– …член гермесианского братства самого высокого уровня посвящения! – закончил за него историк. – Тщательно изучив историю клана Велесовых, я могу с уверенностью утверждать, что все устройство его жизни, его достижения, положение в обществе, социальные связи и жизненные устремления абсолютно типичны для просвещенного гермесианина, посвятившего себя строгому распорядку, высокой цели и науке на благо человечества.

– Позвольте, – неожиданно запротестовал Патрик. – Я нисколько не сомневаюсь, что граф был великим человеком, но… он был сумасброд, безумный картежник, как считается, любитель выпить…

– Чудовищное заблуждение! – оборвал его Уссольцев. – Как я уже говорил, гермесиане используют самые разнообразные маски и личины, чтобы скрыть свое истинное «я», а имитация пороков и других слабостей не самая последняя из них… Это, как говорится, военная хитрость. Иногда выгодно считаться слабым и уязвимым для того, чтобы дезинформировать врага. А врагов у гермесиан было предостаточно за всю историю их существования. Существует теория, что именно поэтому они строили собственные убежища, неприступные крепости, вход в которые был замаскирован со всей тщательностью. Мы называем их гермесианскими цитаделями.

– Цитаделями… – пробормотал Антон.

– По разным сведениям, гермесианские цитадели представляют собой сложные архитектурные конструкции, включающие жилые и служебные помещения, оборудованные по последнему слову техники, а также запасы воды и пропитания, лекарств, одежды, предметов быта – всего, что может потребоваться члену братства для многолетнего существования в автономном режиме. Гермесиане строили свои цитадели в самых малозаселенных, недоступных местах – в ущельях, глухих лесах, посреди степей, у истоков далеких рек. Некоторые из убежищ могли иметь привычную нам архитектуру и размещаться в многонаселенных городах, но обладать потайным входом, другие напоминали бункеры и прятались глубоко под землей…

– Минутку, – встрепенулся Антон. – А про станции там нигде не сказано?

– Что? – удивился тот. – Какие еще станции?

– Да, есть тут одна теория… – он замялся, сомневаясь, стоит ли посвящать гостя в дикую историю с отрезанными пальцами.

На лбу старика образовались глубокие морщины. Некоторое время он размышлял, шевеля седыми бровями.

– Боюсь, что ни о чем подобном я не слышал, – наконец, сказал он. – Однако, я с удовольствием выслушаю вас, если…

– Простите, – опасливо сказал иностранец, озираясь. – Если граф Велесов принадлежал этой, как как вы говорите, секте, то где находится его собственная, э-э-э… цитадель?

Маргарит Петрович поднял трость и ударил ею о пол с такой силой, так что в кухонном шкафу звякнула посуда, а на столе подпрыгнул заварочный чайник с отбитой ручкой.

– Здесь! – произнес он. – Друзья, гермесианская цитадель находится прямо под нами. Если угодно, я могу предоставить убедительные доказательства, что…

Внезапно заговорила Надежда.

– Достаточно! – глухо произнесла она. – Не нужно уже никаких доказательств.

* * *

Стало тихо. Маргарит Петрович немедленно повернулся к девушке, вонзив в нее взгляд из-под темных очков. В тишине сопел иностранец, переваривая услышанное. Богиня сидела не шевелясь, и вид у нее был слегка озадаченный.

– Хватит уже, – повторила Надежда с усталой отрешенностью. – Мы должны все рассказать этому человеку. Объединить… наши усилия. Если есть хоть один шанс попасть туда и помочь Феликсу, мы должны это сделать. Пока еще есть время…

Уссольцев открыл рот и так и остался сидеть. Руки его в волнении шевелились, сжимая и разжимая трость. Видимо, в этот момент ему не терпелось подергать себя за бороду, но с огромным усилием он удерживался от соблазна.

– Подождите-ка, – вдруг очнулась Богиня. – Сначала нужно прояснить один вопрос.

Насупившись, она воззрилась на сотрудника музея.

– Я вот не пойму… Эти ваши гер… марсиане… На чьей стороне они были?

Историк опешил.

– Это в каком же смысле?

– Ну, кто они вообще такие? – нахмурилась она. – Какой масти? Фраера, законники или подментованные?

Антон подумал, что она дурачится, но взгляд у девушки был совершенно серьезный.

– Я заверяю вас, – произнес Уссольцев со всей торжественностью, как если бы отвечал оппоненту на защите диссертации. – Гермесиане были самой высокой масти. Если угодно, козырной масти! А как же иначе? К вашему сведению, члены братства повелевали королями и министрами, как фигурами на шахматной доске, объявляли войны и принуждали к миру, разоряли целые государства и создавали новые. Могущество братства было так велико, что простиралось на весь цивилизованный свет и в известном смысле просто не имело границ!..

– А женщины среди них были? – перебила она его.

Маргарит Петрович ошарашенно посмотрел на нее и вновь принялся терзать свою бородку.

– Боюсь, что в те времена женщины еще не имели на это достаточно прав. Скажем, в регулярном масонстве путь к свету был открыт только мужчинам. В настоящее время существуют ложи либерального устава, куда принимают и женщин, но что касается гермесианства… Я уверен, что женщина не могла стать гермесианином ни при каких условиях.

– А сейчас? – на отставала она. – Сейчас как обстоит с этим делом? Можно договориться? Или на принцип пойдут?

– Гм… Думаю, что это невозможно по той причине, что гермесиан более не существует. К сожалению или к счастью… Полагаю, что граф Велесов был последним членом великого братства.

– А, так значит, все умерли, – с видимым облегчением уточнила она.

– Увы! – он развел руками. – По косвенным данным, после революции семнадцатого года активность гермесиан постепенно сошла на нет. По-видимому, секта распалась, а ее остатки унесло штормом террора и репрессий. Кое-кто добровольно снял с себя обязанности. Кто-то погиб в войнах, а других забрали старость и смерть. В настоящее время существуют лишь несколько парамасонских организаций, которые претендуют на так называемое наследство гермесиан.

Она нахмурилась.

– А что это значит – наследство? Денег они оставили, что ли?

– Этот термин следует толковать в широком смысле, – пояснил конспирограф. – Речь идет о продолжении дела, о праве на саму доктрину гермесианства. Хотя, конечно, материальную сторону вопроса тоже не стоит отбрасывать. Члены секты были богатейшими людьми планеты! Ходили слухи, что существует, гм… денежный фонд, из которого прежде финансировались операции братства, и он составляет собой значительную сумму.

– Общак, что ли? – встрепенулась Богиня.

Ее взгляд застыл на собеседнике, а в лице появилось сосредоточенно-отсутствующее выражение, как у кошки, учуявшей витающий в воздухе запах добычи.

– Ну вот что, дед, – наконец, произнесла она, – думаю, ты нам пригодишься. Это ничего, что ты старый. Я вижу, мозги у тебя еще в порядке. Я вообще старость уважаю. У меня самой и мать старая, и отец уже старый, и ничего. Считай, что берем тебя в дело. Но учти!

Она пригрозила ему пальцем, словно маленькому ребенку.

– Если вздумаешь со мной дурочку валять, то не посмотрю на старость. Отвечать будешь по понятиям, как положено!

Кажется, Уссольцев слегка растерялся, услышав это предложение.

– Разумеется!.. Я буду бесконечно рад, если мои знания и опыт окажутся полезны…

Он поправил очки на переносице, переводя взгляд с одного собеседника на другого.

– А о чем, собственно, речь?

* * *

Словно прорвало плотину, они загомонили все разом, перебивая друг друга, а Маргарит Петрович не успевал обратиться лицом к каждому, чтобы установить индивидуальный зрительный контакт. Впрочем, он ничем не выказал, что это доставляет ему неудобство, а даже наоборот, одобрительно кивал и успевал задавать наводящие вопросы. Из хора голосов выделялся своей визгливостью голос иностранца, поэтому у постороннего могло возникнуть впечатление, что он здесь главный специалист. Самому Антону с трудом удавалось вклиниться и вставить словечко-другое.

Уссольцев отнесся к их рассказу с невероятным интересом. Он с азартом изучил потайной люк, ощупал его пальцами, обстучал тростью и даже встал на колени, пытаясь засунуть в проем голову, чтобы заглянуть внутрь, отчего шляпа его чуть туда не свалилась. «Янтарная» пластина заставила его остолбенеть и несколько минут он провел в благоговейном созерцании того, как вспыхивают зайчики на ее полупрозрачной поверхности. Телеграфный ключ привел его в еще больший восторг. Он попросил разрешения попробовать его в действии и после нескольких неудачных попыток с завидной ловкостью принялся отстукивать точки и тире, как настоящий радист.

Надежда была единственной, кто не принимал участия в этом хоре. Пока гостя наперебой посвящали в тайну графского дома, она ни на шаг не отходила от контейнеров, словно опасаясь, что их у нее отберут.

Но в суматохе, как оказалось, о злополучных отрезанных пальцах никто и не вспомнил.

– Друзья! – наконец, ошеломленно произнес Уссольцев после детального осмотра всех секретов, которые Антону удалось обнаружить. – Право же, мне потребуется некоторое время, чтобы все осознать и переработать новую информацию. Но уже сейчас могу вас заверить со всей авторитетом конспирографической науки, которую я представляю – то, что вы рассказали, превосходит мои самые смелые предположения! Я не сомневаюсь, что здесь, на этом месте, мы стоим перед разгадкой чудовищной тайны, которая прольет свет на историю самого непостижимого сообщества в мире.

Он вцепился в свою бородку и раздирал ее пятерней так отчаянно, что Антону уже чудился треск выдираемых волосков.

– Я бесконечно благодарен за то, что вы приняли меня в свой узкий круг, кхм… посвященных, – забормотал он, косясь в сторону Богини. – Может быть, происходящее здесь с точки зрения законности не совсем… идеально. Поверьте, мой возраст позволяет мне смотреть на эти вещи шире. Я человек пожилой, и боюсь, ничего удивительного в моей жизни уже не случится. Год-другой, и меня выбросят из отдела на пенсию, как истлевший мордовский лапоть из этнографической коллекции!.. Но я не желаю прогибаться, – он торжественно постучал тростью. – Я еще годен, так сказать, к строевой службе! В исследовательском смысле, конечно. Поэтому всем сердцем я с вами!

Он сделал паузу.

– Но позвольте быть с вами абсолютно честным. Я на сто процентов уверен, что под нами и вправду находится потайная цитадель гермесиан. На это указывает множество неоспоримых фактов. Нет сомнений, что найденный вами механизм и устройство телеграфной связи имеют отношение к цитадели. Это так характерно для гермесиан, которые преклонялись перед техническим прогрессом и обожествляли научное знание. Но, при всем уважении к вашей гипотезе…

– То есть вы не верите, что код из книги работает? – хмуро спросил Антон.

– Минуточку! – почти зарычал тот. – Не сомневаюсь, что посредством некоего шифра открывается вход в цитадель. Это соотносится со всем, что я знаю о гермесианах и их методах. Тайнопись и маскировка так же присущи гермесианам, как, например, рыбам свойственно иметь чешую. Только благодаря сложнейшей, непробиваемой системе защиты братству удалось просуществовать столетия. Но вы полагаете, что способны проникнуть в цитадель гермесиан с помощью нескольких слов, пусть даже набранных азбукой Морзе? Смехотворно… Если шифр и существует, то он гораздо сложнее, чем мы можем себе представить. Кроме того, с чего вы взяли, что таблица символов, которую вы применяете, верна для того времени?

– А какой она еще может быть? – тупо спросил он.

Музейный сотрудник иронически склонил голову и вперился в него черными стеклами.

– Молодой человек! Ваша ошибка состоит в том, что вы считаете морзянку двухсимвольной – точка и тире. Так и есть, однако на самом деле это усовершенствованный код, который появился позднее. Изначальная же азбука Сэмюэля Морзе имела целых три символа – точка, тире, и долгое тире, которые соответствовали посылкам трёх разных длительностей. Кроме того, были и другие отличия. В связи с этим я склонен подозревать, что все это время вместо шифра вы передавали бессмысленный набор букв, абракадабру…

Это был удар.

Вежливо-учтивый тон Уссольцева не помешал Антону почувствовать себя так, словно его ткнули лицом в лужу.

Ну вот скажите, откуда ему знать эти подробности? Едва вспыхнув, его раздражение обратилось на того, из-за которого и заварилась эта каша. Этот Феликс, он что, идиот? Если ему так уж хотелось, чтобы его нашли, то мог бы и предупредить о том, какой код использовать. Дать хоть крошечную подсказку… Хотя с другой стороны, после точных указаний секрет перестанет быть таковым. Нужно честно признать, что в ошибке виноват он сам, и только он. Понадеялся на школьные знания, дурак…

– А если достать исходную таблицу? И попробовать заново?..

– Я мог бы в этом помочь, – согласился историк. – Но разумеется, мне потребуется время, может быть, день-два. Но прошу заметить! Даже если мы возьмем за основу для шифра первоначальный код Морзе, ничто не обещает нам безусловного успеха.

Антон замолчал. Ни дня, ни тем более двух, у них не было.

– Что же делать? – влез иностранец. – Получается, у нас вовсе нет способа проникнуть в крепость?

Поневоле Антон вынужден был отметить, что рыжий как-то сжился с ролью заложника. Понемногу иностранец перестал роптать и жаловаться на судьбу, и даже приобрел несколько умиротворенный вид, а полученная царапина от пули его, похоже, уже не беспокоила. Впрочем, этой ночью со всеми ними произошла метаморфоза. Со всеми, кроме Надежды, которая оставалась молчаливой и отстраненной. Из заложников они превратились если не в друзей, то в каких-то чуть ли не сподвижников, связанных общим делом. Единственное, что портило эту картину доброго согласия – девчонка, не сводящая с них глаз и не выпускающая из рук пистолет…

– Не хотелось бы вас разочаровывать, – Уссольцев развел руками, – но шансов почти нет.

– Я все же не понимаю, – сварливым тоном сказал иностранец. – Если гермесиане исчезли, то защищать убежище больше не нужно, не так ли? В таком случае, кто его охраняет и зачем?

Антон потер виски, пытаясь сосредоточиться.

– Нужно собрать воедино всю информацию о цитадели. Что вам вообще известно? – спросил он Уссольцева. – Где она расположена? Как устроена? И где, собственно говоря, находится вход?

Тот задумался.

– Боюсь, мне известно немногое. По разным предположениям, граф начал строительство объекта в 1870 году. Работы проводились тайно, под предлогом археологических раскопок, причем вся документация исчезла из архива Велесовых бесследно. Единственное, что я смог обнаружить – это случайная выписка по счету в Азово-Донском банке, которая свидетельствовала, что в период с 1870 по 1887 на археологические изыскания паевым товариществом «Гермес» потрачено более полутора миллиона рублей. Вот так археология! За эти деньги в то время можно было выстроить город с церквами, колокольнями и пожарной частью. Куда ушла эдакая баснословная сумма? Мне пришлось покопаться в архивах, чтобы выяснить, что в основном это оплаты по счетам механических мастерских, электротехнических заводов, артелей…

С увлечением, словно припоминая некие лакомые блюда, он продолжал:

– …медных и латунных труб на тысячи рублей, продукции из стали, чугуна, бронзы, а также дорогих пород дерева, каучука, кожи, текстиля и слоновой кости на сто тысяч рублей, медицинская и аптекарская продукция, фармацевтические препараты и материалы, оптические приборы и микроскопы, эндоскопы и стетоскопы, хирургические инструменты. Химические и физические приборы на сколько-то там тысяч… Мебель и комоды, кровати, обеденные столы и стулья, выполненные по заказу, сукно и полотно, хлопок и шерсть, книжных шкафов и книг на двенадцать тысяч рублей. Отдельно идет посуда, столовые приборы и кухонные принадлежности, музыкальные инструменты, в том числе валлийская арфа, колесные лиры, владимирские рожки, жалейки и дудки… Это только малая часть из закупок, произведенных с данного банковского счета. Количество и разнообразие товаров потрясает!..

– И куда это все делось? – надоверчиво спросила Богиня.

– Вы мне скажите! А еще лучше, ответьте мне на вопрос, какое отношение к археологии имели все эти товары?

Очевидно, вовсе не ожидая ответа, Уссольцев повернулся к Антону.

– Вам будет также интересно знать, что в архиве присутствия по крестьянским делам Тобольской губернии отмечено, что в 1872 году для землеройных и прочих работ обществом «Гермес» были наняты безземельные крестьяне, которых по договору вывезли со всем скарбом из глухих сибирских деревень, а после совершения работ переселили в другие губернии и наделили участком земли. Правда, мне не удалось обнаружить ни одного документального следа хотя бы одного такого переселенца… В результате горных работ, по докладной записке членов земской управы, объем вынутого грунта составил порядка десяти тысяч кубических сажень. Это почти сто тысяч кубометров, чуть ли не храм Артемиды в Эфесе! По этим догадкам, разумеется, весьма приблизительным, вы можете получить представление о том, какое колоссальное сооружение может прятаться под графской усадьбой…

Маргарит Петрович замолчал. Видимо, столь долгая напряженная беседа начала его утомлять.

Наконец, более спокойным тоном он заключил:

– Что касается входа, то я уверен, что его более не существует. Он либо завален, либо еще каким-либо способом намеренно уничтожен гермесианами.

Антон попытался возразить:

– Нам точно известно, что один человек скрылся там, где предположительно находится цитадель.

– Крайне маловероятно, – упрямо сказал Уссольцев.

Тут в разговор вклинилась Богиня.

– Ты что же, старый, – недобро сказала она, – соскочить вздумал? Тебе же сказано…

Но она так и не закончила свою мысль.

В дверь грохнуло так, что затрещала филенка. Потом еще и еще.

Бумс. Бумс. Бумс.

Каждый удар как обухом по голове.

Антон окаменел. Вот же дурак, совсем забыл! Он мельком глянул в окно – там предательски сочился рассвет. Ну, вот и все. Час пробил. Трудная ночь закончилась и нечаянно наступило утро. Вместе с утренней прохладой в дом постучался спецназ.

Как не вовремя-то… Случись «борцу» опоздать со своей облавой на час-другой, может быть, Антон еще нашел бы способ выкрутиться. Теперь уже поздно.

Они с ужасом смотрели на дверь, ожидая, что новый удар снесет ее с петель.

Надежда тоже смотрела на дверь, но без страха, а скорее с досадой, словно это событие несколько меняло ее планы.

Кроме самого Антона, похоже, только Богиня сразу ухватила суть проблемы.

Пока Уссольцев стоял, как пораженный громом, даже забыв схватиться за бороду, она хмуро кинула ему:

– А ну-ка, уйди с линии огня.

Историк шарахнулся, а девчонка направила в сторону двери пистолет. Щелкнул предохранитель.

Откуда-то с небес громом проревел усиленный мегафоном голос.

– Внимание, уважаемые…

Антон вздрогнул.

Только полицейские и охранники умеют произносить это слово так, что оно звучит издевательски. Вроде и не обидел, назвал уважаемым, а на деле как помоями облил.

– С вами говорит старший уполномоченный лейтенант Дубовицкий, – рявкнул мегафон. – Повторяю! Старший уполномоченный… В настоящий момент на участке проводится операция по задержанию опасного преступника. Всем, кто находится в доме… Повторяю, всем кто находятся в доме…

«Выйти с поднятыми руками», – обреченно прозвучало в голове Антона.

– …выйти… с поднятыми… руками.

Что за избитые выражения, запоздало подумалось ему. Неужели нельзя обратиться к преступникам как-то более изобретательно?

– Даю вам десять минут, – прорычал искаженный динамиком голос. – Повторяю, у вас десять… минут.

Только десять минут? И что потом?

– По истечении этого времени все, кто не вышел из помещения, будут уничтожены силами подразделения, – рявкнул мегафон. – Повторяю… будут уничтожены.

Его обдало жаром. Он что, не в своем уме? Они не преступники вообще-то, а заложники. Разве так делается? Об этом они не договоривались…

– Ну, лови, пес поганый… – пистолет в руке у девчонки дернулся раза два, и комната взорвалась изнутри. На секунду Антон оглох. От двери брызнули щепки, а в нос ударил пороховой смрад.

Ошеломленные, все застыли столбом.

– Видали, как с ними надо? – Богиня обернулась к ним, словно ища одобрения и поддержки. – Пусть только сунутся. Посмотрим, кто кого уничтожит… Мы им покажем последний и решительный бой.

Иностранец ошалело вертел головой.

– Что это значит? – пласкивым голосом спросил он. – Его взгляд метался между Антоном и Богиней, которых он считал, очевидно, морально ответственными за все происходящее. Небось, проклинал тот день, когда выехал из тихой Европы в этот сумасшедший край. Наверное, и предков своих замечательных проклинал до седьмого колена. – Что с нами будет?! Они же нас расстреляют!

– Нормально все будет, – Богиня не отрывала взгляд от двери. – Продырявят твою рыжую черепушку, станет как голландский сыр.

Уссольцев судорожно вытянул шею, словно высвобождая ее из слишком тугого воротничка. От этого движения его шляпа съехала набок.

– Мне кажется, – обратился он к Антону, – всем нам нужно последовать этому благоразумному совету… Я имею в виду, выйти с поднятыми руками. Как вы считаете?

– Никто никуда не выйдет, – зловеще произнесла Богиня. – Кто дернется – тому пулю. Вы мужики или фраера поганые?

Маргарит Петрович поправил шляпу.

– С семантической точки зрения, я бы предпочел считаться, э-э-э… фраером поганым, но остаться в живых.

– Выпустите меня, ради бога! – неожиданно заорал иностранец. – Я гражданин иностранного государства!.. Их бин айн бюргер айнс фремден ландес!..

Антон лихорадочно размышлял. Вот бы сейчас всем вместе наброситься на Богиню, выбить пистолет и скрутить девчонку… Но как это сделать без помощи других? От историка толку, похоже, никакого, а иностранец труслив, он только горланит как резаный. А если сунуться самому, то через секунду валяться ему на полу с пулей в голове… Он же не спецназовец какой-то, в самом деле!

Он с ужасом понял, что остается только единственный способ выжить. Нужно найти выход немедленно, прямо сейчас.

Мысли прыгали и мельтешили, словно кадры фильма на ускоренном просмотре. Сигнал определенно доходит до приемника. Загорается индикатор. Это значит, что проводная связь работает. Но в программу вкралась ошибка, поэтому автоматическая система не включается. А если пойти нестандартным путем? Ведь должен существовать альтернативный способ, в случае, например, чрезвычайного происшествия?

Кажется, в этот момент его мыслительные способности разогнались до максимальной частоты. Чуть ли не физически он ощущал, как мозговое вещество раскаляется и бурлит, подобно жидкому чугуну, выбрасывая искры.

Рыжий иностранец, сам того, возможно, не подозревая, высказал важную мысль. Если это правда, что гермесиане исчезли, а секта распалась, то кто находится в цитадели? А если там существует хоть одна живая душа, способная распознать сигнал, то почему не попытаться найти к ней ключ?

Охваченный внезапной мыслью, Антон бросился к электрическому щитку и положил руку на ключ. Задумавшись на мгновение, он принялся быстро отбивать код. Отстучав несколько слов, он опустил руку и почувствовал, что ее сводит от перенапряжения, словно он весь день таскал чемодан весом в тонну.

В доме стало так тихо, что слышно было, как тяжело с присвистом дышит рыжий иностранец, открыв рот и не сводя глаз с Антона.

В этот момент все взгляды сошлись на нем.

В голове у Антона отсчитывались секунды. Десять минут, с одной стороны, это много. Но если задуматься, в каждой минуте по шестьдесят секунд. А секунда это ничто, одно мгновение, вжик – и все. То есть десять минут – это всего шестьсот таких мгновений. То есть в целом это большое, но все-таки мгновение. Умом Антон понимал идиотизм таких выкладок с точки зрения математики, но сердце его неумолимо затапливало отчаяние.

Все бесполезно. Попытка провалилась…

Интересно, как будет проходить штурм? Сначала в окно накидают светошумовых гранат, потом выломают дверь и примутся очередями валить все, что шевелится. А уж после, среди дымящихся трупов, будут бродить мужики, в своих шлемах напоминающие астронавтов, и оживленно обмениваться впечатлениями. А это кто лежит? А черт его знает. Запишите, еще один двухсотый…

Перед глазами его промелькнули вспыхивающие блики на воде, всплыла в памяти мелкая рябь от ветерка, прибитые к берегу выбеленные коряги, крокодилами притаившиеся в ряске… Его беспомощное, туго спеленутое тело покачивается на поверхности реки. Его взгляд обращен к небу, скользя по подбрюшьям низких облаков, сквозь которые вдруг выстреливает солнечный луч. Рядом с ним плывет кто-то еще, краем глаза он видит нечто белесое, грузное, распухшее, как туша выброшенного на берег кита. Кто же это может быть? Кажется, этот сон он уже видел. Это что, повтор? Говорят, в ожидании смерти у человека вся жизнь проходит перед глазами. А у него, получается, перед глазами проходят сны? Он почувствовал, что его мягко качнуло, как во сне, и рядом кто-то вскрикнул.

Он вынырнул из марева и почувствовал, что в доме что-то изменилось. В воздухе заклубился запах машинного масла и резины. Затем они услышали звук, похожий на вздох, словно из шарика вышел воздух. Затем потянулся легкий, почти неслышный скрип, почти писк.

Казалось, все остались на своих местах, но что-то изменилось. Они с испугом оглядывали друг друга. И тут он понял, что происходит.

Пол под ними двигался. Это было так, словно кто-то закручивал внутреннее пространство комнаты винтом. Все они двигались синхронно с полом, как если бы они находились на включенной карусели, а вместе с ними поворачивалась мебель с мешками, коробками и прочим хламом. Сердце Антона пропустило пару тактов, когда диван со столом, на котором валялась колода карт и стояла сахарница с чайником, медленно и пугающе проплыли мимо угла. Еще секунду назад он стоял лицом к двери, а сейчас его развернуло так, что взгляд упирался в окно, которое выходило в сад. В голове у него зашумело и к горлу подступила тошнота.

– Смотрите! – взвизгнул иностранец. – Там что-то есть!

Все посмотрели туда, куда он указывал, и увидели странную тень в том единственном свободном углу, который был свободен от мебели. Узкий сегмент тени расходился, как разведенные ножницы, пока не превратился в черный вырез, по форме напоминающий равносторонний треугольник.

Антон с трудом тронулся с места. Ощущение было, что ноги его залило свинцом. За ним бросились остальные.

В треугольном проходе виднелись ступени из листового металла, круто уходящие вниз и пропадающие в темноте. Разрез плиты, на которой покоился пол, напоминал слоеный пирог из дерева и металла, скрепленный широкими стальными полосами. С того места, где стоял Антон, были видны закрепленные под углом радиальные балки, которые, по всей видимости, удерживали основание этой чудовищной конструкции.

И тут он окончательно осознал, что у них получилось. Вход открыт. Тот ход, которым ушел Феликс.

Богиня первой пришла в себя.

– Сначала дед, – скомандовала она. – Потом рыжий, – она ткнула пистолетом в иностранца.

– Теперь ты получила все, что хотела, – сказал он, лихорадочно соображая, сколько времени осталось – минута-две? – Ты обещала, что отпустишь нас, как только найдем вход…

Богиня резко повернулась к нему. Он почувствовал, как в его грудь, прямо посередке нарисованной на футболке Эйфелевой башни, воткнулось дуло пистолета.

– Лезь в дыру, – холодно сказала она. – Раскудахтался… Когда придет время, тогда и отпущу.

Внезапно они услышали голос Надежды.

– Я думаю, что уходить надо всем, – тихо произнесла она.

Антон с удивлением посмотрел на девушку. Она нахмурилась, и на ее бледном лице проступили розоватые пятна.

– Лично я точно не собираюсь тут оставаться, – сказала она. – Теперь я знаю, что Феликс находится там, внизу. Живой он или мертвый, что бы не произошло, я должна быть рядом с ним.

Она помолчала и добавила:

– И я узнала об этом только благодаря тебе. Без тебя у меня ничего бы не получилось. Кажется, в последнее время я вела себя как дурочка… Но я многое передумала. Поэтому я хочу, чтобы ты остался с нами. Давай найдем Феликса вместе. Пожалуйста!

Он стоял в замешательстве, когда кто-то вскрикнул:

– Исчезает!

Он вдруг понял, что пол пришел в движение, теперь уже в обратную сторону. Сантиметр за сантиметром черный вырез уходил в зазор под плинтусом, а вслед за ним одна за другой исчезали из вида ступени, пропадая в темноте.

Очевидно, механизм был спроектирован таким образом, что выход открывался лишь на несколько минут, а после чего срабатывала команда на закрытие.

– Ну! – заорала Богиня.

Кряхтя и придерживая рукой шляпу, Уссольцев опасливо, как купальщик в ледяную прорубь, спустил в проем одну ногу, потом вторую. Как только венчающая его голову шляпа скрылась из виду, следом неловко полез иностранец, спотыкаясь и припадая к лестнице всем телом.

Антон зачарованно смотрел, как уменьшается проход, скрываясь под стеной. Еще несколько секунд – и вход в таинственное убежище закроется, очевидно, навсегда.

– Подождите! – вдруг сказала Надежда и бросилась к столу.

Богиня в бессильной ярости следила, как она хватает коробку со стеклянными контейнерами и возвращается, прижимая ее к груди, как нечто драгоценное.

– Давай же!

Она чуть не силком затолкала Надежду вместе с коробкой в проход, который к этому времени сократился чуть ли не вполовину.

Антон прыгнул следом, кубарем пролетев несколько ступенек и приземлившись на чьи-то плечи. За ним змеей проскользнула Богиня. Под тяжестью нескольких тел металлическая лестница загудела, вибрируя. В тот же момент к ним донесся грохот слетевшей с петель двери. Сквозь узкую щель сверху к ним просочился ослепительный луч, молнией озарив их искаженные лица. Затем, почти без паузы, раздался оглушительный хлопок, так что даже в этом их неожиданном укрытии от звукового удара у всех поголовно заложило уши. Трудно представить, что случилось бы с их барабанными перепонками там, наверху, не успей они вовремя скрыться.

Через секунду свет померк, и на них навалилась тишина.

Глава 20. Подземная крепость

Он потряс головой, пытаясь прийти в себя.

Не считая звона в ушах, тишина вокруг была поразительной. Наверное, так ощущают себя те несчастные, которых по приговору инквизиции замуровывали в стене. С того момента, как вращающийся пол отрезал беглецов от внешнего мира, ни единый звук не просочился сверху. С неожиданным для самого себя злорадством Антон вообразил физиономии бойцов, вломившихся в пустой дом и таращащихся сквозь баллистические маски на унылую обстановку, все эти ветхие кресла с вытертой обивкой, тумбочки-этажерки, продавленный диван, оцинкованный тазик на стене, велосипед без заднего колеса, узлы, тюки, коробки, и… никого. Вот уж ребята удивятся. А уж как «борцу» влетит от начальства за то, что гонял впустую спецгруппу в полной боевой… Хотя, за этого типа можно быть спокойным. Этот вылезет сухим из любой переделки.

Постепенно глаза привыкали к полумраку. Со всех сторон их, один над другим сгрудившихся на ступенях, окружали каменные стены, как в застенках какого-нибудь древнего замка, где обитают провинившиеся бастарды, упрямые принцессы и другие персонажи рыцарского эпоса. Впрочем, ничто здесь на указывало на то, что они оказались под землей. Было сухо, чисто, пахло старым железом и камнем. Ступени из рифленого металла закручивались спиралью, исчезая внизу.

Он протянул руку и коснулся стены. Поверхность была шероховатой, напоминая необработанный песчаник, и довольно теплой на ощупь. Последнее открытие его слегка подбодрило. По крайней мере, хозяева этого таинственного места позаботились о том, чтобы гости не страдали от холода.

Он напряг зрение и ему показалось, что из глубины колодца пробивается свет.

– Эй, так и будем тут торчать? – Голос Богини эхом отразился от каменных стен. – Давайте уже там, топайте ногами…

Словно очнувшись, внизу зашевелились. Раздалось постукивание трости по металлу и осторожное покашливание. Ступенька за ступенькой они принялись спускаться. С каждым шагом становилось все светлее, и вот уже он различил внизу белокурую косу Надежды и огненную шевелюру иностранца. Несмотря на то, что обе руки у девушки были заняты поклажей, она сохраняла темп наравне со всеми, рискуя потерять равновесие и оступиться. Он уже собирался окликнуть ее и помочь с коробкой, как вдруг неожиданно обнаружился источник света.

Мягкое свечение исходило от прямоугольных пластин, вмонтированных в стены. Судя по всему, светящиеся элементы представляли собой точные копии той «янтарной» пластины, что служила источником питания в энергетической системе графского дома. По мере того, как люди продвигались вниз, фосфоресцирующие прямоугольники попадались все чаще, пока не слились в непрерывный змеиный узор, вьющийся по стене колодца, словно указывая беглецам путь.

Постепенно колодец расширялся и стены отдалялись, пока неожиданно лестница не закончилась ровной площадкой. Один за другим они сошли со ступеней.

– Однако… – пробормотал Уссольцев, озираясь.

Рассеянный свет от немногочисленных «янтарных» пластин падал на унылые, выкрашенные казенной бурой краской стены, переходящие в сводчатый потолок. Письменный стол, два стула и низкая спартанская кушетка, какие бывают в больничных кабинетах, составляли всю скудную обстановку этого места, придавая ему вид жилищной конторы. Очевидно, что комнатой не пользовались долгое время, может быть, годы. По углам клочьями свисала паутина, паркетный пол бугрился, мебельный лак облез, а из кожаной обивки кое-где лезла вата. Лишь один элемент интерьера выбивался из общего ряда, и когда Уссольцев его обнаружил, то не мог удержаться от торжествующего возгласа.

В одной из стен была устроена высокая и глубокая квадратная ниша наподобие эркера. Внутри ниши возвышался каменный четырехгранный столб, увенчанный скульптурным изображением человеческой головы. С двухметровой высоты пустыми глазами на них взирал угрюмый бородатый человек с греческим носом и тщательно завитой, уложенной кудряшками шевелюрой.

Когда Антон разглядывал скульптуру, ему почудилось что-то странно знакомое в этих рубленных чертах и напряженной, скорбно вырезанной линии губ. Где-то он видел уже эти кустистые, нависшие над глазами брови…

Уссольцев благоговейно коснулся рукой столба.

– Этого просто не может быть… – пробормотал он. – Но откуда она здесь?

Он обернулся к спутникам.

– Друзья, это просто невероятно!

Все вопросительно переглянулись. Антон присмотрелся к столбу, но ничего такого выдающегося не обнаружил.

– Это же герма! – Уссольцев едва не захлебывался от волнения. – Перед нами самая настоящая античная герма! Пожалуй, даже классического периода… Хотя на все сто процентов я не уверен.

– И что это такое? – угрюмо спросила Богиня.

Историк дернулся, как будто у него случился прострел в пояснице.

Антон подумал, что он накинется на девчонку с кулаками, но тот лишь еле слышно застонал и укоризненно покачал головой.

– Гермы, гермы… – иностранец потер подбородок, разглядывая бородатую голову. – Ага! Кажется, в античное время они почитались как священные сооружения или что-то вроде того?

– Вы совершенно правы, – заторопился Уссольцев. – Но в широком смысле, эти фаллические колонны выполняли самые разнообразные культовые и охранные функции… Считается, что афиняне заимствовали гермы у пеласгов, которых впоследствии изгнали из Аттики. Пожалуй, я бы рискнул как опровергнуть, так и подтвердить эту сомнительную теорию, будь у меня достаточно времени для исследований. Но какой же я старый дурак! Не догадался захватить с собой набор линз! Ну хоть самую завалящую ученическую лупу!

– Так значит, это бог? – спросила Богиня, задрав голову и разглядывая скульптуру.

– Полагаю, сам Гермес Психопомп. Сын Зевса и Майи, лукавейший из олимпийских богов, покровитель торговли, магии и алхимии! Первоначально гермы посвящались именно ему, отчего собственно и произошло название…

Восхищенно покачивая головой, Уссольцев приник к колонне, чуть ли не обнюхивая гладко отшлифованную поверхность.

– Безупречная, филигранная работа! – пробормотал он.

– Так вы по прежнему считаете, что это все дело рук этих… гермесиан? – с сомнением спросил Антон.

Историк с озабоченным видом оторвался от изваяния.

– Теперь я уверен в этом больше, чем когда-либо. Как известно, древнегреческий Гермес занимал важное место в пантеоне гермесиан, являясь одной из ипостасей самого Гермеса Трисмегиста. Тот факт, что герма расположена в этом самом месте, имеет глубоко символическое значение. С точки зрения членов братства, столб означает границу между мирами, где земной закон теряет свою силу и воцаряется гермесианский порядок. Друзья, это убедительное свидетельство того, что мы на правильном пути!

Пока внимание Уссольцева было приковано к фаллическому столбу, рыжий иностранец принялся шнырять по комнате, с азартом хватая все предметы, что попадались ему под руку. В особенности его интерес вызвал старинный письменный стол со столешницей, укрытой зеленым сукном. На столе хранилась толстая амбарная книга и стопка пожелтевших бумаг, прижатая пресс-папье со статуэткой – фигуркой человека с головой птицы. Посреди стола громоздился массивный чернильный прибор из темного металла, содержащий фарфоровую чернильницу и набор диковинных перьевых ручек, какие можно увидеть разве что в антикварных магазинах.

Чуть ли не замурлыкав от удовольствия, иностранец немедленно схватил пресс-папье с фигуркой и принялся вертеть его в руках.

– Занятная вещичка! Это же золото, не правда ли? – спросил он у Антона. – Или всего лишь бронза?

Антон не ответил, пристально разглядывая широкую деревянную панель, прикрепленную над письменным столом. На панели было вырезано крупными буквами:



СТАНЦIЯ «ГЕРМЕСЪ»



Посреди панели висел бумажный чертеж, изображающий схему из параллельных и пересекающихся линий с вкраплением жирных засечек, треугольников и кружков, снабженных неразборчивыми карандашными пометками. Вверху чертежа шла надпись: «Движеніе по участку Гермесъ – Аркадія». По соседству со схемой были и другие бумажки, таким же образом пришпиленные к деревянной панели. На некоторых листках почти ничего нельзя было разобрать, другие содержали малопонятные краткие указания, вроде «Агрегация груза на 2-ю платформу» или «Ревизия контактных датчиков – 12, 23, 85». Одно из таких объявлений звучало категорически: «Всем составам! По прибытии на станцию депонировать реверсный ключъ!» Рядом был прикреплен деревянный колышек, очевидно, для этого самого реверсного ключа. Правда, сейчас колышек был свободен.

Антон скосил глаз на иностранца – тот увлеченно листал амбарную книгу, читая про себя и шевеля толстыми губами. Сейчас Антон мог поклясться, что он совершенно точно помнит, как рыжий возился у стола, пока внимание остальных было сосредоточено на неизвестно откуда взявшемся священном столбе. Вполне могло быть так, что неугомонный наследник стянул ключ с колышка. Хотя, зачем он ему сдался?

Бойкое поведение иностранного гражданина наводило на тревожные мысли. Не то чтобы на это были явные причины, но выглядел рыжий как-то уж слишком самодовольно. Он чуть ли не светился от восторга, как ребенок, которого безо всякого повода вдруг завалили подарками. При этом трудно было найти объяснение тому, что легкий акцент его по непонятным причинам испарился, словно его никогда не существовало.

Антон раскрыл брошенную иностранцем амбарную книгу. Каллиграфическим почерком с затейливыми росчерками и завитушками на титульной странице было выведено:



«Журналъ технической эксплоатаціи под надзором Станціонного Смотрителя Коллежского Регистратора Макария Чурилова».



– Это же прадед Феликса, – произнесла Надежда, подойдя поближе и рассмотрев надпись. – Макар Потапович Чурилов. Но почему он…

Антон лихорадочно принялся листать. Графа за графой, ветхие листы были заполнены цифрами и пометками, чаще всего непонятными, но даты и время в большинстве случаев были вполне различимы. В глаза бросились столбцы: «ПРИБЫТIЕ», «УБЫТIЕ», «ГРУЗ». Согласно журналу, «техническая эксплоатація» началась девятого сентября 1917 года, а последняя запись датировалась двадцать шестым апреля 1966 года. Получается, что так называемая станция действовала на протяжении почти пятидесяти лет. Но где же она сама? Откуда прибывают и убывают все эти поезда?

– Что-то я не пойму, – раздался раздраженный голос Богини. – Столб с каким-то богом нашли. Кучу хлама всякого… Что это за дыра? Куда идти? Мы же сдохнем здесь взаперти!

Уссольцев встрепенулся.

– Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, – озабоченно сказал он, оглядывая помещение.

Антон оторвался от журнала. Поглощенный чтением, он не сразу сообразил, о чем идет речь. А когда до него, наконец, дошло, то ему стало не до убытия и прибытия составов.

Кажется, кроме девчонки, никто из них не обратил внимания, что в комнате не хватает одной, но существенной детали. В помещении отсутствовали двери.

* * *

– Уважаемый Антон! – сварливым тоном обратился к нему иностранец. – И вправду, куда вы нас привели? Вами было гарантировано полноценное укрытие, а что здесь? Даже элементарные условия для проживания, и те отсутствуют! Не сомневаюсь, что это место представляет собой значительный интерес, но… как отсюда выйти?

Антон растерянно обвел глазами угрюмые стены. Никаких видимых глазу щелей, пазов, и вообще ничего даже отдаленно напоминающего дверь в комнате не было.

Похоже, что иностранец был совершенно прав.

Антон молча опустился на кушетку и так остался сидеть, сгорбившись и подперев подбородок кулаком. К сожалению, у него не было бороды, как у Уссольцева, чтобы хвататься за нее в таких случаях. Да и вряд ли так уж помогает эта идиотская привычка…

– Я уже начинаю сомневаться, – продолжал недовольный голос у него за спиной, – стоило ли бежать сюда сломя голову, чтобы оказаться в такой унизительной ситуации. Не лучше ли было остаться там, наверху?..

Антон запоздало подумал, что так и надо было сделать. Самое правильное было рыжего там бросить. Если бы тот и выжил во время штурма, то обязательно попал бы в психушку, пытаясь объяснить, куда делись остальные.

– Не судите опрометчиво, друг мой! – вступился за Антона историк. – Некоторый дискомфорт, который мы с вами здесь испытываем, не такая уж большая плата за эту чудесную возможность. Оглянитесь! Как бы там ни было, здесь все дышит историей! Каждый предмет, каждая мелочь, что тут находится, представляет музейную ценность, уж поверьте старому эксперту! – В его голосе звучала убежденность и заразительный энтузиазм. – Возьмите хоть эту мебель – на вид обычный стол, но каждая деталь, каждый гвоздь, каждый мазок лака таит в себе секреты старых мастеров. На самом деле это редчайшее произведение искусства!..

– Жрать я ее буду, эту вашу историю? – поинтересовалась Богиня. – Здесь даже воды напиться и той нет. Да тут хуже чем на киче! Там люди, телевизор, посылки разрешают. Оттуда хоть выйти можно… ну, когда срок отсидишь. А отсюда как?

Антон задумался над словами старого музейного работника. Секреты старых мастеров, значит? Но не слишком ли мы преувеличиваем возможности этих гермесиан? Не маги же они и не волшебники, в самом-то деле. Те загадки, что до сих пор встречались на их пути, удалось разгадать без особых трудностей. Ничего сверхчеловеческого в них не оказалось. Это же не нанороботы, не биополимеры, не квантовая физика, наконец. Обеспечить дом электричеством не бог весть какая задача, ведь законы постоянного тока не меняются веками. Вращающийся пол выглядит впечатляюще, но в его основе лежит та же классическая механика. Для современной инженерии устроить такой трюк вообще раз плюнуть, наверное.

Если здесь и существует какой-то секрет, то он находится в рамках привычных физических постулатов и человеческой логики. К тому же все эти тайные ходы, винтовые лестницы и комнаты без дверей чересчур напоминают театральную бутафорию, рассчитанную скорее на эффектность, чем на реальную защиту от вторжения.

Он представил за столом человека, того самого Макара Чурилова, коллежского регистратора и по совместительству смотрителя загадочной станции. Вот так он и сидел за столом, втянув в голову плечи, склонясь над зеленой столешницей, поскрипывая старинной перьевой ручкой, вписывая в «журнал технической эксплоатаціи» одному ему понятные знаки. Откуда этот Чурилов получал необходимую информацию? Кто и каким образом докладывал ему о поездах? Безо всякого сомнения, здесь должен существовать пункт связи. Он должен находиться рядом, буквально под рукой.

Задумавшись, Антон подошел к столу и разгладил ладонью потертый бархат. Изумрудная поверхность казалась идеально гладкой. Он взялся за края столешницы и сделал попытку ее приподнять. Ничего не произошло. Столешница крепко держалась на каркасе стола. Тогда он слегка надавил на край. Никакого результата.

Все молчали, провожая его действия недоуменными взглядами.

Антон нахмурился. Опустившись на корточки, он заглянул под стол снизу и постучал по деревянному коробу. Тот отозвался гулким пустотелым звуком.

Он вернулся к столешнице и принялся ее исследовать, на ощупь продвигаясь сантиметр за сантиметром. Внезапно его рука задержалась на округлой выпуклости у правого края. Он вдавил ее в стол, и в ту же секунду раздался отчетливый щелчок. Звякнула пружина, и крышка упруго откинулась на скрытых петлях.

Рыжий иностранец чуть не взвизгнул от восхищения.

– Смотрите, смотрите!

Все сгрудились вокруг, жадно разглядывая потайной отсек, открывшийся внутри стола. Устланный тем же самым зеленым бархатом, тайник был разделен на две части лакированной перегородкой. В правой секции находилось устройство, в каждой своей детали повторяющее телеграфный аппарат, обнаруженный в графском доме. Не удержавшись, Антон незамедлительно ткнул пальцем в черный набалдашник рычага и был вознагражден кратким мелодичным звоном.

– Очевидно, что с помощью телеграфа осуществлялась связь между верхним и нижним уровнями убежища, – пробормотал Уссольцев. – Но подождите.. – Он наклонился ниже, разглядывая другое устройство, занимающее вторую секцию. – Это же не что иное, как…

Второй аппарат представлял собой изящный полированный ящик из красного дерева, с металлическим раструбом посредине и двумя когда-то блестящими, а сейчас потускневшими чашками. Сбоку ящика крепилась рукоятка с насадкой в виде конуса, от которого вились провода в бумажной оплетке.

– Это… телефон?..

Богиня первой цапнула рукоятку и произнесла в рупор:

– Але, але!.. Есть там кто-нибудь?

Пока все стояли с вытаращенными глазами, ожидая непонятно чего, Уссольцев прятал в усах улыбку.

– Боюсь, уважаемая, э-э-э… так вас никто не услышит.

– Это вообще-то ресивер, – хмуро сказал Антон. – Его следует прикладывать к уху.

Богиня швырнула ему трубку:

– Да он сломанный небось… Посмотрим, что у тебя выйдет.

Антон с сомнением повертел трубку в руке, чувствуя себя дикарем, разглядывающим современный смартфон.

Тяжелая, гладкая на ощупь рукоятка, покрытая благородной желтоватой патиной. Это из слоновой кости, что ли? Ну и как этим пользоваться? Он растерялся. Как вообще звонить с помощью этой штуки? Задачка как раз для человека с высшим техническим образованием… А ведь аппарат не такой уж древний, пожалуй, начало двадцатого века.

Наконец, он приметил небольшой рычажок у основания ящика. Ага, значит, так он включается. Щелкнув рычагом и наклонившись над раструбом, он проговорил:

– Один, два, три! Проверка связи.

Телефон молчал. Антон приложил ресивер к уху. Из трубки не доносилось ни звука.

– Ну, что слышно? – мстительно спросила Богиня.

Он уже собирался возвратить телефон на место, как раздался звонок.

От неожиданности он едва не подпрыгнул.

Молоточки тарабанили по металлическим чашкам с отвратительным дребезгом. Дзин-нь, дзин-нь! Резкий сердитый звук врезался в мозг как буравчик.

Антон догадался нажать на рычаг и звон прекратился. Он с опаской приблизил ухо к динамику. Из металлического конуса послышались щелчки и потрескивание, напоминающие звуки радиоэфира. Теперь не осталось сомнений, что связь с неведомым абонентом установлена.

– Алло? – внезапно севшим голосом спросил он. – Кто там?

Напрягая слух, он различил в трубке необычный булькающий звук, а затем сиплое шипение, как из пробитой велосипедной камеры. Вдалеке слышался плеск, словно волны накатывались на берег.

– Герма! – закричал иностранец. – Она опускается!

Антон обернулся на крик и увидел, что увенчанный головой Гермеса квадратный столб медленно исчезает в полу. Одновременно с этим спускалась вся задняя стена эркера. Оттуда в комнату хлынул свет. На секунду ему показалось, что он ослеп, словно на них вдруг направили многоваттный прожектор, и сияние озарило каждый уголок сумрачной комнаты.

Герма продолжала снижаться, пока наконец не исчезла в полу совершенно. Вместо эркера теперь перед ними зиял квадратный проем. Непроизвольно Антон шагнул вперед и остальные последовали за ним. Открывшийся вид заставил всех остановиться на пороге, и непроизвольно у них вырвался вздох изумления.

Фосфоресцирующие пологие ступени вели вниз, расходясь веером и перетекая в проход, напоминающий дворцовую анфиладу. Массивные колонны удерживали сводчатый потолок, откуда лился удивительно мягкий прозрачный свет. Антон не мог удержаться, чтобы не задрать голову, ожидая увидеть вверху солнечный круг и небо вокруг, к которым привык с рождения.

Следом за ним и все остальные задрали голову, ошеломленно разглядывая светящийся свод. Если бы Антон не знал совершенно точно, что находится в подземелье, то вполне мог вообразить, что над ними прозрачный стеклянный купол, пропускающий солнечные лучи. Ему даже померещился сияющий диск посреди небесно-голубого свода. Поначалу эффект был слегка пугающим, словно вместо того, чтобы спуститься под землю, необъяснимым образом они поднялись к солнцу. Присмотревшись, он различил прихотливый узор вделанных в куполообразную конструкцию светоэлементов, с помощью которых достигался эффект искусственного небосклона.

Пока они спускались в анфиладу, никто не проронил ни слова, испуганно разглядывая окружающий мир. Кажется, что-то произошло с восприятием цвета, словно они провалились в параллельную вселенную, где привычные оптические законы пришли в расстройство, а физические тела исчезли, превратившись в собственные отражения, искаженные многократными цветовыми фильтрами. Причиной тому, по всей видимости, было излучение гладких «янтарных» пластин разнообразных оттенков, которыми был отделан пол и стены. Сотни и тысячи таких светоэлементов, отражаясь друг от друга, производили эффект тысячи солнц, а лица людей приобрели фантастические тона в широком спектре от фиолетового к красному.

После того, как зрение адаптировалось к яркому свету, Антон изучил пластины внимательней. Соединенные между собой металлическими перепонками, они с большой вероятностью были изготовлены по тому же принципу, что и «янтарный» аккумулятор, питающий энергетическую систему графского дома. Если каждая такая пластина могла запитать несколько лампочек, то можно себе представить, какую мощность вырабатывают сотни и тысячи таких элементов. Это чуть ли не целая электростанция. Судя по количеству пластин, сырье для их изготовления находится в избытке, но осталось непонятным, что это за «янтарь» и откуда он берется.