О. Он сидел на кушетке. Я лежал на кровати лицом к нему. Он, знаете, смотрел в окно, такой серьезный, я сам заметил и еще подумал, что он вошел в транс, как будто его кто-то пытался загипнотизировать.

В. Вам показалось, что он как будто в трансе?

О. Да.

СУДЬЯ: «Словно загипнотизированный» – вы это имели в виду?

О. Да, ваша честь.

В. Вы когда-нибудь раньше видели его таким?

О. Раньше никогда.

В. Когда он покидал вашу комнату, чтобы уйти к себе, он как-нибудь попрощался?

О. Вообще никак.

В. Для него это обычное явление?

О. Совершенно необычное. Он всегда желает мне спокойной ночи.

В. Сообщите судье и присяжным медленно, чтобы они слышали каждое слово, что именно он сказал об убийстве, когда говорил с вами в субботу?

О. Я говорю ему: «Ну, мисс Волацки крепкая женщина, так что только очень сильный мужчина может удержать такую, чтобы убить», а он прямо так мне и говорит: «Да это легко». Я ему: «О чем ты?» А он: «Можно подойти к этой женщине со спины и схватить ее за горло – вот так».

В. Вы демонстрируете, как зажимаете левой рукой себе рот, а правой захватываете шею, правильно?

О. Да.

В. Скажите нам вот что, будьте добры: известны ли вам случаи, когда Маттан покидал дом в одной одежде, а возвращался в дом номер 42 позднее, одетый уже совсем иначе?

О. Да, такое бывало много раз.

(Свидетель покидает трибуну.)

Мистер Гектор Макдоналд Купер под присягой:

В. Вы являетесь главой службы безопасности стадиона Армз-Парк, где проводятся собачьи бега?

О. Да.

В. Вы посещаете собачьи бега в Сомертон-Парке, Ньюпорт?

О. Да.

В. И в Кардиффе. Вы знаете подсудимого Маттана?

О. Знаю.

В. У вас имелись конкретные причины говорить с ним?

О. Да.

В. О чем вы с ним говорили?

О. О попрошайничестве у посетителей.

В. Вы сообщили ему о том случае, когда к вам поступила жалоба?

О. Сообщил.

В. И вы известили его, что, если он будет продолжать в том же духе, вам придется попросить его покинуть ипподром?

О. Это так, да.

В. Вы помните, когда это произошло?

О. Нет, не могу припомнить.

В. А шестое марта 1952 года помните?

О. Помню.

В. Тот случай был до или после?

О. До.

В. Вы видели подсудимого седьмого марта?

О. Да.

В. Это было в Сомертон-Парке?

О. Да.

В. Где именно там вы виделись с ним?

О. У главного входа, между окнами приема ставок и выдачи.

В. На случай, если кто-либо из присяжных незнаком с принципами работы тотализатора: в окнах выдачи выплачивают клиентам выигрыш, правильно?

О. Да, если их ставка оказалась удачной.

В. А какое впечатление сложилось у вас?

О. Ну, в тот раз он сворачивал в рулон пачку купюр и шел от окна выдачи к южной стороне стадиона.

В. Вы не знаете, делал он какие-либо ставки или нет?

О. О, ставки он делал, да.

(Свидетель покидает трибуну.)



Мисс Анджела Мэри Браун под присягой:

В. В марте месяце этого года работали ли вы помощником продавца в лавке мисс Волацки?

О. Да.

В. Как давно к тому времени вы работали в лавке мисс Волацки?

О. Я работала у мисс Волацки шестнадцать месяцев.

В. Вы знаете подсудимого Маттана?

О. Только в лицо.

В. Вы когда-либо видели его в лавке?

О. Да.

СУДЬЯ: Вы можете вспомнить, когда в последний раз он заходил в лавку перед убийством мисс Волацки?

О. В последний раз я видела его за несколько недель до убийства.

(Свидетель покидает трибуну.)



Сержант полиции Дэвид Моррис под присягой:

В. Вы являетесь служащим полиции Кардиффа?

О. Да.

В. Шестого числа прошлого марта вы побывали в доме 42 по Дэвис-стрит вместе с констеблем Лейвери?

О. Да, в 22:25 я находился в доме 42 по Дэвис-стрит.

В. С вашей точки зрения и точки зрения детектива Лейвери, когда вы видели Маттана в тот же вечер, как была убита мисс Волацки, было ли найдено тем вечером что-либо, позволяющее проследить связь этого человека с тем убийством?

О. В тот конкретный вечер ничего не было обнаружено.

В. Не могли бы вы взглянуть на этот бумажник? (Подает вышеупомянутый.) Этот бумажник, найденный в комнате, в дальнейшем был передан на исследование в лабораторию судмедэкспертизы?

О. Насколько мне известно, да.

В. Сержант Моррис, насколько вы можете судить, во время обыска комнаты Маттана в ту ночь не было обнаружено ни крупных денежных сумм, ни испачканной кровью одежды?

О. Комнату освещала маломощная лампочка, но, насколько можно было видеть невооруженным глазом, следы крови на одежде отсутствовали.

В. Уверен, вы не желаете показаться неприязненным. В дальнейшем был проведен полный и тщательный обыск комнаты при дневном свете?

О. Правильно.

В. И в ней не было найдено ничего имеющего доказательную силу?

О. Именно так.

В. Из протокола показаний совершенно ясно, что Маттан, по крайней мере поначалу, вполне охотно отвечал на ваши вопросы. В первой части вашей беседы он сотрудничал с полицией?

О. Да.

В. И только по прошествии половины беседы, когда был упомянут цветной мужчина, он проявил волнение?

О. Да, и очень сильное.

(Свидетель покидает трибуну.)

Старший инспектор Гарри Пауэлл под присягой:

В. Будьте добры, прежде всего сообщите суду следующее: когда двенадцатого марта вы увидели подсудимого Маттана, мысленно вы уже пришли к выводу о корректности предъявления ему обвинений в убийстве?

О. Для этого у меня было недостаточно доказательств.

В. Почему же тогда вы зачитали ему предупреждение?

О. Справедливости ради по отношению к нему. Если в том, что он намеревался сказать мне, было что-то не так, мне хотелось, чтобы он знал, что не обязан отвечать на вопросы, которые я ему задаю.

В. То есть это было сделано не потому, что на этом этапе вы уже приняли решение предъявить ему обвинение?

О. Его я определенно не принимал.

В. Инспектор, вы ведь послали одного из ваших подчиненных, сержанта Морриса, за этим человеком?

О. Да.

В. Сержант Моррис сам доставил его в главное управление полиции?

О. Да.

В. И в дальнейшем, вне зависимости от интервалов и времени, подсудимый непрерывно находился в помещении полицейского управления семь часов и тридцать одну минуту или около того?

О. Да, находился.

В. Говорили ли вы ему в этот промежуток времени, что он может уйти домой, когда пожелает?

О. Думаю, он об этом знал, но нет, конкретно об этом я ему не говорил.

В. На одном этапе составления протокола Маттан дал такой ответ: «Да хоть двадцать лет меня здесь продержите, ничего не изменится; я говорю вам то, что знаю, я ухожу сегодня отсюда; не надоело вам?»

О. Да, так он ответил.

В. Разве не очевидно из одного этого ответа, что Маттан находился под впечатлением, будто его держат под стражей?

О. Я так не думаю. Его удерживали там исключительно в целях дознания. Вопрос об обвинении не стоял.

В. Его там удерживали?

О. Против его воли его не удерживали. Если бы он в какой-то момент заявил, что хочет уйти, у меня не было бы выбора, кроме как отпустить его.

В. Вам, мне и суду это известно, а знал ли об этом Маттан?

О. Он несколько раз заводил разговор со мной о том, будут ли ему предъявлены обвинения, и я отвечал, что у меня нет доказательств, чтобы в чем-либо обвинить его.

В. Этот факт отражен в протоколе допроса?

О. Возможно, нет. Но есть и другие моменты, которые в нем не фигурируют. Однако он составлен так точно, как это возможно.

В. Я вовсе не хочу сказать, что в ваших документах имеются неточности. Вы зафиксировали то, что считали имеющим отношение к данному делу.

О. Да.

В. Этот человек сомалиец, правильно?

О. Да, так и есть.

В. И хотя он сравнительно хорошо владеет английским языком, он не всегда стремится изъясняться так, чтобы его было легко понять?

О. Он изъясняется совершенно понятным образом.

В. И, несмотря на тот факт, что он цветной и явно иностранец, вы ни разу не сообщили ему, что он вправе покинуть помещение полиции, если пожелает?

О. Конкретно этого я ему не говорил, да.

В. Старший инспектор, ваше внимание когда-либо привлекал другой человек, схожий внешностью с Маттаном?

О. Не могу такого припомнить. Мое внимание на данный момент привлекал ряд людей.

В. А если конкретно, тюремный надзиратель по фамилии Смит в присутствии оплачиваемого солиситора, состоящего на службе у адвоката, инструктирующего меня?

О. Не думаю, что речь идет обо мне, сэр.

В. Вы считаете, что это были не вы?

О. Не припоминаю подобного инцидента.

В. Вы знаете кого-либо на Бьют-стрит или в Бьюттауне, похожего на Маттана?

О. Нет, сэр, отнюдь. У него совершенно нетипичная для сомалийца внешность. Некоторые обычные для сомалийцев черты у него сочетаются с теми, которые, как правило, не отождествляют с ними.

В. Вы знаете мистера Хьюза, юриста-стажера?

О. По-моему, да. Насчет его фамилии не уверен. Если он стажируется у мистера Моргана, тогда я его знаю.

В. Вы видели его в главном корпусе тюрьмы Кардиффа во вторник первого июля?

О. Да, видел, сэр.

В. Вы помните это?

О. Да.

В. И при этом присутствовал кто-то из надзирателей?

О. Да.

В. Вы помните, чтобы кто-нибудь упоминал в том случае о человеке, очень похожем на Маттана и стоящем возле тюрьмы?

О. Этого я не помню. Вполне возможно, но припомнить никак не могу.

В. Вполне возможно?

О. Да.

(Свидетель покидает трибуну.)



Заключенный под присягой:

В. Ваше полное имя – Махмуд Хуссейн Маттан?

О. Да.

В. Мистер Маттан, говорите громко, чтобы эти двенадцать дам и джентльменов слышали, что вы отвечаете. Вы приехали в Англию в 1947 году?

О. Да.

В. И с тех пор живете в Кардиффе?

О. Да.

В. Маттан, вы обвиняетесь в умышленном убийстве Вайолет Волацки. Вы убили Вайолет Волацки?

О. Нет, никогда.

В. Вы помните шестое марта этого года?

О. Да.

В. Где вы были тем днем?

О. Я был в кино.

В. Примерно в какое время вы отправились туда?

О. В половине пятого.

В. А когда ушли?

О. В половине восьмого.

В. Куда вы направились из кинотеатра?

О. Прямо туда, где я живу.

В. В какое время вы пришли туда, где живете?

О. Без двадцати восемь.

В. Вы проходили по Бьют-стрит тем вечером?

О. Нет.

В. Вы помните показания мистера Гарольда Кавера? Мистер Кавер сообщил, что видел вас тем вечером, вы шли от лавки мисс Волацки. Вы помните, как он это говорил?

О. Я помню, как он это говорил, но меня там не было, меня вообще там не было.

В. То есть это были не вы – тот человек, которого он видел?

О. Это был не я.

В. В тот вечер вы вообще видели миссис Грей?

О. Я ее не видел.

В. Вы заходили к ней в лавку в тот день, неважно, в какое время?

О. Нет.

В. Позднее тем вечером полицейские застали вас там, где вы живете?

О. Да.

В. Вы слышали, как констебль Лейвери сказал, что нашел в тот день в кармане ваших брюк несколько серебряных и несколько медных монет. Вы слышали, как он это сказал?

О. Да.

В. На следующий день вы получили откуда-нибудь деньги?

О. В пятницу?

В. На следующий день после того, как к вам приходила полиция.

О. Да.

В. Откуда вы их получили и сколько?

О. Два фунта и три шиллинга я получил как государственное пособие.

В. Так вот, Маттан, когда к вам приходили офицеры полиции, сержант Моррис говорит, что спустя некоторое время вы заволновались. Это правда?

О. Нет, ничего такого; я был в постели, спал, когда он постучал ко мне.

В. Вы не имели ничего против того, чтобы он вошел, или нет?

О. Ну, я спал и не могу сказать, в какое время это было, но услышал, как ко мне в дверь стучат, и вылез из постели. Перед тем как открыть дверь, я включил свет и спросил: «Кто там?» – и он ответил: «Полиция». И я открыл дверь, а сержант Моррис и другой детектив, не помню его фамилию, входят.

В. Сержант Моррис спрашивал у вас, где вы были тем вечером?

О. Первое, что он меня спрашивает, – он говорит мне: «Сегодня вечером случилось кое-что серьезное, нам надо увидеться с вами как можно скорее».

В. Передайте свидетелю вещественное доказательство номер десять, будьте добры. (Показывает вышеупомянутое.) Взгляните на этот документ. Чья на нем подпись?

О. Ну, прочитать я не могу, кто там, а подпись эта моя.

В. Вы помните, как подписывали этот документ?

О. Ну да, подписывал.

В. Его прочитали вам перед тем, как вы его подписали?

О. Он не читает мне, и я не читаю сам; я не читаю и не пишу.

СУДЬЯ: То есть документ вам не прочитали?

О. Он не читает мне.

В. Покажите заключенному обувь, будьте добры. (Показывают вещественное доказательство номер девять). Раньше вы носили эти ботинки, Маттан?

О. Я не носил их раньше, я только купил их за несколько дней до убийства и ни разу с тех пор не надевал до двенадцатого марта. Эти ботинки я держал, чтобы гулять, так я их не носил.

СУДЬЯ: Спросите его, надевал ли он их шестого марта.

В. Шестого марта на вас были эти ботинки?

О. Нет.

В. Вам известно, как на этих ботинках появились пятна крови?

О. Нет, не могу вам сказать, но, когда их у меня забрали, они были не в таком состоянии.

СУДЬЯ: Полагаю, он имеет в виду желтые пятна.

В. Видимо, да, ваша честь. (Свидетелю.) Вы говорите об этих желтых пятнах, верно?

О. Нет. Ботинки были как-то почище.

В. Ботинки были чище?

О. Они были чище, чем вот это.

В. Эти пятна крови из лавки мисс Волацки?

О. Нет, она тут ни при чем. Совсем ни при чем, потому что в тот день эти ботинки я никогда не надеваю, и вообще туда не заходил, и ничего об этом не знаю.

В. Когда вы в последний раз перед убийством побывали в лавке Волацки, Маттан?

О. За все время, пока я в Кардиффе, я бывал в этой лавке только один раз, это было в 1949 году.

В. И с тех пор там не бывали?

О. Я – нет. Я прохожу мимо, но в лавке никогда не был.

В. Так, давайте-ка посмотрим. Мисс Браун ошибается, когда говорит, что видела вас в лавке Волацки позже 1949 года, так? Продавщица из этой лавки ошибается?

О. Я вообще ее не знаю.

В. Ваша теща, миссис Уильямс, ошибается, когда говорит нам, что вы заходили к ней в дом примерно в восемь часов и спрашивали, не нужны ли ей сигареты?

О. Когда я был там, было без двадцати восемь, это когда я прихожу из кино.

В. Вы говорили с миссис Уильямс?

О. Да, но у меня не было причин рассказывать вам о моих делах с женой, я не имел права вам говорить и не имел права говорить полиции.

В. Видите ли, вам предстоит ответить на мой вопрос. Просто скажите судье и присяжным, теперь вы подтверждаете, что говорили с миссис Уильямс на обратном пути из кино?

О. Я говорю с моей женой, но у меня нет причин рассказывать об этом вам.

В. Так почему же вы не сообщили полиции: «Я говорил с женой»?

О. Я не могу сказать полиции, потому что полиция тут ни при чем; я не могу рассказывать о делах между мной и моей женой.

В. Вы говорите, что не сообщили об этом полиции потому, что происходящее между вами и вашей женой полиции не касается. Правильно?

О. Я не говорю полиции, я не имел права никому говорить.

В. Некоторое время назад вы дали суду понять, что не прочитали этого протокола, вещественное доказательство номер десять, потому что не умеете читать?

О. Да.

В. Вам известны показания, согласно которым вы регулярно заходили к мистеру Мэдисону и брали «Эхо». Зачем вы это делали – чтобы рассматривать иллюстрации или читать его?

О. Просто по привычке, если делал, никогда не задумывался, но если смотрел, то только скачки и снимки. Вот зачем я его смотрел; а читать я совсем не читаю.

В. Позвольте задать вам вопрос о миссис Грей. Миссис Грей – та глухая дама, которая давала показания. Вы заходили к ней в лавку время от времени за одеждой?

О. Нет.

В. Вы никогда не бывали у миссис Грей, чтобы купить одежду?

О. Нет.

В. Имеется в виду, ни в какое время, правильно?

О. Ни в какое время, потому что мне нет никакого дела до поношенной одежды.

В. Верно ли, что вечером в пятницу вы находились на стадионе Сомертон-Парк и в вашем бумажнике насчитывалось пятнадцать-двадцать фунтов купюрами в один фунт?

О. С тех пор как я вернулся с моря, я никогда не ходил с этим бумажником. Он всегда был у меня в чемодане, и полиция достала его из моего чемодана, а я им никогда не пользовался.

В. Каким бы бумажником вы ни пользовались, верно ли, что вечером в пятницу, седьмого марта, в вашем распоряжении имелось пятнадцать-двадцать фунтовых купюр?

О. Нет.

В. На стадионе Сомертон-Парк?

О. Нет. Когда я пришел туда, у меня было всего денег тридцать пять шиллингов.

В. Верно ли, что вы делали ставки почти на каждый забег?

О. Ну да, потому что ставка всего два шиллинга.

В. Верно ли, что в субботу вы играли в карты на деньги?

О. Нет.

В. Имелось ли у вас шестого марта какое-либо место, куда вы могли зайти сменить одежду?

О. У меня нет другой одежды.

В. Видите ли, мистер Мэдисон сообщил судье и присяжным, что, если не ошибаюсь, одиннадцатого марта он видел, как утром вы вышли в рабочей одежде, позднее в тот же день он видел вас в городе одетым совершенно иначе, а когда позднее в тот же день вы вернулись в дом номер 42 по Дэвис-стрит, на вас была прежняя рабочая одежда. Мистер Мэдисон прав или нет в своих показаниях на этот счет?

О. Я не говорю о мистере Мэдисоне.

В. Но, как вы понимаете, придется, да, придется.

О. Я не намерен говорить о нем.

В. Вам придется, Маттан.

О. Мне нечего о нем сказать.

В. Был ли мистер Мэдисон прав или нет в своих показаниях о том, что вы меняете одежду?

О. Не собираюсь я ничего предполагать про мистера Мэдисона; я не переодеваюсь, только когда я у себя.

В. Мэдисон не говорил, как странно, что кому-то в одиночку удалось убить невысокую полную женщину вроде мисс Волацки?

О. Мы с Мэдисоном поссорились в пятницу, потому в субботу я вообще с ним не говорил.

В. У вас есть привычка носить с собой нож или бритву?

О. У меня ее нет, я никогда не носил их с собой.

В. Отлично, присяжные смогут сами сделать выводы из этого ответа. Гарольд Кавер – вы ведь знаете такого?

О. Нет.

В. Опять вы качаете головой; вы имеете в виду «нет»?

О. Я его не знаю.

В. Вы знаете его в лицо?

О. Кого?

В. Гарольда Кавера, ямайца, который вчера давал показания, – вы знаете его в лицо?

О. Я его вообще не знаю.

В. А правда заключается, не так ли, в том, что вечером шестого марта вы зашли в лавку мисс Волацки и убили ее? Разве не в этом правда?

О. Это неправда.