— Слушаю ваш доклад, — произнес полковник Раш.
Лайма учили не тратить слов попусту.
— Я внедрился вовремя. Агент Свенсон продвинулась по «Делу номер три о враждебном вмешательстве» дальше, чем ожидалось. Несмотря на пожар, она упрямо исследует оставшиеся доказательства.
— Приведет ли это к дальнейшему прогрессу?
— Пока неясно.
— Может быть, разумнее будет в качестве меры предосторожности прибегнуть к устранению?
— При всем уважении, сэр, еще рано. Свенсон от природы подозрительна — она может что-то скрывать. Мы же не хотим освежевать зайчиху и узнать, что после нее осталось потомство.
— Какое красочное выражение. Местное?
— Сегодня утром слышал, сэр.
— Надо запомнить. Значит, вы уверены, что правильнее оставить все как есть?
— Да. Главную непосредственную угрозу я устранил. Если сразу после этого что-то случится и со Свенсон, возникнут вопросы. По моему мнению, сэр, наиболее серьезную опасность представляют раскопки. — Лайм выдержал паузу. — Позвольте узнать, как идет допрос?
— Его пора завершать. Источник информации исчерпал свою полезность. Местоположение точки Альфа он не установил, хоть и обнаружил, что Бета — всего лишь точка рикошета. Команда сейчас занята поисками точки Альфа. Если будет обнаружено… Что ж, сэр, вам известно, что я недоволен тем, как небрежно было проведено первое извлечение. Но не нам ставить под сомнение действия предшественников.
— Этого у меня и в мыслях не было, — ответил Лайм.
— Вы ведь понимаете, почему в точке Альфа нельзя было продолжить извлечение и исследование — и почему это невозможно сделать в обозримом будущем?
— Да, но нельзя исключать, что произойдет…
Лайм умолк, и старший по званию договорил за него:
— Контакт.
— Верно, сэр.
— Приму к сведению.
— Хочу заверить вас, что буду сразу наступать на горло песне Свенсон и, если понадобится, усилю давление, воспользовавшись предубеждениями.
— Прекрасно. Если это все, поговорим завтра в назначенное время — при условии, что до тех пор не случится ничего непредвиденного.
— Спасибо, сэр. — ответил на похвалу Лайм.
Еще два щелчка, и в трубке стало тихо.
Некоторое время Лайм сидел, обдумывая разговор и решая, не требуется ли внести в план коррективы. Рассудив, что нет, достал из телефона сим-карту, потом повернулся к необычному приспособлению, напоминающему нефтяную бочку в миниатюре. Стальная цилиндрическая крышка была прикреплена к бочке при помощи гибкой трубки из металлической сетки. Открыв крышку, Лайм бросил внутрь кремниевый чип и снова закрыл. Послышался тихий хлопок: сейчас сим-карта сгорит в цилиндре циклонной печи. Затем Лайм перевел взгляд на телефон, вспоминая, сколько раз им пользовался. Пять. Несмотря на то что он надежно защищен от высокотехнологичных средств прослушки, согласно правилам его пора менять на другой.
При сжигании телефона раздался хлопок посерьезнее, и все же он прозвучал не громче шагов и никак не нарушил сонную тишину вечера.
35
Отвлекшись от работы, Кори подняла голову и нашла взглядом часы-пирамиду, висящие перед лифтами. Семь сорок пять? Не может быть. После встречи с Лаймом она не вставала из-за стола, усердно составляла график расследования, начиная с первого звонка Норы и заканчивая утренним разговором с шерифом Уоттсом. По возможности Кори подтверждала факты ссылками на фотографии из базы данных, образцы ДНК, замеры для реконструкции лиц, баллистические экспертизы и прочие документы, которыми любое расследование обрастает, будто корабль ракушками. По завершении работы Кори, как ни странно, почувствовала удовлетворение: многое почти наверняка погибло в огне и перспективы расследования неочевидны, но все же она выстроила прочную базу — есть что продемонстрировать Лайму.
А еще Кори приятно удивило то, как много людей подошло к ней в течение дня, чтобы выразить сочувствие и поддержку. Большинство — младшие агенты; в их числе неожиданно оказались двое мачо, которые в первые месяцы знакомства вели себя надменно. Несколько старших агентов, которые при обычных обстоятельствах не удостоили бы ее и взглядом, тоже замедлили шаг возле ее стола, чтобы мимоходом кивнуть или поздороваться. Хотя никто ничего такого не говорил, Кори понимала: слухи о показаниях Лэтропа разошлись по всему отделению, но никто не поверил его вранью. Кори знала, что судмедэксперт не пользуется популярностью среди коллег и, возможно, это влияет на общественное мнение. Но одно безусловно внушает надежду: Лайм, новый наставник, первым заверил Кори, что он на ее стороне.
Несмотря на то что потрясение и горе все еще давали о себе знать, агент Лайм ее заинтриговал. Днем она слушала сплетни возле кулера: похоже, у этого человека такая же загадочная биография, как у Морвуда. Лишь один агент на весь этаж работал с ним раньше, и то давно; к тому же он так ничего и не узнал о Лайме. Впрочем, в этом нет ничего удивительного: Кори знала, что некоторые агенты предпочитают хранить свой послужной список в тайне, особенно если там нет блестящих достижений. Один сотрудник посмеивался над невезучестью Лайма: два года просиживал штаны в Вашингтоне, а в награду его отправили учить новичков. Злорадный тон этого сотрудника удивил Кори. Похоже, в Альбукерке Лайм чужой.
Выходит, она такая не одна.
Наведя порядок на рабочем месте, Кори уже собиралась выключить компьютер. На экране — ответ на ее запрос по поводу результатов ДНК-теста. В базах данных ни одного совпадения, даже в огромных коммерческих, с результатами генетических тестирований, к которым у ФБР есть доступ. А самое удивительное то, что это относится и к аутосомной, и к митохондриальной ДНК. Должны же у этих двоих где-то быть родственники. Кори решила еще раз все проверить.
Она встала, выбралась из лабиринта рабочих закутков и, пройдя мимо лифтов, стала спускаться по лестнице на нижний этаж, к главному входу. Было уже почти четверть девятого, но Кори даже радовалась, что засиделась допоздна: чем меньше времени она проведет наедине со своими мыслями, тем лучше. Подходя к контрольно-пропускному пункту, она увидела, как знакомый охранник устраивается там, готовясь к ночной смене. Шейди — упитанный, дружелюбный бывший полицейский с бледным круглым лицом и лысой, как бильярдный шар, головой — настаивал, чтобы все обращались к нему именно по этому загадочному прозвищу, происхождения которого никто не знал
[28]. Шейди — один из самых приветливых людей в отделении, и Кори всегда приятно было с ним встречаться.
— Здравствуйте, Шейди, — сказала она, подходя к турникету.
— Добрый вечер, миз Свенсон.
Шейди никогда не называл сотрудников агентами — только «мистер», «миз», «сэр» или «мэм».
Она улыбнулась, достала из сумки ручку и стала заполнять пропуск, обязательный для всех агентов, которые входят и выходят из отделения в нерабочее время: «Свенсон К.: С. А., GS-11/1, секция 2G».
— Миз Свенсон, — произнес Шейди непривычно серьезным тоном, — насчет мистера Морвуда. Я хочу сказать, что от всей души соболезную.
— Спасибо, — ответила Кори, ставя подпись.
— Он был человек порядочный. Многие носятся мимо меня, будто у них шило в одном месте, уж простите за выражение. А Морвуд всегда остановится поболтать, спросит, как дела. Иногда даже истории мои слушал.
Шейди усмехнулся.
Кори посмотрела на него: Шейди — типичный ветеран патрульной полицейской службы. Его личное оружие — все тот же «кольт детектив спешиал». Кори вдруг стало интересно, какая у Шейди семья и есть ли она вообще. На службе ему, должно быть, тоже одиноко: долгими однообразными ночами бедняге нечем себя занять. А может, он просто из тех, кто предпочитает ночной образ жизни.
— Ну, до свидания, — произнесла Кори, вставляя сверхурочный пропуск в паз турникета.
— Приятного вечера, — пожелал Шейди и протянул руку, чтобы взять у нее пропуск.
Вдруг он нахмурился.
Кори не отпускала пропуск. Ей пришла в голову мысль.
— Миз Свенсон?
Наконец Кори убрала руку, оставив пропуск на стойке.
— Извините, задумалась. — Она помедлила. — Шейди, ответьте, пожалуйста, на один вопрос.
— С удовольствием.
— Во сколько агент Морвуд обычно уходил по вечерам?
Она знала, что Морвуд часто задерживался на работе, но никогда не отмечала на сколько.
— Ну, тут раз на раз не приходился. Я, по крайней мере, никакого распорядка не замечал. Вот, например… — Шейди повернулся к дисплею и принялся стучать по клавиатуре указательными пальцами. — Возьмем прошлую неделю. В понедельник мистер Морвуд ушел в шесть тридцать вечера. Во вторник — в восемь двадцать. В среду — в девять ноль пять. В четверг — в пять сорок пять. В пятницу — в пять. Видите?
— Да.
Действительно — никакой системы, все вразнобой. Кори сама не знала, зачем задала этот вопрос: что-то побуждало ее вникать в каждую деталь, узнавать мельчайшие подробности о его последних днях на земле. Отчего-то возникло ощущение, будто перед гибелью Морвуд о чем-то умалчивал, но о чем именно, она даже не догадывалась — а может, у нее просто разыгралось воображение.
— Спасибо большое, Шейди.
— Всегда рад помочь, миз. Приятного вечера.
Кори прошла через турникет, потом стала спускаться по лестнице, роясь в сумке в поисках ключей. Только дойдя до последней ступеньки, она резко остановилась.
36
Секунду Кори стояла как вкопанная, почти не чувствуя вечернего ветра, дующего в лицо, и не слыша шума машин на автостраде I-25. Потом она развернулась, снова взбежала по лестнице и прошла через турникет.
Шейди только что закончил сканировать ее пропуск и как раз убирал его в картотеку. Он поглядел на Кори с тревогой:
— Что-то случилось?
Кори попыталась не выдавать волнения.
— Нет, ничего. Просто мне стало любопытно… Вы сказали, что в пятницу агент Морвуд ушел из отделения в пять часов вечера?
— Сейчас проверю.
Еще несколько нажатий на клавиши, и Шейди всмотрелся в монитор.
— Да. Ровно в пять ноль один.
— Тогда как же его нашли в лаборатории после пожара? Возгорание произошло только за полночь.
— Мистер Морвуд вернулся.
Такого поворота Кори не ожидала.
— Во сколько?
— Поздно. Черт возьми, уж это я должен был запомнить, с тех пор всего три дня прошло. — Шейди замолчал, читая запись. — Морвуд прошел через КПП в одиннадцать пятьдесят вечера.
— И отправился в свой кабинет?
— Нет, миз. Он получил пропуск в лабораторию.
— В лабораторию?
— У меня в компьютере все записано.
— При нем были какие-нибудь вещи?
— Синий контейнер для доказательств, с ярлыком.
— Он часто возвращался поработать ночью?
— Такой привычки за ним не водилось. Допоздна мистер Морвуд засиживался частенько, иногда до самой ночи, но уж если уходил, возвращался только утром.
Кори старательно притворялась, будто задает вопросы из праздного любопытства, но мысли в голове неслись на бешеной скорости.
— Вы ведь дежурили в тот вечер, верно?
— Я как швейцарские часы. С понедельника по пятницу, с восьми вечера до четырех утра.
Следующий вопрос Кори постаралась сформулировать осторожно:
— Значит, вы… узнали о пожаре первым?
— Нет, не я, а Гарольд Лемсон.
— Гарольд Лемсон? Кто это?
— Ночной смотритель. Когда сработала сигнализация, он был в дальней части главного здания.
— Во сколько она сработала?
— Скорее всего, около часа ночи. Лемсон связался со мной, я позвонил пожарным, потом мистеру Гарсии, а затем вызвал группу экстренного реагирования. Именно в таком порядке.
— Значит, сигнализация сработала в дальней части главного здания?
Шейди кивнул:
— Странно, да? Сигнализация среагировала так далеко от места пожара. Правда, я слышал, что лаборатория — помещение, хорошо загерметизированное. На своем посту я дыма не почуял, это уж точно.
— А после того, как вы подняли тревогу?..
— Больше мне рассказать нечего. Говорят, к тому времени огонь почти погас сам. — Шейди пожал плечами.
— Спасибо вам большое.
Кори двинулась к выходу, но снова остановилась.
— Вот черт! — воскликнула она, оборачиваясь. — Собиралась поработать дома с документами и оставила папки в столе! Закрыла ящик и ушла.
— Да, бывают такие дни, когда все наперекосяк.
— Наверное, придется мне заполнять еще один пропуск? — с кротким видом спросила Кори.
Шейди помедлил.
— Пожалуй, миз. Особенно сейчас. — Он протянул бланк через окошко в перегородке.
— Уж извините, — прибавил охранник.
— Я сама виновата, — возразила Кори. Заполнив все графы, указав свою цель — секция 2G — и расписавшись внизу, она вернула пропуск. — Спасибо.
— Не за что.
Кори направилась к лестнице, потом остановилась.
— Шейди, не удивляйтесь, если я задержусь на некоторое время. Раз уж так вышло, закончу еще кое-какие дела.
— Хорошо, миз Свенсон.
Кори прошла через вестибюль к лестнице, потом повернула за угол. По пустому пространству разносился стук ее низких каблуков. Убедившись, что с поста Шейди ее не видно, Кори сняла туфли. Вместо того чтобы повернуть налево и подняться по лестнице, она еще раз огляделась по сторонам, прислушалась и, убедившись, что вокруг тихо, направилась к лестнице, ведущей вниз, в подвал. Лаборатория там недалеко. Агенты, расследовавшие обстоятельства пожара, в целях безопасности завесили часть лестницы брезентом. Кори юркнула за него, пригнулась и постаралась ступать неслышно. У подножия лестницы была установлена камера видеонаблюдения, но Кори надеялась, что брезент послужит укрытием, к тому же внизу навалены кучи вещей в пакетах для доказательств.
Спустившись, Кори шмыгнула за угол и замерла. Ни предостерегающих окриков, ни шагов Шейди на лестнице. Не выходя из-за брезента, отгораживавшего одну сторону коридора, Кори направилась к лаборатории.
Она добралась до края брезента, приклеенного к стене возле входа в лабораторию. Закрытая дверь была перегорожена сигнальной лентой, но Кори с легкостью под нее поднырнула. Кнопки на кодовом замке не светились — он был отключен. Кори осторожно повернула предохранительную ручку, и дверь открылась. Боясь, что из-за угла в любой момент выйдет кто-нибудь из технического персонала или припозднившийся агент, Кори как можно тише приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы юркнуть внутрь.
Внутри кромешная тьма, даже на табличках «Выход» выключена подсветка. Кори едва не задохнулась от едкого смрада: расплавленный пластик, сгоревшие электроприборы и еще что-то, о чем даже думать не хотелось. Она выпрямилась в полный рост и закрыла за собой дверь. Потом полезла в сумку, на ощупь отыскала фонарь «Шуэ-Файр дефендер», вытащила и включила его.
Светодиодная лампа в 1000 люмен осветила жуткое сырое пепелище. Кори направила луч себе под ноги, но перед этим успела заметить, что единственная в лаборатории камера видеонаблюдения висит в углу, отгороженном лентой; она частично сгорела и к тому же наполовину разобрана. По крайней мере, можно не беспокоиться, что Кори увидят на записи.
Кори выключила фонарь и, переводя дыхание, застыла в темноте. Зачем она вообще сюда пришла?
Но ответ на этот вопрос Кори знала еще до того, как задала его себе. И в субботу, и сегодня ее взгляд несколько раз обращался к подвальной лестнице. И Гарсия, и агент Лайм сказали, что Кори не о чем беспокоиться. Но это просто слова. Она не может сидеть сложа руки и ждать. Неизвестно, когда закончится расследование и по его результатам составят отчет, а Кори должна уяснить прямо сейчас, виновата она в гибели Морвуда или нет. Но дело не только в этом: зачем Морвуд вернулся в лабораторию в пятницу ночью? Что за дело не могло подождать до утра?
Надо спешить. Решение проникнуть в лабораторию было импульсивным. Если Кори поймают, у нее будут большие неприятности — она ведь потенциальная подозреваемая. Надо осмотреть лабораторию, пока не изменила смелость, и поскорее уходить.
Кори снова включила фонарь и посветила вокруг. Она привыкла к длинной, узкой прихожей, казавшейся еще теснее из-за рядов коробок и упаковочного материала, разобрать которые у Лэтропа никогда не доходили руки. А теперь перед ней предстало пепелище, усеянное полусгоревшими, едва узнаваемыми предметами — насквозь мокрые и облепленные пожарной пеной, они казались съежившимися. Над головой стены и потолок были покрыты причудливыми узорами из разводов сажи. Выглядели они угрожающе — точь-в-точь нарисованные тени из фильма периода немецкого экспрессионизма. Повсюду флажки с номерами: одни красные, другие желтые, третьи синие. А на полу прямо под ногами — самое большое скопление флажков. Вдруг Кори с ужасом поняла, что перед ней человеческий силуэт.
Чуть не ахнув, Кори отвернулась и поспешила пройти мимо. Она старалась держаться поближе к обугленным коробкам, выставленным вдоль стен. Теперь их содержимое оказалось на виду. Но ее целью была газовая горелка — Кори только осмотрит ее и сразу уйдет.
Осторожно ступая, Кори повернула за угол, и луч фонаря осветил лабораторию. Она сразу направила его на стол из стеатита, на котором стояла горелка. А вот и она, обугленная, но целая… и определенно выключенная.
Слава богу.
Резиновый шланг отсоединен, вентиль закручен. Конечно, горелку мог выключить кто-то из агентов, но это маловероятно: скорее, они перекрыли бы газ и постарались оставить лабораторию в нетронутом виде, пока не закончат работу.
У Кори гора с плеч свалилась, но ей тотчас стало стыдно из-за своего эгоизма. Она поводила фонарем, осматривая остальную часть лаборатории. Казалось, здесь побывал целый отряд, вооруженный огнеметами. Шкафчики едва не падают со стен, стекло расплавлено, от ящиков, полных бумаг и улик, остались только искореженная сталь и зола. Шкафы, где хранились два тела, от жара распахнулись, их внутренность напоминала крематорий: пламя испепелило останки. А стола, за которым Кори так усердно трудилась над реконструкцией лиц, больше не существовало: от него осталась лишь горка изувеченного металла, усеянная теми же флажками, что и все остальные предметы. Агент Лайм сказал правду: все доказательства, с которыми работала Кори, уничтожены. А Лэтроп, как она и думала, наврал — пожар случился не из-за Кори.
А теперь пора отсюда убираться. Кори, видно, с ума сошла. Ей нельзя задерживаться даже на минуту.
Она повернулась к выходу, и тут луч фонаря выхватил из темноты лежащий на полу предмет. Он тускло блестел в расплавившемся контейнере для доказательств. Это то самое устройство, которое Морвуд возил к Истчестеру, а потом принес обратно в лабораторию. Неужели он за этим и приходил? И если да, то почему в полночь? Из Лос-Аламоса он должен был вернуться не позже десяти.
Кори присмотрелась. Устройство сильно почернело от копоти, но в остальном не пострадало. Под влиянием порыва Кори вытащила из кармана телефон и, наклонившись вперед, чтобы не оставить следов в слое сырого пепла и реках расплавившегося пластика, сфотографировала улику: сверху, с боков и снизу, где находилось клеймо с надписью и цифрами.
Кори осторожно добралась до двери, чуть приоткрыла ее, убедилась, что в коридоре никого нет, и выскользнула из лаборатории.
37
Нору разбудил запах яичницы с беконом и голос Скипа, любившего по утрам поболтать с Митти. Мохнатый собеседник ничего не понимал, но слушал с большим вниманием.
Когда Нора вышла из спальни, Скип, не оборачиваясь, произнес:
— Ну, спала ты наверняка крепко.
— С чего ты взял? — спросила Нора, усаживаясь за стол.
Скип поставил перед ней чашку с латте.
— Вчера вечером ты вернулась поздно, — весело ответил брат. — И при этом выглядела так, будто пробежала марафон: вся раскрасневшаяся и сияющая.
— Я тебя очень прошу, заткнись, — проворчала Нора, поднося к губам чашку и ощущая теплую пену.
— Да и аппетит у тебя, должно быть, разыгрался.
Нора и впрямь ужасно проголодалась, но промолчала, сдерживая раздражение. Через некоторое время Скип поставил перед ней тарелку. Нора сразу накинулась на еду, надеясь, что успеет все съесть и убежать, прежде чем брат продолжит свои намеки.
— Знаешь, сестренка, Лукаса я одобряю. Он хороший парень. Мог бы три шкуры с меня спустить за наши с Битаном секреты, но нет!
— Ну что тут скажешь? Тебе просто повезло.
— Мне бы хотелось верить, что я зарекомендовал себя как нужный член команды. — В голосе Скипа звучала уязвленная гордость.
— Так и есть, — кивнула Нора.
И она не кривила душой: Скип и впрямь отлично справлялся. Он не только обзавелся на удивление обширным багажом знаний о НВФ, позволяющим вести глубокомысленные беседы с учеными, но и тщательно следил за коллекцией артефактов, библиотекой и архивами. Исследуя черепки в институте, Скип многому научился.
Он поставил на стол тарелку для себя.
— Можно спросить? У вас с Таппаном все серьезно?
— Неужели так заметно, что мы… э-э-э… встречаемся?
— Шутишь? Ты идешь к нему в трейлер якобы быстренько уточнить рабочий вопрос, а когда возвращаешься часика через два, вся светишься. Такое трудно не заметить.
Нору охватила тревога. Ну конечно, Скип прав. Лагерь — это же муравейник, здесь ничего не утаишь.
— Неужели про нас говорят?
— При мне — нет. Но между собой наверняка сплетничают напропалую.
О боже! Они с Таппаном ведут себя ужасно глупо, и все же в глубине души ей плевать на чужое мнение. После смерти Билла прошло несколько лет. Норе казалось, будто что-то внутри ее оживает — да что там, цветет пышным цветом. Однако то, что они делают, неприлично, неуместно, да и просто легкомысленно. А самое главное, Нора должна быть очень осторожна и не позволять чувствам влиять на ее профессионализм… и объективность.
Например, фанатичная вера Лукаса в НЛО не должна отражаться на ее взглядах.
А впрочем, жизнь коротка. Зачем отказывать себе в удовольствии?
Вдруг посерьезнев, Скип взял ее за руку:
— Нора, ты ведь не позволишь ему разбить тебе сердце? За Таппаном, наверное, миллион девчонок бегает: ямочки на щеках, серые глаза, да и деньги опять же. Здорово, что ты позволила себе немного развлечься — уж ты ли этого не заслужила? — но я не хочу, чтобы эта история плохо закончилась.
— Зря беспокоишься.
Но она вынуждена была признать, что бросилась в омут с головой. Нора понятия не имела, есть ли у них с Лукасом будущее, и рассудила так: чем меньше она задумывается на эту тему, тем лучше. Они ведь встречаются всего два дня. Нора и Лукас взрослые люди и прекрасно знают, что делают. По крайней мере, так говорила себе Нора.
— Ну хорошо, не будем больше об этом, — Скип взглянул на часы. — Скоро восемь. Пора на очередное собрание.
Несколько минут спустя они вошли в первый павильон, где Бэнкс установил цифровой проектор и повесил экран. Все заняли свои места. Таппан уже был на месте, и как только остальные расселись, он встал.
— Сегодня около пяти утра поступили результаты лидарной съемки, — объявил он. — Виталий, продемонстрируйте их.
Свет погас, и на экране возникло удивительно детальное изображение местности в оттенках серого. Таппан ничего не говорил, и сотрудники молча взирали на сиявшую в темноте карту местности.
Нора подалась вперед и уставилась на нее во все глаза. Она почти сразу заметила старые следы в долине Гигантес: едва заметную дорогу, которая уходила в долину и заканчивалась крýгом. Обширное пространство с высоты казалось странно размытым, почти невидимые трещины перекрещивались в центре круга. Этот участок, безусловно, напоминал место давнего крушения: землю разровняли, а потом сюда десятилетиями не ступала нога человека.
Когда остальные разглядели то же, что и Нора, по залу пронесся оживленный гул голосов.
— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — наконец прокомментировал Таппан. — У меня для вас две новости, хорошая и плохая. Хорошая: похоже, перед нами действительно место крушения. Его всеми силами старались замаскировать, да и время сделало свое дело, но для лидара нет ничего невидимого. Даже спустя столько лет следы ясно различимы. А плохая новость в том, что, судя по всем этим старым колеям и развороченной земле, власти давным-давно отыскали космический корабль. — Таппан огляделся по сторонам. — У кого есть вопросы?
— Что это за полоса в верхнем углу изображения? — спросил Бэнкс. — Дорога?
Кузнецов ответил:
— Да. На наших картах ее нет, но многие старинные проселочные дороги так никто и не обозначил. Не думаю, что она для нас важна.
— А может, Битана забрали отсюда? — предположил Бэнкс.
— Это возможно, — согласился Кузнецов. — Но на первый взгляд непохоже, чтобы по дороге недавно кто-то ездил. Хотя в деталях мы ее не рассматривали.
— Спасибо, — произнес Таппан. — Ваша очередь, Нора.
Она встала и обвела взглядом стол, но многозначительных ухмылок не заметила.
— Как только проложим дорогу к месту крушения, перевезем туда наше оборудование и немедленно приступим к раскопкам. Все указывает на то, что именно здесь приземлился… э-э-э… объект, после того как отскочил от земли. А потом его, вероятно, приказало вывезти правительство.
— Долго будут прокладывать дорогу? — уточнил Бэнкс.
— Мы и сейчас могли бы добраться туда по пересеченной местности. Но есть несколько коротких участков, которые надо разровнять, чтобы джипы могли спокойно проехать. Придется огибать травянистые холмы, но это не проблема. Ровной дороги не ждите, но готова она будет меньше чем за день.
— Далеко отсюда до места крушения? — задал вопрос Виджил.
— Миль восемь.
— А сколько времени займут раскопки? — спросил Кузнецов.
— Мы не знаем, глубоко ли придется копать, — ответила Нора. — Но видимо, почва там примерно такая же, как и здесь. Я бы сказала, управимся за неделю или даже быстрее. Этот участок компактнее. Кстати, я на всякий случай еще раз прочитала наши разрешения. Мы имеем полное право действовать. Нужно только сообщить в Министерство внутренних дел о переносе места раскопок.
Когда Нора снова села, она заметила, что в зале воцарилась странная атмосфера. Открытие явно всех воодушевило. Но с другой стороны, очевидные факты указывали на то, что правительство добралось на место крушения первым. И что из этого следует? Нора не желала признавать, что в этом месте упал какой-то там космический корабль. Как ни парадоксально, чувства к Таппану только укрепили ее скептицизм. На этом месте могло упасть что угодно: секретная ракета, необычный метеорит, экспериментальный летательный аппарат. И во всех этих случаях у властей есть причина вывезти объект, а потом замаскировать место падения.
Однако Нора промолчала. А когда вопросы иссякли, Таппан распустил собрание.
38
Уоттс проехал на своей служебной машине по дороге между дельтовидных тополей, и вот впереди раскинулся широкий песчаный пляж, а за ним извилистая лента Рио-Гранде. Солнце как раз поднималось над рекой, превращая воду в расплавленное золото.
Уоттс остановил «эксплорер», опустил стекла и выключил двигатель. Потом взял с соседнего сиденья подставку со стаканами кофе. Он вручил Кори огромный стакан с крышкой и завернутый в фольгу буррито.
— Кофе и завтрак. Все как обещал.
Сидевшая сзади Кори осторожно приняла угощение, расстелила на коленях салфетку и с удовольствием сделала большой глоток кофе, обратив внимание на двойную порцию сливок и сахара.
Будто прочтя ее мысли, Уоттс прокомментировал:
— Я помню, какой вы любите кофе: послаще и погуще.
Кори думала, что они будут завтракать в кафе. Этого она никак не ожидала. Завтрак, организованный шерифом Уоттсом, больше похож на… свидание. Кори поспешила отмахнуться от этой мысли. Агенты ФБР не встречаются с окружными шерифами. Особенно за завтраком.
— Когда я был мальчишкой, мы катались здесь верхом, — произнес Уоттс. — Это одно из моих любимых мест. Мы переправлялись через реку вброд и въезжали в Боске-дель-Апаче, вон в ту огромную рощу тополей на другом берегу. Вы в Нью-Мексико недавно, — прибавил он. — Я подумал, вам будет интересно на нее посмотреть.
Уоттс тараторил быстро-быстро. Непривычно было наблюдать, как такой спокойный парень нервничает.
— Здесь красиво, — ответила Кори. — Я рада, что вы меня сюда привезли.
Место и впрямь было красивое, даже волшебное: шепот реки, солнце просвечивает между деревьями, вдалеке — пурпурные горы.
Кори взглянула на Уоттса и заметила на его лице облегчение: видно, он боялся, что ей будет скучно. На этого парня запросто можно повесить ярлык обычного позера: шестизарядные револьверы, кобуры, дорогая ковбойская шляпа. Но Уоттс как айсберг — на поверхности видно лишь малую часть, остальное скрывается в глубине.
Кори снова хлебнула кофе и пожевала буррито, а Уоттс между тем рассказывал:
— «Боске-дель-Апаче» означает «роща апачей». Она так называется потому, что в былые времена апачи Теплых ключей любили там останавливаться. В роще можно увидеть одни из самых крупных тополей — тридцать футов в обхвате. На много миль сплошные деревья. А за лесом песчаные холмы, и среди них затерянный город индейцев-пуэбло, Сенеку. Развалины было видно до восемнадцатого века, а потом их полностью занесло песком. Теперь их местонахождение забыто.
Кори невольно восхитилась тем, как Уоттс любит свою землю и знает ее историю.
Некоторое время они завтракали молча, а солнце поднималось все выше.
— Пора нам обсудить дела, — наконец произнес Уоттс. — Вы же за этим приехали.
— Верно, — подтвердила слегка разочарованная Кори.
— Я говорил с Буфордом. Случай, видимо, несложный. Буфорд считает, что Битан просто покинул проект и рано или поздно он даст о себе знать. Я, пожалуй, согласен, особенно учитывая то, что в месте его исчезновения видели огни. Буфорд предположил, что у Битана были скрытые мотивы.
Кори медлила с ответом. Она сомневалась в этой версии, но ни подтверждающими, ни опровергающими доказательствами не располагала. Как ей всегда внушал Морвуд, агенты ФБР о своем чутье вслух не рассуждают.
Уоттс заметил, что она колеблется.
— Вы другого мнения?
Кори пожала плечами:
— Я согласна: факты указывают на то, что Битан сбежал. Но он как-то странно устроил побег — посреди пустыни, бросив брата Норы одного. А впрочем, это не мое дело.
— Кстати, о вашем деле. По-моему, чтобы раскапывать место Розуэлльского инцидента, совсем чокнуться надо.
— Вот и я так думаю.
— Что вам известно о раскопках?
Кори задумалась, имеет ли право делиться подробностями, и решила, что имеет. Она быстро перечислила основные факты, начиная с участия Норы Келли и миллиардера, финансирующего проект, и заканчивая двойным убийством и гибелью Морвуда во время пожара. Когда Кори закончила рассказ, в машине на некоторое время повисло молчание.
— Я узнал о смерти Морвуда из газеты «Джорнал», — наконец проговорил Уоттс. — Представляю, какой это был для вас удар.
— Да. — К своему ужасу, Кори услышала, как ее голос дрогнул.
Уоттс положил руку ей на плечо:
— Вижу, вы очень переживаете. Простите, что не позвонил вам.
Сгорая от стыда, Кори покачала головой:
— С чего бы вам мне звонить? Мы коллеги. Вы мне ничего не должны.
— Надеюсь, что вы обратились ко мне как к другу, а не только как к коллеге, — произнес Уоттс.
Кори смахнула слезу. Нет, это просто глупо. Еще секунда — и она разревется в голос.
— Пожалуй. Извините, я сейчас неправильно выразилась.
— Ничего страшного. Я все понимаю.
— Простите, что расклеилась. — Кори огромным усилием воли постаралась взять себя в руки. — Сегодня днем надо будет ознакомиться с результатами вскрытия, а это значит, что придется смотреть на тело Морвуда. Не могу об этом думать без содрогания.
— Ну так не ходите. Всю необходимую информацию узнаете из отчета.
— Нет, — возразила Кори. — Я должна. Просто обязана.
Уоттс ободряюще сжал ее плечо:
— Если понадоблюсь, знайте: я всегда к вашим услугам. И как коллега, и как друг.
— Спасибо. Я вам очень благодарна.
Наконец Кори удалось совладать с собой.
— Дело не только в смерти Морвуда. Пожар уничтожил почти все основные доказательства по делу. Я работала над реконструкциями лиц жертв, и они сгорели вместе с останками. А еще… — Кори запнулась. — Патологоанатом обвинил меня в том, что я не погасила горелку.
— Что за… Ну и чушь!
— Я ее погасила. И расследование докажет мою невиновность. Но меня все это выбило из колеи.
— А по-моему, вы замечательно держитесь. В офисе ФБР есть кто-нибудь, на кого вы можете положиться?
— У меня новый наставник, агент Лайм. Он меня очень поддерживает.
— Рад слышать. — Уоттс помолчал. — Ничего, Кори, прорветесь. У вас есть внутренний стержень, и по-моему, вы это знаете.
Кори кивнула. Да, уж это она знала. Кори крепкий орешек, она выдержит испытание.
— Ну, нам пора. Спасибо, что поговорили с Буфордом, очень ценю вашу помощь.
Уоттс скатал в шарики фольгу из-под буррито, засунул ее в стаканы, убрал их в сумку и завел «эксплорер».
— Буду держать вас в курсе дела, но, как я уже сказал, история производит впечатление банальной, и, скорее всего, так оно и есть: пропавший просто ушел сам.
Кори кивнула:
— Спасибо, что показали мне это особенное место.
— Может, как-нибудь поужинаем вместе?
Похоже, эти слова сорвались с его языка сами собой, и нехарактерная для Уоттса нервозность вернулась.
— В смысле… вы меня на свидание приглашаете?
— Ну… просто поболтаем. Расскажу, как идут дела у Буфорда.
Кори не в первый раз ощутила причудливую смесь радостного волнения и тревоги.
— С удовольствием, — согласилась она. — Только давайте не поужинаем, а пообедаем. Не возражаете?
Уоттс кивнул и снова расплылся в непринужденной улыбке:
— Не вопрос.
Он развернул машину, и они поехали обратно по песчаной дороге.
39
Кори многократно присутствовала при вскрытиях, и это ничем не отличается от других, во всяком случае так она себя убеждала.
Лайм несколько раз заверил Кори, что ее присутствие необязательно, он справится сам, и она чуть не передумала. Но Кори считала своим долгом услышать непосредственно от патологоанатома, от чего умер Морвуд.
Пытаясь обуздать нервы, она вместе с Лаймом подошла к двери патологоанатомической лаборатории ФБР. Их встретил сам хозяин — маленький упитанный Бойд Мейсон.
Доктор провел их в ярко освещенное помещение, где на каталке под пластиковым брезентом лежало тело. Суетливость и разговорчивость патологоанатома действовали на Кори успокаивающе. Именно так и следует рассматривать смерть: спокойно, с чисто профессиональной точки зрения. Мертвые тела все равно что камни или поваленные деревья.
Мейсон взялся за край брезента и поглядел на Кори и Лайма.
— Разумеется, вы оба видели трупы после вскрытия?
Оба кивнули, и Мейсон сдернул брезент.
Увиденное заставило Кори окаменеть от ужаса. К горлу подступила тошнота. Кори отчаянно пыталась сдержаться, но почти сразу поняла, что это бесполезно.
— Можно мне… Извините… я на минутку…
Спотыкаясь, Кори поспешила в туалет — слава богу, он оказался совсем рядом, — и завтрака в желудке как не бывало. А Кори все рвало и рвало. Стоя на коленях возле унитаза и заливаясь соплями и слезами, она люто себя ненавидела. Вместе с волнами тошноты на нее накатывали стыд, отвращение к себе и унижение. Наконец она встала, шатаясь, доплелась до раковины, умылась, вытерла лицо бумажными полотенцами, прополоскала рот и рискнула взглянуть на себя в зеркало.
Видок дерьмовый.
«Соберись, тряпка, иди обратно и сделай то, что должна».
Кори поправила волосы и жакет, подкрасила губы, вышла из туалета и на негнущихся ногах побрела в лабораторию.
— Агент Свенсон, вам вовсе незачем себя мучить, — произнес Лайм, шагнув вперед и встревоженно поглядев на нее. — Вообще-то…
— Прошу прощения, сэр, — произнесла Кори самым холодным тоном, на какой была способна. Потом она обратилась к патологоанатому: — Извините. Пожалуйста, продолжайте.
— Хорошо, — как ни в чем не бывало ответил Мейсон.
У Кори сложилось впечатление, что подобные эпизоды для него обычное дело, и ей стало немножко легче.
В процессе вскрытия тело — точнее, верхнюю его часть, оставшуюся более или менее невредимой, — тщательно исследовали, органы и мозг извлекли, затем небрежно зашили разрезы, череп прикрепили на место без мозга. Из-под сморщенной кожи головы виднелась кость, глаза были открыты. Короче говоря, зрелище кошмарное. Но Кори собрала мужество в кулак. У нее в желудке больше ничего не осталось. Даже позывы к рвоте прекратились.
— Как видите, мы совершили полную судебно-медицинскую экспертизу трупа. Не только осмотрели все органы, но и провели гистологическое исследование образцов тканей легких, сердца, мозга и печени, а также сделали все токсикологические анализы. Причина смерти очевидна: асфиксия, вызванная недостатком кислорода и отравлением монооксидом углерода, и то и другое усугублено вдыханием дыма. К тому же агент Морвуд до инцидента страдал хроническим аутоиммунным заболеванием легких, его еще называют внутритканевым. Эта болезнь вызывает воспаления и возникновение рубцов. Морвуд держал свое состояние под контролем, принимая противовоспалительные средства и кортикостероиды, однако повреждения в его легких были необратимы. Тело нашли у входа в лабораторию, и как видите, от огня пострадала только нижняя часть. Произошло это уже после смерти — жертва скончалась задолго до того, как до нее добрался огонь. — Тон Мейсона звучал сдержанно и успокаивающе. — С такими легкими даже небольшое количество монооксида углерода от распространяющегося огня могло его свалить. Возможно, это случилось до того, как Морвуд заметил возгорание. У его легких просто отсутствовал запас прочности, они были не в состоянии бороться с понижением уровня кислорода или задымлением. — Он помолчал. — Вопросы есть?
Кори постаралась унять дрожь в голосе:
— Вы сказали, что провели гистологическое исследование ткани легких?
Доктор Мейсон кивнул.
— Можно взглянуть?
— Разумеется. — Он взял планшет, включил его, открыл фотографию и показал Кори. — Здесь ясно видно, что воздушные протоки в легких увеличены дистально терминальным бронхиолам, к тому же стенки повреждены. И все это в сочетании с фиброзом.