Ошеломленная Люси откинулась на подушку, переводя взгляд со своего отражения на потолок. Какой же она стала – маленькой серой крысой! А ей нет еще и сорока пяти. Казалось, только вчера она, молодая, беззаботная, цветущая, ждала Фрэнка у ворот своего дома, утопающего в блеске солнечных лучей. А ныне? В этих больших мрачных глазах, упрямо уставленных в потолок, не было слез, но они потускнели и приняли отсутствующее выражение, а уголки бледных губ опустились с неизбывной печалью. Какой обыкновенной и в то же время странной была ее жизнь! Ничего необычного – просто заурядность. Да, это подходящее слово: «заурядность». Работать ради недостижимой цели, протягивать руки к бесконечности!
Она медленно опустила глаза. Дверь тихо отворилась, вошли мать игуменья, пожилая медсестра и, наконец, к удивлению Люси, наставница послушниц. Невероятно, но все три улыбались, прямо-таки излучали приветливость.
– Вот ты и проснулась, – подходя к краю кровати, сказала игуменья. – У тебя посвежевший вид. – Немного игриво повернув голову к медсестре, она спросила: – Мсье доктор доволен?
– О да, матушка игуменья, – подобострастно ответила старуха. – Вполне. Я уже объясняла…
Настоятельница подняла руку:
– Он больше не придет?
Это было скорее заявление, чем вопрос.
– Нет, матушка игуменья. Он полностью мне доверяет. Он сказал…
Та повернулась к старухе широкой спиной.
– Видишь ли, – добродушно растянув губы, обратилась настоятельница к Люси, – у тебя нет ничего серьезного. Легкое недомогание. Небольшая горячка. Пустяки. – Она взмахнула рукой. – Ничего страшного.
– Она выглядит более спокойной, – с бесцветной улыбкой проронила Мари-Эммануэль. – Это так приятно.
– Право, моя настойка очень хороша, – вставила медсестра. – Сам мсье доктор считает ее полезной. Очень ее хвалил, уверяю вас, матушка игуменья.
– У тебя должно быть все, что нужно, – ласково прошелестела та, глядя на Люси. – Вот здесь бульон, и вино, и яйцо с молоком. И нельзя забывать о чудодейственной настойке сестры Марты.
Три женщины улыбнулись этой маленькой шутке.
– Полезны были бы и фрукты, – с величественным видом добавила Мари-Эммануэль. – Освежающие, прохладные.
Люси прищурилась. Что за этим стоит? Неужели эта женщина, терзавшая ее последние полгода, теперь предлагает ей фрукты?
– Бесспорно, – согласилась мать игуменья. – Некоторые фрукты вполне приемлемы. – Помолчав, она поднялась. – Это необходимо сделать. А теперь не будем утомлять вашу пациентку, сестра.
Они направились к двери. Никакого напоминания ни о прискорбном проступке, ни о наказании, никаких прямых вопросов, ничего, кроме снисходительной приветливости.
Они с улыбками чинно удалились в полном согласии. В течение всей беседы Люси не разомкнула губ.
Она в изнеможении откинула голову, не переставая удивляться. Зачем после всей прошлой строгости с ней так нянчатся? Что они собираются делать? И опять же, что с ней будет?
Вошла сестра Марта, неслышно ступая в прюнелевых башмаках, она торжественно несла синюю тарелку дельфтского фаянса, наполненную фруктами. Там были сливы, нектарины, персики и даже несколько ярких тутовых ягод с осыпавшимися цветками. Сестра поставила тарелку на стул у кровати со словами:
– Когда захочешь полакомиться, они будут у тебя под рукой.
Люси медленно следила за ней осоловелым взглядом, потом с расстановкой спросила:
– Долго я здесь нахожусь?
Собственный голос прозвучал у нее в ушах надтреснуто и гнусаво. Марта оценивающе наклонила голову в сторону синей тарелки с фруктами.
– Всего один день! – бодро воскликнула она. – Это немного.
Наступила пауза, потом в тишине комнаты прозвучал голос Люси:
– Что со мной… произошло?
Однако медсестра сделала вид, что не слышит. Бесшумно ступая в своих мягких башмаках, она подошла к шкафу и, наклонившись, налила в потертую ложку темную жидкость из узкогорлой бутылки.
– Вот, – сказала она, поворачиваясь к Люси. – Пора принимать лекарство.
Оно было сладкое, как сироп, но с оттенком жгучей горечи. После этого Люси проглотила чашку супа. Потом воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким постукиванием по оконному стеклу побегов клематиса. Сонная тишина стояла вокруг, и Люси тоже оставалась неподвижной. Замершее тело, худые руки, лежащие поверх одеяла, глаза, вновь устремленные в какую-то удаленную абсолютную пустоту. Тук-тук-тук, слышалось однообразное постукивание по стеклу. Потом тишина. Откуда-то издалека донеслось еле слышное пение; за окном трепетал сверкающими чешуйками плющ. Пятно солнечного света медленно перемещалось по кругу и вверх по стене, постепенно утрачивая яркость и тускнея, превращаясь в волнистый сумрак. Не успел еще исчезнуть последний отблеск, как снадобье усыпило Люси.
Это был сон без сновидений, милостивое забвение, в которое она покорно погрузилась. Так долго лишенная необходимого отдыха, она лежала без движения, вытянувшись, и только грудь едва поднималась от легкого дыхания. Проснулась она от прикосновения сестры Марты к своему плечу. Не веря своим глазам, Люси увидела восходящее солнце. Эта ночь, в отличие от недавних мучительных ночей, пролетела в один миг.
– Вы так добры ко мне, – сказала медсестре Люси, и губы ее слегка дрожали.
– Скоро ты поправишься, – энергично кивая, откликнулась Марта. – Моя настойка поможет. Ты ведь понимаешь, что она особенная.
На губах Люси трепетала болезненная улыбка. Она действительно чувствовала себя лучше. Голова была тяжелой, однако жизненные силы начали возвращаться и забродили в ее теле, как тонкие ручейки соков в засохшем дереве. Но какой же слабой она была! Когда она пила шоколад – такой густой и крепкий, – ее дрожащая рука с трудом удерживала чашку. Но разум, парализованный грузом сомнений, по-прежнему пребывал в оцепенении.
Все утро она лежала в полудреме, а в полдень дверь распахнулась, чтобы впустить вчерашних посетительниц.
Опять раздавались похвалы внешнему виду Люси, что должно было свидетельствовать о выздоровлении, затем мать игуменья жестом отпустила старую медсестру.
– Судя по всему, ты идешь на поправку, – объявила она, стоя рядом с кроватью. Помолчав, игуменья быстро закивала и легким, приятным тоном добавила: – Скоро ты сможешь отправиться в дорогу.
Люси не сводила глаз с ее лица. Этого она и ожидала, это было неизбежно. Но отчего-то ее покорное измученное сердце сжалось от слов игуменьи. Монахини решили избавиться от нее – без труда и всякой суеты. В том и состояла, как ей казалось, причина такого внимания, вот почему они расточали любезные улыбки.
– Значит, я уезжаю? – медленно проговорила она.
– Это намного лучше для твоего здоровья! – бойко воскликнула игуменья и повернулась к Мари-Эммануэль. – Понятно, что мы очень сожалеем об этом. – В оправдание она пожала плечами. – Но что ты станешь делать с таким ослабленным здоровьем?
– Верно, – поддакнула Мари-Эммануэль. – Что станешь делать?
Во время короткой паузы в груди у Люси вскипела медленная волна обиды.
– Я была здорова, когда вступила в общину. Есть же мой медицинский сертификат.
– Может быть, дело в возрасте? – с бесконечным тактом предположила Мари-Эммануэль. – Он против тебя.
– Это вы против меня, – тихо сказала Люси, – и всё, что здесь есть. Я вступила в общину, желая возвыситься до Бога, а вы постоянно толкали меня вниз – втягивали во что-то недостойное и жалкое. Вы отобрали у меня всё.
– Ты все-таки не понимаешь, – задыхаясь, возразила наставница. – Дело в уставе – в абсолютном подчинении. Я была сурова, только чтобы ты усвоила его. Ты сама себя отвергла. Ты не похожа на других. Мать игуменья знает… – Она умолкла и в подтверждение своих слов вскинула руки.
– Теперь это не важно, – глядя на Люси, ровно произнесла мать игуменья. – Для нашей общины большое несчастье, что ты нам не подошла, тем не менее с этим делом покончено. А теперь тебе следует спокойно подумать о своем возвращении.
Люси сжала бледные губы. По-прежнему никаких извинений, никаких встречных упреков. С самого начала предполагалось, что она заблуждается, – просто этот вопрос не подлежал обсуждению. Они хотели отделаться от нее – это она ясно понимала. Что ж, теперь у нее не было желания остаться!
– Можете не опасаться, – сказала она с какой-то печальной гордостью. – Я сразу же напишу сыну.
– Я уже написала, – спокойно сообщила мать игуменья. – Он должен получить это письмо сегодня, ваш добрый сын.
Майков Л. H., «Пушкин. Биографические материалы и историко-литературные статьи» — || 443, 449, 451.
Они сделали даже это – написали ее сыну в выражениях, ей неизвестных, и она так и не узнает о них. Та же несправедливость, уязвляющая ее и пробуждающая прежние обиды!
Майковы — || 380.
Люси напрягла щеку, чтобы та не подергивалась, и невозмутимо произнесла:
Майн — || 487.
– Письма недостаточно. Вы должны телеграфировать. Телеграфировать, что я приеду завтра.
Майнц — || 411.
– Нет! Нет! Это невозможно, – принялись монахини увещевать ее. – Слишком скоро. Хотя бы через неделю.
Макаров Николай Яковлевич — 70, 71, 72, 98, 107, 160, || 315— 316, 319, 371, 393, 504.
– Я не желаю здесь оставаться, – медленно, с нажимом процедила Люси, и это далось ей нелегко. – Здесь мне все ненавистно.
— «Воспоминания о Н. А. Марковиче» — || 316.
Макарычев — яснополянский крестьянин — 156, || 498.
– Но ты все еще слишком… слишком утомлена!
Макдональд маршал — || 433.
Маклец — || 408.
– Я здесь не останусь, – твердо, категорично повторила она.
Маковицкий Д. П., «Яснополянские записки» — || 328, 330, 516 (цит.).
Маковский Владимир Егорович — || 339.
Несмотря на слабость, она отчаянно стремилась сохранить выдержку и показное спокойствие. Она не изменит себе. Тем не менее ее волнение росло. Она воскликнула:
Макон — || 439.
Максим — 158, 221, 222, || 501.
– Если вы не телеграфируете о моем приезде завтра вечером, я все равно уеду!
Максим от Коновалова — 220, || 551.
Они уставились на Люси, словно предчувствуя дурное, потом переглянулись и вновь воззрились на нее.
Максимов С. В., «Неподражаемый рассказчик» — Из «воспоминаний о И. Ф. Горбунове» — || 299.
Малахов курган — || 290, 441.
– Постарайся не волноваться, – наконец проговорила одна из них. – Ты ведь понимаешь, мы не вправе тебя удерживать. Но уехать сейчас невозможно.
Малышев — 14, || 260.
Малый театр в Москве — || 310, 333, 368, 511.
– Возможно, – сквозь зубы повторила Люси. – Я уеду завтра утром.
Мальм Карл Карлович — 20, 26, || 264.
Мальта — || 545.
Воцарилось долгое неловкое молчание.
Мальтийский рыцарский орден — || 544—545.
Мальцов Сергей Иванович — || 317, 318.
– Что ж, если хочешь… – наконец сказала мать игуменья, недоуменно пожав плечами. – Но, право, это неразумно.
Мальцова Анастасия Николаевна, рожд. кж. Урусова — 71, 73, || 317, 318, 325.
Мангуп-кале — 45, || 285.
Люси не ответила и не пошевельнулась. Только закрыла глаза, словно пытаясь избавиться от невыносимого присутствия этих женщин. Еще долго после их ухода она неподвижно лежала, вытянув поверх стеганого покрывала худые руки, испещренные жилками, неудобно вывернув шею к окну и выставив бледную щеку. Ни единое движение не выдавало ее смятения, между тем в душе у нее кипел жгучий стыд. Ей вдруг вспомнилась одно, давно позабытое, выражение Фрэнка. Да, несмотря на все ее потуги сохранять достоинство, они «выставили» ее. Выставили! У нее скривились губы. Она им не подходит. Горя любовью к Богу, она вошла в этот дом, охваченная одним страстным желанием – стать невестой Иисуса. И вот ее любовь и пыл отринуты, душа выжжена дотла, и она, отвергнутая невеста Иисуса, возвращается назад – но к чему? Изможденная, опустошенная, лишенная всего, она все-таки осознавала, что душа ее полна неясных устремлений.
Мансар — || 433.
Мансуров Павел Александрович — || 430.
За окном сквозь ветви деревьев пробивался солнечный свет, над цветами кружились жужжащие пчелы, подернутая дымкой даль манила к себе. Может быть, там ее по-прежнему что-то ждет? Она не пошевелилась, продолжая прижиматься щекой к подушке, и вдруг тихо зарыдала от переполнявших ее чувств.
Мансурова Анастасия Павловна — 119, || 430.
Мансурова Софья Павловна — 119, || 430.
Глава 12
Маргарита — 119, 120, || 432.
Маре-Домняска (Маро-, Мара-) — 14, || 260.
Следующее утро, которое Люси наметила для своего отъезда, выдалось ясным и бодрящим. Свежий ветерок трепал за окном побеги клематиса, а чуть дальше она видела колышущиеся кроны деревьев и сорванные с темно-пунцового бука листья, которые кружились на фоне застывшего неба, как испуганные ласточки. Похолодало. Одним махом лето превратилось в осень.
Мариво. См. Marivaux.
Люси проснулась рано и долго размышляла лежа. Потом в восемь часов медленно, с большой осторожностью поднялась с кровати. На каждом шагу Люси спотыкалась и пошатывалась. А ей следовало быть очень осторожной, иначе под внимательным взглядом Марты она выдала бы одолевающую ее ужасную слабость. Эта слабость была просто немыслимой: Люси стоило громадных усилий прямо держать голову на тонкой шее или унять дрожь рук, когда она одевалась.
Мариенбадские воды (Мариенбад) — || 231, 312.
Она надела черное платье, которое носила во время постулата, но теперь, чересчур просторное для ее исхудавшей фигуры, оно висело на ней складками, как плащ на огородном пугале. Никогда это платье не было привлекательным, а сейчас, подколотое булавками, подвернутое и затянутое на ней старой медсестрой, оно имело нелепый и в то же время печальный вид.
Марио — || 431.
Зашнуровав ботинки, Люси подняла чуть закружившуюся голову и вдруг увидела себя в зеркале. «Ну и зрелище», – подумала она. Волочащаяся по полу юбка, курьезный мешок на лифе, криво сидящая на стриженой голове шляпка. И это была она – она, слывшая когда-то элегантной, утонченной. Фрэнк даже называл ее прекрасной!
Мария Александровна — дочь Александра II — || 316.
– Как ты себя чувствуешь, встав с постели? – заботливо спрашивала ее старая Марта.
Мария Александровна — жена Александра II, рожд. герц. Гессен-Дармштадтская — 309, 487.
Мария Максимилиановна принцесса Баденская, рожд. гр. Лейхтенбергская («Мария») — 123, 124, || 316, 442, 444.
Люси повернулась.
Мария Николаевна в. кн., по первому браку герц. Лейхтенбергская, по второму — гр. Строганова — || 316, 317, 321, 439, 440, 442, 478, 479, 482, 487.
– Отлично, – тихо ответила она.
Мария Федоровна — жена Павла I — || 483, 510.
– Тогда давай спустимся, – сказала Марта.
Маркевич Болеслав Михайлович — || 483.
Маркова дом в Москве — || 291.
Они сошли в гостиную, где уже ожидали Мари-Эммануэль и Жозефина. Эти две женщины, которым однажды было поручено встретить ее, теперь, очевидно, получили наставления по поводу ее отъезда.
Маркович Николай Александрович — || 316.
Маркс Карл — || 369.
Мать игуменья не присутствовала, она была занята на богослужении.
Мармье (Xavier Marinier) — 120, || 434.
В гостиной стоял открытый чемодан Люси со всеми вещами, которые она привезла с собой. Они были аккуратно выложены. Ей надлежало оставаться на месте, пока в ее присутствии не будет сделана опись, чтобы продемонстрировать, что ничего не пропало. Все, что она привезла с собой, было здесь, и все ей теперь возвращалось. Учитывались даже деньги, до последнего су – для проезда их было более чем достаточно. Билет уже был куплен, кеб заказан, все предусмотрено. Все было по справедливости! А она недавно произнесла слово «отобрали»!
— «Lettres sur la Russie, la Finlande et la Pologne» — || 434.
Mapc — || 433.
Наконец вещи были упакованы, и, поскольку замок от долгого употребления сломался, чемодан перевязали веревкой. Люси сказали, что это вполне надежно, и стоящий вертикально в опрятной гостиной кожаный чемодан, в котором было все ее добро, чем-то напоминал ее саму – изношенный и побитый невзгодами и странствиями.
Мартиньи (Martigny) — 136, || 237, 470.
Они ждали, все три женщины – ибо старая медсестра без лишних слов выскользнула из комнаты, – глядя друг на друга через стол, покрытый клеенкой. Не чувствовалось ни волнения, ни напряжения, ни ощущения чего-то необычного. Ничто не могло потревожить неумолимые движения машины, принявшей, поглотившей и теперь исторгнувшей Люси. Машина работала без устали.
«Марьина рощa» — трактир в Москве — 72, || 320.
– Мать игуменья сожалеет, что занята, – во второй раз сказала Мари-Эммануэль. – По сути дела, нехорошо, что ты уезжаешь так скоро, но она не может тебя удерживать.
Масальский — ||| 510.
Зазвонил колокол, но как-то невнятно, словно издалека.
Маслов Дмитрий Николаевич — || 387.
– Телеграмму послали сегодня утром, – снова сообщила Мари-Эммануэль.
Маслова Марья Дмитриевна — || 488.
Из-за окна то и дело доносился шелест сухих листьев.
Маслова Марья Дмитриевна, рожд. Мертваго — 149, || 387.
– В этом пакете, – сказала Жозефина, указывая на аккуратный сверток, лежащий перед ней, – хороший завтрак. – Она улыбнулась. – Сэндвичи и паштет – да, и колбаса. Все специально приготовлено для тебя.
Масловы — 149, || 488.
Продолжают осыпать ее этими преходящими благами, этими мелкими знаками внимания и улыбками, в то время как именно здесь у нее отобрали буквально всё.
Матвей — яснополянский крестьянин — || 343.
Люси неожиданно подняла голову:
«Материалы для биографии А. С. Пушкина» — 89, || 343.
– Если будет позволено, я хотела бы попрощаться с сестрой Адрианой.
«Материалы по истории рода Олсуфьевых» — || 484.
Монахини сразу обменялись неодобрительными взглядами. Мари-Эммануэль молчала, но Жозефина в конце концов выдавила характерную невыразительную улыбку и произнесла:
«Матрена». См. Толстой Л. H., «Юность».
– Боюсь, это невозможно. Рано утром в день своей годовщины добрая сестра была найдена без чувств. Удар – и она вскоре умерла. – Жозефина снова улыбнулась, уже весело. – Да, на небесах царит великая радость. Там встречают еще одну праведницу.
Маша — 65, || 301, 302.
Мая-Катарджи (Катарджилуй) («Мая») — 4, || 251.
Значит, вот как старая Адриана встретила свою годовщину – без чашечки кофе и кусочка торта-мороженого. Нежданная утрата очень опечалила Люси. Для нее одна Адриана казалась настоящей и человечной в этом призрачном месте. И ее уход приветствовали простодушной детской улыбкой, вызванной созерцанием тех золотых врат, которые распахнулись перед старой женщиной, не желавшей расставаться с солнечным светом на земле. Как странно все это было…
Медем бар. Михаил Николаевич — 69, || 310.
Медико-хирургическая академия в Петербурге — || 371.
С подъездной аллеи послышался хруст гравия под колесами.
Межевой корпус — || 506.
– Кеб ждет, – вставая, сказала Мари-Эммануэль. – Пришлю кучера за багажом.
Мей Лев Александрович, «Сочинения» — || 373.
Вслед за ней все вышли во двор. Прибыл тот же закрытый экипаж, с тем же старым кучером в голубоватом вылинявшем пальто, застегнутом на все пуговицы, в лакированном цилиндре. Притронувшись к шляпе, кучер исчез за дверью, потом появился, сгибаясь под тяжестью чемодана, а затем взгромоздил его на козлы. А в воздухе ощущалось то дыхание осени, которое Люси всегда любила.
Мейербер, «Гугеноты» — 100, 103, || 375, 382, 538.
Мари-Эммануэль повернула ручку с окантовкой из латуни и открыла дверцу экипажа.
— «Северная звезда» («Etoile du Nord») — 67, 117, || 306, 424.
– Мы проводим тебя до вокзала.
Мейринген (Meiringen) — 132, || 237, 462, 544.
Люси следила взглядом за ее движениями.
Meлeнино — 90, || 357.
– Нет, – ровно произнесла она. – Предпочитаю ехать одна.
Мельвиль (Mélesville), «Vers de Vergile» — 114, || 415.
Наставница пристально посмотрела на нее. Наступила короткая неловкая пауза.
Мельгунов Николай Александрович — || 420.
– Но нас так проинструктировали, – в замешательстве вставила Жозефина, и ее маленькие глазки сощурились от солнечного света.
Мельгунова Софья Карловна («Grätchen Мельгунова») — 115, || 420.
Менгден бар. Владимир Михайлович — || 408.
– Я больше не подчиняюсь инструкциям, – ответила Люси. – Теперь я сама по себе.
Менгден бар. Елизавета Ивановна, рожд. Бибикова, по первому браку кн. Оболенская — 112, 113, || 235, 405, 407, 408, 411.
— «Воспоминания» — || 408.
Забравшись в кеб, она закрыла за собой дверцу. В маленькое окошко она видела два лица, повернутых к ней с недоумевающим, несколько обескураженным выражением. Но вот кучер стегнул лошадь, и лица исчезли из поля зрения.
Мендельсон-Бартольди Феликс — 144, || 478.
Значит, все кончено – так буднично, так спокойно, – словно Люси возвращалась домой из гостей, а не завершала самый горестный эпизод своей жизни.
— «Meeresstille» («Тишь на море») — 107, || 395.
Мендт Александр Иванович — || 511.
Кеб громыхал по мостовой. Поначалу Люси не смотрела ни направо, ни налево, а просто уткнулась взглядом в трясущийся пол. Потом медленно подняла голову и стала равнодушно оглядывать оживленную улицу. Она была заполнена женщинами и девушками, спешащими на завтрак из кружевных мастерских Сантьенса. По дороге работницы не переставая смеялись, болтали и жестикулировали, с напористой энергией постукивая деревянными сабо. Какими счастливыми казались эти женщины, какими беззаботными! Воздух звенел от их звучных, жизнерадостных голосов. Однажды Люси вот так же начинала жизнь – с той же энергией и целеустремленностью.
Мендт (М-me Мент) Елизавета Антоновна — 163, || 511, 513.
Меншиков кн. Александр Сергеевич (Менчиков) — 28, 29, 30, 32, 33, 37, || 267, 269, 271, 272 274, 276, 277, 374.
Экипаж въехал в предместья Брюсселя, возвращаясь по той же дороге, по которой вез Люси к месту назначения. Здесь царила тишина, улица была пустынной – лишь мальчик, моющий окно в колбасной лавке, да привратник в зеленом суконном фартуке, полирующий латунную табличку на двери, да маленький жандарм в синем мундире, стоящий на углу… Обыденность, действительность, с которой не поспоришь.
Меньков Петр Кононович (псевд. «Петр Кашин»), «Записки ген. П. К. Менькова» — || 251, 259, 297, 441.
Мергасова Варвара Дмитриевна. См. Римская-Корсакова В. Д.
Вскоре кеб покатил по городу. Снова трамваи, уличное движение, открывающиеся лавки, кафе, где пьянчужки спозаранку уже сидели за кружкой пива… Какими тревожными были глаза Люси! В них отражалось все как в зеркале. И только. Ее разум воспринимал окружающее поверхностно: эти быстро сменяющиеся картинки были всего лишь игрой света и тени на глади пруда. Под мельканием и пестротой скрывался тусклый мрак. Вот она оказалась на площади – широкой, украшенной замысловатыми скульптурами. У пьедесталов важно расхаживали голуби; перед унылыми фиакрами дремали лошади, опустив шею.
Мериме Проспер — 103, || 384.
— «Кармен» («Carmen») — 103, || 381.
Потом приехали на вокзал; подали поезд; она села в купе с его особым запахом и сиденьями из тисненого бархата.
Мертваго — || 234, 375.
«Мертвые души». См. Гоголь Н. В., «Мертвые души».
Люси отправилась в обратный путь по знакомой уже сельской местности. Аккуратные прямоугольники полей, работающие на полях крестьяне, тонкие ряды тополей, сгибающихся под ветром, как перья. Она уже пересекала эту местность раньше, и тогда ее сердце наполнял трепетный восторг. Оно билось в унисон со стуком колес. И к чему же привел ее этот восторг? К безумной сцене в огороженном высокой стеной саду, когда ее едва не покинул рассудок! Поежившись, она запретила себе думать об этом. И вот она возвращается! Это возвращение такое бессмысленное.
«Метрополь» — гостиница в Москве — || 503.
Мещанская улица в Петербурге — 103, || 384.
Ею вдруг овладело чувство бесполезности происходящего. Вся ее жизнь – чем она была, как не слепым стремлением к тщете? Люси влекло вперед и вперед к чему-то недостижимому. Она так упорно боролась, изо всех сил стараясь вылепить свою судьбу, а в итоге получилось нечто жалкое. Она все делала по плану и во всем проявляла твердость. В ее поступках не было ничего случайного, она все тщательно продумывала. И вот это позорное отступление, как непреложный исход ее судьбы.
Мещанская большая улица в Петербурге — || 234, 372.
Мещерская кн. Александра Ивановна, рожд. кж. Трубецкая — || 508.
Но конец ли это? И потерпела ли она поражение? Она невольно наклонила голову, прислушиваясь к стуку колес и угадывая в нем четкий ритм. Те же колеса, тот же ритм – да, и она та же женщина! «Все дальше и дальше», – стучали колеса, увлекая ее вперед – все дальше и дальше.
Мещерская кн. Екатерина Николаевна, рожд. Карамзина — 128, || 444, 454.
Выпрямившись, она опустила окно, подставив лицо ворвавшемуся воздуху. Так-то лучше. Ветер, овевая ей лоб, согнал с него морщинки, влил в поникшее тело живительную силу. Этот ветер, треплющий тополя, заставляющий отливать серебром ивовые ветви, нравился ей гораздо больше, чем безжизненный воздух, который недавно окружал ее. Теперь она сможет что-то совершить!
Мещерская кж. Екатерина Петровна. См. Клейнмихель Е. П.
Мещерская кн. Мария Александровна, рожд. гр. Панина — || 509, 514.
Нет, она не потерпела поражение. При этой мысли что-то встрепенулось у нее в душе. Прошлое миновало и должно быть забыто. У нее есть будущее, у нее всегда есть будущее. В голове полный сумбур, а ведь задача предстоит нелегкая. Сейчас она не в состоянии думать, но позже со всем разберется.
Мещерская кж. Софья Ивановна — || 508.
Мещерские кн. — 124, 125, 128, 129, 130, 205, || 444, 445.
Силы ее крепли. Интуитивно она чувствовала, что ее ждет что-то хорошее. Это было убеждение, радостное предчувствие. И она позабыла о головной боли, изнуренном теле, жалкой одежде, о своих ужасных затруднениях. Она позабыла обо всем, испытывая необычное спокойствие.
Мещерский кн. — 35, 42, 48, 70, 71, 72.
Турне, Бланден, Безье, Лилль по очереди пронеслись мимо. Затем она оказалась в Кале, прошла таможню и поднялась на борт парохода, стоящего у причала. Окинув взглядом гавань, она заметила волнение на сером море и бешено мчащиеся облака. Понятно было, что плавание будет нелегким. Странно, но эта мысль, которая некогда могла привести в ужас, ныне не волновала Люси. Она обрела стойкость духа и не пасовала перед бурным морем. Она знала, что ей будет плохо. Это было неизбежно, и она смирилась с этим.
Мещерский кн. («молодой Мещерский» — 126, || 444, 450.
Мещерский кн. Александр Петрович — || 445.
Когда пароход отчалил, она не стала спускаться вниз, а осталась стоять у фальшборта, держась за поручни и балансируя при неожиданном крене палубы. Было тяжело – ужасное плавание. Судно вздымалось на огромных волнах, и на его палубу обрушивались массы воды. Жизнь Люси напоминала этот морской переход – она сама была как этот корабль. Их обоих гнала вперед внутренняя сила. Сгибаясь под каждым ударом, но все же выпрямляясь, Люси тоже шла к своей цели наперекор бешеным волнам. Дальше и дальше! Ветер пронзительно завывал в корабельных снастях, водяные брызги орошали ее бледные щеки. Одна волна, перехлестнув через нос корабля, расплескалась по качающейся палубе и докатилась до ее ног. Люси настигла леденящая дурнота – не физическая тошнота, а какая-то смертельная слабость.
Мещерский кн. Василий Александрович — || 275, 283, 315, 319.
Мещерский, кн. Василий Васильевич — || 275, 283, 315, 319.
Чтобы удержаться на ногах, она крепко ухватилась за поручень, а вокруг судна перекатывались и мчались огромные водяные валы. Шляпка у нее сбилась набок, длинное свободное платье хлопало, как парус, лицо посинело от холода, зубы были крепко стиснуты.
Мещерский кн. Владимир Петрович — || 444.
— «Мои воспоминания» — || 444.
Мимо пробегала горничная, чья фигурка выглядела очень собранной, будто наперекор разбушевавшейся стихии, и вдруг остановилась. Ее глаза на миг задержались на Люси.
Мещерский кн. Николай Иванович — 161, || 508.
Мещерский кн. Николай Петрович — || 445, 509.
– Спускайтесь вниз, вниз, – сказала девушка и добавила: – Мадам.
Мещерский кн. Петр Иванович — 124, 126, 128, 129, || 236, 444, 445, 454, 455, 457, 542.
Мадам – нелепое неряшливое существо, вряд ли заслуживающее подобного обращения, – повернула растрепанную голову.
Милан — || 360, 398.
Миллионная улица в Петербурге — || 305.
– Пожалуй, мне здесь лучше, – в оцепенении ответила она.
Милорадович гр., «Родословная книга Черниговского дворянства» — || 455.
– Но у вас нездоровый вид. Желаете немного бренди?
Мильхбах (Milchbach) — 209, || 544.
Горничная не стала дожидаться ответа, сразу ушла и вернулась со стаканчиком. Цепляясь за поручень, Люси выпила бренди. Поблагодарив девушку, она смущенно протянула ей деньги. У нее были только бельгийские.
Милютин Николай Алексеевич — 69, 70, 174, || 230, 231, 305, 311, 312, 527.
Алкоголь согрел озябшее тело, пылая внутри раскаленным ядром. Да, она очень замерзла. Порывистый ветер продирал до костей, и ее исхудавшее тело тряслось в ознобе. У нее стучали зубы, побледневшее узкое лицо застыло, словно маска. В боку что-то резко покалывало.
Милютина дом в Москве — || 333.
Но, к счастью, Люси поборола приступы тошноты. Она не хотела поддаваться, крепко держась за поручень и подставляя лицо жгучему ветру, который все-таки привел ее в чувство.
Минаев Дмитрий Дмитриевич («Д. Свияжский») — 160, 161, || 506.
Как и корабль, она одолела все трудности. Ей говорили, что она не перенесет это путешествие, но она выдержала его. Она была в Англии – дома, и после мучительного перехода через Ла-Манш в гавани Дувра было так спокойно! Сокрушительный ветер на море разбудил в слабом теле Люси ответную реакцию – уверенность и неистощимую отвагу. Ей нельзя было отказать в силе духа.
— «Думы и песни», «Перепевы» — || 506.
До поезда было недалеко, но почему-то ноги не слушались ее. У нее возникла странная боль в глазах и боку.
Минеральные воды — || 449.
Министерство внутренних дел — 70, || 262, 311, 313, 318, 330, 351, 379, 506.
«Декларировать нечего?» Нечего, кроме силы духа! Где же платформа? Надо идти за толпой. Люси казалось, что она никогда не доберется до поезда. Но все же ей как-то удалось дойти до него. Она уже находилась в вагоне, но, по своей глупости, попала в купе для курящих, где, смеясь и громко разговаривая, сидели мужчины. Не важно, она не станет переходить в другое, это того не стоит. Долгое путешествие близилось к концу.
Министерство импер. двора и уделов — || 376.
Почему-то ей было тепло, очень тепло. Руки и лоб горели, в висках пульсировала кровь, а ступни были по-прежнему ледяными. Почувствовав, что лицо заливает румянец, она тайком прижалась щекой к прохладному стеклу.
Министерство государственных имуществ — || 315, 375, 436, 527, 551.
Министерство иностранных дел — || 313, 327, 332, 385, 397, 402, 405, 446.
Поезд мчался в мягких сумерках. К удивлению, ветер стих, и просвечивающая пелена тумана медленно заползала в низины. Какая-то часть этого тумана тихо заползала Люси в голову, а затем вырывалась оттуда маленькими завихрениями. Путешествие в течение всего дня – вот что утомило ее. Всего лишь небольшая усталость. Кто-то смотрел на нее, спрашивая, не опустить ли окно. Она кивнула. Стало лучше – прохладный ветер от движения поезда благоухал осенними ароматами, нес пряный запах опавших листьев, привкус дыма, свежесть ранних заморозков. Не важно, что окоченели ноги, что в боку чуть покалывает, – Люси наслаждалась неуловимым духом этого времени года, которое всегда любила. Дальше и дальше мчалась она, уже не по морю, а по железной дороге, и в голове стучало в такт колесам. Скоро она уже приедет, и Питер встретит ее на вокзале. Ее сын, – по крайней мере, он один у нее остался, как что-то осязаемое, реальное на фоне ее недавних призрачных затей. Люси рассеянно задумалась о короткой телеграмме, которую послала ему, в письме она уже обо всем подробно написала. «Приезжаю семь тридцать Виктория. Мама». Вспоминая о том, как посылала эту телеграмму, она чуть улыбнулась: то была не прихоть, а, скорее, вызов, знамя, развернутое перед лицом судьбы. Он поймет и узнает, что она не покорилась судьбе. Да, ее сын понимает, что она никогда не признает поражения – побитая и раздавленная, жалкое подобие самой себя, но не сломленная. И она возвращается к нему. Нахлынувшие воспоминания затопили ее нежностью. Эта его знакомая, дразнящая улыбка…
Министерство народного просвещения — || 380, 382, 394, 527.
«Знаешь, мама, а ты еще женщина хоть куда».
Министерство путей сообщения — || 379, 390.
Министерство финансов — || 316, 369, 370, 375, 376, 397, 489.
В такой же вечер, как этот, гуляли они рука об руку по набережной в Дуне. Сидели рядышком в сумерках перед эстрадой, и для них пел Вэл Пинкертон:
Министерство юстиции — || 313, 333.
Минск — || 333, 411.
Дейзи, Дейзи…Я… от любви умираю.
Минская губерния — || 505.
Минский пехотный полк — 37, || 277.
Она вновь слабо улыбнулась. Наверное, она была слишком твердой, несговорчивой. В своем упрямстве она билась головой о непробиваемую стену неизбежности. Но она примет то, чего нельзя изменить, примет Роуз, примет все – теперь.
Минье — || 419.
Мирес (Mirés) — || 419.
Паровозный гудок оглушительно засвистел в ответ, и под скрежет тормозов поезд въехал на вокзал Виктория. Она была дома – или почти дома – наконец-то!
Митава — || 333.
Митавский гусарский полк — || 328.
Миттон Роман Романович — 62, || 298.
Она дождалась, пока все попутчики покинут купе, и вышла. На платформе она остановилась в ожидании. Глаза ее сверкали ярким, почти лихорадочным блеском. Она чувствовала, как болезненно стучит у нее сердце. Сердце ли это или колющая боль в боку? Питер в детстве называл это «бегающей болью», когда приходил домой, раскрасневшийся от игры в лапту. А сейчас у Люси раскраснелось лицо, когда она медленно шла по платформе.
Михаил — яснополянский крестьянин — 216, || 548.
Михаил Николаевич в. кн. — 26, 98, II 268, 273, 368.
Толпа поредела, обзор открылся, но, хотя Люси напрягала глаза, Питера не было видно. Поезд пришел немного раньше расписания. Вероятно, Питер задерживается. У нее не было опасений, что он не придет. Она может подождать – до его прихода осталось всего несколько минут. Она будет ходить взад-вперед – так легче. Медленно, неуверенно она принялась вышагивать туда и обратно – похожая на серую мышку женщина, закутанная в нелепую одежду. Люси мерила шагами перрон – она ждала.
Михаил Павлович в. кн. — || 404.
Михайловская площадь в Петербурге — || 371.
Глава 13
Михайловский театр в Петербурге — 107, || 394, 415.