– Это не книжный шкаф, – сказала Олюшка. – Он для одежды. Но мы там еще и винтовки с автоматами храним, места хватает. А для книг я полок наделала. Вот только самих книг… – Тут ее глаза возмущенно расширились: – Кстати!.. Ты же обещал, что мы купим мне книгу! Читалку электрическую, или как ее там…

– Электронную, – кивнул Васюта. – Так я ее уже, – тут он сглотнул и, сильно вдруг покраснев, глухо пробормотал: – купил.

– Где это ты успел? – удивился Ломон.

– Я ее у своего начальника, Александра Анатольевича, купил, когда ходил увольняться. Ну да! – вскинул он голову. – Купил. Потому что я ему всю мою неполученную зарплату оставил! Всяко больше, чем этот ридер стоит…

– То есть сам Александр Анатольевич об этой сделке не в курсе?

– Сейчас уже, наверное, в курсе. Он ведь без чтения не может – каждую свободную минуту сидит, в читалку уткнувшись. Там у него столько книг, я уже заглянул!.. Наверняка несколько сотен. В основном, правда, фантастика. И не поверите, последним он как раз роман из серии «Сталкер» читал. Так что это прямо знак судьбы, словно кто-то свыше одобрил мой поступок.

– Был у нас один вор, – вздохнул Ломон, – стало два.

– Ничего, мент теперь тоже имеется, – ухмыльнулся Силадан.

– И что, арестуете меня? – с вызовом спросил Васюта.

– Да вроде как не за что. Ты ведь и впрямь ему заплатил, да еще и двойную цену.

– Какую двойную?! Там десятерная выйдет!

– Не понимаю, о чем вы спорите! – вспыхнула Олюшка. – Купил, украл – какая разница?! Главное, что она теперь моя! Давай, давай ее сюда скорее!

– Я ее в рюкзак упаковал. Доедем – достану. Не сейчас же ты читать будешь.

– Я буду теперь читать всегда и везде! Несколько сотен книг!.. Я жила не зря…

– Теперь-то все? – оглядел своих спутников бывший полковник. – Все проблемы здесь решили, ничего больше не нужно украсть? Тогда поехали, нечего резину тянуть.

* * *

Бо́льшая часть пути прошла в полном молчании, если не считать негромкого похрапывания притулившегося к Олюшкиному плечу Васюты. И никто не заметил, как все больше и больше мрачнел Силадан. Проехав отворотку на Полярные Зори, он и вовсе остановил машину.

– Что такое? – встрепенулся Ломон. – Мы же еще не доехали.

– Не доехали. Но пока ехали, я понял, что допустил промах. То есть едва не допустил. Кое-что еще можно исправить, но боюсь, что не все.

– Да что тебя теперь может волновать? – удивился двуединый. – Ты навсегда исчезнешь из этого мира, какая тебе разница, что ты здесь можешь или не можешь исправить? Или… Ты что, передумал идти с ребятами?..

– Не передумал, – повернул к нему голову Силадан. – И мне на самом деле уже должно быть все равно, что будет здесь. Но почему-то мне не все равно. И в первую очередь меня волнует, что будет с тобой. Со здешним Андреем Кожуховым я имею в виду.

– А что с ним будет? Доедем сейчас поближе к месту перехода, дотопаем до него, я разделюсь на двух Андрюх, один дальше с вами отправится, а другой вернется к «Волге», поедет домой и будет жить, как жил до этого. Веришь?

– А вот как раз может и не получиться, как до этого. И в первую очередь как раз из-за «Волги». Ведь меня все равно рано или поздно хватятся – те же соседи, к примеру. Да и бывшие сослуживцы иногда позванивают. Начнут искать – найдут «Волгу»…

– Ну и что? – перебил его Ломон. – Я ведь не буду на ней потом ездить, только доеду отсюда назад – и все.

– Сейчас везде полно камер. Станут меня искать – первым делом с машины начнут и увидят, что ты на ней откуда-то приехал. И что ты им скажешь? Вот то-то же. И Васюту рано или поздно искать станут – уж родители точно, когда из деревни вернутся. А мы еще Олюшку засветили, не подумал я тебе запретить ее к своим в гости водить…

– Они ее никогда раньше не видели, а мы лишь сказали, что это невеста Васюты, что она нездешняя, что мы идем в поход, после которого Васюта с Олюшкой сразу отправятся в свадебное путешествие.

– Ну, хоть так, – вздохнул Иван Гунтарович. – Хуже, что Малика Гугкаева ее видела и приняла за местную Ольгу, которую она знает. Придут к этой Ольге узнавать про Васюту, а она – ни сном ни духом. Но поверят-то Малике, она человек в городе известный. А там и на тебя опять выйдут, Малика ведь там, на площади, нас всех фотографировала. Так что и девчонку под монастырь подведем, и тебе выкручиваться…

– Ничего, выкручусь, – уже не так уверенно произнес Ломон, вернее, Капон в его лице. – Объясню, что это совсем другая девушка, которую я сам-то лишь недавно через Васюту узнал, и то, мол, даже не в курсе, откуда она вообще приехала. А то, что фотки будут, это даже хорошо, будет видно, что не только одежда, которую у тамошней Ольги не найдут, но даже прическа другая… наверно… А что похожи – мало ли на свете похожих людей!

– Ладно, тут, может, и выкрутишься. А спросят тебя: куда в поход ходили, где ты с нами расстался?

– Правду и скажу. Когда врешь, особенно по-крупному, нужно побольше правды вставлять, тогда и ложь не такой лживой покажется, и сам меньше запутаешься. Веришь?

– Охотно. Но в данном случае это не годится.

– Почему? Там и следов наших будет много, и вообще… Можно еще будет вдобавок костер развести, потоптаться вокруг как следует, вроде как лагерь разбивали. Все доказательства налицо будут!

– Вот в этом-то главная проблема и есть, – насупился Силадан. – Будут доказательства нашего там присутствия, поэтому то место вдоль и поперек прочешут. А о нем никому нельзя знать.

– Но почему?! – воскликнули вместе Ломон и давно проснувшийся Васюта.

– Потому что мне не нравятся эти проникновения через один мир в другой. Я не верю в случайности, особенно в такие вот… – Двуединый ожидал, что старый полковник опять коснется подозрений насчет Зана, но тот, бросив взгляд на Олюшку с Васютой, закончил по-другому: – Тот мир даже без атомных бомб умудрились расфигачить, а если их еще туда из нашего добавить? А оттуда в наш – ту гадость, из-за которой там все рухнуло? Нет уж, тут и своего говна хватает. Так что очень тебя… ну, то есть Капона прошу: держи все это в тайне. Пообещай! – сделался очень серьезным Иван Гунтарович.

– Обещаю, – не менее серьезно ответил Ломон.

– А мы тогда вот что сделаем, – решительно кивнул Силадан и даже посветлел лицом, приняв окончательное решение: – Мы сначала пойдем не туда. Сейчас еще немного проедем, а там есть небольшое озеро километрах в двух-трех от дороги. То ли Утиное, то ли Гусиное, меня туда лет тридцать назад сослуживцы на охоту брали. Вот там-то мы и потопчемся как следует, следов пооставляем, а тебя… Капона в смысле, если станут спрашивать, так и скажи, что мы на это Гусиное и ходили, а потом я тебя в Полярные Зори отвез…

– Погоди! – встрепенулся двуединый. – Если ты меня отвезешь, как же я разделюсь на Лома с Капоном? И потом – зачем в Полярные Зори-то?

– Это хороший город, – вмешался Васюта.

– Да пусть хоть самый лучший на земле! Мне-то он самим собой… самими собоями… тьфу, ну вы поняли… стать не поможет. Верите?

– А ты сначала дослушай! – нахмурился Силадан. – Вечно вы, молодежь, поперед батьки в пекло лезете, а потом на волдыри жалуетесь… Я тебя никуда не повезу. Мы потом к переходу этому вашему пойдем, как и собирались. Там ты разделишься… надеюсь, что разделишься… и Капон почапает назад. И поедет на машине, потому что оставлять ее в том месте – это прямая подсказка, где нас искать, а в Мончегорск на ней ехать – светиться, да и вопросы по машине потом появятся. А так ты доедешь до полярнозоренского вокзала и автобусом в Мончегорск вернешься, а всем скажешь, что это я тебя до автобуса подбросил. Уяснил теперь?

– Но в Полярных Зорях, тем более на вокзале, тоже наверняка есть камеры! И будет видно, что приехал я один. К тому же брошенная «Волга» и там может показаться подозрительной.

– Ну так остановись пораньше, не обязательно к самому вокзалу подъезжать, ножками дотопаешь. А «Волга»… Не думаю, что она долго брошенной останется, особенно ежели ты ключ в замке зажигания оставишь, – подмигнул Силадан.

* * *

Проехали еще около семи километров, когда глядящий на карту в смартфоне Ломон сказал, махнув рукой вправо:

– Все, останавливай машину, Гусиное озеро там.

Дошли они до этого озера быстро, до него и вправду было меньше трех километров. Там бывший полковник сразу занялся разведением костра, а остальным велел сильней потоптаться вокруг.

– Колышки еще срежьте и вбейте в землю, будто мы палатку ставили. Обшарпайте их, как если бы веревками натерло. А между ними особо потопчитесь, мы же там спали как бы. Мы еще и перекусим заодно, а мусор возле костра прикопаем. Бутылку из-под воды рядом оставим, только пусть Олюшка ни за что не хватается, вот ее-то отпечатки тут совсем ни к чему. И еще какие биологические маркеры – тоже. Зато двое других – хватайтесь за все, до чего дотянетесь, чем больше будет следов – тем лучше… Давайте, не стойте столбами, топчитесь, кому сказано!

И двуединый с осицей и Васютой принялись «топтаться». Ходили взад-вперед и кругами, прыгали, лапали деревья, обламывали ветки… Ломон даже повалялся на мху между им же вкопанными колышками, словно и впрямь тут спал. А Медок и вовсе носился по лесу как угорелый – вероятно, не только для дела, но и потому, что хотелось размять лапы, да и собачьи инстинкты давали о себе знать, несмотря на разумность носителя.

Когда Силадан позвал их к разведенному костру, на котором он разогрел пару банок консервов, оказалось, что куда-то подевался Васюта. Олюшка тут же подорвалась, чтобы мчаться его искать, но Иван Гунтарович ее остановил:

– Не хватало еще, чтобы и ты потерялась. Лучше покричи ему, у тебя голос звонче.

– Зачем кричать? – развел руками двуединый. – Сейчас Медок быстро этого потеряшку отыщет. Так ведь, дружище? – потрепал он мохнатую голову пса.

Тот утвердительно гавкнул, но не успел отправиться на поиски, как из-за дальних кустов показался Васюта.

– Ты где был?! – набросилась на него Олюшка. – Я уже думала, что тебя медведь съел!

– Я там это… – смутился Васюта, – оставил в кустах биологические маркеры.

У Силадана аж глаза на лоб полезли от такого заявления. Впрочем, он тут же закивал:

– А вот это правильно. Много наоставлял?

– Для анализов хватит.

– А если бы мы тебя только в медвежьих анализах потом и нашли?! – не унималась осица.

Двуединого разобрал неудержимый хохот. А отсмеявшись, он вдруг выдал:

Вася в походе в кусты отошел,Больше Васюту никто не нашел.

– Тоже мне подражатель выискался, – буркнул Васюта. – Глагольные рифмы – это вообще отстой, так только графоманы стихи пишут.

– Ну, так я в поэты и не рвусь, – сказал Ломон. – Куда мне до великого Сидорова!

– Ясен пень, – серьезно ответил на это «великий Сидоров». – Это вообще не твое. Не ваше, в смысле. Что одного, что другого. Это вам не замки́ или программные коды взламывать, тут талант нужен.

* * *

Подкрепившись, они потушили костер и прикопали мусор возле кострища – не сильно глубоко, чтобы потенциальные поисковики наверняка смогли его найти.

После этого отставной полковник внимательно осмотрелся, удовлетворенно кивнул и сказал:

– Переусердствовать не будем, избыток следов тоже может вызвать подозрения. А сейчас, на мой взгляд, в самый раз. Так что идем, и так много времени потеряли.

И они, собрав и забросив за спины рюкзаки, двинулись к трассе. Проехали километра четыре, когда Васюта ткнул в окно пальцем:

– Вот тут мы выходили.

– Ну, коли тут выходили, тут и зайдем, – кивнул Силадан и остановил на обочине «Волгу». – Только вот теперь уже старайтесь следов не оставлять. Тем более биологических маркеров.

Он закрыл машину, похлопал ее, прощаясь, по крыше и протянул ключи Ломону:

– Пользуйся. Но только до Полярных Зорь, не вздумай до Мончегорска ехать! И не забудь ключ в замке оставить.

– Я все помню, – кивнул тот. – Капон, думаю, тоже не забудет.

– Ну, идем тогда. Показывайте дорогу.

Шли теперь более аккуратно, следуя друг за другом, разве что Медок то убегал вперед, то возвращался, шныряя меж кустов и деревьев – но делал теперь это сознательно, дабы подопечные ему сталкеры не столкнулись нос к носу с медведем или просто со случайными туристами – свидетели им теперь были совсем ни к чему.

Лишь дойдя до приметной ели с искривленной верхушкой, они сделали небольшую передышку, пока Ломон откапывал «книгу» и Олюшкин тесак, и двинулись дальше. До нужного места было уже достаточно близко, поэтому двуединый попросил Медка:

– Не убегай далеко, а то ведь Зан только раз в полчаса портал открывать будет, так что если прозеваем, будем сидеть куковать. Ты лучше наши прошлые следы вынюхивай, чтобы выйти точно, куда надо.

Для Медка это было плевым делом, так что уже довольно скоро он вывел всех к нужному месту и негромко несколько раз гавкнул. Даже разучившись понимать пса дословно, Ломон догадался, что именно тот имел в виду. И сказал, остановившись:

– Мы пришли. Стоим, ждем.

– Как это хоть выглядит? – спросил Силадан, и тут же, будто отвечая на его вопрос, шагах в десяти впереди возникло, проявляясь прямо в воздухе, сиреневое пятно портала.

– Вот как-то так, – махнул туда рукой двуединый. – Веришь?

– И не хотел бы, а придется, – обескураженно поскреб лысину бывший полковник.

Глава 26

Перейдя сквозь сиреневый занавес портала, Лом с Капоном вновь стали самими собой, что вызвало у обоих синхронный вздох облегчения – все-таки стопроцентной гарантии на это не было. Успокоило также и то, что и Зан с Подухой были в порядке.

Трубник сразу отчитался, что сбор уцелевших товаров закончен, а он даже пригнал к месту падения дирижабля вездеход, и они с кибером все в него погрузили.

Взглянув на Васюту, Подуха замялся:

– Ты прости, что без тебя «Простор» тронул. Времени было жалко просто так сидеть, а тут недалеко же.

– Да не, – похлопал его по плечу Васюта, – ты молодчина, не зря я тебя учил. Только ведь опасно тут одному мотаться. Или тебя Зан проводил?

– Нет, он ведь портал открывал, как и договаривались. А то вы бы пришли и не дождались его в нужное время. У вас бы паника началась, то, се… О! А Околот откуда с вами? Здравствуй, Околот, я про тебя много слышал, а видел только пару раз, но я тогда еще молодым совсем был, ты меня и не помнишь, меня Подухой зовут.

– Здравствуй-здравствуй, Подуха. – усмехнулся отставной полковник. – Ты и сейчас не особо старый в отличие от меня. Только я не Околот, а Силадан. Можно сказать, брат вашего Околота в какой-то степени.

– А! Так ты из другого мира? Как Капон с Медком? А с Околотом ты брат в смысле, как Лом с Капоном? Круто!

– Именно так, – кивнул Силадан. – Решил вот с братцем познакомиться.

Стоявший возле «ежа» кибер смотрел до этого на прибывших молча, особенно пристально как раз на бывшего полковника. А после этих его слов сухо произнес:

– Не понимаю, зачем тебе это нужно.

– Просто интересно, – усмехнулся Силадан. – А ты и есть тот самый робот?

– «Тот самый» – понятие относительное, – по-прежнему сухо ответил Зан. – Для всех остальных здесь присутствующих я – просто я. И я не робот, что еще за определение? Я – кибер, кибернетическое человекообразное устройство с искусственным интеллектом.

– Ты – зануда, – сказал на это Лом. – Веришь? И вообще, какая муха тебя укусила?

– Меня никто не кусал, для насекомых так поступать со мной абсолютно бесполезно, как, впрочем, и для млекопитающих. Да еще и опасно для них. А приводить в этот мир представителя иного мира считаю полным безрассудством.

– Так ведь ты первым начал! Ты сам поперся в иной мир, да еще и меня с собой затащил!

– У нас была конкретная миссия. К тому же мы находились в ином мире лишь временно. А теперь возникла опасность, что о нашем мире узнают там, что недопустимо.

– А то, что мы с Капоном и Медком туда-сюда шастаем, – не опасно? А то, что Олюшка тоже там побывала, – это допустимо?

– Вас я уже хорошо знаю и был уверен, что вы не станете говорить, чего не следует. Олюшку знаю немного хуже, но вы находились все время с ней, так что я был практически спокоен. А этот… Силадан будет находиться без присмотра, поэтому…

– Лучше будет меня убить? – закончил за кибера полковник.

– Это было бы оптимальным решением, но вряд ли остальные поддержат такой вариант.

– Есть другой вариант, веришь? – нахмурился Лом. – Прикончить тебя, чтобы ты так сильно не переживал.

– Переживать не стоит еще и потому, – погладил лысину Силадан, – что я без присмотра и не останусь. Мало того, я вообще не планирую возвращаться в свой мир.

– Ну, это уже вообще ни в какие… – начал Зан, но тут в гондолу вбежал Медок, который, оказывается, сразу по прибытии выскочил наружу и следил за обстановкой.

Пес подскочил к Лому и протянул ему лапу. Остальные притихли и выжидающе уставились на них.

– Медок говорит, – обернулся наконец взломщик, – что слышал вдалеке шум мотора.

– Мотора? – переспросил Капон, шагнув и наклонившись к Медку. – Какого именно? Сюда летит еще один дирижабль?

– Это из Канталахти, – подобралась Олюшка. – Как-то узнали о своих, вот и…

– Ясен пень, узнали, – приобнял ее Васюта. – Летуны же, наверное, успели им по рации сообщить, что возникла проблема.

Медок дважды гавкнул. Лом снова взял его за лапу и вскоре сообщил:

– Летуны переговаривались со своими по рации до катастрофы. Когда начала действовать «дирипадка», они уже ничего не передавали, а лишь пытались спасти дирижабль.

– Все равно, – сказал Капон. – Если они разговаривали как раз перед этим, то, возможно, сказали, где в данный момент летят… – Тут Медок перебил его подтверждающим одиночным гавканьем, и он продолжил: – Ну вот, что и требовалось доказать. На связь они больше не вышли, домой не вернулись. Логично, что коллеги организовали спасательную экспедицию и отправились на выручку.

– Долго же они ее организовывали, – негромко произнес Васюта.

– Неудивительно, – помотал головой Лом. – Раз они не были уверены, что произошла именно катастрофа, то скорее всего подумали, что просто возникла неполадка, и летуны, причалив к какому-нибудь дереву, ее исправляют. Правда, они еще при этом и не отвечали на вызовы, ну так и рация тоже могла выйти из строя. Вот они и выжидали, а когда уже поняли, что так можно никогда и не дождаться, сами сюда поехали.

– Полетели, – поправил его Васюта.

– Нет, именно поехали. Тоже, наверное, на чем-то вроде вездехода, потому что Медок слышал звук мотора не с неба, а из леса.

– Чего же вы тогда стоите? – обвел всех взглядом Капон. – Уезжайте скорее! Не хватало еще этих разборок…

– Как раз если мы сейчас поедем, – сказал Зан, – невольно подтвердим этим свою вину в гибели канталахтинцев.

– Сначала пусть нас догонят, – не особо убедительно хорохорясь, заявил Васюта.

– Но ведь нам нужно ехать в ту же сторону, откуда двигаются они, – сказал на это кибер. – Тут и догонять никого не придется.

– Значит, надо ехать в другую сторону! – воскликнула Олюшка. – Главное – удрать, а на дорогу уже потом выберемся.

– Так нам горючки может не хватить, – насупился Подуха. – Поэтому – или ждать, или ехать навстречу.

– В таком случае лучше ждать, – сказал не вступавший до этого в спор Силадан. – Как я понял из всего услышанного, доказательств вашей вины у поисковиков нет. Если им все разъяснить, могут и поверить, тогда конфликта удастся избежать. А вот если попытаться удрать – это и впрямь все равно что расписаться под признательным показанием.

– Тебе и Капону как раз лучше удрать. Прямо сейчас, – повернулся к супергостинцу Зан, намереваясь открыть портал.

– Я уже сказал, что намерен остаться здесь, – ответил бывший полковник, – а своих решений я менять не привык. Особенно в таких обстоятельствах, когда лишних людей не бывает. Особенно умеющих хорошо стрелять, – без ложной скромности добавил он.

– Меня тоже за паскуду не держи, – сверкнул Капон на кибера взглядом. – Я друзей в беде не бросаю. Веришь?

– В таком случае вооружитесь, – как ни в чем не бывало сказал Зан. – Оружия с боеприпасами теперь хватает.

– Ты все же думаешь, что придется отбиваться? – посмотрел на него Лом.

– Вероятность того, что нам не поверят, близка к девяноста процентам, – ответил кибер. – Особенно после того, как вместо своих товарищей канталахтинцы увидят кровавые пятна.

– И все же сначала стоит попробовать все разъяснить, – сказал Васюта. – Я стрелять не особо умею, сами знаете. То, что в глаз мерзодведю попал, – это случайность.

– Да, попробуйте сперва объясниться, – одобрил его предложение Силадан. – Я бы и сам с ними поговорил, не раз приходилось вести переговоры с преступниками в таких же примерно ситуациях. Но сейчас я плохо знаю детали, поэтому лучше, чтобы это сделал кто-то из вас.

– Тогда мне, наверное, лучше, – предложил взломщик. – А ты, раз уж самый опытный из всех нас в боевых стычках, будешь нами командовать, если дело дойдет до стрельбы.

– Я стреляю лучше него! – неодобрительно воскликнул Зан.

– Тут дело не столько в умении стрелять, как знать, когда, куда и как это следует делать, – сказал Капон. – А Силадан вообще офицер, целый полковник, уж кому и быть командиром, как не ему.

– Хорошо, – скупо выдавил кибер. – Но тогда на переговоры пойду я. Меня труднее убить.

– Да и виноват ты во всем этом больше всего, – сказал Подуха, но тут же добавил: – Хотя и я тоже, конечно, но и убить меня легче.

* * *

А вот дальше все пошло не так, как ожидалось. Хотя сначала сталкеры действовали по плану – вооружились, разместились внутри гондолы так, чтобы снаружи их не было видно, внутренне собрались. Зан отложил в сторону свою «Печенгу» и направился к пролому в обшивке.

– Вот это правильно, – одобрительно шепнул Лом. – Пусть видят, что ты безоружен.

А Васюта, тоже шепотом, прокомментировал:

Папа ушел без ружья на охоту,Мамочка в том заподозрила что-то.Папа словил три каких-то пера,Мама сломала ему три ребра.

Зан между тем вышел наружу и замер, поджидая гостей. Капону было видно сквозь разбитое боковое окошко, как вездеход, почти такой же, как у них, только с открытым кузовом, в котором сидели человек шесть в одинаковых темно-серых куртках, выехал из-за деревьев и направился прямиком к гондоле.

Увидев Зана, они как по команде – скорее всего так и было – вскинули автоматы и навели их на кибера. Водитель, однако, не сбавил скорости и остановился лишь саженях в пяти от гондолы.

Открылась правая дверь кабины, и оттуда сначала тоже высунулся автоматный ствол, а затем и голова хмурого усача – вероятно, командира этого небольшого отряда, который угрюмо бросил:

– Кто ты такой? Где мои люди?

– Долго объяснять, кто я такой, – ответил кибер. – А твои люди, если верна гипотеза о царствии небесном, сейчас где-то там, – вскинул он ввысь руку и тут же метнул в вездеход оказавшийся в ней камень.

Но это был вовсе не камень, как подумал Капон поначалу, поскольку тот, залетев прямо в открытый кузов, оглушительно громыхнул через пару секунд, распустившись при этом огненным цветком. За эти несколько секунд до взрыва усатый командир канталахтинцев успел выпустить в Зана очередь, но даже если и попал, киберу это не навредило. Чего нельзя было сказать о людях в вездеходе, который уже пылал, вздымая к небу черные клубы дыма.

К смертоносному, ставшему для канталахтинцев погребальным костру, несмотря на окрик Силадана, сразу бросились Медок и Лом с Капоном. У всех троих это было инстинктивным порывом, безумной надеждой спасти хоть кого-нибудь. Но спасать уже было некого.

Силадан, Подуха и Олюшка с Васютой тоже выбрались наружу, и бывший полковник с перекошенным от злости лицом решительно направился к Зану. Но его опередили Лом с Капоном. Оставив за спинами пылающий факел чужого вездехода, они подбежали к киберу и одновременно ударили по его голове прикладами винтовок. Зан отшатнулся и прикрылся свободной рукой, но других попыток защититься не предпринял. Он даже ничего не сказал в отличие от «братьев», которые вылили на него такой поток брани, что поморщился даже Силадан, а Васюта зажал стоявшей рядом с ним Олюшке уши.

Когда иссякли первые потоки гнева, Лом выкрикнул уже более цензурно:

– Ты что наделал, железяка ублюдочная?! Понравилось утырков мочить, теперь и на людей перешел?

– Мы следующие, да, бидон ржавый?! – подхватил Капон. – Иди сам в тот костер погрейся теперь, у тебя и так уже все блоки перекорежило!

– Если я выйду из строя, тебе будет не вернуться домой, – подал наконец голос Зан.

– Мне еще станет угрожать какая-то консервная банка?! – вновь замахнулся «Печенгой» Капон.

Но винтовку перехватил подоспевший Силадан. Он по-прежнему был очень зол, но все-таки выкрикнул:

– Хватит! Оружие испортишь. А этого перезревшего Электроника все равно таким не проймешь.

– Меня не надо ничем пронимать, – с откровенно прозвучавшей в голосе обидой заявил кибер. – Когда вы все успокоитесь, то поймете, что я поступил единственно верно.

– Убивать людей для тебя верно? – сверкнул на него Силадан взглядом. – Азимова твои создатели, похоже, не читали.

– Я не интересовался их литературными пристрастиями, – сказал Зан. – Но от своих слов отказываться не собираюсь. Канталахтинцы были настроены крайне враждебно. Вы сами видели, что все они изготовились к стрельбе. О каких переговорах могла идти речь? Если бы я сказал, что их люди погибли, а потом бы они увидели вас с оружием наперевес, то хоть кто-нибудь да начал стрелять. Вы бы стали отвечать, завязалась бы перестрелка, а поскольку их численно больше, то и победить они могли с бо́льшей вероятностью.

– А ты?! – воскликнул Лом. – Ты один пятерых стоишь!

– Да, если бы я начал стрелять, то скорее всего положил бы их всех. Но ведь я как раз это и сделал, разом их всех уничтожил. Только в данном случае не пострадал никто из вас.

В словах кибера определенно присутствовала логика, и все равно принять такую плату за собственное спасение сталкерам было трудно.

– Надо было хотя бы попытаться, – подошел к ним чуть ближе Васюта. – Сказал бы им, что летуны попали в аномалию, не справились с управлением. А мы просто хотели помочь, если кто-то выжил…

– Хотели помочь, а потому присвоили остатки товаров? – скептически посмотрел на него Зан. – И как мы тут оказались через день после катастрофы, почти в семнадцати верстах от давно заброшенной трассы? Все было бы можно объяснить в более спокойной обстановке, и то нам бы вряд ли сразу поверили. А когда сюда прибыла вооруженная и явно агрессивно настроенная группа готовых к схватке людей, вероятность успешности любых переговоров была практически нулевой, я сделал семьсот двадцать семь вероятностных расчетов.

– Кстати, он, возможно, прав, – сказала до сих пор молчавшая Олюшка. – Если схватка неизбежна, надо бить первым.

К ней повернули головы все, включая Медка и самого Зана. А потом вдруг пес навострил уши и негромко зарычал, устремив взгляд на левый край гондолы.

– Что там, Медок? – направился к нему Лом, чтобы выяснить все «из первых уст».

– Сейчас гляну, – сказала Олюшка и шагнула туда, куда смотрел пес.

– Нет!!! – завопил Васюта, увидев, как из-за гондолы вышел одетый в темно-серое человек и навел на Олюшку ствол автомата.

Глава 27

Вероятно, канталахтинец сошел с вездехода, когда тот был еще скрыт деревьями, чтобы подойти к месту падения дирижабля сзади. На всякий случай. Ведь если бы завязалась перестрелка, в ту сторону вряд ли кто-то из сталкеров посмотрел бы. А он бы стрелял в беззащитные спины.

Но теперь ситуация изменилась; лазутчик был тоже шокирован гибелью товарищей, потому не стал убегать и скрываться, а наоборот, полез в самое пекло. Вероятно, хотел отомстить за погибших друзей. И когда вышел из-за гондолы, увидел перед собой врага в лице Олюшки. То, что это девушка, его ничуть не смутило, тем более она была вооружена. Канталахтинец направил на нее автомат, а вот сама осица от неожиданности про оружие забыла. И вспомнить бы уже вряд ли успела, поскольку от смерти ее отделяло всего лишь мгновение.

Однако этого мгновения хватило стоявшему рядом с Олюшкой Подухе, чтобы прыгнуть к ней, заслонив собой от выстрела, – навести на лазутчика «Печенгу» он уже никак не успевал. И выстрел последовал, даже не один, а целая очередь. Все пули вошли в грудь трубника, и лишь черный цвет его куртки не дал увидеть, как почти мгновенно пропиталась она кровью.

Зато взирающий ошалелым взглядом на все это Васюта поднять на канталахтинца ствол винтовки сумел – к сожалению, слишком поздно для Подухи. Зато все выпущенные им пули достигли цели, и лазутчик рухнул как подкошенный.

– А говорил, не умеешь стрелять, – вырвалось у замершей как изваяние Олюшки.

– Так он же… тебя бы… – прерывисто выдавил Васюта, но тут же согнулся пополам, и его вырвало.

Лом же с Капоном и Силадан бросились к лежащему возле ног осицы Подухе, Медок уже крутился там, жалобно поскуливая. Увы, трубник был мертв.

– Он спас меня… – пробормотала оцепеневшая Олюшка. Она лишь теперь по-настоящему осознала случившееся. – Знал, что погибнет, но спас… И Васечка меня спас… Что с тобой, Васечка? – выйдя наконец-то из ступора, бросилась она к зашатавшемуся возлюбленному, бледному как сама смерть. – Ты ранен?

Подхватив падающего Васюту, она бережно уложила его на мох.

– Скажи, где больно? Где рана? – начала она суетливо ощупывать тело любимого.

– Я не ранен… – пробормотал Васюта обескровленными губами. – Мне просто стало дурно… Прости. Это… это первый человек, которого я… Или я его только ранил? – со вспыхнувшей в глазах надеждой приподнял он голову.

– Нет, паря, ты его в дуршлаг превратил, – подошел к ним Силадан. – Но для него это и к лучшему, поверь. Мы бы его все равно не вылечили, да и до больнички бы не довезли, а он бы от боли и ужаса страдал. А так – даже не мучился. Ну а чтобы тебя самого совесть не загрызла, помни, что, если бы не ты, твоя девушка сейчас бы тоже мертвой лежала.

– Это Подуха ее спас, а не я… – процедил Васюта.

– Он тоже, да. Подуха ваш – герой, спору нет. Но ведь этот боец из Кандалакши не стал бы останавливаться, непременно застрелил бы твою Олюшку, ежели бы ты его не опередил.

– Ты ведь и сам сказал, что иначе он бы меня… – пригладила Васютины волосы осица.

Капон отвел в сторону Лома и зашептал:

– Помнишь, Силадан говорил, что Зан мог все специально подстроить, чтобы наладить обмен артефактами не с Кандалакшей… Канталахти то бишь, а с Романовом-на-Мурмане?

– Помню, конечно, да мы и сами с тобой о том же думали.

– А сейчас он вездеход взорвал, отсекая даже крохотную возможность уладить дела с канталахтинцами.

– Но так-то он все вроде как логично объяснил.

– Так-то логично, но гранату заранее припас.

– О чем судачите? – подошел к ним Силадан.

Судя по взгляду полковника, он и сам уже догадался, о чем. Но обменяться мнениями не удалось – стоявший поодаль Зан как раз повернул к ним голову, а «братья» помнили, что слышит кибер очень хорошо, потому Капон ответил:

– Да вот, обсуждаем ситуацию. В Канталахти нам теперь дорога уже стопудово закрыта, так что путь один – в Романов, как и думали.

– Вот только мы теперь и в Мончетундровске, похоже, врагов наживем, – поскреб в затылке Лом. – Мамонт из-за нас черным металлургом стал, теперь вот Подуха погиб…

– Подуха мне жизнь спас! – воскликнула подошедшая к ним Олюшка, очухавшийся Васюта подошел вместе с ней. – Я расскажу трубникам все, как было.

– Сомневаюсь, что они поверят тебе на слово, – помотал головой Лом. – Сначала из-за нас улетел дирижабль, потом они из-нас Мамонта лишились, потом мы, вместо того чтобы с канталахтинцами объясниться, их людей поубивали, а потом еще и Подуха погиб. Не слишком ли много бед из-за нас? Я бы, например, в такие «случайности» вряд ли поверил бы. Слишком накладно нам доверять – у трубников и так теперь мало людей осталось.

– Им же теперь не нужно много людей, – сказала Олюшка. – Дирижабль больше пришвартовывать не нужно, подъемником управлять – тоже. И потом, я им очень убедительно все расскажу, я сумею.

– Насколько я все понял по вашим рассказам, – задумчиво потер лысину Силадан, – трубники эти и впрямь сильно засомневаются в вашей… теперь уже выходит, что в нашей невиновности.

– Если не поверят – у меня есть веское доказательство, – подал вдруг голос Зан.

Он все еще стоял в стороне от всех остальных, но все-таки ближе, чем до этого, и определенно прислушивался к разговору.

– Доказательство? – посмотрел на него Лом. – Какое? Еще одна граната?

– Нет, – сказал кибер. – Фиксация произошедшего в моей долговременной памяти.

– Так ты все записываешь?! – воскликнул Капон. – И молчал ведь! Вот жук!

– Фиксация происходит независимо от моего желания, – сухо прокомментировал Зан. – Но поскольку объем памяти небезграничен, более ранние события удаляются за исключением наиболее важных – это я уже могу контролировать. Но данное событие произошло недавно, поэтому все зафиксировано в малейших деталях.

– Допустим, – кивнул Капон. – Но как ты покажешь свою память трубникам? У тебя что, монитор в пузо встроен?

– Наверное, через глаза, – предположил Лом. – Правда, они маленькие, что там увидишь. Или ты через них на стену изображение выведешь, как в синематографе? – спросил он у Зана.

Будто в ответ на его слова глаза кибера замигали поочередно желтым и красным цветом. Зан так давно не делал, помня, что его соратникам это мигание не нравится, но сейчас решил, видимо, продемонстрировать, на что способны его оптические устройства. И пояснил:

– Я могу вывести только это. Чтобы извлечь и просмотреть данные моей памяти, нужно подключить меня к специальному считывающему устройству.

– Ага, – закивал Капон, – у трубников таких устройств – хоть жо… попой кушай. Веришь?

– У них нет. Но они имеются в Романове-на-Мурмане, – сказал кибер. – В том числе компактные. Я знаю, где именно.

– Небось у твоих содовцев, – криво усмехнулся Лом. – Попросишь – они с радостью одолжат, да?

– Я постараюсь достать… Я достану. Но тогда нам нужно ехать сразу в Романов, не заезжая в Мончетундровск. Заодно и решим там вопросы с обменом гостинцев на товары. А уже потом поедем к трубникам – и с товаром, и с доказательствами.

– А как же Подуха?! – возмущенно выкрикнула Олюшка.

– Подуха умер, – удивленно посмотрел на нее Зан.

– Да, и его тело нужно передать трубникам! А пока мы туда-сюда ездим, оно… Ну, ты понял, хотя ты железный, тебе-то пофиг.

– Я не железный. И я не уверен, что трубникам нужно его мертвое тело. Они его все равно закопают. Но мы можем это сделать и здесь. Это я им тоже потом продемонстрирую.

– Оль, думаю, в этом он прав, – сказал Капон. – Нам все равно придется похоронить канталахтинцев – не бросать же их на съедение мерзодведям. Заодно похороним и Подуху. Как полагается, с тройным залпом. Разве что без священника, но вряд ли он был верующим. Тем более вон как здесь красиво: лес, природа…

– Ладно, – недовольно буркнула Олюшка. – Пусть здесь. Но только чтоб могила глубокой была, чтобы никакие твари не унюхали и не разрыли.

* * *

Упаковочных мешков среди уцелевших товаров нашлось достаточно. В них и положили тела погибших. Кибер, подобно некоему мини-экскаватору, быстро выкопал две глубокие ямы. В одну опустили убитого канталахтинца и обугленные останки его товарищей, в другую – тело самоотверженного трубника Подухи. Каждый из сталкеров, кроме, конечно, Медка, бросил в его могилу по горсти земли, а потом кибер закопал обе тоже очень быстро. После этого все выстроились в ряд и трижды выстрелили в небо – опять же, разумеется, кроме Медка.

– Вот так… – шмыгнула носом Олюшка. – Ничего от него не осталось, кроме этого холмика. Да и тот скоро осыплется, а потом мхом зарастет.

– Сюда бы камень, – сказал Силадан.

– Зан, – повернулся к киберу Лом, – можешь найти большой камень?

– Насколько большой?

– Какой сможешь донести. Ну, хотя бы с себя высотой. Или чуть выше, чтобы вкопать было можно.

Зан весьма быстро справился с поставленной задачей. Уже минут через десять он притащил из леса серый продолговатый валун, вкопал его у изножья могилы и спросил:

– Годится?

– Еще бы надпись, – сказал Капон. – Только чем ее сделать?

Кибер высунул из безымянного пальца левой руки металлический стержень с заостренным, как у зубила, наконечником и снова спросил:

– Что писать?

– Как его по-настоящему зовут, мы все равно не знаем, – ответил Капон. – Так что так и напиши: «Подуха».

– И добавь еще снизу: «Настоящий мужчина», – попросила Олюшка.

Васюта косо на нее глянул, но ничего не сказал. Зан же выдолбил надписи с поразительной быстротой – достаточно большие и очень ровные. Затем еще какое-то время все постояли возле могилы, а потом Лом кивнул:

– Покойся с миром. А нам пора.

* * *

Сборы были недолгими, все основное и без того находилось уже в вездеходе. Разве что собрали уцелевшее оружие канталахтинцев – его, как известно, много не бывает, особенно в мире Помутнения. Капону Лом тоже хотел вручить короткоствольный «Никель», но тот категорически отказался.

– А вдруг на медведя наткнешься? – настаивал взломщик. – Возьми хотя бы пистолет.

– Да нельзя оружие этого мира в тот брать! – замотал головой Капон. – Как ты не понимаешь? Если кто увидит и спросит, что я стану говорить?

– Дойдешь до трассы и выбросишь. Или прикопаешь, чтобы никто не нашел.

– Нет, не возьму. Встретить медведя не такой уж большой шанс, да и застрелить его из пистолета не так просто – можно, наоборот, разозлить.

– Ты категорически ничего не хочешь брать из этого мира? – спросил вдруг Зан.

– Категорически! – тряхнул головой Капон. И лишь потом удивился вопросу: – А что? Уж не ты ли со мной хочешь пойти? Так, во‑первых, у тебя это в принципе не получится, а во‑вторых, извини, мне бы этого совсем не хотелось. Веришь?

– Верю. Потому что вы мне перестали доверять, считаете, что я преследую какие-то свои цели.

– Не обязательно даже лично твои, – буркнул Силадан.

Кибер в его сторону даже не глянул, продолжая пристально смотреть на Капона.

– И… что?.. – слегка смутился тот под этим немигающим взглядом. – Ждешь, чтобы я сказал: «Прости, братан, я был не прав?» Тебе от этого легче станет? Что-то не верю я в душевные переживания роботов.

Зан даже не стал говорить, что он не робот, а кибер. Вместо этого он расстегнул куртку, приложил к груди руку, быстро простучал по ней пальцами, как по клавишам рояля, потом надавил, крутанул – и… грудь распахнулась!.. В ней матово темнели одинаково ровные, будто кирпичи в стене, составляющие внутренности кибера блоки.

Все, включая Медка, уставились на это, как на чудо. Словно Зан оказался великим фокусником, продемонстрировавшим поистине непостижимый трюк. Хотя, если подумать, кибер был всего лишь машиной, пусть и разумной, а любая машина всегда должна иметь доступ к своему содержимому для профилактики и ремонта. Но это было еще не все. «Фокусник» пошел дальше. Он простучал один из «кирпичей», тоже на него надавил, после чего тот немного выехал вперед. Зан цепко ухватил его пальцами и вытащил полностью. Блок и правда походил на темно-серый, почти черный кирпич, разве что чуть меньше стандартного. А еще на его заднем торце золотисто поблескивали гребни разъемов.

– А это возьмешь? – протянул он «кирпич» Капону.

– Что это такое?.. – сглотнул тот вмиг пересохшим горлом.

– Главный логический блок. Основа моего интеллекта. Именно основа, а не сам интеллект. Но разобравшись в алгоритмах его работы, можно создать и сам искусственный разум. Ведь у вас, как ты говорил, этого сделать так пока и не могут. Пусть это будет моим подарком для вашего мира. Взамен я ничего не прошу. Просто хочу, чтобы обо мне не думали плохо.

– Но… – снова сглотнул Капон. – Как же ты сам без него?..

– Как видишь, я и без него продолжаю мыслить. Поскольку функционально данный блок основной в моей схеме, его продублировали. Этот – резервный. Да, теперь я в случае критической поломки не смогу восстановиться, зато это добавляет ценности моему подарку, и ты, надеюсь, быстрее поверишь в мою искренность.

– Это безумно ценный подарок… – пробормотал Капон. – Но как я объясню, откуда я его взял?! – схватился он за голову. – Ведь ты же не хочешь, чтобы я рассказал про ваш мир?!

– Ни в коем случае, – кивнул Зан. – Это мое единственное условие. Пообещай, что ты этого не сделаешь.

– Я обещаю, но… Разве этого достаточно? Ты что, вот так на слово мне поверишь?

– Если ты поверишь, что я не действовал во зло вам. Слово на слово. Считаю, это будет справедливо и честно.

Глава 28

Капон принял из рук кибера блок и почувствовал, какой он теплый – словно был частью живого организма, например, сердцем… Это невольное сравнение сразу пришло ему в голову, но Капон его тут же отбросил – сердце не могло иметь запасного дубля. И все-таки он реально осознал, что Зан пожертвовал многим, а это могло значить только одно: он и впрямь не имел никаких темных замыслов и очень хотел, чтобы и остальные в это поверили. И если других он мог уверить в этом своими будущими делами и поступками, то Капон уходил навсегда, поэтому нужно было что-то сделать немедленно.

– Спасибо, – внезапно севшим голосом глухо произнес Капон. – Но… разберусь ли я, что в этом блоке?

– Ясен пень, разберешься! – воскликнул Васюта. – Ты же хакер! В хорошем смысле этого слова.

– Кто действительно хочет в чем-то разобраться, тот разбирается, – добавил Зан. – Тебе ведь некуда особо спешить. Сколько тебе, тридцать два? Значит, лет сорок-пятьдесят у тебя есть при благоприятном раскладе.

– На расклад надейся, но под стрелой все же не стой, – хмыкнул Силадан.

– Перед ней тоже, – кивнул кибер. – Особенно если тетива уже натянута.

– Но я не хочу тратить на это пятьдесят лет! – замотал головой Капон. – Я ведь умру от нетерпения! Верите?