— А мне так нравится. И вообще не хочу, чтобы врушка штопала мою вязанку.
— Что? — возмутилась Арабелла. — Это я врушка?!
— Да.
— Почему это?
Финч поднял на нее злобный взгляд, и Арабелла сразу же поняла, что сейчас последует. Именно этого момента она ждала и боялась.
— Ты знала, кто такой Птицелов! И ничего мне не сказала!
— Я хотела. Много раз, но…
— Почему ты мне не сказала сразу?
Арабелла, хоть и чувствовала себя виноватой, вспылила в ответ:
— А что, ты бы поверил? Нет! Ты бы сказал, что я все вру! И вообще, что я дура!
— Я бы так не сказал!
— Не ври. Именно так ты бы и сказал! У меня не было никаких доказательств!
Финч, как бы ему ни хотелось злиться на Арабеллу, понимал, что в ее словах есть зерно истины: он бы ни за что не поверил, скажи ему подруга, что зловредный Птицелов — это его дедушка. Да он и сам до сих пор отказывался в это верить, несмотря на все, что успело произойти. Пока они искали мадам Клару в «Уэллесби», он запрещал себе задумываться о том, что увидел в комнате мерзкого Сергиуса Дрея. О том, кого там увидел. Он чувствовал, что если останется один на один с мыслью, что дедушка — это Птицелов, он просто сойдет с ума, сломается, как дурацкий автоматончик.
И вот сейчас, когда никуда больше не нужно было бежать, когда не нужно было никого искать, он очень удивился, поймав себя на том, что не сошел с ума.
«Наверное, это потому, что я и так отсталый, — подумал Финч. — Может, отсталые не сходят с ума дополнительно?»
Нет, пока что безумием и не пахло — лишь злостью, да и из-под подкладки души пованивало дохлятиной непонимания. И вдруг в голове возник уже позабытый было голос попутчика из трамвая:
«И у него нет никаких секретов? — спросил мистер Кэттли. — У всех есть грязные тайны…»
«У дедушки нет…» — тут же прозвучал его же, Финча, собственный ответ.
«И у него нет никаких запертых шкафов, ящиков стола или дверей в квартире, куда тебе запрещено соваться?..»
Ох, мог ли Финч тогда, возвращаясь из школы домой, знать, что дедушка сам представлял собой один большой запертый шкаф? Мог ли он знать, что этот шкаф вскоре приоткроется, и из него наружу начнет сочиться кромешная тьма?
Птицелов. Корнелиус Фергин. Дедушка… кто этот человек, вырастивший Финча, на самом деле? На ум пришла история миссис Чаттни о том, как она следила за его похождениями. Птицелов отлавливал несчастных не-птиц, а его приятель из ателье снимал с них кожу и шил костюмы для чванливых важных мешков… Дедушка ведь никогда таким не был, он не был… злым. Это был самый добрый, самый понимающий, самый… Нет, Арабелла была права. Он ни за что бы ей не поверил, если бы она ему все рассказала. Но теперь отрицать правду было глупо. Он сам все видел. Своими глазами. Сам слышал, как дедушка назвал его отсталым…
— Значит, ты все поняла в кабаре? Узнала моего дедушку, когда он встречался с мистером Дреем? — глухо спросил Финч, не осмеливаясь поднять взгляд и опасаясь увидеть в глазах Арабеллы жалость. Он продолжал «лечить» вязанку — надежно приделал ей одно из щупалец, взялся за другое…
— Нет, я поняла раньше, — ответила Арабелла. — Я с самого начала догадывалась, что здесь что-то не так. Улики, которые ты нашел в карманах дедушкиного пальто, напрямую говорили о том, что мистер Фергин — не простой старик. Линзы для очков, которые выдерживают бури, оружейные пружины… А потом ты пересказал мне свой разговор с мистером Франки. Ну, тот: о чемоданчике с пыточными инструментами и о винтокрыле. Как говорил мистер Хоупфиш из романа «Глаз на дне кармана»: «Нельзя игнорировать какую-то улику, только потому что она тебе не нравится». А это была очень важная улика. Ты и сам мог бы догадаться, как только поговорил с мистером Хэммом и мистером Франки. Гораций Горр приходит к твоему дедушке незадолго до его исчезновения и требует от него что-то сделать. И после этого мистер Фергин берет с собой инструменты для пыток и уходит. А потом мы узнали, что этих типов в черном было двое, и второй, с тростью-вороной, — это старик… Разговор, который ты подслушал в ателье, расставил все по местам. Одноглазый сообщил Горацию Горру о том, что мистера Каррана и мисс Коллн пытают. Пытают, Финч! Инструментами для пыток! А в «Пересмешнике» я сразу же узнала мистера Фергина. Я думала, что и ты тоже, но… В то утро, когда началась снежная буря… помнишь, я говорила, что ходила в городской архив? — Финч кивнул, и Арабелла продолжила: — Ты ведь говорил, что у Горация Горра был компаньон и что раньше у них была другая вывеска. Я хотела узнать, что на ней было написано.
— Дай угадаю, ты узнала?
— На вывеске было написано: «Ателье Горация Горра и Диковинные птицы Корнелиуса Фергина». И так я получила последнее доказательство. Ну а когда миссис Чаттни все рассказала…
— Ты узнала, чем они там занимались.
Арабелла кивнула.
Финч заскрипел зубами от злости, но злился он только на себя. Правда действительно была перед его глазами все это время! И как он мог ее не замечать?! Дело только в том, что он и в страшном сне не мог предположить, что его дедушка окажется злодеем? Или в том, что он, Финч, и правда такой, каким его называют?
Арабелла будто прочитала его мысли:
— Не кори себя. Во все это и правда было очень сложно поверить. Если бы это был мой дедушка, я бы тоже ни за что…
— Не нужно! — гневно бросил Финч. — Не утешай меня!
Он поднял взгляд, и Арабелла вздрогнула. Таким Финча она еще не видела: подавленным, отчаявшимся, со слезами в глазах.
— Я не знаю, что мне теперь делать, понимаешь? У меня был только дедушка. А теперь… я остался совсем один.
— Нет, — твердо сказала Арабелла. — Не один. Есть же еще я! Ты забыл обо мне?! Я тебя никогда не оставлю! Я всегда буду здесь!
Финч машинально, сугубо по-мальчишески, хотел сказать, что ему не нужна какая-то рыжая всезнайка, но смог выдавить лишь:
— Хочешь помочь мне его вылечить? — Он кивнул на свою вязанку.
Арабелла забрала у него клубок ниток и подтянула к себе маленькое существо.
— Ты хотел сказать, все переделать? Посмотри, как ты криво завязал малышке брюшко.
— Почему вдруг «малышка»? — возмутился Финч. — Это мальчик!
— С чего ты взял? Больше похожа на девочку!
— А вот и нет!
— А вот и да!
Арабелла придирчиво оглядела вязанку и вздохнула, отметив, сколько работы предстоит: хорошо еще, что Финч не успел так уж и много испортить. После чего взялась за дело.
— Ты же понимаешь, что мы должны его остановить? — едва слышно спросила она.
Финч и без уточнения понял, о ком она говорит.
— Да.
— Это будет очень сложно.
— Я знаю.
— Они хотят вернуть Гелленкопфу власть и начать войну с людьми.
— Я знаю.
— С ними заодно Уолшши.
— Я знаю.
— У них Фанни. Если только они ее не…
Финч дернул головой.
— Нет! Она жива! Я верю, что она жива! И мы ее спасем!
Арабелла вздохнула.
— Еще бы придумать, как.
— Мы что-нибудь придумаем. — Финч решительно сжал кулаки. — Если нам удалось разоблачить их всех, то и спасти Фанни удастся. Мы выведем всех заговорщиков на чистую воду. Помешаем планам Птицелова и Портного, остановим Гелленкопфа, спасем Фанни и освободим не-птиц с восьмого этажа.
Арабелла поглядела на него. Ее лицо было бледным, а губы дрожали.
— Нам столько всего предстоит, Финч. Мне страшно… как мы со всем этим справимся? Мы же просто дети!
Финч покачал головой.
— Мы не просто дети. Мы очень пронырливые дети. Очень хитрые и коварные дети. Мы переиграем всех злодеев. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что злодеи — это всего лишь взрослые, а взрослые…
— Очень предсказуемые, — улыбнулась Арабелла.
К досаде Финча, девочка и впрямь справлялась лучше него. Ее ниточки не путались, а узелки были ровными, аккуратными и едва заметными. Вскоре маленький пациент уже выглядел так, как будто с ним ничего ужасного и не произошло.
Вязанка развернулась и, перебирая целыми конечностями, заползла в коробку с клубками, после чего зарылась в них. Из глубины раздалось мерное посапывание — кажется, существо заснуло.
Почти сразу после этого дверь в конце коридора открылась, послышались шаги, и на пороге гостиной появилась банкирша с улицы Мэпл.
— Дети, — сказала она. — Доктор Нокт закончил операцию — он зовет вас…
Финч и Арабелла переглянулись и бросились в комнату дедушки Финча.
За время отсутствия детей там практически ничего не изменилось. Тускло горела лампа на столе. Саквояжная лампа доктора была погашена, а сам саквояж вновь вернул себе привычный вид.
Доктор Нокт сидел на стуле. Его обычные очки заняли место на носу, а в руке он держал чашку с остывшим кофе.
На кровати по-прежнему лежали мадам Клара и мистер Риввин, но сейчас выглядели они уже не так жутко, как раньше. Хотя, по правде, практически ничего видно не было, так как их накрыли одеялом.
— Они будут жить, — сказал доктор Нокт блеклым уставшим голосом. — Я зашил и обработал их раны. К сожалению, мои заживляющие средства не помогли, но кровь я остановил и наложил повязки. Им здорово досталось. В сознание они пока так и не приходили, но сейчас их состояние, хоть по-прежнему довольно тяжелое, но стабильное, что вызывает у меня надежду. Они оба… не люди, и мне нужно провести множество исследований, чтобы понять, как их лечить. Грустная ирония заключается в том, что я ведь и прибыл сюда, чтобы как раз это выяснить у нее, — он кивнул на мадам Клару. — На данный момент я сделал все, что мог.
Финч медленно подошел к кровати. Арабелла последовала за ним.
Мистер Риввин, кажется, видел какой-то очередной сон. Он едва заметно улыбался, его губы шевелились. Финч прислушался — тот произнес: «Слоны по почте? Снова? Они же выпьют весь мой чай!»
Мадам Клара выглядела не в пример более страшно. Ее лицо покрывали тонкие швы, а разорванную щеку пересекала изогнутая черная полоса, которую соединяли стежки хирургической нити. Невероятно длинные волосы возлежали кругом, как черная картинная рама.
И тут Финч кое-что заметил… кое-что странное…
Волосы у мадам Клары были черными не полностью, у самой головы они были… синими! Точно такими же, как у самого Финча!
— Что это такое? — недоуменно спросил мальчик, указав на синие волосы няни.
— Ты о чем? — спросила, подойдя ближе, банкирша с улицы Мэпл.
— Почему там волосы черные, а тут синие?
— Ах, это… Так бывает, когда дама красит волосы, и они отрастают. Ваша мадам Клара вовсе не брюнетка. Ее родной цвет — синий.
— Но… как? Почему?
— Почему у нее синие волосы? Не представляю. А у тебя почему?
Финч уже собирался было сказать о том, что выпил дедушкины лекарства, когла был маленьким, но вдруг понял, что, скорее всего, это ложь — как и все, что говорил ему дедушка.
Доктор Нокт поднялся со стула.
— Я предлагаю всем переместиться в гостиную, где, я надеюсь, меня угостят чаем и… гм… ответами.
— Я останусь злесь, — сказала банкирша с улицы Мэпл. — Пригляжу за ними.
Доктор кивнул, после чего положил ладони Финчу и Арабелле на плечи и повел детей прочь из комнаты.
Напоследок Финч обернулся. Мадам Клара не шевелилась, а мистер Риввин чуть повернул голову к севшей на стул рядом с ним банкирше с улицы Мэпл и произнес:
— Столько слонов за одним столом! Эй, не суйте хоботы в чай! Он же еще слишком горячий!..
…Монотонный разговор в гостиной походил на жужжание. Муха будто летала где-то внутри черепной коробки и, стоило тряхнуть головой, билась о стенки, но это сбивало ее с толку лишь на мгновение. Она быстро приходила в себя и продолжала накручивать круги и спирали. Муха эта была наглой и уверенной в себе — пролезла в ухо и поселилась в темноте.
Финч сидел в кресле у камина, обняв колени, и безразлично глядел на витой рог радиофора. Его взгляд скользил по медным лепесткам, по узорам гравировки. Он смотрел, но не видел…
А еще Финч не слушал. Он не слушал, что там Арабелла обсуждала с доктором Ноктом, не слушал даже свои мысли, которые попытались было устроить бедлам в голове, но, как сумасшедшие, болезненно жаждущие внимания, не дождавшись никакой реакции, затихли. Их место заняла муха.
— Не-птицы? — удивился доктор Нокт. — Почему именно не-птицы?
— Кто знает, — пожала плечами Арабелла. — Надо будет спросить у мадам Клары.
— Если она не умрет, — вставил Финч. Он не хотел объяснять, почему эти существа зовутся не-птицами.
Девочка и доктор помрачнели, бросили на него неуверенный взгляд, после чего вернулись к беседе:
— Ну, или у мистера Риввина, — предположила Арабелла.
— Если он не умрет, — выдавил из себя Финч и спрятал лицо в складку локтя, что должно было значить нечто, вроде «Я вышел из комнаты».
Разговор продолжился.
В гостиной висела полутьма. Доктор и девочка сидели на диване. Доктор курил папиретку и время от времени попивал кофе, всякий раз едва слышно присербывая.
Финча раздражал даже этот слабый звук. Сейчас его раздражало буквально все. Арабелла в огромной растянутой зеленой кофте (из-за этой кофты она походила на бывшую когда-то толстой, но вмиг оголодавшую лягушку). Доктор Нокт, который вел себя слишком спокойно и хладнокровно, как для человека, узнавшего кошмарные подробности о таинственных существах, которые живут в городе. Дедушка, который оказался злодеем. Эта вмиг ставшая чужой квартира…
Тот энтузиазм, с которым Арабелла рассказывала доктору все, что успело приключиться, злил и нервировал Финча, словно кто-то топтался прямо по его нервам. Он уже забыл, как совсем недавно с подобным упоением рассказывал все то же бедной Фанни.
После посещения дедушкиной комнаты его собственный энтузиазм весь сошел на нет, и мальчика захлестнуло чувство безнадежности.
Он сказал Арабелле: «Мы что-нибудь придумаем», но по правде не представлял, что здесь можно придумать.
Арабелла между тем закончила рассказ, и доктор Нокт подытожил:
— Не-птицы… подумать только! Дворецкий, который снял кожу и оказался монстром… Уолшши и их ходячий трамвай… управление бурями… Вы понимаете, что обо всем этом нужно сообщить…
— Кому? Полицейским? — поморщился Финч. — Мы никому не можем об этом рассказать. Нам никто не поверит.
— Верно, — кивнула Арабелла. — Уолшши очень влиятельные. Они все замнут.
— Но ты ведь сама только что сказала, что Гелленкопф хочет развязать войну этих не-птиц и людей. Нельзя все оставить как есть.
— Мы ему помешаем! — вскинулась Арабелла. — И вообще, все это тайна!
Финч презрительно поглядел на доктора.
— Ты зря стараешься, Арабелла. Он же взрослый и считает себя самым умным. Не стоило ему все рассказывать. Он нас выдаст. Так поступают взрослые.
Доктор Нокт вздохнул и сделал глоток кофе.
— Я ведь тебе уже говорил, Финч, что не все взрослые одинаковые. Но тут Арабелла, как бы мне ни хотелось с этим спорить, права: Уолшши обладают таким влиянием в городе, что им ничего не стоит сохранить свои грязные тайны в секрете. Думаю, даже если все, что произошло в гостевом крыле «Уэллесби», развернулось бы прямо посреди бального зала на глазах у всего высшего света города, никто не пикнул бы. А если учесть тех, кто был клиентами Портного… Они ни за что не допустят, чтобы кто-то узнал о не-птицах.
— И что вы будете делать? — осторожно спросила Арабелла.
— А что я могу? Я ведь простой доктор. Как минимум я постараюсь сделать так, чтобы мои пациенты не умерли. Если мадам Клара и правда имеет влияние на не-птиц, только ей по силам остановить Гелленкопфа, учитывая, что однажды она это уже сделала. А это значит, что она должна прийти в себя. И как можно скорее…
— Нам очень повезло, что вы оказались здесь, доктор Нокт! — воскликнула Арабелла.
— Да, это невероятное совпадение, — кивнул доктор.
Что-то в его взгляде и в том, как он это сказал, Финчу очень не понравилось.
— К сожалению, в данный момент я мало, что могу сделать, — продолжил доктор Нокт. — Сейчас все зависит от них самих — мадам Клары и мистера Риввина.
Он поднялся и пристально поглядел сперва на Финча, а затем на Арабеллу.
— Я загляну к ним, а потом отправлюсь вниз — я и так давно ушел, не хочу, чтобы мистер Доддж начал что-то подозревать. Если состояние мадам Клары или мистера Риввина ухудшится или если они придут в себя, тут же меня зовите. И прошу вас, ничего не предпринимайте, не поговорив прежде со мной. Вы понимаете меня, дети? Если вы хотите, чтобы я сохранил все в тайне, вы не станете ничего предпринимать, не поставив меня в известность. Договорились?
Финч и Арабелла кивнули.
— А что вы будете делать? — спросила девочка.
— Мне нужно как следует подумать обо всем, что вы мне рассказали.
Доктор Нокт развернулся и направился в комнату дедушки Финча. Недолго там побыв, он вернулся в гостиную, сказал: «Без изменений», после чего покинул квартиру.
Финч мрачно глядел ему вслед.
— Я ему не доверяю, — сказал он. — Его появление здесь все еще слишком подозрительное.
— Думаешь, он пришел не только потому, что его отправила сюда мисс Коллн? Он что-то задумал?
Финч пожал плечами.
— В любом случае нам сейчас не до него. У нас еще есть одно неоконченное дело.
— Какое?
— Мы так и не узнали, кто второй агент Птицелова в нашем доме.
Арабелла помрачнела.
— Точно! И пока он здесь, кто знает, что еще он может выкинуть. Но как мы его разоблачим?
Финч глянул на нее многозначительно, но Арабелла покачала головой, не понимая.
— Есть кое-кто, кто точно знает, кто такой второй агент Птицелова, — пояснил он.
— Кто?
— Его первый агент.
Арабелла округлила глаза.
— Дядя Сергиус?
— Он точно должен знать. И он по-прежнему где-то в доме. Этот хмырь ведь не смог бы выйти, так? Мы его найдем, припрем к стенке и выясним, кто убил мистера Франки.
Арабелла закусила губу.
— Но как мы заставим его признаться?
— Нужен план. Надежный. Чтобы мистер Дрей не смог отвертеться. Мы его отыщем и все выясним. Только надо придумать план… придумать план…
…Прошло два часа.
Финч спал в кресле, и время от времени беспокойно вздрагивал, но не просыпался.
План они пока так и не придумали.
Арабелла, хмуря лоб, поначалу пыталась сотворить в голове какую-нибудь хитроумную интригу, вроде поддельных гремлинов, но, но на ум, как на зло, ничего не приходило. Стоило признать, что подобные идеи были целиком и полностью за Финчем.
Она выпила уже едва ли не дюжину чашек чая, доела все печенье и от скуки занималась тем, что откладывала еще с того момента, как впервые попала в квартиру Финча, — исследовала книжные полки.
Вытаскивала по очереди одну за другой, пролистывала их и ставила обратно. Что-то она уже читала, что-то было унылой угрюмостью, которую обожают только престарелые зануды…
А потом она нашла нечто странное — то, что впервые по-настоящему вызвало у нее интерес. Вытаскивая одну из книг, Арабелла вдруг заметила кое-что, лежащее в глубине полки, за рядом толстых ветхих томиков. Кое-что было будто бы спрятано, или однажды завалилось туда, и о нем забыли. Хотя что-то подсказывало девочке, что имеет место все же первый вариант.
Арабелла вытащила еще пару книг, положила их на пол и достала стопку пожелтевших от времени листов для печатной машинки. На титульном листе стояло чье-то имя…
— «Филлипп Фейрвел».
— Прочитала она вслух.
— Что ты сказала?! — раздался голос за спиной, и Арабелла вздрогнула от неожиданности.
Повернувшись, она увидела, что Финч вовсе и не спит, а во все глаза глядит на нее.
— Я тут нашла…
— Ты назвала какое-то имя.
Девочка кивнула.
— Да. Филлипп Фейрвел.
Финч сжал зубы и нахмурил брови.
— Моего папу звали… в смысле, зовут Филлипп.
Арабелла уставилась на него так, будто видела впервые.
— То есть твоя фамилия Фейрвел?
— Ты же знаешь, что у меня нет фамилии, — Финч дернул головой. — Дедушка говорил, что… — он оборвал себя и закусил губу. — Ах да… Что там у тебя?
Арабелла подошла и, велев ему подвинуться, уселась рядом в кресло. Она показала ему свою находку, и. вместе они прочитали:
«Филлипп Фейрвел.
ПТИЦЫ,
Или тайна улицы Трум».
Больше на первом листе ничего не было. Дети недоуменно переглянулись, и Арабелла взялась за второй — быстро пробежала его глазами.
— Гляди! — воскликнула девочка. — Тут пролог! Ты знаешь, что это значит?
— Конечно, — кивнул Финч. — Что это что-то очень скучное. Не люблю прологи в книжках. Там всегда какое-то занудство…
— Нет же! — возмутилась Арабелла. — Я не о том! Это же рукопись! Одна из первых версий романа! И ее автор Филипп Фейрвел. Твой папа… — она взбудоражено на него глянула. — Он что, писатель?!
Финч сморщил нос.
— Я не знаю. Дедушка… в смысле, Птицелов мне не рассказывал, чем он занимался.
Арабелла принялась перебирать листы.
— Тут только пролог и первая глава, — сообщила она. — Но почему у этой рукописи такое странное название? «Птицы»! Тебе не кажется, что это смахивает на…
— Только не говори это, пожалуйста!
— «Не-птицы»!
— Ну вот, я же просил… — проворчал Финч, но Арабелла была так возбуждена, что совершенно его не слушала.
— А еще тут написано: «тайна улицы Трум»! Это же наша улица!
Финч утомленно на нее глянул.
— Что?! Наша?! Мы что, живем на улице Трум?! Кажется, от бури ты стала намного умнее, Джей!
— Ой, как смешно, — она сделала паузу и мстительно сказала: — Фейрвел.
Финч уже собрался было оскорбиться, и тут вдруг поймал себя на том, что ему нравится эта фамилия. Она как будто ему очень подходила. И все же нельзя было не ввернуть колкость в ответ:
— Ты знаешь, я давно хотел тебе сказать кое-что, что говорят о рыжих…
— Да?! — вскинулась Арабелла. — И что ты там хотел сказать про рыжих?!
Финч открыл было рот, чтобы просветить ее, как тут в дверь позвонили.
— Может, это доктор Нокт? — спросил мальчик.
— Кто это еще может быть?
Финч выбрался из кресла и направился в прихожую.
— Кто там? — спросил он.
Вместо ответа раздалось негромкое покашливание, и под дверь что-то просунули. Финч нахмурился и поднял узкую картонку, которая на деле оказалась визитной карточкой.
На карточке стояло изображение глаза со зрачком в виде замочной скважины, а внизу витиевато было выведено:
«Кэттли и Фейррин.
Ул. Носогрызок, 13. Шелли».
Финч почувствовал, как по спине побежали мурашки.
Кэттли?! Тип из трамвая?!
Но как?!
Он поспешно повернул ключ и распахнул дверь. За ней никого не было.
«Да что здесь происходит?!» — подумал Финч, во все глаза осматривая пустой этаж.
— Кто приходил? — спросила Арабелла, приблизившись.
— Никто. Я не знаю… Это очень странно…
Девочка покачала головой и испуганно поглядела на Финча. Ему очень не понравился ее взгляд.
— Что? — спросил он, закрыв дверь.
— Я кое-что успела прочитать, Финч, — сказала она, пытаясь унять тревогу в голосе, и показала ему рукопись. — Я прочитала пролог. Это очень страшная книга и…
— И что еще?
— Она о твоем папе, твоей маме и…
— И?
— О тебе.
Финч застыл. Визитка выпала из разжавшихся пальцев.
Его посетила единственная мысль: «Кажется, я поспешил с выводами насчет прологов. Видимо, эта книга уж точно не будет скучной».
* * *
— Финч, скорее! — воскликнул Корнелиус Фергин, с тревогой глядя на часы. — Трамвай вот-вот подойдет к станции! Ты не можешь снова опоздать! Миссис Оул будет злиться!
— Я уже бегу, дедушка! — дожевывая завтрак, проговорил мальчик. — А миссис Оул и так будет злиться — ты же знаешь, что эта грымза всегда только то и делает, что злится на меня.
Проглотив кашу, он обнял дедушку и ринулся в прихожую. Щелкнул замок, и дверь открылась.
— Финч, ты ничего не забыл?! — крикнул ему вслед Корнелиус, и из прихожей раздалось: «Ой!»
Финч вернулся в кухню, схватил со стула портфель и, натянув его на спину, побежал к выходу. Дверь хлопнула, а дедушка лишь вздохнул: его внук постоянно витает в облаках — если бы можно было забыть себя, в школу отправился бы лишь портфельчик.
Корнелиус, чуть подволакивая ногу (по утру, как обычно, разнылась старая рана), убрал остатки завтрака и, поставив на огонь чайник, подошел к комоду.
Ему предстояло совершить дело довольно сомнительного характера — то, о чем Финчу лучше не знать, иначе внук его ни за что не простит.
Корнелиус открыл дверцы комода, на миг замер, прислушиваясь, а затем украдкой снял с верхней полки жестяную банку и достал из нее… конфету. Подумав, взял еще одну. Да, внуку лучше не знать, что конфеты «на особый случай» иногда имеют свойство исчезать, пока он скучает на уроках.
Дождавшись, когда чайник закипит, он налил себе чай и, вдохнув терпкий терновниковый пар, сел за стол.
Впереди был обычный день…
Через полчаса мистер Дьюи принесет утреннюю газету, и можно будет на пару часиков погрузиться в суетливую городскую жизнь. Потом по плану — сон в кресле (час, не больше). Главное — не проспать, как вчера, потому что в полдень его в кофейне «Брумфилл» будет ждать ланч вместе с мистером Доллни.
Этот хлыщ хвастался, что раздобыл где-то пару редких марок из серии «Пожарные паромобили» и всё обещал показать их. Может, даже удастся выменять какую-нибудь — Корнелиус напомнил себе: нужно не подавать виду, что он заинтересован в этих марках, а то Доллни его раскусит и затребует что-то из серии «Канцлеры Снежина», гордости Корнелиуса, с которой тот расставаться не был намерен…
На обратном пути мистер Фергин рассчитывал поболтать с мадам Принсл из вещательной будочки (она коллекционирует слухи и за пару пенсов с радостью ими делится) и заглянуть в аптеку — сироп от кашля заканчивается. О, еще Финч говорил, что дочитывает свою книжку — нужно будет зайти в библиотеку за новой, или… нет, все же лучше сходить туда вместе с Финчем в выходной — кто знает, что он захочет почитать.
Ну а после возвращения домой и обеда Корнелиуса будет ждать очередная партия и очередная победа. Конраду Франки придется уж точно несладко, ведь Корнелиус весь вечер накануне разрабатывал свою новую стратегию для «Трольриджа». Ну а потом уже Финч вернется из школы и…
Мысли Корнелиуса прервал звонок в дверь.
«Кто еще там пришел?! — с досадой подумал старик. — Эта грымза Поуп снова отправила своего унылого прихвостня Бартоломью справиться о „здоровье мистера Фергина“? Поупы давно пускают слюни на нашу квартирку, но ее им не видать! Нет уж!»
С сожалением оставив так и нетронутые чай с конфетами, Корнелиус выбрался из-за стола. Приготовив целый набор дежурных любезностей, под которыми скрывалось завуалированное презрение, и не забыв натянуть на лицо румянец исключительно пышущего здоровьем человека, он отправился в прихожую и открыл дверь.
За порогом стоял вовсе не Бартоломью Поуп.
Незнакомец, позвонивший в дверь, был явно не тем, кого хочется увидеть с утра пораньше. Высокий широкоплечий господин в черном цилиндре и пальто с оторочкой из вороньих перьев опирался на трость с рукоятью в виде головы пса и улыбался. От одного его вида Корнелиус похолодел и вдруг поймал себя на неприятной мысли: «Что-то непредвиденное вторглось в такой хороший распланированный день…»
— Ну здравствуй, старый друг, — сказал незнакомец низким глубоким голосом. — Давно не виделись.
Корнелиус проглотил вставший в горле ком. Незнакомец выглядел довольно мрачно, и ему явно что-то было нужно.
— Я вас знаю?
— О, лучше, чем себя самого. Не пригласишь старого друга войти?
— Э-э-э… нет, прошу прощения. Вы, видимо, ошиблись дверью. И этажом. Полагаю, вам выше. Адвокат, мистер Джессилл, эсквайр, живет в восемнадцатой квартире. Хорошего дня.
Корнелиус попытался закрыть дверь, но незнакомец быстро вставил свою трость в щель.
— Что вы?..
Договорить Корнелиус не успел. Незнакомец толкнул дверь и переступил порог.
— Что вы себе позволяете?! — воскликнул Корнелиус испуганно. — Это вторжение! Я позову миссис Поуп! А она позовет нашего констебля мистера Додджа…
Незнакомец закрыл за собой дверь и начал медленно угрожающе надвигаться на Корнелиуса. Тот попятился…
— Констебля? — усмехнулся незнакомец. — Я не ослышался? Когда это ты начал якшаться с фликами, старый друг?
— Уходите! Сейчас же! А не то, клянусь вам…
— Нет уж, Корнелиус, «а не то» откладывается до лучших времен. Ты только взгляни на себя… Ты же превратился в развалину! Этот потертый твидовый костюм, какие носят старые сморчки, доживающие свои года. И кто в него одет? Сутулая тень! Ковыляешь, сипишь. А что это за мутный взгляд?! Да уж, не такого я ожидал, когда сюда шел…
— Вы… вы меня не знаете! И я вас не знаю!
— А недурно она тебя обработала.
— Кто «она»? О чем вы говорите? Корнелиус уперся спиной в стену — пятиться уже было некуда.
Незнакомец подошел почти вплотную. Окинул гостиную быстрым презрительным взглядом.
— Ну и конура. Провоняла нафталином. Ты и сам им провонял, Корнелиус. Ты здесь пленник. Она тебя заперла тут и выбросила ключ… Но не беспокойся, старый друг. Я пришел, чтобы тебя освободить.
— Я не понимаю, что вы…
Незнакомец не стал дожидаться. Он внезапно сорвался с места и, отшвырнув трость, схватил Корнелиуса за затылок одной рукой, а другой что-то затолкал ему в рот, затем зажал его ладонью в черной кожаной перчатке.
Корнелиус непроизвольно проглотил, а незнакомец все продолжал его удерживать, пока в какой-то момент, видимо, не посчитал что этого достаточно, и не отпустил старика.
— Жаль, что приходится так поступать, Корнелиус, но ты нам нужен. Время пришло.
Корнелиус затрясся, голову пронзила острая боль.
— Да-да, — кивнул, наблюдая за ним, незнакомец. — Пробуждение после такого долгого сна всегда проходит болезненно. Я знаю, что ты сейчас испытываешь, ведь сам недавно испытывал то же самое.
Корнелиус схватился за голову. Перед глазами все поплыло, и он сполз на пол. А потом острая боль стихла и превратилась в скребущую затылок мигрень. Он поднял взгляд, и тот натолкнулся на такое знакомое лицо…
— Го… Гораций?
— Здравствуй, старый друг.
— Что… почему?
Гораций Горр, друг и компаньон, покачал головой.
— Ты вспомнишь. Постепенно. Она забрала твою память, но ты вернешь все, что забыл.