— ЧТО? — возмутился Джордж, нахмурившись. — У большинства гостей никаких ролей нет! Они просто массовка.
— Повезло мерзавцам.
— Наверняка им не нужно сплетничать о фартуке горничной — или о чем там еще мне положено беспокоиться.
— Я начинаю испытывать сочувствие к бедной оклеветанной Агнес. — Стелла постучала по передним зубам. — Как по-твоему, словами «безропотна и готова выразить благодарность» мама на что-то намекает?
Мать вернулась с тазом для мытья посуды и протянула его в безмолвном ожидании.
На нем разудалым почерком от руки было написано: «Свободу телефонам». Внутри в слоях пузырчатой пленки лежали мобильники с прикрепленными к ним подписанными стикерами: «Одри из дома № 9», «Марк П.», «Аннабель Фергюсон (мисс)».
— В конце вечера получите их назад, — очень гордо проговорила мама.
— Это отдает пассивно-агрессивным расстройством, ты не находишь? — Стелла и сама понимала, что ее тон очень далек от «безропотности и готовности выразить благодарность». Интересно, каких еще сюрпризов ждать от сегодняшнего вечера? У нее и так уже голова шла кругом.
Мама помахала рукой.
— Я просто хочу, чтобы сегодня вы, молодежь, не сидели уткнувшись в свои телефоны.
— Мне тридцать шесть лет, Маргарет. — Джордж взял ручку и нацарапал на стикере свое имя. — Это так, к слову. — Он оторвал стикер от пачки и передал ручку и стопку листков с клейким краем Стелле.
— И, кстати, мама, экраны царапаются, — сказала она, но все равно написала свое имя на листке. — И я уверена, что к концу вечера тебе на это кто-нибудь укажет.
— Я специально положила пузырчатую пленку. Джордж опустил свой телефон в таз, отступил назад и театрально присвистнул, глядя на тещу.
Она перестала поправлять пленку и подняла голову:
— Что такое?
— От вас сегодня глаз не оторвать, Маргарет, — проговорил Джордж. — Какая бесподобная тиара.
Мать прищурилась.
— Как же, разве вы не помните, что мистер Аулиш страдает по леди Брокенхерст? — напомнил зять.
— Джордж! Тише! — Мать бросила беспокойный взгляд в сторону гостиной. — Только не в присутствии Стеллы. К тому же ты невнимательно прочел свои инструкции — это тайная, благоговейная любовь. Преклонение слуги перед госпожой. Никакой пошлости.
— По мне, так звучит довольно пошло, — заметила Стелла. — К тому же я уже все знаю: Джордж рассказал мне в машине.
— Перестаньте оба! Исполняйте свои роли как положено. — Мать сложила руки на груди. — Теперь идите поздоровайтесь с гостями, а потом уговорите отца спуститься.
— Спуститься? — переспросила Стелла.
— Он сидит наверху.
Стелла нахмурилась.
— С Голди. — Мама принужденно улыбнулась. — Вы заметили, что она больше не лает, когда кто-нибудь приезжает? Только поднимает голову, прислушивается и снова кладет ее около ног отца. Бедняга.
— Мама! Почему отец не спускается?
— Причин для беспокойства нет. — Мать понизила голос: — Но присматривай за ним сегодня.
Стелла покачала головой:
— Как это понимать? Он здоров?
Мать снова натянула на лицо улыбку.
— Он просто немного не в себе, совсем чуть-чуть.
— Мама! — Стелла встревожилась и выпрямилась: «не в себе» значило «в своем репертуаре и даже хуже обычного». — Что случилось с папой?
— Ровным счетом ничего. Что за глупые вопросы ты задаешь? — Мать посмотрела за спину дочери. — Мне нужно пойти проверить холодные канапе. — И в своих туфлях с каблуком-рюмочкой она выскользнула из прихожей.
— Так что же все-таки с Томми? — спросил Джордж.
— Оставь ее, — резко сказала Стелла, которую это тоже беспокоило.
Мать вернулась с кухни.
— Канапе готовы.
— Какое облегчение, — проговорил Джордж. Стелла коснулась его руки.
— Я пойду в туалет, а ты пообщайся с гостями.
* * *
Через две минуты Стелла вошла в гостиную и ступила в эпицентр вечеринки.
Комната выглядела просторнее, чем обычно. Около двадцати человек, потягивая Просекко, толпились группами тут и там. На каминной полке красовались цветы и поздравительные открытки, мебель располагалась вдоль стен, на ковре остались следы от ножек кресел. По комнате кругом были расставлены стулья, взятые, как подозревала Стелла, у соседей. Через заднюю стеклянную дверь дочь хозяев увидела детей, сидевших во дворе на траве.
Стелла сделала глубокий вздох и подошла к маме, стоявшей рядом с Аделью, матерью Скотта, владельца пяти спален. Джордж маячил чуть позади них и, как лошадь копытом, стучал ногой по полу.
Стелла взглянула на стоявшую в углу гостиной доску, точно такую же, как и в прихожей.
Мисс Картрайт, экономка, 33 года
Адель Прентис
Служит в имении недавно. Хорошо ведет хозяйство, несмотря на слухи, будто в прошлом она увлекалась ромом и когда-то училась экзотическим танцам. К сожалению, замуж она так и не вышла.
Стелла заинтересовалась, сколько времени потребовалось матери, чтобы подготовить вечеринку.
— Кажется, только на той неделе мы заплатили за последний курс зумбы. — Адель положила руку на бедро. Она была в длинном, до пола, платье экономки. — Здравствуй, Стелла! Я только что познакомилась с твоим милым мужем.
Стелла и Адель расцеловались, и Стелла повернулась к матери.
— Они думают, у нас денег куры не клюют. А в церкви при этом очень неуютно — всюду сквозняки и пылища. — Адель огляделась. — Пит еще не приехал? Я хочу посмотреть на его новую модную прическу, о которой ты нам говорила.
— Он в дороге, — ответила мать. — Путь из Лондона неблизкий, а мальчик так занят. Он сейчас много занимается благотворительностью, на нем лежит большая ответственность.
Стелла чуть не фыркнула, но сдержалась.
Адель закивала.
— Не волнуйся, он скоро приедет. Мужчины вроде Пита очень преданы своим матерям.
Мать слабо улыбнулась.
Джордж встретился со Стеллой взглядом, и они оба отошли в сторону.
— Твоя мама оплатила членство в клубе зумбы на следующий месяц, несмотря на то что в понедельник у нее начинается курс химиотерапии, — тихо сообщил Джордж.
Стелла испугалась, что мама его услышит, и обернулась, но мать все еще вещала Адели о благотворительной деятельности Пита, без сомнения мифической.
— Что с ней случилось? — пробормотал Джордж. — Выкладывает четыреста фунтов за доставку еды, оплачивает уроки зумбы, которые не будет посещать.
— Стелла! — позвала мать.
Стелла вернулась к женщинам.
Мать хмурилась.
— Хелен тоже еще нет. Она должна была приехать раньше, чтобы приготовить конвертики с лососем.
— Наверняка она уже подъезжает. — Стелла помахала соседке, стоявшей в другом конце комнаты. — А если и нет, то, думаю, мы как-нибудь переживем без лосося.
— Но я уже всем рассказала про ее фирменные конвертики. — Мать покрутила на пальце обручальное кольцо. — Лосось размораживается на кухне, для него нет места в холодильнике.
— Ничего страшного не случится, если ты его выбросишь.
Мать с ужасом взглянула на нее.
— Да приедет она, — уже мягче произнесла Стелла. — Хелен ведь очень ответственная. — Стелла хотела добавить: «Это ее единственное достоинство», но вовремя остановила себя.
13
Хелен уставилась в стену, плоскую и неподвижную, и плотно закуталась в пуховое одеяло.
Это что-то новенькое.
По плану сейчас она должна была уже ехать на вечеринку. Как полагается. Достать платье из гардероба и разложить на кровати. Побрить ноги и намазать их увлажняющим лосьоном, дать коже подышать, потом натянуть колготки. Вымыть волосы, высушить их феном и красиво заколоть, выпустив по обеим сторонам лица мягкие завитки.
Обязательно убедиться, что дети выглядят прилично и будут хорошо смотреться на фотографиях в «Инстаграме». Накормить их медленно расщепляющимися углеводами. Приготовить пакетики с изюмом и рисовыми хлебцами и посадить сына с дочерью в машину.
Да, таков был план.
И вот, вопреки намерениям, Хелен все еще лежала в кровати.
Чарли поднялся в спальню, держа в опущенной руке планшет.
— Мне скучно.
Хелен хотела что-нибудь сказать, но оказалось, что у нее нет сил даже открыть рот.
— Ты спишь?
Чарли потоптался на пороге. Она так и не ответила и через некоторое время услышала, как сын резво сбегает вниз по лестнице.
Хелен не двигалась.
«А действительно ли настоящая Хелен здесь, — подумала она, — или где-то еще, парит в эфире и лишь представляет, как фальшивая валяется тут на кровати?»
Нет. Нет, Хелен определенно здесь.
Или нет?
Все-таки да. Она могла коснуться края одеяла, почувствовать щекой тепло солнца из окна.
К сожалению, это была все та же Хелен.
До нынешнего утра она еще держалась: частое сердцебиение, недостаток сна, невозможность медитировать — ко всему этому она относилась спокойно.
Теперь же внутри словно что-то щелкнуло, и ей захотелось просто полежать, укрывшись одеялом.
Нет. Слово «захотелось» здесь не подходит. Хелен ничего не хотелось. Она просто устранилась.
Значит, она сдалась?
Похоже на то.
Хелен продолжала пялиться в стену.
Возможно, она наконец осознала, что, сколько ни старайся, никогда не выиграешь у жизни. Как только преодолеешь один уровень, за ним всегда открывается другой, более сложный.
Хелен закрыла глаза.
Так непривычно, что она просто лежит здесь и даже не медитирует. Просто тупо смотрит в стену.
Хелен опоздала. Она всех подвела. И знала это. Да, вот так. Просто лежать и не двигаться. Интересно.
14
— Простите. — Маргарет оставила Адель со Стеллой и Джорджем в гостиной и поспешила в прихожую. — Томми! — крикнула она наверх. — Стелла приехала!
Тут она заметила, что шарики у магнитной доски развернуты надписями назад, и стала поправлять их так, чтобы поздравление с юбилеем было видно от входной двери. Потом снова позвала мужа:
— Томми! Не заставляй меня кричать, как на рынке!
Ответа так и не последовало.
Маргарет отпустила шарики, которые вернулись в изначальное положение. Ну и бог с ними, решила она.
Маргарет подошла к лестнице и посмотрела вверх. Ни звуков, ни движения.
Это уже не игрушки. Он обещал. И где, черт возьми, Хелен?
Маргарет переставила таз с мобильниками и взяла трубку домашнего телефона в виде курицы, который Стелла подарила ей на день рождения десять лет назад. Маргарет никогда не выбрасывала подарки от детей, даже совершенно смехотворные, но каждый раз, пользуясь телефоном, жалела, что Стелла не купила что-то более изящное, ведь этой трубке предстоит стоять в прихожей вечно.
Маргарет приложила клюв курицы к уху, набрала номер и услышала автоответчик.
В прихожую вышел Джордж с бокалом просекко в руке.
— Интересно, что вам позволяется пользоваться телефоном. А как же правила?
— Это городской. Только для экстренных случаев. — Маргарет окинула Джорджа взглядом. — Хочешь забрать свои вещи из машины?
— Какие вещи?
— Пижаму, зубную щетку и все остальное. Джордж наморщил лоб.
— С чего бы?
— Как это? Потому что вы остаетесь на ночь.
— Мы не остаемся на ночь! — выпалил Джордж. Он вытаращил глаза, и морщины на лбу разгладились. — Когда вечеринка закончится, мы вернемся в Бирмингем. Мне нужно… заняться кое-какими делами.
— Но я уже приготовила вам комнату и надула матрас, так что…
— Мы не можем, — отрезал Джордж.
— Я поговорю со Стеллой.
Сверху послышалось шарканье.
Маргарет с облегчением сцепила руки.
— Томми!
Ее муж появился на площадке и стал тяжело спускаться по лестнице; Голди тащилась за ним.
Какой неопрятный, подумала Маргарет. В последнее время, сколько бы она ни гладила одежду мужа, сам он неизменно выглядел помятым.
Лорд Брокенхерст, 50 лет
Томми Фой
Новый владелец поместья. Харизматичный, волевой, добродушный, но с твердым характером. Благосклонен к прислуге, умеет безупречно владеть собой.
Маргарет широко улыбнулась.
— А где же трость лорда Брокенхерста?
— Оставил наверху.
Она махнула рукой, отправляя его назад.
— В трости весь шарм. Как ты без нее станешь играть авантюриста?
Поморгав, Томми развернулся и поплелся наверх, Голди побрела следом. Унылая и немного раздражающая процессия, подумала Маргарет.
И постаралась не вздыхать слишком явно. В конце концов, у них сегодня праздник.
Она вернулась в гостиную и подошла к дочери и зятю, стоявшим возле камина.
— Ставлю тебя в известность, Стелла, — Маргарет старалась скрыть разочарование за лаконичностью, — что твоя сестра не явилась, поэтому конвертики с лососем сегодня готовишь ты.
— Ни за что! — Стелла подняла руки, словно отражая нападение. — Я в жизни не делала никаких конвертиков!
— Придется.
— Даже не думай.
Маргарет ожидала от дочери хоть какой-то помощи.
— Не капризничай. Если ты откажешься, то этим придется заняться мне.
— А зачем они вообще нужны?
— Я обещала гостям угощение.
— Ну и что? Ты же не заключала с ними контракт? Уверяю тебя, мама, никто не расстроится.
— Все говорят, что ждут лосось с нетерпением. Абсолютно все. Ты что, хочешь, чтобы я вывозилась в муке на собственной вечеринке?
— Нет. — Стелла плотно сжала губы. — Но никакой трагедии не случится, если угощение ограничится канапе.
— То есть я во время своей вечеринки должна провести час на кухне. Это, по-твоему, нормально? Почему тебе обязательно нужно препираться?
Мать и дочь зло смотрели друг на друга.
Джордж вроде бы хотел что-то вставить, но внезапно очень заинтересовался абажуром над головой.
Маргарет прищелкнула языком.
— Ладно. Мне жаль портить сюрприз, но я не могу выйти из комнаты. В то время как без твоего персонажа можно обойтись.
Стелла подняла брови:
— Правда?
— Горничную Агнес убивают в первом действии. Я заявлю об этом, как только прибудут твои брат и сестра.
Стелла молча смотрела на мать.
Маргарет поправила свою тиару.
— Так что, пожалуйста, сделай конвертики. Ради своей матери, на вечеринке в ее честь.
Стелла глотнула воздуха и приготовилась снова спорить. По крайней мере, так показалось Маргарет.
Но дочь просто ответила:
— Хорошо.
— Спасибо, — поблагодарила Маргарет. — Наконец-то.
— Только не обижайся, если вместо лосося выйдет месиво.
— Постарайся, пожалуйста, справиться. Не так уж много я прошу.
Маргарет проводила уходящую на кухню Стеллу взглядом. «Безропотностью и готовностью выразить благодарность» здесь и не пахло.
Но Стелла согласилась приготовить конвертики, и это главное. Все идет благополучно.
Маргарет собралась с духом, натянула на лицо улыбку и вернулась к гостям.
15
Потягивая свой просекко, Джордж повернулся к Скотту:
— Как жизнь?
— Да ты знаешь, вкалываю как проклятый. Веду себя примерно… — Скотт усмехнулся и указал на магнитную доску. — Хотя, может, и нет, если я бравый Эшли Брокенхерст! Он похож на Казанову.
Достопочтенный мистер Эшли Брокенхерст, 45 лет
Скотт Прентис
Обаятельный и своенравный младший брат лорда Брокенхерста. Прирожденный дамский угодник, но есть надежда, что однажды он остепенится и женится.
Джордж отхлебнул из бокала. Он не мог представить, чтобы Стелла, пусть даже двадцать лет назад и под влиянием подростковых гормонов, испытывала влечение к этому хозяину пяти спален. Просто невозможно в такое поверить. Этот тип Стелле совершенно не подходил.
— Забавно, — засмеялся Скотт. — Хорошо, что я не привел жену: она бы не обрадовалась, узнав о моих похождениях! — Он поднял бокал. — Возьму еще просекко. Сейчас вернусь.
Джордж вежливо улыбнулся и проводил Скотта взглядом. Он пытался определить, что именно в нем не вязалось со Стеллой. Слишком напомаженная поднятая челка? Недвижимость во владении? То, что он заявился на вечеринку, но явно здесь скучает?
Но, возможно, Джордж слишком строг. Он и сам не бог весть какой собеседник. Например, если зайдет разговор, то он определенно выскажется против разработки топливных ресурсов посредством бурения, но вряд ли сможет объяснить почему.
— Джордж! — Еще один незнакомец сильно хлопнул его ладонью по спине. — Ты ведь учитель, да?
— Я учитель. — Джордж пытался вычислить, кто этот фамильярный тип.
— Историк и немного географ?
— Да.
— Превосходно. Ты гордость Маргарет и Томми. — Мужчина прошел мимо и присоединился к другой группе.
Джордж понаблюдал, как тот разговаривает с кем-то еще. Его несколько нервировало, что друзья родителей Стеллы лезут к нему с вопросами о нем самом. «Ты ведь родился в Тринге?» «Это у тебя мать гречанка, а отец иранец — или наоборот?» «Я бы предложила тебе канапе, но ты, разумеется, не любишь спаржу».
Джордж оглядел толпу улыбающихся незнакомцев. Куда же подевалась Стелла? Разве он не должен все время находиться рядом с женой?
Он попытался припомнить, как они со Стеллой вели себя на вечеринках раньше, когда еще любили друг друга.
— Джордж! — К нему направлялась крошечная кругленькая женщина в длинном мешковатом платье с воротником викария. — Как твоя школа? Я слышала, в этом году у тебя умненькие шестиклассники. Это прекрасно!
— Все хорошо. — Сколько же у этих людей свободного времени! — Спасибо.
Он тайком бросил взгляд на доску с персонажами.
Мисс Евангелина, викарий, 50 лет
Шерил Эспинал
Доверенное лицо семьи, обладающее моральным авторитетом. Хотя обычно она не суется в чужие дела, но у нее есть нюх на скандалы и секреты. (Примечание автора: Я знаю, что раньше женщины не служили викариями, но немного осовременила образ.)
Шерил. Это та дама, что держит газетный киоск неподалеку от семейного магазина Фоев. Маргарет всегда называла ее «моя соседка Шерил», а не «моя подруга», несмотря на то что они знали друг друга лет сто.
— Шерил, — добавил Джордж немного поздно, чтобы на самом деле показаться вежливым.
— А вы со Стеллой так и живете вдвоем?
— Да.
Шерил наклонила голову вперед.
— Ну, у Маргарет и Томми уже есть внуки, так что ничего страшного. — Она помолчала. — Хотя интересно было бы посмотреть, какие у вас получились бы дети… Я не слишком бестактна? Мне кажется, в наши дни позволяется задавать такие вопросы.
Джордж считал, что, как бы ни менялась жизнь, спрашивать о таких вещах не позволяется никогда.
— Думаю, у них был бы превосходный оттенок кожи, который, образно выражаясь, мог бы пополнить цветовую палитру.
Джордж сделал длинный глоток просекко.
— Ничего, что я так говорю? Это комплимент. Я читала, что политкорректность нынче требует делать вид, будто ты не замечаешь другой цвет кожи. В результате растет количество ультраправых, а так и до нацизма недалеко. Правда, Маргарет?
Маргарет подошла, недовольно глядя на соседку.
— Хватит, Шерил. Прошу на моей вечеринке не упоминать об ультраправых.
Женщина в костюме викария посмотрела вслед выходящей из комнаты хозяйке и снова повернулась к Джорджу.
— Она так умна. — Шерил указала рукой на доску. — Но я сказала ей: «Я раскрою это преступление, Маргарет!» Ничуть в этом не сомневаюсь. От меня ничто не укроется! Я прочитала все книги про Пуаро и знаю все уловки. Я уже начала расследование. — Она постучала по висящей на стене фотографии. — Мне всегда любопытно, что происходит в семьях. Он выглядит здесь очень импозантно, правда?
Джордж посмотрел на фотографию: Пит с улыбкой прислонился к забору. Тот же самый снимок Пит использовал на своей странице в «Фейсбуке», и Джордж знал: если его увеличить, то на заднем плане будут видны букмекерская будка и бегущие борзые.
Разумеется, Маргарет вырезала нежелательный фон. Реальная жизнь Пита и то, что рассказывала знакомым его мать, не имели ничего общего.
— Шерил! Из тебя получился превосходный викарий! — К ним подскочила женщина в вызывающе старомодном костюме мятного цвета. — Джордж! Как квартира? Подошел ли для вашей прихожей ковер, который Томми и Маргарет подарили тебе на день рождения?
— Подошел. — Он поцеловал незнакомку, и на губах у него остался вкус парфюмерии. — Рад вас видеть! — Джордж энергично потряс ей руку. — Пойду поищу жену.
Он нашел Стеллу на кухне, всю засыпанную мукой и с прилипшей ко лбу от пота прядью волос. Собака сидела рядом и не отрываясь смотрела на нерадивую кухарку.
Джордж удивился:
— А я думал, Голди не отходит от твоего отца.
— Отходит, если можно чем-нибудь поживиться. — Стелла опустила взгляд на противень. — Как ты думаешь, нормально получилось?
Противень покрывали бесформенные разнокалиберные свертки из теста, совсем не напоминавшие что-то съедобное.
— Ну, твоя мама ведь хотела угостить друзей домашней стряпней, — сказал Джордж.
— А это похоже на домашнее блюдо?
Он немного помолчал.
— А такие существуют?
— Конечно, существует, не ерничай. — Стелла вытерла пот со лба тыльной стороной кисти. — Мама раскритикует мои труды в пух и прах. И где, интересно, Хелен, которая рада, что я есть в ее жизни?
Джордж выдвинул из-за стола стул и уселся.
— Ты закончила?
— Представь себе, меня загнали сюда готовить эти проклятые конвертики, потому что бедняжку Агнес убивают в первом действии. Как будто в ее жизни недостаточно абсурда.
Стелла свернула из теста очередной конвертик. Джордж опустил глаза на противень и увидел, как один из лежавших там свертков медленно разворачивается, превращаясь в неаппетитное месиво. Когда Маргарет это увидит, ей поплохеет.
— И сколько таких еще надо сделать?
Стелла неопределенно повела рукой.
— Буду крутить, пока не закончатся все ингредиенты.
С пола донеслась какая-то возня: собака привстала, чтобы привлечь внимание Стеллы.
Бедняга, подумал Джордж. Целый день ходить хвостом за Томми и выпрашивать эти отвратительные конвертики как угощение. Что за жизнь.
Стелла взяла другую упаковку теста.
— Ты прячешься тут со мной от людей?
— Ты бы не смеялась, если бы знала, что некая дама в костюме викария заявила мне, будто разговаривать о расовых различиях в наше время позволено.
— О боже. Опять в «Твиттере» подняли эту тему.
— И даже рекомендуется. Так считает хозяйка газетного киоска Шерил. — Джордж поскреб щеку. — Она объяснила мне про систему оттенков детской кожи и про то, какие из них могут «пополнить цветовую палитру».
Голди еще чуть привстала. Собака выглядит нездоровой, решил Джордж.
— Не хочешь покрутить конвертики, раз уж ты все равно тут прохлаждаешься? — предложила Стелла.
— Намереваешься и меня запачкать мукой?
— Точно.
Он посмотрел, что делает жена, взял кусок теста, обсыпанный мукой, но липкий, и плотно завернул в него кусок лосося.
В том, что они вдвоем сидели рядом и занимались этим глупым делом, Джорджу виделось нечто незаконное. Из-за Нэнси.
Он отвернулся, чтобы Стелла не заметила выражение его лица. Он не знал, почему испытывал чувство вины, и определенно нельзя было давать ей повод спрашивать об этом. Сегодня неуместно рассказывать Стелле о Нэнси.
Собственно говоря, нужно ли Стелле вообще знать о его новой подруге?
Нэнси же, разумеется, знала о жене Джорджа. Он ответил ей на множество вопросов: «Приносила ли тебе Стелла по утрам кофе в постель или ты делал это для нее? Когда вы с ней перестали заниматься сексом? Как выглядела Стелла дома: по-будничному или наряжалась и красилась?»
Из-за включенной плиты в кухне стояла невероятная жара.
— Мне нужно глотнуть воздуха, — сказал Джордж.
— Слабак. Никакой выносливости. — Испачканной в муке рукой Стелла отодвинула челку со лба. — Так. Где же черти носят Хелен?
16
Вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три.
Можно ли считать это медитацией, если ты лежишь на кровати?
Вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три.
— Мама! — крикнул снизу Чарли. — Можно взять чипсы?
Хелен пошевелилась, чтобы ответить. Губы разлепились с трудом, словно были склеены.
— Возьми лучше яблоко!
Ух ты, она говорит. Это прогресс.
Снизу Хелен услышала шелест упаковки чипсов.
Вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три.
Сын и дочь уже несколько часов играли внизу на планшетах. Некоторое время назад Хелен пыталась установить правило: дети получают портативный компьютер только на полчаса в день, но ничего не вышло, поскольку, как указала Изабель, мать сама весь день не вылезала из своего телефона. Со времен собственного детства Хелен усвоила, что родители должны реагировать на разумные замечания. Но правильно ли она поступила?
Нет, конечно нет.
Завибрировал мобильник. Хелен прислушалась: жужжание — пауза — жужжание — пауза.
Сигнал прекратился. Последний звук означал, что звонивший оставил сообщение.
Черт!
Хелен заставила себя сесть. Спустила ноги с кровати. Убрала волосы с лица.
Не нужно было смотреть на экран, чтобы понять: звонила мама.
В какие игры играет Хелен? Сейчас она должна быть на вечеринке.