили, вполне могла придумать более выгодные для себя показания.
Как бы там ни было, предположив, что преступник воспользовался телефоном в номере 206, мы внимательно осмотрели помещение в надежде найти какие-либо зацепки. Сигэмото вышел на балкон, и вдруг оттуда раздался его крик:
– Смотрите! Это не наши ли юкаты?
Он указывал прямо вниз. Несмотря на толпящихся под балконом зомби, я разглядел какие-то тряпки, белевшие на земле. Зомби топтались на них, поэтому понять, что это такое, было трудно, но мне показалось, что там валяется несколько юкат.
– Как они там оказались?
– Это работа убийцы. Я думаю, он заранее натянул на Тацунами-сана юкату перед тем, как волочь его к лифту. Боялся выпачкаться кровью. Есть шанс, взяв с юкат ДНК, определить, кто их носил. А теперь до них никак не доберешься…
Больше никаких открытий в этом номере мы не сделали и, решив прекратить поиски, вернулись в холл. Громкие удары по двери южного крыла продолжались, но она еще держалась. На всякий случай мы заперли еще и дверь восточного сектора и покинули холл.
8
На третьем этаже Хируко заявила, что хочет еще раз взглянуть на номер 305, где остановился Синдо.
Позаимствовав у Канно мастер-карту, она открыла дверь. Из-за работавшего кондиционера в номере было очень холодно, почти как зимой. Низкая температура замедлила процесс разложения тела, но не могла истребить стоявший в комнате удушливый запах крови.
– Ой! – вырвалось у Хируко.
Я знал, в чем причина. Светильник над столом был включен.
– Мы что, забыли его вчера выключить?
– Да. Вчера вечером я видел из своего номера, что он горит. Забыли, наверное.
Я подошел, нажал на выключатель под зеркалом, и светильник погас.
– Триста пятый видно из твоего номера?
– Если посмотреть отсюда по диагонали налево, мое окно самое дальнее. А перед ним – окно Сидзухары.
Я прошел к окну, обходя пятна крови и кусочки плоти на ковре, и показал, где номер Сидзухары.
– Понятно, – тихо проговорила Хируко.
Поиграв немного волосами, она занялась осмотром комнаты. Я, ничего не говоря, сосредоточился на балконе в надежде найти какие-нибудь отметины на перилах и выяснить, возможно ли с него забраться на крышу или в другой номер, но ничего не обнаружил.
Хируко проверила верхний торец двери, как она это сделала в номере Тацунами, однако никаких следов использования каких-то орудий не нашла.
– Я вот что думаю: раз дверь на балкон открыта и Синдо лежит головой к балкону, не пытался ли он таким образом спастись? – предположил я.
– Похоже на то. Значит, зомби проникли через дверь, из коридора. Но здесь нет никаких следов.
– И еще что меня волнует: меч, который Синдо-сан взял с собой, стоит у стены у самого выхода. То есть Синдо-сан совершенно ни о чем не беспокоился, ничего плохого не ждал…
– Выходит, кто-то из нас смог проникнуть в закрытую комнату?
Хируко покрутила в пальцах прядь волос, потом поманила меня рукой.
– Хамура-кун, голова!
– Не понял.
– Мои волосы не помогают думать. Дай поерошить твои.
– Что?! Нет! Что ты придумываешь?
– Предлагаю сделку. Ложись на постель. Голову можешь положить мне на колени.
– Да ну тебя! Тут же везде кровь…
Хотя, не будь там крови, я все равно не стал бы ложиться.
Хируко очень расстроилась, что сделка, даже на таких условиях – держать мою голову на коленях, – не состоялась, и сердито стянула с кровати покрывало. На постели ничего не было, мы в этом убедились еще вчера.
– А это что? – удивленно воскликнула она, глядя на изнанку покрывала. – Здесь кровь…
Действительно, я увидел на покрывале пятно. Не кровавые брызги, усеявшие лицевую сторону покрывала, а бледный мазок, будто кто-то приложил ткань к ране.
Хируко быстро перевернула покрывало. На другой стороне, естественно, тоже была кровь.
– Странно… Как кровь могла оказаться и на лицевой стороне, и на изнаночной?
Мы сравнили следы крови, но расположение пятен на обеих сторонах не совпадало. Кровь с лицевой стороны не просочилась на изнанку. Может быть, Синдо бросил покрывало в зомби или пытался им как-то защититься? Но оно лежало на кровати, аккуратно постеленное…
– Но как?..
Я посмотрел на Хируко, надеясь, что та что-то скажет, однако она стояла с широко открытыми глазами и молчала. Ее глаза смотрели не на лежавшее перед ней покрывало, а куда-то вдаль.
– Хируко-сан?
– Так… Тогда понятно, почему я чувствовала такой дискомфорт. Так и должно быть.
Хируко охватило возбуждение. Она продолжала:
– Надо было обращать внимание на себя, на свои ощущения, перед тем как отвергать идеи других. Мыслить открыто, непредвзято.
– Что-то прояснилось?
– Что касается убийства Синдо – да. Остается разобраться с Тацунами. Но прежде… – Она повернулась ко мне. – У тебя мобильник с собой? У моего заряд кончился.
– Вот. Но он по-прежнему мертвый.
Я протянул ей смартфон, Хируко покачала головой.
– Не надо. Ты сфотографируй.
Не вопрос. Я снял пятна крови на покрывале.
– И еще.
– Конечно, а что?
– То, что в сумке…
9
Снова заморосил дождь. Мы были заперты в ограниченном пространстве третьего этажа. Воду расходовали экономно, поэтому запас в баке еще сохранялся. Главной проблемой была еда. Мы перенесли все, что было съестного в холле, но, если питаться три раза, этого могло хватить на пару дней, не больше. В первый наш день на вилле Хируко предположила, что процесс разложения тел зомби займет неделю, а еще даже половина не прошла. По мнению Сигэмото, времени понадобится еще больше, так что надежд на то, что зомби самоликвидируются, было очень мало.
Еще одной проблемой стало сокращение жизненного пространства. Людей было больше, чем доступных помещений, поэтому все номера, за исключением номеров Нанамии и Синдо, было решено держать незапертыми, чтобы ими мог пользоваться любой. В день зомби захватывали по этажу. Перспектива через какое-то время оказаться на крыше, под открытым небом, серьезно тревожила всех.
В придачу ко всему в тесном пространстве, в котором мы оказались заблокированы, находился преступник, отправивший на тот свет двух человек.
Несмотря на это, все оставшиеся вели себя на удивление спокойно. За исключением Нанамии, запершегося в своем номере, никто не психовал, не говорил о своих подозрениях. Такая сдержанность, видимо, объяснялась присутствием безусловного общего врага – зомби. Все понимали, что защититься от кошмарных живых мертвецов можно только в составе группы.
Нехватка еды, зомби, убийца… Три высоченных волны, сталкиваясь, накатывали одна на другую, оставляя нас на плаву в загадочном море спокойствия. Хотя где-то под коркой сознания я понимал, что это затишье не может продолжаться вечно.
* * *
На смену затянувшемуся утру наконец пришел полдень.
– Новости передают! – услышали мы крик Сигэмото, высунувшего голову из двери.
Все, кто оставался в живых – семь человек, не считая Нанамии, – сгрудились перед телевизором в номере Сигэмото.
На экране, на фоне озера Сабэа – географической точки, за несколько дней ставшей известной всей Японии, – появились шокирующие иероглифы: «Смертельный вирус – оружие террористов» и «Власти опасаются стремительного распространения инфекции». Группа людей за длинным столом крупным планом, вспышки фотокамер. В середине сидит генеральный секретарь кабинета министров. Если собрался выступать такой чин, значит, объявят что-то важное.
– Началось ровно в полдень, – трещал Сигэмото. – Эта картинка на всех каналах.
Лысеющий генсек кабинета, держа перед собой приготовленный текст, в свойственной политикам обтекаемой форме начал излагать обстоятельства происшедшего и текущую ситуацию. Мы находились в самом эпицентре бедствия и поэтому буквально закипали от звучавших на пресс-конференции расплывчатых формулировок. Тем не менее кое-что новое из выступления генсека мы узнали.
Организаторами акции были доцент некоего университета и группа его последователей, которые недавно попали в поле зрения Службы безопасности. Эти люди проникли на место проведения рок-фестиваля Сабэа, смешались с толпой и распространили не установленный пока вирус, оказавшийся чрезвычайно заразным. Люди, инфицированные этим вирусом, практически обречены – они впадают в состояние расстройства (на пресс-конференции предпочли не употреблять слово «зомби»). В районе озера Сабэа подтверждено уже свыше тысячи случаев заражения вирусом.
Только вокруг виллы «Фиалка» собралось более пятисот зомби, а если учесть, что на рок-фестиваль ежегодно собираются десятки тысяч человек, приведенная на пресс-конференции цифра вызывала большие сомнения.
Итак, правительство впервые официально признало, что совершен акт биотерроризма.
Генсек кабинета также сообщил, что в окрестностях озера Сабэа в целях предотвращения распространения дезинформации отключена связь, и с серьезным видом заявил, что изолирование инфицированных лиц завершено и ситуация находится под контролем… Трепло! Если всё так, почему бы властям не убрать отсюда всех зомби?
Исследованиями вируса-убийцы занимаются главным образом в Центре изучения инфекционных заболеваний и Центре физических и химических исследований.
«В заблокированную зону направляются группы военных спасателей. Просьба ко всем, кто находится в этой зоне, укрыться в надежных помещениях и спокойно дожидаться прибытия спасательных отрядов. Чтобы исключить опасность заражения, предупреждаем о необходимости избегать любых контактов с кровью и другими биологическими жидкостями инфицированных, особенно их попадания в глаза и рот. Если такой контакт все-таки состоялся, настоятельно рекомендуем немедленно смыть возможный источник инфекции водой и обратиться в полицию или пожарную охрану».
Такаги была вне себя.
– Дожидаться спасателей?! – с отвращением воскликнула она. – Да зомби у нас за окнами быстрей шевелятся, чем все эти спасатели!
– И, в отличие от правительства, действуют уверенно и имеют цель, – сердито добавила Сидзухара.
На телеэкране появился специалист известного научно-исследовательского центра, начавший сыпать сложными терминами. Из сказанного им меня взволновали следующие слова:
«При передаче вируса через открытую рану или слизистую оболочку ему понадобится от трех до пяти часов, чтобы нарушить нормальные функции мозга и привести носителя в вышеупомянутое состояние расстройства».
– Нарушение нормальных функций мозга… Похоже, твоя теория оказалась правильной, – сказала Хируко, обращаясь к Сигэмото.
Услышав похвалу в свой адрес, магистр зомбоведения улыбнулся.
– Ну, просто предчувствие сработало.
Пресс-конференция продолжалась около часа. Единственная полезная информация, которую мы получили, касалась насекомых в районе бедствия. Они погибли от отравления, насосавшись крови инфицированных, поэтому векторной передачи вируса можно было не опасаться.
На экране телевизора дикторы и репортеры разных каналов продолжали сменять друг друга. Канно поднялся.
– Так или иначе, помощь идет. Чтобы нас обнаружили быстрее, предлагаю написать на крыше: SOS. Кто-то хочет мне помочь?
– Я готов. Краска есть?
– Должна быть в кладовой.
Сигэмото решил дальше следить за новостями, а мы с Канно вышли на крышу под небо цвета серого бетона, покрывавшее окрестности пеленой дождя.
10
– Надеюсь, скоро все закончится, – вздохнул Канно и, присев на корточки, начал рисовать буквы на бетоне, с которого мы предварительно собрали тряпками воду. – Почти половина моих гостей погибла, и я чувствую вину за это. Сейчас моя обязанность – спасти тех, кто здесь остается. Всех до одного.
– Вы не должны себя корить. Даже правительство не знает, что делать в такой ситуации.
Я пытался утешить Канно, пока он рисовал букву S, и тут меня вдруг посетила мысль: а не слишком ли спокойно он воспринял произошедшие убийства? Члены нашей группы более-менее представляли себе, по какой причине могли быть убиты Синдо и Тацунами. А уж Нанамии это и подавно было известно…
Но Канно, этот мягкий, дружелюбный дядечка, наверное, не знал, что произошло на вилле «Фиалка» год назад. Ведь он начал работать здесь только прошлой осенью. Иначе как можно сохранять хладнокровие, когда вдруг, без видимой причины убивают людей, приехавших на виллу, где ты служишь управляющим?
Мои мысли прервал тяжелый вздох Канно:
– Очень жаль Тацунами-сана.
– Вы же с ним хорошо ладили.
– Ну, «ладили» – не совсем подходящее слово… Мы здесь впервые встретились. До этого я его ни разу не видел. Как я начал работать, Канэмицу-сан приезжал несколько раз, а Дэмэ-сан и Тацунами-сан вроде только летом сюда наведывались. Хотя… неужели они погибли из-за того, что случилось прошлым летом?
Так он знал… Я перевел на него взгляд, и Канно добавил, словно оправдываясь:
– Канэмицу-сан всегда приезжал с женщинами. Его друзья, думаю, тоже.
– Из-за чего уволился ваш предшественник? Это как-то связано с прошлым годом?
Канно покачал головой.
– Похоже, он ушел из-за своенравия Канэмицу-сана. Тот все время что-то требовал: чтобы постоялец вдруг освободил номер, чтобы ему немедленно доставили пиццу… А кто повезет ее в такую глушь? Я, правда, слышал, что год назад было что-то связанное с женщинами, но и только.
Канно разогнулся, долго смотрел на то, как у него получилась буква О, и продолжил:
– Не помню когда точно, но однажды я случайно услышал, как пьяный Канэмицу-сан разговаривал с женщиной, которую привез сюда. Он говорил, что Тацунами-сан постоянно с кем-то крутит, но все его романы быстро кончаются, потому что у него комплекс по отношению к своей матери.
– Комплекс?
– Говорят, его родители развелись, когда он учился в начальной школе. Из-за измены матери. Отец увез его и сам воспитывал. А мать… она не раз отцу изменяла.
Так вот почему у Тацунами были такие искаженные представления о женщинах, подумал я. А Канно все говорил:
– Через несколько лет его отец погиб. Произошел довольно странный несчастный случай. Мать взяла его к себе, но вскоре ее арестовали.
– За что?
– Оказалось, что она вместе с любовником подстроила аварию, в которой и погиб отец Тацунами. После смерти отца его страховка, имущество и накопления переходили по наследству к сыну. Забрав его к себе, мать рассчитывала завладеть деньгами покойного мужа. У нее с любовником были большие долги.
Ужасная история! Настоящий кошмар!
Мне вспомнились вчерашний разговор с Тацунами на этом самом месте и его слова: «Сперва, когда начинаешь с кем-то встречаться, все классно и приятно. Но чем больше узнаешь о девушке, тем меньше понимаешь, любишь ты ее или нет. Потом начинаешь в ней сомневаться. И когда все кончается, остается только одна мысль – все это обман».
Тацунами, видимо, проклинал материнскую половину крови, что текла в его жилах. В девушках он искал нечто такое, что отрицало бы мать, и, увидев в очередной подружке материнские черты, отталкивал ее от себя… Это что-то вроде ленты Мёбиуса, у которой ни лица, ни изнанки.
SOS.
Возможно, Тацунами, скрываясь за маской своей красивой внешности, тоже посылал сигналы о помощи.
– Может, он и обидел кого-то… но мне бы хотелось, чтобы он был жив.
Я тоже не имел ничего против Тацунами.
* * *
Последний раз я рисовал такие крупные формы, как наши с Канно буквы SOS, в начальной школе, когда после уроков на нас с одноклассниками что-то нашло и мы начали размалевывать школьный двор, за что получили от учителя затрещины. Тогда я не мог представить, что когда-нибудь буду снова заниматься художеством.
Хотя стояло лето, мы с Канно успели промокнуть и продрогнуть, пока закончили работу. Принять бы душ, чтобы согреться, но воду надо экономить. Сделав дело, мы спустились вниз.
Из кладовой мы вышли в холл, где нас ждали девушки и наперебой стали выражать нам благодарность. Но Хируко среди них не оказалось. Такаги и Хируко лишились своих комнат, поэтому, по идее, должны были быть здесь. Подумав, что она опять направилась на место преступления, я вернулся в свой номер и обнаружил Хируко там.
– Сделали? Молодцы! Промок, наверное, – сказала она, протягивая мне полотенце.
Полотенце было теплое. Она что, нагрела его для меня феном?
Надо бы сменить майку. Первоначально мы планировали пробыть здесь три дня, так что чистые майки в запасе имелись.
– Мне выйти?
– Не надо.
Не дав тактичной Хируко больше и слова сказать, я за секунду переоделся.
– Садись, – она указала на стоявший у стола стул.
Когда я сел, Хируко подошла ко мне сзади и стала сушить мокрые волосы феном. Вот это обслуживание! Заслужил, значит.
Гудение фена и нежное прикосновение ее пальцев доставляли удовольствие; через пару минут волосы высохли. Хируко выключила фен и, не снимая пальцев с моей головы, пробормотала мне в ухо:
– У нас больше нет времени.
Неужели зомби прорвутся на третий этаж?
Нет, не об этом речь. Хируко хочет разобраться с тем, что здесь творится, чтобы сохранить себе жизнь и не дать умереть остальным. Что было написано в записке, оставленной на теле Тацунами?
«Остался еще один. Обязательно отведаю».
Если верить новостям, шансы на наше спасение становятся реальными. И преступник, наверное, постарается ликвидировать свою последнюю цель до того, как на вилле появятся дознаватели. Вот чего боялась Хируко.
– Зомби почти загнали нас в угол. Неужели в такой ситуации преступник не откажется от своего плана?
– Не знаю. Но его потенциальная цель – Нанамия – забаррикадировался в своем номере, и мы тут все рядом. Так что убийце будет непросто. Ведь нельзя исключать, что спасатели будут здесь еще до наступления темноты. Но пока преступнику, несмотря на чрезвычайную ситуацию, удавалось выполнять задуманное, поэтому, я думаю, он не откажется от своего плана.
Теперь пальцы Хируко не просто приглаживали мои волосы, их движения стали соблазнительно-пленительными и, казалось, доставляли ей удовольствие. Она плавными круговыми движениями массировала мне голову, и мне казалось, что вот-вот ее пальцы проникнут в черепную коробку. Я изо всех сил старался сдержать дрожь.
– Но я никак не могу понять. С одной стороны, я чуть ли не физически ощущаю ненависть, которую убийца испытывает к выбранным жертвам, но в то же время вижу, что он проявляет к нам милосердие, предупреждая по телефону об опасности. Хотя, по идее, я, например, с самого начала должна была быть для него помехой. Не хватает решимости? Ничего подобного. Он человек разумный и рациональный, понимает разницу между теми, кого хочет убить, и теми, кого убивать не должен, даже если их устранение помогло бы реализации его планов. И при этом ради своей цели способен на невероятную жестокость. Это почти как…
Тут Хируко наконец сообразила, что устроила из моих волос гнездо, и, ойкнув, быстро постралась привести их в порядок.
– Извини. Просто мне так лучше думается.
– Ладно, чего уж там. Я вот хотел о мотивах преступника поговорить…
Я поделился с Хируко тем, что рассказала мне Такаги о прошлогоднем выезде на виллу «Фиалка». Как три сэмпая мутили с девчонками из Клуба киноведов. Как Дэмэ ночью пытался залезть в номер к одной из них и получил отпор, а двое других добились своего, и потом эти девушки стали им не нужны. Как одна из них бросила университет, а другая свела счеты с жизнью.
– Синдо был в курсе того, что произошло, и все равно организовал в этом году такую же поездку. Так что основания иметь на него зуб есть.
– Всё так. Посмотри, в каких выражениях написаны записки. Убийца не скрывает ненависти к этой троице за то, как они обошлись с девушками. А «еще один», упомянутый в записке, это, конечно, Нанамия.
Хируко! Ее пальцы снова зашевелились у меня на голове.
– В таком случае мы сталкиваемся с новой проблемой. Нанамия с самого начала был настороже, поэтому и заперся у себя. Преступник должен знать, что угроза расправиться с «еще одним» приведет к тому, что тот вообще не высунет носа из своего номера. А как бы развивались события дальше в детективе с таким сюжетом?
– Нанамия покончил бы с собой и признался в убийствах, оставив предсмертную записку. А на самом деле это была бы работа преступника.
– Хм! Очень интересно. Но, похоже, это не наш случай. Вчера после полудня он ушел и не показывался в холле до самого утра. Возможности угостить нас снотворным у него не было, следовательно, преступником он быть не может. Но пока отложим это. Я не знаю, что нам с ним делать. Оставлять его одного опасно, но, с другой стороны, у меня ощущение, что сейчас, когда у нас есть возможность постоянно наблюдать за всеми, ему безопаснее будет находиться в номере.
Понимаю, что это не к месту, но в тот момент я подумал: а ведь такой сюжет редко в каком романе встретишь. Обычно в детективах с ограниченным кругом подозреваемых действующие лица подозревают друг друга потому, что не знают, кто станет очередной жертвой. В нашем же случае все понимали, хотя и не были в этом абсолютно уверены, что следующим будет Нанамия. Видимо, он и сам это понимал, поэтому прятался в своем номере с оружием в руках, зная: преступник должен добраться до него, прежде чем сюда доберутся спасатели. Должно быть, и преступник, и его потенциальная жертва были напряжены до предела.
И тут мне вспомнилась уникальная способность Хируко притягивать к себе опасность.
– Слушай, если преступник против нас ничего не имеет, может, бог с ним, с Нанамией? Оставим его в покое?
– Нет, это невозможно, – решительно возразила Хируко.
«Какой же она искренний и справедливый человек!» – восхитился я про себя.
А Хируко добавила:
– Сейчас для нас главная угроза – это зомби. Дальше ситуация будет только ухудшаться, и для того, чтобы выжить, он нам тоже пригодится как ценная боевая единица. От его смерти нам легче не станет.
Спокойно и по существу. Вот такая она, Хируко.
– Да, кстати: твой номер, триста восьмой, неудачно расположен по сравнению с остальными. Выбраться отсюда будет очень трудно.
Наконец она убрала руки с моей головы, села на кровать и продолжила:
– Он ближе всего к лестнице и дальше всего от выхода на крышу. Мне совсем не хочется еще раз карабкаться по веревочной лестнице. Вообще-то могли бы поудобнее лесницу сконструировать… Она ходит ходуном, того и гляди наступишь мимо перекладины. Приходилось работать мышцами, о существовании которых я раньше и не подозревала. Спасибо, больше не надо.
– На крыше нет перил, так что вряд ли мы сможем воспользоваться лестницей.
– А если мы окажемся здесь в ловушке, что будем делать?
– Хм-м… Веревок я нигде не видел. Простыни можно связать.
– По простыням подниматься еще труднее, чем по лестнице. Тебе придется тащить меня на спине.
– Боюсь, не потяну такого веса, – пошутил я, но Хируко никак не отеагировала.
Я почувствовал, как на спине у меня выступил пот. Неужели для нее тема веса – табу?
И тут вдруг она вскрикнула: «А-а! Вот оно что!» – и вскочила с места.
– Ты куда?
– В холл! Ты – гений!
11
Мы взяли у Канно ключи и спустились в холл второго этажа. Мне показалось, что кровью там стало пахнуть еще сильнее, чем утром, и я невольно прикрыл ладонью нос. Маска! Где маска?
– Хируко! Дверь!
Я указал на дверь южного сектора, которая преграждала путь зомби. Они все утро ломились в нее, и она уже громко трещала. Могла не выдержать в любой момент.
– Времени нет! Торопись!
Хируко включила свет. Я подумал, что она захочет еще раз осмотреть лифт, но Хируко подошла вплотную к метровым фигурам девяти достойных, стоявших по обе стороны телевизора. Я занял позицию между ней и дверью, держа наготове меч, чтобы дать отпор зомби, если они ворвутся в холл.
Дверь затрещала еще сильнее или мне показалось? Я оглядел холл, но не нашел никакой мебели, которая могла бы задержать зомби. Оставаться здесь было опасно. Надо бежать, и немедленно. Но прервать мыслительный процесс Хируко я тоже не мог. Она что-то здесь ищет, и я должен дать ей время на поиски.
Спустя несколько минут, показавшихся мне вечностью, она обратилась ко мне:
– Вот это сфоткай!
– Этих человечков?
– Только ноги.
Присмотревшись, я увидел на ногах фигур, в том месте, где они касались пола, бурые пятна и снял их с разных ракурсов, чтобы наверняка осталось на снимках.
– Это кровь? Как она здесь оказалась?
– Это ключ к убийству Тацунами.
Хируко произнесла эти слова так неожиданно и безаппеляционно, что мне трудно было поспеть за полетом ее мысли.
– Э-э… хочешь сказать, ты знаешь, как его убили?
– Да. Теперь мы можем легко смоделировать ситуацию. Но я не могу понять, почему убийца выбрал этот способ.
Хируко все пыталась разобраться в причинах.
И в это время раздался громкий треск. Дверь, которая сдерживала живых мертвецов, подалась, и в открывшуюся щель просунулся покрытый кровью и грязью зомби.
Нет! Мы стояли в глубине холла, дальше всего от двери, ведущей в восточное крыло. Добежать до нее мы уже не успевали. Поняв это, я в тот же миг принялся размахивать мечом перед двинувшимися к нам зомбаками.
– Хируко! Спасайся!
С этими словами я стукнул по голове одного из них, уже преодолевшего половину пути от двери. Но удар оказался слабоват. Меч смял ему череп, но руки с вырванными ногтями продолжали тянуться ко мне.
– Черт!
Понадобился еще один взмах меча, чтобы монстр повалился на пол. Однако в холл уже проник второй, а за ним третий. И тут я понял, с чем мне приходится иметь дело. С примитивным, всеподавляющим насилием толпы.
Чтобы приблизиться ко мне, зомби понадобилось куда меньше времени, чем ушло у меня на то, чтобы расправиться с одним из них.
– Хамура-кун!
Хируко уже была в коридоре. Отмахиваясь от наседавших чудовищ, я тоже выскочил из холла. Потянул на себя дверь, чтобы захлопнуть, но не смог – один из наших преследователей успел просунуть пальцы в щель. С той стороны налегли так сильно, что легонькая Хируко чуть не отлетела в сторону. Я быстро навалился на дверь всем телом и сумел немного прижать ее, но пальцы все еще цеплялись за косяк. Мы с Хируко еле сдерживали натиск.
– Эй, кто-нибудь! На помощь!
На наши крики с третьего этажа прибежали Такаги, Сидзухара и Набари. У каждой в руках было какое-то оружие.
– Боже… – протянула Набари, увидев нашу отчаянную борьбу у двери.
На несколько мгновений силы противников возобладали, и в дверную щель пролезли уже два кулака. Дальше стала протискиваться голова. Увидев ее, Такаги закричала:
– Д-Дэмэ!
Глянув на ломившего в дверь зомби, я почувствовал, как каждый волосок на мне встал дыбом.
Это в самом деле был Дэмэ, которого никто не видел после того, как началась игра в смелых. Левая половина его лица была страшно обгрызена, но ошибиться мы не могли – он так и остался похож на рыбу, и прическа тоже его. Бессмысленные глаза Дэмэ смотрели на нас, в краешках рта закипала белая пена.
Мы застыли в шоке, как парализованные. В этот момент сзади раздался отчаянный вопль Сидзухары: «Я-а-а-а!» – и в правый глаз Дэмэ вонзилось копье, отбросившее его обратно в холл. Придя в себя, Такаги и Набари бросились на помощь нам с Хируко, захлопнули дверь и заперли на ключ.
– С-спасибо! Ты нас спасла.
Сидзухара посмотрела на свое окровавленное копье и осела на пол. Мы с Хируко прислонились к стенке и тяжело дышали.
– Он и вправду превратился в зомби. И больше нас не узнаёт…