Она нахмурилась, выглядя уничтоженной.

– Хорошо, Альфа.

Черт. Почему разочарование в ее голосе разрывает мне сердце?

– Еда – это хорошо. Вам же нужна еда? О, и покрывала. – Я щелкнула пальцами. – Я отправлю и то, и другое, ладно?

Ей на лицо свесились каштановые волосы. Она кивнула, затем вздернула подбородок, и ее голубые глаза остановились на моих.

– Стрела был прав. Город отравил наследницу Бегущего Духа, внучку Красной Луны. – Она выплюнула эти слова мне в лицо, а затем разрыдалась, побежав в сторону торгового центра.

– Астра! – закричала я, кинувшись за ней, но потом остановилась. Какой в этом смысл?

Как я до этого докатилась? Несколько месяцев назад я была изгнанной волчицей, живущей в человеческом мире, а теперь у меня на пальце гигантский камень и я помолвлена с сыном альфы.

– Что это было? – спросила Сейдж.

Я ответила сквозь зубы.

– Можно я одолжу твой телефон? Мне нужно позвонить Сойеру.

Она кивнула и передала мне телефон. Сев на скамейку напротив роскошного магазина одежды, я позвонила будущему мужу и молилась, чтобы он оказался добр к народу, который, как понимала, он ненавидел с самого детства.

Он поднял трубку после первого гудка.

– Мой ответ «да». Купи этой красивой женщине все, что она захочет. – Сойер, очевидно, подумал, что это звонила Сейдж.

– Привет. – Мой голос сорвался. Я могла бы использовать нашу связь, но это казалось странным. Я лучше проговорю это вслух.

Он тотчас уловил мое настроение.

– Что не так?

Я вздохнула.

– Помнишь маленькую ценительницу-Паладина, которая спасла жизнь Уолшу?

Да, я напоминала ему об этом факте в надежде, что это его смягчит.

– Не говори мне, что она тоже в моем доме, – прорычал он.

Я вздрогнула.

– Нет, только в торговом центре.

– Что на этот раз? – спросил он.

– Сойер, они голодают. Паладины. Она – кожа да кости. Больная. Им нужны еда и одеяла. Смерть альфы истощила их землю. Я не знаю точно, но мы можем помочь, правильно?

Он долго молчал. Слишком долго. Мне пришлось убрать телефон от уха и посмотреть на экран, чтобы убедиться, что звонок не оборвался.

– Причина, по которой существует год выбора пары и тебе пришлось участвовать в конкурсе вместе с пятьюдесятью женщинами, заключается в волках-Паладинах, ты же понимаешь это? Они прокляли мою семью, и с тех пор мы рискуем умереть каждый раз, когда выбираем себе жену! – Последнее слово он прорычал, но я знала, что его гнев направлен не на меня, а на них.

Я кивнула.

– Я понимаю и прошу тебя их простить. Наладить отношения. Отправить рис, вяленое мясо, одежду и поступить правильно.

– Скольких людей нужно накормить? – Его голос был раздраженным, но я услышала и крошечный намек на сострадание.

В ту ночь Стрела сказал, что их больше десяти тысяч, но я понимала, что Сойера потрясет такая цифра, а также это может заставить его задуматься, не угрожают ли они его городу, ведь он понятия не имел, что их так много.

– Пару тысяч, – все, что я сказала.

Снова воцарилось молчание.

– Ты же знаешь, это зависит не только от меня? Я могу делать без участия отца многое, но отправить тонны еды нашим заклятым врагам – это вне моих возможностей.

Дерьмо.

– Но он ненавидит их больше, чем ты. Он даст им умереть с голоду! – закричала я в трубку. После того, как мою маму застукали с Раном в год выбора пары Курта, он ни за что не поможет Паладинам.

– Ты просишь очень много, Деми. Когда им нужны припасы?

Я проглотила ком в горле, думая, насколько худой выглядела Астра.

– Сегодня. Сейчас.

Он вздохнул.

– Я позвоню и спрошу у отца, а потом сразу перезвоню тебе.

Я не хотела, чтобы это стало помехой для наших отношений, но не представляла, как могла позволить своему народу голодать и не попросить Сойера о помощи, когда знала, что он мог ее предоставить.

– Спасибо. И еще.

– Да, Деми?

– Тот волк-Паладин у подножия горы Уотерфолл, который умер, пытаясь помочь мне, он был альфой-Паладином, моим дедушкой. Я жива и выхожу за тебя замуж благодаря ему.

Я собиралась вызвать у него чувство вины.

Сойер вздохнул.

– Понял. Я сделаю все возможное, чтобы убедить отца.

– Я люблю тебя, – сказала я.

– Я тоже тебя люблю, Деми, больше всего – твое огромное сердце.

Затем он положил трубку.

Я сидела минут десять, пересказывая Сейдж, что сказала Астра, постукивая ногой в ожидании звонка Сойера.

– Она выглядела больной, – прокомментировала Сейдж, хмурясь.

Я кивнула, раздумывая, что я буду делать, если Курт скажет «нет». Прежде чем я успела обдумать это, зазвонил телефон.

– Эй, – я быстро взяла трубку.

– Прости, Деми. Он сказал нет. Но в следующем году я стану альфой и тогда…

– Нет? – Я встала, пораженная.

Он выдохнул в телефон.

– Он на самом деле ненавидит их, Деми. Он сказал, что они могут голодать, пока не умрут за все то, что сделали. Я попытался объяснить, что это будет политически умный ход – сделать Паладинам одолжение, но…

– Позволить им голодать? – завопила я.

– Деми, наша помолвка состоится через четыре часа. Тебе нужно сосредоточиться на…

– Увидимся в отеле. – Я положила трубку и повернулась к Сейдж, ощущая, как на меня накатывает гнев.

– Отвези меня к альфе.

Ее глаза округлились.

– Что?

– Ты меня слышала. Мне нужно поговорить с будущим свекром. Сейчас же.

– Эмм, я не знаю, где он. Он может быть в офисе, или на встрече, или…

Я помчалась через торговый центр туда, где Юджин и Уолш обеспокоенно наблюдали за мной.

– Где сейчас альфа? – спросила я Юджина. – Мне нужно с ним поговорить, и я знаю, что у тебя есть его расписание.

Его глаза сузились.

– Он занят подготовкой к вашей помолвке.

– Где? В отеле? – потребовала я.

– Деми, в чем дело? – Юджин выглядел встревоженным.

Меня бесило, что приходилось скрытничать, но я не знала, кому могла рассказать, что я альфа-Паладин.

Я успокоилась.

– Мне просто нужно поговорить с будущим свекром. Это сюрприз для его сына.

Он проверил телефон, что-то напечатав. Пришел ответ.

– Он встретится с тобой. Пойдем. – Юджин направился на парковку, где был припаркован мой «Рендж Ровер», рядом с тем, на котором ездили Сейдж и Уолш.

Так Юджин отправил сообщение ему? И тот сказал, что встретится со мной? По поводу сюрприза для Сойера? Конечно, он не поверил в это, не после того, как ему позвонил Сойер с моей просьбой.

Полагаю, я была близка к тому, чтобы это выяснить.

Глава одиннадцатая



Я пересекла территорию кампуса и выехала из ворот Стерлинг-Хилл, направившись в Город вервольфов. Юджин сидел на пассажирском сиденье. Я проезжала мимо высоких зданий центра и ехала к Отелю Плаза Хадсон.

Мои навыки вождения становились все лучше, или это я так думала, пока не увидела побелевшие костяшки на руках Юджина, он сидел, вцепившись в края кресла.

– Ой, успокойся, не такой уж я и плохой водитель, – с насмешкой заявила я, когда мне просигналила проезжающая мимо машина.

Придурки.

Юджин фыркнул от смеха.

– Ты видишь белую прерывистую линию?

Я кивнула.

– Тебе нужно держаться ее внутренней стороны.

Я это знала. Разумеется. Но это чертов внедорожник и иногда очень трудно управляться с ним. Я немного вильнула рулем, возвращая машину за полосу, и Юджин расслабил руки.

В конце улицы показался отель, и от этого зрелища захватывало дух. На вечер было приглашено более тысячи гостей и, говорили, еще больше придут на свадьбу. Это как население небольшой страны. Я не знала эту тысячу людей, но Сойер знал. Он знал их всех. Поименно.

– Не говори ему, кто ты, – сказал Юджин внезапно, и я оцепенела. – Он знает, что ты – частично Паладин. Сойеру пришлось ему сказать, после того как тебя похитили. Но не говори ему, что ты их альфа.

У меня перехватило дыхание.

– Сойер рассказал тебе?

Юджин пожал плечами.

– Я сказал, что не смогу защитить тебя, пока не буду знать все. Не люблю секреты. Секреты убивают людей.

Возможно, он прав. Я попросила его сунуть голову в петлю ради меня, а он даже не знал, кого защищал.

– Прости. Я должна была тебе все рассказать.

Этот человек собирался защищать мою семью, моих будущих детей. И я не хотела, чтобы между нами оставались недосказанности.

Он отмахнулся.

– Ты права, что хранишь свою тайну. Особенно от него. Он ненавидит Паладинов больше, чем ненавидит собственную тещу.

Я усмехнулась, это было смешным замечанием, но я знала, что он говорил серьезно.

– Сыграй на том, что ты подружилась с той девушкой-Паладином, что она спасла Уолша, и теперь возврат долга. Поняла?

Черт, он знал, зачем я назначила встречу. От Юджина мне ничего не удавалось скрыть.

– Ты подслушивал в торговом центре, – заявила я, въезжая на стоянку отеля.

Он пожал плечами.

– Это моя работа. Я не знал, не взыграют ли в тебе эмоции и не сбежишь ли ты, так что тебя снова похитят вампиры. – Он сжал мне руку. – Я принял твое исчезновение как свою ошибку. Прости, что меня не было там, чтобы тебя защитить.

Я ставила машину на стоянку, сдерживая слезы. Юджин находился в реанимации четыре дня. Это четыре недели, если измерять по времени вервольфов.

– Все нормально. Это не твоя вина.

Я сжала его руку, но он покачал головой.

– Каждый останется при своем мнении.

Дверь открылась, и это разрушило эмоциональный момент.

Юджин винил себя? Я и не думала об этом. Прежде чем смогла сказать что-то еще, мужчина, который открыл дверь, склонил голову.

– Альфа Хадсон ожидает вас, мисс Каллоуэй.

Ох, жутковато.

Я вышла из машины и проследовала за ним через двойные двери, Юджин держался позади меня, стреляя глазами направо и налево.

Это место ошеломляло. Все выглядело так, будто было сделано из золота, и источало изящество и совершенство. Сойер привозил меня сюда две ночи назад, чтобы решить, можем ли мы проводить здесь свадьбу. Когда я сказала, что мне тут очень нравится, он ответил «хорошо». Только здесь могло поместиться более тысячи гостей. Четыреста человек в главном зале, другие четыре сотни на наружной террасе и две сотни на лужайке.

Мужчина, который вел меня, свернул налево по коридору, а потом сразу направо – в гигантский банкетный зал, украшенный белыми розами и небесными фонариками; в зале стояли сотни круглых столиков.

Мама Сойера стояла в центре, раздавая указания и рявкая на дюжину официантов, которые отглаживали скатерти. Когда я сообщила, что не особо увлекаюсь планированием вечеринок и буду делать то, что она решила, она обняла меня и сказала, что, возможно, оно и к лучшему, учитывая мой гардероб.

Мой взгляд упал в угол зала. Мистер Хадсон, в черном смокинге, стоял, прислонившись к стене и что-то печатая в телефоне.

– Деми! Ты так рано, и ты совсем не готова. – Мама Сойера окинула взглядом беспорядок, царящий на моей голове, а потом джинсы и футболку.

Я нервно рассмеялась.

– Купила идеальное платье и собираюсь делать прическу, мне просто нужно кое-что спросить у мистера Хадсона.

Я заметила, что он смотрит на меня с непроницаемым выражением лица. Он кивнул в сторону дальней двери. Я сглотнула и последовала за ним.

– Не тяни! Этим волосам нужна помощь, – жизнерадостно воскликнула мне вслед миссис Хадсон.

Она была домохозяйкой пятидесятых, клянусь. Мужчина, провожавший меня, остановился и позволил войти в комнату, Юджин в это время занял позицию у двери, рядом с другим охранником, которого я не знала. Вокруг было столько охраны, что я не могла уследить.

Я прикрыла за собой дверь и приготовилась произнести речь. Мистер Хадсон казался здравомыслящим человеком и…

– Я уже сказал Сойеру «нет». Мы не помогаем Паладинам. Они могут умереть с голоду и сделают этим нам всем одолжение. – Он продолжал что-то печатать в телефоне, не поднимая на меня глаз.

Его равнодушие меня шокировало.

– Но, сэр…

– Это все? Потому что мой ответ – окончательный, и я очень занят, организуя сегодняшний вечер.

Он собирался разыграть денежную карту? Заставить меня чувствовать вину из-за того, что я не могла оплатить собственную свадьбу? Упрямый ублюдок. Я прошла через всю комнату и выхватила телефон у него из рук, вынуждая его взглянуть на меня.

– Извините, что я бедная и не могу заплатить за все это, – прорычала я. – Может, если бы вы не изгнали мою мать, она бы смогла обеспечить мне более достойную жизнь. – Я тут же пожалела, что потеряла над собой контроль.

Он посмотрел на меня со смесью гордости и злобы во взгляде.

– Боже, ты как она. Ты и выглядишь как она. – Он посмотрел на стену, прежде чем встретиться со мной взглядом снова, и я поняла, что он говорит о моей матери. Поэтому он почти на меня не смотрел?

– Сэр, пожалуйста. Они голодают, – умоляла я.

Он хмыкнул.

– Хорошо. Это их карма за то, что прокляли мою семью на следующие тысячу лет!

– Именно! – закричала я, копируя его тон и уже не волнуясь, что все пошло не по плану. – Это случилось тысячу лет назад! Покончите с этим!

Он громко усмехнулся, а затем покачал головой.

– Послушай, Деми. Я все еще главный, до следующего года или около того, и моим последним распоряжением будет позаботиться, чтобы никакая помощь не поступила Паладинам.

Я бросила его телефон на стол и уперлась руками в бока.

– Вы позволите тысячам умереть, потому что все еще злитесь, что моя мама полюбила Паладина еще до того, как встретила вас?

Его глаза пронзила ярость, желтый и оранжевый цвет просачивались сквозь голубой, пока я не увидела его волка.

– Твоя мама – моя Мередит, – сказал он, и я нахмурилась.

– Что?

Он сделал глубокий вдох, выдохнул, и цвет его глаз стал возвращаться к голубому.

– Она публично унизила меня, как это сделала Мередит с тобой, и я никогда не забуду этого чувства. Я любил ее. Я хотел провести остаток жизни с ней, а если она этого не хотела, ей нужно было отказаться от участия в отборе.

Упс. Я знала, о чем он говорил, но он ошибался.

– Мередит меня не унизила. Ваш сын это сделал. И вы правы, моей маме не следовало участвовать, но она была бедной, а вы размахивали бесплатным образованием перед ее носом, словно морковкой. Чего вы ожидали?

Он посмотрел на меня так, будто я была диким зверем, который ворвался и напал на него.

– Люди со мной так не разговаривают. – Его голос прозвучал взволновано.

Видимо, это правда. Все боялись альфу, даже такого робкого, как он.

– Я вас не боюсь, сэр. Я хочу, чтобы у нас с вами были хорошие отношения. Хочу, чтобы мы стали счастливой семьей. Хочу подарить вам внуков и смотреть, как вы с ними играете, и приглашать вас на ужин без недосказанностей между нами. Хочу быть настоящей рядом с вами. Но вы ошибаетесь. Паладины – не ваши враги.

Он открыл рот, чтобы что-то произнести, но я остановила его, подняв руку.

– Они – нет. Одна старая ведьма, тысячу лет назад, – да. Они слабы, они умирают от голода, и они расплачиваются за ошибку тысячелетней давности. У нас есть запасы еды. Я не могу спать по ночам, зная, что в нескольких километрах отсюда тысячи волков медленно гибнут, когда мы можем помочь.

Он вздохнул.

– Я рад, что Сойер выбрал тебя. Ему будет нужна сильная женщина, чтобы держать его в узде, если он хочет стать альфой в эти трудные времена.

Я была готова принять это за комплимент. Он поднял руки и потер виски.

– Тебе пришлось помахать у меня перед носом моими будущими внуками, так? – усмехнулся он.

На моем лице растянулась улыбка.

– Просто держите это в уме, сэр.

– Должно быть, та целительница-Паладин действительно произвела на тебя впечатление.

Астра. О да. Вот почему он думал, что я одержима помощью Паладинам.

Я кивнула.

– Ей около шестнадцати, и она – сплошь кожа да кости. Она рискнула своей жизнью, чтобы спасти Уолша.

Он потер лицо.

– Если я соглашусь, это не останется незамеченным нашим народом. Я не смогу прикрыть такую большую операцию. Фургоны с едой, необходимое военное сопровождение, это невозможно скрыть. Люди решат, что Паладины больше нам не враги.

– Что ж, сэр, насколько мне известно, многие против нас. Может, у нас уже достаточно врагов? Может, пришло время поискать союзников.

Он застонал.

– Ладно, Деми. В виде исключения.

Я перелетела через стол и обняла его, завизжав от счастья. Его тело застыло на секунду, будто он не знал, каково это – обнимать кого-то, а потом его руки обхватили меня.

– Хорошо, хорошо. Иди делай свои девчачьи дела, пока я над этим работаю. – Он отпустил меня, и я отстранилась с улыбкой.

– Спасибо, сэр.

Я развернулась и собиралась выскочить из комнаты. Будем надеяться, это поможет Паладинам продержаться еще неделю или две, пока они не найдут другой выход.

– Деми? – Курт окликнул меня.

Я оглянулась на него, он улыбался.

– Я рад, что мой сын женится на тебе. С самого первого дня, когда Сойер сказал, что влюбился с первого взгляда в белокурую богиню в Дельфи, я знал, кто ты. Твоя мать была единственной волчицей, которую я изгнал за весь срок своего правления.

Любовь с первого взгляда? Он сказал так своему отцу?

Ничего себе.

Курт продолжил.

– Я боялся, что ты причинишь ему боль, что не полюбишь его в ответ, и ему придется заключить фиктивный брак из-за проклятия.

Ой.

Так вот как он это видел? Он всегда очень хорошо относился к миссис Хадсон, но любил ли ее? Может, не так, как любил мою маму.

– Безответная любовь никому не идет на пользу, – пробормотал он.

Черт, в этот момент он выглядел как потерянный мальчик, и я осознала, насколько сильно это проклятье затронуло его семью. Оно принуждало к бракам, которые ни за что бы не были заключены, если бы не это.

Он встряхнулся.

– В любом случае, я вижу вас двоих вместе, и знаю, что у вас будет долгая и счастливая жизнь. – Он улыбнулся.

Это было одной из самых приятных вещей, что он мог сказать.

– Будет, – уверила я. – До тех пор, пока он понимает, что счастливая жена означает и счастливую жизнь.

Я указала на свою футболку, как у Сойера: ее раздобыла для меня Сейдж.

Он усмехнулся, качая головой.

– Давай, иди отсюда.

Я улыбнулась.

– Спасибо еще раз.

Когда вышла за дверь, я подумала, что все прошло гораздо лучше, чем я могла надеяться. Я испытывала любовь и уважение к будущему свекру, и поняла, что люди – это несовершенные существа, пытающиеся справиться с сердечной болью и травмами. Но я хотела настоящих отношений, а настоящие люди спорили и высказывали свои претензии. Я хотела обращаться к свекру с вопросами, которые меня беспокоили, а не замалчивать их. Он выслушал меня, и мы пришли к соглашению. Черт возьми, это было приятное чувство. Я покинула отель в приподнятом настроении.

– Он слишком мягко к тебе относится, – прокомментировал Юджин, когда я запрыгнула в машину.

– Ха. Мягко? Сначала он устроил мне головомойку, – сказала я.

Юджин хмыкнул.

– Знаешь, он всегда хотел дочку. После смерти близнеца Сойера они пытались снова и снова, но безуспешно.

Я замерла.

Проклятье. Оно позволяло иметь только двух детей, а когда брат-близнец Сойера умер, больше детей они не могли завести. Неудивительно, что они ненавидели Паладинов. Проклятье отобрало у них шанс иметь дочь.

– Это очень грустно, – сказала я.

– Это жизнь, – возразил он.

Точнее и не скажешь.

Глава двенадцатая



Я вошла в номер, который отель выделил для семьи, чтобы мы смогли выйти из него в главный зал все вместе. Мы приехали немного рано, но Сойер уже был здесь, он написал об этом на мой новый телефон, который мне доставили в парихмахерскую по его распоряжению.

Распаковав его, я сделала селфи и запостила фотографию в инстаграм[2].

– Мне нужен доктор! – Сойер схватился за сердце, когда я вошла в комнату в новом платье; мои волосы были закручены в каскад блестящих кудрей. – Я женюсь на самой красивой девушке в мире, и я не могу дышать.

Я улыбнулась.

– Ты – очаровашка, знаешь это?

Он выпрямился, убирая руку от груди, и притянул меня в объятия. Я прижалась к нему.

– Ты вызываешь во мне эти порывы.

Сейдж позади нас изобразила, будто ее рвет, и я развернулась, чтобы показать ей средний палец, застав Уолша за тем, что он пялился на ее зад. Он поднял глаза, когда заметил, что я смотрю, его щеки покраснели, а я улыбнулась.

Когда я развернулась к ним спиной, Сойер выпустил меня из рук и достал две коробки из столика, протянув их мне.

– Подарок к помолвке.

Мои глаза расширились. Дерьмо, это еще что?

– Я ничего тебе не купила.

Он отмахнулся.

– Ты – мой подарок. На тебе даже бантик есть. – Он указал на бантик на платье под моим бюстом.

Я улыбнулась, а потом стала распаковывать первый подарок. Я ненавидела сюрпризы, но любила подарки. А кто нет? Когда мой взгляд упал на пару белых «Конверс», инкрустированных тысячами крошечных стразов, я завизжала.

– О боже, ты же такие совсем не носишь, – выглянула из-за моего плеча Сейдж, и Сойер щелкнул ее по макушке.

Я рассмеялась, когда она показала ему палец, а затем скинула шлепки, натянув тонкие носки, которые он мне вручил, и влезла в кеды.

– Они – мое самое драгоценное имущество, – сказала я и подняла на него взгляд, увидев, что он улыбается.

– Теперь второй подарок. – Он откашлялся, внезапно занервничав. Его взгляд пересекся со взглядом Сейдж, и она кивнула, переходя на другую сторону комнаты поближе к Уолшу, чтобы дать нам немного личного пространства.

Мой желудок скрутило от волнения, пока я срывала оберточную бумагу. Я сняла крышку с коробки.

И когда мои глаза опустились на пару металлических наручников, у меня душа ушла в пятки.

– Нет.

Только не снова. Он не сделает этого.

Меня охватила паника, и Сойер обхватил мое лицо руками.

– Это не то, что ты думаешь. Не совсем, эти наручники ты можешь надевать и снимать по желанию. Никакой магии или ножа фейри не нужно, и они не будут бить тебя током. Они лишь перекроют твою магию и скроют твой запах.

Я выдохнула.

– Как? – Я провела пальцами по наручникам, втягивая воздух и ощущая на них запах магии.

– Я заказал их несколько месяцев назад, до того, как ведьмы ополчились против нас. Теперь, если ты захочешь скрыть свои силы, сможешь это сделать, просто надев их, и если тебе понадобится волчица, стяни их. Как украшение.

Они были металлическими внутри, но снаружи отделаны черной кожей с плетеными вставками. Выглядело это стильно.

Мои глаза наполнились слезами. Подарок был очень ценным. После всего, через что мы вместе прошли, и всего, через что прошла я, он дал мне выбор.

– Спасибо. – По моей щеке скатилась слеза.

– Перестань плакать! Макияж, – раздался голос Сейдж из угла комнаты, и я засмеялась.

Сойер наклонился ко мне и прижался губами к моим.

– Я только хочу, чтобы ты была в безопасности, когда сама так решишь.

Я низко зарычала.

– Эта самая сексуальная вещь, которую ты когда-либо мне говорил.

Он придвинулся.

– Сегодня я сорву с тебя это платье за пять тысяч долларов еще до того, как ты дойдешь до кухни, – прошептал он.

Тепло запульсировало внутри меня, а на губах заиграла самодовольная улыбка.

– Обещаешь? – прошептала я, и он застонал, низко и соблазнительно.

– Родители идут, – предупредила Сейдж, и мы оторвались друг от друга, улыбаясь.

Двери раскрылись, и вошли мои мама с папой, одетые в самые прекрасные вещи, что я на них видела.

– Ничего себе. – Моя челюсть отвисла при виде мамы в темно-синем платье и папы в черном костюме и синем галстуке.

Мама покружилась на месте, и отец присвистнул.

Я обняла их, и мы перекинулись парой слов, прежде чем в комнату вошли родители Сойера. Сдержав слово, альфа распорядился доставить несколько тонн сухпайков и одеял на место встречи, о котором я рассказала, и Астра ждала там вместе со Стрелой и группой других Паладинов, чтобы получить груз. Сойер посылал мне фото, чтобы я это видела, пока мне делали прическу. Они погрузили все на телеги и повозки, запряженные ослами, а некоторые просто взвалили мешки риса себе на плечи.

Курт откашлялся, напряженность момента его встречи с моей мамой ощущалась в воздухе. Миссис Хадсон натянула улыбку, чувствуя себя неловко, в то время как ее муж казался холодным и безучастным.

– Здравствуйте, мистер и миссис Каллоуэй, рад, что вы здесь, – сказал Курт и пожал руку моему отцу.

Он мог бы включить в это приветствие и мою маму, но даже не взглянул на нее. Теперь я понимала, что он вел себя так потому, что ему слишком больно, а не потому, что он груб.

– Спасибо, сэр. Рады быть здесь и очень счастливы за детей. – Мой папа посмотрел на Сойера, приобнявшего меня.

Подошла миссис Хадсон, она поцеловала каждого из нас в щеку, задержавшись, чтобы восхититься моей прической.

– Это – чудо, – сказала она, подмигивая, и я улыбнулась.

Я начала привыкать к их характерам. Миссис Хадсон заботилась о внешнем виде и о том, чтобы все выглядело привлекательно, и я уважала это. И она тоже была немного шутницей.

– Спасибо, что пригласил меня, Курт. – Голос моей мамы прозвучал негромко и примирительно.

«Меня». Не «нас». Она пыталась загладить свою вину.

Тогда он наконец и посмотрел на нее, и у меня замерло сердце, когда я увидела в его глазах сожаление. Он ничего не ответил, откашлялся и кивнул.

– Пойдем? – Он указал на дверь, которая вела в главный зал.

Дамы кивнули, взяв своих кавалеров под руки.

Бедная мама. Бедный Курт. Надеюсь, время залечит их раны. Юджин сказал что-то в запонку, как это делают агенты ЦРУ, и открыл дверь.

Рев толпы оглушал, он выдернул меня из мыслей о маме и Курте. Я услышала гостей до того, как их увидела. Сколько их там? Они все будут разглядывать меня? Мог ли кто-то из них учуять запах Паладина, исходящий от меня? Может, стоило надеть наручники, а не оставлять их в коробке в комнате.

Прежде чем я запаниковала, Сойер потянул меня в толпу, которая расступилась, и я натянула на лицо улыбку.

– О боже, они все здесь из-за нас, – сказала я Сойеру, используя нашу связь.

Он усмехнулся.