Джилл Симс

Почему мама хочет напиться

Посвящено Д
Gill Sims

WHY MUMMY DRINKS

Originally published in the English language by HarperCollins Publishers Ltd



© Gill Sims 2017

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2020

Сентябрь

Вторник, 8 сентября

И снова школа. В этом году я точно справлюсь с ролью мамы школьников. Я в этом уверена. В этом году мои школьные будни будут выглядеть так:



6:00. Надеть заранее подготовленный стильный и элегантный наряд, составленный из моей минималистичной гардеробной капсулы, затем нанести легкий и утонченный макияж, идею которого я нашла на Pinterest, и дополнить образ яркой шикарной подводкой для глаз. Высушить волосы, уложить их по последней моде – опять-таки, как диктует Pinterest. Главное – выглядеть современно и в то же время придерживаться классики, приправляя образ перчинкой индивидуальности. После наведения марафета прибрать дом, чтобы в нем царила спокойная и уютная атмосфера, в которую будет приятно вернуться после рабочего дня.



7:00. Разбудить моих ненаглядных малюток и перечислить им варианты полезных домашних завтраков. Просиять от счастья и принять помощь детишек в приготовлении блинов/вафель/яичницы. Улыбнуться, излучая материнскую любовь, глядя, как они трепетно и старательно смешивают ингредиенты, и запустить мультиварку для приготовления ужина.



7:45. Отправить моих очаровашек умываться и чистить зубы, а затем показать им, где лежит школьная форма, предусмотрительно выглаженная еще вчера вечером.

Пока они одеваются, сложить грязную посуду в посудомоечную машину и достать из холодильника контейнеры с питательным обедом в школу – сочными бутербродами в виде зверюшек и свежими оригинально нарезанными фруктами.



8:00. Расчесать волосы Джейн и заплести ей французские косички или что-то приблизительно на них похожее. Пробежаться расческой по волосам Питера, затем увлечь детей занимательной сказкой, пока готовлю их верхнюю одежду и обувь перед выходом.



8:25. Весело напевая песенки, отправиться в школу через парк, заодно выгуливая песика. Любоваться, как мои драгоценные херувимы резвятся вместе с песиком среди падающей листвы. Почувствовать себя образцовой мамой, чьи детки успевают и набегаться, и подышать свежим воздухом перед школой, где они, словно губки, будут впитывать новые знания.



8:50. После множества объятий и поцелуев любовно помахать ручкой моим ненаглядным на прощание и бодро вернуться с песиком домой. Подождать, пока он не уляжется отдыхать на свою подушку в ожидании сиделки, а затем прыгнуть в машину и поехать на работу.



15:15. Забрать детишек из школы. Мило побеседовать с другими мамами на игровой площадке на безопасные и нейтральные темы.



15:30. Накормить детей чем-нибудь полезным, например домашней гранолой. Пока дети заняты едой, просмотреть их школьные дневники и внести в свой календарь даты родительских собраний и других важных событий. Может быть даже завести отдельные папки для каждого ребенка, чтобы было легче следить за его успеваемостью. Оценить объем домашних заданий и распланировать их выполнение, чтобы не пришлось делать целую кучу в последний день.



15:45. Переодеть детей перед обязательными внеклассными занятиями.



16:00. Отвести детей на плавание/музыку/теннис/танцы/джиу-джитсу, в зависимости от расписания. Если у кого-то из детей выдался свободный день, уделить ему время, обсудить его день/надежды/мечты/амбиции. Если у обоих детей есть занятия по расписанию, то можно и проверить электронную почту, как подобает современной успешной женщине.



17:00. Проверить домашние задания, тщательно сверяясь с составленным графиком их выполнения.



17:30. Подать аппетитный, без труда приготовленный в мультиварке ужин. Самодовольно подумать о том, какая я прекрасная мать, и мысленно пожалеть мамочек, у которых нет таких развитых организационных навыков и непревзойденных материнских инстинктов.



18:00. Послушать, как дитятки играют на пианино, и перепроверить свои графики.



18:45. Разрешить детям полчасика посмотреть мультики.



19:15. Искупать детей.



19:45. Уложить детей в кровать. Прочитать главу из поучительной книжки на выбор детей.



20:00. Наградить себя за продуктивный день чашечкой зеленого чая.



В этом году у нас точно не будет таких дней как раньше:



5:00. Проснулась от оглушительного грохота. Его устроило мое хрупкое дите, кубарем скатившееся по лестнице. Бросилась вниз и увидела это самое дите, изогнувшееся вопросительным знаком над планшетом. Наорала на мелкого монстра, чтобы тот вернулся в кровать. Завернулась в одеяло, все еще кипя от ярости. Наконец-то уснула, с тоской отсчитывая минуты до звонка будильника.



6:00. Выключила будильник. Решила полежать еще пару минут.



6:10. И еще пару минут.



7:10. В панике соскочила с кровати. Запрыгнула в душ. Натянула первое, что попалось в шкафу. Распсиховалась из-за того, что задница разрослась как на дрожжах, и теперь трусы налезают только до колен. В спешке я даже не поняла, что все это время пыталась напялить трусы Джейн. С облегчением вздохнула. Пусть моя задница и не самая крошечная и подтянутая, но тем не менее она даст фору любой взрослой женщине в состязании «впихни свой зад в трусы восьмилетнего ребенка».

Высушила волосы головой вниз. Мрачно осмотрела свое отражение с прической дикобраза-безобраза и решила, что конский хвост с резинкой Hello Kitty будет выигрышнее. Попыталась убедить себя, что резинка Hello Kitty – это аксессуар, который подчеркнет мою чудаковатую индивидуальность. Убедить себя не получилось.



7:30. Спустилась на кухню в попытках докричаться до милых детенышей, чтобы те оторвались наконец от своих планшетов и шли завтракать.



7:37. Вырвала планшеты из их рук и завопила, что если они сию же минуту не придут завтракать, то больше никогда не будут на них играть. Спустя семь гребанных минут добилась-таки внимания детей, которые уставились на меня как на привидение.



7:40. Кинула им печенье. Остановила рукопашный бой за дурацкую пластиковую игрушку, которую они нашли в упаковке из-под хлопьев. Ответила на дофигаллиард глупых вопросов вроде «А кто победит, белка-вампир или кошко-ласка?», или «А можно есть бородавочников?». Проорала: «Да не знаю я, не знаю! Позже погуглю, скажу. Хватит играть с едой! Ее надо есть! Пожалуйста, давайте быстрее, это же всего лишь миска хлопьев. Иначе мы опоздаем. Разве вам сложно пару ложечек съесть? Нет, пожалуйста, перестань вертеться, вы же сейчас все разоль… Ну я же говорила, что сейчас все разольете, если будете вертеться! Нет, ОСТАВЬТЕ МИСКИ, ОСТАВЬТЕ, говорю, я сама приберу, все, надо бежать!»



8:00. Отправила детей умываться и чистить зубы. Несмотря на то что чистая и выглаженная школьная форма ждала своего часа в привычном месте, дети заканючили, что не могут ее найти.

Раздраженно протопала в комнату, демонстративно ткнула пальцем на самое видное место, куда я кладу форму каждый божий день. Наспех собрала обеденные контейнеры детям, одновременно запихивая фарш в мультиварку, чтобы на вечер была паста Болоньезе. Покормила пса. Наблюдала за тем, как он жадно глотает еду, не жуя, давится и блюет на пол. Убрала за псом.



8:20. Попыталась распутать гордиев узел на голове у Джейн. Объяснила еще раз, что я НЕ УМЕЮ ПЛЕСТИ ФРАНЦУЗСКИЕ КОСИЧКИ, и вместо этого заплела обычные косы. Выслушала критику от Джейн о том, какая я хреновая мать, ведь все остальные мамы умеют плести французские косы, да и не только мамы вообще-то, даже папа Тилли Баркер, и тот умеет их плести. Выдержала длинную диатрибу от Джейн о том, как я ломаю ей жизнь и обрекаю на бессмысленное существование из-за того, что не заплела эти дурацкие косички. Параллельно гонялась за дико визжащим Питером в попытках причесать петухи на его голове.



8:35. Наорала на детей, чтобы те одевались, хватали школьные сумки и шли на выход, сейчас же, сейчас же! Постаралась не пустить пену от злости, увидев реакцию на свою просьбу – пустые глаза и полное отрицание того, что обувь, пальто и школьные сумки вообще существуют. Ребенок заявил, что вообще-то сегодня необходимо сдать подписанное разрешение. Принялась за поиски этой бумажульки. Наконец, обнаружив ее, узнала, что сегодня надо сдать пять фунтов в школу. Разумеется, в кармане нашлась только бумажная двадцатка. Полезла под диван за давно валяющейся там монеткой.



8:47. Наконец, побежала с детьми в школу, волоча за собой пса, отчаянно пытающегося помочиться на каждый фонарный столб.



8:57. Затащила детей на игровую площадку, слабо улыбнулась директрисе-драконше, которая стояла у входа и оценивала родителей под предлогом приветствия. Вовремя оттянула пса, уже задравшего лапу на капроновые колготки директрисы. Со скоростью света понеслась домой, на бегу извиняясь перед псом за то, что мы толком не погуляли.



9:07. Черкнула записку сиделке с просьбой выгулять собаку чуть дольше. В спешке села за руль, смутно задаваясь вопросом, откуда в машине взялся мерзкий запах, и отправилась на работу. Потянулась за косметичкой, убеждая себя, что краситься за рулем, конечно же, безопасно и вполне легально. Постаралась не думать о бардаке, который ждет меня дома.



15:15. Забрала детей из школы. Перебросилась парой фразочек с образцовыми мамашами, возглавляемыми единственной и неповторимой, Идеальной и Непревзойденной Мамой Идеальной Люси Аткинсон. Решила не делиться с собеседницами опасениями о том, что всеми любимый телеведущий известного детского шоу выглядит как последний извращенец.



15:30. Разобралась с хаосом в доме, предварительно снабдив детей чипсами.



15:45. Переодела детей перед обязательными внеклассными занятиями. Вступила в споры с детьми о том, почему им надо идти и почему плавание/музыка/теннис/танцы/джиу-джитсу – не дурацкая трата времени. Услышала еще раз, что я плохая мать, которая ломает детям жизнь. Пообещала, что если я еще хоть раз услышу фразу «Так нечестно!», то за свои действия отвечать не буду. Сказала Питеру, что предпочту не подниматься в его комнату, в которой он напукал. Поднялась наверх и нашла одежду, которая, как они снова заявляли, исчезла. Зашла в туалет, обнаружила там огромную несмытую какашку в унитазе и разразилась тирадой о том, что за фантомный срун завелся у нас в доме. Дети невозмутимо разгуливали в трусах мимо меня. Орала: «Выходим через ПЯТЬ МИНУТ!» как минимум десять минут. Снова услышала, что это вселенская несправедливость. Согласилась, что жизнь несправедлива. Прикинула, когда я смогу выпить вино.



16:05. В мечтах о том, что дети станут разносторонними членами общества, отвезла их на бессмысленные дополнительные занятия, которые им к черту не сдались. Если у одного из детей выдавался свободный день, разрешала ему играть на планшете, совсем забыв про свои пустые угрозы, и увлекалась просмотром профилей в фейсбуке. Если у обоих детей были занятия по расписанию, то я уныло смотрела на кучу непрочитанных писем на электронной почте и продолжала сталкерить людей в фейсбуке.



17:00. Уступила в просьбах еще чуть-чуть поиграть на планшете.



17:30. Заметила, что сраная мультиварка все это время не работала. Вместо пасты Болоньезе приготовила макароны с сыром. Вспомнив о сбалансированном питании, заставила детей съесть хотя бы чуть-чуть фруктов. В ответ на их «Не хотим фрукты!» погуглила цингу и показала им картинки. Услышала, что им пофиг, если заболеют цингой.



18:00. Спросила, сделали ли они домашнюю работу. Услышала невозмутимое «нет». Разрешила поиграть на планшете еще 5 минут. Открыла вино. Попыталась навести порядок в своем некогда стильном и элегантном доме, который теперь напоминает руины.



18:30. Сказала детям, чтобы те оторвались от планшетов и занимались уроками, пока я прибираюсь дома и запихиваю тонны грязной одежды в стиральную машину.

Джон Джойс



Вопрос времени

18:45. Заметила, что дети ведут себя подозрительно тихо. Застала их, уставившихся в смартфоны, и выслушала их аргументы, что я запрещала только планшеты, а про другую технику не сказала ни слова.



19:00. Позвала детей купаться. Дети заявили, что у них есть очень важная домашняя работа, которую нужно сдать завтра. Выругалась себе под нос похлеще любого сапожника. Села за домашку вместе с детьми. Спокойно реагировала на заявления, что после трех идет семь и что слово «кот» пишется как «пес», и сдерживала ор: «Вы что, тупые?»



Джессика осторожно взяла у него бокал, опустила рядом со своим и крепко прижалась к широкой груди. – Ох, Тео! Ты когда-нибудь оставишь Марию в покое? Положив руки ей на плечи, Гилкренски прикрыл глаза. Ни исходившее от Джессики тепло, ни тонкий аромат ее духов, ни нежная, бархатистая кожа не могли отвлечь его от воспоминаний о танцующей среди моря незабудок жене. – Не знаю, – прошептал он. – Это вопрос времени. «Файлы фараонов»
20:30. Наконец уложила искупанных детей в кровать. Бухнулась на диван и вылакала наконец бокал вина, который ждал меня еще с шести вечера. Продолжительно проговаривала «твою ж мать», вспоминая события сегодняшнего дня.

Посвящается Джейн



Благодарности

Да, этот год определенно пройдет намного лучше, я буду куда более организованной. Правда я пока еще не купила разноцветные контейнеры, не составила гардеробную капсулу, не научилась плести французские косички, да и мастерством владения подводкой для глаз мне не похвастаться. И уж тем более я не приучила себя пить зеленый чай. Но я уверена, что это просто мелочи в моих грандиозных планах.

Пятница, 11 сентября

Хочу выразить искреннюю признательность редактору Гаю Шортлэнду и всем сотрудникам «Пулбэг-пресс», помогавшим мне в осуществлении моего самого амбициозного на сегодняшний день литературного проекта. Как всегда, не могу не упомянуть заслуг моего личного главного редактора Лолы Кейз-Макдонелл, Лиз Хайлэнд и Джиллиэн Марки, оценивших первые наброски этой книги, а также Пегги Крукшэнк и всех моих друзей из общества «Резонанс». Особая благодарность моему литературному агенту Целии Кэтчпол за ее неизменную поддержку и добрые слова.

Твою ж мать. Сегодня мне стукнет тридцать девять. Не хочу, чтобы мне было тридцать девять. Это как, вообще, так? Когда именно это произошло? Казалось, после 28-и жизнь окончена, даже эта цифра отдавала дряхлостью. И вот, мне пойдет пятый десяток, и я уже представляю свою старость, разодетую в безвкусное бабское тряпье из каталогов, еще и с напяленным ни туда ни сюда шарфом.

Ричард Кейз-Макдонелл оказал мне неоценимую помощь в технических вопросах, касающихся электронной индустрии США, а также топографии залива Сан-Франциско. Капитан Хоббс из Музея военно-морской авиации в Йовиле великодушно разрешил мне осмотреть тяжелый бомбардировщик «Эвенджер» под бдительным оком главного эксперта Дэвида Морриса. Робин Рэйн поделился своими знаниями о подводной лодке «Элвин», Ивонн Макфэдден провела глубокую рекогносцировку ресторана «Мэйсон» и отеля «Фэрмонт», а Энда Маккэйб дала ценные советы по компьютерной защите. Питер Шерифф и другие члены клуба «Кеншо» научили меня азам японского боевого искусства кендо.

Это тот самый возраст, в котором тебя будут приглашать разве что на занятия йогой или в книжный клуб, где читают исключительно серьезную литературу как раз те, кто одет в бабское тряпье из каталогов и пьянеет от одного бокала несчастного пино гриджио. А затем осуждающе спросят: «Оооо, ты уже за вторым потянулась? Ишь храбрая!» А я в это время буду мысленно бороться с желанием возразить, что вовсе я не храбрая. Оказаться в их обществе и слушать глупую болтовню без алкоголя вовсе – вот что поистине смело. А мне, чтобы выжить в их обществе нужен не то что бокал дешевого винца, а целый литр водки. И кокаин. Ради всего святого, НУ ПОЧЕМУ ОНИ ВСЕ ТАКИЕ СКУЧНЫЕ?

Наверное, если я постараюсь не разораться на Других Мам, то получится разогнать тоску и пойти на ювелирную вечеринку, где алкоголь будет течь рекой, соблазняя тратиться все больше и больше. Но тогда на следующее утро я проснусь с пустым кошельком и мрачными мыслями о том, как свести жуткие татуировки, которые я решила сделать по пьяни.

Arigato gozaimasu![1]

Я была уверена, что к тому времени, как мне стукнет сорок, я буду элегантной утонченной леди, которая умеет изъясняться на французском, строит успешную карьеру и знает толк в искусстве и литературе. Люди обращались бы ко мне за экспертным мнением по ситуации на Ближнем Востоке. Я буду той, кто может вести увлекательнейшие разговоры с любым собеседником, и всем вокруг становилось бы ясно, насколько я умнее всех их.

Я часто пользовался любезностью моих товарищей и коллег, искушенных в самых разных областях человеческих знаний. Филипп Браун и Мэдлин Гордон неоднократно консультировали меня по вопросам медицины. Кевин Мориарти ознакомился с окончательным вариантом моей книги и сообщил немало полезной информации, начиная с искусственного интеллекта и кончая истребителем «F-16». Орла Ни Шейлашэр не только посвятила меня в некоторые тонкости компьютерных технологий, но и внесла важные поправки в саму рукопись.

Вместо этого люди обращаются ко мне только потому, что кто-то разболтал, что у меня всегда есть сигареты. Мое дорогостоящее образование мне не пригодилось, и я застряла на ужасно заурядной должности в сфере ИТ на полставки, потому что так легче и экономнее следить за детьми. Иногда, в самые неблагополучные периоды моей молодости, я на самом деле хотела быть взрослее. Вот же дурой была.

Go raibh mile maith agat![2]

Теперь быть взрослой равносильно быть проклятой. Я не хочу пополнять ряды женщин, которые «живут для своих детей» и выходят на игровую площадку как на поле битвы, чтобы помериться с Другими Мамами количеством дополнительных занятий, которые их отпрыски посещают, зарплатами мужей и тем, куда они недавно летали отдыхать.

Я крайне признателен моим «тайным агентам» во Флориде – Робину Дено в Орландо и Вивьен Эванс в Майами, – а также всем людям, которые щедро делились со мной своими знаниями и опытом, помогая сделать виртуальный мир Тео настолько реалистичным, насколько это было в моих силах. Все ошибки, допущенные в интерпретации их сведений, лежат целиком на моей совести.

Я хочу вызывающе одеваться, ходить по прокуренным джаз-клубам, напиваться виски, привлекать внимание непристойных мужчин и принимать комплименты.

Хочу еще раз поблагодарить своих детей, Дженни, Уильяма и Джесси, за то, что они с большой терпимостью отнеслись к моим воображаемым друзьям и послушно выполняли просьбу, вывешенную на двери моей комнаты: «Соблюдайте тишину!»

Я хочу интересную работу, где реально нужно задействовать смекалку и мозг (наверняка от него еще осталось что-то…).

Я снова хочу волнующих душу моментов, романтики и адреналина.

Я хочу сбежать в Париж и влюбиться в его архитектуру (про голод и бедность я бы предпочла не думать).

Круто, чуваки!

Подозреваю, что Саймон с детьми нашли бы несостыковки в моем плане, и это я сейчас вовсе не о том, что ненавижу джаз.

Наконец, я выражаю благодарность и восхищение своей жене Джейн, которая начала свое собственное путешествие как раз в то время, когда я продолжал свое: один лагерь, две вершины. Эта книга, так же как и предыдущая, посвящается тебе.

Суббота, 12 сентября

Спасибо!

В планах на сегодня не было джаз-клубов, парижской архитектуры и непристойных мужчин, зато был праздничный ужин с Саймоном в ресторане, где я немного переборщила с выпивкой. Мысленно ставлю галочки в желании вызывающе одеться и напиться. К сожалению, вместо ресторана мы оказались в вонючем хипстерском баре, где были отвратительные коктейли с мизерным количеством виски. Из-за того, что курение теперь везде запретили, классические прокуренные джаз-клубы превратились в хипстерские бары.

Смутно припоминаю, как Саймон уводил меня из этого места в клуб поприличнее, пока я громко кричала «задроты вы, а не хипстеры!» и возмущалась, что вместо нормальных бокалов мне принесли подобие банок для варенья. К тому времени мы уже наговорились, так что я стала выкладывать свежие селфи и фотки коктейлей в фейсбук и писать несвязные описания к ним. Было уже одиннадцать вечера, и Саймон захотел поехать домой и лечь спать, иначе он бы превратился в тыкву. Примечательно все же, что я-таки вытащила из него пару слов, а именно нежное «Да хватит тебе уже постить фотки еды».

Пролог

Пропавший патруль

Я проснулась в замечательном состоянии и похвалила себя за то, что вчера мне хватило ума не смешивать напитки и не понижать градус алкоголя. Ах, если бы все так и было. Но не в этот раз. Будучи безукоризненно элегантной дамой, я-таки перебрала с коктейлями.

5 декабря 1945 года. 5.22 по местному времени

– Как только у одного из самолетов кончится горючее, все садимся на воду. Приказ ясен?

Я встала с постели и поняла, что все же мне не хватило ума не смешивать градус. Головная боль с тех пор только усилилась. Вскоре я поняла, что очень поторопилась называть себя умной, так как прелестей похмелья избежать не удалось. Вместо классического утреннего сушняка меня одолело нечто похуже. Похмелье, искусно маскируя все последствия пьянки, подарило мне надежду на нормальный день, а потом в самый неожиданный момент, сразило такой головной болью, что хотелось просто умереть. Во рту будто барсук ночевал.

А еще я вспомнила события прошедшего дня. Допив вонючий коктейль с виски, я перешла к коктейлям на джине. Моим следующим воспоминанием было то, как я тысячу раз переспрашивала у таксиста, дал ли бы он мне сорок лет. Вроде бы он ответил, что не дал бы, но скорее из-за страха, чем по правде.

Манкуццо слушал звучавший в наушниках голос и чувствовал, как его переполняет ярость. Чертовы офицеры!

– Если бы мы взяли курс на запад, то были бы уже на базе!

Мои взывания ко всем существующим и несуществующим богам чтобы головная боль прошла, прервал звонок Ханны, которая в слезах рассказала, что ее бросил Дэн. Если вам звонит лучшая подруга и говорит, что ее бросил муж, вы не имеете права сказать ничего иного, кроме как «приходи» и «конечно, приводи детей, без проблем».

– Лиса Четыре-ноль, это Лиса Два-восемь. Повторяю, как только у одного из наших опустеют баки, все идем вниз. Ты знаешь правила, Четыре-ноль. Мы одна команда.

– Приказ понял, Манкуццо! – крикнул сидевший впереди Айзнер.

Разумеется, Ханне сейчас не сладко, но, если честно, никто не мог понять, что она вообще нашла в Дэне, который был не просто самым занудным человеком в мире, но еще и тираном. Естественно, нельзя такое говорить женщине на пороге развода, мало ли, вдруг они еще сойдутся. Но развод в ее случае скорее пошел бы ей на пользу. И, конечно же, я не стала прерывать ее монолог своим «Пожалуйста, рыдай чуть потише, у меня раскалывается голова, и меня вот-вот вырвет». Означает ли это, что я хорошая подруга? Или все же плохая?

Бобби Айзнер был зеленым юнцом, которому едва стукнуло двадцать. Этот парень рвался в бой, потому что так приказал Тэйлор.

Среда, 16 сентября

Манкуццо развернулся в своей тесной кабине и вгляделся в ночь. По стеклу горизонтальными штрихами чертил дождь. Где-то далеко внизу, во мраке ночного шторма, ветер вспенивал огромные буруны. Сажать на них пять десятитонных «Эвенджеров» было чистым самоубийством. Даже если бомбардировщики не взорвутся при ударе о воду, все равно никто не выживет среди моря.

Помня о своих целях стать хорошей заботливой мамой, вместо того чтобы как раньше подбегать ко школе за минуту до начала занятий и, запыхавшись, кричать «Бегите, БЕГИТЕ, ОПАЗДЫВАЕМ! ОПАЗДЫВАЕМ!», я привела детей в школу за десять минут до уроков и даже успела обсудить с ними их планы на день и ожидания от новой четверти.

Манкуццо смотрел на свое отражение в стекле кабины и проклинал все на свете. Какого дьявола они с Ронни потащились в эту летную школу?

Хотели сбежать с фронта.

К моему ужасу, пока я радостно махала рукой детям на прощание, ко мне подошла Королева Идеальных Мам со своей свитой и поинтересовалась, хорошо ли мы отдохнули на каникулах. Такие вопросы всегда задаются с сочувствующим наклоном головы и стальным блеском в глазах. Конечно же, ей насрать на то, хорошо ли мы отдохнули. Она просто хотела при случае сообщить, что их семья летала в Италию и на Барбадос. А услышав, что я не переплюнула ее своими приключениями, начала с псевдоскромностью рассказывать про свой летний семейный отпуск и хвастаться загаром.

А потом их бросили в самое пекло на атолле Тарава. И опять там что-то напутали офицеры…

Им сказали, что это будет простая операция против кучки японцев и корейцев, рассеянных ударами тяжелой артиллерии и бомбардировкой с воздуха. Но похоже, снаряды отскакивали от японских укреплений, как горошины, а налеты авиации отменили из-за плохой погоды.

Если бы я «хорошо отдохнула», то успела бы насладиться бездельем в каком-нибудь райском месте, читала бы романы Джилли Купер или Пенни Винченци и потягивала бы коктейли, заботливо подносимые милым официантом. Вряд ли можно сказать «хорошо отдохнула» про то, как мы часами пытались найти хоть что-то приличное на Netflix, чтобы можно было посмотреть с детьми, и в итоге выбрали молодежный сериал матершиннее некуда (что впоследствии привело к жалобам учительницы Питера, которую он назвал нищебродкой, потому что она добиралась в школу на автобусе). Или то, как я подшофе подначивала Саймона, чтобы тот приготовил напитки из джина и того ликера сомнительного качества, который мы купили на Мальте двенадцать лет назад и все это время боялись открыть. Естественно, я не стала бы все это рассказывать Касте Идеальных Мамаш.

– Манкуццо! Подтверди приказ!

Голос Айзнера вернул его к действительности. Почему он еще во время брифинга в Форт-Лодердейле не сообразил, что к чему, и не прикинулся больным, как тот парень Кознер из экипажа лейтенанта Гербера? Проблемы начались уже с того, что возглавлявший миссию пилот-инструктор – новый лейтенант по фамилии Тэйлор – появился с опозданием и попросил заменить его кем-нибудь другим.

Так что я просто ограничилась ответом, что мы хорошо отдохнули дома, на что они бурно отреагировали жалобами о том, как они устали путешествовать по миру со своими идеальными детьми без няни. Я слушала их, стиснув зубы, мысленно обещая себе, что следующая мамаша, которая решит рассказать о своих «ужасных» проблемах, получит по голове своей же дорогущей сумкой Celine синевато-зеленого цвета. (Конечно же, я бы ни за что этого не сделала. Я бы отдубасила ее своей дешевой сумкой, и пока она будет оправляться от шока, стащила бы ее дорогую сумку и дала стрекача.)

Первая ошибка!

Тэйлор не знал местности, но других пилотов на его место не нашлось. И в десять минут третьего, с задержкой в двадцать пять минут, они поднялись с аэродрома в небо над Атлантикой, чтобы, благополучно разбомбив первую цель – остатки какой-то старой посудины, – направиться на север, к острову Большой Багама, где им предстояло сделать новый разворот и вернуться на базу, описав огромный треугольник.

Тут их ждала ошибка номер два.

Черт возьми, а я удивляюсь почему пью? Удивительно, как я еще вообще не спилась. Я собиралась придерживаться плана по становлению хорошей мамой, но после беседы с Кастой Мамаш и «шуточек» Питера, которые он рассказывал около часа по дороге домой (лучшей было «Что будет, если скрестить козу и луну? ЛУНОКОЗ!» Остальные были еще хуже…), я дала слабину. Поэтому, когда я увидела в холодильнике бутылку (там всего-то содержимого было на один бокал) белого сухого, я сочла грубым оставить вино тут в одиночестве, ведь оно могло составить компанию своим сородичам со вчерашнего дня. На самом деле это был довольно большой бокал.

Компас Тэйлора начал барахлить. Он поручил прокладку курса капитану Пауэрсу, но сам не стал следовать его инструкциям. Наверное, считал, что ему виднее.

Не успели они опомниться, как налетел шторм и самолеты заблудились. А кругом на миллионы миль одна вода!

Пятница, 18 сентября

Но Тэйлор и не подумал обращаться за помощью по радио. Он сказал, что для компании стажеров менять курс прямо посреди полета – значит напрашиваться на неприятности. Черт возьми, неприятностей у них и так хватало! Надо было сразу поворачивать на запад, возможно, сейчас они бы уже вернулись в Форт-Лодердейл. Но теперь было уже поздно. Манкуццо вместе с другими застрял среди непроглядной тьмы на высоте трех с половиной тысяч футов над землей, баки в его самолете стремительно пустели, а офицеры продолжали переругиваться по радио. Но он больше не станет рисковать ради них своей жизнью. Только не после Таравы…

Когда его взвод причалил к берегу, все выглядело так, словно они напали с надувной лодки на вооруженный до зубов линкор. Тех, кого не смыло залпами японских пушек, изрешетили пули из спрятанных в гнездах пулеметов. Горстка выживших солдат – в том числе они с Ронни – продержалась до вечера, а потом, когда стемнело, на них со всех сторон посыпались японцы…

Вино мой друг. Вино и друг Ханны тоже. Она оставила Дэна присматривать за детьми и зашла на бокальчик вина ко мне, где мы довольно продолжительно обзывали Дэна самыми обидными словами. Саймон никогда не горел желанием разбираться с эмоциональными вспышками у женщин, и, нисколько не прельщенный перспективой слушать рыдания лучшей подруги жены и обсуждать дела любовные, он улизнул от нас куда подальше. Неуклюже похлопать человека по плечу и пробормотать «ну, не плачь» – именно так Саймон представляет идеальную поддержку человека в сложной жизненной ситуации.

Манкуццо переключился на внутренний канал.

– В море мы погибнем, Бобби. Ты сам это знаешь.

Нам все же удалось загнать его в угол, когда он попытался прошмыгнуть на кухню за очередной бутылкой пива, рассчитывая, что мы будем слишком заняты пением песен Глории Гейнор и не заметим его. Мы не отпускали его до тех пор, пока он не согласился с нами, что Дэн вел себя как последний придурок. К его счастью, Дэн ему все равно никогда не нравился. Саймон часто говорил, что Дэн похож на гоблина (он и правда похож). Поэтому не было никакой неловкости в том, что он не пытался защитить бывшего Ханны. Разумеется, он на стороне Ханны – она моя лучшая подруга, а он мой муж, поэтому он обязан принять ту сторону, какую я ему велю. Конечно же, я сделала бы то же самое для него, если бы кто-то из его друзей развелся и объявил жену бесстыдной блудницей. Если, конечно, это был не один из тех друзей-придурков.

– Есть приказ инструктора, Манкуццо. Я сажусь вместе с остальными.

Рука Манкуццо с такой силой вцепилась в микрофон, что тот едва не треснул. Бобби Айзнер еще ребенок. Как-то он видел, как этот паренек слонялся вокруг базы в Форт-Лодердейле – запускал модели аэропланов и обсуждал с механиками строение моторов с таким видом, словно был Говардом Хьюзом[3] и Чарльзом Линдбергом[4] в одном лице. Мальчишка, вообразивший, что может летать. Ему не приходилось нюхать пороху и смотреть, как его друзья истекали кровью на песке и зажимали ладонями кишки, чтобы они не вывалились наружу.

Боюсь, завтра вино перестанет быть нашим другом.

– Ты в самолете не один. Повторяю, мы поворачиваем на запад и летим домой.

– Заткнись, Манкуццо. Я здесь командир. Выполняй приказ!

Понедельник, 21 сентября

В наушниках Манкуццо прорезался голос Тэйлора, сидевшего в ведущем самолете:

– Лиса Два-восемь – всем экипажам! У Восси и Гербера осталось меньше десяти галлонов. Следуйте за мной на посадку. Выполняйте команду.

Сегодня на детской площадке был большой ажиотаж. Там появился МУЖЧИНА! Конечно, на детской площадке и раньше бывали мужчины – это ведь не Степфорд. Но обычно мужчины выглядели или как типичные Супер-занятые-папочки-в-выглаженных-рубашках, которые волочат детей со скоростью света к школе, мысленно проклиная няню, которая посмела слечь с аппендицитом, громко разговаривают по телефону, всем своим видом давая понять, какие они занятые и важные; или же как милые безработные папы, которым не помешало бы, во-первых, принять душ, а во-вторых избавиться от страдальческого выражения лица. Есть и другие вполне себе нормальные мужчины, которые иногда отводят детей в школу. Просто они не особо выделяются или не вписываются ни в одну из вышеперечисленных категорий.

Манкуццо услышал, как три других самолета подтвердили получение приказа. В голосах пилотов звучал страх, но он чувствовал только бешенство и ярость. Эти чертовы офицеры снова хотят его угробить!

Опять голос Тэйлора:

– Лиса Четыре-ноль! Вы меня слышите?

Но сегодня на площадке был не просто мужчина, это был Ходячий Секс. Да, как-то раньше тут уже появлялся Ходячий Секс, француз, но позже выяснилось, что ему всего двадцать три, и он встречается с одной роскошной иностранной гувернанткой. Мы все тогда почувствовали себя древними похотливыми бабуськами, которые пустили слюнки при виде свежей плоти. Как странно, что больше на площадке и духу его не было.

– Отвечай, Манкуццо!

Манкуццо переключился на внешний канал и нажал на кнопку «Связь».

Этот новый мужчина сексуален по возрасту. У него взъерошенная шевелюра, щетина, кожаная куртка, но на нем смотрелась она круто, не как грустное проявление кризиса среднего возраста. На самом деле он как раз подошел бы на роль мужчины, который сидел бы рядом со мной в прокуренном джаз-клубе и шептал всякие непристойности на ухо. И у него действительно хорошая задница.

– Лиса Два-восемь, это Лиса Четыре-ноль. У нас осталось горючее, и мы продолжаем полет.

Он увидел, как Айзнер обернулся в своем кресле.

– Что ты делаешь?

Мне очень стыдно за себя, как за тридцатидевятилетнюю замужнюю мать двоих детей, за то, что я смотрю на мужскую задницу на детской площадке, в окружении невинных сердец и умов впечатлительных детей, но черт его побери, у него и правда шикарная задница. И вообще Саймон тоже заглядывается на задницы молоденьких нянечек, пусть он и отнекивается, но объективно говоря, пропустить их задницы невозможно. Мамы на детской площадке могут часами обсуждать, были ли у нас когда-нибудь такие задницы, как у этих нянечек. Подумав, мы приходим к заключению, что, скорее всего, нет, потому что мы британки, и много пьянствовать и есть чипсы – это у нас в крови, в отличие от подтянутых европейцев, которые жуют салаты и ездят на велосипедах.

Снова Тэйлор:

– Лиса Четыре-ноль. Следуйте за остальными. Это приказ, черт возьми! Вы меня слышите? Мы должны закончить полет вместе – или…

Все это не важно, лучше вернемся к этой прекрасной заднице. Даже Идеальная Мама Идеальной Люси Аткинсон была потрясена (бедняжке придется трусы менять, вся намокла). Молва о нем не заставила себя ждать, и она очень скоро узнала имя объекта нашего внимания – Сэм. (Конечно же, Сэм. Естественно, у такой роскошной, мужественной задницы должно быть твердое мужественное имя. Такое как Сэм. Не какое-нибудь там дурацкое вроде Нормана.) Он отец-одиночка, его жена ушла от него к другому мужчине и бессердечно бросила детей (БОЖЕ МИЛОСТИВЫЙ, какая задница должна быть у его конкурента?), он также работает в сфере ИТ (правда? По нему так и не скажешь, но о-ла-ла, уже что-то общее), и у него два ребенка – мальчик в классе Питера и девочка в классе Джейн (еще больше общего!).

Айзнер пытался разглядеть его сквозь пуленепробиваемое стекло.

Меня можно считать ужасным человеком, если я попытаюсь сдружить наших детей, просто чтобы получше рассматривать эту великолепную пятую точку? Да, можно, ответ очевиден. Но то же можно сказать и про остальных мам, которые думали о том же самом.

– Манкуццо! Подтверди приказ!

– Продолжай лететь!

Мои драгоценные малютки рассказали о новичках очень мало; Джейн удалось вспомнить, что девочку зовут Софи и она «довольно милая». Питер уставился на меня пустым взглядом, когда я спросила его о новеньком мальчике, а потом протянул: «Аааа, так ты про Эллиотта, у которого есть редкие золотые монстры Моши?» Эллиотт в прошлой четверти перешел в другую школу. Иногда мои дети вводят меня в отчаяние.

Манкуццо увидел, как разноцветные навигационные огоньки других машин пошли вниз.

Разумеется, отныне в школу я буду краситься помадой поярче и делать прическу поинтереснее. Назовем это важной частью в моем плане по избавлению от лени. А то, что Сэм со своей шикарной задницей теперь будет появляться на детской площадке, это полное совпадение. Ничего больше.

– Бобби, не надо!

Но Айзнер продолжал действовать по учебнику. Манкуццо почувствовал, как он сбавил обороты двигателя, и «Эвенджер» опустил нос.

Среда, 23 сентября

Сегодня утром в 8:30 Джейн напомнила о предстоящей школьной поездке. Меня накрыла паника. Подписала ли я все нужные разрешения? Сдала ли в школу деньги? К слову, обычная школьная поездка обходится в целое состояние, даже учитывая то, что места посещения – бесплатные (арендовать автобусы нынче дело дорогое. Может быть, пора менять профессию, купить автобус и предлагать свои услуги школам? Эди МакКреди из детской передачи «Баламори» вроде любила свою работу. Была ли она водителем автобуса? Может быть, она была таксистом. Я принципиально отказываюсь гуглить «Баламори», все равно это уже прошлый век. Не хочу вспоминать застывшую усмешку мисс Хули, задумываться над тем, почему у Арчи Изобретателя было так много стаканчиков с йогуртом и действительно ли у Джози Джамп были маленькие сиськи. Ой, черт возьми, я все же загуглила. Она была водителем автобуса. Теперь мне мерзко от самой себя).

– Бобби! Я тебя предупредил!

Рука Манкуццо потянулась вниз и вынула из паза сигнальный пистолет. Одним резким движением он вскинул ракетницу и сунул ее в узкую щель между перегородкой и стенкой кабины, воткнув ствол под правую руку Айзнера. Самолет громко взвыл. Дэвис крикнул:

В 8:40 Джейн поинтересовалась, не хочу ли я поехать вместе с ней. АААААА! Пожалуйста, не говорите мне, что я поставила галочку в поле «Готова помочь»! А я поставила эту галочку. Может быть, это я по пьяни? Иначе нельзя объяснить, что могло заставить меня это сделать. Зачем мне помогать в организации школьных мероприятий в мой «выходной» – а точнее день, когда я разгребаю свалку, которая раньше была моим домом?! Мало того, что я случайно вызвалась помогать в школьных мероприятиях, так еще и не удосужилась проверить дневники детей, и поэтому только сейчас прочитала записку от Милой Учительницы с просьбой помочь присмотреть за классом во время поездки, что, по-моему, равносильно выпасу кошек.

– Эй, что у вас там?

Десять минут. Десять минут на то, чтобы все успеть. Десять несчастных минут на то, чтобы привести себя в презентабельный вид, добавив немного сексуальности – на случай, если Сэм с шикарной задницей тоже поедет. НЕТ. Нет. Мерзко и неправильно. Мне не нужно выглядеть сексуально, и не важно, поедет Сэм или не поедет.

– Сиди тихо, Ронни. Я вытащу тебя отсюда, как тогда с Таравы.

– Манкуццо, убери эту штуку, или мы все погибнем!

Так что я просто почистила зубы, собрала непослушные волосы в хвост и попыталась хоть немного замаскировать ужас на лице. Оказавшись на детской площадке, я даже порадовалась, что мне не хватило времени вырядиться и накраситься как богиня секса, потому что и без меня вся площадка утопала в блеске для губ из-за накрашенных женщин, одетых в более обтягивающие кофты, чем обычно. Не только меня посещали грязные мыслишки о заднице Сэма. Божественной Попки, однако, сегодня не было, потому что детей отвозила няня (тоже вся расфуфыренная, к слову).

Манкуццо крепче вдавил пистолет в летную куртку Айзнера.

Конечно же, поездка выдалась отвратной. Я даже представить не могла, какая вонища будет в автобусе с тридцатью детьми. Чем их родители вообще кормят? Все эти тридцать детей, видимо, безостановочно пердели с того момента, как мы сели в автобус, вплоть до приезда в огромный музей. Музей, полный бесценных артефактов, должен был заинтересовать детей и приобщить их к истории… Но на деле вся экскурсия прошла в судорожных попытках успокоить мелких гаденышей и не дать им разбить/утащить артефакты. К тому времени, как приехали обратно, у меня не на шутку слезились глаза и горели легкие. Уверена, что кто-то все же наложил в штаны, иначе эту вонь не объяснить.

– Послушай меня, Бобби! – крикнул он, перекрывая шум мотора. – Ты еще молод и не знаешь, как это бывает, когда какой-нибудь чертов офицер посылает тебя умирать за здорово живешь. Но мы с Ронни уже хлебнули лиха. Если мне придется сегодня сдохнуть, я прихвачу тебя с собой. Поэтому будь умницей, жми штурвал на себя и прибавь оборотов.

– Но я…

Теперь я уверена, что учителям, которые находятся с детьми целый день, надо выдавать противогазы. Я поделилась своими мыслями с Милой Учительницей, из-за чего она залилась смехом и сказала: «К этому очень быстро привыкаешь!»

– Сделай это, Бобби, или я поджарю твои кишки!

Манкуццо увидел, как левая рука Айзнера взялась за рычаг газа, и двигатель взял нотой выше. Нос «Эвенджера» пошел вверх, самолет постепенно выправился. Огоньки машин по обоим бортам продолжали уходить вниз… все дальше и дальше… в никуда.

Вряд ли это правда. Как-то раз в прошлом году Питер пришел домой и с гордостью заявил, что пукнул в школе настолько зловонно, что учительнице стало плохо. Каким же мерзким бывает Питер. Одну бедную девочку даже пришлось пересаживать за другую парту, потому что она не могла находиться рядом с моим вечнопердящим сыном. А ему хоть бы что, лишь бы хиханьки да хаханьки. Можно подумать, что после смрада дома, где помимо Питера живет еще и пес-вонючка, я должна бы привыкнуть к подобным «ароматам». Но нет. Скорее всего, учительница токсикоманка. Это объяснило бы многое.

– Молодчина! А теперь поворачивай на запад.

Манкуццо слышал, как Тэйлор и три других самолета вызывают их по радио. Постепенно голоса пилотов стали затихать и пропали совсем. Теперь вокруг не было ни души, только он, Ронни и Айзнер продолжали лететь сквозь ночь. Манкуццо взглянул в черное стекло.

Да, поездка выдалась ужасной. Класс взбесился. Мне пришлось наблюдать, как Фредди Доукинз цеплял свои козюли на стеклянные витрины, но, по крайней мере, повезло с тем, что никого не пришлось отводить в туалет, а то опасное это дело – еще в педофилии обвинят.

– Когда мы вернемся в Форт-Лодердейл, нас всех отдадут под трибунал! – крикнул Айзнер.

– Если мы вернемся, Бобби.

Манкуццо с трудом разглядел огромные темные облака, грозовые тучи, вздымавшиеся, как горы, по обоим бортам машины в трех, четырех, пяти тысячах футов над землей. Где-то в недрах этого воздушного массива вспыхивали молнии, обдавая небо сполохами белого огня.

Оказывается, мы поехали туда, чтобы узнать больше о египтянах. Что-то мне подсказывает, что дети ничему не научились, кроме как тратить родительские деньги на барахло в магазине подарков. Вот и Джейн видела во мне неиссякаемый источник налички для своих прихотей и смертельно обиделась, когда я отказалась тратить 35 фунтов на зонтик с балериной. 35 фунтов! На зонтик! Я даже представить себе не могла, что можно потратить 35 фунтов на дурацкий зонт. Я-то покупаю дешевые зонты в супермаркете, которые очень быстро или ломаются, или теряются. И вполне вероятно, что за все эти годы я потратила значительно больше, чем 35 фунтов на все те зонты. Может, у меня просто нормального зонта не было? Может быть, надо было купить Джейн зонт за 35 фунтов, и кто знает, может тогда она вырастет всесторонне развитым человеком, который не будет думать «вот когда вырасту» даже в свои тридцать лет? Черт, я снова не справилась с родительским долгом.

– Если мы полетим на запад, то попадем прямо в тучу, – предупредил Айзнер.

– Плевать. Все равно у нас не хватит горючего, чтобы сделать крюк.

Облака теперь обступали самолет со всех сторон, громоздились рядом, словно исполинские скульптуры, высеченные чьей-то чудовищной рукой.

Думаю, такой святой человек, как я, который не разукрасился аки гарпия, чтобы понравиться обладателю смачной попки, и провел весь день помогая в организации школьного мероприятия, заслуживает бокальчик вина. Пусть даже завтра и надо идти на скучную работу. Кстати, идея стать водителем автобуса с треском провалилась. Во-первых, автобусы дорогие, а во-вторых, чтобы их водить, нужно сдать экзамен. Я и на легковушку-то еле получила права. Каждую пересдачу принимал один и тот же инструктор, который в итоге поставил зачет только потому, что люди начали пускать о нас слухи. У меня просто нет ни единого шанса сдать экзамен за рулем огромного гребанного автобуса.

Сидевший в орудийной башне Ронни Дэвис забеспокоился:

Пятница, 25 сентября

– Что там с радио?

Манкуццо взял микрофон и попробовал наладить связь.

– Это Лиса Четыре-ноль. Всем базам! Нас кто-нибудь слышит?

Дышим. Дышим. Дышим. Сегодня я отпросилась с работы, чтобы сходить к стоматологу. Я освободилась раньше, чем рассчитывала; забирать детей нужно было только через полчаса, поэтому мне выдался отличный шанс прогуляться с песиком в парке. Кого же еще, как не Сэма и его Задницу, можно было встретить в самый неподходящий момент, когда я пыталась догнать и отчитать своего пса-свиноту, гоняющегося за бедными уточками у пруда? Сэм выгуливал своего замечательного стаффордшира. Мой же свинопес и так никогда не отличался примерным поведением, но сегодня превзошел самого себя: со всей скорости мой пес прыгнул на Сэма, громко лая и не обращая внимания на мои безуспешные призывы остановиться. Но с другой стороны, у меня появилось оправдание заговорить с Сэмом и при этом не выглядеть как отчаявшаяся стесняшка (конечно же, лучше зарекомендовать себя как владелицу буйного терьера). Мы поговорили о наших собаках, а затем он сказал, что видел меня в школе (ох!) и спросил, не учатся ли наши дети в одном классе.

– Лучше ее обогнуть, Манкуццо. Если в нас шарахнет молния…

– Лети вперед, Бобби. Это у тебя хорошо получается.

Сэм заметил меня! Сэм. Заметил меня. Меня!

Вспышки молний все ярче озаряли облачные башни. Сквозь гул мотора слышались шум ветра и раскаты грома. Манкуццо наклонился и покрепче затянул ремень безопасности.

А затем, оказалось, Софи сказала ему, что подружилась в школе с Джейн (я, конечно, подозревала, что Софи могла указать на меня как на маму Джейн, но меня все равно охватило разочарование, я-то рассчитывала, что поразила Сэма своими стрелками на колготках и колтунами в волосах от недавнего дождя) и теперь хочет пригласить ее поиграть к себе домой. Сегодня вечером. Можно и Питера с собой привести, чтобы он поиграл с его сыном Тоби.

– Вот дьявол…

– Манкуццо, Дэвис! Смотрите!

Айзнер показывал на электрический разряд, извивавшийся среди черных туч. Он выглядел очень необычно – словно настоящий огонь или живое существо. Манкуццо, уже начинавший надеяться на лучшее, почувствовал внезапный страх.

Я поколебалась с ответом, мысленно задаваясь вопросом, можно ли мне тоже прийти к Сэму домой и узнать, настолько ли он идеален, как кажется. К тому же это отличная возможность похвастаться перед Кастой Идеальных Мамаш, которые безустанно щебетали о нем, словно гормонально заряженные ласточки, но еще не удостоились приглашения ни для себя, ни для своих детей. Тогда Сэм сказал: «Я понимаю, будет странно, если отпустите детей одних в дом незнакомца, поэтому, пожалуйста, приходите тоже». Ха! И вот так мне удалось избежать грустной участи человека, которого не приглашают на вечеринки. Пусть он и подумал, что мои сомнения связаны со страхом того, что он окажется педофилом / торговцем детьми / криминальным авторитетом. Нельзя иметь все и сразу.

– Какого черта…

– В жизни не видел ничего подобного! – крикнул Айзнер.

Дом Сэма был совсем не таким, как я ожидала. Я предполагала, что он будет жить в суперкрутом стеклянном доме, напичканном гаджетами, в комплекте со стильной, но неудобной мебелью двадцатого века, как показывают в программах «Истории дизайна», которые обожает смотреть Саймон, ведь там обязательно были стулья от архитектора-модерниста Людвига Мис ван дер Роэ, которые мы никогда не сможем купить, в том числе и из-за грызущего все подряд пса и скачущих на мебели и ломающих все и вся детей.

Пламя стало ярче. Казалось, оно притягивало к себе облака, которые набухали и клубились, надвигаясь на них со всех сторон.

– Лиса Четыре-ноль, это…

На самом деле его жилище оказалось похожим на мое представление о доме; с мягкими диванами, красивой расписной французской мебелью, только вот вместо бардака, как у меня, у него был творческий беспорядок. Немного бестактно я поделилась мыслями о бардаке с Сэмом, но он посмеялся и сказал, что бардака пока нет, потому что он недавно сюда переехал, а большая часть имущества досталась Робин. Робин оказалась дизайнером интерьера, отсюда и Очень Милые Вещи.

Ослепительная вспышка.

Самолет тряхнуло так, словно по нему ударили гигантским молотком. Дэвис вскрикнул. Айзнер замотал головой из стороны в сторону, пытаясь справиться с управлением и спасти себя и своих товарищей. «Эвенджер» лег на правое крыло, на мгновение завис в воздухе… и рухнул вниз со скоростью двести миль в час.

– Держись, Бобби!

Мне отчаянно хотелось расспросить как о заблудшей Робин, так и причинах, побудивших ее оставить такого мужчину, как Сэм, который в моих глазах стал еще идеальнее после того, как я увидела у него на столе королевское угощение – шоколадные печенья с мятной кремовой начинкой. Он ловко увиливал от ответов и переводил разговор на другие темы. Мы говорили о дополнительных занятиях для детей, которые, конечно, полезны, но точно не стоят таких огромных денег. Скучный, но безопасный разговор, и он никоим образом не давал мне возможности ляпнуть что-то вроде: «Ты не против, если я тебя сейчас оближу? Просто ты такой сексуальный».

Жизнь Манкуццо снова была в руках офицера…

Он знал, что Айзнер хороший пилот. В летной школе Бобби получал отличные отметки. Правда, это был не тренировочный полет.

Затем в комнату ворвались ревущие Софи и Джейн и пожаловались на Тоби и Питера за то, что они прервали игру девочек в преображения своими играми в войнушки. «Вовремя же они их прервали», – подумала я, глядя на огромное количество блесток на лицах детей. По их словам, они даже на половину не закончили свой макияж. В попытках остановить крики и драки я поспешно увела домой маленького Рэмбо и измазюканную блестками смахивающую на стриптизершу дочь, чтобы Сэм по-прежнему думал, что мы хорошая, нормальная семья и с нами можно дружить семьями.

– Давай, Бобби!

Он вопил, орал во весь голос. Сила инерции вдавила его в кресло. Дэвис тоже что-то крикнул, а потом…

Они уже снова мчались вверх, поднимаясь от всклокоченной массы океана и возвращаясь в спасительную высоту. Манкуццо вытянул шею и взглянул в окно. Машина снизилась на пару тысяч футов и летела в чистом воздухе ниже границы облаков. Хлеставший по кабине дождь затруднял обзор. По крайней мере они уже не падали.

Господи, сегодня же пятница-похератница! Ура и еще раз ура! Поэтому сегодня можно отступить в неравной битве против цинги и вместо брокколи скормить детям замороженную пиццу. Можно расслабиться и не считать, сколько часов провели они за экраном, и просто оставить их на попечении электронных бебиситтеров, пока сама за бокалом вина буду безразлично пролистывать профили своих бывших и Сэма в фейсбуке, в то время как Саймон засыпает перед телевизором за просмотром очередного осточертевшего автошоу, начинает храпеть, как злой бородавочник, тонущий в чане с кашей, а потом кричит: «Ну я же смотрю!», если я попытаюсь забрать из его цепких рук пульт. Даже если бы мне и удалось заполучить пульт, то я бы все равно не смогла что-то с ним сделать; Саймон, гаджетный задрот, накупил кучу разных устройств для доступа ко всем каналам, какие только существуют в мире, и я совершенно не могу разобраться, какой пульт брать и какие кнопки нажимать, чтобы хоть что-то сделать с телевизором. Обычно я просто тыкаю на все подряд, пока кто-то из детей не сжалится надо мной и не покажет, что делать.

– Где мы?

Пес сегодня поглядывает на меня с бОльшим неодобрением, чем обычно. Наверное, каким-то образом учуял мои порочные мысли о Сэме и теперь осуждает меня, бесстыжую блудницу, за то, что я воспользовалась им как предлогом начать разговор.

По голосу Айзнера было ясно, как он ошарашен и в то же время возбужден. Словно подросток, который в первый раз прыгнул с вышки бассейна.

– Не знаю. Компас снова барахлит.

Суббота, 26 сентября

Они летели в полной неизвестности, посреди бездонной ночи.

И вдруг…

Саймон провел весь день в сарае, а я все это время красила сервант на кухне, пытаясь придать ему потертый шик, какой царил у Сэма в доме. Пока я красила сервант, дети увлеченно пытались сделать что-то интересное с тем, что когда-то было блеском-тату. Тюбик высох, и я попыталась развести его теплой водой и клеем ПВА. Из-за этого субстанция, которую дети радостно по себе размазывали, была похожа на сперму единорога.