– Ты не одержал верх, – возразил Вакс. – Ты отказался сражаться. Это совершенно другое.

– Но иногда единственный способ победить – это отказаться от сражения.

Вакс зашагал вперед, остерегаясь ловушек. Он думал быстрее, двигался быстрее обычного. Голубые лучи распространялись во все стороны от него, словно искрящаяся паутина, выискивая источники металла, которые были меньше – и дальше, – чем он обычно мог чувствовать. Время от времени все это как будто мигало, и на секунду он разглядел… сияние внутри каждого человека и предмета. Ваксу показалось, что он способен и их заставить двигаться.

Благоговейный голос в его голове прошептал: «Они все одинаковые. Металлы, разумы, люди – все из одной субстанции…»

– Что ты сделал, дядя? – негромко спросил Вакс.

– И тут я должен ответить на собственный вопрос. – Эдварн поднялся и покачал головой. – Я одержал над тобой верх, Ваксиллиум, не из-за подготовки – хоть она и была исчерпывающей. Я тебя обставил не благодаря сообразительности или физической силе, но благодаря моей уникальной особенности. Творческому подходу.

– Собираешься поколотить меня картинами?

– Как всегда, за ироничной репликой в карман не лезешь, – заметил Костюм. – Браво.

– Так что ты сделал?!

– Запустил бомбу. Она взорвется через считаные секунды. Если я ее не остановлю.

– Пусть взрывается. – Вакс поднял Браслеты – треугольный кусок металла с вьющимися по поверхности узорами множества слоев. – Почти уверен, что переживу и это.

– А те, кто внизу? – поинтересовался Костюм. – Твои друзья? Мои пленники? Судя по звукам, они довольно энергично сражаются за свободу. Как печально будет увидеть, что все они обратятся в пыль от взрыва, который, как мне говорили, способен уничтожить большой город сам по…

Зачерпнув цинк, Вакс увеличил скорость мышления и перебрал дюжину сценариев. Отыскать взрывное устройство и толкнуть его прочь? Как далеко он сможет утащить эту штуку? Сумеет ли Костюм взорвать бомбу до того, как Вакс прибудет на место?

Физическая скорость почти закончилась – видимо, Мараси использовала ее, чтобы добраться до него, – так что, да, у Костюма будет время, но неужели он и впрямь готов взорвать себя вместе с кораблем, чтобы нанести поражение Ваксу?

Если бы речь шла о заурядном преступнике, Вакс готов был бы спорить, что нет. Увы, Костюм и Круг в целом продемонстрировали уровень фанатизма, которого он не ожидал. Достаточно вспомнить, как вел себя во время казни Майлз. Эти люди были не просто головорезами и ворами – они были политическими реформаторами, рабами своих идеалов.

Что еще? Что еще можно сделать? Вакс отбрасывал сценарий за сценарием. Доставить Мараси и остальных в безопасное место – слишком медленно. Пристрелить Костюма прямо сейчас – он сможет исцелиться, а Ваксу может не хватить времени, чтобы добраться до бомбы и вытащить ее до того, как взрыв все равно произойдет. Толкнуть корабль вверх? Он не сумеет сделать это достаточно быстро; а если толкать медленно, он разорвет судно на части.

– …сам по себе, – договорил Костюм.

– Чего ты хочешь? – резко спросил Вакс. – Я не собираюсь отпускать тебя просто так.

– Тебе и не надо. Почти не сомневаюсь, что ты будешь преследовать меня по всему миру, Ваксиллиум. Я, быть может, и творческий человек, но вот ты… ты крайне упрямый.

– Так чего же?

– Выброси в окно Браслеты, и я прикажу, чтобы бомбу отключили. Потом мы разберемся друг с другом как люди, без противоестественных преимуществ.

– Думаешь, я тебе поверю?

– Тебе и не надо, – повторил Костюм. – Просто дай слово, что поступишь именно так.

– Договорились, – ответил Вакс.

– Отключите устройство! – крикнул Костюм в сторону двери. Неспешной походкой он направился к передней части корабля и приказал кому-то через трубку: – Отключите его и не вмешивайтесь.

За дверью раздался топот удаляющихся ног. Вакс видел, что люди действительно уходят – не по их металлам, но по характерным свойствам их душ. Через несколько секунд он почувствовал, что в коридоре никого нет и никто не прячется где-то на мостике.

В трубке вскоре раздался голос, похожий на эхо. Благодаря зажженному олову, Вакс услышал:

– Сделано, милорд. – Пауза. – Слава Треллу за это. – В голосе ощущалось явное облегчение.

Костюм повернулся к Ваксу:

– В Дикоземье есть традиция, не так ли? Двое мужчин, пыльная дорога, пистолеты у бедра. Один против другого. Кто-то выживет. Кто-то умрет. Спор будет решен. – Он похлопал по кобуре на своем бедре. – Пыльной дороги у меня для тебя не найдется, но, быть может, мы прищуримся и вообразим, что эту роль играет мороз.

Вакс сжал губы в ниточку. Эдварн выглядел совершенно искренним.

– Не заставляй меня этого делать, дядя.

– Отчего же? – удивился Костюм. – Я знаю, что ты изнывал от желания поступить именно таким образом! Вижу, при тебе алюминиевый пистолет. У меня такой же. Стальное толкание не помешает. Только двое мужчин и их пистолеты.

– Дядя…

– Ты об этом мечтал, сынок. О возможности застрелить меня – без лишних вопросов, не преступив закон. Кроме того, для закона я уже мертв! Твоя совесть останется чиста. Я не сдамся, и я вооружен. Единственный способ меня остановить – это застрелить. Примемся за дело.

Вакс ощупал пальцами Браслеты Скорби и не смог сдержать улыбку:

– Ты ничего не понимаешь, правда?

– О, я понимаю. Я видел это в тебе! Тайный голод законника, который желает сорваться с цепи, чтобы убивать. Вот что определяет тебя и таких, как ты.

– Нет.

Вакс отцепил от ноги кобуру, в которой был дробовик, и сунул Браслеты в кожаный чехол. Туда же отправились оставшиеся пули и флаконы с металлами, так что при Ваксе не осталось ничего металлического, не считая алюминиевого пистолета.

– Может, я и ощущал тайный голод, – согласился Вакс. – Но не это определяет меня.

– Да? А что же тогда?

Бросив кожаный чехол с Браслетами в разбитое окно, Вакс сунул пистолет в кобуру на поясе:

– Сейчас покажу.



Тельсин с трудом пробиралась сквозь снег, как безумная карабкалась через сугробы.

Костюм был идиотом. Она всегда это знала, но сегодняшний день проявил его истинную натуру. Улететь на корабле? Так ведь там его будут искать в первую очередь, когда погонятся следом. Он все равно что покойник.

Сегодняшний день был катастрофой. Беспрецедентной катастрофой. Ваксиллиум разгадал ее уловку. Круг раскрыт. Их планы рушатся.

Надо спасти хоть что-нибудь. Тельсин доковыляла до небольшой, расчищенной от снега площадки возле входа в храм, куда ее люди поместили скиммер, на котором они прибыли сюда с Ваксиллиумом. Она надеялась, что он еще в рабочем состоянии. Как управлять этой машиной, Тельсин знала – она внимательно наблюдала за всем во время путешествия. Требовалось лишь…

Что-то врезалось в нее со спины, и вокруг веером разлетелись красные брызги.

Какие-то хлопья.

Ее кровь.

– Сегодня ты убила одного моего друга, – раздался позади чей-то усталый голос. – Второго я тебе забрать не позволю.

Тельсин упала на колени перед суденышком и повернула голову. В снегу стоял Уэйн с осунувшимся лицом и держал в руках дробовик.

– Ты… – прошептала Тельсин. – Ты же не можешь… оружие…

– Ага, – сказал Уэйн и взвел курок. – Типа того.

Он направил ствол ей в лицо и выстрелил.



Мараси забралась по ранее спрятанной лестнице обратно в зал с разбитым стеклом и изукрашенным пьедесталом. Она не знала, что открыло тайный путь, но была очень этому рада. Ваксиллиум вырвался из катакомб, попросту проломив дыру в потолке, в результате чего половина зала обрушилась, – но чтобы последовать его маршрутом, пришлось бы долго и трудно взбираться по камням.

Силы больше не было. Мараси отдала ее Ваксиллиуму, но вместо опустошения ощущала… умиротворение. Она будто отдохнула на лужайке, нежась в лучах медленно заходящего солнца. Да, света уже не было, но какую же радость он принес!

Бедняжка Ме-Лаан все еще находилась здесь, и ее тело начало вбирать в себя кости, медленно сооружая из них странную конструкцию. Без штырей кандра превратилась в туманного призрака. Мараси присела рядом, не зная, может ли что-нибудь для нее сделать. По крайней мере, Ме-Лаан была еще жива. Потом Мараси встала и, пройдя по коридору с ловушками, вышла в вестибюль.

Снаружи шла война, сотни выстрелов эхом отдавались в холодной заснеженной ночи. Выглянув, Мараси с удивлением обнаружила, что люди в масках, похоже, побеждали. Солдаты отступили к краю каменного поля, за спиной у них была череда пропастей и отвесных скал. Отступать им было некуда, и многие из них были убиты или ранены.

В том, как лежали некоторые трупы, словно пролетевшие по воздуху и приземлившиеся изломанными кучами, ощущалась рука Ваксиллиума. Мараси удовлетворенно кивнула. Пусть он занимается делом, ради которого и пришел сюда.

У нее тоже оставалось незаконченное дело, поэтому она вышла из храма, спустилась по лестнице мимо статуи Вседержителя, чье копье, лишенное наконечника, теперь напоминало обычный посох.

И где же ей искать…

Где-то поблизости раздался громкий выстрел. Мараси завертела головой в поисках его источника. Прозвучал второй.

Через минуту из снежной бури вынырнул Уэйн – голова опущена, лицо мрачное. На плече он нес дробовик, а в другой руке сжимал не один, а целых три маленьких металлических штыря.



Вакс спокойно стоял на мостике корабля, ожидая, что предпримет его дядя.

На деле все обстояло совсем не так, как об этом писали. Выхватить пистолет быстрее, чем противник, можно было лишь при помощи ферухимической скорости. Выжидая, пока он шевельнется, ты сам проявлял чрезмерную медлительность. Вакс экспериментировал при помощи холостых патронов с самыми быстрыми стрелками из тех, кого знал.

Первым стреляет тот, кто первым вытащит оружие. И с этим ничего не поделаешь.

Костюм выхватил пистолет.

Вакс оттолкнулся от металлической оконной рамы позади себя и, невзирая на выстрел Костюма, в мгновение ока пересек расстояние между ними. Пуля попала Ваксу в плечо, но он врезался в изумленного Костюма, сбил его с ног, и оба покатились по полу.

Костюм схватил его за руку. Металлические резервы Вакса исчезли.

– Ага! – воскликнул Костюм. – Я сделал себя пиявкой! Я могу опустошать металлические резервы любого, кто меня касается, Ваксиллиум. Ты покойник. Нет Браслетов. Нет алломантии. Я победил.

Вакс фыркнул:

– Ты забыл. Впрочем, я не удивлен. Ты всегда это ненавидел. Я же террисиец, дядя.

И многократно увеличил вес.

Зачерпнул все, что собрал в наруче, – сотни часов, проведенных легче положенного. Забрал все это в один миг отчаяния.

Воздушный корабль содрогнулся, доски пола треснули…

Не обращая внимания на боль в раненой руке, Вакс вцепился в Костюма, и они рухнули вниз, проламывая одну за другой палубы корабля, пока, окровавленные и исцарапанные расщепленными досками, не проломили дно.

– Ты дурак! Ты… – в ужасе закричал Костюм. Его тело, которое черпало исцеление, приняло на себя основной удар.

Вакс развернул их так, что Костюм оказался снизу, и, сопровождаемые криками последнего и ревом заснеженного воздуха, оба камнем полетели вниз.

Опомнившись, Костюм выплюнул монету и толкнул ее алломантией. Монета ударилась о приближающуюся землю, и они рывком замедлились.

Вакс уменьшил свой вес ровно настолько, чтобы алломантический толчок Костюма сохранил им жизнь.

Рыхлый снег немного смягчил удар, но оба не сразу пришли в себя. Первым поднялся Вакс. Огляделся. Они приземлились недалеко от плато, на котором располагался храм. Оглушенный падением, Костюм беспомощно барахтался в снегу – Вакс рывком поставил его на ноги.

– Определение законника, дорогой мой дядя, несложное, – чувствуя, как кровь из множества порезов струится по лицу, заговорил Вакс. Он схватил Костюма за грудки, тряхнул и приблизил к себе. – Это тот, кто лезет под пули, чтобы они не достались кому-то другому.

С этим словами Вакс врезал Костюму по физиономии, отправив его обратно в сугроб.



Ме-Лаан плыла в море необъяснимого ужаса, однако какая-то ее часть твердо знала, что надо делать. Этой частью управляли инстинкты самосохранения. Ее суть. Они и взяли на себя инициативу.

Еда. Нужна еда.

Нет. Сначала убежище. Подальше от дребезжащих звуков. Спрятаться, найти щель. Она продолжила создавать тело, которое позволило бы уйти. Сбежать.

Так холодно. Она не понимала холод. Холода не должно было быть. И она не чувствовала вкуса земли, только камня. Повсюду только камень.

Мерзлый камень.

Ей захотелось кричать. Чего-то не хватало. Не еды. Не убежища… чего-то еще. Что-то было ужасно, ужасно, ужасно неправильным.

На нее упал какой-то предмет. Холодный, но не камень. И не еда. Она приняла его в себя и собралась выплюнуть, но тут что-то произошло.

Что-то чудесное. Она проглотила второй такой же предмет, когда он упал на нее, и по телу пошли неистовые волны. Все возвращалось. Память. Знания. Рассудок.

Истинная суть.

Она возликовала, не обращая внимания на некоторые пробелы в воспоминаниях. Она помнила бóльшую часть путешествия к этому месту, но что-то случилось в зале с Браслетами… Нет, Браслетов там не было, и…

Первым делом Ме-Лаан создала глаза, заранее зная, кого увидит, когда их откроет, поэтому быстро изготовила органы обоняния и ощутила его запах. И ей был известен его вкус.

– С возвращением! – широко улыбаясь, поприветствовал Уэйн. – Кажется, мы победили.

30

Мараси приняла у Аллика флягу. Из горлышка струился пар, хотя на ощупь фляга была лишь чуть теплой. Мараси, укутанная чуть не в сорок одеял, сидела на ступеньках храма. Свой медальон она отдала какому-то малвийцу, пока новые медальоны не найдут на борту корабля.

А возвращение корабля представляло собой, мягко говоря, интересное зрелище. Ваксиллиум стоял на скалах перед плато и с напряженным видом обеими руками тянул. И, подчиняясь его усилиям, сквозь заснеженное небо, словно на невидимой привязи, медленно опускался огромный корабль.

– Он разобьется? Развалится на куски? – с тревогой спросил Аллик.

Мараси посмотрела на него с изумлением, потом перевела взгляд на языковой медальон.

– Горячий шок и одеяло помогут мне продержаться минутку, – пояснил Аллик, садясь рядом и плотнее кутаясь в одеяло. – Остальным они нужнее, ага? Корабль. Он разобьется?

Мараси могла с легкостью представить, что творится сейчас на борту. Люди Костюма наверняка отчаянно пытались заставить двигатели выдать больше мощности, а винты – крутиться быстрей. Корабль все равно опускался. Ваксиллиум Ладриан – с Браслетами Скорби и чрезвычайно раздосадованный – был словно сила природы.

Мараси с улыбкой глотнула из фляги, и на лице ее появилось изумление.

– Ржавь! Что это такое?

Напиток был сладкий, густой, теплый, шоколадный и… удивительный.

– Шок, – сказал Аллик. – Иногда лишь он помогает в этом мерзлом и пустынном мире, ага?

– Вы пьете шоколад?!

– Конечно. А вы разве нет?

Мараси ни разу такого не пробовала. Жидкий шоколад оказался намного слаще обычного шоколада и совсем не горчил. Она сделала долгий упоительный глоток.

– Аллик, это самое чудесное из всего, что я испытала.

А я ведь только что владела самими силами творения.

Он улыбнулся.

– Не думаю, что твоему кораблю угрожает опасность, – продолжала Мараси. – Он тянет ровно и медленно. Он аккуратный человек, наш Ваксиллиум.

– Аккуратный? Мне показалось, он очень искусен в деле разрушения. Такое не кажется чересчур аккуратным, ага?

– Ну, – потягивая шок, проговорила Мараси, – посмотри, с какой изумительной точностью он это делает.

И действительно, довольно скоро воздушный корабль приземлился на скалы – совершенно целый, а не по частям. Ваксиллиум удержал его на месте, потом поднял одной рукой Браслеты Скорби; вокруг него клубились ветер, снег и даже некоторое количество тумана.

Винты медленно остановились. Через некоторое время наружу потянулись солдаты с поднятыми руками. Уэйн и Ме-Лаан поспешили к ним, собирая оружие, в то время как соотечественники Аллика поднялись на борт корабля, чтобы взять его под свой контроль и обыскать на тот случай, если кто-то притаился внутри.

Мараси все это время ждала, потягивая шоколад и размышляя. Завернутый в носовой платок штырь Ре-Луура был надежно припрятан в ее кармане. Перед мысленным взором предстал сначала бредущий сквозь снег Уэйн – с дробовиком на плече, в россыпи пятен замерзшей крови. Потом радостное лицо Ваксиллиума – в тот момент, когда он взмыл в небо, чтобы погнаться за своим дядей.

В этих людях присутствовала тьма, о которой не говорилось в историях про них. Мараси подошла к самому ее краю, но, к счастью, смогла повернуть обратно. Она гордилась тем, что выполнила миссию, порученную кандра, но тем не менее решила, что ее ждет совсем другое будущее.

Она сделала свой выбор.

– Клянусь морозом, – вернул в настоящее голос Аллика. – Нам бы надо что-то сделать, ага?

Мараси оторвала взгляд от опустевшей фляги с шоколадом и посмотрела туда, куда указывал Аллик. Малвийская команда воздушного корабля закончила свою инспекцию, вражеских солдат увели – Мараси предположила, что их посадят под замок в корабельный карцер.

Костюм был по-прежнему там, где его оставил Ваксиллиум: болтал ногами, привязанный к верхней части копья Вседержителя. В рот ему засунули кляп, метапамять сняли, Ваксиллиум при помощи алломантии опустошил его металлические резервы, и все-таки казалось, что предосторожностей недостаточно. Оставались еще штыри, поскольку никто не знал, как их извлечь, не убив носителя. Без металлов Костюм вряд ли был на что-то способен, но Мараси продолжала волноваться.

На поле к Ваксиллиуму присоединилась Стерис. Он обнял ее за плечи. Мараси улыбнулась. Вот уж не думала, что это зрелище покажется ей утешительным. Но они так хорошо смотрелись вместе.

К несчастью, к Ваксиллиуму и Стерис приближались неприятности в лице капитана Аллика, Джордис, и кое-кого из ее воздухоплавателей. Две группы встали друг против друга. Уэйн небрежно придерживал лежащий на плече дробовик, Ме-Лаан возвышалась над всеми на добрых два дюйма, руки ее были сложены на груди, а поза выражала непреклонность.

Действительно, надо было что-то делать.

– Идем, – сказала Мараси Аллику.

Капитан Аллика, Джордис, носила один из переводческих медальонов – и она не дрогнула от порыва холодного ветра, которым сопровождалось прибытие Мараси.

– Мы благодарны вам за помощь, – говорила Джордис с тем же самым акцентом, который был у Аллика. – Но признательность не позволяет нам закрыть глаза на воровство. Мы рассчитываем, что нам вернут нашу собственность.

– Я не вижу здесь вашей собственности, – хладнокровно ответил Ваксиллиум. – Вижу только артефакт, который добыли мы. Ну и еще мой воздушный корабль.

– Ты… – Брызжа слюной, Джордис шагнула вперед. – С момента крушения в ваших краях мой экипаж держали в плену, пытали и убивали! Тебе как будто неймется начать войну, алломант.

Да что ж такое! Мараси надеялась, что соплеменники Аллика разделяют его почтительность по отношению к Ваксиллиуму. И действительно, большая часть экипажа переживала за него, но капитанша явно не собиралась отступать.

– Если речь зашла о войне, – сказал Ваксиллиум, – то тем большим легкомыслием будет отдать вам могущественное оружие. Я ничего не могу поделать с тем злом, которое причинили вам Костюм и его люди, – они вне закона, и их поступки прискорбны. Но позабочусь о том, чтобы в их отношении восторжествовала справедливость.

– И все-таки ты крадешь то, что принадлежит нам.

– Ты отрицаешь, что в храме никого не было на момент моего прибытия? Отрицаешь, что этот воздушный корабль прислал сюда не твой народ, а кто-то другой? Я не могу украсть то, чем никто не владел, капитан. И согласно праву на трофей, заявляю, что эта реликвия и этот корабль мои. Ты можешь…

Мараси уже была готова вступить в разговор, когда, к ее удивлению, прервав Вакса, заговорила Стерис:

– Лорд Ваксиллиум. Думаю, будет благоразумно отдать им корабль.

– Что? Дудки, я не собираюсь…

– Ваксиллиум, – снова мягко перебила Стерис. – Они устали, они несчастны, и их дом далеко отсюда. Как иначе, по-твоему, они смогут вернуться к тем, кого любят? Разве это справедливо?

Он поджал губы:

– У Круга есть другой такой же корабль, Стерис.

– Тогда, – Стерис повернулась к Джордис, – мы попросим – в обмен на этот щедрый дар, – чтобы малвийский народ начал с нами торговлю. Полагаю, мы сможем купить у них такие корабли быстрее, чем Круг построит собственный.

Мараси кивнула: «Неплохо, Стерис».

– Если они их продадут, – заметил Ваксиллиум.

– Думаю, продадут, – продолжая глядеть на Джордис, сказала Стерис. – Потому что славный капитан убедит их в том, что доступ к нашим алломантам стоит отказа от технологической монополии.

– Это правда. – Мараси, за которой следовал Аллик, шагнула к остальным. – Мы редки среди вас, не так ли?

– Мы? – переспросил Аллик.

– Я тоже алломант, – весело сообщила Мараси. – Ты не заметил, как я заряжала куб в ангаре?

– Я… немного отвлекся… – проговорил тот с одуревшим видом. – Вот те на… Гм… О Великая.

Мараси перевела взгляд на Джордис.

– Ничего не могу обещать, – обращаясь к Стерис, с неохотой ответила капитан. – Малвийцы – лишь один народ из многих. Другая наша нация может рассудить, что вы слабы, и решит нанести удар.

– Тогда, возможно, вы захотите поставить их в известность, что Браслеты Скорби здесь и готовы наказать тех, кто попытается напасть, – парировала Стерис.

Джордис зашипела. Мараси не видела ее лица под маской, но то, каким образом капитан взмахнула рукой, не выражало удовольствия.

– Это невозможно. Вы подсовываете мне менее значимый трофей, чтобы отвлечь от более значимого! Мы не отдадим вам оружие Суверена.

– А вы и не отдаете. – Стерис нашла глазами Ме-Лаан. – Аллик, у твоих людей ведь есть предания о существах вроде нее, верно?

– Расскажи остальным, – попросила Мараси. – Пожалуйста.

Он снял медальон и пустился в неистовые объяснения на своем языке, размахивая руками, а потом жестом указал на Ме-Лаан. Та вскинула бровь и сделала кожу прозрачной, продемонстрировав скелет, который был так разбит и изувечен, что Мараси на миг обомлела. Как же кандра удавалось держаться на ногах?

Капитан осознала увиденное.

– Мы, – продолжала Стерис, – отдадим Браслеты бессмертным кандра. Они мудры и беспристрастны, им поручено служить всему человечеству. Они пообещают не позволить нам использовать Браслеты, если только ваш народ не нападет на нас.

Не было никакой возможности понять, о чем думала капитан Джордис, поскольку ее лицо пряталось под маской. Когда она все же заговорила, то сделала несколько резких жестов, – впрочем, Мараси решила, что подделать их куда проще, чем выражение лица. Как же понять общество, в котором все прячут истинные чувства под маской, демонстрируя лишь просчитанные реакции?

– Это неприятный компромисс, – сказала Джордис. – Он означает, что я вернусь домой, потеряв половину экипажа и обменяв корабль на тот, что устарел десятилетия назад.

– Это верно, – согласилась Стерис. Рядом с ней стоял Ваксиллиум – скрестив на груди руки и напустив на себя грозный вид, что у него получалось очень внушительно. – Но, капитан, вы вернетесь с чем-то более ценным, чем древняя реликвия или даже ваш потерпевший крушение корабль. У вас будут новые торговые партнеры в краю, где полным-полно металлорожденных. Было ли упомянуто, что милорд Ваксиллиум занимает важное место в нашем правительстве? Что он оказывает существенное влияние на торговлю, тарифы и налогообложение? Те из ваших людей, кто обеспечит благоприятные договоры с нами, безусловно, получат высокие прибыли.

Джордис окинула их внимательным взглядом и посмотрела прямо в глаза Ваксиллиуму:

– И все равно это неприятно.

Несмотря на невысокий рост, у Джордис тоже неплохо получалось выглядеть грозной. Мараси не сомневалась, что этой женщине не было никакого дела до торговли, а единственное ее желание – с криком броситься на них и отомстить за то, что сотворили с ней и ее людьми.

Возможно, некоторые чувства оказались столь сильны, что не удавалось спрятать их под маской.

Наконец Джордис кивнула:

– Ладно. Пусть будет так. Но я не уйду без предварительного соглашения – декларации о намерениях, по меньшей мере.

Мараси вздохнула с облегчением и коротко кивнула Стерис в знак признательности. И все же от нее не укрылась напряженность позы Джордис в тот момент, когда они с Ваксиллиумом пожали друг другу руки. Элендельский Бассейн сегодня не обзавелся другом. Оставалось лишь надеяться, что импровизация в последнюю минуту избавила их от врага.

– У меня еще одна просьба, – обращаясь к капитану, сказал Ваксиллиум.

– Что? – с подозрением спросила Джордис.

– Ничего ужасного или дорогостоящего. – Ваксиллиум улыбнулся. – Честно говоря, я бы просто хотел, чтобы вы нас подвезли.



Южане, к счастью, согласились. Тем более им не очень-то хотелось везти полный карцер вражеских солдат на далекий Юг. Ваксу пришлось очень четко разъяснить, что Костюм им не достанется, и после недолгого спора капитан Джордис сдалась. Она как будто поняла, что наилучшая возможность добиться справедливого суда над теми, кто жестоко обошелся с ее экипажем, – это позволить Ваксу провести тщательное расследование.

О своей связи с Костюмом он умолчал.

Пока малвийцы готовили корабль к путешествию, Вакс подошел к статуе Вседержителя со штырем в глазнице и проверил ее алюминиевый пояс. Никакого запаса энергии. Если когда-то и существовали два наруча, оставалось лишь предположить, что их сплавили в наконечник копья.

– Пойду проверю, не забыли ли в скиммере чего-нибудь ценного, – сообщила проходившая мимо Мараси.

Вакс кивнул.

«Я владел твоей силой, – мысленно обратился он к статуе. – Пусть даже малой толикой. Ржавь… кажется, я понимаю».

Браслеты Вакс отдал Ме-Лаан, и они исчезли в ее плоти. И был очень рад тому, что не мог до них дотянуться. Слишком много силы.

Отсалютовав на прощание Вседержителю, Вакс побежал следом за Мараси.

– Араделю и Сенату эта сделка не понравится, – заметил он, догнав ее. – Особенно та часть, согласно которой мы отдали Браслеты.

– Знаю.

– Главное, я могу ему сказать, что это была не моя идея.

Мараси очень внимательно посмотрела на Ваксиллиума:

– Ты не выглядишь слишком расстроенным утратой Браслетов.

– А я и не расстроен. По правде говоря, я переживал. Браслеты почти пусты, но мы, вероятно, можем их снова зарядить посредством сопоставления. Сила, которой они наделяют, – это нечто…

– …изысканное и в то же время разрушительное? – подсказала Мараси. – Опасное из-за того, что может сотворить в недостойных руках, и каким-то образом еще более опасное в твоих собственных?

– Да.

В тот момент, обдуваемые ветром, они разделили нечто друг с другом. То, к чему они прикоснулись, то, о чем – как они надеялись – лишь им дано было узнать.

Не сговариваясь, Вакс и Мараси одновременно повернулись, высматривая скиммер. Джордис хотела погрузить его на корабль, но сначала надо было найти труп, который Вакс хотел увидеть. Он не винил Уэйна за то, что тот сделал с Тельсин. Да, привезти ее в Элендель ради суда и допроса было бы лучше. И да, Вакс понимал, что лучше бы он сам нажал на спусковой крючок. Гармония в этом был прав.

Но так или иначе, с Тельсин покончено. А значит…

Кровь на снегу.

Скиммера нет.

Что еще важнее, нет трупа.

Мараси замерла на подступах, а Вакс подошел к пустой каменистой площадке. Тельсин снова ускользнула. Он осознал, что не удивлен, хоть и находится под впечатлением. Под прикрытием хаоса она сумела поднять в воздух скиммер и увести его во время сражения.

«Уэйн должен был догадаться, что она способна исцеляться», – подумал Вакс, опускаясь на одно колено перед странным узором кровавых капель, которые будто обрисовывали контуры тела.

– Выходит, это не конец, – заметила Мараси.

Вакс коснулся кончиками пальцев примерзших к земле капель крови. Последние восемнадцать месяцев он пытался спасти эту женщину, и, когда это наконец-то удалось, она его убила.

– Не конец, – ответил Вакс. – Но в каком-то смысле так даже лучше.

– Потому что твоя сестра не умерла?

Он повернулся к Мараси. Казалось, что, несмотря на часы, проведенные в этом промерзшем месте, холод лишь теперь пробрался в него.

– Нет. Потому что теперь мне есть за кем охотиться.

31

– Вакс, ты точно должен это увидеть!

Сонно моргая, Вакс запрокинул голову. Койки были не очень-то удобными, но, по крайней мере, воздушный корабль летел спокойно, плавно. Не то что скиммер, находясь на борту которого все время казалось, что любой порыв ветра способен загнать их носом в какой-нибудь холм.

Уэйн наполовину высунулся из большого окна каюты.

– Это окно открывается? – с удивлением спросил Вакс.

– Любое окно открывается, если надавить как следует. Посмотри, ты точно должен это увидеть!

Вакс со вздохом выбрался из койки и высунулся из окна рядом с Уэйном. Под ними раскинулся Элендель, похожий на огромное море огней.

– Точно реки огня, – пробормотал Уэйн. – Погляди-ка, богатые районы лучше освещены, дороги как по линейке. Красиво.

Вакс только хмыкнул.

– Это все, что ты можешь сказать, дружище?

– Уэйн, я это вижу практически каждую ночь.

– Знаешь, это несправедливо. Тебе должно быть стыдно.

– За то, что я алломант-стрелок?

– За то, что тебе беспардонно везет, Вакс.

– Может, мне лучше это ценить?

– Ладно, и так сойдет.

Вакс сел на койку, потом натянул и зашнуровал ботинки. Все тело болело, словно после хорошей трепки. Он хотел бы винить в этом напряжение последних дней, но Браслеты Скорби его полностью исцелили.

Значит, боли появились после нескольких часов сна в этой койке. Ржавь. Он действительно стареет. Но, поразмыслив, Вакс обнаружил, что перспектива умереть уже не пугает, как когда-то.

– Надо подняться на мостик, – предложил он, вставая.

Прошел целый день после того, как остались позади горы. По настоянию Вакса, они сделали остановку в одном из городов, чтобы отправить телеграмму, а потом подождали следующей ночи, чтобы проделать остаток пути. Он не собирался приводить громадный летающий боевой корабль на достаточно близкое расстояние от города, не предупредив об этом.

Джордис сделалась сговорчивой, когда ей пообещали припасы для путешествия домой. Мараси переживала по поводу капитана, и Вакс знал, что не напрасно: он видел ее глаза в прорезях маски. Джордис была солдатом, убийцей, несмотря на заявления о том, что ее корабль – простое торговое судно.

Но Вакс владел Браслетами и мог одним махом расправиться с малвийцами и забрать их корабль. Однако вместо этого пошел на компромисс, предложенный Стерис. Какими бы резкими ни были слова Джордис, она понимала, что получила от этой сделки больше, чем могла бы рассчитывать.

Уэйн присоединился к Ваксу, и они вышли из каюты как раз в тот момент, когда мимо проходила группа усталых воздухоплавателей. Уэйн не видел их лиц, но прочитал целый мир чувств в сутулых спинах и приглушенных голосах.

– Они сломлены, – прошептал он. – То, что приключилось с этими ребятами, несправедливо, Вакс.

– А жизнь бывает справедливой?

– Со мной – была. Более чем справедливой, должен признать. Принимая во внимание то, чего я заслуживаю.

– Хочешь об этом поговорить? – спросил Вакс.

– О чем?

– Ты использовал пистолет, Уэйн.

– Тю-у, это был дробовик. Не считается.

Вакс положил ему руку на плечо.

– Видать, мое тело подумало: «Да сколько ж можно?»

– А не означает ли это, что ты себя простил? – предположил Вакс.

– Не-а. Просто я был в ярости. Из-за твоей сестры.

– Ты ведь знал, да? – Вакс нахмурился. – Что она исцелится?

– Ну, не могу сказать, что так уж хотел застрелить эту хладнокровную стерву…

– Полагаю, это хорошо.

– Просто поблизости не нашлось костра, чтобы ее сжечь.

– Уэйн…

Тот вздохнул:

– Ну да, я заметил, что из-под рукава у нее выглядывает метапамять. Решил, что, если человеку представится возможность выбрать одну ферухимическую силу, он наверняка выберет умение исцеляться. Я не собирался убивать твою сестру, дружище. Но был не прочь посмотреть, как она чуток подрыгается. И потом, нужно было забрать штыри Ме-Лаан. – Взгляд Уэйна сделался отрешенным. – Наверно, мне надо было остаться там. Чтобы не дать ей убежать, да? Но я был не в себе, скажем так. Я думал, ты умер, друг. Я правда так думал. И я все время спрашивал себя: «Вакс бы убил ее по-настоящему? Или дал бы еще один шанс, как мне?» Так что я ее отпустил. Удержал свою руку, ибо лишь это мог сделать для тебя. Звучит логично?

Вакс сжал плечо Уэйна:

– Спасибо. Рад, что ты учишься.

Он почувствовал себя лицемером, потому что на самом деле жалел, что Уэйн не снял с Тельсин метапамять и не оставил на том месте ее обледеневший труп.

Уэйн ухмыльнулся. Вакс кивком указал в ту сторону, куда ушли воздухоплаватели:

– Встретимся там.

– Идешь за своей женщиной? – спросил Уэйн. – Ей будет нелегко снова привыкнуть к жизни в Эленделе, далеко от ее естественной природной среды – замерзших, обледенелых, безлюдных пустошей в…

– Уэйн, – перебил Вакс мягко, но решительно.

– Хм?

– Достаточно.

– Да я же просто…

– Достаточно!

Уэйн застыл с открытым ртом, потом облизнул губы и кивнул:

– Ладно. Значит, увидимся наверху, дружище?

– Мы сейчас придем.

Уэйн побежал в сторону мостика, а Вакс не спеша двинулся по коридору, мимо нескольких дверей, направляясь к каюте, которую делили Стерис и Мараси. Поднял руку, чтобы постучаться, но дверь была приоткрыта, так что он заглянул внутрь. Стерис лежала на койке, завернувшись в одеяло, и тихонько спала.

А где же Мараси? Точно, она ведь упоминала, что хочет посмотреть на приближающийся город с мостика.

Вакс постоял у двери, любуясь Стерис. Сколько же всего ей пришлось вынести за эти несколько дней! Должно быть, она совершенно без сил. А когда они прибудут в Элендель, придется еще заняться выгрузкой пленников и погрузкой на борт припасов; возможно, пройдут часы, прежде чем корабль сможет улететь. Так что пусть еще хоть немного поспит.

Дверь скрипнула, когда Вакс к ней прислонился, и Стерис резко пробудилась. Ее глаза тотчас же разыскали его. Стерис улыбнулась, потом села, опершись на подушку. Под одеялом на ней было дорожное платье.

Вакс вошел в каюту и пристроился на койке напротив Стерис. В каюте было так мало места, что его колени коснулись ее постели. И эти каюты воздухоплаватели еще считали большими. Он наклонился и взял руку Стерис в свою.

Ее пальцы сжались, она снова закрыла глаза, и оба некоторое время сидели молча. Все остальное могло и подождать.