— Я в этом не сомневаюсь.

— Но в ту ночь я должен был впервые убить человека. У ребят Бенни был контракт на этого парня.

— Кого вы должны были убить, Джо? — спросил Мариуччи. Он безостановочно строчил в своем блокноте.

— Парня по имени Бонапарт. По-моему, его звали Эмиль. Парня из Союза Корсики, который кому-то перешел дорожку. Какой-то Коммунистической бригаде, что ли, в общем, такой вот хрени. Мы потом узнали, что он работу не выполнил или что-то вроде того. Короче, какие-то внутренние разборки, но суть в том, что коммунисты хотели его закопать. Странность была вот в чем — его собственный с-сын… его сын в этом участвовал…

— Кто это был? Как звали его сына?

— Ну, какая-то важная французская шишка. Его еще все время в новостях показывают. Парень, который пытается угрохать нас с Бенни, вот кто. Люка Бонапарт. Крутой парень. Он-то знает, что тогда на самом деле произошло. И не хочет, чтобы мы с Бенни стали об этом рассказывать. Мы ему мешаем.

— Как ты узнал, что тебя кто-то собирается грохнуть, Джо? — спросил Мариуччи.

— Мне кое-кто позвонил. Мой приятель Винни. Сказал, что какой-то иностранец обо мне расспрашивал. Китаец. Японец. Я точно не знаю. А потом Лавон…

— Извините, капитан, — сказал один из врачей. — Мы должны дать этому человеку кислород. Ему правда нельзя столько разговаривать.

— Вы можете дать нам еще минутку? — попросил Мариуччи, серьезно взглянув на медика.

— Да, конечно, капитан, — сказал он. — Я понимаю.

— Джо, как ты держишься? Нормально? — спросил умирающего Конгрив.

— Да, конечно. Я никуда пока не собираюсь. Я еще ого-го. Я очень крепкий. Как я облапошил этого поганца там, на вышке, а! Этот засранец думал, что он может со мной шутки шутить. Он сдох?

— Да, он мертв. Мертвее не бывает, — сказал Мариуччи. — Ты уж мне поверь.

— Хорошо.

— Что случилось у могилы, Джо? — вмешался Эмброуз. — Расскажи мне о той ночи в Париже.

— Как я уже говорил, в этом деле был замешан сын этого парня. Кто бы ни сделал заказ, они явно хотели, чтобы в этом участвовал его сын. Ну, мы им подыграли.

— И что было дальше, Джо?

— Мы подвесили этого парня за какую-то балку, что ли. Прямо над этой чертовой могилой Наполеона. Бенни сказал мне это сделать. Ну, знаете, чтобы я доказал, что я не слюнтяй. Но… но потом…

— Что потом? Что там произошло, Джо? — сказал Эмброуз, вглядываясь старому мафиози в лицо.

— Что-то мне нехорошо, — прохрипел Джо, его веки задрожали. — Как будто у меня что-то не в порядке с…

— Ладно, капитан, по-моему, уже достаточно, — сказал врач «скорой помощи». — Нам нужно…

— Дайте мне секунду. Пожалуйста, — сказал Мариуч-чи, предупреждающе подняв руку с вытянутым указательным пальцем. — Это очень важно. Одну секунду.

— Джо, — продолжил Эмброуз. — Это ты убил Эмиля Бонапарта той ночью в Париже?

— Нет. Я его не убивал. Я не мог этого сделать, не мог. Бог тому свидетель. Да ведь мы же были в соборе, Господи. В доме Божьем. Я никого бы не смог убить в соборе. Я католик, инспектор. Я не смог бы убить человека.

— Кто убил Эмиля Бонапарта, Джо? — спросил Конгрив. — Скажи мне, пожалуйста. Это сделал Бенни?

Джо Бонанно закрыл глаза, и на одно ужасное мгновение Конгриву показалось, что они его потеряли.

— Парнишка, — прошептал Джо.

— Сын жертвы?

— Да.

— Давай, Джо, рассказывай дальше, — сказал Мариуч-чи. — Ты сможешь.

— Его убил парнишка, — прошептал Джо, с трудом шевеля пересохшими губами. — Понимаете, когда он увидел, как у меня дрожит рука, и понял, что я не смогу этого сделать, этот парнишка, Люка, выхватил у меня пистолет и выстрелил старику прямо в сердце. Я в жизни ничего такого не видел. Собственного отца!

— Люка Бонапарт убил своего отца, — сформулировал Мариуччи, глядя Джо Бонанно прямо в глаза, — в Париже, в 1970 году.

— Я видел это собственными глазами, — сказал Джо. — Мне уже незачем врать.

— Спасибо, Джо, — сказал Эмброуз и с облегчением посмотрел на Мариуччи.

— Да. Джо, ты молодец… молодец, — подтвердил Мариуччи.

Капитан захлопнул блокнот и положил его во внутренний карман пиджака. Эмброуз получил то, за чем приехал в Нью-Йорк.

Джо поднял костлявую руку и положил ее на плечо капитану.

— Ты еще что-то хочешь сказать, Джо? — спросил капитан.

— Когда мы, э-э, приехали д-д-домой из П-парижа, — произнес Джо Бонанно трясущимся от натуги голосом, — Бенни пустил слух на улицах города, что это я замочил того парня. А почему бы и нет? Кто мог узнать правду? После этого никто во всей округе больше ко мне не лез. Я стал уважаемым человеком. Я стал Джо Бонанно!

На какой-то момент в машине стало очень тихо — слышался только тихий стук дождя по крыше машины.

— Ты сделал правильно, Джо, — сказал Мариуччи.

Но Джо уже его не слышал.

Когда они вышли из машины в море вспышек объективов, Мариуччи остановился, прищурился и сказал Конгриву:

— А это еще кто, черт возьми?

— Кто? — спросил Эмброуз.

— Вон там. Женщина в черном плаще, которая на тебя пялится. Видишь ее?

— Где?

— Не важно. Она уже ушла.

43

Они дождались, пока стемнело, и над покрытыми снегом горными вершинами поднялась луна. А потом полетели. Джет сладко спала, завернувшись в одеяло, на сиденьи за спиной пилота. Второе одеяло она постелила на полу для Блонди. Вел самолет Арнольд. Сток сидел в кресле второго пилота справа от него. Он был одет в черную униформу работника службы безопасности. Униформа сидела, как влитая, разве что в плечах была немного тесновата. Они направлялись на север, в Берлин.

Ты точно знаешь, как управлять этой штукой, да, Арнольд? — спросил Сток охранника, когда они пробирались по колено в снегу к черному вертолету.

— Да, — ответил Арнольд. — Я знаю, как ею управлять.

— Хорошо. Значит, мы выбрали правильного Арнольда. Через двадцать минут полета Сток откинулся на спинку кресла, прижался лицом к иллюминатору и стал задумчиво рассматривать бесконечные белые пространства.

— Что это там впереди? — спросил Сток у Арнольда.

— Чехословакия, — сообщил Арнольд.

— Давай постараемся ее не задеть.

Сток взглянул на часы. Если они смогут придерживаться выбранного курса и сохранять набранную скорость, то приземлятся в Темплхофе задолго до полуночи. В кабине было тепло и уютно. Денек выдался длинный. Сток положил голову на спинку сидения и закрыл глаза.

— Садись вот здесь, — сказала Джет Арнольду, разбудив Стока. Черный вертолет приближался к Темплхофу, не набирая высоту и не включая огней. Там, правда, посадочные огни тоже были потушены. Кабину освещал лишь красный рассеянный свет панели управления. Это ведь вертолет-разведчик, приспособленный к бесшумным посадкам. По крайней мере, Сток на это надеялся. Потому что в данный момент меньше всего ему хотелось поднимать шум, оказывая вооруженное сопротивление. Да и техническое обеспечение у них явно хромало. Сток успел прихватить с собой только «шмайссер» да несколько магазинов, которые он нашел в шкафах. У Джет был пистолет убитого Арнольда и два запасных магазина.

Они приблизились к Темплхофу на минимальной высоте, в стороне от входа, где стояли охранники. Жилые здания и склады скроют их появление. Арнольд начал снижаться, лавируя между крышами домов узкой пустынной улицы, которая упиралась в глухой забор. Вертолет с потушенными огнями, летящий на низкой высоте с приглушенным звуком, черт, а ведь у них и вправду был реальный шанс прилететь на место незамеченными.

Сток не знал, что их ждет на земле. Одно он знал наверняка, ведь интуиция его еще никогда не подводила, — они лезли чудовищу прямо в пасть.

Они приземлились на отдаленном участке поля, в тени проржавевшего ангара, который, судя по виду, не использовали со времен войны. Поле было обнесено высокой каменной стеной по всему периметру, стена увенчана колючей проволокой под напряжением, снабженной, по всей вероятности, датчиками движения. В отдалении виднелся огромный освещенный комплекс в форме полукруга, в котором и располагалась компания «Фон Драксис Индастриз».

Сток распахнул дверь кабины, повеяло холодным ветром. Это помогло ему проснуться окончательно.

— Ладно, Арнольд, — сказал Сток, поднимая «шмайссер», — запри птичку и посиди спокойно. Мы собираемся выйти, немного поразмяться, а потом решим, что делать дальше.

Мы точно знаем, что надо делать дальше, — сказала Джет. — Давайте; живее!

Над дверью ангара висела деревянная табличка с выцветшей надписью «Штайнхоффер» — название немецкого истребителя. Дверь была заперта. Сток держал Арнольда и рвущуюся с поводка Блонди на мушке, пока Джет отпирала старую проржавевшую дверь. То, что у нее был ключ, сильно удивило Стока, но он ничего не сказал. Сейчас они были на ее территории. Джет открыла замок и толкнула дверь. В ангаре, кроме блестящей черной машины, ничего не было.

— Стоили, — сказала Джет, — тут сзади есть мастерская. Возьми оттуда скотч и не экономь. Возможно, нас не будет пару часов. Я возьму Блонди.

— Слышал, что сказала дама? — спросил Сток у Арнольда. Он отдал поводок Джет. — Давай-ка тебя скрутим.

Через десять минут, привязав Арнольда к тяжелой деревянной скамейке, прикрученной к стене, Сток вернулся. Джет стояла на коленях возле машины и разговаривала с Блонди по-немецки. Наверное, сообщала доберману их план. Видимо, после собаки дойдет и до него очередь.

— Вот это машина! — воскликнул он. Это была самая красивая машина из всех, что Сток повидал за свою жизнь. Отливая блестящим черным в свете луны, она больше была похожа на сверхновый космический корабль. — Что это?

— «Мерседес», — пояснила Джет. — Его сконструировали в Англии, «Макларен». Что-то вроде болида Формулы-1, но можно ездить по улицам города. Шестьсот восемнадцать лошадиных сил. Скорость до трехсот двадцати километров в час и выше.

— Твоя машина? — догадался Сток.

— Шатци отдал ее мне, когда она ему надоела.

— И ты держишь ее здесь?

— Если бы я оставляла ее возле своего дома, ее бы давно угнали. Я не так уж часто на ней езжу. А это место — самое безопасное во всем Берлине. — Залезай. Блонди посадим назад.

Джет нажала на кнопку пульта.

— Осторожно, голову, — предупредила она. — Двери поднимаются вверх. Ну, знаешь, как в концепт-карах. Вперед, Блонди!

Сток залез внутрь и пристегнулся. Машина была такая компактная, что Сток удивлялся, как он в нее вообще поместился при его-то габаритах. Он взглянул на Джет и увидел, что она надевает очки ночного видения.

— Я вывожу ее на автобан поздно ночью, — начала рассказывать Джет. — Ночью машин почти нет. Я еду на скорости триста километров в час с выключенными фарами. И никакой полиции.

Супермощный мотор взревел, выхлопная труба издала приятный приветственный звук. Джет подождала пару секунд, потом нажала на газ…

На то, чтобы пересечь поле, времени им понадобилось совсем немного. Покрытие на дорогах было как раз для таких машин, как у Джет. Сток даже не взглянул на спидометр. К главному строению примыкало большое квадратное здание. Кажется, Джет направлялась в его сторону.

— Что-то я не вижу здесь охранников, — удивился Сток.

— Они все торчат у главного входа. Это единственный способ войти сюда и выйти с территории. Да и гостей они сегодня не ждали. Служба безопасности все еще ждет отчета о нашем задержании. Ты не забыл об этом? Да к тому же никто не знает наверняка, что здесь происходит.

— А что здесь происходит?

— Увидишь.

Сам Темплхоф, то есть его главное здание, напоминало нечто из древнеримской истории, только очень, очень большое.

— Архитектура впечатляет, — сказал Сток, когда они подъехали ближе.

— Неоклассицизм. Альберт Шпеер был личным архитектором Гитлера, — сказала Джет. — Так что все проекты у него масштабные. Джет сбросила скорость до ста и нажатием кнопки на пульте открыла дверь стремительно приближавшегося здания. Похоже было, что они въедут внутрь на скорости восемьдесят километров в час.

— Что это за здание? — поинтересовался Сток, судорожно сжимая правой рукой ручку двери.

— Подземный гараж, — объяснила Джет, нажала на тормоза и вывернула руль. Заехав внутрь, она еще раз крутанула руль. Машину развернуло на отполированном цементном полу. Джет включила первую передачу и покатила к тоннелю с надписью «Вход».

— Здесь четыре уровня, — сказала она и сняла очки. — Мы спустимся на самый нижний четвертый уровень. Повороты будут жесткие. Держись.

— Я начинаю понимать, что в тебе нашел Алекс Хок.

— Алекс Хок еще ничего не видел, — улыбнулась Джет.

После того как они припарковались и закрыли «мерседес», Джет подвела Стока к безликой серой двери, спрятанной в нише. Найти эту дверь, не зная, что она должна быть там, не представлялось возможным.

— Добро пожаловать в подземный мир, — иронично пригласила Джет, толкнув ржавую стальную дверь.

44

— Что-то у тебя не очень счастливый вид, — сказал Хок Гарри Броку. Они стояли на корме траулера в темноте. Все огни на корабле были потушены. Ахмед помогал им надеть водолазные костюмы и ультрасовременные акваланги специальной военной серии с функцией очищения и рециркуляции кислорода, благодаря чему на поверхности не видно было пузырьков. Хок вполне разумно полагал, что сейчас самое время проводить разведку, потому что в темноте заметить их было практически невозможно.

Пока «Касик» осторожно пробирался вдоль северной оконечности острова в поисках подходящего места, где можно бросить якорь, солнце успело сесть, и в небе заблестела луна.

Чтобы разведчики успели доплыть до входа в тоннель и вернуться, корабль должен был оставаться в непосредственной близости от острова. И при этом вдали от любопытных глаз обитателей форта.

После истории на «Звезде Шанхая» у Хока появилось новое правило для визитов к новым друзьям: всегда исходить из того, что тебя ждут, и не доверять никому.

В конце концов им удалось найти приличное место. Они бросили якорь в глубоководной бухте, расположенной к западу от мыса Аррас, у северо-западной оконечности острова. Как прикинул Хок, отсюда им нужно будет проплыть с пол мили вокруг мыса, а потом еще две тысячи ярдов на юг до самого входа в форт. В этой бухте траулер невозможно было разглядеть даже с двух самых высоких башен форта.

— Ты в порядке? — спросил Хок.

— Да, — Брок молча боролся с застежкой на акваланге. — Я не большой любитель водной стихии, вот и все, ваша светлость.

— Мистер Хок, сэр! Мистер Брок! — капитан Али аль-Хури перегнулся через поручни прямо над ними.

— Да?

— Мы только что получили радиограмму, сэр. Это срочно. Я настроился на волну Би-би-си, сэр! Эфир начнется через несколько минут.

— Сейчас, идем, — Хок снял акваланг и ласты. Брок последовал его примеру. Он явно испытал облегчение от этой задержки, пусть даже это была всего лишь короткая отсрочка.

Когда Хок вошел в темную комнату, Али сидел перед крохотной радиостанцией и крутил колесико старинного приемника, пытаясь поймать сигнал. Они взяли стулья и перебрались поближе к приемнику. Очень по-домашнему, подумал Алекс.

— Тебе кто-то из Лэнгли факс прислал? — спросил Гарри Хока. Тот держал в руках двухстраничное сообщение и быстро его просматривал. Броку непривычно было видеть древний факсовый аппарат, который использовали для передачи шифровок самые серьезные разведцентры мира.

— Да, твой босс из Лэнгли. Конечно, он не подписался. Но это от него.

— И что он пишет?

— Похоже, новый президент Франции готовится обратиться к нации по радио. Пресс-служба Елисейского дворца заявила об этом всего час назад. По мнению Келли, это означает, что у месье Бонапарта серьезные проблемы. Он изо всех сил пытается подавить бунт. Его поддерживают армия и флот, но народ сильно раздражают политические убийства и вторжение в Оман. Да и члены правительства Хонфлера тоже готовы выйти на тропу войны.

— А что, черт возьми, случилось со свободой, равенством и братством?

— Брик пишет, что причиной волнений стали жаждущие крови блоггеры. Они повылезли в Интернет и на каждом углу кричат там, что Бонапарт и его люди готовы продать Францию тому, кто больше заплатит. А именно твоим китайским друзьям.

— Благослови Господь Эла Гора за изобретение Интернета.

— Точно… подожди… по-моему, начинается…

— «И сейчас на Би-би-си прямая трансляция из Парижа, с вами Роберт Маркхем… Президент Бонапарт вошел в зал, где царит крайне взволнованная обстановка. Зал Наполеона III с позолоченными колоннами и орлами, символизирующими империю, сегодня стал эпицентром международной политики. Бонапарт, одетый в военную форму, пожимает руки офицерам самого высокого ранга… Улыбается… Должен сказать, выглядит он сегодня очень спокойным… Всех волнует один вопрос: сможет ли он удержать власть теперь, когда она наконец-то оказалась у него в руках? Он подходит к микрофону… Би-би-си даст синхронный перевод его обращения… Итак, новый президент Франции.

— Добрый вечер. Несколько недель назад, когда я занимал, правда, очень недолго, пост премьер-министра Франции, я впервые обратился к своему народу. Я просил вас сохранять спокойствие и мужественно идти вперед. Сегодня я обращаюсь к вам как ваш президент. Мы отомстим за трагическую гибель премьер-министра Хонфле-ра и нашего любимого президента Буке, которых убили враги Франции. Франция восстанет из пепла. Оглянитесь вокруг! Благодаря новому курсу внешней политики заводы по всей стране снова заработали. Зарплаты повысились, производство на подъеме, уровень безработицы упал. Но многие французы не верят. Я могу ответить им так: «У вас короткая память!» Сейчас не время предаваться сожалению, горечи… или давать волю отчаянию. Вас не продали, вы не покинуты, вас никто не предавал. Ни Германии, ни Китаю, никакой другой стране. Те, кто говорят об этом, просто лгут… и толкают вас в объятия англо-американских фашистов, капиталистов, наживающихся на войнах, которые больше всего боятся, что Франция снова станет великой экономической и политической державой. Да, возможно, в ближайшие несколько недель нам предстоит претерпеть страдания и трудности. Наши войска отправляются на войну. Мы освободим смелый народ Омана от тирании террора. В этот трудный час мне нужны ваша поддержка и доверие. Мне необходимо, чтобы вы верили мне и сердцем, и умом. Мне нужны ваши мудрость и терпение. Потому что достигнуть величия вы сможете только при моем правлении. Никто не посмеет на нас напасть — ни те, кто забыл нашу историю, ни те, кто пытается разрушить наше единство с новыми союзниками. Помните, вы — часть славного народа с богатейшей историей. Я обращаюсь к вам сегодня как гордый потомок Наполеона, императора, вернувшего Франции славу и честь… И его именем, именем, эхо которого и по сей день звучит в коридорах истории… граждане Франции, именем Наполеона Бонапарта я прошу вас сложить оружие! Оставьте свой гнев! Доверьтесь мне! Один за всех, и все за одного! Я, Бонапарт, и есть этот один. И я обещаю защитить вас от сил зла. Спасибо вам большое. Vive le France!

— Да, говорить этот парень умеет, — прокомментировал Брок, когда капитан выключил приемник.

Через двадцать минут примерно в полусотне ярдов от берега из воды высунулась голова в матовом черном шлеме, наушниках и очках ночного видения. Рваные облака то и дело закрывали луну. Алекс Хок снял очки и стал внимательно рассматривать укрепления форта.

— Ну вот ты и пережил это, — сказал Хок в микрофон, когда над поверхностью возникла еще одна голова.

— Просто старался не отставать от тебя, босс, — услышал он в наушниках.

Хок сказал:

— Ладно, Брок, задача предельно проста: рекогносцировка, идентификация, анализ, а потом валим отсюда к чертовой бабушке. Ясно?

— Звучит неплохо.

— Да, если не считать одной маленькой проблемы, — заметил Хок. — Посмотри. Еще гости.

Брок развернулся и увидел то, о чем говорил Хок. Справа от лестницы у стального дока был пришвартован катер с французским триколором на корме. На передней палубе и на юте было закреплено по два сорокамиллиметровых орудия. Он даже мог различить членов команды, которые суетились на носу и на корме, отвязывая канаты. Они явно собирались отчаливать.

— Проблема появится, — сказал Хок, — если они повернут на север и пойдут вокруг мыса. Тогда у нас будут неприятности. Они найдут «Касик» и скорее всего затеют с ним драку. А если мы прямо сейчас поплывем назад, то все равно не успеем предупредить Али и Ахмеда.

— Ну, тогда будем надеяться, что они поплывут на юг.

— Давай. Даже если они направятся на север и будут огибать остров с той стороны, все равно нам нужно будет действовать быстро. Масару они обогнут меньше чем за час. Нам нужно успеть провести разведку, вернуться на «Касик» и убраться с их дороги, или проблем у нас серьезно прибавится.

— Тогда вперед, — сказал Брок и нырнул. Хок последовал за ним, мягко подплыл к американцу и выставил большие пальцы обеих рук вверх. Если раньше Алекс беспокоился за Брока, то теперь он видел, что его страхи необоснованны — тот держался молодцом.

Через пять минут Алекс поднял руку, жестом призывая Брока остановиться. Они находились на глубине двадцати футов, недалеко от доков, и до них доносился быстро нарастающий звук моторов. Катер направлялся прямо к ним.

Если он повернет налево в сторону мыса Аррас, у них будут крупные проблемы.

Капитана Али и Ахмеда застигнут врасплох. Правдоподобного объяснения присутствия «Касика» в маленькой бухте в непосредственной близости от форта просто не существовало. А если их возьмут на абордаж вооруженные французские моряки, хватит ли одному из них времени и решимости, чтобы спрятать или уничтожить изобличающие бумаги и снаряжение?

Разведчики вздохнули с облегчением. Патрульный катер свернул направо и поплыл в противоположную от «Касика» сторону. У них оставалось меньше часа на то, чтобы выполнить свой план и вернуться на корабль. Они быстро поплыли к форту.

— Черт, — прошептал Брок, когда они одновременно вынырнули на поверхность.

Как и планировалось, они поднялись на поверхность под стальным доком. Их никто не видел. В воде было полно медуз.

— Эта штуковина тебя ужалила Гарри, да?

— Да. Черт бы ее побрал.

— Когда вернемся на корабль, промой ожоги мочой. Болеть перестанет.

— Что?

— Просто доверься мне. По-моему, проем прямо подо мной. Я нащупал его ластой.

— Да, я тоже чувствую.

— Давай. Я отмечу это место и догоню тебя.

— Вперед, надерем засранцам задницу. Бей их!

— Бей их? Нет, Гарри, мы…

Брок скрылся под водой. Хок вынул нож и три раза провел по скользкой поверхности заросшего камня. Алекс взглянул на часы. Сейчас вода стоит высоко. При сильном отливе через несколько часов проем в скале увеличится, и через него легко пройдет лихтер, до отказа набитый боеприпасами и людьми. Таким же образом может выйти судно со спасенными заложниками.

Потом, когда вода снова поднимется, проем исчезнет. Так что расчет времени в этой операции будет играть очень важную роль.

Хок нырнул еще ниже, нацарапал три отметины над самым проемом и поплыл внутрь.

Они не взяли с собой почти никакого оружия. У самого Алекса был только нож. Они здесь совсем не для того, чтобы надрать кому-нибудь задницу, подумал Хок, проплывая по тоннелю следом за Гарри. Нет. Они здесь для того, чтобы осмотреться и вернуться чуть позже.

Например, завтра. И тогда надрать им задницу. Завтра приезжает Стокли. Вместе с друзьями, антитеррористической командой «Гром и молния». Сегодня же их задача — найти расположение порохового склада и безопасный путь в форт.

45

В тоннеле с холодными и мокрыми каменными стенами было темно и тесно; почва под ногами — глинистая. Джет шла впереди с галогеновым фонариком и Блонди, которая обнюхивала землю. По бокам коридора через каждые пятьдесят футов располагались двери. Все они были выкрашены в одинаковый светло-зеленый цвет.

Над головой тянулись трубы.

Под Темплхофом была целая сеть заброшенных тоннелей и бункеров. Во всех — проложены узкоколейные железнодорожные пути. Маленькие тоннели вроде этого соединялись с системой бункеров под Берлином и выходили в более широкие туннели, в которых легко можно было проехать на автомобиле.

— Во время войны, — сказала Джет, и ее слова глухо отдавались от стен, — Геринг тайно проезжал здесь на большом «мерседесе».

— Да? А эти маленькие туннели? — спросил Сток.

— Они огибают все поле. Во время войны по ним на вагонетках перевозили амуницию и продовольствие для частей.

— Рельсы на вид совсем новые.

— Так и есть. Тут недалеко есть трамвайная остановка. Там ходят новые высокоскоростные трамваи. Я на них добираюсь до машины.

— И эти тоннели выводят за пределы города?

— Сам увидишь, если времени хватит. Когда во время войны в небе появлялись истребители союзной армии, миллионы берлинцев использовали эти тоннели и бункеры в качестве бомбоубежища.

— Да, вероятно, было здорово.

Они минут пять шли вдоль рельс, потом Джет остановилась у одной из зеленых дверей — так же как и на остальных, на ней не было никаких опознавательных знаков.

— Сюда, — сказала она.

— Откуда ты знаешь?

— Доверься мне. А где Блонди?

Джет толкнула дверь, и они вошли внутрь. Блонди трусила следом за ними.

По стенам большой комнаты шли ряды трехэтажных коек. В центре стоял большой стол. В углу — старый унитаз.

— Это одна из комнат для беременных женщин, — объяснила Джет. — Здесь, в подземном мире, было все необходимое: больницы, магазины, пивоварни. Пошли, мы уже почти на месте.

— На каком месте?

— Это путь отхода Шатци. Он однажды мне его показал. Этот путь ведет в его личный кабинет. Так что, если понадобится, он может быстро уйти.

— Зачем ему нужен путь отхода?

— А разве тебе не понадобился бы путь отхода, если бы я была твоей девушкой?

— И правда. Я как-то об этом не подумал.

В конце узкого коридора они увидели еще одну дверь. В этой комнате располагался ресторанчик с барной стойкой темного дуба и современным винным погребом. За барной стойкой пряталась неприметная дверь, скрывающая новенький лифт. Джет приложила руку к биометрическому сканнеру на стене, и двери бесшумно раздвинулись. Сток и Джет поднимались молча. Когда кабина остановилась, Джет набрала шифр на цифровой панели, и распахнулась дверь в другой мир. Белые стены, мерцающие мраморные полы, высокие потолки и море стекла. Даже ночью здесь все светилось.

По обеим сторонам белого коридора радовали глаз прекрасные полотна художников и героические статуи. Сток не стал тратить время на разглядывание всего этого великолепия. Он знал, что приближается к чему-то очень важному.

Белый коридор упирался в стеклянный атриум, который уходил вверх на пять или шесть этажей. Это было что-то вроде приемной с овальным столом и несколькими кожаными диванами и креслами. На противоположной стене подход к дверям из нержавеющей стали охраняла пара золотых орлов высотой футов тридцать.

— У Шатци бзик на орлах, — сказал Сток, подходя к массивным дверям. Слева от него сквозь сплошную стеклянную стену виднелось залитое лунным светом летное поле.

— У Цезаря был бзик на орлах. И у Наполеона. И у Шатци тоже бзик. — Джет наклонилась к какой-то штуке вроде глазка с темным стеклом на стене.

— Что это? — спросил Сток.

— Термография лица. Прибор идентифицирует индивидуальные тепловые рисунки лица. Различает более шестидесяти пяти разных тепловых точек, представляешь!

— Да уж, сейчас я уже готов поверить во что угодно.

— Намного точнее отпечатков пальцев. Этот прибор не обманешь ни гримом, ни даже пластической операцией. Обмануть термограф может только алкоголь.

— Ты пила, да? По-моему, ты с легкостью обманула его.

Двери раздвинулись.

— Да нет, он просто забыл заблокировать термограмму моего лица. Наверное, подумал, что никогда больше его не увидит.

За дверью Сток увидел еще одну белую комнату. Она была поменьше размером, но вид из нее открывался такой же великолепный. Кабинет Шатци был залит лунным светом и заполнен еще более грандиозными предметами искусства. Белый мраморный пол был застелен большим восточным ковром. Очень уютно. Всю стену за столом немецкого магната занимала нарисованная на стекле карта мира. На столе стояла блестящая модель НЛО.

— Скорее всего, коды замков он тоже менять не стал, — предположил Сток, приблизившись к украшенному резьбой столу. Он взял со стола миниатюрную летающую тарелку и перевернул ее.

— Нет, он не так глуп. Просто на панели в лифте можно ввести код, открывающий все замки в этой части здания. А вот этот код он поменять забыл, так же как и стереть мою термограмму со сканера.

— И еще забыл, что показал своей подружке путь отхода. Слушай, Джет, а Шатци что, здесь летающие тарелки строит?

— Это прототип его нового диска. «Мессершмидт МЕ-1». Немцы начали работать над созданием антигравитационных летающих дисков еще в 1944 году. Так что это не совсем новая технология. Идея состоит в том, что гравитационное поле можно создать при помощи быстро вращающегося сверхпроводящего диска. Шатци просто собрал всю информацию по теме.

— Серьезно? А кто этот толстый парень на картине?

— Герман Геринг. Раньше этот кабинет принадлежал ему. — Джет включила подсветку огромной, во всю стену, карты.

Европа, Азия и Африка были на карте одинакового синего цвета. ГЕРМАНИЯ — гласила подпись на карте. Старое видение нового мира.

— Deutschland ůber alles[26], — сказал Сток.

— Да, в этом была основная идея.

— Джет, — спросил Сток, внимательно глядя на нее. — Ты же завела меня так далеко не для того, чтобы разглядывать нацистские карты и летающие тарелки, правда?

— Нет, конечно. Слушай. Почти все, что вам с Хоком нужно знать, находится в этой комнате. Трехлетняя переписка по «Левиафану». Подробные схемы, чертежи, финансовая отчетность, все. Вот этой карточкой можно открыть стол. И все шкафы с документами.

Джет открыла средний ящик стола и вынула черную кожаную папку с золотой короной.

— Начни вот с этой папки. Удачи!

— Удачи? — не понял Сток, заглядывая в папку. — А ты куда собралась?

— Я еду домой, Стокли. Я сделала все, чем могла помочь тебе и твоему другу Алексу Хоку. Теперь я ухожу. — Она окликнула Блонди и пошла к двери. Не забудь закрыть за собой.

— Черт, Джет, подожди-ка минутку. Как я узнаю, что мне взять? Здесь половина бумаг на китайском. Ты не можешь сейчас просто уйти, пожелав мне удачи!

— Не могу?

Они с Блонди были уже посередине атриума, когда Сток догнал их.

— Джет, постой. Ты сказала, здесь почти все, что мне нужно. А что, есть еще что-то?

— Понятия не имею. Я всего лишь легавая, ты не забыл об этом? Но могу тебя заверить, что если к этому приложили руку мой отец, Люка Бонапарт и фон Драксис, то дело очень плохо. Что бы это ни было, ты обязательно разберешься, Сток. Ты очень умный парень. Если захочешь поговорить, позвони по этому номеру в Гонконг. Может, тогда я снова захочу тебе помочь.

Она хотела сказать еще что-то, потом передумала и остановилась. Протянула ему визитку с написанным от руки номером телефона.

— Ответит моя подруга. Она скажет, как меня найти. Пока, Сток.

Девушка поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Спасибо, Сток, — сказала она. — За то, что спас мою задницу.

Сток смотрел, как Джет и Блонди скрылись за поворотом. На востоке разгоралась узкая красная полоска. Сток прикинул, что на то, чтобы прочесать кабинет, ему понадобится около часа. Он возьмет все, что покажется ему интересным. Хотел бы он взглянуть на чертежи «Валькирии». Понять, почему там не было киля. Если повезет, они с Арнольдом улетят еще до рассвета.

Потом он поедет в Оман и разыщет там Алекса Хока.

Ладно, пора начинать. Делать все надо очень быстро. Он только что получил на своем ноутбуке срочное сообщение от Алекса Хока. Он был в Омане, и ему очень нужна была помощь. Сток отвернулся от окна.

Пора приступать к обыску. Да и стрелять самое время… если вдруг возникнет такая необходимость.

46

Эмброуз Конгрив спал очень чутко. Звуки сирен и грохот мусоровозов разбудили его около пяти утра. Он подремал еще час или два. Потом усилием воли заставил себя подняться. Эмброуз выбрался из своей теплой постели и сунул ноги в кожаные тапочки. Потянулся и зевнул, на секунду заколебавшись, не запрыгнуть ли ему обратно в постель. Но решил этого не делать. Он чувствовал голод. Неудивительно. В Лондоне уже было время чая.

Он нащупал телефон на тумбочке у кровати и позвонил на ресепшн. Да, два яйца всмятку, тост, кофейник с черным кофе и свежевыжатый грейпфрутовый сок. Тридцать минут? Спасибо большое.

После полуночных приключений на Кони-Айленд Конгрив и Мариуччи попали в лапы «зеленого змия». Случилось это в баре Бемельмана, поблизости от отеля «Карлайл».

— По одной, и все, — сказал Мариуччи, когда машина остановилась перед входом в бар на Мэдисон-авеню. — Да, пожалуйста, со льдом. Разгоряченные, взволнованные успехом, старые приятели поддались сладкоголосому зову великолепного выбора напитков бара мистера Бемельмана.

В легендарном баре было почти пусто. Конгрив и Мариуччи выбрали шоколадно-коричневый кожаный диван под любимой картиной Эмброуза — чудесным изображением двух кроликов. Обсудив страшные события вечера, они перешли к последним минутам жизни Джо Бонанно, которые он провел на полу кабинки колеса обозрения.

— Это было ужасно, Эмброуз, — сказал Мариуччи и допил свой джин. — Видеть, как он умирает.

— Я, конечно, совсем не знал Джо, — согласился Эмброуз, потягивая превосходный виски. — Однако мне было жалко смотреть, как бедный парень прощается с жизнью. Я успел к нему привязаться за время нашего короткого знакомства.

— Ну, главный инспектор. Ты получил сделанное на смертном одре признание. Что дальше? Снова ворвемся на французские пляжи? Будем брать Париж штурмом? Что?

— Президент Франции — хладнокровный убийца. Теперь у нас есть показания очевидца, подтверждающие этот факт. Интерпол и Скотланд-Ярд выдадут ордер на его арест, мы поедем в Париж и возьмем его под стражу.

— Вот так просто, да?

— Никто не говорит, что будет просто. Он без серьезного боя не сдастся.

— Что еще за «мы»? Я в Париж не собираюсь. У меня и здесь забот хватает.

— В таком случае, капитан, боюсь, мне придется взять на себе ответственность за будущее всей мировой политики на ближайшую сотню лет, — сказал Эмброуз. Взглянув на часы, он немного нетвердо поднялся на ноги. От всей души поблагодарил Мариуччи за помощь, а потом пожелал ему спокойной ночи. Ну по крайней мере таковы были его собственные воспоминания об уходе из бара. Эмброуз даже не решился взглянуть на часы, выключив свет и залезая под одеяло.

Эмброуз, еле передвигая ноги, как будто шел под водой, и громко шлепая тапками, протащился к угловому окну. Сквозь щель в занавесках пробивался водянисто-серый свет. Слегка отодвинув край тяжелой портьеры, Конгрив посмотрел на раскинувшийся внизу город. Небо было совсем серое, хотя вчерашняя буря уже улеглась, оставив после себя лишь мягко постукивающий в окна мелкий дождик.

Его миссия в Нью-Йорке успешно завершилась. Надо будет позвонить Келли и Хоку и подробно обо всем рассказать. А потом заказать билет на вечерний рейс до Лондона. Таким образом, у него оставался один свободный день в Нью-Йорке, который он мог провести так, как его душе было угодно. Может, стоит прогуляться до Метрополитена. Там сейчас как раз проходит выставка Питера Пауэла Рубенса! Эмброуз очень хотел увидеть его картины — прекрасный способ провести…

И вдруг затрезвонил телефон. Эмброуз пересек комнату и взял трубку.

— Алло?

— Это ты, Эмброуз?

— Диана?

— Да.

— Такое ощущение, что ты со мной из соседней комнаты разговариваешь.

— Почти так и есть. Я в «Колони-клаб» на Парк-авеню.

— Ты в Нью-Йорке?

— Я приехала вчера поздно вечером.

— Боже правый. Ты здесь! С тобой все в порядке?

— Конечно. Все в порядке. Просто…

— Просто что, Диана?

— Детектив Сазерленд решил, что мне лучше уехать из Англии на какое-то время.

— Почему? Что-нибудь случилось?

— Ну… да так, ерунда. Кто-то залез в дом. Позавчера ночью. Часа в три утра. Я услышала шум и позвонила по номеру, который мне дал ты и детективы.

— Так. Продолжай, продолжай.

— Ну, как ты знаешь, территорию охраняют полицейские. Они тут же примчались. Но кто-то был прямо у двери моей спальни. Конечно, она была заперта, но я видела, как поворачивается ручка и…

— Господи милостивый!

— Да. Как бы там ни было, я вынула из-под подушки пистолет и подошла к двери. Сказала: «Я всю жизнь ждала этой минуты», и начала стрелять. Было просто чудесно.

— Ты попала?

— Да, попала. В дверь.

— Я хотел сказать — ты кого-нибудь задела?

— Нет, к сожалению. Он — или она — сбежал к тому времени, как прибыли полицейские. Крови на ковре не было. Так что, наверное, я промахнулась. Честно говоря, я была сильно этим разочарована. Иметь наглость…

— Слава богу, что ты в безопасности.

— Да, в полной. Какие у тебя планы на сегодня?

— У меня? Ну, мне надо сделать несколько телефонных звонков. Моя поездка оказалась очень удачной. Я горю желанием поскорей тебе обо всем рассказать. А потом я хотел заглянуть в Метрополитен. Сто лет там не был. Не хочешь ко мне присоединиться?

— Боюсь, не смогу.

— Ну ладно. Может, в другой…

— Эмброуз, я вот почему звоню. Меня пригласили несколько дней погостить в Хэмптонсе. Мои дорогие друзья Баркеры. Джок и Сьюзан. Они из Кливленда. Он был американским послом в Канаде. Я сказала Сью, что приезжаю в Нью-Йорк и…

— Да?

— Ну, я подумала, может, ты захочешь поехать со мной?

— Поехать с тобой?

— Да. У них прелестный старый дом на Джин-Лейн. Прямо на берегу океана. Я уверена, они будут очень рады с тобой познакомиться. Такие привлекательные мужчины всегда желанные гости на домашних вечеринках в Саутгэм-тоне. Обещаю, тебе не придется играть в крикет или плавать, ну, в общем, напрягаться физически.

— Я ничего не имею против физической нагрузки. Я играю в гольф. Вот только плаваю не очень хорошо.

— Пожалуйста, скажи «да». Джок прислал за мной машину. Я могу попросить водителя остановиться у «Карлайла» и прихватить тебя.

— Во сколько?

— Ну, скажем, в одиннадцать.

— Звучит прекрасно.