Объяснение не убедило Ларивьера.
– Надеюсь, вы не мифоман – один из этих негодяев, которые пользуются несчастьем других, чтобы присоседиться к их трагедии и привлечь к себе внимание?
– Клянусь, нет.
Алексис попытался выпрямиться, но жандарм ударил его по ногам, заставляя поставить пошире:
– Стойте спокойно, если не хотите, чтобы я вас арестовал.
– Мне нужно было кое-что предпринять, я…
– Заткнитесь! Мне позвонил судмедэксперт Берто, он был вне себя от ярости. С какой стати вы учинили ему допрос? Хотите занять мое место?
Алексис был поражен.
«Он не знает о том, что случилось в квартире Орельена».
– Я сразу узнал вашу машину. Почему вы неслись как сумасшедший?
– Не знаю, – пробормотал Алексис, – я чувствовал себя в опасности…
Ларивьер схватил его за плечи и одним махом повернул к себе.
– Зачем вы взяли мой телефон? – не выдержав, закричал Алексис.
– Для вашей безопасности, идиот! И для моей тоже. В этом месте есть сигнал, а значит, гаджет может шпионить за нами, сколько вздумается. – Он указал на свои смарт-часы. – С помощью этой штуковины мой гребаный страховщик заставляет меня делать десять тысяч шагов в день, иначе он расторгнет наш договор. А если я лишусь страховки, то мне придется отказаться от кредита. Они держат меня на коротком поводке!
– Не понимаю…
Лицо жандарма сделалось серьезным.
– Уезжайте отсюда. Если потребуется, проведите за рулем хоть всю ночь. Выжимайте все из вашей проклятой арендованной машины.
Алексис пристально посмотрел на него:
– Мне тут кое-что пришло на ум, когда я читал газеты за тот месяц, когда случилось ДТП. Но это было после моего визита к судмедэксперту…
Ларивьер хотел перебить его, но не успел.
– Большинство пассажиров следовавшего из Испании автобуса, вероятно, были мигрантами, и прибыли они из лагеря Мастоя, расположенного на другой стороне Пиренеев, – продолжил Алексис.
– Ха! Это всем известно. Транспортная компания, владевшая автобусом, имела сомнительную репутацию.
– Я читал, что бедолаги, побывавшие в этом лагере, уезжали оттуда с введенным под кожу чипом, в котором были все их данные. Так вот, я подумал: упоминалось ли в протоколе вскрытия о наличии чипа у трупа, опознанного главным образом благодаря паспорту Оливии?
Тень сомнения промелькнула в глазах жандарма.
– Если да, – порывисто сказал Алексис, – то это не Оливия, а бедная девушка, приехавшая из Африки, Ливии или откуда-нибудь еще. Орельен Вассер рассказал мне об овчарне… Как я понял, там было полно молодых людей. Может быть, среди них были и нелегалы. А вдруг кто-то из них украл ее бумажник и…
– А если чипа не было?
– Тогда это точно моя дочь… Я смирюсь с очевидным, и вы никогда больше не услышите обо мне.
– Я же вам сказал, что доступ к делу закрыт, – устало возразил Ларивьер.
– Лейтенант, к интернету подключены не только ваши часы. Простым электронным письмом можно переслать целую энциклопедию. Достаточно сделать всего лишь один телефонный звонок, и вы получите все что нужно.
Молчание.
– Скажите мне, что написано в протоколе, и я уеду отсюда, – взмолился Алексис. – Даю вам слово.
Казалось, жандарм дрогнул.
– Где вы сегодня ночуете?
Алексис сказал правду, устав соблюдать меры предосторожности.
Ларивьер сходил к машине, достал телефон и вернул владельцу:
– Оставайтесь в доме этой девушки в ожидании моих дальнейших указаний и ни при каких обстоятельствах ничего не предпринимайте.
Алексис кивнул, и Ларивьер сел в свою машину.
* * *
По дороге в префектуру, где у него была назначена встреча, Анжелен Ларивьер размышлял: не совершил ли он большую ошибку, когда пообещал Алексису Лепажу выудить протокол вскрытия? Этот сумасшедший отец готов на все, чтобы выяснить истинные обстоятельства исчезновения дочери. У Ларивьера тоже была юная дочь. Если бы с ней что-то случилось, разве не перевернул бы он небо и землю, чтобы узнать правду?
После развода у него было туго с деньгами. Но он выкручивался как мог, чтобы оплатить ей обучение в США, о котором она мечтала. Для этого пришлось обращаться за помощью, налаживать контакты и идти на неизбежные компромиссы – например, время от времени закрывать на что-то глаза. Именно этого подспудно и ждали от него некоторые влиятельные люди в регионе. Одно дело – движимый благими намерениями отчаявшийся отец, приехавший из Нанта, но совсем другое – когда проводимое им расследование вскрывает секреты. Судя по всему, этот бедолага не сознает, в какое змеиное логово влез. Нужно будет внимательно следить за ним, пусть даже придется действовать опосредованно.
Ларивьер бросил взгляд на электрический удлинитель из его кабинета, лежавший на пассажирском сиденье. Он разобрал эту штуку на части, чтобы почистить, и обнаружил внутри «жучок».
Ему вспомнилась пословица, которую любил повторять его отец: «Тому, кто ужинает с дьяволом, нужна длинная ложка».
Глава пятьдесят вторая
Войдя на кухню, Алексис увидел кастрюли, сушившиеся на обеденном столе, и замоченную в мойке грязную посуду. Кухонное полотенце валялось на полу. Он поднял его, закатал рукава рубашки и попытался навести порядок. Часы, висевшие на оклеенной аляповатыми обоями стене, показывали одиннадцать.
Ему нужно было отдохнуть после тяжелого дня. Погрузив кисти рук в теплую воду, он почувствовал себя лучше. Была среда, со второго этажа доносился голос Сабины, которая, должно быть, помогала сыну с уроками.
Алексис считал хозяйку дома отважной женщиной, так как ей приходится управляться со всем самостоятельно. Он с трудом представлял, как можно жить в таком захолустье. Отсюда не захочет сбежать только тот, кто здесь родился.
Когда Сабина спустилась с мальчиком вниз, кухня была чистой, а на столе стояла миска с горячими макаронами. Девушка выглядела такой же уставшей, как он.
Они молча поели. Затем Сабина спросила:
– Есть новости?
– Скоро будут.
– Что с парнем, который вас отдубасил?
– Он исчез, а его квартиру ограбили.
Сабина задумчиво молчала.
И Алексис добавил:
– Ну, вам-то есть, чем защитить себя.
При этих словах она отправила сына играть в комнату.
– Мне стоит волноваться?
Алексис не знал, что ответить.
* * *
Сев на край кровати, он достал из-под матраса конверт из крафт-бумаги. На нем ничего не было написано, а распечатывать его пришлось с помощью ножа. Внутри он обнаружил несколько листов бумаги, на каждом вверху и внизу значилось: «Конфиденциально».
Это были неподписанные типовые договоры, касавшиеся медицинской процедуры под названием «Напиток молодости»; составлены они были юридическим отделом «Лайфлонг Фармы».
Документ регламентировал процесс лечения, в ходе которого донор (молодой и анонимный) предоставлял свою кровь пациенту, чтобы запустить некий «гетерохронный парабиоз».
Ожидаемая польза описывалась в выделенном курсивом тексте:
«Переливание молодой крови пожилому пациенту позволяет стимулировать производство нейронов и, следовательно, лечить некоторые нейродегенеративные заболевания, такие как болезнь Паркинсона и болезнь Альцгеймера».
В другом пункте уточнялось, что цена «полного» переливания крови, в зависимости от происхождения и состояния здоровья донора, варьируется от 80 000 до 210 000 евро.
В приложении к договору подробно описывались меры предосторожности, направленные на обеспечение конфиденциальности процедуры. Донор и пациент ничего не должны были знать друг о друге. Однако пациенту гарантировалось, что донор находится «в отличной физической форме, является совершеннолетним (пол не уточняется) и не имеет заболеваний, передающихся через кровь». Перед процедурой в обязательном порядке подписывалось «обязательство о неразглашении конфиденциальной информации»; предполагалось, что в случае неудачного исхода это обязательство защитит лабораторию.
Алексис лег на кровать, взял телефон и запустил «Психею». Ему хотелось узнать мнение Клары обо всем этом, но она ничего не знала о «Лайфлонг Фарме».
Он ограничился интернетом.
Его внимание привлекла статья из одного экономического журнала, опубликованная 22 апреля 2017 года.
Силиконовая долина: лаборатория, осуществляющая переливание крови молодых доноров, вынуждена приостановить свою работуЗапрещенный прием в области биотехнологии: Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов (FDA) вынудило американский офис компании «Лайфлонг Фарма» прекратить свою деятельность. Компания, основанная Джоуи Калтманом и котирующаяся на Нью-Йоркской фондовой бирже, специализируется на переливании крови молодых доноров с целью замедления старения у богатых пациентов.
Компания «Лайфлонг Фарма» активно развивалась благодаря внедрению в области медицины результатов научно-исследовательских работ студентов Стэнфордского университета, основанных на эксперименте по соединению кровеносных систем двух мышей – молодой и пожилой. В конце эксперимента пожилая подопытная мышь помолодела. В частности, приток свежей крови от более молодой подопытной мыши позволил клеткам печени и мышцам пожилой подопытной мыши восстановить жизнеспособность. Кроме того, у нее улучшилась деятельность головного мозга.
Однако в отчете, опубликованном 24 марта 2017 года, FDA выступило с критикой деятельности «Лайфлонг Фармы», отмечая, что приобретенные в ходе университетских исследований данные на сегодняшний день не повтор официального признания и ни одно клиническое исследование не смогло подтвердить эффективность метода парабиоза у человека. «Иными словами, пишет FDA, нет доказательств того, что кровь молодых доноров может восстановить способность к регенерации стволовых клеток у пожилого человека».
После публикации этого отчета Джоуи Калтману пришлось прекратить работу своей компании. Что касается ее филиала, первоначально находившегося в Швейцарии, а затем переехавшего во Францию (департамент Арьеж), его будущее зависит от решения руководителя, профессора Стига Шелхера, который заявил о своем намерении выкупить долю американской лаборатории, чтобы продолжить осуществлять ее деятельность в другой, менее дискуссионной области.
Выступая на пресс-конференции, Стиг Шелхер, никогда не скрывавший своей любви к горам и к истории эпохи Средневековья, со смехом заявил: «Я не буду вампиром Пиренеев».
Алексис спешно набрал «Джоуи Калтман» и «Стиг Шелхер» в поле поиска на Google-картинках. Просмотрев несколько изображений, он наткнулся на фотографию с торжественного мероприятия, организованного благотворительным фондом «Лайфлонг Фармы». Подпись гласила: «Вечер открытия научного фонда Калтмана». В подборке были и другие фотографии с этого мероприятия; многие были подписаны. Джоуи Калтман светился почти везде. Алексис искал Шелхера и наконец увидел его: костюм мышиного цвета, впалое лицо и квадратные очки.
«Двойник Билла Гейтса».
Стоя на сцене рядом с Калтманом, он вручал медаль мужчине, которого было легко узнать по галстуку-бабочке. Алексис еще раз недоверчиво взглянул на подпись под фотографией, и в его памяти всплыла фотография в рамке, висевшая в невзрачном кабинете.
«Берто!»
Глава пятьдесят третья
Здание префектуры департамента Арьеж, расположенное в городе Фуа, вошло в историю. Построенное на месте разрушенного аббатства вплотную к церкви, оно стояло в тени цитадели.
Поскольку все места, отведенные для посетителей, были заняты машинами с номерными знаками парижского региона, Анжелен Ларивьер припарковался подальше.
Он поправил галстук, разгладил ладонью рукава пиджака и направился в префектуру.
Полицейский в приемной кивнул ему, увидев его удостоверение.
В зале собраний началось выступление префекта. Он обращался к Стигу Шелхеру, который выглядел торжественно в своем безупречном костюме.
– Мне редко доводилось встречать такую образцовую и гуманистическую компанию, как «Лайфлонг Фарма», – заявил представитель государства в микрофон. – И своим невероятным успехом она обязана одному человеку – Стигу Шелхеру…
Ларивьер слушал его вполуха, блуждая взглядом по залу. Вдруг в первом ряду он заметил Маэль, а рядом с ней – ее сынишку, которого она держала за руку.
«Ей многого стоило прийти сюда…»
– Участвуя в борьбе с глобальными эпидемиями, внедряя инновации и ориентируясь на международный уровень, – продолжал префект, – ваша компания всегда оставалась верна Франции, в частности нашему региону, который вы так любите…
Ларивьер искал знакомые лица среди многолюдной аудитории.
– Будучи ученым и писателем, вы заботитесь о культурном достоянии Пиренеев при любых обстоятельствах. Ваш успешный профессиональный путь и ваши человеческие качества…
Он увидел Дэррила, который по такому случаю сменил кепку и свитер дальнобойщика на белую рубашку, джинсы и черный пиджак.
«Настал день славы твоего проклятого шефа – ну же, радуйся!»
Префект подошел к Шелхеру.
– Поэтому с большим удовольствием я вручаю вам сегодня знак офицера ордена Почетного легиона.
Церемония завершилась бурными аплодисментами всего зала.
Ларивьер увидел, как Шелхер, подойдя к своей бывшей жене, погладил ее по щеке, потом взъерошил волосы сыну. Застывшее выражение лица Маэль контрастировало с этими доброжелательными жестами – леденящая душу сцена.
После обычных поздравлений толпа направилась в сады, тянувшиеся вдоль реки. Розарий и английский парк служили обрамлением для изысканного фуршета, а уличные обогреватели под белым навесом заставляли забыть об осенней прохладе.
Прохаживаясь с бокалом шампанского в руке среди инвесторов, некоторые из которых больше походили на гангстеров в своих костюмах от Армани, Ларивьер внутренне негодовал. Пирушки всегда наводили на него смертную тоску, но этим вечером он был здесь лишь ради того, чтобы поприветствовать человека, чья щедрость для него имела слишком высокую цену – бессонные ночи и зависимость от антидепрессантов.
Как только представилась возможность, он подошел к Стигу Шелхеру и поздравил его.
Бизнесмен коротко поблагодарил его и тут же повернулся к нему спиной, чтобы ответить на поздравления других гостей.
Выразив свое почтение, Ларивьер собирался незаметно уйти, когда заметил взгляд Дэррила. Великан смотрел на него вызывающе, с пренебрежением, будучи уверенным в своей безнаказанности, которую обеспечивала ему близость к Шелхеру.
Ларивьер почувствовал, как в нем закипает злость, но устроить скандал в этот момент и в этом месте означало бы подписать себе смертный приговор. Умерив гордость, он обошел молодчика и направился к выходу.
На выходе из сада он увидел Маэль, стоявшую наверху лестницы.
– Ну что, весело проводишь время? – спросила она насмешливым тоном.
Ларивьер с нежностью посмотрел на нее:
– Как там твой сын?
– Хорошо, насколько это возможно, а ты? Я думала, ты уехал из региона.
– Я не отказался от своих планов. Осталось только кое-что уладить перед отъездом.
Она улыбнулась ему:
– Как бы я хотела сделать то же самое.
Ларивьер знал, что, несмотря на развод, с Шелхером расстаться нельзя. Особенно если воспитываешь его единственного сына. С этой мыслью он повернулся и обвел взглядом сад.
Руководитель «Лайфлонг Фармы» беседовал с бандитами в обличье бизнесменов. Наверняка это их машины были припаркованы на автостоянке префектуры.
«Что привело их сюда? Кроме вольфрамового рудника, ничего в голову не приходит».
Поодаль он заметил белый пикап и вспомнил, как накануне просматривал записи с камер видеонаблюдения после того, как обнаружил микрофон, спрятанный в удлинителе. В конце концов он разглядел на них массивную фигуру Дэррила в надвинутой на глаза кепке и с опущенной головой. Сопоставив время, отображенное на кадре, с записями в регистрационном журнале, он нашел бланк заявки на посещение якобы от курьера страховой компании. Этот «курьер» сказал, что должен вручить бандероль лично в руки лейтенанту Ларивьеру. Ему ответили, что его нет в кабинете. На заявке было написано название компании – «Нисиас Ассистанс».
У него было чувство, что он зажат в тиски…
Вибрация телефона вывела его из раздумий. Звонили из бригады. Он ответил, кивнув Маэль в знак извинения. Она услышала в голосе жандарма беспокойство, когда тот спросил:
– Есть погибшие?
– Что случилось? – спросила она, когда Ларивьер закончил разговор.
Жандарм взял ее за запястье и сказал лишь одну фразу:
– Главное, береги себя.
Озадаченная Маэль смотрела, как он быстрыми шагами удалялся из сада.
Глава пятьдесят четвертая
Войдя в холл жилого дома, Анжелен Ларивьер обнаружил там своего помощника сержанта Гомеза и других жандармов.
– Что тут еще произошло? – недовольно буркнул он.
Обратный путь из Фуа был утомительным, а потемневшее вечернее небо свидетельствовало о скором наступлении сумерек.
Вместо ответа коллега повел его в роскошную квартиру, которая была перевернута вверх дном.
– Никаких следов взлома ни на входной двери, ни на окнах не обнаружено, – подытожил он. – Посетитель или посетители, похоже, не знали, где искать. Видимо, они старались не шуметь – большинство предметов, включая матрасы и диванные подушки, лежат на полу. На кухне посуда сложена стопкой на столе. Все это странно.
– Кто здесь живет?
– Орельен Вассер, молодой лаборант.
На лице жандарма отразилось удивление.
– Сотрудник «Лайфлонг Фармы»? Где он?
– Пока что мы не смогли установить его местонахождение. Зато смотрите, что мы обнаружили в ванной комнате.
Жандарм, облаченный в латексные перчатки, держал раскрытый мешок для мусора, в котором лежали пластиковые бутылки.
Ларивьер подошел поближе:
– Это из-под отбеливателя?
– Четыре бутылки, каждая емкостью один литр, – уточнил его коллега. – Мы нашли их, когда осматривали находящийся рядом с гаражом мусорный контейнер для сбора отходов под вторичную переработку.
Сильно пахло моющим средством.
– В квартире бардак, а в ванной комнате полный порядок, – заключил Ларивьер. Он указал на пакетик, который жандарм держал в другой руке: – А это что?
– Пара одноразовых перчаток, они были вместе с бутылками.
Ларивьер рассмотрел их. Подобные перчатки используют во время вскрытия трупов и хирургических вмешательств. Но эти были очень хорошего качества и явно стоили дорого.
Он, нахмурившись, посмотрел на ботинки своих коллег:
– Мы сейчас засрем место преступления. Пусть останутся только те, кто должен продолжить осмотр. Вы правильно сделали, Гомез, что позвонили мне. Отбеливатель лучше всего уничтожает следы крови… Но почему нужно было все разбрасывать? Нам понадобится помощь бригады из уголовного департамента. Будет разумно, если их специалисты осмотрят сначала инженерные коммуникации, а потом стиральную машину и все остальное.
Сержант согласился с шефом.
– Поручаю вам связаться с ними, – добавил Ларивьер. – Не забудьте сказать, чтобы они начали с ванной и захватили с тобой светодиодную лампу. Я знаю, что они недавно приобрели новую модель. Пусть используют волны любой длины: инфракрасные, ультрафиолетовые и так далее.
– А его машину, вы думаете, угнали?
– Возможно. Разошлите ориентировку на машину, как только установите ее марку и номер.
– Это уже известно – «Хонда» СВ-Р3 белого цвета.
– Подобная машина не останется незамеченной на улицах Сент-Альбана, – покачал головой Ларивьер.
– Но это еще не все: у нас есть свидетельские показания соседского мальчика, который видел, как в квартире рылся незнакомый мужчина.
Ларивьеру передали ориентировку на незнакомца, которая подтвердила опасения, мучившие его с тех пор, как он узнал личность владельца квартиры.
Он посмотрел на часы.
– Я заеду домой, чтобы принять душ и позвонить в прокуратуру. А вы пока займитесь опросом соседей и других лиц, которые могли что-либо или кого-либо видеть. Для начала позвоните в квартиры, окна которых выходят во двор, где находился мусорный контейнер, в котором нашли бутылки. Подчеркиваю, мы должны сделать все, что в наших силах. А также возьмите под наблюдение этот адрес, пока не получим ордер на обыск, – сказал Ларивьер, протягивая своему помощнику вырванный из блокнота листок. – Встретимся там.
Глава пятьдесят пятая
В эсэмэске, которую только что получил Алексис, был указан адрес гостевого дома, находившегося за несколько километров от дома Сабины. По дороге туда он дрожал от противоречивых чувств – радости и тревоги.
На обочине дороги он увидел указатель к мини-отелю, узкая дорога вилась среди деревьев. Вскоре показалась гравийная площадка для парковки, на ней стояла только одна машина – внедорожник его будущего тестя.
Он выключил двигатель, сделал глубокий вдох и вышел из «рено».
Тотчас открылась дверь дома, и на крыльце показалась Клеманс. На ней были свитер и джинсы. Она стояла, опустив руки, и блестящими глазами смотрела на него. В ее взгляде не было гнева – только удовлетворение, которое испытывает человек, достигнувший цели своего путешествия.
Клеманс перевела взгляд на «рено»:
– Это не та машина, которую ты арендовал…
Алексис подошел к ней, и она, увидев царапины на его лице, побледнела:
– Дорогой, что случилось?
Не сдержавшись, он крепко обнял ее:
– Потом расскажу. Может, войдем?
– Я больше не могла ждать, – прошептала Клеманс ему на ухо, – это было выше моих сил.
Когда получасом ранее он получил от нее эсэмэс, им овладело легкое беспокойство. Но сейчас он был счастлив оттого, что она рядом.
– Как ты меня нашла?
– Мне кое-кто помог, как ты понимаешь. Отец виделся с Анатолем Костом в прошлую субботу. И сказал ему, что мы волнуемся за тебя. Кост сообщил, что ты находишься в Пиренеях, в деревне неподалеку отсюда.
Алексис не слишком верил ни в эту историю, ни в совпадения. Передав ему информацию относительно Сенешаля, Кост должен был предупредить бывшего шефа не ранее субботы, но, по всей вероятности, решил позвонить ему сразу после их разговора.
Но теперь это не имело значения: Клеманс была рядом.
Глава пятьдесят шестая
На рассвете двое жандармов в бронежилетах одновременно вышли из машины и бесшумно закрыли за собой дверцы. К ним присоединился Анжелен Ларивьер, который приехал на другой машине и оставил ее за деревьями. Он быстро взглянул на свои смарт-часы: без пяти шесть утра.
Жандармы тихо обменялись несколькими словами. Один из них направился к заднему двору дома, Ларивьер и Гомез подошли к входной двери.
Ларивьер как раз собирался позвонить, когда получил сообщение от жандарма, осматривавшего задний двор:
– Машина подозреваемого на месте.
Он повернулся к сержанту и произнес шепотом:
– Подождете меня внизу. Я поговорю с подозреваемым, а потом мы с ним выйдем.
Гомез удивился – этот приказ нарушал все правила безопасности.
– К чему такой риск, лейтенант? Вдвоем мы в один миг наденем на него наручники.
У Ларивьера не было времени для объяснений.
– Выполняйте приказ, сержант. – Он позвонил в дверь.
Жандарм, осматривающий двор, подняв голову, посмотрел на окна. Прямо под ними была квадратная площадка с пожухлой травой; машина подозреваемого стояла неподалеку. Если подозреваемый задумает удрать, он устроит ему подобающую встречу.
Ларивьер, позвонив несколько раз, начал стучать кулаком в дверь.
Прошло несколько минут.
– Что там на заднем дворе? – спросил Гомез, позвонив по телефону напарнику.
– Все тихо.
Наконец дверь открылась. На пороге стояла Сабина, одетая в домашний халат.
– Национальная жандармерия, – сказал Ларивьер грубо. – Мы пришли за Алексисом Лепажем.
Она молча отошла в сторону, позволив жандармам войти в дом.
– Где он? – спросил Ларивьер.
Казалось, она не удивилась их приходу:
– Уж точно не здесь.
– Тем не менее его машина стоит на заднем дворе.
Она промолчала.
– Если вы вынудите нас перевернуть дом вверх дном, мы разбудим вашего сына. Он испугается.
Сабина поморщилась:
– Идите на второй этаж.
Ларивьер подал знак Гомезу, чтобы тот оставался внизу. А сам, положив руку на рукоять пистолета, начал медленно подниматься по лестнице.
Подойдя к первой двери, он услышал голос Сабины:
– Не эта комната, соседняя.
Лейтенант повернул ручку и толкнул дверь, та сразу открылась Он машинально поискал выключатель, вспыхнул свет.
Комната была пуста, ставни закрыты. Постель была разобрана, но явно в нее никто не ложился. В шкафу висело несколько предметов мужской одежды. Он изучил ее в поисках пятен крови, засохшей грязи или еще чего-то.
Внизу сержант Гомез спросил у Сабины:
– Что вам известно об Алексисе Лепаже?
– Лепаж ищет дочь, – ответила она. – И его ничто не остановит.
– Почему вы так говорите?
– Потому что на его месте я поступила бы так же. Кстати, интересно, почему вы не помогаете ему?
– Он подозревается в похищении человека, а то и кое в чем похуже!
– Что за нелепость! – воскликнула Сабина.
Ларивьер спустился и подал знак молодой женщине, чтобы она проследовала за ним в гостиную; он плотно закрыл за собой дверь, чтобы Гомез не услышал их разговор.
Его голос приобрел мягкость.
– Послушайте, Сабина, мы должны остановить этого человека, пока дело не дошло до кровопролития, понимаете?
Она смерила его пренебрежительным взглядом:
– Нет, не понимаю. О чем вы?
– Алексису Лепажу угрожает опасность. Кажется, вы симпатизируете ему, так помогите мне ради его же блага!
На втором этаже Сабину позвал сын.
Она собралась было подняться к нему, но Ларивьер удержал ее за руку:
– Машина Лепажа стоит здесь. Он на своих двоих ушел?
Она пожала плечами.
– Сабина, давайте уже прекратим это представление. Но за отказ сотрудничать мы можем арестовать вас, и что тогда будет с вашим сыном?
Сабина, нахмурившись, прошептала:
– Я одолжила ему свою машину.
Через минуту жандармы стояли рядом с арендованной машиной Алексиса.
– Разошлите ориентировку на «рено» Сабины, – приказал Ларивьер. – Встретимся в жандармерии через час.
– А ответ от криминалистов еще не пришел? – спросил сержант. – Насчет «пальчиков» и прочего?
– Они вчера проторчали в квартире парня черт знает сколько, – проворчал Ларивьер. – Дайте им немного отдохнуть. Подробности будут в первой половине дня.
Вернувшись в машину, Ларивьер раздумывал над сообщением, которое пришло ему на мессенджер среди ночи. Он, как начальник жандармского отделения, был единственным его получателем. В нем содержались первые выводы отдела уголовных расследований из Фуа. Пока что ни сержант, ни остальные жандармы не были в курсе.
А значит, на то, чтобы действовать, у него оставалось несколько часов. И даже меньше.
Глава пятьдесят седьмая
Комната в гостевом доме была просторной, а постель, насколько Алексис мог судить, удобной. Он сидел на кровати, Клеманс села рядом. Она сняла обувь и распустила волосы, как он любил.
Клеманс взяла его за руку и положила голову ему на плечо со свойственными ей нежностью и решительностью. Он прикоснулся к ее волосам, погладил затылок. Его сводил с ума запах ее шампуня и свежего пота на шее. Клеманс закрыла глаза, пока он ее целовал. Алексис чувствовал, что она хотела: он должен был выразить свою благодарность за ее приезд не только с помощью слов. Раздев ее, начал ласкать грудь, целовать шею. Не спеша проводил языком по ее телу, опускаясь все ниже – к бедрам. Как это часто бывало раньше, она ласкала себя рукой, чтобы усилить наслаждение. Он плавно двигался в ее ритме, а затем позволил себе вместе с ней испытать оргазм.
Они долго лежали обнявшись, пытаясь отдышаться. Клеманс уснула первой. Алексис, вслушиваясь в окружающую тишину, крепко прижимал ее к себе. Впервые после отъезда из Нанта он испытывал умиротворение. Он тоже задремал, а когда открыл глаза, его лицо утопало в ее волосах.
Клеманс смотрела в окно.
– Нам нужно поговорить, – произнесла она.
– Разумеется.
– Я приехала из Нанта не для того, чтобы упрекать тебя или жаловаться, но чтобы напомнить тебе, что мы собираемся пожениться и родить ребенка вопреки всем трудностям.
Алексис сжал ее руку. Ему не хватало слов.
Клеманс продолжила:
– Поэтому я не уеду, пока мы вместе не найдем способ решить твои проблемы. Если у тебя действительно есть дочь и она жива, знай, что я готова принять ее. Она станет частью нашей семьи. И еще, я одобряю твой поступок. Я поступила бы так же.
При этих словах комок, который он чувствовал в своем животе последние дни, исчез.
Будучи дочерью бизнесмена, Клеманс обладала решительным характером. Алексис смотрел на нее с нежностью, сознавая, сколько смелости ей потребовалось, чтобы приехать к нему.
Она мягко добавила:
– Есть еще кое-что, что я хочу тебе сказать. Это касается Клары.
Алексис кивнул.
– Почему ты никогда не рассказывал о ней?
Он пожал плечами:
– Кому понравится, когда ему рассказывают о своих бывших?
– Это помогло бы мне узнать тебя лучше, понять некоторые вещи.
– Какие вещи? – Алексис приподнялся на локте.
– Например, твой страх перед серьезными отношениями. Словно любовь для тебя – это нечто чересчур хрупкое, хотя и прекрасное. Кажется, ты сомневаешься в собственном счастье. Но ты имеешь на него право, как и всякий человек.
Он молчал, не силах произнести ни слова.
Клеманс пристально смотрела на него. Ей не хотелось, чтобы он увильнул от ответа.
– Предполагаю, что Клара – это твоя первая серьезная любовь и что в силу обстоятельств – времени и расстояния, которые вас разлучили, – ты ее идеализировал. Для тебя эта юношеская любовь останется навечно восхитительной и чистой. А я никогда не смогу соперничать с воспоминаниями, которые ты хранишь об этой женщине.
«Она, как всегда, права».
– Сейчас мне важно знать, с кем ты хочешь жить в будущем: со мной или с призраком?
Алексис молчал, это было невыносимо.
Клеманс продолжила:
– Ты надеешься встретиться с ней на том свете, верно? Но, милый, там нет ничего, кроме тьмы, бесконечного сна без сновидений. – Она грустно улыбнулась. – Я знаю, что она была очень красива. – Ее позабавил удивленный взгляд Алексиса. – Было несложно найти ее фотографии – я всего лишь прошла по следам, оставленным тобой на пыльном полу чердака, которые вели к одному из чемоданов.
Он поднял голову. В его глазах читалась благодарность.
– Я рад, что ты здесь, – сказал он. – Но я не хочу выбирать между тобой и покойницей.
Клеманс помолчала, прежде чем сказать:
– А я вот сама не знаю, смогу ли жить с тобой, зная, что ты о ней постоянно думаешь. Наверное…
Алексис услышал шум на улице – машина резко затормозила на гравии. Он вскочил с кровати и бросился к окну.
Глава пятьдесят восьмая
Осторожно выглянув из-за штор, Алексис увидел лейтенанта Ларивьера, стоящего на крыльце с телефоном в руке. Он набирал сообщение, которое Алексис получил через секунду:
СМС
Нам нужно немедленно поговорить.
Алексис тотчас представил, как мчится вниз по лестнице, как ищет заднюю дверь, чтобы спастись бегством, как бежит по лесу, сам не зная куда… Но тогда он оставит Клеманс на произвол судьбы и рано или поздно все равно окажется в руках жандармов. Поэтому, раз иного выбора не осталось, он оделся, взял пальто и поцеловал Клеманс:
– Извини, дорогая, мне нужно поговорить с жандармом, который ждет внизу. Это касается Оливии.
– Я с тобой, – сказала Клеманс, вставая с постели.
Алексис с грустью покачал головой:
– Лучше подожди меня здесь, хорошо? Потом я тебе все объясню.