– Вы виделись или контактировали с мисс Смит после той встречи?

– Несколько действующих передатчиков. Два на кухне: один в проводке, другой в телефонном аппарате; еще один в студии и два в спальне, один из них опять-таки в телефонном аппарате. Микрофоны в телефонах улавливают любой звук в комнате. Приемник найти не удалось. Его могли спрятать где угодно.

Клиланд краснеет сильнее:

– А зачем нужно два микрофона? И в телефоне, и в проводке, – спросила Лаура.

– Ну, может, я написал ей по электронке… под влиянием момента. Вы же понимаете, каково это…

– Вероятно, для подстраховки. Там передатчики разных типов.

– То есть да?

– Мартин Флетчер побывал у меня в доме! – На мгновение страх подавил все прочие чувства Лауры, потом ее снова охватил гнев. – Боже, я чувствую себя так, словно меня изнасиловали, сначала – маньяк, а потом явившиеся на выручку копы. Наверное, ни одна кинозвезда в Америке не собирает столько зрителей.

Клиланд кивает.

– Ну, сейчас-то у вас чисто, – успокоил ее Торн. – Он поймет, что мы обнаружили его «жучки», когда доберется до своего приемника.

– Вы приезжали к ней в офис? Пытались поговорить с ней?

– Великолепно, – произнесла Лаура без всякого выражения. – Итак, Пол наконец объявился. И где он сейчас?

– Нет. Точно нет.

– Он возглавляет расследование. Сидит на девятом этаже в здании федерального суда в Нэшвилле. Там офисы УБН и прокуратуры. Занимает кабинет Рейни.

– Я переговорил кое с кем из коллег мисс Смит, и они сказали, что вас видели у офиса через несколько дней после встречи. – Асанти проглядывает свои записи. – Примерно в пять вечера двадцать пятого июня, если быть точным.

– Я думала, его не вышибешь из той берлоги ничем, кроме динамита, – сказала Лаура с горечью.

Клиланд хлопает глазами:

– Он действительно очень изменился, – заметил Торн. – Совершенно другой человек. Впрочем, чему тут удивляться. Ему здорово досталось...

– Я заходил в магазин. Там недалеко есть отличный винный магазин.

– Он не хотел, чтобы я знала, верно?

– Значит, это можно подтвердить? В магазине?

Торн опустил глаза.

– Нет. Я ничего не купил. Во всяком случае, в тот раз.

– Лаура...

Асанти делает запись, и делает неторопливо.

– Конечно, не хотел.

– Значит, вы не надеялись увидеться с мисс Смит? Не пытались перехватить ее, когда она выходила из офиса в конце рабочего дня?

– Пол согласился поехать с нами только после того, как узнал, что ты и дети в опасности. Он очень тревожится за вас.

– О, это я вижу! Даже приставил телохранителей! Только вот навестить собственных детей не удосужился. Он просто использует нас как приманку.

– Точно нет.

– Ты несправедлива к нему, Лаура.

– Может, вы решили, что будет удобнее проследить за ней до ее дома? И попробовать убедить ее изменить мнение?

– Нет, – твердо говорит он. – Между прочим, я не имею ни малейшего представления о том, где она живет.

– Несправедлива? А тебе известно, что Пол за все эти годы ни разу не видел Реба и Эрин – только на снимках, которые я ему посылала? Мне все равно, как он относится ко мне. Правда, все равно. Но пренебрегать детьми! Думаешь, им тоже все равно? Его никогда не было рядом, пока они росли. Он вечно гонялся за своими наркобаронами, летал в Боливию, устраивал рейды и облавы. Мы его почти не видели. Потом он сбежал от нас окончательно. Ладно, прекрасно. Но я не позволю этому сукиному сыну указывать мне, что делать. Не смей говорить мне, что он тревожится – ему нет до нас дела. Все вы нас используете. Ладно, я ничего не могу с этим поделать. Но я не собираюсь делать вид, что мне это нравится. Если бы не дети, я послала бы вас куда подальше и попробовала бы справиться с Флетчером сама. Флетчер хотя бы честен. Он прямо говорит, что хочет нам навредить. А Пол якобы хочет защитить нас, только вот беда, ведет себя с нами хуже врага.

Женщина сдвигается на край стула:

– Это неправда.

– Как бы то ни было, Хью никогда бы…

– Что неправда?

– Я же сказал, – говорит Клиланд, не глядя на нее, – дай мне самому разобраться.

– Мне не следовало бы говорить, но он... Местные агенты рассказывали, что он просил их почаще проверять, как у вас идут дела, и сообщать ему.

– Мистер Клиланд, где вы были вчера вечером?

– Когда? Когда это было в последний раз?

Клиланд открывает рот и захлопывает его.

– Весной Реб участвовал в школьных соревнованиях. Ребята засняли игру и отправили фотографии Полу.

– Вчера вечером?

– Зачем ему это?

Асанти кивает, его ручка зависает над блокнотом.

– По-моему, он хочет знать, что у вас все в порядке. Лаура, когда мы впервые увидели его в горах, он напоминал раненого зверя. Такой раздавленный, затравленный. Но ты бы посмотрела на него в Нэшвилле. Он стал прежним Полом. Властным, уверенным. Кажется, он силен, как буйвол.

Клиланд чешет затылок. Не смотрит в глаза.

– Я пошел на пробежку.

– Торн, я не могу выразить, как я сочувствую твоему горю. Мне так жаль, что я ни с кем из вас не поддерживала связь. А ведь мы с Дорис дружили когда-то. Мне никогда не удавалось сохранять старые связи, особенно с друзьями Пола. Знаешь, как бывает. Люди принимают чью-то сторону и чувствуют себя неловко, если приходится общаться с бывшими супругами друзей.

– Все верно, – говорит его жена. – Ты уехал на машине.

Лаура смотрела на Торна и, ему показалось, что-то прикидывала в уме или подбирала нужные слова.

Асанти хмурится:

– Обещай мне одну вещь.

– Кажется, вы сказали, что пошли на пробежку.

– Если смогу.

– Так и есть, – говорит Клиланд. – Я бегаю в Шотовере.

– Скажи Полу, что я хочу увидеться с ним. Мне нужно какое-то завершение, чтобы наладить свою жизнь. Если он не захочет видеть детей, я пойму. Хотя они – едва ли. Он обездолил Эрин и Реба, спрятавшись от них. Он просто отверг их. Я плела им что-то про ранение, про его лицо, про травму черепа и повреждение мозга, но теперь они знают, что он вернулся, и это все меняет. Нет. По зрелом размышлении я считаю, что он должен увидеться с ними. Он должен попрощаться с нами, чтобы мы могли начать новую жизнь, без него. Я не могу дать Рейду то, в чем он нуждается, пока не пойму, что уже совсем не нужна Полу. Сначала мне нужно рассчитаться с долгами.

Асанти записывает, на его лице задумчивое выражение. До Шотовера отсюда пять-шесть миль. Выбор довольно странный, если учесть, что у Клиланда под боком Университетский парк и что едва ли он осилил бы нечто более сложное, чем спокойная трасса в парке. Но, вероятно, близость трассы для бега тут ни при чем: от зоны отдыха Шотовер всего десять минут езды до дома Смит в Шривенхэм-Клоуз. А Клиланд утверждает, будто не знает ее адреса.

– Я постараюсь. Но ты же знаешь Пола.

И тот мужчина у ее двери был одет в одежду для бега.

– Постарайся изо всех сил.

* * *

Дверь кабинета Фаули закрыта, и Куинн только спустя минуту вспоминает, что сегодня приехали люди из прокуратуры. По делу Фишер. Хотя сейчас эта новость кажется устаревшей.

Глава 16

Юрист из прокуратуры – женщина. За пятьдесят, коренастая. Короткие волосы с проседью, очки. Выглядит она так, будто пленных не берет. И покарает любого за неуважение к ней.

– Вытянули пустышку, – сообщила Шерри Ландер, побарабанив ногтями по папке, которую положила перед шефом на стол в конференц-зале. – Никто не оставлял машину поблизости от дома, где украли «лендровер». Никто не видел, как машину увозили на буксире. Ни единой штрафной квитанции за превышение скорости, которая представляла бы для нас интерес. И камеры слежения в аэропорте не зафиксировали ничего, что могло бы дать нам нить.

– Извините, что побеспокоил. У нас сейчас будет короткое совещание по Смит. Родители официально опознали ее, и, похоже, у нас есть подозреваемый – один тип, с которым она поскандалила на работе. Она отклонила его и жену как потенциальных усыновителей, и он, скажем так, воспринял это не очень хорошо. Немножко переборщил, если вы понимаете, к чему я клоню.

Мастерсон открыл отчет и пробежал его глазами.

Женщина поднимает голову и вздыхает.

– Итак, скорее всего помощник, – заключил он. – Вы замечательно поработали, Шерри. – Пол улыбнулся девушке, мысленно перебирая в памяти сведения из ее личного дела. Он любил проверить себя на предмет запоминания деталей. Шерри привлекала его своей красотой и умом. Поначалу он даже не предполагал, что женщина с такой внешностью может оказаться еще и умницей, хотя Лаура давно доказала ему, что красота и мозги прекрасно уживаются вместе.

Фаули кивает.

Пол изучал фотографии пассажиров в нэшвиллском аэропорту, пока у него не зарябило в глазах. Через некоторое время лица стали казаться ему дразняще-знакомыми, но он так и не сумел найти никого, кто выглядел бы как новая модель Мартина Флетчера, натянутая на старый каркас. Хотя едва ли задача подобной идентификации вообще выполнима. Просматривая снимки, Пол постарался успокоиться, добиться, чтобы мысли текли свободно. Если не насиловать мозг, внутренний колокольчик обязательно звякнет, когда глаз наткнется на что-то знакомое.

– Отлично, молодцы.

– Игра Флетчера на территории Флетчера по правилам Флетчера, – подумал он вслух.

Куинн выжидает секунду, затем машет в сторону коридора:

– \"Мне отмщение, и аз воздам\", думает Мартин, – откликнулся Рейни.

– Вы точно не хотите?..

Фаули качает головой:

– Почему он оставил вам лазейку? – спросила Шерри. – Почему не убил Лауру и детей раньше? Ведь он понимает, что теперь вы сделаете все возможное, чтобы сорвать его планы. Что это – вызов?

– Кажется, ты со всем справляешься. Держи меня в курсе.

– Боюсь, он решил приберечь самое вкусное напоследок, – мрачно сказал Пол.

* * *

– А почему вы не... Почему вы решили остаться здесь, а не поехали в Новый Орлеан?



– У меня хорошая команда в Новом Орлеане. Они знают, что делать, если Флетчер объявится.



– Да, конечно. Но я спрашиваю – почему вы предпочли Нэшвилл?

* * *

Пол заметил, что Рейни повернул голову в ожидании его ответа.

– Итак, у нас есть надежные доказательства того, что двадцать пятого июня Клиланд был у ее офиса, а мужчина, стоявший на ее крыльце в вечер ее исчезновения, был одет в форму для бега.

Куинн стоит у доски и быстро пишет. Он поворачивается:

– Что еще?

– Понимаете, мы должны попытаться раздобыть описание Флетчера, а еще лучше – выследить его отсюда, из Нэшвилла, где его в последний раз видели. Возможно, удастся каким-то образом сузить круг поисков. Лучше я буду держаться в стороне и заниматься этим здесь. Флетчер считает, что ему нет равных, что никто из нас не в состоянии его остановить. Он хочет, чтобы последний акт драмы принес ему наивысшее наслаждение. Он хочет убить... – Пол на секунду остановился и перевел дыхание. – Если наши сведения и его психологический портрет верны, он хочет убить мою семью, когда я появлюсь на сцене. По нашим предположениям, Флетчер сначала увидится с матерью примерно третьего октября – подпитать свой извращенный ум, или не знаю уж зачем, – а потом уже вплотную займется моей семьей. Поэтому настоятельно необходимо поймать его во время встречи с матерью.

– Служба усыновления не дает номера телефонов и адреса сотрудников, – говорит Асанти, – поэтому, если Клиланд действительно оказался там в тот вечер, он выяснил, где она живет, каким-то другим образом.

Куинн размышляет:

Пол подумал о команде \"А\", тщательно отобранной им охотничьей своре, которая сидит в тревожной неизвестности на авиабазе в восточном Техасе и ждет дальнейших указаний. Все они – вольнонаемные и высокооплачиваемые к тому же. Но даже Т.К. Робертсон согласился, что с Флетчером должны иметь дело профессионалы самого высокого класса, и не стал торговаться.

– Списки избирателей?

– У нас нет права на ошибку, – закончил Пол, обращаясь уже больше к себе, чем к Шерри.

Бакстер поднимает голову, несколько раз ударяет по клавиатуре и морщится.

– Понятно, – сказала Шерри.

– Ну да, она там есть, но лишь как «Э. Смит». А таких там с десяток.

И она действительно поняла: семья Пола Мастерсона играет роль приманки, а Пол еще к этому не готов. Вопрос в том, будет ли он вообще когда-нибудь готов.

Куинн размышляет:

Рейни отвернулся.

– Он мог проследить за ней до дома. Когда его видели – в конце рабочего дня, да?

Пол продолжал размышлять о планах Флетчера. Наверняка у Флетчера есть запасные варианты. Он годами обдумывал свою месть. Сейчас ему оставалось только воплотить свой замысел, и Пол хотел, насколько удастся, оттянуть момент нажатия на спусковой крючок. Сидение в Нэшвилле – один из способов выиграть время. Может быть, надежда тщетна. Не обманывает ли он себя? Не тратит ли время впустую? Может, он просто боится приблизиться к месту действия, к Флетчеру или своей семье?

– Да-а, – неуверенно тянет Асанти, – но соседка Смит сказала, что та впустила мужчину в дом. Думаете, она пригласила бы Клиланда? Она знала, что он собой представляет, – угрожал ей, слал гневные письма по электронной почте…

Бакстер пожимает плечами:

Пока Пол не заперся у себя в хижине, он не был склонен к самоанализу. Он понимал теперь, что после ранения перенес нервное расстройство, Он потерял самоуважение, потерял уверенность в себе и свое место в мире. До инцидента в Майами он годами не задумывался о собственном \"я\", о том, что определяет его личность. Он все воспринимал как данность. Сейчас Пол даже не мог припомнить, задавал ли он когда-нибудь себе вопрос, что отличает его от других, почему он такой, какой есть. После ранения он не переставал терзать себя подобными вопросами.

– Может, он сказал, что хочет прийти и извиниться? Такие типы, как он, они умеют быть любезными…

Его грызло черное чувство вины. Впервые в жизни он подвел себя и других. Пола начали мучить сомнения в себе, и в конце концов страх вырвался из-под контроля. Пола преследовала мысль, что он совсем не тот, за кого принимают его другие, что он просто иллюзия, человек за занавесом, играющий чародея. Никому, даже жене, ни разу не позволил он заглянуть себе в душу. Он никогда не умел облекать чувства в слова. Правда, Лаура утверждала, что это самовнушение. Быть может, она была права, быть может, нет.

– Я все равно сомневаюсь, что она впустила бы его, – твердо говорит Сомер. – Я бы, черт побери, даже дверь не открыла.

«Лаура». Это имя действовало на него, словно удар током. Пол любил единственный раз в жизни. Если бы он сумел открыться, возможно, все сложилось бы иначе. Может, тогда он рассказал бы Лауре, что чувствует после ранения, и она помогла бы ему усмирить внутренних демонов. Но вряд ли. Он вырос в мире людей, избегающих даже физического прикосновения, не говоря уже об эмоциональном контакте. Они говорят обиняками или вовсе отмалчиваются, когда необходимо просто излить чувства. Пол твердо усвоил: его предназначение – быть сильным и защищать семью от неприглядной действительности, с которой он сталкивался каждый день. А теперь ему приходится жить с мыслью, что его слабость навлекла на Лауру и детей самую страшную из всех возможных опасностей. Пол никогда не любил жену сильнее, чем теперь, никогда так по ней не скучал. И никогда еще она не была так далека.

– Но ведь это не невозможно, правда? – настаивает Бакстер. – Предположим, он убедил ее, что пришел с миром. Она предлагает ему выпить, они садятся и беседуют, но потом она говорит что-то такое, что бесит его, – например, что не готова изменить свое решение. Он в ярости – он крупный парень, а в ней едва наберется десять стоунов…

Пол снова переключился на помощников.

Куинн кивает:

– У Флетчера был соучастник в горах. Возможно, ему или ей полагалось не упускать детей из виду. Тогда этот человек ехал следом за фургоном. Флетчер уже дожидался скаутов, когда они добрались до скалы, а родители не видели, чтобы кто-то уходил с верхней стоянки. Может, дети заметили кого-нибудь еще? Это ведь довольно пустынное место, верно?

– Да, такое можно представить. Я даже вижу, как он убивает ее. Но изнасилование? Это уже слишком.

– Очень пустынное, – подтвердил Рейни.

Бакстер хмурится. Но Куинн прав. Не стыкуется.

– Нам нужно самим опросить их, – решил Пол. – Рейни, свяжешься с родителями ребят, ехавших с Джорджем в одном фургоне? Скажешь, хорошо бы побеседовать с ними еще раз.

– С другой стороны, – говорит Куинн, – я запросто могу представить, как он потом запаниковал и попытался выдать все за самоубийство. – Он возвращается к доске и стучит по карте. – Мост Уолтон-Уэлл находится практически на прямой линии от квартиры Смит до огромного особняка Клиланда на Лечлейд-роуд.

– Займусь, – буркнул Рейни.

– Можно проверить по системе автоматического распознавания номерных знаков, – говорит Бакстер и опять тянется к своей клавиатуре. – Во всяком случае, сейчас мы знаем, что искать. Едва ли «Рейнджровер» скрывается под чужой маркой.

– Давай. Хочешь, Шерри поможет тебе?

– Проверь, есть ли у Клиландов вторая машина, – говорит Асанти. – Соседка сказала, что видела обычную темную машину, а не большую яркую махину.

– Сам справлюсь.

Эв встает и подходит к доске. Там висит фото Клиланда, взятое с сайта его компании. Он в костюме с галстуком, выглядит массивным и уверенным в себе. Она поворачивается.

– Помните, миссис Сингх сказала, что тот тип на крыльце немного походил на Куинна? Ну а у Клиланда ничего общего с Куинном нет.

Пол посмотрел на Шерри, которая за ним стенографировала. Столб солнечного света падал на нее из окна слева, правая половина лица оставалась в тени. Шерри напоминала ему изящную фарфоровую куклу. Густые иссиня-черные волосы каскадом ниспадали на плечи, красные губы выглядели, словно нарисованные каким-нибудь японским мастером. Неожиданно Пол почувствовал возбуждение. Он вспомнил, как пристально Шерри разглядывает его, когда он не смотрит в ее сторону. Не каждый раз, но довольно часто. Пола очень нервировали эти взгляды. Он считал себя калекой и не мог себе представить, как такая женщина может испытывать к нему что-то, кроме отвращения. Пол отвлекался и чувствовал себя не в своей тарелке. Иногда он даже подумывал о том, чтобы попросить себе другого секретаря, но время поджимало – до дня рождения Мартина Флетчера оставалось всего несколько дней. Кроме того, была и другая причина держаться за Шерри Ландер. Она умела мыслить самостоятельно, работала быстро и аккуратно, и он все больше ценил ее деловые качества. Так что пусть уж разглядывает его, если ей так хочется; от него не убудет.

Куинн иронично усмехается:

На Мастерсона произвело сильное впечатление то, как толково и быстро составила Шерри отчет о поисках машины. Отчет содержал ответы на все сформулированные Полом вопросы и освещал некоторые аспекты, о которых он даже не подумал. Один таксист подобрал в аэропорту седока и отвез его к дому в двух кварталах от места похищения «лендровера», но, по словам шофера, его пассажир был белесым, одноруким мужчиной лет пятидесяти с лишним. Конечно, недостающая рука могла быть отвлекающим внимание трюком, вроде костылей. Пол задумался, откуда Флетчеру было известно, что «лендровера» не хватятся в течение двух дней, на которые ему нужна была машина. Вот один из свободных концов, которые, возможно, никогда не удастся увязать с другими.

– Я принимаю это как комплимент.

– Шерри, как у нас дела с информацией по «лендроверу»?

Сомер смотрит на Асанти:

Рейни поднялся с места.

– Но Клиланд примерно такого же роста, верно?

– Пойду обзванивать родителей.

Асанти кивает:

Шерри не двинулась с места, пока за Рейни не закрылась дверь. После ухода Рейни она села на краешек стола и отвернулась к окну.

– Очень близко. Только он как минимум на стоун тяжелее.

– Вас что-то беспокоит? – спросил Пол.

Сомер хмурится:

– Ему лучше, – задумчиво произнесла Шерри. – Хорошо, что он участвует в работе. Это хоть как-то помогает занять ум. Все равно он больше ни о чем не способен думать.

– Ну, на мой взгляд, все эти излишки веса собрались у Клиланда на пузе. А миссис Сингх видела его со спины.

– Все мы думаем лишь об одном.

Они смотрят на фотографию. Молчание затягивается, и в конечном итоге Бакстер первым озвучивает то, что все думают:

– Мы – другое дело. Рейни одержимый, все его мысли текут по одному руслу, к одной цели: покончить с Флетчером. По-моему, он вообще не задумывается о том, что будет после. Джо и Торн потеряли близких, любимых людей и хотят отомстить, но, мне кажется, после расправы с Флетчером они смогут жить ради будущего.

– Это вполне мог быть он.

Пол кивнул в знак согласия.

– Ладно, – говорит Куинн, и на его губах зарождается улыбка. – Давайте доставим его сюда.

– Вы давно работаете с Рейни? – поинтересовался он.

* * *

Комната Калеба Моргана расположена на нижнем этаже одного из немногих домов в Северном Оксфорде, разделенных на студенческие квартиры. Эв не ожидала, что район такой приятный, но потом она вспоминает, кто мать Калеба. Зато оказанный ей прием в полной мере соответствует ее ожиданиям.

– Я пришла за месяц до того, как Элеонор... ну, вы знаете. Мне не удалось найти работу по специальности, и я решила временно пойти сюда. Но я все больше проникаюсь здешней атмосферой. Очень подстегивает мозги. Как вы думаете, он когда-нибудь станет прежним?

– Ой, шли бы вы отсюда, а? – говорит Морган, пытаясь закрыть дверь. – Фрейя рассказывала, как вы изводили ее, выставляя меня домашним насильником… Мне нечего сказать вам.

Пол пожал плечами.

Эверетт делает шаг вперед:

– А какая у вас специальность?

– Калеб, вы только вредите себе. Мы же знаем, что это были вы.

– Антропология.

– Что? В чем вы меня обвиняете? – язвительно говорит он. – В том, что я устроил геноцид в Руанде? Или напал на башни-близнецы? Нет, погодите – в убийстве Кеннеди! Точно, ведь это я был вторым стрелявшим!

Она на это никак не реагирует.

– Это интересно.

– Я насчет того поста в «Твиттере».

– Какого поста?

– Потому я ее и изучала. Сплетение судебной медицины и социологии.

– Вы отлично знаете какого. О Марине.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Нет, я хотел сказать: интересно, что вы ее изучали. Вы не похожи на антрополога.

– Калеб, вы не единственный, кто разбирается в ИИ. Мы отследили тот пост до изначального аккаунта. Этот аккаунт был создан в тот же день. Под ником «ДжозефЭндрюз2018».

– Да? – Она улыбнулась. – Не того типа, что Маргарет Мид, вы имеете в виду?

Он изо всех сил старается смотреть на нее пустым взглядом.

Пол порылся в памяти и извлек оттуда образ Маргарет Мид – маленькой женщины в очках, сидящей за столом, заваленным племенными масками и прочими африканскими артефактами.

– Мне это ничего не говорит.

– Совсем не того.

Эв изгибает бровь:

Шерри перебирала папки на столе – искала сведения о владельце «лендровера».

– Ну да, ведь этот маленький трюк устроили не вы, верно? Это дело рук Фрейи.

– Видите ли, мой отец – биолог. Преподает в Мемфисе. А я ненавижу всяких слизняков, но люблю решать головоломки, и мне всегда нравились древности. Это так интересно – выяснять, как люди жили раньше, когда у них не было возможности жить по-нашему. Находишь ключи – горшок там, какое-то непонятное орудие здесь. Приходится определять, что это за предмет, потом вычислять, как его использовали. И все кусочки головоломки, сложенные вместе, расскажут какую-нибудь историю о событиях прошлого.

В его глазах мелькает искра, он отводит взгляд.

Полу было приятно открыть в Шерри новую, неизвестную ему сторону.

– Она ведь изучает английский? «Джозеф Эндрюз» – роман восемнадцатого века о сексуальном хищнике. Только на этот раз все наоборот. Теперь женщина, наделенная властью, охотится на молодого мужчину. Как у вас с Мариной. – Она презрительно смотрит на него. – Готова поспорить, вы думали, что у нас не хватит мозгов все это вычислить, да? Вам не повезло, мои коллеги тоже изучали английский.

– Вы хорошо знали семью Рейни?

Калеб отвечает ей таким же взглядом. Презрением за презрение.

– Ну, уж если полиция долины Темзы занимается такими расследованиями…

– Нет. Только раз видела Джорджа и дважды – Дорис. Джордж был славный мальчуган. Ясноглазый такой. Вырос бы таким же красивым и высоким, как Рейни. Знаете, они были очень дружны. Рейни был хорошим отцом, он боготворил свою семью. Я никогда не видела Элеонор, но кажется, они жили очень счастливо. До появления Флетчера.

– Дело не только в имени. Тот, кто создал аккаунт, отлично знал, что делает, – он знал, как спрятаться от радаров. – Она пожимает плечами. – Ведь это же пустяк, верно? Для таких, как вы.

«А я – нет, – подумал Пол. – Я жил в чистилище».

Он фыркает:

Шерри нашла имя и телефон владельца «лендровера» и набрала номер.

– Послушайте, вы… вы серьезно думаете, что мне хочется, чтобы люди знали, что она сделала со мной?

– \"Лендровер\" принадлежит мистеру Теодору Ридону, – сообщила она после того, как повесила трубку. – Он выиграл по лотерее «Дискавер кард» бесплатную туристскую путевку.

– Нет, я так не думаю. Как вы знаете, ваше имя не упоминалось – ни в посте, ни в репостах, нигде. Но любой, у кого есть хоть капля мозгов, за пять минут расщелкает все эти закодированные ссылки на женщину – члена преподавательского состава университета.

– Фальшивка.

– И что вы с этим сделаете? Если вы ищете утечку, то наиболее вероятен кто-то из вашего чертова убойного отдела…

– Какой-то человек позвонил ему и сказал, что он выиграл приз в пять тысяч долларов. Деньги были переведены на кредитную карточку Ридона, а билеты принесли на дом. – Шерри приподняла бровь. – Четыре билета первого класса на ночной экспресс. Поездка заняла у семейства Ридонов четыре дня.

Позади него, где-то в квартире, слышится глухой звук. Это всего лишь скрип, но уже ясно, что он не один. Фрейя. С ним Фрейя.

– Похоже, Флетчер позаботился, чтобы эти колеса стояли наготове и ждали его.

Морган начинает закрывать дверь:

– Не много ли хлопот ради машины?

– Если вам больше нечего сказать мне, обращайтесь к моим адвокатам. И чтобы у вас не было иллюзий – если мое имя всплывет сейчас или когда-то в будущем, вам точно не избежать общения с ними.

* * *

– Для Флетчера это не хлопоты. Точный расчет – часть его игры. Еще один слой, который нам положено распутывать, тратить время впустую. Очевидно, он изучил Ридонов и скорее всего выбрал их наугад, без всякой причины. Выяснил, что у человека есть дети и он может взять отпуск, когда понадобится. Скорее всего Ридон из тех, кто любит участвовать в лотереях, а дареному коню в зубы не смотрят. Флетчер перевел пять тысяч долларов в «Дискавер» на имя Ридона, купил несколько билетов и заказал доставку на дом. Он, вероятно, знает Ридона, но Ридон почти наверняка его не знает. Мы не станем играть по его правилам, не станем распутывать этот клубок, чтобы узнать, каким образом Флетчер все провернул. Мы не можем тратить время на изучение его техники. Флетчер движется вперед, и мы должны делать то же. Либо мы в какой-то момент нагоним или опередим его, либо...

– Уберите от меня свои грязные лапы… как вы смеете… вам не поздоровится… мои адвокаты вам устроят…

«Похороним мою семью».

В комнату ворвался Рейни с потемневшим от злости лицом. Пол вопросительно посмотрел на него, потом повернулся к Шерри и кивком отпустил ее.

Никто и не ожидал, что доставка Клиланда в отдел пройдет без эксцессов, однако дело принимает неприятнейший оборот, когда он отказывается идти добровольно и им приходится арестовывать его. На его крыльце начинается некрасивая потасовка, за которой с ликованием и недоверием наблюдает группа студентов из колледжа, расположенного дальше по улице. Все заканчивается тем, что Асанти получает локтем в лицо.

– Говорил с Эдом Бучаной. Тимоти Бучана – лучший друг Джорджа. Родители не желают, чтобы мальчика беспокоили.

– А где фоторобот, составленный со слов Тимоти? – спросил Пол, открыв папку и пролистав страницы. – Не помню, чтобы он попадался мне на глаза.

– Хорошо, что мы приехали всей командой, – говорит Куинн, когда Бакстер грубо тащит Клиланда по подъездной аллее. Кто-то из студентов снимает происходящее, Клиланд выкрикивает угрозы. Наконец его запихивают в машину. – Но зато есть и положительные моменты. Теперь не будет проблем со снятием его отпечатков и взятием ДНК для анализа. – Он машет двумя пакетами с шортами и замызганной белой футболкой. – Или с его грязным бельем.

– По-моему, с Тимоти над портретом никто не работал. Родители заявили, что мальчик не видел лесничего, Бучана... у них большие деньги. И они очень странно себя ведут. Возможно, не верят, что мы сумеем защитить ребенка.

– Это верно, – говорит Асанти, потирая челюсть. – С другой стороны, голову даю на отсечение: его адвокат еще устроит нам.

– Тимоти поднимался с Джорджем к скале?

* * *

– Да. И в фургоне они ехали вместе, и от нижней стоянки шли бок о бок до самого...

«Оксфорд мейл» онлайн
Вторник, 10 июля 2018 года, обновлено в 15:45
Срочно: Женщины Хедингтона опасаются за свою безопасность
Автор Ричард Йейтс
Друзья и соседи крайне обеспокоены пропажей женщины в Хедингтоне. В понедельник она ушла с работы, и больше ее никто не видел. Обитатели Шривенхэм-Клоуз сообщают, что офицеры отдела уголовных расследований полиции долины Темзы провели подомовой опрос. Прибытие команды криминалистов только усилило опасения в том, что жизнь женщины, имя которой не названо, находится под угрозой.
Информация дополняется, все подробности будут опубликованы.
Вы живете в Шривенхэм-Клоуз? У вас есть какая-то информация о происшествии? Пишите на электронную почту по адресу: richard.yates@ ox-mailnews.co.uk


– Тогда мы подпишем у федерального судьи ордер и привезем мальчика сюда.

* * *

– Лучше я заеду к ним и уговорю Бучана, – сказал Рейни. – На получение ордера уйдет время, и Бучана сможет надавить на кого нужно, если его предупредят.

– Поосторожнее, сэр.

– Хорошо, Рейни. Поступай, как считаешь нужным, но получи эти показания.

Унизительные процедуры снятия отпечатков и взятия проб для анализа ДНК не улучшили настроение Хью Клиланда. Но сержант Вудз и не таких видал, ему доводилось иметь дело с буйными пьяницами, так что мужчине в малиновых брюках с ним не сладить. Клиланд продолжает орать и пихаться, когда Вудз запирает дверь камеры и поворачивается к Куинну.

Глава 17

– Скоро ему надоест. Позвони мне, когда захочешь вызвать его на допрос.

Реб стоял в холле перед зеркалом и любовался собой. Он огляделся и, убедившись, что ни Эрин, ни мать за ним не наблюдают, принял одну за другой несколько культуристских поз. Обезумевшая толпа в его воображении, глядя на игру его бицепсов и грудных мышц, разразилась воплями и топотом. Собственная худосочность не мешала Ребу видеть себя в зеркале штангистом с лоснящейся кожей и стальными мускулами, звездой рок-н-ролла с пышной гривой волос или кинозвездой. Волк сидел у его ног и скалился. У Реба была аллергия на собак, в присутствии овчарки текло из носа и часто гудела голова, но он считал это пустяковой платой за такого прекрасного и преданного друга.

Разглядывая себя в зеркале, Реб пытался вообразить отца, который гоняется за бандитами по всей стране. Мальчик знал по фотографиям, как выглядел Пол до ранения в голову, но не мог представить себе отца с выбитым глазом и отколотым куском черепа. В его воображении на месте глаза у отца зияла черная дыра, а боковая сторона черепа отсутствовала, открывая взору мозги, словно на анатомической иллюстрации в энциклопедии. Теперь Реб пытался примирить этот образ со своим представлением о супергероях. Он решил, что отец, должно быть, закрывает мозги пуленепробиваемым плексигласом. Трудно представить, что бандиты всерьез испугаются человека, мозг которого открыт стихиям.

Куинн улыбается:

Адам Мастерсон не сохранил воспоминаний о жизни с отцом – только фрагменты и отрывки, похожие на сон. Он помнил чувство безопасности и защищенности, когда его поднимали чьи-то сильные руки, помнил прикосновение теплой щеки, шершавой, словно наждачная бумага, запах одеколона и табака, что-то похожее на мягкую фланель, прижатую к его лицу. И призрачный голос, который он слышал во сне. Голос, полный любви и заботы.

– Я не спешу. К тому же его юрист в опере, так что заглянет он к нам не скоро.

Реб не понял до конца, зачем нужно охранять дом, но присутствие этих людей приятно будоражило ребенка и вызывало чувство гордости. Как в кино. Ребу нравились молодые агенты, Шон и Вуди, но в присутствии того, что постарше, становилось немного тревожно – тот знал мать и сестру, а Реб совершенно его не помнил. И глаза у него были похожи на потухшие угли в жаровне.

В камере происходит новая ковровая бомбардировка.

Реб подумывал, не стать ли ему агентом, вроде Шона и Вуди. Он тоже будет носить пистолет и защищать людей. «Жаль только, в школе не с кем будет водиться».

Улыбка Куинна ширится.

Реб посмотрел в зеркало и представил, как идет по школьному коридору между Вуди и Шоном и машет другим детям, чтобы посторонились. Вдруг в окна классной комнаты впрыгивают бандиты, агенты падают, раненные, но он, Реб, хватает выпавший из рук Вуди автомат, отстреливается и спасает всех. А потом его показывают по телевизору и награждают медалью за храбрость.

– Как бы то ни было, думаю, наш друг обойдется без «охлаждения», правда?

– Я ничего не знаю насчет «охлаждения», – мрачно говорит Вудз. – Во всяком случае, в этих камерах.

Реб сел на нижнюю ступеньку и погладил Волка.

* * *

– Поцелуй птичку, хор-рошенькую птичку, – защебетал на кухне Бисквит.

Волк навострил уши, повернул голову и гавкнул.

Адам Фаули

– Нечего его обнадеживать, – сказал Реб.

10 июля 2018 года

* * *

Эрин сидела на полу спальни среди разбросанных фотографий. Солнце косыми лучами струилось в окно и освещало девочку и снимок, который она разглядывала.

17:09

С фотографии на нее смотрел отец. Он шел через двор, а она, трехлетняя малышка, сидела у него на плечах. Пол Мастерсон прижимал к груди ножки дочери, а она обвивала ручонками его шею. Снимок был сделан еще до рождения Реба, когда Мастерсоны жили в Вашингтоне. За спиной Пола вовсю цвели вишни. Эрин жалела, что не помнит этот день. Фотографировала, конечно же, Лаура. Эрин гадала, во что была одета мать, когда щелкала затвором фотоаппарата. Наверное, они устроили пикник под открытым небом. Как здорово, должно быть, пахла на солнце цветущая вишня!

Я собираюсь обсудить ситуацию с Куинном, когда меня вызывают. Харрисон. Наверняка опять по мою душу в связи с делом Моргана. Собираю документы и иду в его кабинет. Жара весь день не спадает. Воздух в чертовом здании неподвижен, а от ковра пахнет так, будто его подожгли.

Просматривая альбом, Эрин плакала, но сейчас уже почти успокоилась. Она помнила мистера Гри и обрадовалась встрече с ним, но в то же время испытывала странное беспокойство. Эрин вызвала в памяти картинку из прошлого. Торн Гри и отец стоят во дворе у жаровни и переворачивают котлеты для гамбургеров. Они попивают из бокалов золотистую жидкость. Эрин помнила Реба-младенца, помнила, как терпелив был с ним отец – с ними обоими. Она любила Арлингтон; оглядываясь назад, она помнила только хорошее. Ей казалось, что там всегда было тепло и солнечно. Потом вспомнила, какой шок испытала мама, узнав о том, что отец ранен в Майами, как перепугалась она сама, когда мать объяснила ей, что случилось. Потом брат с сестрой остались под присмотром няньки – Лаура уезжала на несколько недель в госпиталь к отцу.

– А, Адам, – говорит он, когда я открываю дверь. – Рад, что поймал вас. Садитесь.

Эрин тогда проводила мать к служебной машине управления, которая должна была доставить Лауру Мастер-сон к самолету.

Вид у него нерадостный. Но он никогда не выглядит радостным.

– Я позвоню, как только доберусь до Майами.

Я кладу перед собой папку, открываю ее и беру свои записи.

Слово «Майами» уже наводило ужас на девятилетнюю девочку. «Папа поехал в Майами, и посмотрите, что получилось».

– Сегодня я встречался со специалистом из королевской прокурорской службы. Этот специалист работает с изнасилованиями и серьезными сексуальными преступлениями. Мы обсудили дело, и, на ее взгляд…

– Он умрет?

Он хмурится:

– Врачи уверяют, что папа поправится. Со временем. Он ранен в голову, но они сделают операцию, и все будет хорошо.

– Какое?

– Честное слово?

– Нападение на Калеба Моргана, сэр. Вы дали ясно понять, чтобы оно было у нас в приоритете…

– Честное слово. – Лаура клятвенно перекрестилась. – Если папа сможет, он поправится и вернется домой. Это я могу тебе обещать.

Он таращится на меня: