– Может быть, это ещё один аппарат старогеев, подобный «кальмару»? Недаром же «тарелки» не раз наблюдали рыбаки и моряки.

– Возможно и такое, хотя, на мой взгляд, этот аппарат слишком огромен, массивен и стар. Поэтому его и поместили в «музей».

– Либо старогеи тоже воевали с пришельцами и захватили «тарелку» в качестве трофея.

– Неплохая мысль, – согласился Денис, останавливаясь. Луч фонаря высветил на основании «летающей тарелки» овальное отверстие. – Кажется, я нашёл люк, причём открытый.

Подошла Инга. Вдвоём они осветили острый гребень, напоминающий кольцевое крыло, и дыру под ним. Лучи фонарей отразились от зеркально бликующих чешуй в глубине хода.

– Проверим?

– Давай.

Помогая друг другу, они влезли в дыру люка, вполне достаточную для проникновения водолазов в скафандрах, медленно двинулись в глубь коридора, такого же овального в сечении, как и люк.

Ход разветвился на два коридора, стены которых были покрыты необычным слоем зеркально отблёскивающих перепонок. Пол коридоров ничем не отличался от стен, был не гладким, как у земных летательных аппаратов, и Вербов подумал, что обитатели «тарелки» являлись либо птицами, либо водными существами, и «тарелка» всегда была заполнена водой.

– Направо? – предложила Богушанская.

– Назад, – сказал Денис, наступая на горло азарту исследователя. – «Тарелка» от нас никуда не денется, а для её изучения потребуется не один час. Поищем лодку.

– Как прикажете, товарищ полковник, – ровным голосом проговорила Инга.

Поворочали фонарями, ища какие-нибудь детали на стенах, кроме перепонок-чешуй, скелетов хозяев «тарелки» не обнаружили и повернули к выходу. Вербов высунулся из люка… и отшатнулся обратно, вскидывая автомат.

Из полумрака водной толщи на «тарелку» метнулась торпедой растопырчатая тень. В свете фонаря блеснули огромные блюдцеобразные глаза, клюв под ними и усеянные присосками щупальца.

Раздался странный звук – гулкое бульканье, от которого завибрировали стенки «тарелки».

Едва не потеряв сознание, Вербов выстрелил.

Вскрикнула Инга:

– Ты что, командир?!

– «Осьминог»! – прохрипел он, отступая. – Назад!

Гигантский подводный монстр ударился всей многометровой тушей о корпус «тарелки» так, что она сдвинулась! К попятившимся в коридор аппарата людям протянулись толстые, с ногу человека, щупальца.

Глава 18

Мистика «Мистика»

После того как авианосец «Трумен» прибыл в район расположения эскадры, Фенхель улетел со своей свитой на базу, но это не облегчило участь капитана авианосца «Форд», ставшего главкомом эскадры и получившего головную боль в виде исчезнувшей субмарины и неизвестного монстра, вынырнувшего из-под воды несколько часов назад, напугавшего до икоты не только матросов, но и видавших виды морских пехотинцев. Долго обсуждали это явление и старшие офицеры кораблей эскадры, однако так и не пришли к единому заключению – что или кого они видели.

Оставшийся на авианосце глава отдела Агентства национальной безопасности по изучению аномальных явлений Лес Уайнбергер предложил капитану свою версию происходящих событий, и Хан Боло вынужден был признать, что гипотеза эксперта имеет право на существование, тем более что основывалась она не на слухах и фантазиях «свидетелей» появления «зелёных человечков», а на фактах, количество которых достигало уровня достоверности.

– Работаем по протоколу ТАТ, – объявил он команде авианосца и капитанам остальных судов эскадры. – Готовность «ноль-один»!

Аббревиатура ТАТ означала «угрозу нападения» (threat of attack), а готовность формата «ноль-один» – императив предбоевой тревоги, сменившей «настоящую» боевую тревогу, уносившую много энергии и физических сил. Однако предбоевая тревога могла в любой момент перерасти в боевую, и моряки эскадры чувствовали себя неуютно. Распоряжение командира эскадры никого не обрадовало, заставляя всех держаться в напряжении и ждать атаки неведомого противника. Тем более что под водой рядом с эскадрой шастала страшная русская субмарина, а также кружил змееподобный монстр, похожий на гигантского кальмара. Приходилось терпеть.

После отлёта командующего южным флотом с борта авианосца «Трумен» спустили подводный батиплав «Мистик» под командованием капитана Чарльза Крида, с экипажем из трёх человек. Отряд «морских котиков» в составе пяти бойцов и командира Роберта Макьюэна занял места в отдельном отсеке аппарата, и «Мистик» ушёл под воду, имея задание найти на дне исчезнувший «Канзас», так и не подавший о себе вестей.

Сопровождала батиплав субмарина «Техас» класса «Вирджиния», точно такая же, что и «Канзас», с теми же характеристиками и с тем же вооружением. Разве что глубина погружения «Техаса» была чуть больше – до восьмисот метров.

Через час «Мистик» достиг расчётной глубины в половину мили и начал обследование холмистого дна океана, то понижавшегося до глубины в милю, то поднимавшегося на сотни футов сетью валов.

«Техас» завис на глубине шестисот метров. Его капитан Эрни Барк нервничал, прекрасно осознавая уровень опасности, которой подвергался экипаж, но был вынужден подчиниться приказу и заставлял подчинённых, образно говоря, «держать пальцы на рукоятях револьверов». Разделить участь экипажа «Канзаса», которого он считал потопленным русской субмариной, он не хотел. К тому же ещё больше не хотелось повстречаться с «кальмаром», испускавшим жуткие звуки. Подогревали воображение и рассказы бывалых подводников, якобы знавших свидетелей встреч с чудовищами глубин наподобие гигантских осьминогов и древних ящеров, заканчивающихся трагически.

Отдав приказ держать постоянную связь с батиплавом, Барк забежал в свою капитанскую каюту, сделал пару изрядных глотков виски Rainbow horse и, повеселевший, снова вернулся в пост управления.

Несколько часов оба подводных судна кружили над местом боя «Канзаса» с российской подлодкой, постепенно расширяя радиус поиска и отклоняясь к юго-западу.

Устали экипажи одного и другого аппарата. Пришла пора подниматься на поверхность.

– Ещё круг, – решил Крид, – и домой.

– Пожалуй, – согласился Барк скрепя сердце.

«Мистик» опустился пониже, к ложбине между скруглёнными илом хребтами, переходящей в подобие ущелья.

– Интересный разлом, – заметил оператор-техник батиплава Энтони Саймон. – Давайте проверим, куда ведёт эта щель.

– Спускаемся в долину, – сообщил Крид капитану «Техаса». – Глубина под милю, очень ровные стены, будто дно долотом прорезали.

– Подождите минуту, десантируем дрон, а то мы вас не видим, – ответили ему.

Спустя недолгое время к «Мистику» спустился беспилотный робот с крылышками, похожий на металлическую камбалу.

Крид повёл батиплав в ущелье.

Однако продвинуться больше, чем на пару сотен метров, не удалось. Впереди вдруг сгустилась серая муть, заполняя собой всё ущелье, и на «Мистик» обрушился низкий рокот-рык, от которого у подводников и бойцов спецгруппы застыла в жилах кровь.

– Что за дьявольщина?! – схватился за уши техник.

– Назад! – рявкнул двигателист.

Крид попытался развернуть батиплав, но лучше бы он сразу начал всплывать, а не разворачиваться.

Мутная струя обрушилась на него, как селевой поток.

– Эрни, нас атакуют! – крикнул Крид, оглохнув от рыка. – Помогите!

Но капитан «Техаса» не ответил. Субмарину тоже настиг этот жуткий рёв глубин, хотя и ослабленный расстоянием, и, вместо того чтобы нырнуть глубже и попытаться отпугнуть неведомого крикуна, Эрни Барк отдал приказ всплывать на форс-мажоре, бросив и беспилотник, и батиплав с экипажем на произвол судьбы.

«Мистик» не смог убежать от «селевого потока», сформировавшегося не то в гигантскую водоросль, не то в не менее гигантского кальмароподобного монстра. Чёрный клуб мути настиг мини-подлодку и обволок её со всех сторон ажурной плотью непонятной субстанции.

Все, кто был на борту аппарата, потеряли сознание.

Глава 19

Прогулка по музею

Автоматные очереди «осьминога» не испугали. Он практически не реагировал на них. Зато от кластерной световой гранаты, даже под водой создававшей целый букет ярчайших огненных шаров, сбежал без оглядки, и Вербов со спутницей смогли наконец вернуться на борт «Краба».

После того как они стащили с себя потяжелевшие костюмы, Богушанская сразу направилась в бытовой отсек, отвергнув попытки Лобанова помочь.

Вербов умылся и рухнул в кресло, кивком поблагодарив Артёма Шторкина за протянутую кружку с горячим чаем.

– Рассказывай! – нетерпеливо потребовал Лобанов, поглядывая то на дверь в бытовой отсек в хвосте кабины, то на приятеля, то на тёмные экраны.

На всякий случай они погасили прожектор аппарата, чтобы не раздражать таинственных владельцев «музея» или их слуг, один из которых походил на осьминога.

Денис напился, вернул кружку, коротко поведал компании о походе по «музею».

– Не могу поверить! – хлопнул себя по колену Лобанов. – Ну, «тарелка» НЛО – ещё куда ни шло! Немецкая подлодка каким образом здесь оказалась? Где Германия, а где Тихий океан!

– Случаются чудеса и поудивительней, – философски заметил Володя Пинчук.

– Значит, для тебя «тарелка» не является чудом? – с интересом посмотрел Вербов на Лобанова.

– По крайней мере, мы вполне можем встретить НЛО или НПО, – отмахнулся Максим. – Да и встречали не раз. Ничего сверхординарного в этих объектах нет, пришельцы давно пасутся на Земле и шастают по морям.

– Думаешь, эту «тарелку» захватили шпачковские старогеи?

– Чем тебе не нравятся старогеи? Согласен, неудачное название, но суть-то в другом. Вот тебе ещё вариант: «тарелка» принадлежит не пришельцам, а гиперборейцам или атлантам-антарктам, что в связи с последними нашими открытиями тоже имеет право на существование. Даже больше, чем вариант с инопланетянами.

Вербов нехотя кивнул.

– Я тоже об этом подумал. Поговорить бы со Шпачковым. Вдруг он и в самом деле принадлежит к нашей Семье, как Ковалёв?

– Какой семье? – не понял Шторкин.

– Забей, – сказал Лобанов. – Долго объяснять. Не знаю, я с океанологом не общался, может, он и соратник Ковалёва. Но он на «Десне», а мы здесь, у старогеев на куличках. Надо выбираться отсюда. С энергоснабжением у нас всё в порядке, реактор очнулся и работать не отказывается, а вот пресной воды и жратвы маловато, максимум на три дня.

– Придётся экономить, капитан. Пока не найдём «Камчатку», никуда выбираться не станем. Уверен, лодка тоже находится в «музее», раз «Утёс» стоит здесь.

Появилась Богушанская, переодетая в чёрный спецкостюм бойца-подводника. На ее лице явно читались следы усталости, но в глазах горел прежний огонёк уверенности в себе.

Вербов невольно подумал, что Максиму придётся менять свой лёгкий характер, чтобы соответствовать представлению Инги о сильных мужчинах.

Шторкин уступил девушке место.

– Хотите чаю? – спросил Лобанов, приподнимаясь.

Богушанская кивнула.

Шторкин было повернулся к двери в бытовой отсек, но Максим его опередил, скрылся за дверью и вскоре вернулся с кружкой в руках.

– Я положил два кусочка сахару.

– Благодарю.

Лейтенант посмотрел на Вербова, тот едва заметно повёл бровями: не суетись.

– Мы тут плюшками баловались, – пошутил Лобанов. – В смысле рассуждали о владельцах «тарелки». Как вы думаете, Инга, кому она принадлежит?

Девушка окинула лицо капитана ироническим взглядом.

– Хотела бы послушать ваши аргументы.

– «Тарелка» инопланетянская, – сказал Пинчук.

– Старогейская, – сказал Ваня Комов.

– «Тарелка» принадлежит гипербореям либо атлантам, – сказал Максим. – Старогеи захватили её тысячи лет назад.

Богушанская перевела взгляд на Вербова.

– А вы что думаете, товарищ полковник?

Вербов допил чай, чувствуя, как по груди разливается тепло. Расслабленное тело блаженствовало, захотелось спать.

– С одной стороны, все наши представления могут оказаться плодом воображения, покрытым мраком неизвестности. С другой – мне ближе идея Макса: «тарелка» действительно принадлежит предкам. Будет время, мы её тщательно обследуем.

– Правильно! – вскинул вверх палец Лобанов. – Только теперь пойду я! Вам надо отдохнуть!

– Два часа на сон, – закрыл глаза Вербов. – Потом решим.

Через несколько мгновений он спал.

* * *

Лобанов всё же уговорил друга взять его вместо Богушанской, предъявив железный аргумент:

– Нам всем ещё не раз придётся выходить наружу, а я по крайней мере не устал.

Инга попыталась возражать, однако Вербов остался непоколебим, и вторую вылазку они совершили вдвоём с капитаном батиплава.

Сначала обошли «Краб» кругом, пытаясь понять, как его транспортировали и устанавливали и нет ли на корпусе батиплава фатальных повреждений.

Повреждений не обнаружили, кроме тех, что уже отметил Вербов при первом выходе. А так как следов волочения батиплава по полу «музея» не было видно, Лобанов сделал вывод, что несли его в воде бережно и ставили между какими-то блоками легко.

– Ну и силища у этого погрузчика! – добавил он с восхищением. – «Краб» даже в воде весит не меньше сорока с лишним тонн!

Вербов промолчал. Если «кальмар» без каких-либо проблем унёс подлодку водоизмещением в тысячи тонн, то переместить батиплав ему не составило никакого труда.

Дошли до «летающей тарелки».

Лобанов полез было внутрь аппарата через оставшийся открытым люк, но Вербов его остановил:

– Потом, Макс, надо сначала найти «Камчатку».

Лобанов с сожалением вылез обратно.

– Вот это махина! Метров сто в диаметре! Интересно, что за твари в ней летали? Может быть, гигантские черви?

– Почему черви?

– Этот коридор за люком будто червяк прогрыз.

– Глупости, такие конструкции монтируют механизмы, никак не связанные с их геометрией. К тому же в фольклоре древних народов нет упоминаний о разумных червях. Птицы, великаны, змеи, драконы – пожалуйста, червяков нет.

– Значит, «тарелка» принадлежит змеям или драконам.

Возражать Вербов не стал, направляясь в глубь «музея» и не снимая руки с рукояти автомата.

– Повнимательней смотри под ноги и по сторонам. «Осьминог» где-то недалеко ошивается, я его только ранил либо ослепил.

– Осьминоги на таких глубинах не живут. Может, это сторожевой робот?

– Не вижу разницы, оба одинаково опасны.

Впереди из синеватой мглы выступила округлая гора высотой с дом.

– Ещё лодка! – объявил Лобанов.

Но это была не подводная лодка, а небольшой морской сухогруз, потерявший все свои палубные надстройки. На его носу была едва заметна какая-то эмблема и название корабля – «Коропуна».

– Коропуна? – удивился Лобанов. – Это вулкан в Южной Америке.

– Где именно?

– По-моему, принадлежит Перу.

– Вполне может быть, что корабль принадлежит перуанцам, это морская страна, имеет свой флот. Сухогруз мог забрести в эти края так же, как немецкая подлодка.

– Похоже, здесь собран настоящий парк реликтов мореплавания. Сухогрузу, наверно, лет полста, если не больше. Может, это и в самом деле музей?

– Зачем моллюскам музей?

– Каким моллюскам?

– Старогеям.

– Они не моллюски.

– Какая разница? Планктону, даже разумному, тем более не нужны никакие музеи и центры развлечений.

– Много мы знаем, что ему нужно, а что нет. Даже если это не музей, старогеям зачем-то понадобилось хватать лодки и корабли и прятать их под сводами пещеры. У тебя есть идея, зачем это им?

– Нет, – признался Вербов.

– А у меня есть.

– Да что ты говоришь? Ты случайно не в помощники к Шпачкову метишь?

Лобанов не обратил внимания на иронический тон товарища.

– Старогеи просто изучают технику противника для противодействия ему.

– То есть хочешь сказать, что мы для них враги?

– Конечно! Пока мы не совались в глубины морей, они нас практически не трогали. Но как только мы начали лезть к ним активней, замусорили реки и озёра, взялись за моря, вон по океану мусорные острова плавают, так старогеи и приняли меры.

– Захват подлодок и сухогрузов – не меры.

– Говорю же – они изучают наши возможности, чтобы нанести удар. А в том, что он будет нанесён, я не сомневаюсь.

Вербов не ответил, хотя в словах Максима был резон.

– Ладно, потом обсудим твою идею, топаем дальше. Борт-1, как слышно? Мы нашли сухогруз, направляемся в необследованный сектор.

– Слышно плохо, – прилетел сквозь трески эфира тонкий голосок Инги. – Не задерживайтесь надолго.

Пошарили лучами фонарей вокруг сухогруза «Коропуна», определили направление.

Идти стало труднее, на полу пещеры появились рытвины и бугры неизвестного происхождения. Сначала Вербов принял их за скальные обнажения, потом рассмотрел внимательнее и понял, что бугры напоминают куртины грибов-вёшенок грязно-коричневого цвета. Конечно, никаких грибов здесь и в помине не должно было быть, и на ум снова пришли беседы с Герасимовым и Шпачковым: скорее всего, эти странные наросты представляли собой остатки коралловых построек.

Впереди проступил из темноты остов ещё какого-то корабля. Подошли ближе. Лучи фонарей упёрлись в округлый бок сооружения, напоминающего гондолу аэростата.

– Опять лодка! – определил Лобанов. – Причём новая!

Это и в самом деле была подводная лодка, зажатая с боков вздутиями пола, похожими на длинные резиновые баллоны. Не веря глазам, разведчики приблизились к носу субмарины. Стал виден номер подводного судна – 008, нанесённый на его скулу в характерной манере российской символики.

– «Камчатка»! – удивлённо и недоверчиво проговорил Лобанов, хотя они и ожидали найти пропавшую без вести подлодку.

– «Камчатка», – глухо подтвердил Вербов, успокаивая сердце и дыхание. Мелькнула мысль: живы ли подводники, долгое время не подававшие о себе вестей?

Бросились к субмарине, жалея, что не догадались взять подводные гидроциклы, облегчавшие передвижение в плотной водной среде. Лодка стояла ровно, на киле, как и «Краб», поддерживаемая с двух сторон «резиновыми» вздутиями «дирижаблей», что говорило о предусмотрительности захватчиков. Они явно не хотели повредить земной аппарат, хотя позаботились и о том, чтобы тот не смог двигаться.

С виду подлодка была цела, не считая нескольких вмятин на носу, где в сферической гондоле крепился гидролокатор. Однако на призывы водолазов никто из экипажа «Камчатки» не отозвался, и сердце вновь сжала холодная лапа тревоги. Молчание атомохода было слишком красноречиво.

– Давай постучим по рубке, – предложил Лобанов.

– Вряд ли нас услышат.

– А мы дадим очередь из «Шептуна». Пули корпус не пробьют, даже не поцарапают. А изнутри наверняка услышат пулевую дробь.

– Если они живы. – Не раздумывая долго, Вербов ухватился за идею товарища. – Хорошо, проверим.

Подвсплыли, пустив в костюмы порцию воздуха.

В десяти метрах от корпуса лодки Вербов направил ствол автомата на зализанное специальной геометрией возвышение рубки, горбом оседлавшее тело субмарины.

Очередь была почти не слышна. К рубке потянулись трассы воздушных пузырьков: каждая пуля калибра 5,45 миллиметра перед вылетом из ствола приобретала температуру в четыреста градусов и летела в своеобразном плазменном коконе, что увеличивало дальность стрельбы по сравнению с обычным АДС в десять раз.

Пули достигли рубки и либо срикошетировали, либо просто соскользнули вниз, потеряв форму.

Вербов снова начал вызывать капитана «Камчатки» по фамилии Ашмарин, старпома и всех, кто его слышит.

Ответа не было.

– Может, у них сдохла аппаратура связи? – предположил Лобанов. – И они не могут ответить?

– Если сдохла аппаратура связи, это может означать одно – у них не работает реактор.

– Не обязательно, – возразил Максим. – Но даже если и так, при неработающем реакторе у них есть аккумуляторы.

– Прошло больше недели, как лодка замолчала. Могут аккумуляторы поддерживать жизнедеятельность такой громадины так долго?

Лобанов помолчал.

– Если не включать систему отопления… боевые блоки… БИУС… то на систему регенерации при выключенных аппаратных отсеках может хватить. Но сдаётся мне, молчат парни не зря.

– Если мы остались живы, почему они нет?

– Ну-у… не знаю… возможно, они действительно не могут ответить… если их нейтрализовали каким-то образом.

– Зачем их нейтрализовывать? И чем?

– Чем – понятно, тем же квакером, если угодно, мощным инфразвуком. А зачем? Лодка ведь военная, в отличие от «Десны» и нашего «Краба».

– Ну и что?

– Старогеи опасаются, что подводники откроют огонь, вот и нейтрализовали.

Вербов задумался.

– Тогда они мертвы.

– Будем надеяться, что живы.

Вербов дал ещё одну очередь. С тем же результатом. Рации молчали. Лодка оставалась неподвижной глыбой металла. Внутри неё не заработал ни один насос, не включился ни один прибор, не засветился ни один прожектор.

– Они могут постучать в ответ? – спросил Денис.

– Постучать могут, но мы вряд ли услышим, корпуса современных подлодок делают многослойными, и внутренний слой поглощает все звуки работы приборов и механизмов. Плюс ещё специальная демпфирующая система. «Камчатка» хоть и является лодкой четвёртого-плюс поколения, тоже сделана по современным технологиям.

– А «Грозный»?

Голос Лобанова потеплел.

– «Грозный» создан по специальному проекту как охотник за субмаринами. Зря его, что ли, американцы прозвали the beast from the depths – зверь из глубин? Его ни услышать невозможно, ни увидеть с помощью дронов и спутников. К тому же он вооружён новейшей системой РЭБ.

– На «Десне» тоже есть РЭБ.

– Есть, – вздохнул Лобанов, – но нет торпед. А зря. На таких субмаринах должно быть оружие. Ну что, командир? Какие будут указания?

Вербов хотел дать ещё одну очередь, но передумал.

– Обследуем всю пещеру и вернёмся. Надо покумекать, как проникнуть в лодку.

– Это невозможно, – качнул головой Лобанов. – Если только экипаж сам не откроет торпедные аппараты.

– Но ведь на лодке есть спасательная капсула?

– Всё равно она запускается изнутри.

– А мы попробуем активировать её снаружи. – Вербов повертел лучом фонаря и поплыл к сектору, где они ещё не были.

У Лобанова вертелся на языке скептический вопрос: каким образом полковник собирается запустить спасательный модуль подлодки снаружи, – но задавать не стал. Мелькнула мысль, что безумные идеи нередко реализуются и спасают попавших в беду.

Почти полтора часа они обследовали пещеру, убедившись в её гигантских размерах. Площадь «музея», по прикидкам обоих, как минимум достигала полутора квадратных километров, а между тем никаких поддерживающих потолок полости колонн видно не было. Тот, кто создавал это огромное подводное убежище в глубине океанских донных пород, владел и соответствующими технологиями.

«Музей» состоял из двух залов, соединённых тоннелем-аркой диаметром около двадцати метров.

В первом зале разведчики обнаружили семь подводных лодок, российское «изделие 101», три старинных корабля начала двадцатого века, сухогруз «Коропуна», «летающую тарелку» и подлодку «Камчатка».

Во втором зале было светлее, так как в его глубине светилось колечко, свисающее с потолка на «канате», и в его рассеянном свете можно было увидеть отблески на округлых вздутиях и трубах, скрывающихся в темноте. Вероятно, это были другие затонувшие суда и подлодки.

Но обследовать зал водолазы не стали, не хватило сил.

К счастью, на этот раз никто на них нападать не осмелился. Давешний «осьминог» то ли решил, что справился со своим делом, то ли где-то «зализывал раны», получив очередь из «Шептуна» и взрыв светогранаты в глаза.

Вернулись на борт батиплава, подзаправились, отдохнули, и Вербов наконец велел подготовить к походу гидроциклы.

– Вы остаётесь, – сказал он Лобанову и Богушанской, приготовившимся было надевать гидрокостюмы. – Со мной пойдёт Артём.

Лобанов собрался протестовать, но Денис посмотрел на него исподлобья, и капитан «Краба» хмуро отступил.

– Хорошо, хорошо, пока вы будете гулять по «музею», мы попробуем запустить движок и сняться с якоря.

– Мы же не бросали якорь, – не понял его Ваня Комов.

– Это я образно.

Богушанская промолчала. Она прекрасно разбиралась в характере командира и всегда подчинялась его приказам.

Выбрались из батиплава, вытащили головастикоподобные аппараты, снабжённые мотоциклетными ручками, проверили в действии.

– Хорошая машина! – оценил свой гидроцикл Шторкин.

– Держись сзади, – сказал Вербов.

– Ни пуха! – пожелал Лобанов.

Первый зал «музея» решили пока детально не обследовать, зная, какие «экспонаты» в нём содержатся.

Второй оказался не меньше первого, но самое главное, что в нём стояла и «Десна», сжатая с боков «резиновыми» вздутиями «дирижаблей».

– Мать честная! – только и сказал Шторкин, когда они наткнулись на исследовательскую подлодку.

Вербов подавил удивлённое восклицание. В голову пришло чьё-то высказывание: ожидаемое всегда случается неожиданно.

– Связь!

Но и «Десна» не ответила на вызовы водолазов, как ни кричали они в микрофоны и ни мигали фонарями. Зато две очереди в бок субмарины сделали своё дело.

Сначала Вербов услышал чей-то удивлённый возглас: «А?! Кто-то сверлит дырку?!» – потом донёсся голос капитана Брайдера:

– Кто там стучится в стену?

– Вербов! – ответил Денис с облегчением. – Вы-то как здесь оказались?

– Увы, полковник, нас постигла та же участь. Но я рад, что вы живы!

– Аналогично. «Краб» цел, скоро запустим двигатель, сможем к вам подплыть. Что у вас?

– Где мы?

– Подозреваю, что в своеобразном «музее», так как мы обнаружили с десяток старых подводных лодок, в том числе одну немецкую времён Второй мировой, и несколько надводных кораблей.

– АГС?

– Здесь. Только что нашли «Камчатку», стоит с виду целая, но не отвечает. Перепробовали все виды связи плюс морзянку.

– Это плохо. У нас тоже проблемы: реактор заглох и запускаться не желает, держимся на аккумуляторах, выключили все электропотребители.

– Чем можем помочь?

– Вряд ли это возможно, «Краб» не спасательное судно. Ответный вопрос: чем мы вам сможем помочь?

«Ничем», – хотел сказать Вербов, но вспомнил об НЛО:

– Мы, кажется, нашли «летающую тарелку».

Брайдер помолчал.

– Это интересно.

– Нужна консультация ваших экспертов, Герасимова и Шпачкова.

– Нет проблем, сейчас вызову на мостик.

Связь на какое-то время прервалась.

– Слава богу, они живы! – пробормотал Шторкин. – Хотя жаль, что их тоже затащили в «музей». Была надежда, что они нас вытащат.

– Гляди по сторонам, у меня нехорошие предчувствия.

– Командир, мне не три годика, – обиделся лейтенант.

Рации заговорили через две минуты:

– Герасимов на линии!

– Трофим Акимович, Вербов говорит, мы внутри «музея»…

– Где?!

– Внутри пещеры, здесь множество подлодок, в том числе «Камчатка». Но мы ещё не всё осмотрели.

Денис рассказал о походах по «музею».

– Понятно, Денис Геннадиевич, вряд ли это музей на самом деле. Возможно, Максим Ильич прав, старогеи или кто-то ещё напряглись в связи с установкой «Утёса» вблизи их базы и начали операцию по нейтрализации угрозы.

– Но здесь полно старых подлодок и надводных кораблей.

– Они, наверно, тоже нарушили покой глубин и были перехвачены.

– Чего нам ждать?

– Передаю микрофон Виктору Степановичу.

– Добрый день, Денис Геннадиевич, – торопливо заговорил Шпачков. – Вы можете выбраться из этого «музея» самостоятельно?

– Н-не знаю, не пробовали. Кругом стены… На «Крабе» тоже не работает движок, комп завис.

– В таком случае ищите центр!

– Что?

– Вероятнее всего, мы попали на базу старогеев, если вы помните наши разговоры. Нас не уничтожили, а значит, мы имеем шанс договориться с хозяевами базы. А каждая база должна иметь центр управления, штаб или что-то подобное, вот и ищите этот центр.

Голос Шпачкова сменился голосом Герасимова:

– Не уверен, что это база, и не уверен, что она имеет центр, но попытаться стоит, Денис Геннадиевич.

– На нас пыталась напасть похожая на осьминога тварь.

Молчание начальника исследователей красноречиво охарактеризовало его состояние.

– На осьминога? Вы уверены?

– Во всяком случае, она имеет щупальца – правда, не восемь, а пять, глаза и клюв.

Заговорил Шпачков:

– Старогеи вполне способны использовать морских обитателей, в том числе и осьминогов. Вы, наверно, просто неправильно сосчитали количество щупалец.

– Правильно.

– Ладно, разберёмся. Не удивлюсь, если в охране базы найдутся и другие морские обитатели, касатки и акулы.

– Ихтиозавры, – хмыкнул Шторкин.

– В том числе, молодой человек. Будьте осторожны! Ни в коем случае не открывайте огонь! Попробуйте договориться.

Вербов вспомнил нападение «осьминога». Гигант не собирался договариваться, имея явное намерение познакомиться с человеком с гастрономической точки зрения. Попадать в его «дружеские» объятия не хотелось.

– Хорошо, Виктор Степанович, мы постараемся.

– Удачи! – добавил капитан Брайдер.

– Что ж, давай искать центр, – махнул рукой вперёд Вербов.

Двинулись в обход лодки, поднимаясь над полом пещеры на десяток метров. Обнаружили совершенно новую современную субмарину, на скуле которой красовался номер 055 и эмблема американских военно-морских сил с одноклювым орлом, раскинувшим чёрно-белые крылья, флагом США и якорем.

– Оба-на! – удивился Шторкин. – Это ещё что за чудо-юдо?

– «Канзас», – догадался Вербов, пытаясь окинуть взглядом выступающий из мглы корпус атомной субмарины. – Вот он где обосновался. Теперь понятно.

– Что понятно? – не понял лейтенант.

– Почему всполошились американцы. Их лодку тоже утащил старогейский «кальмар». Вот они и бросили в этот район океана свой флот.

– Зачем старогеям понадобилось затаскивать лодки в подземный ангар? Не проще ли было потопить, и всё?